книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Светлана Шумовская

Душа в наследство

Пролог

За отполированным до блеска массивным столом сидел мужчина. Далеко не молодой, со следами былой красоты, но еще достаточно крепкого телосложения и с проницательным, цепким взглядом. Виски его посеребрила седина, на лбу залегли глубокие борозды морщин, и зрение уже подводило, заставляя пользоваться ненавистным пенсне.

Два портрета, стоявшие на столе в позолоченных рамках, инкрустированных драгоценными камнями, притягивали взгляд. С одного из них смотрел молодой человек с огромными серыми глазами, с другого – белокурая малышка с усыпанным веснушками личиком.

Мужчина разбирал почту, отдельно складывая счета, письма, газеты. Он был явно встревожен, открывая каждый новый конверт с затаенным чувством ужаса, поселившимся в сердце много лет назад. Неужели кто-то узнал? Неужели кто-то из его старинных друзей проболтался?

Стук в дверь не заставил мужчину отвлечься от дела.

– Входите, – спокойно велел он.

Дверь скрипнула, но вошедший молчал, что заставило пожилого мужчину поднять голову.

– А, это ты, – проговорил он. – Удачно, что зашел. Выпьем по бокалу шаргонского?

– Конечно, мистер Бреннон, – разнесся по комнате басовитый мужской голос. – Я кое-что нашел по интересующему вас вопросу.

Хозяин кабинета мгновенно отложил бумаги и нетерпеливо посмотрел на позднего гостя.

– Удалось выяснить, кто писал те письма?

– Есть кое-какие подозрения. Но я хотел бы еще раз взглянуть на одно из них.

Мистер Бреннон махнул рукой, подзывая гостя к себе, и, открыв ящик стола, торопливо извлек потрепанный лист бумаги. Мужчина встал за его спиной и чуть наклонился, чтобы получше рассмотреть буквы.

– Вот это последнее, пришло вчера. То, чего они хотят, я спрятал надежно!

– А чего они хотят, мистер Бреннон? – гипнотизируя голосом, спросил гость.

– Я не могу сказать, но там, где я спрятал это, среди мертвых, им не найти! – окончательно разволновался старик. – Эта вещь уйдет со мной на тот свет!

– Среди мертвых.

– Именно! – воскликнул герой Трехлетней войны и почетный житель Меренска. – Что еще ты хотел узнать?

– Пожалуй, я узнал достаточно.

Шею мистера Бреннона внезапно обожгло резкой болью.

– Что?.. – нелепо прохрипел он и обмяк, уронив голову на стол.

– А я ведь предупреждал, старик, я предупреждал, – закрывая уже невидящие глаза мистера Бреннона, пробормотал поздний гость.

Он аккуратно отряхнул блестящий латунный шприц и, завернув его в белоснежный платок, спрятал в кармане. Рука, затянутая в черную перчатку из тонкой кожи, аккуратно вытащила из-под головы старика письмо. Насвистывая, мужчина покинул кабинет, оставив мистера Бреннона в одиночестве испытывать последнюю предсмертную судорогу.

Глава 1

– Мисс Ломаш, пришел запрос от ночного патруля. – В лабораторию вошла секретарь, мисс Томсон, и положила на мой стол лист бумаги с гербом ночных стражей правопорядка.

Мне пришлось отложить инструмент и снять перчатки, чтобы взять бумагу и бегло пробежаться по ней взглядом.

– Ответ уже готов.

Я открыла ящик стола и извлекла запечатанный конверт. Этот запрос я ждала. Дело в том, что на этой неделе патруль расследовал отравление одной дамы, старейшины древнего рода. Мне были переданы образцы крови покойной для определения состава яда, и, когда результаты были готовы, я сразу же написала заключение.

Я протянула конверт мисс Томсон, но та не спешила уходить.

– Что-то еще?

– Письмо от вашего деда, – нерешительно проговорила женщина. – Его сразу сжечь?

Я призадумалась. Уже второе послание за месяц, и это странно, потому что за всю мою жизнь – ни много ни мало двадцать семь лет – мистер Бреннон писал мне всего трижды, и последние два раза – с перерывом всего в три дня. В прошлом письме он писал, что хочет увидеть меня в своем доме, чтобы оформить завещание. То ли дед собрался умирать, то ли его одолела старческая хандра, но он уверял, что желает переписать на меня все свое состояние.

То письмо было сожжено сразу же после прочтения, и я приказала секретарю поступать так же с любой корреспонденцией из Меренска. Сильно сомневаясь, что таковая будет, потому что на предыдущее я ответила. Да еще как! На бумаге я излила всю злость…

За мать, из-за которой дед отказался от нас. За отца, которого он, единственный родственник, бросил. В конце концов, за те обноски, что мама постоянно штопала из-за невозможности купить мне новую одежду, тогда как у родного деда было огромнейшее состояние. Не могу сказать, что я ненавидела мистера Бреннона, но полагаю, что он ненавидел меня. И все же в последнее время меня мучают мысли о нем, нехорошие мысли.

– Я прочту, положите на стол.

Нет, я не собиралась ехать к нему и тем более что-то брать у этого человека, но в сердце была тревога, а тревога пифии, пусть и довольно слабой, – повод для опасений.

Я подождала, пока любопытная мисс Томсон покинет лабораторию, и вскрыла конверт. Быстро пробежала взглядом по строчкам и выронила из рук белоснежный лист с голубым тиснением по краю.

Мистер Доминик Бреннон скоропостижно скончался. Письмо написал его нотариус и потребовал моего присутствия на оглашении завещания. Для этого мне надлежало прибыть в дом мистера Доминика Бреннона уже к завтрашнему дню.

Я поднялась и подошла к шкафу, в котором хранились одноразовые кристаллы для экстренной связи с патрулем. Обычно я использовала их, чтобы говорить о делах, сейчас же планировала нарушить правила. Белый кристалл завис перед лицом, ожидая приказа.

– Адам Бреннон.

Через мгновение кристалл засветился, образуя над собой квадратное пересечение лучей, в котором появилось взволнованное лицо папы.

– Кати? – удивился он. – Что случилось? С тобой все в порядке?

– Все хорошо, пап, – улыбнулась я. Хотя уместно ли улыбаться в такой ситуации? – У меня плохие новости. Твой отец, он скончался.

Повисла тяжелая пауза, но отец быстро взял себя в руки.

– Откуда ты узнала?

– Мне пришло письмо из Меренска. Меня просит приехать его нотариус.

– Выходит, старик что-то оставил тебе.

– Не уверена, что хочу получить это после всего того, что он с вами сделал, – скривилась я.

Следователь Бреннон задумался, почесав короткую бородку.

– Ты должна поехать. Хотя бы для того, чтобы узнать, что же произошло.

– А ты? Не хочешь поехать?

– Завтра мы с мамой едем к Теплому морю, первый отпуск за пять лет, – ухмыльнулся отец.

Уверена, что это лишь предлог, но настаивать я не собиралась. Я была рада, что папа не выглядит расстроенным. Как бы велика ни была его обида, думаю, узнать о смерти родителя все равно тяжело.

Мне не хотелось ехать в Меренск, но после слов папы о наследстве… Да кто же не мечтал, что какой-нибудь очень богатый родственник завещает ему свое состояние! Почему бы и мне не помечтать о наследстве?

– Хорошо, тогда я отправлюсь сегодня же после работы. Возьму с собой пару кристаллов, будь на связи.

– Хорошо, котенок, отключаюсь.

Кристалл погас. Он был уже больше непригоден, и оставалось только выбросить потухшую стекляшку.

Я задумчиво побарабанила пальцами по столешнице и начала устало массировать виски, откинувшись на спинку стула. Неделю назад Диосту накрыл сезон дождей, который будет длиться два месяца, а это значит, что поездка в Меренск мне не понравится. Я ни разу не была там и смутно представляла, как добраться до одного из богатейших городов империи. Он не был большим, как столица, в которой живу я, или маленьким, как Лесск, в котором остались родители. Это город из золота: богатый, полный знати и мошенников, желающих эту самую знать нагреть. Пожалуй, мне стоит съездить хотя бы затем, чтобы посмотреть древнейшие памятники архитектуры империи, такие как Золотой дворец – парадная резиденция императора, памятник магам-заступникам, которые долгие века спасали маленькую Диосту от нашествий иномирцев. И конечно, хотелось увидеть тот самый проход между мирами, «запаянный» тридцать лет назад.

– Мисс Томсон! – громко позвала я.

Послышался стук каблучков, и появился мой неизменный секретарь.

– Да, мисс Ломаш?

– Мне нужно сегодня уехать из Глонвуда, думаю, всего на несколько дней. Что у нас запланировано на завтра?

Тайра Томсон сноровисто извлекла из кармана миниатюрный кристалл-органайзер и, активировав его, продемонстрировала мне высветившийся над граненым камушком список.

– Встреча с поверенным городского головы, – принялась читать она, – по поводу того яда, которым отравили леди Мерибел, кажется. Визит в отделение дневного патруля для определения состава яда в крови неизвестной жертвы. И конечно, встреча с мистером Стеклером.

Я снова побарабанила пальцами по столу. Демоны, слишком важный день! Мистер Стеклер – мой куратор. Именно он научил меня всему, что я знаю о ядах, рассказал, как их готовить и нейтрализовать. И именно завтра он хотел ознакомиться с моей последней разработкой – контрантом.

Я приготовила его для лечения редкой магической заразы – паразита человека, который распространяли болотные мавки, в последнее время скопом повалившие в столицу за красивой жизнью. И если для организма мавки этот паразит необходим, то человека вполне мог убить, пусть и не за день. Контрант же в мизерной дозе не вредил человеку, но мастерски истреблял паразита. Я давала его клиентам всего по капле, под присмотром лекаря, но этим ядом вполне можно убить, выбрав определенную дозу и способ приема. Похоже, придется отложить его демонстрацию наставнику. Хотя мне просто не терпелось похвастать новой разработкой, которая стала для меня настоящим прорывом. Обо мне заговорили, меня узнали, позволили работать в лаборатории при службе патруля и начали уважать.

– Отмените все на завтра и на послезавтра тоже, – уверенно велела я.

– Как скажете. – Мисс Томсон поспешно вычеркивала записи из органайзера. – А вечернее свидание с Джейми тоже отменить?

Демоны! Я совсем забыла о Джейми! Но, вспомнив о смерти родственника, стиснула зубы и процедила:

– Тоже.

– Готово, – отрапортовала мисс Томсон, завершив манипуляции с кристаллом.

– И узнайте, как мне добраться до Меренска в ближайшее время. Пожалуй, отправлюсь сегодня. Может, тогда удастся вернуться завтра.

Секретарь кивнула и поспешно покинула лабораторию. Я же вернулась к инструментам и продолжила создание противоядия, над которым корпела весь день.

Мысли о мистере Бренноне не покидали голову. Почему он умер? И зачем просил моего присутствия на погребении, если никогда до этого не проявлял интереса к моей персоне? В любом случае, даже при самом лучшем раскладе я не успею на торжественно-траурную часть. Письмо, должно быть, шло несколько дней, а никто не станет хранить труп так долго. Так что само погребение я точно пропущу. Интересно, каким он был? Настоящий лорд – богатый, влиятельный, наверное, чопорный и высокомерный? Отец был из богатой и влиятельной семьи, сын самого мистера Бреннона – правой руки градоправителя, хорошего друга самого императора и члена бесчисленного множества орденов и организаций. И я уж не говорю о том, что дед был героем Трехлетней войны за независимость Диосты.

Я не застала того времени, но согласно истории и рассказам старшего поколения лет сорок назад наш Совет магов нашел способ открыть проход между мирами. Это был невиданный, невероятный прорыв! Диоста стала налаживать связь с соседними мирами, и весьма успешно. Но не все иномирцы были дружелюбными. Когда на Диосту прибыли шестеро черных всадников, именовавших себя дивалами, жизнь магов в нашем мире сильно изменилась. Дивалы были безжалостны и кровожадны, они питались магией и потому принялись беспощадно истреблять магов. Их пытались остановить многие, но твари обладали бессмертными душами, которые научились существовать отдельно от тел. Казалось, Диоста не избавится от этой напасти, но маги смогли. Великий орден «Черный коготь», состоящий всего из пяти магов, смог связать души убитых дивалов и выбросить их в проход, который сразу же был закрыт навсегда. Говорят, что в Меренске его следы еще можно увидеть. И даже сейчас, через столько лет, бывший проход под постоянным присмотром караульных.

Стук каблучков мисс Томсон вырвал меня из раздумий, и я оглянулась к двери.

– Мисс Ломаш, вы отбываете от Западного портального вокзала на закате, оттуда прибываете в Ростолье, а там, вероятно, придется взять извозчика, чтобы добраться до Меренска.

– Почему они не могут построить вокзал в городе? – недоуменно спросила я.

– Меренск – бывшая боевая база Диосты, там не действуют пространственные переходы. Ведь если проход снова каким-то образом откроется, необходимо будет задержать зло.

– Логично. Вы можете быть свободны, благодарю.

Едва секретарь покинула лабораторию, я взглянула на часы и решила закончить работу. До заката нужно заехать домой, взять кое-какие вещи и добраться до западной окраины.

Я торопливо собрала инструмент и, сняв рабочий халат, захватила из шкафа кристаллы связи. После этого отправилась в кабинет и, быстро переодевшись, покинула контору.

– Всего доброго, мисс Томсон, увидимся через пару дней.

– Удачной поездки!

Я выбежала на улицу, щедро политую проливным дождем, и помахала извозчику. Карета остановилась, и кучер спешно открыл передо мной дверцу.

– Добрый вечер, мисс Ломаш. Вас отвезти домой?

– Да, Уил, и побыстрее, я тороплюсь.

Карета понесла меня по шумной, несмотря на ненастье, улице. В такое время все спешили домой, тем более что в этом квартале были в основном конторы, а жилые дома располагались по большей части на окраинах. Карету нещадно качало и трясло, зато я чувствовала, что Уил действительно спешит. Когда мы остановились у аккуратного особнячка, кучер открыл мне дверцу и предложил руку.

– Прибыли, мисс Ломаш.

– Уил, вы не подождете меня пару минут? Мне нужно быстро попасть на западную окраину.

– Конечно, мисс Ломаш, – учтиво поклонился кучер, а я поспешила к особняку.

Конечно, этот дом не принадлежит мне. Я просто снимаю комнату у мистера Нортона, местного трактирщика, и его жены, миссис Петры. На свое жилье в столице денег пока не накопила, но уверенно продвигалась в этом направлении.

В доме еще никого не было, кроме горничной, которую я и предупредила о том, что уезжаю на пару дней в Меренск, на похороны деда. Бросив в сумку подходящую к случаю одежду, сменное белье и гигиенические принадлежности, я предусмотрительно захватила зонт из сушилки и вышла на улицу.

Уил сразу же распахнул дверцу кареты, и мы снова тронулись.

Я не волновалась, но некоторая тревога присутствовала. Я даже не знала деда, а сейчас он мертв. Когда мой отец был еще юным сержантом ночного патруля, он познакомился с девушкой, дочкой простого булочника. Как утверждает та девушка, ставшая моей мамой, они полюбили друг друга с первого взгляда. Но дед был против неравного брака. Он даже не предлагал сыну вариантов, просто отказался от него и выставил из родного дома. Бабушка умерла при родах, поэтому смягчить жесткость деда было некому.

Отец таил обиду на него всю жизнь. Он много раз пытался помириться, приезжал к нему, но дед неизменно выгонял его, веля держаться подальше. Мне дали фамилию рода мамы, потому что дед, как глава рода отца, отказался дать свою.

– Приехали, мисс Ломаш. – Уил открыл дверцу, за которой сияла розовыми всполохами огромная арка пространственного перехода.

Я расплатилась и, попрощавшись с извозчиком, направилась к порталу.

Рядом с аркой дежурили несколько контролеров, которые направляли поток людей и брали плату за переход.

– Добрый вечер, проход в Ростолье еще открыт? – поинтересовалась я.

– Как раз собирались закрывать. Три золотых. – Один из контролеров протянул раскрытую ладонь.

Быстро отдала деньги и, получив разрешение, вошла в портал. Яркий розовый свет ослепил, и я, зажмурившись, пошла вперед, пока не наткнулась на подобие пленки мыльного пузыря, которая лопнула, едва я потревожила ее.

– Добро пожаловать в Ростолье, – поприветствовал меня местный контролер.

– Спасибо, – пробормотала я, поспешно раскрывая зонт.

Когда я отправлялась, у нас был ливень, но с тем, что происходит здесь, ему не сравниться! Казалось, небо обрушилось на небольшой городок, всеми силами пытаясь затопить узкие грязные улочки Ростолья.

– Где здесь стоят извозчики? – поинтересовалась у контролера.

Тот охотно объяснил мне, куда идти, и я поспешила в указанном направлении. Подол длинного платья мигом промок, как и модельные сапожки на невысоком каблуке. Зонт не спасал: лило так, что даже с полей шляпы начала стекать вода!

– Извозчик! – крикнула я, понимая, что еще чуть-чуть – и просто запутаюсь в узком мокром платье.

Ко мне сразу же подбежал полноватый мужичок средних лет.

– Куда желаете ехать, мисс? – взяв меня под локоток и забрав сумку, спросил он.

– В Меренск.

Он присвистнул:

– С полчаса пути. А по такой погоде, так и целый час.

– Просто назовите цену, – устало попросила я, понимая, что начались банальные торги.

– Золотого будет достаточно, – улыбнулся извозчик.

Я кивнула и села в карету. Здесь было тепло: несколько саламандр в специальных клетках, размещенных под сиденьями, ощутимо прогревали пространство. Заодно и подол хоть немного подсохнет.

За окном было темно, хотя в сезон дождей и днем такая же видимость, как ночью. Разомлев в тепле, я, кажется, задремала.

– Мисс, ми-и-и-исс, – тихо говорил кто-то.

Я открыла глаза и уставилась на извозчика.

– Мы в Меренске, куда дальше?

– Секунду, – попросила я, спешно приходя в себя.

Достала из сумочки письмо, которое предусмотрительно взяла с собой, и зачитала адрес.

– Так вы внучка мистера Бреннона? – восторженно спросил мужчина.

– Да, – удивленно и в то же время настороженно ответила я.

– Как же, как же, мисс Катарина! Я ведь помню вас совсем малышкой! Помните, я работал конюхом у вашего деда? Еще учил вас ездить верхом!

Я обомлела. Он явно бредит!

– Простите, но вы что-то путаете, – холодно сказала я. – Я ни разу в жизни не была в Меренске.

– Но как же?!

– Ни единого раза.

– Извините, – пробормотал извозчик и вернулся на козлы.

Мы ехали по ночному городу, который не казался спящим. Повсюду сверкали разноцветные огни, словно Меренск что-то праздновал. Я начала нервничать. Этот мужчина утверждает, что работал у моего деда и учил маленькую девочку верховой езде. Может ли быть, что у мистера Бреннона были еще внуки? Но ведь мой отец – единственный ребенок в семье. Наверняка кучер просто ошибся.

Но откуда тогда он знает мое имя?

– Приехали, мисс. – Кучер открыл дверцу и протянул мне руку, помогая спуститься. Я отдала ему обещанный золотой и вежливо попрощалась. – Сочувствую вашей утрате, – донеслось мне вслед.

Оборачиваться я не стала, уверенно прошла к ажурной кованой ограде. Ворота были заперты изнутри, но я быстро отыскала калитку. Интересно, можно ли войти или нужно ждать, пока меня встретят? Дождь не давал времени на раздумья, отчаянно барабаня по зонту, и я решительно двинулась по широкой мощеной дорожке к огромному особняку.

В темноте было плохо видно, но я отчетливо различила три этажа, витые причудливые колонны и ухоженную террасу, украшенную синими цветами. На фоне белоснежного особняка смотрелось весьма органично.

Платье снова намокло и не давало нормально идти, и я поспешила подняться на крыльцо. На массивной двери висело кольцо, я несколько раз достаточно громко постучала. Никто не выходил. Неужели обитатели дома спят? Обычно три дня после похорон, когда душа усопшего гуляет по родному дому, прислуга бодрствует. Не знаю, откуда пошла эта традиция, но так уж повелось, что челядь три ночи скорбит о потере хозяина или хозяйки.

Я постучала еще раз с тем же результатом и, дернув за кольцо, распахнула дверь. В особняке было тихо и мрачно. Я остановилась на пороге, не решаясь войти внутрь. В глубине дома слышались песнопения и пахло воском. В гостиной потрескивал камин, маня теплом уютного помещения. На улице же продолжал лить дождь, а я озябла, промокла насквозь и дико проголодалась.

– Люди, – нерешительно позвала я. – Здесь кто-нибудь есть?

Входить в чужой дом, пусть и с приглашением, я не хотела. Вдруг это ошибка и меня вовсе не ждут? Неожиданно послышались шаги. Я замерла. Вскоре передо мной появился высокий худой человек с запавшими щеками, в строгом костюме.

– Мы ждали вас, мисс, – холодно и спокойно сказал он.

– Я Катарина Ломаш, здесь жил мой дедушка. – Я продемонстрировала, видимо, дворецкому изрядно промокшее письмо.

– Я отлично знаю, кто вы. Входите скорее, льет как из ведра.

Не став мешкать, я быстро вошла, а дворецкий закрыл за мной дверь.

– Позвольте ваши зонт и шляпу. И аккуратнее с плащом, не накапайте на паркет.

Дворецкий поместил зонт в сушилку, а шляпу вместе с плащом повесил обсыхать у камина.

– Мое имя – Уайлд, я дворецкий мистера Бреннона, да упокоит Безликая богиня его бессмертную душу.

– Милосердна Безликая богиня, – ответила я стандартной фразой. – Я не слишком поздно?

– Прах мистера Бреннона уже поместили в урну, сейчас жрицы Безликой проводят песнопения, – ответил он. – Что же вы стоите, снимайте сапожки.

– Боюсь намочить паркет, – тихо ответила я, но все же начала разуваться, чувствуя себя крайне неуютно и вообще не понимая, зачем приехала. – Мы с дедом не были близки, – заговорила я, отдав дворецкому свою обувь и получив взамен из его рук легкие туфли. – Удивлена, что он хотел моего приезда.

– Мистер Бреннон никого не любил сильнее вас, – окончательно ошарашил меня дворецкий. – Проходите к камину, согрейтесь. Или вы хотите послушать песнопения?

– Нет-нет, спасибо, – поспешно отказалась я и направилась к камину.

– Понимаю, вы только с дороги, но для мистера Бреннона было очень важно, чтобы эта вещь попала к вам. – Дворецкий протянул мне небольшую металлическую шкатулку черного цвета, без замка или отверстия для ключа. – Я сделаю вам чай.

Он оставил меня одну в чужом доме, у огромного камина, с неизвестным предметом в руках. Его слова о любви деда ко мне и вовсе вогнали меня в ступор. Я не видела его ни разу в жизни, он не искал общения, да и я была слишком обижена, чтобы пытаться наладить отношения. Но сейчас его не стало, и одной Безликой известно, чего хотел Доминик Бреннон, когда просил вызвать меня в Меренск.

Дворецкий вернулся быстро и, подвинув ко мне небольшой кофейный столик, водрузил на него заварник и несколько изящных фарфоровых чашек, что подразумевало совместное чаепитие.

– Как он умер? – поинтересовалась я.

– Его отравили.

– Намеренно, ядом?

– Контрантом.

Я поперхнулась и громко закашлялась. Контрант – мое первое изобретение после окончания обучения! Какая ирония. Моего деда отравили ядом, который изобрела я.

– Уже выяснили, кто это сделал? – хрипло спросила я.

– Увы, но расследование начнется только после всех положенных церемоний, связанных с погребением. Тело, конечно, уже осмотрели, но место преступления посетить пока нельзя по известным причинам.

Я кивнула, отлично понимая, что место убийства можно без опаски посетить лишь на третий день после происшествия. Каждый раз, когда один человек крадет жизнь другого, слуга Многоликого бога опечатывает место смерти на несколько дней, чтобы воронка, по которой души усопших переходят в мир теней, успела закрыться. Одно дело – просто забрать тело, другое – проводить расследование, которое, естественно, не обходится без использования магии. Магия расширяет воронку, мешает ей «срастись», и душа усопшего рискует навеки зависнуть меж двух миров.

Почему-то подумалось, что, раз речь идет о моем яде, я, возможно, смогу помочь следствию.

– Помнится, именно вы подарили Диосте это чудное средство? – словно бы прочитав мои мысли, невзначай поинтересовался дворецкий, отпив маленький глоток чая.

Я вновь непроизвольно поперхнулась своим напитком и поспешила отставить изящную чашечку.

– Да, контрант – мое изобретение.

– Как выяснилось, весьма опасное, – невозмутимо отметил чопорный Уайлд.

– Он почти безвреден. В малых дозах, – попыталась оправдаться я.

– Не вините себя. Плохие люди часто используют вещи, придуманные хорошими. – Он задумчиво помешал ложечкой темно-коричневую жидкость и, отставив чашку, поднялся. – У меня есть отличное вишневое печенье, сейчас принесу.

Я ошарашенно проводила взглядом высокого мужчину. Деда убили. Отравили ядом, придуманным мной. Какая ирония, какая насмешка судьбы!

Мне не хотелось чая или печенья. Согревшись у камина, я мечтала лишь о горячей ванне и сне. А еще больше мечтала поскорее покинуть этот дом. Пока я рассматривала причудливые статуэтки миниатюрных драконов, расставленные на камине, вернулся Уайлд с подносом ароматного печенья.

– Вы обожали его, когда были малышкой, – впервые улыбнувшись, поведал дворецкий.

Я сглотнула, настороженно глядя на него. Неужели еще один сумасшедший?

– Возьмите, оно такое же, как в детстве. – Он протянул мне тарелку, на которую положил несколько печений. – Помните, как вы переели его и вашу милую мордашку покрыла сыпь?

– Не помню, – опасливо проговорила я и взяла тарелку. В голове появилась мысль, что два разных человека вряд ли могут ошибаться и, возможно, я действительно бывала в этом месте. Осторожно откусила рассыпчатую сладость. Нет, я определенно не пробовала его. Такую вкуснятину невозможно забыть.

– Как жаль. А я приготовил для вас ту комнату, в которой вы останавливались, и даже нашел несколько ваших старых игрушек.

Нет, здесь определенно что-то не так. Я должна выяснить, в чем дело.

– Я очень мало помню из детства. – Неожиданно меня посетила мысль, что разгадки на поверхности, стоит только задать правильный вопрос. – Я часто гостила здесь?

– О да, мисс Катарина, каждое лето, пока вам не исполнилось восемь. Я думал, в таком возрасте дети уже запоминают события.

– Только до восьми? А после? – игнорируя замечание дворецкого, спросила я. Что-то явно было не так, и я твердо решила узнать, что именно. Как я могу не помнить визитов к деду, если отлично помню, как Джимми Паркинсон разбил мне голову камнем в четыре года? Или как отец подарил мне первую в жизни деревянную куклу? А мне ведь было только три! Я отлично помнила свое детство и не сомневалась в этом.

– После смерти младшего мистера Бреннона вы больше не появлялись в Меренске. – Уайлд с сочувствием посмотрел на меня.

– Младшего мистера Бреннона? – глухо переспросила я.

– Простите, я не хотел разбередить старую рану, напоминая вам о кончине вашего батюшки.

О кончине батюшки?! То есть мой отец погиб, когда мне было восемь? Я впала в ступор. Все сказанное мужчиной было похоже на горячечный бред. Хотела возразить, но Уайлд продолжил:

– С вашей матушкой у мистера Бреннона были натянутые отношения. Она больше не пускала вас сюда погостить. Впрочем, вы и так все знаете.

Я кивнула, отчетливо понимая, что не знаю ни демона. А если начну расспрашивать – привлеку ненужное внимание дворецкого. Пусть лучше рассказывает сам, а я буду запоминать. Потом, когда получу достаточно информации, постараюсь понять, кто из нас сошел с ума. Но дед в очередной раз поразил меня: это насколько нужно ненавидеть собственного сына, чтобы придумать историю о его смерти?!

– Уайлд, мне не терпится посмотреть, как изменилась моя комната.

– Конечно, мисс Катарина, – просиял дворецкий и, поднявшись, направился вглубь дома, поманив меня за собой.

Звуки песнопений становились все громче, а запах воска – отчетливее. Я даже прикрыла нос платком, пока мы не свернули в просторный коридор с развешанными по стенам подсвечниками. Да, мистер Бреннон был богат, и его особняк словно кричал об этом, демонстрируя гостям идеально выбеленные потолки, обои, инкрустированные россыпью алмазной пыли, портьеры с вытканным золотыми нитями узором, дорогую древесину и идеальную чистоту.

Уайлд распахнул передо мной дверь и торжественно указал в проход. Я вошла и сразу же замерла на пороге. Это была прекрасная комната. Будь я ребенком, скакала бы от радости, увидев подобное. На стенах были изображены герои популярных в моем детстве сказок, причем нарисованы они были очень талантливо. Интерьер оформлен в розово-бежевых цветах, и кровать – мечта любой малышки. В пять лет я продала бы душу за такую! Огромное зефирно-розовое нечто под летящим полупрозрачным балдахином.

– Я могу остаться здесь? – спросила у дворецкого, с детским восторгом рассматривая сказочную комнату. Мне нравилось здесь, а кровать уместила бы и трех девушек моей комплекции.

– Конечно, мисс Катарина! Эта ваша комната, вы сами выбирали убранство. Вспомнили?

– Кажется, да, – солгала я и уже уверенно прошла внутрь.

– Располагайтесь, ванная вон там. Я принесу ваш багаж.

Уайлд ушел, а я, как маленькая, подбежала к огромной кровати и забралась на нее. Подпрыгнула, звонко рассмеялась, потому что меня забавно отпружинило, и подпрыгнула еще раз. Потом вспомнила, что у меня вообще-то траур, и, дождавшись Уайлда с моей сумкой, отправилась принимать ванну. Не знаю, кем была та девочка, что гостила здесь, но жила она как принцесса. Мне в мои пять – семь лет такое и не снилось.

Разомлев в горячей воде, я закуталась в длинный халат, ждавший меня на вешалке, и улеглась в мягкую розовую постель поверх одеяла. На стене, как по волшебству, загорелась разноцветная гирлянда из магических шаров, освещая пространство. Мне необходимо было подумать и обсудить кое-что с отцом. Но папа, вероятно, уже спит, так что свяжусь с ним утром, а пока нужно отдохнуть. Не хватало еще подцепить какую-нибудь заразу по дороге сюда.

Я долго не могла уснуть, рассматривая единорога, изображенного на стене комнаты. Величественное животное било копытом, явно угрожая недругу, а от рога исходили объемные искры магии. Девочка, выбиравшая рисунки, была с фантазией.

В какой-то момент мои веки отяжелели, впуская в сознание тревожную дрему.


В первый раз странный вой был тихим, шелестящим, словно порыв ветра попал в щель между оконными рамами. Я встрепенулась и подбежала к окну. Немного постояла, прислушиваясь и наблюдая, как тонкие деревца гнутся почти до самой земли. Уже почти успокоилась, списав все на тревожный сон, но вой повторился снова. Резкий, пронзительный и невероятно близкий.

Я никогда не видела призраков. До этой ночи мне не приходилось бывать в доме, из которого еще не ушел дух. Кожа стала гусиной, несмотря на то что в комнате было тепло, и ноги подкосились. Я медленно обернулась, стараясь не делать резких движений.

Не знаю, как мне удалось сдержать крик. Сейчас я не могу этого объяснить, потому что, обернувшись, я увидела полупрозрачную фигуру высокого седого мужчины. Призраки не говорят с живыми и не причиняют вреда, но сам факт его присутствия…

– Уайлд, – шепотом позвала я. Призрак никуда не девался, изредка подвывая. – Уайлд! – уже прокричала я.

Казалось, дворецкий караулил за дверью, потому что появился он почти мгновенно. Призрак, к слову, продолжал стоять передо мной.

– Простите, Уайлд, я не знаю, что делать…

Дворецкий обошел дух бывшего хозяина по кругу, придирчиво осматривая полупрозрачную фигуру.

– Вы, должно быть, жутко перепугались, мисс Катарина. Я сейчас принесу вам папоротник. Мы не повесили его в этой комнате, не думали, что вы так скоро прибудете.

Дворецкий слегка поклонился и развернулся, чтобы уйти. Я бросила взгляд на призрака и излишне нервно воскликнула:

– Я с вами! – Слегка смутилась под изучающим взглядом дворецкого и поспешила исправиться: – Простите, можно ли мне пойти с вами, Уайлд?

– Конечно, мисс Катарина.

Быстро обогнув привидение по дуге, направилась за дворецким. Едва тишина комнаты сменилась звуками песнопений, я немного успокоилась и постаралась взять себя в руки. Здесь, в пустынных коридорах особняка, повсюду был разложен папоротник. Это древняя традиция – использовать особое растение, чтобы не дать войти духу.

Мы пришли в гостиную, и Уайлд выделил мне несколько стеблей, связанных в пучок. Я застыла, не решаясь вернуться, и, покраснев, попросила:

– Вы не могли бы проводить меня?

Дворецкий кивнул и провел меня до самой комнаты, в которой по-прежнему находился призрак мистера Бреннона. Едва я вошла, держа в руках связку папоротника, дух издал пронзительный вой и растворился.

– Спасибо, – выдохнула я.

– Я принесу вам успокаивающий чай, вы напуганы.

Уайлд удалился, а я опустилась на кровать, искоса поглядывая на низкий столик в углу. Именно там я оставила черную шкатулку. Что же в ней? Я обязательно вскрою ее по приезде домой.

Дворецкий вернулся довольно быстро и оставил поднос с горячим чаем, источающим невероятный аромат трав. Я выпила несколько чашек и, неожиданно осознав, как сильно устала, легла на постель, понимая, что вот-вот усну.

Глава 2

Проснувшись, я обнаружила, что лежу в халате поверх одеяла. За окном занималось серое утро. Ночь унесла с собой ветер, оставив ровные полосы дождя барабанить по черепице. Только сейчас я заметила, что дом деда куда выше соседних особнячков, чьи красные и оранжевые крыши отчетливо виднелись из окна. Из некоторых труб шел дым, намекая на близящиеся холода.

Я быстро умылась и, распаковав свою сумку, надела черное платье в пол, отделанное кружевом. Атласная лента на поясе была идентична ленте на тулье дамской шляпки-цилиндра с короткой кружевной вуалью. Некоторое время рассматривала перчатки, размышляя, стоит ли надевать их сейчас. Решила пока положить в сумочку, а надеть перед встречей с нотариусом.

Ощущение после сна было странное и тягостное, словно я накануне выпила слишком много вина или успокаивающего отвара. Подошла к чайничку, принесенному вчера Уайлдом, и поняла очевидное – меня опоили! Это был не просто успокаивающий чай! Скорее, настой трав вперемешку со снотворным. Вспомнив, что от снотворного частенько бывают мешки под глазами, подошла к зеркалу и внимательно изучила собственное лицо. Мешков нет, а вот пепельно-белая коса на фоне черного платья смотрится нелепо. Подколола ее в подобие пучка и прикрыла черной сеточкой для волос. Так выглядит гораздо лучше. Кивнув своему отражению в зеркале, я покинула комнату. Сегодня я уеду из этого дома и забуду все, как страшный сон.

– Мисс Катарина, доброе утро. – У двери гостиной стоял Уайлд и явно кого-то ожидал.

– Доброе, Уайлд. Зачем вы дали мне снотворное?

– Вы были напуганы и растеряны, а вам необходимо было отдохнуть…

Я вскинула руку, призывая дворецкого попридержать оправдания.

– Впредь не смейте подсыпать или подливать мне что-либо без моего на то дозволения, – холодно произнесла я. – Я специалист по ядам, токсинам и даже лекарствам. Вы меня услышали?

– Приношу свои извинения, мисс Катарина. Больше подобное не повторится. Завтрак вас ждет в столовой, – не менее холодно отчитался дворецкий и указал мне путь.

Столовая у деда была большая, с огромным столом на десять человек. Мой завтрак смотрелся сиротливо на этом острове полированного дерева.

– Доброе утро, мисс Катарина, присаживайтесь. – Из неприметной двери выпорхнула полная румяная женщина. – Вам к блинчикам какой джем подать? Помнится, в детстве вы обожали яблочный!

– Малиновый, – попросила я.

– А как же… – Женщина осторожно спрятала за спину вазочку на высокой ножке, наполненную яблочным джемом. – Да, мисс Катарина.

Меня уже изрядно раздражало то, что каждый в этом доме пытается рассказать мне о моем детстве. Но окончательно объявлять их сумасшедшими я не спешила, все еще надеясь найти объяснение.

Завтракала одна, почти не чувствуя вкуса еды.

– Мисс Катарина, все в сборе, – вырвав меня из липкой паутины размышлений, произнес Уайлд.

– Все? – переспросила я.

– Заинтересованные лица, – пояснил дворецкий. – Идемте.

Я поднялась и поспешно натянула перчатки из тонкого кружева. На этот раз мы поднялись на второй этаж и зашли в просторный зал, похожий на зал советов или заседаний в крупных конторах. Я чуть замешкалась в дверях, поразившись многочисленному собранию. Думалось, что нотариус будет говорить лишь со мной, но я ошибалась.

Помимо низкорослого мужчины в очках, который сидел за столом в центре зала, здесь присутствовала пожилая леди. Она сидела ближе всех к нотариусу, непрерывно утирая невидимые слезы белоснежным кружевным платком. Хоть платье на ней было традиционно траурного черного цвета, декольте поражало откровенностью, учитывая ее возраст, а шляпка прикрывала совершенно седые вьющиеся волосы. Я поморщилась, встретившись взглядом с незнакомкой. Ярко-алая помада на сморщенных губах выглядела куда более неуместно, чем мои белые волосы. Рядом с дамой сидел паренек, думаю, лет шестнадцати-семнадцати. Одет он был довольно скромно и единственный из всех присутствующих выглядел несчастным. В дальнем углу зала расположились двое мужчин крепкого телосложения. Я сразу же отметила на воротничке у одного из них знак в виде полумесяца – эмблема ночного патруля – и, хмыкнув, вернула взгляд к нотариусу.

– Это мисс Катарина Ломаш, внучка усопшего мистера Бреннона, да упокоит Безликая богиня его бессмертную душу.

– Милосердна Безликая богиня, – хором отозвались все присутствующие.

Я присела на свободный стул, стараясь не ежиться от множества изучающих взглядов. Здесь находилась прислуга, я уже узнавала их по покрою и цвету одежды. И еще один серьезный мужчина с толстым блокнотом.

– Итак, все в сборе. Начнем, пожалуй? – Нотариус обвел всех пристальным взглядом поверх очков и вернулся к разложенным на столе бумагам. – Мистер Бреннон заверил свое завещание у меня за два дня до кончины. Он полностью изменил его, и почти все присутствующие здесь, – он почему-то выразительно взглянул на мужчину с полумесяцем на воротничке, – упомянуты в этом завещании.

– Давайте же скорее прочтем его! – громко всхлипнув, воскликнула пожилая дама. – Я не могу находиться в его доме и знать, что его уже нет!

Всхлипы сменились рыданиями, которым лично я не поверила. Слишком картинно и неестественно дрожали плечи леди. Уайлд поспешно накапал ей успокаивающего настоя, и, только выпив его, актриса наконец умолкла.

– Начнем по порядку, – откашлявшись, сказал нотариус. – Мистер Флип Тейлар.

Парнишка с залегшими под глазами тенями поднялся, показывая нотариусу, что именно он является мистером Тейларом, и опустился обратно.

– Мистер Флип Тейлар волей усопшего получает в личное пользование записи мистера Бреннона, материалы его исследований, древние фолианты и летописи. Также мистер Тейлар получает разрешение жить в этом доме до совершеннолетия, а в двадцатый день рождения вам, – нотариус одобрительно взглянул на паренька, – достанется счет мистера Бреннона в Восточном банке.

Всхлип пожилой дамы огласил зал, разнесшись неописуемо противным эхом. Нотариус недружелюбно сверкнул глазами на якобы убитую горем женщину, и та поперхнулась очередным всхлипом.

– Мистеру Уайлду Диккенсу отходит поместье «Орлиное гнездо», – зачитал очередную запись нотариус.

Дворецкий улыбнулся и вежливо склонил голову. Женщина снова всхлипнула и некультурно высморкалась в белоснежный платок. За что снова была удостоена неодобрительного взгляда нотариуса.

– Мисс Хэндрикс получает старинную картину, украшающую парадную гостиную.

Краснощекая горничная радостно улыбнулась, почтя память деда соответствующим знаком – начертав в воздухе перед собой крест.

– Далее, конюх Эрд Вудс получает племенного жеребца Марка и стельную кобылу ростольской породы.

– Святой человек был мистер Бреннон, – скорбно протянул усатый конюх, – и щедрый.

– А про мисс Тиану Остин там что-нибудь есть? – не удержавшись, спросила страдающая больше всех дама.

Я с недоумением отметила статус женщины. Назвать ее мисс у меня бы не повернулся язык.

– Я зачту все по порядку, – строго ответил нотариус.

Дальше последовало перечисление всех слуг, коих дед облагодетельствовал подарками. Во всяком случае, было видно, что мистер Бреннон ценил своих людей. Кстати, я так и не поняла, кто такой этот Флип и почему удостоен опеки деда.

– Мисс Катарина Ломаш получает особняк в центре Меренска, поместье «Синяя роза» в пригороде столицы, конезавод близ Ростолья, счет в Имперском банке и золотое месторождение в Гномьих горах.

Пораженная услышанным, я даже не смогла подняться, как того требовала процедура, и, приоткрыв от удивления рот, внимала словам нотариуса.

– Также к мисс Ломаш переходят все пастбища, земельные угодья, сданные в аренду, и право распоряжаться всем этим по ее собственному усмотрению. Из произведений искусства – картины из личной коллекции мистера Бреннона…

Кто-то из мужчин в углу громко присвистнул, но я даже не удостоила их взглядом.

– …и коллекция редких артефактов и ювелирных изделий.

Нотариус закончил, а расфуфыренная пожилая модница упала со стула, провалившись в глубокий обморок. Я хлопала глазами, не понимая, реальность это или просто сон. Столько всего – мне? Здесь точно какая-то ошибка!

Заботливый Уайлд поводил под носом женщины баночкой с нюхательной солью, и та наконец пришла в себя.

– Извините, – пролепетала она, – просто это такое горе! – И окрестности снова огласил протяжный всхлип вперемешку с подвыванием.

– Мисс Тиане Остин достается именное дерево мистера Бреннона в имперском парке Меренска и вот это письмо. – Нотариус протянул женщине запечатанный белоснежный конверт.

– И все? – хрипло спросила она.

Нотариус внимательно прошелся взглядом по завещанию и утвердительно кивнул. Женщина вскочила, почти подбежала к столу и нависла над нотариусом. Жадно пересмотрела каждую бумажку и подарила нам зрелище очередного обморока.

– Тьфу ты! – выругался конюх и обратился почему-то ко мне: – Мисс Катарина, разрешите откланяться?

Я машинально кивнула, перестав соображать уже в тот момент, когда мне подарили особняк. Ну дела!

– Простите, позвольте полюбопытствовать, кто такая мисс Остин? – Цокая каблучками, я подошла ближе к Уайлду, который снова приводил престарелую мисс в чувство.

– Мисс Остин близкая приятельница мистера Бреннона.

Я не успела обдумать услышанное, потому что в ту же секунду дама каким-то чудесным образом пришла в себя и, оттолкнув Уайлда, закричала:

– Это я-то приятельница?! Да я пожертвовала Доминику лучшие годы жизни! Я отдала ему свою молодость!

– Простите, мисс Остин, я что-то перепутал, – попытался оправдаться дворецкий.

– Вы познакомились с мистером Бренноном всего год назад! – неожиданно резко воскликнул мальчишка Флип, вскочив с места. – Трудно назвать лучшими годы с шестидесятого до шестьдесят первого, не находите? Вам нужны были только его деньги!

Женщина задохнулась от возмущения, нотариус уронил очки, а я осторожно сделала несколько шагов назад, отступая от места конфликта.

– Ты никогда мне не нравился, мерзкий Флипи! – пискляво выкрикнула она и со злостью швырнула на пол письмо, полученное в наследство.

– Мисс Остин, прошу вас держать себя в руках.

Бархатистый голос пролетел через весь зал, разрядив повисшее в воздухе напряжение. Все тут же устремили взоры в сторону говорившего. Мужчина со знаком полумесяца на воротничке поднялся и мягкой кошачьей походкой направился в центр зала. Он был коротко стрижен, как и все служители закона, на тонких губах играла загадочная полуулыбка. Мужчина не повысил голос, но его услышали все – услышали и замерли, дружно наблюдая за приближением хищника.

Первой обрела дар речи мисс Остин. Подумать только – мисс! Кстати, даже не зная эту женщину, я была всецело солидарна с Флипом.

– Какое право вы имеете мне указывать? – спросила она у таинственного патрульного. – Я женщина, познавшая величайшее горе – потерю любимого! А этот щенок смеет обвинять меня в корысти!

Мужчина небрежным, но выверенным движением извлек из нагрудного кармана блестящую бляху в виде все того же полумесяца и продемонстрировал ее мисс Остин.

– Старший следователь ночного патруля Денери Уотсон, – уверенно представился он. – И я призываю вас к порядку как слуга закона.

Женщина поджала и без того сморщенные узкие губы, с неодобрением разглядывая бляху.

– Насколько я понимаю, ваше время – ночь, мистер Уотсон. Вот ночью и указывайте мне, что делать.

– Ошибаетесь, днем я также вправе раскрывать тайны ночи, – усмехнулся он и повернулся к нотариусу. – У вас все? Я могу начинать работу?

– Секунду, мистер Уотсон, я почти закончил, – проговорил нотариус и в упор посмотрел на меня. – Мисс Ломаш, вам предстоит оформить очень много бумаг. Жду вас у себя в конторе после обеда. – Он протянул мне листок с адресом и, собрав свои бумаги, поспешил откланяться.

Я прочла неизвестный адрес и положила листок в сумочку. Теперь придется еще и бумаги оформлять. Наверное, моя поездка в Меренск не ограничится двумя днями.

– Мисс Остин, – тем временем снова зазвучал приятный бархатистый голос, – вы могли бы уделить мне минутку?

– Конечно, господин следователь, – устало согласилась дама.

– Отлично! – просиял мистер Уотсон. – Прошу всех оставить нас с мисс Остин наедине. Мисс Ломаш, не уходите далеко.

Я лишь на миг встретилась взглядом со следователем патруля, но этого хватило, чтобы по спине пробежал неприятный холодок. Нет, я не выдала страха ни словом, ни жестом. Учтиво кивнула и, развернувшись, вышла из зала, держа осанку и стараясь дышать ровно. Но едва дверь за моей спиной закрылась, дыхание сорвалось.

– Уайлд, можно мне выпить чая? – тихо попросила я.

– Конечно, мисс Катарина, идемте. – Дворецкий – единственный, кто на раз вычислил мое волнение.

– Флип, дружок, ты сегодня не завтракал, идем, я накормлю тебя, – щебетала рядом румяная служанка.

Парнишка что-то отвечал, но их голоса доносились до меня как через стену, обрывками фраз и слов. Кровь пульсировала в висках, мешая сосредоточиться. Я ведь должна радоваться! Теперь я баснословно богата. Но что-то было не так, и я ощущала это каждой своей клеточкой.

Я расположилась в гостиной у камина, куда Уайлд и принес поднос с чаем. На этот раз чашка была одна.

– Вы не присоединитесь ко мне? – поинтересовалась я. Мне безусловно было о чем подумать, но именно сейчас не хотелось оставаться одной.

– Конечно, мисс Катарина.

Дворецкий принес чашку и для себя, уселся в соседнее кресло и разлил ароматный горячий напиток.

– Расскажите, пожалуйста, подробнее про мисс Остин, – попросила я.

– Они с мистером Бренноном были дружны в последнее время. Кажется, она держит насколько винных лавок в центре.

– Любовница? – прямо спросила я.

Уайлд поперхнулся, но сумел сохранить невозмутимый вид.

– Я не лез в личную жизнь мистера Бреннона, но она бывала здесь довольно часто.

Я поняла, что Уайлд слишком тактичен, чтобы обсуждать подобные темы. И еще раз поразилась верности и преданности прислуги деда. Даже после его смерти они уважали его, а это дорогого стоит.

– А Флип? Он кто такой?

– Мистер Бреннон очень горевал после кончины вашего батюшки, тогда он и взял себе на воспитание сиротку Флипа. Мистер Бреннон обучал его грамоте, счету и даже магии, хотя дар у парнишки посредственный.

– А у меня и вовсе его нет, – проговорила я, поймав себя на том, что пальцы снова отбивают нехитрую мелодию по столешнице. Помнится, когда-то папа горевал, что не имеет такого уровня дара, как у деда: он все хотел доказать отцу, что чего-то стоит, а с магией, по его мнению, это было бы проще.

– Вы уверены, мисс Катарина? – прищурившись, поинтересовался дворецкий.

– Абсолютно, – горько усмехнулась я. – Когда мне было пятнадцать, я хотела стать пифией. Видения приходили регулярно и довольно отчетливо, но в Институте магических искусств надо мной лишь посмеялись, сказав, что такие видения бывают у каждого десятого, а истинная пифия должна обладать более сильным даром.

– И вы увлеклись ядами?

– И я решила учиться тому, что казалось интересным.

– Вам до сих пор интересно? – с улыбкой спросил дворецкий.

– Ни капли не жалею, что так вышло. Кажется, именно это мое призвание.

– Ваш дедушка гордился вами. Да и отец гордился бы, если бы был жив.

После этих слов Уайлда у меня возникло сильное желание связаться с отцом и спросить, как он. Нет, сомнений в том, что папа жив, у меня не было, но постоянные разговоры о его смерти пугали.

– Мисс Ломаш!

Мы с Уайлдом синхронно обернулись к двери, чтобы увидеть мужчину, который при оглашении завещания стоял рядом со следователем.

– Мистер Уотсон хотел бы задать вам пару вопросов.

Я поспешно поставила чашку, поднялась, оправила складки платья и медленно, стараясь не суетиться, последовала за мужчиной.

– Не волнуйтесь, мисс Ломаш, всего лишь пара вопросов, – почему-то сказал он.

– Я не волнуюсь, мне нечего скрывать.

Мы вошли в тот же зал, где оглашали завещание. Мисс Остин здесь уже не было, только следователь, я и этот сопровождавший меня коротко стриженный неизвестный блондин.

– Я забыл представиться, – словно прочел он мои мысли, – я младший помощник мистера Уотсона, Кларенс Деш.

Я учтиво кивнула и присела на отодвинутый для меня стул.

– Вы готовы к беседе, мисс Ломаш? – поинтересовался следователь.

– Всецело.

– Когда вы приехали в Меренск?

– Вчера, около полуночи, – припомнив, ответила я.

Следователь энергично делал пометки в блокноте, загородив его от меня рукой. Жаль, мне было очень любопытно узнать, кто мог убить деда в его собственном доме. А как я уже выяснила из услышанных кое-где обрывков фраз и слов дворецкого, мистера Бреннона отравили именно здесь. Выходит, кто-то из своих. Выглядело это жутко, особенно на фоне уважения к нему со стороны прислуги.

– Какие отношения были у вас с покойным?

– Холодные, – машинально ответила я.

– Знали ли вы, что жизни вашего родственника угрожает опасность?

– Нет.

Странные вопросы нервировали, создавалось впечатление, что мистер Уотсон пытается вывести меня на чистую воду подобно преступнику.

– Верно ли, что вы занимаетесь изготовлением ядов?

– И этим в том числе, – ответила я и, поймав недовольный взгляд следователя, исправилась: – Верно.

– И вы в курсе, что мистера Бреннона отравили?

– Я слышала об этом.

Следователь вдруг отложил ручку и, откинувшись на спинку стула, окинул меня цепким, проницательным взглядом. Он скрестил руки на груди и выглядел расслабленным. Я знала этот прием, им довольно часто пользовались патрульные на допросах. Имитация расслабленной дружеской беседы. Допрашиваемый видит, что следователь спокоен, и теряет бдительность. На меня это не действовало, но и скрывать мне нечего.

– А знаете ли вы, каким ядом отравили мистера Бреннона?

– Контрантом.

– Видите ли, по данным базы Совета магов Диосты, этот яд изобрела некая мисс Катарина Ломаш, верно?

– Да, это моя разработка.

Никогда не думала, что кому-то придет в голову использовать контрант для убийства. Ведь для того, чтобы убить этим видом яда, необходимо ввести его прямо в кровь, да еще и в нешуточном количестве!

– Может быть, вы расскажете нам, как можно убить, казалось бы, безвредным средством от мавочного паразита?

– Если взять большую дозу, думаю, капель сто, и ввести внутривенно, для прямого попадания в кровь, то исход вполне может стать летальным, – озвучила я свои размышления. Другого способа убийства этим ядом я просто не представляла. Разве что налить полную ванну контранта и утопиться в ней, но и смерть будет от удушья, а не от яда.

Следователь слушал внимательно, но по-прежнему не возобновлял запись, продолжая имитировать дружескую беседу.

– Полагаю, при таком способе убийства лучше выбирать крупные вены?

– Лучше даже артерии, – подумав, ответила я. – Например, сонную или бедренную – идеально.

Следователь кивал в такт моим размышлениям и, едва я закончила, вернулся к записям, тем не менее продолжив расспросы:

– Вы сказали, что у вас были холодные отношения. Насколько?

– Мы не общались.

– Вообще?

– Недавно он написал мне письмо с просьбой приехать, я ответила не в самой вежливой форме.

– Это ваше письмо? – Мистер Уотсон продемонстрировал лист бумаги, исписанный моим почерком.

– Мое, – опустив глаза, ответила я. Как ни старалась сохранять на лице вежливую, приветливо-пренебрежительную улыбку, периодически она ускользала, выпуская истинные эмоции. Страх, волнение, стыд от того, что кто-то читал мое послание, недостойное настоящей леди.

– Через два дня после получения вашего письма его убили, – сообщил следователь. – Знали ли вы, что стали основной наследницей?

– Даже не подозревала.

– Обрадовались? – с ухмылкой спросил он, снова оторвавшись от блокнота.

– Как вы могли такое подумать?! – возмущенно воскликнула я. – Да, я не могу сказать, что убита горем, но радоваться чьей-то смерти из-за наследства?

– Чьему-то убийству, – неожиданно поправил мистер Уотсон.

– Что?

– Вы сказали – «радоваться смерти», я поправил вас. Вы могли бы радоваться убийству мистера Бреннона.

Больше всего мне хотелось сейчас влепить Уотсону звонкую пощечину, чтобы убрать с его лица эту самодовольную улыбку и немного отрезвить. Впервые в жизни пожалела, что нельзя бить патрульных. В душе все кипело, но внешне я оставалась невозмутима, продолжая чуть снисходительно улыбаться.

– Нет, я не рада убийству деда.

– Почему, вы ведь получили состояние? – искренне удивился следователь.

– Мне не было нужно его состояние – ни раньше, ни сейчас.

Следователь задумчиво хмыкнул.

– Вы прекрасно держитесь и ведете себя как леди, нужно отдать вам должное. Но, мисс Ломаш, я знаю, что вы живете небогато. Снимаете комнату, а ваша одежда выглядит великолепно, но она дешевая.

Щеки опалило жаром, и я еле сдерживалась, чтобы не закричать или не разрыдаться.

– Я одеваюсь так, как могу себе позволить, – отчеканила я. – У вас есть еще вопросы?

– Пока нет, – растягивая слова, ответил мистер Уотсон, – вы и так нам очень помогли.

Я поднялась и, не прощаясь, покинула зал. Шла медленно – не хотелось, чтобы создалось впечатление побега. Мне не от чего убегать. Следом за мной, как оказалось, направился мистер Деш, нагнавший меня уже в коридоре.

– Не злитесь на него, он не хотел вас обидеть, – дружелюбно проговорил он.

Хоть внешне мистер Уотсон изумительно прекрасен, мистер Деш определенно более приятный человек и собеседник.

– Мне не на что злиться, – улыбнулась я.

Мы уже дошли до гостиной и вот-вот должны были распрощаться. Как я поняла, мистер Деш направлялся за Флипом, а мне нужно было заглянуть в мою комнату. Я хотела задать один вопрос, но решилась сделать это в самый последний момент.

– Мистер Деш… Меня в чем-то подозревают?

– Мистер Уотсон подозревает всех, – развел руками он, – но не переживайте, все будет хорошо.

Я кивнула и, простившись с ним, ушла. Песнопений сегодня уже не было, но запах воска разнесся по всему особняку. Там, в комнате, увешанной изображениями Безликой богини, еще сутки будут гореть восковые свечи в память мистера Бреннона. Кстати, наверное, нужно будет все-таки сходить в склеп: раз уж он оставил мне такое наследство, пусть и не очень желанное, будет нелишним поблагодарить.

В свою комнату я зашла, чтобы переодеться. Ехать к нотариусу я предпочла в брючном костюме строгого покроя, конечно же черного цвета. Шляпку с вуалью оставила, как и перчатки, а вот туфли выбрала другие, на более высоком каблуке.

У меня было всего три кристалла связи, и распорядиться ими следовало с умом. Однозначно нужно связаться с отцом, хотя бы для того, чтобы рассказать ему о наследстве и спросить, бывала ли я в детстве в доме деда. Я уверена, что не бывала, но, когда все вокруг твердят обратное, возникают определенные сомнения. И конечно, нужно предупредить мисс Томсон о возможной задержке. Хотя с секретарем лучше переговорить после поездки к нотариусу.

Я уселась на кровать и, активировав кристалл, произнесла:

– Адам Бреннон.

На этот раз отец долго не подключался к связи, и я уже всерьез разволновалась.

– Кати! Привет, малышка! – В изображении над кристаллом появилось не только суровое лицо отца, но и улыбающееся мамино.

– Привет, – улыбнулась я. – Я в Меренске.

– Рассказывай! – Отец нетерпеливо воззрился на меня.

– Деда отравили, это была не естественная смерть, и он оставил мне… все.

– Что все, Кати? – поинтересовалась мама.

– Все, – развела руками я. – Рудник, конезавод, дома, счета.

Отец нахмурился, а мама почему-то схватилась за сердце.

– То есть ты теперь богата?

– Баснословно.

– Дело, конечно, твое, но я думаю, что ты должна отказаться от наследства! – твердо произнес папа.

– Адам! – возмущенно воскликнула мама. – В пользу короны?!

– Да, пап, – включилась в разговор я. – У деда есть воспитанник, сирота, но ему нет двадцати. Лучше уж отдать все ему, когда он станет совершеннолетним, чем облагодетельствовать корону.

– Или свыкнуться с мыслью, что ты теперь богата, и наслаждаться! – воскликнула мама.

Я еще не решила, нужно ли мне все это. Менять свою жизнь совершенно не хотелось, но и немного денег явно не будут лишними. Речи о том, чтобы отдавать все нажитое дедом короне, и быть не могло. Если я все же не смогу принять это наследство, то есть еще Флип. Я видела, как он заступался за мистера Бреннона. Он знал его и, наверное, любил. Я же чувствовала себя воровкой, забравшей принадлежащее не мне. Мне не хотелось управлять рудником или конезаводом. Я специалист по ядам, так пусть все остается на своих местах.

– Я не хочу быть ему должным.

– Адам! – снова воскликнула мама. – Девочка сможет безбедно жить всю жизнь! Тем более нельзя быть должным мертвецу!

– Тоже верно, – пожала плечами я.

– Решай сама, – вздохнул папа. – Но я знаю своего отца. Он ничего не делал просто так, Кати, будь очень осторожна.

– Хорошо, папочка, – усмехнулась я. – Скажи, я никогда раньше не бывала в Меренске?

– Н-нет, – настороженно ответил отец.

– Так я и думала.

– Когда ты возвращаешься? – спросила мама.

– Полагаю, еще на день придется задержаться, для оформления бумаг.

Разговор пришлось прервать: заряд кристалла связи закончился, и стекляшка погасла, потеряв все признаки магии. Я бросила кристалл в плетеную урну у письменного стола и собралась уходить.

Выйдя в коридор, чуть не столкнулась с Уайлдом, который, как выяснилось, шел звать меня к обеду. Решив, что отказываться от еды глупо, я поела и только после этого, взяв зонт, вышла на улицу.

Дворецкий предлагал мне взять личный экипаж деда, чтобы не пользоваться услугами наемного, но я сказала, что хочу проветриться и побыть в одиночестве. Дождь барабанил по зонту, с которого уже через минуту стекали струйки воды. Благо как раз недалеко от ворот стояли несколько свободных извозчиков.

Я протянула кучеру листок с адресом и села в карету. Мне хотелось посмотреть Меренск, но дождь пока был слишком сильным. Обычно он слегка утихал к вечеру, сменяясь ленивой моросью, иначе в сезон дождей не бывает.

Кучер свистнул, и лошадь понеслась по мощеным улочкам Меренска, увозя меня куда-то очень далеко. Казалось бы, небольшой городишко, но до нотариальной конторы пришлось добираться почти полчаса.

Зато саму контору я заметила сразу: яркая, кричащая вывеска приглашала на консультацию к лучшему нотариусу Диосты. Не менее привлекательным выглядело и обещание двадцатипроцентной скидки постоянным клиентам.

– Приехали, мисс, – сообщил кучер, открыв дверцу.

– Спасибо, – поблагодарила я и, расплатившись, торопливо направилась к конторе.

Колокольчик приветливо звякнул, когда я открыла дверь и вошла в душное помещение, наполненное запахом бумаги. С ходу было понятно, что здесь есть архив со старыми документами и много-много книг.

Пока я закрывала зонт, ко мне подбежала улыбающаяся девушка:

– Здравствуйте, мисс. Вам назначено?

– Думаю, да, – растерянно проговорила я. – Мне велели зайти после обеда.

– А, мисс Ломаш, – тут же протянула девушка, забрав у меня плащ. – Вас ожидают.

Меня провели в небольшой кабинет, где за столом у окна сидел нотариус. Кстати, на том же столе стояла золоченая табличка «Мистер Ринар Рок».

– Добрый день, мистер Рок, – поздоровалась я.

– Добрый, мисс Ломаш. – Нотариус удостоил меня взгляда поверх очков и указал на стул напротив. – Я почти подготовил ваши бумаги. Не все, конечно, но на недвижимость, рудник и конезавод уже готовы. Вот здесь нужны ваши подписи.

Мистер Рок указал мне несколько мест, в которых полагалось расписаться, внизу и вверху каждой страницы. Документов, к слову, набралась приличная стопка.

Взяв бумаги и ручку, я принялась читать, прежде чем вписывать в них свое имя. Нотариус одобрительно хмыкнул и вернулся к заполнению каких-то бланков. Заглянула секретарь и вежливо предложила напитки. Я попросила принести лишь воды. В горле неприятно горчило – видимо, после чая с травами. Чтение документов оказалось делом скучным и очень нудным, но я одолела всю стопку и только после начала подписывать.

– Теперь золотой рудник по закону принадлежит вам. – Нотариус с помощью специального заклинания снял копию с первого из документов и протянул мне. – Насколько мне известно, там есть управляющий, и вам не мешало бы связаться с ним, а лучше съездить туда самолично. Вот это, – он протянул мне очередную копию, – конезавод у Ростолья, с ним та же история: управляющий толковый, но лучше познакомиться лично. Далее недвижимость. Теперь вы хозяйка особняка в Меренске и прекрасного поместья в пригороде Глонвуда.

Только сейчас, увидев своими глазами все цифры в документах, я осознала истинные масштабы «подарка» деда.

– Это целое состояние, – залпом осушив стакан, заметила я.

– Да, мистер Бреннон души в вас не чаял, – ответил нотариус. – Хотя изначально завещание было несколько иным, но вы там значились всегда.

– Странно, я совсем не знала его.

– С Имперским банком есть некоторые трудности, – резко сменил тему мистер Рок. – На оформление этих бумаг понадобится несколько дней. Вы сможете задержаться?

– Мне не хотелось бы оставаться надолго.

– Увы, но я бы рекомендовал вам остаться. Бумаги нужно будет подписывать в Меренском филиале банка. Заодно разберетесь с делами, посетите конезавод.

– Ладно, подумаю, что можно сделать, – ответила я, еще не определившись. Все-таки в Глонвуде у меня осталось слишком много дел, и работы накопилось прилично.

– Хорошо, мисс Ломаш, когда бумаги будут готовы, я дам вам знать.

Я попрощалась с нотариусом и, надев плащ, вышла на холодную, дождливую улицу.

Глава 3

Погода совершенно не располагала к прогулкам, но в это время года лучше не будет. Так что я решила, пока есть возможность, побродить по Меренску, а заодно подумать. Меня беспокоило, что мистера Бреннона убили, и беспокоило сильнее, чем я могла ожидать. То, что это сделали при помощи контранта, вообще вызывало панический ужас. И мне не понравились вопросы следователя. Я далеко не глупа и поняла, что мистер Уотсон вполне может подозревать меня, тем более учитывая вопросы, которые он задавал. Допустим, действительно подозревает, но это пустяки, я ведь не виновата. А вот кому так насолил дед, что его отравили, было интересно.

Мокрые улицы поражали многолюдностью и, как ни странно для небольшого городка, красочностью. В витринах уютных магазинчиков и чайных сверкали магические гирлянды из разноцветных шаров, подобные той, что висела над моей кроватью в детской. От этого света даже хмурая погода казалась не такой печальной.

Немного пройдясь, я решила все-таки посмотреть на памятник независимости империи – «запаянный» межмировой проход. Остановив свободного извозчика, попросила доставить меня к главной достопримечательности Меренска.

Ехать оказалось не так уж далеко, и добрый кучер взял с меня всего пару медяшек, подробно рассказав, куда именно следует смотреть, чтобы получше разглядеть контуры прохода.

Я опознала знаковое для всей Диосты место даже без его подсказок. Потому что не увидеть череду патрульных, на черных лакированных метлах рассекающих воздух высоко в небе, было невозможно. Компанию мне составили еще несколько зевак, пристально смотрящих в небо. Сам проход я заметила не сразу, пораженная зрелищем летающих на метлах крепких парней. Я-то думала, что это исконный транспорт ведьм, причем довольно юных, потому что со старческим ревматизмом на таком точно не полетаешь. Так вот, проход: его уже почти не видно, но можно угадать контуры бывшего разрыва. Серое небо с четко очерченными черными тучами в одном месте словно размывалось. Будто на свежие чернила капнули водой, и буквы стали расплывчатыми.

Воображение живо пририсовало проходу контуры и всполохи магии, сияющие внутри, и даже выходящего из самого неба огромного дивала. Я тряхнула головой, прогоняя странные фантазии, но едва взглянула на размытое пятно, как все повторилось. Странно, я даже толком не знала, как эти дивалы выглядят, но сейчас была уверена, что высокая, в два человеческих роста, фигура, закутанная в черные крылья, словно сотканные из самой тьмы, – именно дивал.

– Мисс, с вами все в порядке? – спросили рядом встревоженно.

Я оглянулась и увидела молодую пару, которая, как и я, рассматривала проход или патрульных.

– Вы мне?

– Да, у вас кровь. – Юноша, прервавший мои видения, потер собственный нос.

Я наклонила голову, словно силясь увидеть упомянутую кровь, и алая капля тут же сорвалась, упав на мокрую брусчатку.

Я видела ее так четко, словно изображение приблизилось в тысячи раз: вот капля, переливающаяся рубиновым сиянием, срывается, летит и разбивается, встретившись с преградой и смешиваясь с дождевой водой.

– Возьмите. – Девушка, стоящая рядом с наблюдательным молодым человеком, протянула мне платок.

Я машинально приняла его и приложила к носу.

– Спасибо. Пожалуй, мне лучше присесть.

Я развернулась и, больше не глядя на проход, направилась к ближайшей витрине, сверкающей гирляндами магических шаров.

Как оказалось, зашла я в чайную. Здесь было светло и очень уютно, во всяком случае, поуютнее, чем в особняке. Я присела за свободный столик и заказала шоколадный кекс, продолжая держать платок у носа. Добрая девушка-разносчица указала мне направление уборной, и я смогла привести себя в порядок. Странно, а ведь в последний раз кровь носом шла у меня во время видений. Раньше они были довольно частыми, и из-за недостатка силы возникали кровотечения.

Вернувшись в зал, я решила, что глюкоза будет кстати, и с аппетитом начала есть кекс. В какой-то момент ощутила на себе взгляд. Такое бывает, хоть и редко, когда я просто кожей ощущаю, как кто-то на меня смотрит.

Подняла голову и встретилась глазами с мистером Кларенсом Дешем. Безликая богиня явно решила подшутить надо мной, не позволяя остаться в одиночестве.

– Добрый вечер, мисс Ломаш, – улыбнулся подошедший младший помощник следователя. – Разрешите составить вам компанию?

– Присаживайтесь, – коротко ответила я.

Он опустился на стул напротив и заказал себе холодный десерт.

– Что вы делаете одна в городе?

– Это допрос? – нацепив на лицо привычную полуулыбку, осведомилась я.

– Нет, что вы, моя рабочая ночь еще не началась. – Патрульный продемонстрировал безупречную улыбку.

– Я просто решила прогуляться.

– С вашим состоянием любая женщина уже побежала бы скупать все платяные лавки Меренска, – ухмыльнулся он.

– Еще успею. – Я улыбнулась чуть шире. Нужно было произвести хорошее впечатление на этого мужчину, лучше даже понравиться ему. Очень тяжело подозревать того, кто тебе небезразличен. А за время учебы в столичном университете я научилась пользоваться женской красотой и ничуть не стеснялась этого. Красивым девушкам достаточно лишь несколько раз улыбнуться, удостоить кавалера томным взглядом – и можно получить почти все, чего пожелает душа.

– Вас угостить десертом?

– Спасибо, но много сладкого на ночь вредно. Тем более мне пора возвращаться.

– Позвольте проводить вас, – не унимался мистер Деш.

– Спасибо, но меня ждет извозчик, – вежливо отказалась я, поднимаясь. – Была рада встрече, мистер Деш.

На самом деле никто меня не ждал, да и встрече я вовсе не радовалась, но кокетничать с патрульным – это одно, а принимать от него угощение – совсем другое. В деле флирта главное не подпустить мужчину слишком близко. Иначе безобидная игра вполне может перерасти в отношения, которые мне совершенно не нужны.

Уже садясь в наемную карету, вспомнила, что отменила свидание с Джейми. Вот с кем я действительно перешла черту. Сын градоправителя Глонвуда всерьез увлекся мной, чего я никак не ожидала, и, кажется, даже собирался сделать мне предложение, к которому я совсем не готова. Может, оно и к лучшему, что я исчезла.

Карета остановилась у особняка, и очередной кучер открыл для меня дверцу. На улице уже стемнело, но, как ни странно, было не очень холодно, и я не спеша прошла до двери.

– Мисс Катарина, вы долго, – едва я вошла, заметил Уайлд. Дворецкий тут же взял у меня зонт и помог снять промокший плащ. – Ужин был час назад.

– Спасибо, Уайлд, я не буду ужинать, – сообщила я, справедливо решив, что кекса вполне достаточно.

– Как же так! Мистер Бреннон не простил бы мне, если бы узнал, что я отправляю вас спать голодной!

– Я не голодна.

Опустилась в кресло у камина и вытянула промокшие ноги. Жар приятно пощипывал кожу, заставляя тело согреться и расслабиться.

– Вы уже разбирали вещи мистера Бреннона? – неожиданно спросил дворецкий.

Я недоуменно взглянула на него, так как понятия не имела, о каких вещах идет речь.

– Шкатулка, что я передал вам вчера.

– Не знаю, как она открывается, – ответила я, вспомнив о небольшом черном ящичке, который Уайлд вручил мне чуть ли не сразу по приезде.

– Он говорил, что вы поймете.

– Увы, он ошибался.

Остаток вечера прошел в молчании, и очень скоро я отправилась к себе. Сегодня призрак не сможет побеспокоить меня. Папоротник был разложен по всему дому, чтобы отгонять духов усопших. Я уже привыкла к запаху воска, даже начала получать некое удовольствие, вдыхая его.

Набрала горячую ванну и взбила ароматную пену, чтобы через мгновение погрузиться в полное безмятежности блаженство. Любопытно, что же спрятано в шкатулке? Но как она открывается, я не понимала. На миг закрыла глаза, вдыхая аромат лавандовой пены, и сознание будто озарила вспышка. Я увидела маленькую девочку с пепельно-белыми, как и у меня, волосами. Она прыгала на той самой кровати, что стояла в комнате, выделенной мне. Прыгала и весело смеялась, а рядом, широко улыбаясь, стоял мистер Бреннон.

– Кати, малышка, ты же можешь так улететь в небо.

– Не волнуйся, дедуль, я стану ангелом, и у меня вырастут крылышки! – пискляво отвечала малышка, непрерывно хохоча.

Нос неожиданно обожгло, и, распахнув глаза, я увидела, как в воду падают багровые капли, окрашивая ее в розовый цвет.

Я встрепенулась, со всей ясностью осознав, что это уж точно было видение! Неужели я снова начала видеть? Нужно срочно рассказать папе, ведь это может быть очень опасно! У меня недостаточно сил, слишком мало, чтобы безболезненно переносить видения.

Остановив второе за сегодняшний день кровотечение, я поторопилась выйти из ванной и почти сразу улеглась в постель, оказавшуюся приятно теплой и уютной.

Утром меня разбудил стук в дверь.

– Мисс Катарина, вы пропустите завтрак, – ворчливо твердил дворецкий.

– Уже иду, – сонно крикнула я.

Поднялась с постели и пошла одеваться, но замерла, едва поравнявшись с зеркалом. Лечь спать с мокрыми волосами было большой ошибкой. Сейчас я похожа на деревенскую девчонку, которая ни разу в жизни не брала в руки расческу. Кое-как вычесала копну белых волос, стоящих дыбом, умылась и, надев вчерашний брючный костюм, отправилась завтракать.

На этот раз джем был подан именно малиновый, и, к моему удовольствию, никто не задавал лишних вопросов. Когда с завтраком было почти покончено, в столовой появился Уайлд.

– Мисс Катарина, вас ожидают в гостиной.

– Кто? – слегка удивилась я.

– Мисс Остин.

Вспомнила вчерашнюю излишне нервную даму. О чем мне говорить с этой особой? Что ей от меня нужно? К счастью, дворецкий не спешил уходить, дав указание служанке отнести поднос с чаем для гостьи.

– Чего она хочет? – спросила я.

– Утверждает, что вам необходимо поговорить.

– Мне кажется, у нас нет общих тем.

– Отказать уже прибывшему гостю будет бестактно с вашей стороны, – развел руками дворецкий.

Я промокнула губы салфеткой и поднялась, решив все же побеседовать с миссис Остин. Интересно, оскорбится ли она, если я назову ее так вслух? Подозреваю, что да.

В гостиной действительно сидела приятельница деда и с наслаждением пила чай.

– Доброго утра, миссис Остин.

– Доброе утро, дорогая, – пропела она неожиданно мягко, – называй меня просто Тиана.

Вот как? Похоже, мое обращение действительно не пришлось ей по вкусу.

– Простите, миссис Остин, но я не смогу, это неуважительно.

– Я не замужем. Тогда уж мисс Остин.

Я благосклонно кивнула. Мне знаком этот тип женщин, не желающих стареть. Такие и в девяносто мнят себя девочками. Присев на пуф у самого камина, я поинтересовалась:

– Чем обязана столь раннему визиту?

– Я никак не могу пережить кончину Доминика! – наигранно воскликнула она. – Здесь мне спокойнее, ведь последний год я почти жила в этом доме, а зимой мы собирались пожениться.

– Сочувствую, – растерянно сказала я, так и не поняв, зачем она пришла ко мне.

– К тому же здесь есть кое-какие вещи, которые Доминик покупал для меня.

После этой фразы я вмиг осознала истинную цель раннего визита мисс Остин. Она была огорчена тем, что не получила достойного по ее меркам наследства.

– Могу ли я забрать то, что возлюбленный дарил мне?

– Конечно, мисс Остин.

Не то чтобы я хотела что-то отдавать этой корыстной женщине, но было безумно интересно, к чему именно она приложит свои загребущие ручонки.

– Тогда мне нужно попасть в картинную галерею, – просияла она.

– Уайлд, вы не проводите нас? – попросила я, совершенно не представляя, где находится галерея.

Мисс Остин почему-то компании дворецкого не обрадовалась, но промолчала, стиснув зубы.

Мы поднялись аж на третий этаж уже моего дома – а я ведь здесь даже ни разу еще не была, – и вошли в просторное помещение с огромными окнами по одной стене. Все другие стены были увешаны картинами, портретами и даже оружием из драгоценных металлов. Да, дед был истинным ценителем! Здесь спокойно можно открывать музей искусств.

– Вот эту картину Доминик покупал для меня! – Дама ткнула пальчиком в шикарный морской пейзаж, обрамленный тяжелой рамой, инкрустированной сапфирами.

Я даже задумалась, что может стоить дороже: рама или сама работа художника.

– Потрясающий вид, – поделилась впечатлением я.

– И этот потрясающий вид мистер Бреннон купил около десяти лет назад, в Верне, кажется, – словно невзначай проговорил дворецкий.

Мисс Остин залилась густым румянцем и пошла дальше.

– Должно быть, я ошиблась, перепутала картины. Я не сильна в искусстве, подарки Доминика дороги мне исключительно как память. Сейчас я найду свой морской пейзаж, – заверила она.

Испытывая гордость за Уайлда, я не смогла сдержать ухмылку. Вскоре мисс Остин нашла еще одну картину, с изображением волн Розового моря, и указала на нее.

– Двадцать лет назад, Ненецк, – сообщил дворецкий.

Я еле удержалась, чтобы не прыснуть от смеха, а мисс Остин с упорством барана пошла дальше по галерее. Нашлось одно изображение морского сражения.

– Это подарок мистеру Бреннону от градоправителя, очень давний подарок, – прокомментировал Уайлд.

Потерпев неудачу с пейзажами, мисс Остин решила попытать счастья в другом жанре и указала на портрет дальнего предка рода Бреннон. Естественно, номер не прошел.

– Должно быть, Доминик хранил его в своем кабинете, – всплеснула руками женщина, – или в спальне. Могу я сходить туда одна?

– Вас смущает наше общество? – с насмешкой поинтересовалась я.

– Нет, что вы! Просто спальня Доминика – особое место для меня.

– Хорошо, мисс Остин, ступайте.

Она мгновенно ретировалась.

– Пусти козла в огород… – задумчиво проговорил дворецкий.

– Она всегда такая?

– Абсолютно.

– В спальне есть что-то ценное? – уточнила я, неспешно шагая к выходу из галереи.

– В спальне нет папоротника.

Едва Уайлд произнес это, нас оглушил пронзительный визг мисс Остин, встретившей возлюбленного. Давненько я так не смеялась.

Мы с дворецким очень спешили на выручку дорогой гостье, но, судя по воцарившейся тишине, как раз сейчас мисс Остин пребывала в глубоком обмороке. Мы убедились в этом, едва я распахнула дверь спальни деда. И в этот же момент в ворота особняка кто-то постучал с улицы. Дворецкий был вынужден оставить меня, а я предусмотрительно вырвала несколько стеблей из пучка папоротника, висящего в коридоре, и вошла в комнату.

– Мисс Остин, – осторожно позвала я.

Она лежала без сознания, правда, почему-то на кровати. Либо стояла как раз рядом с ней, либо настолько привыкла к обморокам, что интуитивно выбирала для них мягкие места. Женщина не отзывалась, и я забежала в ванную, чтобы набрать немного воды, но не успела – в комнате послышались странные звуки.

– Что с ней? Она жива?

– Не хватало еще одного трупа в этом доме!

– Мисс Остин в добром здравии. – Я узнала голос Уайлда и поспешила выйти из ванной.

В спальне меня ждали вчерашний следователь, мистер Деш и дворецкий, предусмотрительно захвативший нюхательную соль. Мисс Остин быстро пришла в себя и, часто дыша, принялась рассказывать, как встретила душу возлюбленного.

– То есть вы сами потеряли сознание? – серьезно спросил Уотсон. – И это было от испуга? Никто в этом доме не причинял вам вреда?

Я онемела от подобного вопроса, как и Уайлд, который с неодобрением покосился на следователя.

– Я упала, увидев призрак Доминика! Это ужасно – осознавать, что его больше нет!

После этой фразы мистер Уотсон потерял всяческий интерес к пожилой особе и переключил внимание на меня.

– По закону мы можем обыскать дом только в присутствии хозяина. Вы должны сопроводить нас, мисс Ломаш.

– Конечно, – согласилась я. – Только я еще плохо ориентируюсь здесь, позвольте попросить Уайлда пойти с нами.

– Уайлд, вы не проведете нас к месту убийства? Думаю, мы соблюли все глупые традиции и сегодня уже можем его осмотреть?

– Конечно, мистер Уотсон, я только захвачу ключ, – ответил дворецкий и, взяв под локоток мисс Остин, удалился.

– Мисс Ломаш, я слышал, вы вчера гуляли по городу? – ненавязчиво осведомился следователь.

Я быстро взглянула на опустившего взгляд мистера Деша и утвердительно кивнула.

– И как вам Меренск?

– Непривычно, – честно ответила я. – Хотелось бы поскорее вернуться в Глонвуд.

– Разве вы не останетесь здесь? Вы же получили дом.

– Нет, в Глонвуде моя работа и моя жизнь.

– Стало быть, продолжите разрабатывать яды, на радость убийцам? – язвительно уточнил мистер Уотсон.

– По большей части я сотрудничаю с патрульными, – вспыхнув, ответила я. – Знаете ли, им нередко требуется помощь человека, способного отличить один яд от другого.

Следователь хотел продолжить наш напряженный диалог, но, к моему счастью, вернулся Уайлд и предложил нам следовать за ним.

Кабинет деда находился на втором этаже и выходил окнами на задний дворик. Обстановка здесь, как и во всем доме, была роскошной. Один стол из черного дерева, отполированный до зеркального блеска, стоил, наверное, целое состояние.

– Вы не против, если сюда прибудут несколько наших специалистов? – поинтересовался мистер Уотсон.

– Делайте все, что нужно, – равнодушно проговорила я.

Меня попросили просто посидеть в кресле, подальше от стола, и не мешать работе специалистов. Уайлд отправился успокаивать убитую горем мисс Остин, а я осталась наблюдать за работой оперативной группы.

Уайлд прошел в центр кабинета и активировал небольшой переносной портал. Из него почти сразу вышли двое парней, как показалось, немногим младше меня, и женщина постарше. Я сразу же поняла, что это пифия. Вот кем я мечтала стать! Человеком, помогающим расследовать убийства. Конечно, я и так этим занимаюсь, но у меня довольно узкая специализация, а вот с даром пифии можно увидеть все событие целиком.

– Томас, думаю, первым стоит осмотреться тебе, – обратился мистер Уотсон к одному из парней.

И едва тот закрыл глаза, от него начали расходиться чуть заметные волны дыма. Значит, этот паренек – главный маг следственного управления Меренска? Ни за что не догадалась бы. Зато прекрасно знала, что он пытается сделать – снять слепок ауры преступника.

– Я не вижу.

– Как, совсем ничего? – разочарованно спросил мистер Уотсон.

– Нет, ничего связанного с убийством, – подтвердил маг. – Мистер Бреннон сидел здесь, – он указал на стул, – потом в дверь постучали. Он разрешил войти, и все. Дальше все словно туманом затянуто.

– Что скажешь? – задал вопрос помощнику мистер Уотсон.

– Похоже на заклятие Кхана, – пожал плечами тот. – Помнится, только оно способно подчистую уничтожить любые следы присутствия.

– С ума сошел? Знаешь, сколько сил для него нужно?

– Не так уж и много, – не удержавшись, подала голос я.

Взгляды всех тут же устремились ко мне. Просто когда я училась, заклятие Кхана использовали почти все адепты, чтобы украсть испорченную контрольную со стола профессора, пока того нет, или поставить липовую отметку. Да много для чего!

– В столице на каждом углу продаются разовые амулеты с заклятием Кхана.

– В Меренске таких нет, – отмахнулся мистер Деш.

– Как и контранта, – протянул мистер Уотсон, недобро посмотрев на меня.

В тот же момент я сильно пожалела, что сказала про амулет. Теперь у него появился еще один повод подозревать меня.

– Ладно, раз магия Томаса здесь бессильна, приступайте к работе, ребята, – приказал следователь. – А вас, мисс Вивьен, я бы попросил осмотреть все здесь, да и другие комнаты в доме – возможно, в гостиной можно будет увидеть, кто приходил в ту ночь. Кто знает, может, убийца воспользовался заклятием Кхана уже после того, как вошел в дом.

Пифия решила начать с входа и пройти весь путь убийцы от двери до кабинета. Я отправила служанку провести ее по комнатам и тихо молилась Безликой богине, чтобы она увидела хоть что-то. Чем скорее у мистера Уотсона появится реальный подозреваемый, тем лучше для меня.

Парни снимали слепки магии во всем кабинете, искали биологический материал убийцы, открывали ящики столов, какие-то бумаги забирали, другие оставляли на месте. Мистер Уотсон задумчиво осматривал стеллажи с книгами, заглянул в некоторые из них, а потом отодвинул ковер и даже простучал стены.

– Все готово, мистер Уотсон, – по завершении работы сообщил один из парней.

– Отлично. Кларенс, посмотри, как дела у мисс Вивьен.

Младший помощник спешно покинул кабинет.

– Мисс Ломаш, вы не в курсе, были ли у вашего родственника враги?

– Полагаю, враги есть у всех, – ответила я.

– Может быть, вы знаете кого-то лично или по имени?

– Я, кажется, говорила, что мы с мистером Бренноном не были близки.

Мне снова удалось избежать дальнейших вопросов, потому что мистер Деш вернулся, приведя с собой мисс Вивьен.

– Мисс Вивьен, вы должны попробовать увидеть что-то здесь, – приказал мистер Уотсон.

Я заметила, что, войдя, мистер Деш коротко кивнул следователю. Значит ли это, что пифия увидела? Можно ли надеяться на скорое наказание для убийцы?

– Где он умер? – глухо спросила пифия.

– Прямо тут, за столом.

Она подошла к отполированному черному гиганту и провела по нему рукой. Все мужчины отошли подальше, чтобы не мешать ей. А я подумала: если у них есть пифия в штате, какого демона он допрашивал нас? Тем более, что по правилам место смерти можно осмотреть лишь на третий день. То есть у мистера Уотсона еще не было никаких данных, кроме способа убийства и моего письма, и он все равно занялся допросами!

Мое внимание снова привлекла пифия, неподвижно стоящая подле стола и шевелящая губами. Казалось, что она уснула, но внезапно мисс Вивьен дернулась и, судорожно вдохнув, открыла глаза. Как ни странно, ее темный, пока еще не видящий взгляд устремился на меня.

– Ты, – проговорила она, для верности еще и указав в мою сторону рукой.

В этот самый момент мою голову пронзила боль, и я как наяву увидела себя. Я сидела в кресле за черным столом и рассматривала расставленные на нем портреты. С одного из них на меня смотрел отец, совсем еще юный мальчишка, а со второго – маленькая беловолосая девчонка из моего вчерашнего видения.

– И не ты, – прозвучал в голове голос пифии. – Я не вижу тебя.

На руку неожиданно что-то капнуло, и я открыла глаза, тут же обнаружив на ладони алую каплю крови.

– Возьмите, мисс Ломаш. – Мистер Уотсон протянул мне платок. – Часто у вас кровотечения? Вы нездоровы?

– Нет, видимо, нервное, – ответила я.

Пифия распахнула глаза только сейчас и непонимающе огляделась по сторонам.

– Что вы видели, мисс Вивьен? – поинтересовался следователь.

– Только мисс Ломаш, она рассматривала портреты.

– То есть вы бывали здесь раньше?

– Ни единого раза, – поднявшись, ответила я.

– Возможно, это будущее, – проговорила пифия.

Мистер Уотсон молча открыл портал и жестом указал своим сотрудникам на открывшийся переход. Когда вся команда скрылась, следователь уделил внимание мне.

– Мисс Ломаш, прошу вас не покидать Меренск до завершения расследования.

– Кажется, такие просьбы должны быть подтверждены официальной бумагой, – процедила я.

– Ах, да откуда же следователю взять нужные бумаги? – картинно разведя руками, воскликнул он. Затем быстрым жестом извлек из кармана бланк, заверенный печатью главы ночного патруля, и протянул мне.

– Но на каком основании? – растерянно спросила я.

– Сегодня в полдень вам надлежит прибыть в отделение патруля. Я озвучу вам свои основания.

После чего следователь шагнул в портал, а я опустилась в кресло, теребя в руках бумагу, запрещающую мне выезжать из Меренска. И зачем я сюда поехала?! К демонам это наследство!

Немного посидев, я подошла к столу и присела в кресло за ним. Именно этот момент, скорее всего, видела пифия. Я действительно взяла портреты и принялась рассматривать, и если изображенный на одном из них парень в самом деле был моим отцом, то девчонка… Это была не я однозначно. Выходит, дед привозил к себе какого-то чужого ребенка и выдавал ее за меня? Бред какой-то. Зачем ему это делать? Нужно узнать, не страдал ли мистер Бреннон тяжелым психическим расстройством.

– Мисс Катарина, идемте, – в дверном проеме появился дворецкий, – нечего вам делать на месте преступления.

Я поднялась и вышла из кабинета, который Уайлд тут же запер.

– Вы расстроены?

– Кажется, я попала под подозрение.

– Но как? Вас ведь даже не было здесь! – всплеснул руками дворецкий.

– Похоже, мистера Уотсона это мало волнует, – меланхолично ответила я. Но внезапно в душу закрался страх. А что, если меня обвинят в убийстве? Мою свободу уже ограничивают, запрещая покидать город! И что теперь делать? Сидеть и ждать, пока к следователю самолично заявится настоящий убийца и признается в содеянном?

– Уайлд, а у деда были враги?

– Множество.

– И кто-то из них мог посягнуть на его жизнь?

– Думаю, у большинства кишка тонка.

– Но кто-то же это сделал! – с горечью воскликнула я. – Я хочу пойти в склеп.

Дворецкий взглянул на меня с неподдельным недоумением.

– По правилам, в склеп нельзя заходить днем.

– Совсем забыла, – пробормотала я. Мне не так уж часто приходилось хоронить кого-либо, а точнее – вообще не приходилось.

– Давайте я накормлю вас обедом, – предложил Уайлд. – Все образуется, вот увидите.

Я взглянула на часы и поняла, что полдень уже близок. Сейчас пообедаю, и можно отправляться в отделение патруля. А уж там я не растеряюсь. Кстати, заметила одну интересную вещь – в присутствии мистера Уотсона я почему-то не могу должным образом оправдать себя. Наверное, он использует какие-то специальные чары.

– Я на минуту зайду в свою комнату и приду в столовую, – сообщила дворецкому и быстро направилась к себе.

Торопливо достала последний оставшийся кристалл и, активировав его, произнесла:

– Мисс Тайра Томсон.

Связь с моей конторой наладилась очень быстро, и через считаные секунды в свечении над кристаллом отобразилось лицо секретаря.

– Мисс Ломаш! Я уже успела разволноваться!

– Не волнуйтесь, мисс Томсон, со мной все в порядке. Я лишь хотела сообщить, что мне придется задержаться на неопределенное время.

– Что-то случилось? – взволновалась она.

– Кажется, меня подозревают в убийстве деда.

– Но вас же там даже не было!

– Я знаю, это явно какое-то недоразумение. Но до выяснения обстоятельств мне запретили покидать город.

– Хотите, я сообщу Джейми? Он заходил каждый день!

– Нет, мисс Томсон, не стоит впутывать Джейми. Уверена, через денек-другой это недоразумение разрешится. Отмените мои встречи и предупредите всех, что я в отъезде.

– Как скажете, мисс Ломаш.

– Тогда всего доброго. – Я попыталась выдавить из себя улыбку, и, хвала Богине, как раз в этот момент заряд кристалла закончился. Представляю, какой оскал мне удалось бы продемонстрировать в моем состоянии.

Я отправилась в столовую и, наскоро пообедав (к слову, кусок в горло не лез), вышла на дождливую улицу. На этот раз согласилась на предложение Уайлда и взяла личный экипаж.

Через четверть часа я уже выходила из кареты у здания ночного патруля Меренска. Оно находилось не очень далеко от бывшего межмирового прохода – наверное, поэтому я встретила мистера Деша именно в той чайной.

У входа стояли двое патрульных, которые беспрепятственно пропустили меня. Войдя в просторный холл, я замерла, не понимая, куда мне следует направиться.

Глава 4

Я растерянно оглядывалась по сторонам в поисках хоть какого-то указателя. Прямо передо мной была лестница и два коридора, уходящих в разные стороны, а указателей я так и не нашла.

– Мисс Ломаш, – окликнул меня знакомый голос.

Странное дело: если не видеть мистера Уотсона, а только слышать его завораживающий голос, можно влюбиться в него. Но, едва обернулась, наткнулась на цепкий, проницательный взгляд. У отца я часто видела такой же. Обычно этот неподдельный азарт во взгляде появлялся, когда мистер Адам Бреннон находился в двух шагах от разгадки какого-нибудь громкого дела, и видеть подобное у мистера Уотсона мне совершенно не нравилось.

– Я не могла разобраться, где вас искать.

– Идемте. – Следователь махнул рукой, призывая двигаться за ним.

Мы пришли в небольшой светлый кабинет с множеством кристаллов различного назначения. Здесь были и кристаллы связи, и портальные, и органайзеры, и даже те, что способны записать картину происходящего.

– Присаживайтесь. – Мистер Уотсон указал мне на стул перед столом.

Я поморщилась, взглянув на не слишком чистое сиденье. Протерла его платком и только после этого уселась. Следователь неопределенно хмыкнул:

– Вы педантичны.

– Не переношу грязи.

– Именно поэтому сработали так чисто?

– О чем это вы?

Неужели меня прямо сейчас пытаются расколоть? Стало не по себе. Особенно когда я заметила, что мистер Уотсон активировал кристалл записи. Теперь наш разговор сохранится.

– Я об убийстве вашего деда, – продолжил наседать он.

– Послушайте, если вы считаете, что я к этому причастна, то даже не представляете, как сильно ошибаетесь.

Мистер Уотсон принял свою излюбленную расслабленно-спокойную позу и с легкой ухмылкой воззрился на меня.

– Мисс Ломаш, я не хочу ходить вокруг да около. У меня есть подозрения на ваш счет.

– Какие, позвольте узнать? – холодно спросила я. – И на каких основаниях вы запрещаете мне покидать город?

– Давайте я немного расскажу вам о ходе расследования, – предложил он и, дождавшись моего кивка, продолжил: – Вы – единственная внучка покойного. Отношения у вас плохие, но тем не менее за несколько дней до кончины он переписывает все свое имущество на вас.

– Мистер Рок, нотариус, сказал, что мое имя всегда было в завещании, – невежливо перебила я следователя.

– Всегда, но до последних внесенных в него изменений для вас предназначалась лишь некая шкатулка с личными вещами мистера Бреннона.

Выходит, он хотел оставить мне только тот неоткрывающийся черный ящик? И пусть бы оставил! Но нет, дед решил облагодетельствовать меня огромным состоянием и громким приговором.

– Мисс Остин – скажем так, возлюбленная мистера Бреннона – заявляет, что в последнее время он был сам не свой, и более того – вашему деду приходили письма с угрозами. Их видел дворецкий и видела мисс Остин, мы же не смогли их найти в вашем доме. Я могу предположить, только предположить, – настойчиво повторил он, – что некая особа – забытая внучка – могла угрожать своему родственнику, шантажировать его, чтобы тот переписал на нее свое состояние.

– Шантажировать чем? – срывающимся голосом поинтересовалась я, не веря, что все услышанное могло действительно прийти в голову мистера Уотсона.

– Это вы мне скажите – чем, – вкрадчиво произнес он.

– Я не писала писем с угрозами.

– Я и не говорил о вас, это гипотетически, – невозмутимо ответил следователь. – Так вот: старик, видимо, согласился на требования шантажиста, но при условии, что состояние тот получит лишь после смерти мистера Бреннона. Убийца не хотел ждать долго и решил ускорить кончину несчастного. Запасшись ядом собственного производства и шприцем, под покровом ночи злоумышленник прибыл из столицы, захватив с собой амулет Кхана, которые, как вы сами сказали, изготавливают там, и отравил несчастного. Как вам версия?

– Глупая и основанная только на предположениях, – зло ответила я.

Это просто не укладывалось в голове! Меня обвиняли в убийстве! Обвиняли прямым текстом, списывая все на «гипотетическое» развитие событий.

– Вы считаете?

– Совершенно уверена! Дед предлагал мне включить меня в завещание – я отказалась, вы сами видели письмо!

– Гипотетически вы могли быть недовольны тем, что получите деньги только после его смерти, – пожал плечами он, – вот и написали гневную отповедь. – Он извлек из ящика мое письмо и, развернув его, внимательно вчитался. – Как вам, например, вот эта фраза: «Мне не нужны подачки от покойника»? А, мисс Ломаш?

– Эта фраза вырвана из контекста!

– Ну-у-у, может случиться так, что письмо повредится… – Он повертел листок в руках и плавно опустил на стол. – Бумага, знаете ли, недолговечна. Легко горит, вода размывает чернила. Всякое бывает.

– У нас плохие отношения, для моей семьи мистер Бреннон умер уже давно, – ответила я, с ужасом понимая, что фраза, которая привлекла его внимание, вполне может сойти за угрозу, если действительно не читать всего письма.

– А я так не думаю, – подтвердил мои опасения мистер Уотсон.

– Но это глупо, я же была на работе, меня видели люди!

– Убийство произошло поздним вечером. Примерно в то же время, в которое вы прибыли позавчера. А это значит, что вы могли прийти тем же порталом и два дня назад.

– Дома меня тоже видели люди!

– Ой ли? В полночь? Любовник?

Эти непрерывные вопросы подталкивали меня к отчаянию. Мне хотелось кричать о том, что я не виновата! А самое страшное, что в полночь меня действительно никто видеть не мог, как и за три часа до нее. Обычно в особнячке, где я жила, в это время еще никого не было. Хозяева уходили в полдень и возвращались ближе к рассвету – специфика работы. Когда я приезжала с работы, дома была только служанка, но она уходила к себе очень рано, точно до полуночи, и больше до рассвета из комнаты не показывалась.

– У вас все равно нет доказательств, – устало проговорила я.

– Вы изобрели яд. Более того, вы самолично рассказали мне, как именно лучше его применить, чтобы убить человека. И даже артерию указали верно, ведь мистера Бреннона укололи именно в сонную.

Я вздрогнула всем телом, ужаснувшись собственной глупости. Зачем я говорила ему все это? Настолько привыкла работать с патрулем, что перестала отличать, что можно говорить, а что нет? Я привыкла помогать следователям, а не оправдываться.

– То же самое вам сказал бы любой ядовар.

– Допустим, но вы знали и где достать амулет Кхана.

– Студенческие годы не прошли даром, мы частенько их использовали.

Мистер Уотсон побарабанил ручкой по столу, так же как делала я, когда волновалась или активно размышляла.

– У вас был мотив, инструмент в виде яда, знания, как скрыться, и непоколебимое самообладание, которое позволяет вам держать лицо даже сейчас.

– Видимо, вы ошиблись насчет самообладания, потому что сейчас оно стремительно покидает меня. Держать лицо становится невыносимо трудно, когда тебя обвиняют в преступлении, которого ты не совершал, – прошипела я.

– Я не могу предъявить вам обвинения, мисс Ломаш, – развел руками мистер Уотсон, – но даже не думайте покидать Меренск, пока я не закончу расследование. Завтра же я подключу патруль Глонвуда и опрошу всех, кто может подтвердить ваше присутствие там.

Он говорил спокойно, но в то же время в словах следователя отчетливо слышалась угроза, и вот она мне совсем не нравилась.

– Лучше бы занялись поиском настоящего убийцы, вместо того чтобы идти по заведомо ложному следу.

– О, не волнуйтесь, милая мисс Ломаш, я обязательно найду настоящего убийцу, – протянул мистер Уотсон. – Пока вы можете идти. И если вдруг решите признаться чистосердечно, я обещаю вдвое сократить ваше наказание.

– Даже не надейтесь! – воскликнула я, понимая, что хваленое самообладание благополучно помахало мне ручкой и скрылось в неизвестном направлении. Даже не поняла, как встала и стремительно подошла к двери.

– Всего доброго, мисс Ломаш.

– Не могу пожелать вам того же.

Я стрелой вылетела из кабинета следователя и помчалась по коридору, стремясь как можно быстрее вырваться из этого здания. Нужно что-то делать, и срочно!

Когда я подошла к ждавшей меня карете, я уже знала, что следует предпринять.

– Куда едем, мисс Катарина? – спросил кучер.

– Мне нужен судебный поверенный.

Кучер кивнул и открыл для меня дверцу. Я вообще заметила, что слуги мистера Бреннона неболтливы и не особо любопытны. Видимо, дед не любил, когда ему задавали лишние вопросы.

Карета двигалась к восточной части города, и я из окна наблюдала, как мы въезжаем в знакомый квартал. Именно здесь находилась контора нотариуса, и только сейчас я заметила, что в этом квартале нет жилых домов – одни конторы, самые разные.

– Приехали, мисс Катарина, – возвестил кучер, открывая дверцу. – Здесь лучшие поверенные по судебным делам в Меренске.

Я без колебаний направилась к одноэтажному зданию, выкрашенному в черный цвет. Над дверью висела вывеска «Знаю право – имею права. Не знаю право – не имею прав». Мне понравилось, и, одобрительно хмыкнув, я распахнула дверь.

– Добрый день, чего изволите? – Не успела я ступить за порог, передо мной возникла лучезарно улыбающаяся блондинка.

– Мне нужен судебный поверенный.

– Тогда вы пришли по адресу! – воскликнула девушка и забрала у меня зонт и плащ. – Вам помоложе, поопытнее, повеселее?

– Мне нужен тот, кто отстоит мои права как свои собственные.

Я твердо решила, что попала в переплет из-за завещания деда. Не было бы его, никто бы не стал приписывать мне корыстный мотив. Поэтому без зазрения совести потрачу часть денег на собственную защиту.

– Значит, мистер Хидс, – проговорила блондинка. – Кабинет номер восемь, налево. Мистер Хидс берет не все дела, но, насколько я знаю, сейчас он свободен, а статистика у него лучшая в Меренске.

– Спасибо, – поблагодарила я и пошла искать кабинет номер восемь. Нашла быстро и уверенно постучала в дверь.

– Входите!

Дверь едва слышно скрипнула, и я вошла в очередной конторский кабинет, отличный от прочих лишь тем, что здесь все стены увешаны благодарственными грамотами.

– Добрый день. Меня зовут Катарина Ломаш, мне нужна ваша помощь.

Мужчина, сидящий за столом у окна, не показался мне старым, я бы дала ему лет тридцать – тридцать пять, не больше. Но меня смущали его волосы, совершенно седые.

– Нервная работа, – усмехнувшись, пояснил он, видимо перехватив мой взгляд. – Присаживайтесь и выкладывайте.

Рассказать пришлось все до мельчайших подробностей, потому что мистер Хидс постоянно задавал уточняющие вопросы. Порой мне казалось, что он меня совсем не слушает, но в самый неожиданный момент следовал очередной вопрос.

– И чего вы хотите от меня? – в итоге поинтересовался он.

– Чтобы вы защитили меня.

– Но вы же не виноваты.

– Я же рассказала вам! Следователю плевать на то, виновата я или нет.

– Пожалуй, не возьмусь, – огорошил меня мистер Хидс. – Слишком скучно.

– Но меня могут запереть в подземелье! Вы же слуга закона! Как можете допустить такое?!

– Рано или поздно вас оправдают, я же предпочитаю более сложные дела.

– Плачу двойной гонорар! – с отчаянием воскликнула я.

– Тройной.

– Ну это уже наглость! Двойной, и подарю какой-нибудь древний кинжал, у деда таких много осталось.

– По рукам!

Сразу же после этого разговора мы с мистером Яном Хидсом отправились в особняк. Уайлд был недоволен происходящим, но мой выбор поверенного одобрил. Нас накормили потрясающе вкусным ужином и вручили ключ от места убийства – мистер Хидс жаждал осмотреть его.

– Видно, эти стервятники забрали все самое интересное, – проговорил он, перебирая оставшиеся в ящиках стола бумаги. – А в его спальню они заходили?

– Нет, – пожала плечами я. – А что вы вообще намерены найти?

– Милочка, если вы не убивали, значит, убил кто-то другой, и лучше бы нам все же узнать кто, чтобы из вас не сделали козла… – Поверенный окинул меня оценивающим взглядом. – Козочку отпущения.

– Логично, но мы с вами не следователи.

– Правильно, мы гораздо умнее и хитрее их. Ведите.

Мы направились в спальню мистера Бреннона, и уже в ней мистер Хидс продолжил изучать содержимое шкафов.

– А что мы ищем?

– Вы сказали, они не нашли писем с угрозами. Значит, их найдем мы. Ну и мало ли что еще интересного…

– Он мог сжечь письма, – предположила я.

– А мог и не сжечь. Посмотрите под кроватью.

Я опустилась на колени и попыталась заглянуть под кровать. Увы, но темнота не позволяла рассмотреть ровным счетом ничего, и я, осмелившись, принялась шарить там рукой. К моему глубочайшему удивлению, что-то нащупала.

– Нашла! – воскликнула я, вытаскивая из-под кровати стопку связанных бечевкой конвертов.

– Ну-ка, посмотрим, что мистер Бреннон хранил под кроватью. – Поверенный сразу же отобрал у меня находку и принялся аккуратно развязывать бечевку. – Мисс Ломаш, дабы не испортить ваше впечатление о дедуле, может, погуляете где-то минут десять?

– О, мое впечатление о нем уже вряд ли можно чем-то испортить.

Мистер Хидс пожал плечами и похлопал по кровати рядом с собой, приглашая присоединиться. Без колебаний уселась рядом. С появлением мистера Хидса мне стало гораздо спокойнее, я почему-то была уверена, что уж он-то точно меня защитит.

– Итак, что тут у нас? – приговаривал он, вынимая письмо из первого конверта. – Порой мужчины такое хранят под кроватями…

«Я знаю, что он у тебя. Рука будет восстановлена во что бы то ни стало. Вопрос лишь в том, на чьей ты стороне» – было написано в центре белоснежного листа. Мистер Хидс отбросил послание не задумываясь и принялся разворачивать следующее.

«Скажи, где он, или умрешь» – гласило второе послание.

– Вот это уже интересно, – протянул поверенный, извлекая третье письмо.

«Я не просто убью тебя, я убью твою семью, друзей, сообщников – всех!»

– Ух ты! – воскликнул мистер Хидс, с алчностью гоблина, почуявшего золото, открывая следующее послание.

«Здравствуй, дорогой отец. Ты не отвечаешь на мои письма, но я не перестану их отправлять…»

– Стоп! – воскликнула я, поняв, кто это написал.

– В чем дело?

– Это читать мы не станем, – категорично заявила я и отобрала у поверенного оставшиеся конверты.

– Не понимаю – почему? Могли бы узнать много интересного.

– Это личное.

– Нам все равно нужно проверить их все.

Я была согласна, а потому самолично проверила каждый конверт, но угроз больше не обнаружила. Всего лишь три письма, которые могли помочь мне. Все остальные были написаны моим отцом, и читать их я не стала. Наверное, папе было слишком больно все эти годы, раз он продолжал слать письма, так и оставленные без ответа.

– Итак, это уже что-то! – ободряюще воскликнул мистер Хидс.

– Да, если следователь не найдет способ обвинить меня в их написании.

– Меня вообще удивляет, как патрульные не нашли эти письма.

– Они не проверяли спальню. Точнее, насколько я поняла, они были здесь, но сразу после происшествия. Возможно, не очень хорошо искали, – предположила я.

Мистер Хидс задумчиво почесал подбородок и отрицательно покачал головой.

– А это дело может оказаться куда более интересным, чем я думал.

– К чему вы клоните? – тут же насторожилась я.

– Понимаете ли, мисс Ломаш, почему-то у меня есть странное ощущение… Ощущение, будто это, – он кивнул на письма, которые я сжимала в руках, – предназначалось вовсе не для патрульных, а исключительно для вас.

– Дед оставил это мне?

– Возможно, что и не мистер Бреннон, – загадочно улыбнулся мистер Хидс. – Ну да полно, хватит об этом. Выходит, кто-то требовал что-то у вашего деда, – пропустив мое высказывание мимо ушей, проговорил он, – кто-то таинственный хотел восстановить некую руку с помощью мистера Бреннона. Бред какой-то. Что за рука, мисс Ломаш?

– Понятия не имею.

После слов поверенного, что письма подложили специально, чтобы их увидела я, стало действительно жутко. Как же мне понять, что случилось на самом деле? Что не так во всей этой истории? Ведь действительно, мы слишком просто их нашли!

– Вот поэтому плохо не общаться с родней! Думайте, может, вы что-то слышали или замечали странности. Находили загадочные предметы?

Я старательно вспоминала каждую мелочь от момента приезда сюда, но ничего не приходило в голову.

– Дед оставил мне странную шкатулку, которая не открывается, и только.

Поверенный вскинул указательный палец, прерывая меня, и потребовал сиюминутно предоставить ему шкатулку. Пришлось перемещаться в мою комнату.

– Странно, очень странно, у нее нет замка, – говорил он, вертя черный ящичек в руках.

– Ни замка, ни петель, ни хитрой застежки.

– Значит, там что-то действительно ценное! Кстати, мисс Ломаш, раз уж вы так богаты, может, все же тройной гонорар?

– Нет!

– Ладно, тогда будем искать способ открыть это неведомое нечто. Завтра отвезем ее к кузнецу, уж он-то точно разберется. А сегодня, наверное, пора отдыхать. – Мистер Хидс взглянул на часы и кивнул в подтверждение своих слов. – Почти полночь.

– Мистер Хидс, а в какое время можно ходить в склеп? – поинтересовалась я, понимая, что сейчас уже точно не пойду. Слишком поздно и боязно.

– С шести вечера до рассвета, а вам зачем?

– Я не успела на похороны, хотела попрощаться с дедом.

– Сейчас самое время, – серьезно сказал он.

Я пошла провожать поверенного и после его ухода задержалась в гостиной – выпить позднего чая. Уайлд уже отправился отдыхать, предварительно оставив мне поднос с горячим напитком, и я сидела одна у уютно потрескивающего огня, бьющегося в камине. Я грела в ладонях и без того горячую чашку и размышляла. Что, если все это – подозрения, павшие на меня, внезапно свалившиеся новые заботы – своего рода наказание? Что, если Безликая таким образом наказывает меня за то, что я не приняла деда, когда он сам делал шаг навстречу?

Не знаю, сколько времени длились мои терзания, но привели они к закономерному итогу: преисполненная чувства вины, я набросила на плечи плащ и вышла на улицу. Ночь была наполнена звуками дождя, шорохами и жуткими кривыми тенями деревьев. Фамильный склеп Бреннонов находился в самой дальней части фруктового сада, разбитого за домом.

Шла я быстро, стараясь не обращать внимания на пугающие шорохи и не намочить фитилек захваченной с собой свечи, но все равно успела изрядно промокнуть, поэтому даже немного обрадовалась, приблизившись к склепу. Надо же, если бы не характерная архитектура постройки, по размерам его вполне можно было бы принять за дом.

Углы здания венчали статуэтки миниатюрных василисков – символа древнего рода Бреннон. Их глаза тускло светились мягким голубым светом – признак многочисленных охранных заклинаний. Я нерешительно взялась за кольцо на одной из створок дверей и потянула на себя. Дверь со скрипом поддалась, и я юркнула внутрь.

Не закрывая дверь, чтобы оставить немного света от луны, запутавшейся в черных ветвях деревьев, я достала свечу и дрожащими руками зажгла ее. Несмелый огонек несколько раз встрепенулся, затрещал расплавившийся воск, и пламя ровно засияло в кромешной тьме.

Мне предстояло спуститься вниз по короткой лестнице и найти нишу с именем деда, что я и сделала, поразившись, сколько представителей рода Бреннон покоится в этих стенах. Мистер Доминик, впрочем, был погребен недалеко от лестницы, и я, вздохнув, остановилась перед нишей с его прахом. Издавна в Диосте повелось тела аристократов сжигать, а прах помещать в красивейшие урны, которые потом расставляются в семейных склепах. Я смотрела на имя деда, выгравированное на бетонной плите, и не знала, что сказать.

– Мистер Бреннон, – наконец заговорила я, – дедушка. Я знаю, что душа твоя, как и всех людей, бессмертна, и знаю, что она помнит момент кончины. Меня считают убийцей, но твоя душа знает, что я невиновна. Так помоги же мне! Думаю, ты должен объяснить мне многое. Кем была та девочка, что приезжала к тебе погостить? Почему все считают твоего единственного сына мертвым?

Я честно пыталась спокойно рассказать обо всем, но, едва в памяти всплыл сегодняшний допрос, не смогла сдержаться. Слова срывались с губ сами, выплескивая всю обиду и отчаяние. «Нельзя винить мертвецов», – часто говорила мама, но я была твердо уверена, что именно мистер Бреннон со своим неуместным наследством виновен в том, что меня подозревают.

Говорила и говорила, пока слова не закончились. Всхлипывая и вытирая внезапно подступившие слезы, я подождала немного, но передо мной так и не появился дух деда, который, кстати, должен был бы устыдиться и повиниться как минимум. Зато, уже разворачиваясь, чтобы уйти, я случайно заметила странное свечение, исходящее от одной из урн.

Я медленно подошла к нише с надписью «Рилиан Бреннон» и прикоснулась к светящейся урне. Та пошатнулась, словно в ответ на мое прикосновение, но и только. Сакральный смысл происходящего я пока постичь не могла. Уже собралась отдернуть руку от покрытой молитвенными символами урны, но не смогла преодолеть жгучее желание открыть ее.

Откровенно говоря, умом я понимала, что нельзя открывать вечное пристанище чьего-то праха, но желание было столь настойчивым, что я поднялась на ступень и, оказавшись на одном уровне с урной, сдвинула крышку. Моя рука сама опустилась в серый, пылеобразный прах. О Безликая, как же мне было противно и страшно до чертиков, но я в склепе, который защищен от магии, значит, говорить со мной могут только духи, а духи рода никак не навредят родной крови. Ведь то, что происходит сейчас в склепе, – не иначе как знак, поданный предками. Надеюсь, они хотят помочь. Поэтому, стиснув зубы, я шарила рукой в субстанции, похожей на печную золу, и совершенно не понимала зачем.

Неожиданно рука коснулась чего-то твердого, и я вскрикнула – неужели кость? Медленно достала из урны свою находку и обмера от сковавшего душу ужаса. Это был палец. И я уже собиралась упасть в обморок: характерно занемели ноги, голова начала кружиться. Но здравый смысл внезапно возопил о том, что пальца миссис Рилиан, погребенной более сорока лет назад, здесь просто не может быть!

Я поднесла находку ближе к лицу и со всей очевидностью осознала – палец металлический. Искусно выкованный, длинный, с аккуратным ноготком, но никак не человеческий.

Странное дело, но, едва палец оказался в моих руках, желание копаться в прахе дальше отпало напрочь, сменившись брезгливостью.

– И что мне с этим делать? – в надежде на ответ спросила я.

Но ответа не было.

Некоторое время я раздумывала. Если мне это показали – значит, это важно или имеет какое-то значение лично для меня. Поэтому стоит оставить странный предмет себе до выяснения его назначения. Тем более что ради него мне пришлось буквально по локоть погрузить руку в прах бедной миссис Рилиан. Вспомнив о руке, вымазанной пеплом, я поморщилась и поспешила покинуть склеп, пока сердобольные духи семейства Бреннон не заставили меня выпачкаться еще кем-нибудь из них.

После душного темного склепа, из которого я выбиралась почти на ощупь, цепляясь за все подряд, потому что свеча-предательница потухла, и странных событий, произошедших в нем, ночной сад казался не таким уж и страшным. Дождь весело шевелил кроны деревьев, иногда доносились звуки с центральной улицы города, ржание лошадей. И внезапно я осознала, что дорога к склепу совсем не жуткая, в отличие от самого склепа…

Дверь скрипнула, впуская меня в окутанную жаром камина гостиную. Сняв плащ, я без промедления направилась в свою ванную комнату. Я никогда раньше не мыла руки так долго, с таким тщанием и упорством. Прах моей родственницы смывался легко, исчезая вместе со струями воды, но я все никак не могла остановиться. Когда ладони начали гореть, а вся рука до локтя приобрела нездоровый алый оттенок, я решила, что уже довольно, и, вернувшись в комнату, завернула странную находку в носовой платок и спрятала в стол.

Сил на что-либо уже просто не осталось, как и мыслей. Я устало опустилась на кровать и не заметила, как уснула. Показалось, что голова только коснулась подушки, когда в дверь постучали.

– Мисс Катарина, у нас гости, – сообщил Уайлд, который, собственно, и барабанил в дверь.

– Кто? – сонно осведомилась я.

– Мистер Хидс прибыл с час назад и уже уничтожил недельный запас булочек с корицей, – ворчливо ответил дворецкий.

Я встрепенулась и почти сразу вскочила с постели.

– Уже бегу! – крикнула по дороге в ванную. Мне не терпелось рассказать мистеру Хидсу о моей находке. Мало ли, вдруг это что-то значит, ведь неспроста духи указали мне на ту урну.

Быстро умылась и, открыв шкаф, поняла, что всю привезенную в Меренск одежду уже надевала, а пятидневный траур после смерти деда уже прошел, то есть можно надевать не только черное. Но, увы, я не планировала задерживаться здесь так долго, поэтому снова остановила выбор на черном кружевном платье. Сегодня меня уже не смущала копна белых волос, и я не стала прятать их под сеткой.

– Мистер Хидс! – радостно воскликнула я, едва вошла в гостиную.

– Доброе утро, мисс Ломаш.

Поверенный сидел в моем излюбленном кресле у камина и сосредоточенно жевал булочку, запивая ароматным чаем.

– Присаживайтесь. – Он по-хозяйски указал мне на кресло рядом с собой.

– Боюсь, мисс Катарина еще не завтракала. Она составит вам компанию чуть позже, – возразил Уайлд.

– Можно мне тоже булочку и чай, я посижу здесь, – попросила я.

Дворецкому моя просьба явно не понравилась, но он кивнул и удалился в сторону кухни.

– У меня новости! – едва он вышел, сообщила я. – Я нашла кое-что интересное.

– Убийцу? – отстраненно поинтересовался поверенный.

– Нет!

– Тогда это неинтересно, – отрезал мистер Хидс. – А вот то, что ночью кто-то разграбил фамильный склеп вашего деда, – занимательно.

– Что? – глупо переспросила я.

– Здесь уже несколько часов работает следственная группа, – невозмутимо сообщил он. – Я, собственно, поэтому и приехал. Ваш дворецкий передал с посыльным письмо, что чуть свет сюда заявился ночной патруль. Мол, караульные на метлах заметили странные всполохи над склепом, будто кто-то использовал магию, а когда спустились проверить, обнаружили, что постройка полуразрушена. Уайлд написал, что скоро здесь будет следователь, и попросил меня присутствовать как вашего поверенного.

– Ух ты, – непроизвольно вырвалось у меня. – Кому нужно разрушать склеп?

– Тому, кто убил вашего деда.

– Но зачем?

– Может, сочли, что смерть – это слишком просто, и решили надругаться над прахом, а поскольку беспрепятственно попасть в склеп может лишь родственник, решили банально разрушить стены. – Мистер Хидс задорно улыбнулся.

– Вы шутите? – слегка нахмурилась я.

– Конечно да, мисс Ломаш. Поверьте, прах – вещь весьма полезная и ценная, но сейчас не то место и время, чтобы объяснять вам всю суть.

– Уайлд, – обратилась я к вошедшему с подносом дворецкому, – почему вы не сообщили мне о ночном происшествии?

– Не хотел беспокоить вас ранним утром, мисс.

– Когда и как это произошло?

– Перед самым рассветом я услышал жуткий грохот. Показалось, что ливень перешел в грозу, потому что я отчетливо видел вспышки. И только выйдя на задний двор, я осознал, что это не гроза. Кто-то пытался взломать охранное заклинание склепа.

Я сразу же вспомнила миниатюрных василисков с тускло светящимися глазами. Именно они, символ рода Бреннон, являются привратниками и решают, кого впускать.

– Я тут же выпустил тревожную искру, сигнализируя патрулю, – рассказывал Уайлд. – Сразу прибыли мальчишки из оперативной бригады, а вскоре и мистер Уотсон со своей группой.

– Ясно. – Я нервно побарабанила пальцами по столу. – Снова жди проблем.

– Ох, мисс Ломаш, проблемы лишь напоминают нам о том, что мы еще живы, – криво усмехнулся мистер Хидс. – Это просто крошечная, не стоящая внимания неприятность, которая вот-вот развеется как дым.

Странно, но я поверила.

Глава 5

Вера моя иссякла в тот же момент, когда в дом вошел мистер Уотсон в сопровождении своего помощника. Сосредоточенное лицо следователя и обеспокоенный взгляд мистера Деша не предвещали ничего хорошего.

– Ян? – Следователь смотрел на мистера Хидса так, словно не мог поверить глазам.

– Что тебя удивляет, Денери? – в свою очередь задал вопрос мистер Хидс.

Я лишь отметила про себя, что эти мужчины, видимо, очень давно знакомы, раз позволяют себе подобные вольности в общении.

– Не ожидал встретить тебя здесь.

– Я судебный поверенный мисс Катарины Ломаш, – охотно пояснил мистер Хидс.

Следователь удостоил меня коротким взглядом и, кивнув каким-то своим мыслям, растягивая слова, произнес:

– Значит, мисс Ломаш действительно есть чего бояться.

– Отнюдь, – невозмутимо развел руками мистер Хидс. В отличие от меня поверенный хранил абсолютное спокойствие. Мое же сердце забилось чаще, а ладони вмиг предательски вспотели. – Дело крайне скучное, и, откровенно говоря, я удивлен, что ты не занимаешься поисками настоящего отравителя.

– Именно этим и занимаюсь, – хмуро пробурчал мистер Уотсон и посмотрел на меня. – Мисс Ломаш, можно задать вам несколько вопросов?

– Если я скажу «нет», разве вы все равно не зададите их?

– Задам, но буду подозревать вас в сокрытии чего-то важного.

– Так я и думала. Задавайте, – обреченно вздохнула я и указала мистеру Уотсону на кресло у камина. – Присаживайтесь.

– Я хотел бы поговорить наедине.

– Это исключено, – решительно заявил мистер Хидс, уплетая последнюю булочку. – Я теперь тень мисс Ломаш: всегда с ней, рядом с ней или за ней – как угодно. А вот Кларенсу лучше оставить нас.

Помощник следователя скривился, но с места не сдвинулся, пока сам мистер Уотсон не кивнул ему на дверь.

– Мисс Ломаш, что вы делали сегодня ночью?

– Спала, – раздраженно ответила я. Что за глупые вопросы? К тому же какое отношение это имеет к гибели деда?

– Одна? Кто-то может подтвердить, что вы провели ночь в своей постели? Может быть, ваша тень? – Цепкий взгляд мистера Уотсона скользнул по поверенному.

– Я спала одна, в своей постели, – ледяным тоном сообщила я. Поверенный лишь тихо рассмеялся в кулак, имитируя кашель. – В доме полно прислуги, Уайлд может подтвердить, что я была здесь. Но вы, может, объясните мне, в чем дело?

– Всенепременно объясню, – кивнул следователь и велел позвать Уайлда.

– Примерно в полночь нас покинул мистер Хидс, – уже через пару минут рассказывал дворецкий, – я пошел спать, а мисс Катарина осталась пить чай здесь, в гостиной.

В очередной раз обратила внимание на привычку мистера Уотсона барабанить пальцами по столу во время мыслительного процесса. И поразилась, насколько похожий ритм мы отбиваем.

– То есть до утра вы мисс Ломаш больше не видели?

– Конечно нет! – возмутился дворецкий. – Я не захожу по ночам в спальни хозяев!

– Хорошо, Уайлд, вы можете идти, – наконец разрешил следователь, и дворецкий чинно удалился.

– Так в чем дело, Денери? – насмешливо поинтересовался мистер Хидс.

Но следователь не обратил на него никакого внимания. Он достал из кармана белоснежный скомканный платок и, развернув его, продемонстрировал мне обрывок черного кружева. Подозрительно знакомого кружева.

– Мисс Ломаш, это часть вашей одежды? Я не ошибаюсь?

Я сразу же вспомнила, что точно таким же кружевом отделаны манжеты моего пиджака, в котором я ходила вчера, но говорить ли об этом следователю? Я вопросительно взглянула на мистера Хидса.

– Нет, эта деталь не является частью одежды мисс Ломаш, – ответил поверенный.

– А ты, стало быть, уже успел проверить все детали одежды мисс Ломаш? – ехидно спросил мистер Уотсон, явно намекая на что-то неприличное.

– Да как вы смеете! – мигом завелась я. – Это вопиющая наглость! Делать такие намеки в моем доме!

Следователь усмехнулся.

– Значит, уже считаете дом своим? А ведь совсем недавно божились, что не хотели наследства.

Я даже не успела достойно ответить, долго подбирая слова из-за нахлынувшего гнева, а мистер Уотсон продолжил:

– На этом клочке ткани есть еще одна интересная деталь – белый волос приличной длины. И по нему мы без труда сможем определить личность того, кому он принадлежит.

– Это все, безусловно, очень интересно, но в чем смысл допроса? – вкрадчиво поинтересовался мистер Хидс.

– В том, что сегодня ночью кто-то почти полностью разрушил склеп рода Бреннон. Мисс Ломаш, что вы искали там? – Мистер Уотсон вперил в меня внимательный изучающий взгляд. – Мы подозреваем, что к этому может быть причастен убийца мистера Доминика Бреннона.

После его пояснения до меня кое-что дошло – меня подозревают не только в отравлении собственного деда, но и в разрушении склепа, хотя связи я в упор не видела.

О Безликая! Неужели я зацепилась за что-то в склепе и оставила клочок своего манжета? Как ни странно, мистер Хидс тоже молчал, вопросительно глядя на меня.

– Я ничего не искала и не разрушала ничего, – прошептала я. – Я родственница Бреннонов по крови, склеп открыт для меня, и сегодня ночью я действительно была там.

– Стоп! – выкрикнул мистер Хидс, прерывая мои откровения. – Нам нужна минута наедине, – сказал он следователю.

– Ян, хватит! Ясно же, что девчонка что-то скрывает! Не мешай мне делать свою работу!

– Нам нужна минута наедине, и по закону Диосты ты не можешь отказать в этой скромной просьбе.

Некоторое время мистер Уотсон испытующе смотрел на поверенного, но очень скоро кивнул, и мы покинули гостиную, уединившись за дверью моей спальни.

– И как это понимать?! – воскликнул мистер Хидс.

– Я была в склепе, пошла сразу после вашего ухода, но Безликой клянусь, это не я разрушила его!

– Какие демоны, мисс Ломаш, вас туда понесли?

– Я хотела поговорить с духами рода.

– И как, поговорили? – Мистер Хидс сложил руки на груди и с интересом рассматривал меня.

– Я кое-что нашла.

– Что именно?

Я подошла к столу и достала вчерашнюю находку, завернутую в платок.

– Вот, – протянула платок мистеру Хидсу.

Тот развернул его и принялся внимательно рассматривать палец.

– Знаете, мисс Ломаш, – не отрывая взгляда от пальца, проговорил он, – у меня есть подозрения, что именно это мог требовать наш убийца у вашего деда.

– Палец?! – воскликнула я. – Бред какой-то!

– Я пока возьму его себе, разберусь, что это.

Поверенный спрятал странную находку в карман и принялся расспрашивать у меня о подробностях вчерашнего похода в склеп.

– Итак, что у нас есть? Вашего деда кто-то шантажировал. Потом, когда он не отдал требуемое, его отравили. И теперь зачем-то разрушили склеп, – заключил мистер Хидс.

– Но я не вижу связи между отравлением и склепом.

– Уверяю вас – она есть. Сейчас возвращаемся. Я говорю, вы молчите, уяснили?

От сосредоточенного тона поверенного мне стало не по себе, и я только кивала в такт его словам, выражая готовность лишь подчиняться.

Мистер Хидс также велел мне проверить, действительно ли повреждена одежда, в которой я была вчера, и я с прискорбием признала, что оставила непонятно где добрый клок кружевного манжета. Что ж, надеюсь, мистер Уотсон примет правдивые объяснения всего этого. Скорее бы этот кошмар закончился!

– Мы готовы продолжить беседу, – уверенно сообщил мистер Хидс, едва мы вошли в гостиную.

– Я готов выслушать, что вы, мисс Ломаш, делали в склепе.

– Моя клиентка действительно ходила в склеп, недавно. Хотела проведать покойного родственника. Как вы, должно быть, уже знаете, мисс Катарина не успела на погребение.

– И именно поэтому мисс Ломаш решила забрать прах покойного себе? – прищурившись, спросил следователь.

Я ахнула, осознав очевидное: он действительно думает, что я украла урну деда. Нет, я прекрасно знала, как работает большинство следователей, и более того – сама не раз помогала им. Но находиться по ту сторону баррикад оказалось ох как неприятно, страшно и волнительно.

– Зачем вам прах, мисс Ломаш?

– Это возмутительно! Мисс Катарина не воровала никаких урн! – воскликнул поверенный и вопросительно взглянул на меня.

Я отрицательно покачала головой. Неужели он допускает мысль о подобном кощунстве с моей стороны?!

Следователю явно не нравилось, что на его вопросы отвечает мистер Хидс, и он то и дело бросал на меня гневные взгляды.

– По результатам расследования, которые я, несомненно, не стану разглашать, у нас есть повод думать, что отравитель требовал нечто от мистера Бреннона, и это нечто вполне могло храниться в склепе, который попытались взломать этой ночью. Поскольку дверь в усыпальницу не поддавалась, ее попросту снесли. У нас есть основания предполагать, что сам склеп был разрушен уже после того, как урна была похищена. Если бы склеп изначально был в таком состоянии, как сейчас, преступник не смог бы войти. Да и теперь видно, что магическая атака пришлась лишь на сами стены, подвальная же часть – сама усыпальница – почти не пострадала. Ощущение, что злоумышленник хотел продемонстрировать свою силу, взяв лишь одну урну – с прахом Доминика Бреннона.

– Мне бы было незачем рушить стены, вход в склеп для меня открыт, – поспешила я указать мистеру Уотсону на очевидное.

– Гипотетически преступник мог беспрепятственно войти в склеп, взять урну, а уже выйдя, разрушить стены, чтобы отвести от себя подозрения, – быстро взглянув на меня, ответил следователь и снова повернулся к поверенному. – Мы подозреваем, что в урне помимо праха могло находиться еще что-то.

Прозвучало почему-то как намек или скрытый вопрос. Показалось, что мистер Уотсон думает, будто Ян в курсе содержимого урны.

– Все может быть, – протянул мистер Хидс. – И я бы на вашем месте вплотную занялся поисками настоящего злоумышленника.

– Хорошо, – резко кивнул мистер Уотсон. – Но, мисс Ломаш, ваш выезд за пределы Меренска по-прежнему невозможен, прошу вас учесть это.

Я хотела было открыть рот в очередной попытке оправдаться, но мистер Хидс остановил меня, не позволив заговорить. Кто бы знал, как мне надоел этот гипотетический преступник, выдуманный мистером Уотсоном. С такой логикой, как у него, на любого человека можно повесить любое злодеяние!

– Мы учтем эту неприятность, – учтиво ответил он, – и обязательно обжалуем запрет у вашего начальства.

– Ян, если твой отец – глава патруля, это еще не значит, что тебе позволено все, – прошипел мистер Уотсон. – Я не позволю тебе организовать побег главной подозреваемой.

– Ты не там копаешь, Денери, всего доброго. – Поверенный попрощался, явно намекая на то, что разговор окончен, и следователь тут же поднялся с кресла.

– Мисс Ломаш, склеп не восстанавливать до завершения следствия, – уходя, приказал он.

А я поняла еще кое-что: мало того что поверенный и следователь знакомы давно, так они, похоже, еще и терпеть не могут друг друга. И отец мистера Хидса – глава патруля. Да, надо же было такому случиться, что из множества поверенных я попала именно к нему.

– Мисс Катарина, успокойтесь и не нервничайте, – едва за следователем закрылась дверь, проговорил мистер Хидс. – Сегодня я постараюсь узнать, что конкретно есть у Денери против вас.

– Хорошо, – еле слышно прошептала я.

– Сейчас я поеду к себе, а вас попрошу кое о чем.

Я наконец-то оторвала взгляд от мысков туфель и вопросительно посмотрела на мистера Хидса.

– Съездите к кузнецу, – он протянул бумажку с адресом, – у него ваша шкатулка, должно быть, она уже открыта.

– Хорошо, – снова повторила я, принимая адрес из рук поверенного.

– И не бойтесь, со мной вы в безопасности.

Мистер Хидс вскоре ушел, а я снова ему поверила. Он был резок, язвителен, саркастичен, но при этом я не сомневалась в его уме и проницательности. Помню, в глазах поверенного загорелся азартный огонь, едва он узнал, кто именно ведет мое дело. Возможно, у них какие-то старые счеты, но это не важно. Главное, чтобы Ян Хидс вытащил меня из этой трясины обвинений.

– Мисс Катарина, не огорчайтесь, это какое-то недоразумение, – попытался подбодрить меня дворецкий.

– Я долго сотрудничала с патрульными, и вы даже не представляете, какое количество людей оказалось в темницах из-за вот таких недоразумений. – Я помолчала, собираясь с мыслями, и решила, что бездействовать смертельно опасно. – Мне нужна карета.

Дворецкий кивнул и удалился. Я же поспешила к себе, чтобы захватить шляпку, а когда спустилась, Уайлд уже ожидал меня у двери. Он осторожно набросил мне на плечи плащ и заботливо протянул зонт. Я благодарно улыбнулась и – неожиданно даже для самой себя – спросила:

– Уайлд, дед оставил вам целое поместье, а вы продолжаете работать здесь. Почему?

– Мистер Доминик очень любил вас, мисс Катарина, и я не могу оставить вас в такой ситуации.

– Значит, вы верите, что я ни при чем?

– Безусловно, мисс Катарина. Вам пора.

– Конечно, я только вернусь к себе в комнату на минутку.

Слова дворецкого снова напомнили мне о той странной девочке из видений. Видимо, это ее любил мистер Бреннон. Нет, откладывать больше нельзя, и, перед тем как ехать к кузнецу, я решила связаться с отцом. Пара минут задержки ничего не изменит. Все-таки за последние дни я получила слишком много непонятной информации, и если сначала сомневалась в реальности существования белокурой малышки, то сейчас сомнений не было. Кто, как не отец, сможет прояснить эту ситуацию? Возможно, он знает хоть что-то. Почему его считают погибшим, а маму – злобной мегерой, отнявшей любимую внучку у любящего деда?

Безусловно, мне очень не хотелось расстраивать родителей и рассказывать про нелепые обвинения мистера Уотсона. Это недоразумение рано или поздно разрешится, а родители будут волноваться и переживать. Поэтому про подозрения следователя я говорить не собиралась, а вот задать пару вопросов о прошлом деда – непременно.

У меня остался всего один кристалл. Пора бы прикупить еще парочку на всякий случай.

– Адам Бреннон, – произнесла я, поместив кристалл перед собой.

Камень светился, переливаясь всеми оттенками голубого, но ответа не последовало: ни через минуту, ни через пять. Я называла и называла имя отца, пока заряд последнего кристалла не иссяк. Обычно папа всегда выходил на связь довольно быстро, а сейчас не услышал такого долгого зова кристалла. В свете последних событий меня это насторожило, но я попыталась успокоить себя тем, что они с мамой отдыхают. Возможно, просто отправились гулять по городу или купаться в море.

В любом случае обязательно нужно купить еще кристаллов, ведь теперь я не успокоюсь, пока не свяжусь с родителями. С этими мыслями я медленно отправилась в гостиную.

Дворецкий распахнул дверь, впуская в уютную гостиную сырость и дождь, похожий на пыль. Я поспешила к карете, дверцу которой для меня уже распахнули.

– Куда едем, мисс Катарина?

– Возьмите, здесь адрес. – Я протянула кучеру бумажку, которую дал мистер Хидс. Я и так планировала направиться к кузнецу. Мало ли, вдруг в этой шкатулке действительно что-то важное.

Дверца закрылась, и карета тронулась по оживленной улице Меренска. Сегодняшняя погода многим лучше вчерашней, неудивительно, что город вновь наполнился жизнью.

На этот раз ехали довольно долго. Я даже успела задремать, и кучеру пришлось будить меня, когда мы прибыли на место. Я вышла напротив аккуратного одноэтажного домика, который никак не походил на кузню.

– Это точно тот адрес, что я дала вам? – поинтересовалась у кучера.

– Совершенно точно, мисс Катарина.

Я вздохнула и поднялась по ступеням на крыльцо, постучала в дверь. Открыли довольно быстро, что приятно удивило.

– Вам кого? – хмуро поинтересовалась толстая румяная женщина.

– Мне нужен кузнец, – также опустив приветствие, ответила я.

Женщина развернулась и, не говоря ни слова, махнула рукой, призывая следовать за ней. Мы прошли через холл, выглядевший нежилым, и снова вышли на улицу.

– Там Николай, – женщина показала мне направление и развернулась, чтобы уйти, – идите сами.

– Спасибо.

Я поспешила к внушительной постройке, в которой сразу же узнала кузню. Наверное, этот Николай работает прямо во дворе дома.

Кузница была пыльной и очень жаркой, а Николай оказался типичным представителем своей профессии: здоровый, с засаленными волосами до плеч и стальными мускулами.

– Добрый день, – осторожно проговорила я, немного постояв и осознав, что кузнец слишком занят, чтобы заметить визитера.

– Здрасте. – Оторвавшись от каких-то железяк, Николай взглянул на меня.

– Я от мистера Хидса.

– А, проныра говорил, что зайдет красотка, – глупо осклабился кузнец.

Я покраснела то ли от жара печи, то ли от смущения.

– Только проныра не упоминал, что красотка будет такая, – хмыкнул кузнец. Уточнять, какая в его понимании «такая», почему-то совершенно не хотелось.

– Я приехала за шкатулкой, что оставлял мистер Хидс.

Интересно, почему кузнец называет поверенного пронырой? Вообще, этот человек сам похож на жулика, и у меня появилось подозрение, что мистер Хидс тесно связан с криминальным миром Меренска.

Кузнец тем временем покопался под массивным столом и достал оттуда шкатулку с разбитой крышкой.

– Держи, красотка.

Я взяла ее и радостно улыбнулась.

– Спасибо! Сколько я вам должна?

– Проныра уже рассчитался, – сообщил кузнец.

Я поспешила откланяться. Не терпелось посмотреть, что же там внутри. Сейчас я видела какие-то бумаги, но разбирать их прямо здесь не собиралась. Нужно отвезти свое «наследство» домой.

Старательно спрятала шкатулку под плащом, чтобы уберечь от дождя виднеющиеся из-под расколотой крышки бумаги. Молчаливая женщина снова провела меня через дом. Кучер поджидал меня у кареты и без промедлений открыл дверцу.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.