Глава первая

Страница за страницей Дарья Первоцвет вымарывала черновик договора. С каждой прочитанной строчкой терпения у нее становилось все меньше, а вот желание потолковать с автором шедевра, наоборот, возрастало. И если первый параграф, с горем пополам, можно было пропустить, то остальное – ни в коем случае.

Бред сивой кобылы!

Под какой высокоградусный чаек составлялся документ, было совершенно не ясно. Но сказать, что менеджер схалтурила, значило похвалить ее за трудолюбие. А Дарья и в хорошем настроении редко кого одаривала похвалой, за такое же пренебрежение к обязанностям вполне могла и уволить.

Бросив листы в мусорку, Дарья раздраженно схватила телефонную трубку. Щелкнула кнопками и, к еще большему неудовольствию, услышала характерные звуки, сигнализирующие о севшей батарейке. Похоже, кое-кто совершенно не справлялся с возложенными на него функциями, и с этим определенно нужно было что-то делать.

– Любимову ко мне, – не утруждая себя приветствием, прошипела она в трубку. – И быстро.

На том конце провода невнятно залепетали. Дарья повторила требование. Затем вовсе нажала сброс – чужие трудности руководителя службы управлением персонала компании «Замок мастеров» волновали мало.

Дарья взглянула на часы: половина четвертого, но для будущего собеседования еще ничего подготовлено не было. Хотя по плану чистовой вариант договора уже должен лежать у нее на столе. Но не только из-за этого Дарья нервничала. Вечером ей предстояло присутствовать на корпоративной вечеринке, хотя в силу одной, весьма личной причины, посещать это мероприятие ей категорически не хотелось. Вот только остаться дома она тоже не могла, потому что обещала быть.

– Дарья Евгеньевна, вызывали?

Сотрудница вошла без стука. Нагло виляя бедрами, процокала по кабинету и уселась в кресло напротив. Ее подбородок был вздернут, глаза прищурены. Нахалка знала, что Дарья в курсе ее амуров с директором. Знала и надеялась на его заступничество, и только чуть приподнятые плечи выдавали страх. И не зря. Сколько таких самоуверенных идиоток Первоцвет повидала на своем веку, не счесть. Прыгали дурехи в постель к шефу и мгновенно королевнами заделывались. Плохо понимали, глупые, что тот редко смешивал работу и удовольствие.

– День добрый, Рада Алексеевна, – промурлыкала Дарья. – Долго шли. Притомились?

Слыша ласковые нотки в голосе, многоопытные сотрудники уже бы потели. Эта же улыбалась и хлопала глазками.

– Нет, что вы. Просто столько дел, столько дел!

– Меня радует ваша целеустремленность, – Дарья подсыпала еще немного сахара.

– Спасибо, – горделиво приосанилась глупышка.

– Не за что, – Первоцвет тоже изобразила улыбку. – И раз вы у нас такая трудолюбивая, то думаю, не перетрудитесь объяснить, что это такое?

Указательный палец некультурно ткнул на корзину с мусором. Насквозь фальшивая улыбка Любимовой моментально стерлась. Рада увидела исчерканные ручкой листы документа, окончившего дни в мусорном ведре, вздрогнула и побледнела.

– Разве это я?! Я проверяла! – страстно воскликнула подчиненная.

Первоцвет даже не сразу поняла, кого та хотела убедить в правдивости слов, себя саму или все же ее?

Любимова эмоционально размахивала руками и говорила. Говорила, говорила и говорила. Приводила доводы, клялась, намекала на причастность других, давила на жалость. Но, случайно наткнувшись на фирменный, долго тренируемый у зеркала взгляд Дарьи, потупилась. Побледнела сильнее, разом став моложе заявленных в паспорте двадцати трех.

– Насколько помню, вы, Рада Алексеевна, пока не преодолели испытательный срок. Когда он оканчивается? Через неделю?

Когда хотела Дарья без проблем давила на больные мозоли подчиненных. Сейчас же она испытывала прямо-таки величайшее удовольствие.

Любимова широко распахнула умело накрашенные глаза. Тщательно выщипанные брови встали домиками, придавая ей совершенно кукольный вид. Дарья даже на мгновение умилилась. Затем Рада несколько раз моргнула и уже с ужасом уставилась на нее. Первоцвет в ответ радостно оскалилась.

Невольно сравнивая свои острые черты лица, тонкие волосы и мальчишечью фигуру, Дарья понимала – она проигрывала. Стопроцентно проигрывала сочной красоте Любимовой. В животе знакомо зашевелился еж ревности, будто нарочно втыкая глубоко в нее иголки. Давно бы пора свыкнуться, да только каждый раз, общаясь с временными фаворитками Александра, она чувствовала одно и то же. Ярость, боль и невыносимое желание оттаскать паршивок за волосы.

– Я исправлю, Дарья Евгеньевна, сегодня же!!! – испуганная молчанием, залебезила девушка. – Договор будет у вас через полчаса! Я сделаю!

Конечно, сделает. Первоцвет ни на секунду не сомневалась в этом. Слишком уж сильно Рада была заинтересована в трансформировании контракта в бессрочный. Девица прекрасно поняла, что совершила ошибку, поторопившись воспользоваться плодами благосклонности директора, кстати, совершенно эфемерными плодами. И теперь будет стараться изо всех сил вернуть упущенное. Вернее, уже начала, разыгрывая перед ней несчастную жертву: карие глаза блестели от непролитых слез, пухлые губы дрожали, грудь судорожно вздымалась, нервные пальцы теребили манжеты.

А Дарья вдруг четко поняла, что ни за что и никогда не оставит Любимову в «Замке». Ни при срочном, ни тем более бессрочном договоре. Даже если Рада будет делать работу за остальных двух вертихвосток, что протирают юбки в отделе. Хитрая, ленивая, пусть и с хорошими задатками и образованием, Любимова не нужна ей под боком.

– Свободны, – процедила Дарья. – Через сорок минут я вас жду. Время – деньги, не забывайте.

Рада вспыхнула, закивала китайским болванчиком и стремглав вылетела из кабинета, не забыв аккуратно затворить за собой дверь.

Дарья же развернулась к монитору, машинально открывая окошко профильной программы. Впрочем, не особо надеясь, что удастся поработать плодотворно. Пусть она вдоволь поиздевалась над девицей, но все равно настроение так и осталось паршивым. Хотелось выть от беспомощности, а не вникать в отчет горе – заместительницы. Только слез не было, но имелась память, исправно делившаяся с хозяйкой подробностями случайно подсмотренной вчера сцены. И, будто повинуясь умелому фокуснику, исчезли с экрана буквы и цифры, вместо них стали появляться мерзкие картинки…

Дарья с трудом сглатывает ком в горле, душно, но кожа покрывается мурашками, словно она стоит на сквозняке. И все потому, что не понаслышке знает, каким бесстыдным может быть язык Вольного.

Глаза неотрывно следят за парочкой у окна, тело деревенеет, ноги, будто пускают корни в полу, а руки намертво вцепляются в перегородку, хотя Дарье безумно хочется убежать без оглядки, чтобы не видеть, не знать, не чувствовать.

– Перестаньте, сумасшедший! – шепчет Рада.

Вот только Дарья ее прекрасно слышит. Ведь сейчас, как никогда, их мысли созвучны.

– Скажи, хочу, – напирает Александр, чье лицо отлично видно при свете настольной лампы. – Не лги сама себе! Хватит тратить время впустую!

Вдруг где-то в коридоре громко хлопает дверь, совсем рядом натужно скрипит ключ в замочной скважине, стучат каблуки, покидающих офис коллег. Рада вздрагивает в объятьях директора, отстраняется от него, а Дарью бросает в жар. Да если кто-нибудь застукает ее здесь, в темном закоулке кабинета менеджеров, подглядывающую, она не переживет унижения. И только Александр спокоен и решителен. Впрочем, как и всегда.

Звуки постепенно стихают, за людьми уносится легкий флер разговора. Александр снова обнимает Любимову.

– Уходи! – неправдоподобно сопротивляется Рада. – Не здесь. Не сейчас! Ох…

Александр тоже видит актрису насквозь и лишь усиливает напор.

– Остановись! – стонет Рада.

– Остановись!!! – мысленно вопит Дарья.

– Ни за что! – Вольный привык добиваться того, что хочет, несмотря на чувства других.

Одна, вторая, третья – Дарья машинально считает расстегиваемые пуговицы. Вскоре белая блузка птицей летит в сторону, за ней, опоздав лишь на пару секунд, приземляется бюстгальтер. Полная грудь Рады оказывается на свободе только для того, чтобы через мгновение попасть в плен жадных рук и губ Вольного. Вдоволь наигравшись, Александр укладывает девицу прямо на стол. Усаживается рядом, раздвигает ее дрожащие колени, приникая лицом к самому сокровенному месту. Любимова вжимает его голову в себя, стонет, выгибается навстречу ласкам. Но этого ему мало.

Дарья, что есть силы, зажмуривается, но это не помогает. Ни ладони, прижатые к ушам, ни тонкая стенка закоулка не спасают – откровенные звуки проникают повсюду. Они давят, вжимают тело в дверь и, в конце концов, выталкивают ее наружу, чтобы оставить за порогом потерянную и оглушенную.

Больно…

Больно, но винить в этом она могла только себя. Предлагая руку, Вольный оставлял сердце себе. Он не обманывал, карты раскрыл сразу, условия сделки оговорил на месте. Дарья прекрасно знала, на что себя обрекала, соглашаясь. И сейчас менять правила, не разрывая помолвки, стало уже поздно. А на такой решительный шаг она была не готова.

***

Удобно откинувшись на спинку кресла, Александр мысленно облизывался, вспоминая приятную ночку в объятьях новенькой из кадрового отдела.

Как ее там, Рада? Вроде так. Горячая штучка. Возможно, он еще не раз воспользуется таким «гостеприимством»

Особо пикантный момент, вынырнувший из глубин памяти, заставил его прикрыть глаза. Впрочем, секундная слабость без труда укрылась от взгляда заместителя. Мгновение – разум с прежним вниманием анализировал речь, Вольный был вновь сосредоточен, собран, равнодушен. Безликие цифры, за которыми скрывались конкретные люди, давно перестали его трогать. Если дело требовало крови, оно получало желаемое. Необходимо уволить каждого пятого, значит, так тому и быть.

Вскоре Александр подписал приказ, подчиненный, подхватив папку, оставил его одного. Откинувшись на спинку кресла, Вольный вновь позволил самому себе мечтать. Ошибка. Планировать. И зачеркивать выполненные пункты в воображаемом списке на этот раз в другой сфере жизни.

Дарья Первоцвет. Несколько лет он добивался ее расположения. Конечно, можно было напирать, но, будущая жена не должна испытывать на себе убийственный арсенал приемов, используемых им с другими женщинами. Александр реально представлял специфичность своего характера, не строил иллюзий, осознавал, каков он есть, но для ценного человека готов был придержать порывы.

Даша устраивала его полностью. Успешная, приятная внешне, дающая ему возможность чувствовать себя чемпионом, однако, лишенная той чертовщинки, ради которой большинство нормальных самцов бросалось в омут с головой. Ее можно было уважать. А уважение Вольный ценил больше, чем любое другое чувство.

Любовь? Это – бред.

Страсть? Предаваться особым утехам, если возникло на то желание, можно и с другой, с той же Любимовой, например, выбор есть. Но дать прикрыть спину только супруге.

Трудолюбивая, амбициозная, консервативная, а самое главное, верная компании. Выдержавшая долгий путь от стажера до начальника отдела, Первоцвет была бриллиантом среди булыжников – посредственностей, что составляли большую часть сотрудников его компании, как впрочем, и любой другой.

Практически все пункты плана он уже выполнил: приручил ее к себе, поставил в зависимость от дела и собственного тела, добился согласия на свадьбу, даже вырвал дату церемонии. Осталась лишь малость – организовать и провести. Но для этого существовали специально обученные люди, ему следовало только проконтролировать и оплатить.

Сегодня имелся повод оторваться от дел и немного отдохнуть. Иногда и корпоративная вечеринка, на которой невеста получала возможность побыть королевой вечера, могла быть кстати.

А Рада?

Александр усмехнулся крамольной мыслишке.

Потерпит. В конце концов, он ей ничего не обещал.

Позволив улыбке вползти на лицо вновь, директор вновь углубился в работу.

***

В одном нижнем белье и с тюрбаном из полотенца на голове Рада сосредоточенно рисовала на веках стрелки. Закончив, взялась за тушь, но не успела поднести кисточку к ресницам, как услышала тихий смешок. Развернулась и раздраженно посмотрела на источник звука.

Прямо напротив зеркала на кровати развалился ведущий инженер-сметчик и соучредитель компании «Замок мастеров», а по совместительству, ее любовник – Максим Ремизов. Он с любопытством следил за процессом нанесения боевой раскраски, и увиденное его сильно веселило.

– Что? – уперев руки в бока, воинственно поинтересовалась Любимова.

– С одним накрашенным глазом ты похожа на коалу, – расплылся в улыбке наблюдатель. – Ты такая смешная.

Рада нахмурилась, любовник хрюкнул и, вообще, закатился смехом.

– Так, – разозлилась она. – Шел бы ты отсюда, пока не помогла.

Продолжая давиться от хохота, Макс примирительно выставил руки перед собой.

– Хорошо-хорошо, не злись. Я, пожалуй, подожду тебя в гостиной.

– Давай-давай, – Любимова подтолкнула его к двери. – И даже не думай подглядывать, юморист.

Он разочарованно вздохнул, но из комнаты все-таки вымелся. А Рада, сердито хлопнув дверью, продолжила прерванный процесс. Корпоратив. Первая вечеринка на первом месте работы. И она просто обязана быть сегодня идеальной, показать местным напыщенным стервам, особенно самой главной и противной, что Любимова – не пустое место.

Рада хорошо помнила беседу в кабинете Первоцвет. Никогда еще она не чувствовала себя так неприятно. И, по идее, ничего страшного не произошло, но ощущение, что ее макнули головой в навоз, не исчезало. А еще ей со страшной силой, прямо до дрожи хотелось уехать с вечеринки в машине Вольного. Как и вчера вечером. Вот только сегодня об этом приходилось лишь мечтать. Вряд ли мерзкая Дарья оставит жениха одного без присмотра на длительное время. Но если это произойдет, Рада ни за что не упустит шанс.

Любимова тоскливо вздохнула, а потом решительно потянулась за платьем. Приготовившись, опять застыла у зеркала.

– Я ведь нисколько не хуже, – разглядывая отражение, прошептала она.

Двойник кивнул.

Кремовое платье до колен смотрелось гармонично на высокой статной фигуре, выгодно подчеркивая достоинства: тяжелую грудь, крутые бедра и тонкую талию. Черные лодочки на высоком каблуке зрительно стройнили и без того длинные ноги. Каштановые блестящие волосы крепились шпильками на затылке, открывая шею. Карие глаза даже ей самой казались нереально большими и яркими.

– Ты готова? – ворвался в комнату Ремизов.

– Да, – Любимова отвернулась от зеркала.

– Ммм, Радочка, может, останемся дома?

Раду передернуло от липкого ощущения чужого желания на коже. Максим, не заметив гримасу отвращения, продолжал пялиться ей в декольте.

– Нет, – ответила она.

Взгляд привычно обежал любовника, подмечая недостатки. Досадливо сжав губы, Рада затянула ему галстук, смахнула пылинки с плеч, одернула полы пиджака.

– Может, все-таки останемся? – попросил Максим, расслабляя удавку. – А ну их всех! Все равно ничего интересного не будет. Как думаешь, Радушка?

– Я же сказала, нет, – отрезала Любимова.

– Ладно-ладно, я только предложил, – тут же пошел на попятную мужчина. – Ты только не злись.

Накатило раздражение, но Рада его привычно отогнала.

– Ты такая красивая, – принялся подлизываться любовник. – Я разум теряю рядом с тобой.

– То и видно, – себе под нос пробормотала Любимова, но Макс этого уже не слышал. – Я готова. Подождем такси у подъезда.

– Как скажешь, дорогая.

Рада кивнула, и, подхватив сумочку, первой вышла на лестничную площадку. В коридоре воняло кошками, сигаретным дымом и пролитым пивом. К стенам, изрисованным неумелыми, но крайне изобретательными художниками было опасно прислоняться. Собачья мина на первом этаже не прибавляла комфорта.

Любимова поморщилась. Почему прилично зарабатывающий Максим не мог позволить себе купить квартиру в приличном доме, а ютился в подобном клоповнике?

– Давай, хотя бы опоздаем?

Ремизов догнал на выходе. Прижался к спине и начал беспардонно шарить по груди.

– Твой вид сзади просто восхитителен!

– Отстань, времени мало, – процедила Рада сквозь зубы, стараясь вдыхать вонючий воздух через раз.

– Ну, Радочка!

– Вопрос решенный, о чем можно спорить?

– Ну, милая!!!

Любимова замерла, перестав вырываться. Возмущение резкими словами рвалось наружу: как же ее бесил этот нытик. Но время неумолимо бежало, а шансы влюбить в себя Вольного таяли.

Не так давно еще пятикурсница Радочка, оттягиваясь с подругами в клубе, случайно познакомилась с шикарным мужчиной и потеряла себя. Всякими правдами и неправдами прознала, кто это и где его можно встретить. Дальнейший сценарий в умной головке наметился моментально. Необходимо было завершить обучение, после этого пробраться в компанию, а уж там избранный кандидат никуда бы от нее не делся.

С первым пунктом проблем не возникло, Любимова с отличием окончила Гуманитарный институт, получив на руки красный диплом. Со следующим сложнее: в «Замок мастеров» с улицы не брали, только по протекции руководящих сотрудников, после тщательной проверки и изучения рекомендаций с предыдущего места работы. Впрочем, Рада быстро преодолела и эту трудность, подцепив Ремизова. Несколько встреч, окончившихся постелью, открыли путь в обитель. И как бонус – предложение Максима жить вместе, что для приезжей из области студентки равнялось выигранной лотерее.

Собеседование прошло без сучка, без задоринки. Главная мегера фирмы отсутствовала, находясь на очередном семинаре повышения квалификации. Умасленная конфетами и коньяком заместительница, лишь немного поломавшись, подписала договор.

Впрочем, после череды подарков удача отвернулась. Оказалось, что испытательный срок полгода, начальница – жуткая стерва, к тому же обручившаяся с объектом Радиных переживаний, а сам Вольный практически не обращал на нее внимания.

Как только Любимова не изощрялась, ступала по грани, боясь одновременно привлечь внимание Первоцвет, прошляпить Максима и упустить Александра. В ход шли и томные вздохи, и коротки юбки. Искались поводы для посещения кабинета, причины, чтобы задержаться на работе подольше, дабы затем ненароком встретиться с директором в более неформальной обстановке. Наконец, желаемое свершилось.

Чудесно, великолепно, прекрасно. Нашлись сотни прилагательных, чтобы выразить ее ощущения. Ночью она летала на крыльях от распираемых чувств любви и радости. Вот только счастье было слишком коротко. Утро принесло разочарование, Александр вновь превратился в каменного исполина, недоступного обычным смертным, а его невеста – ненавистная Дарья – довольно прозрачно намекнула, что время пребывания Рады на должности скоро закончится.

От взрыва эмоций Любимову спас звонок оператора.

Ехали недолго и, спустя четверть часа, добрались до места. На входе уже топтались приглашенные коллеги. Впрочем, Рада не стала тратить время на реверансы. Ей нужно было тщательно подготовиться к приходу Александра.

Глава вторая

Для вечеринки был выбран хорошо известный многим ресторан «Осьминог», стилизованный под пиратское судно. А точнее, «каюта» – большое помещение, отделенное от основного зала фигурным кованым ограждением. Здесь Александру нравилось, даже несмотря на то, что не особо любил подобное времяпрепровождение.

Время летело незаметно, веселье все набирало обороты. В процессе блуждания алкоголизированных масс по каюте, Дарья была оттерта к противоположной части, откуда периодически посматривала на Вольного. Из голубых миндалевидных глаз исчезла излишняя строгость, на губах то и дело появлялась призывная улыбка. С румяными щеками и растрепанными короткими волосами цвета старого золота невеста выглядела очаровательно. Александр против воли засмотрелся.

– Потанцуем, – отвлек его женский голос.

Вольный развернулся, перед взором предстал достаточно откровенный вырез платья. Александр хотел было отказаться, но засмотревшись на капельку вина, скользящую в ложбинке между грудями, поднялся.

Помещение каюты оказалось не слишком просторным для такого количества гостей, да и было заставлено принесенными дополнительно стульями. Рада легко лавировала среди мебели, Александр, увлеченный разглядыванием ее прелестей, особо не смотрел под ноги. За что и поплатился. Ножки скамьи стало достаточно, чтобы его, осоловевшего от выпивки, вывести из равновесия. Вольный запнулся. Догнал в полете Раду и впечатался вместе с ней в стену. Чудом успев выставить перед собой руки, распорол ладонь о фигурную часть перегородки.

Александр поднялся, помог Любимовой. Защищая голову от удара, она инстинктивно жалась к нему, не замечая, как кровь стекает ей на плечо.

– Саша! – закричала Дарья и вмиг оказалась рядом, хватая за раненую руку. Пальцы невесты мгновенно окрасились красным.

Внезапно время замерло. Секунда недоумения прошла, и яркая вспышка ослепила глаза. Мир вокруг менялся.

Дарью оглушают удары сердец. Звон падающих приборов, возгласы коллег и шипение Максима превращаются в фон. Слух выхватывает прерывистое дыхание жениха и срывающийся шепот Рады. А внутри рождается мелодия, едва различимая, с каждым вздохом становящаяся громче, яростнее, мощнее. Она давит, нарушая спокойствие, требует от Дарьи покорности.

Рада вздрагивает. Пальцы хватают запястье Вольного, ногти впиваются, оставляя на его коже красные полумесяцы. Боль канатом сжимает тело, идет кругом голова. Рассудок мутится, чужое могущество врывается в ее сущность. Рада через силу вздыхает и безжизненной куклой льнет к мужчине.

Александр летит в расплавленном вихре. Глаза слезятся, вынуждая жмуриться, смахивать влагу и вновь распахивать веки, боясь пропустить зрелище: блестящие, словно созданные из ртути фигурки плывут в воздухе, движутся, не замирая ни на секунду, живут. Случайное прикосновение к чуду сотрясает, взмахнув руками, Александр падает в пропасть.

– Что делают?!!!

– Уймите же вы их…

– Да держи ты его.

Чьи-то руки дергали Александра в разные стороны, кто-то куда-то тащил. Зарычав, он вырвался, свалился на пол, снова вскочил, отбрасывая стулья. Безумная ярость поглотила его целиком, не оставив больше никаких мыслей. Но постепенно ярость стихла, смытая желанием понять, что же произошло.

– Ну, ты и сволочь! – издалека донесся голос Ремизова.

Александр поднял глаза. Наткнулся на Любимову – девушка едва стояла. Цепляясь за Макса, бездумно смотрела вперед. Словно ощутив взгляд, повернула голову. Густо покраснела, и, зажав рот ладонью, бросилась к выходу. Едва не запнулась, Максим еле успел поймать. Подхватил на руки и вынес прочь из каюты.

На шум заглянул официант, заметил разгром, окровавленного директора и взбудораженные лица остальных участников попойки. Тут же связался с охраной, и буквально через минуту каюту заполнили хмурые мужчины в одинаковой серой форме.

Пока управляющий расспрашивал свидетелей, Вольного осмотрел прибывший чуть позже фельдшер. Он обработал рану, посоветовал не мочить руку и прямо сейчас отправиться отдыхать. К счастью, ничего страшного обнаружено не было, наложение швов не требовалось. Странное отупение подавляло желание сопротивляться, поэтому Александр без сопротивления согласился с доводами врача.

Узнав, что драки не было, а случившееся – досадное недоразумение, охрана удалилась. Администратор извинился за вторжение и, пожелав хорошего вечера, оставил гостей. Только вот впечатление от произошедшего давило, а потому пришибленные сотрудники поспешили расстаться. Вечеринка сама собой закруглилась.

Вольный, ссутулившись, побрел в направлении выхода. Невеста, словно привязанная, поспешила за ним.

***

Рада тащилась домой. Сил едва хватало, чтобы переставлять ноги, но не огибать лужи. Оказалось, за то время пока она находилась в ресторане, успел пройти дождь. И сейчас целые озера ледяной воды разлились по тратуару. Впрочем, лужи Раду не пугали, потому, как физический дискомфорт не мешал ей наслаждаться муками душевными. В тугой комок сплелись чувства растерянности, желания и неуверенности.

Она в полной мере вкусила как безграничную любовь, так и исключительную строгость родителей. Мать, желая единственной дочери стать всесторонне образованной, не ленилась. Постоянно таскала ее на различные курсы и к репетиторам, Раде банально не хватало времени на дружбу, важность представляла только учеба.

Она пыталась протестовать, но сопротивление наталкивалось вначале на удивленный, а после откровенно страдающий взгляд матери и уходило, пришибленное виной. Впрочем, отвоевать кусочек радости удалось после окончания школы, университет, куда она поступила, находился далеко от дома. Вот тогда-то она и оторвалась по полной.

Обладая врожденной способность легко перерабатывать информацию, Рада не утруждала себя зубрежкой и свободное время проводила, так как хотела. Подруги, нескончаемая вереница поклонников, танцы до утра, выпивка. Она могла похвастаться полноценной студенческой жизнью.

Хотя, просыпаясь утром в постели с очередным воздыхателем, Любимова чувствовала некоторый дискомфорт, ощущение неправильности. И все потому, что отец постоянно внушал ей: за каждый поступок человек должен отвечать самостоятельно. Были то лавры победителя или же плеть побежденного, обязательства возлагались на того, кто совершал. Вот только вспомнить, что же она сделала не так, не могла.

Терзаемая разнообразными чувствами Рада доплелась до дома, когда начало светать. И только попав в квартиру, поняла, как же сегодня устала. Бросив одежду в таз, залезла в ванную. Горячи струи хорошо смывали с кожи чужую кровь и непрошеные слезы. После душа, чуть промокнув полотенцем тело, побрела в спальню. Тяжелые сиреневые шторы отталкивали первые солнечные лучи, превращая бледно-голубые стены в синие. Комната дышала спокойствием. И как сосредоточие сонного царства, разметавшись по кровати, спал Максим.

Расстались они по дороге, Раде надоело слушать причитания Ремизова, и она сбежала. На звонки не отвечала, пообещав в сообщении, что придет позже. Макс, считавший виновником происшествия Вольного, ни в чем ее не упрекал и смирился с желанием подышать воздухом. Написав в ответ, что будет ждать, не уснет, попросил не задерживаться сильно и не бродить по злачным местам.

Посмотрев на потную тушу в кровати, Рада со вздохом отодвинула руку любовника от края и примостилась рядом. Сон не заставил себя ждать, вскоре она задремала.

Проснулась оттого, что кто-то прикоснулся к ее обнаженной спине. Кожа сию секунду стала необычайно чувствительной. Отвечая на призыв, тело наполнилось приятным томлением. Не открывая глаз, Любимова развернулась. Чужие ладони продолжили изучение, дразня и лаская. Играясь, язык облизал приоткрытый рот, крыльями бабочки прошелся по лицу, спустился к шее. Все ниже и ниже, по груди, животу, бедрам, вынуждая ее раздвигать колени, открываться навстречу прикосновениям. Коварный мучитель двигался медленно, заставляя ее кусать губы, стонать в голос и безумно жаждать, чтобы он, наконец, достиг самой чувствительной точки ее тела.

И вот спустя тысячелетия сладкой пытки это случилось. Рада выгнулась, задыхаясь от наслаждения. Желаемый предел был так близок, еще чуть-чуть, капелька и, она нырнула бы в блаженный водоворот. Вот только коварный мучитель оставил ее прямо на границе: изнывающую, горячую, неудовлетворенную.

– Еще! – простонала она, не в силах терпеть одиночество. – Не уходи!!!

Когда отчаяние готово было поглотить ее всю, приятная тяжесть, наконец, вдавила Раду в матрас.

– О да! – простонала она, помогая бедрами.

– Открой глазки, – прошептал знакомый голос. – Ну же, кошечка моя, открой.

Не в силах сопротивляться, она выполнила просьбу и едва не закричала. Устроившись между ее коленей, ритмично двигал торсом Александр. Взъерошенные черные волосы, намокнув, отливали синим, янтарь глаз обжигал каленым железом.

– Саша? – дрогнула она, не веря увиденному.

И правильно. Внезапно образ Вольного поплыл, смазался. Темные пряди стремительно рыжели, радужка становилась серой. Наслаждение ей дарил вовсе не Александр, а Максим.

Рада зажмурилась, снова открыла глаза, вот только картина не поменялась. Внезапно Любимову затошнило. Оттолкнув любовника, она слетела с кровати и, не разбирая дороги, помчалась в туалет. Захлопнула дверь и без сил сползла на пол. Дернулась ручка, Рада взвизгнула.

– Да что с тобой?! – заорал Максим.

Рада молчала.

– Открой дверь!

– Тошнит. Вчера съела что–то несвежее, наверное, – ответила Рада, тщательно проговаривая слова. – Скоро будет лучше.

– Через пять минут не откроешь эту дурацкую дверь, найду, чем выломать, – пообещал любовник и перестал ломиться.

Любимова открыла кран. Набрала в ладошки холодной воды, умыла пылающее лицо. Не помогло, тогда она засунула голову прямо под струю. Встала, висящее напротив зеркало честно отразило ее не слишком презентабельный вид. Темные тени под глазами отлично гармонировали с лихорадочно красными губами. Мокрые волосы были похожи на мочалку.

Разозлившись на саму себя, Рада брызнула водой на отражение. Тут же протерла рукой, размазывая влагу. Двойник в зеркале, будто издеваясь, скривил лицо в безобразной гримасе. Не выдержав, ударила по нему стаканом. Зеркало сдюжило, но тонкая подставка для зубных щеток разбилась. Осколки водопадом хлынули на пол.

За дверью заволновался Максим.

Дотянувшись до задвижки, Рада открыла ему дверь. Увидев разгром, любовник только покачал головой. Сбегал в коридор и принес тапочки. Любимова обулась, а потом с молчаливого согласия любовника вышла.

– Пойдем гулять, – прибрав беспорядок, предложил Ремизов.

– Пойдем.

Выйдя из квартиры, они отправились на набережную. Ничто не напоминало о ночном дожде: солнце высушило лужи и теперь без жалости припекало макушку, птичий щебет перекрывал лишь детский смех. И только река рвалась из плотины, шумными каплями орошая асфальт.

Присев на корточки рядом с бушующей водой, Рада протянула руку вниз. Максим встал поодаль. Относясь с опаской к глубине, он предпочитал любоваться на водоем в отдалении. А ей вдруг подумалось, что Александр, будь он на месте Ремизова, не отошел бы от нее и ни на шаг.

Горько.

– Радушка, – позвал Макс. – Иди ко мне.

Нехотя встав, она подчинилась. И сразу же была стиснута в железных объятьях. Отвечая на жадный поцелуй Максима, Рада старалась разбудить хоть сколько-то приязни. Увы, тщетно, только отвращение и раздражение. Словно ощутив холодность, любовник отстранился. Косо улыбнулся и предложил вернуться.

Смотря Ремизову в глаза, Рада вдруг ясно поняла, если сейчас возвратится домой, случится что-то непоправимое. Ощущение было столь ярким, что она испугалась. Задохнулась от ужаса и, отступив, стала пятиться. Знание гнало прочь, Любимова на ходу лепетала немыслимые отговорки, придумывала причины, только бы отпустил и не преследовал. Дал уйти туда, куда ее сильно тянуло.

***

В душе Дарьи клокотала невиданная буря.

Казалось, одно слово, косой взгляд, и она взорвется. Обратится в огонь и сожжет мощью своих чувств находящихся рядом людей.

Как же Первоцвет их ненавидела. Александра за то, что прилюдно унизил, позволив такому случиться. Любимову, за то, что посмела прикоснуться к ее, Дашиной собственности. Коллег, которые стали свидетелями безобразной сцены, а после бросали сочувствующие взгляды.

Сжав зубы, Дарья смотрела в окно. Служебный автомобиль двигался медленно, но она молчала, не приказывала водителю поспешить. Забившись в угол, старалась не шевелиться. Не видеть Вольного, даже тканью платья не касаться жениха.

Еще чего!

Не дождется он слов сочувствия. Пусть страдает в одиночестве.

Память, словно насмехаясь, исправно подбрасывала детали эпизода, чувства вопили о вендетте, ярость лавиной сминала остатки здравого смысла. И только одна мыслишка–предательница смущала. Шептала доверительным голосом, соблазняла заманчивыми образами.

Дарья прислушивалась, невольно соглашалась, вскоре и ей самой казалось, что произошедшее – правильно. И единственно верное сейчас решение – поддаться чувственному искушению. Наброситься на жениха прямо здесь, в машине, стянуть с него тряпки. А дальше, хоть в бездну…

Но, Первоцвет перестанет быть собой, если вот так запросто покорится сумасшедшему желанию.

Никогда! Ее предки во все времена бились до конца. И она тоже.

Поздний ребенок в семье, поскребыш, как называла ее мать, являлась шумным докучливым приложением к старшему талантливому брату. Даша постоянно стремилась выйти из тени родственника, доказать, что и она способна на многое.

Девочкой рано поднаторела в чтении и письме. В начальном звене перепрыгнула через класс, быстрее окончив школу и университет. В двадцать рискнула, подав резюме в недавно образованную фирму Вольного и не прогадала. В двадцать восемь заняла уже в компании «Замок мастеров» ответственную должность руководителя отдела кадровой службы, где и полноправно властвовала последние семь лет.

Коллегам Первоцвет казалась блатной выскочкой, подчиненные не решались лишний раз обращаться к птице столь высокого полета. Мужчинам нравилась симпатичная и перспективная девушка, вот только сама Дарья, преисполненная собственной значимости, к выбору спутника относилась серьезно. И только директор, с первого дня знакомства покоривший воображение, заставлял броню ее высокомерия шататься.

Автомобиль остановился. На ходу открыв дверцу, Дарья вывалилась наружу. Сжала клатч и понеслась к подъезду.

– Подожди, пожалуйста… любимая, – фраза Александра прирастила к асфальту.

Заминка в речи была слишком явной и подействовала катализатором. Первоцвет вспыхнула, развернулась, разъяренной фурией подлетела к Вольному, стащила с пальца кольцо и швырнула ему в лицо.

– Я тебе не любимая! И не Любимова!!!

Жених не сопротивлялся, пока она лупила его сумкой, только берег раненную руку, что лишь распаляло сильнее.

– Уходи! Сгинь, сволочь! – бесновалась она. – Я не желаю больше видеть тебя!

Напоследок хорошенько пнув, убежала в подъезд. Уже в квартире сбила фотографию и, не раздеваясь, упала в кровать.

Адреналин постепенно спадал, тело тяжелело, но она никак не могла уснуть. Впрочем, подняться и стащить платье тоже не хотелось.

Садилось солнце, тени, наливаясь чернотой, выползали из углов. Перестали шебуршить голуби под балконом, выключили телевизор соседи справа. Взгляд Дарьи блуждал по комнате, натыкался на мебель, одежду, треснутую рамку со снимком.

Рамка…Первоцвет, словно ударило током. Она вскочила, пошатываясь, подошла ближе. Взяла рамку – на фото довольно щурился Саша. Хотела было выбросить в мусорное ведро, но вдруг глазам стало жарко, лицо скривилось, а в горле запершило. Дарья всхлипнула и неожиданно для самой себя впервые за долгое время расплакалась.

***

Александр так и стоял напротив входа, забыв, что это, в общем-то, его квартира, куда он перевез невесту совсем недавно. Рядом кашлянули, он повернул голову на звук. Возле автомобиля, переминаясь с ноги на ногу, мялся водитель.

– Можете ехать домой, Глеб.

Александр проводил взглядом уезжающую машину, затем некоторое время потоптался возле дома. Потом увидел на детской площадке грибок и, недолго думая, устроился внутри на довольно широкой скамейке.

Сегодня ему безразлично, где спать, главное выспаться, а завтра, с новыми силами он обязательно разберется в случившемся.

Очнулся он резко, будто и не спал. И тут же задался вопросом, а правда ли, проснулся или продолжал видеть странный сон. Вполне закономерно, потому как открыл глаза не там, где закрывал, а в другом незнакомом месте.

Звук раздававшихся шагов заставил насторожиться. Александр заозирался по сторонам, ища источник. Оказалось, в противоположной части помещения «разливалась дорога». Такая появлялась при гадании на двух зеркалах, он видел – в детстве часто подглядывал за сестрой. Словно повторявшие друг от друга миллион раз отражения складывались в бесконечную галерею. По ней двигался человек.

Не поворачиваясь спиной к возможному агрессору, Вольный стал медленно отходить к стене. Незнакомец, не уменьшая скорости, приближался. И притормозил лишь тогда, когда между ними осталось около двух метров.

– Здравствуй, – наклонил тот голову в знак приветствия. – Не нужно опасаться. Меня зовут Марк Гембел. Я носитель знаний.

Александр напрягся.

– Ваше имя мне ни о чем не говорит.

– Присядем? – так называемый носитель ладонью показал на табуреты, стоявшие посередине, которые Вольный только сейчас увидел.

– Незачем.

– Как хочешь.

Александр внимательно следил за собеседником, потому–то, наверное, и смог заметить странность. Выражение лица носителя не изменялось, будто бы у него полностью отсутствовали мимические мышцы.

– Чтобы не терять время на ненужные разговоры и убеждения, позволь тебе кое-что показать? – спросил Гембел.

Пожав плечами, Вольный выразил согласие. И едва не пропустив вздох от неожиданности, когда на левой стене появился широкий экран.

– Сейчас ты увидишь не что иное, а собственные воспоминания, выраженные для удобства в визуальной форме, – пояснил новый знакомец.

Александр скосил глаза на экран, стараясь, тем не менее, держать не внушавшего доверия товарища в поле зрения. На стене проносились известные события: вечеринка, коллеги, улыбающаяся Даша, сексуальная Рада, падение. Следующая сцена заставила Вольного удивленно приподнять бровь и уже внимательнее присмотреться к происходящему.

Он, марая кровью одежду, лапал обеих женщин. Впрочем, ни одна не сопротивлялась, наоборот, с восторгом отвечала на ласки. Продолжался бардак до тех пор, пока пришедшие в себя сотрудники не растащили их, сбрендивших, по разным сторонам. Но и на этом безумие не остановилось. Его копия, спотыкаясь, металась по каюте, рычала, вела себя как дикое животное. Первоцвет билась в руках Шмелева, а Любимова рыдала, прижатая к стене Максимом.

– Что это!? – вопль сорвался с губ сам собой.

– Присядь, – тоном доктора из психушки, предложил Гембел.

– Да хватит мне уже тыкать! – досадливо возмутился Александр. – Мы едва знакомы.

– Прошу прощения, – в голосе носителя не было и капли иронии. – Присядьте, пожалуйста, Александр Николаевич.

Вольный нехотя пододвинул стул.

– Думаю, вы в курсе, что в науке существует множество концепций возникновения жизни на Земле?

Александр кивнул, с трудом удерживаясь от попытки ущипнуть руку, чтобы проснуться.

– Большинство – верные, однако, не полностью освещают стороны процесса…

– Меня, в общем-то, сейчас мало интересует наука, – перебил Вольный.

– Просто дослушайте. Понимание придет чуть позже.

Александр не смог придумать, что ему возразить.

– Космическое тело остыло, Сущность молодой планеты пробуждалась. Как и любое другое молодое существо, она была любопытна. Обладая безграничной свободой и силой, постоянно экспериментировала и самосовершенствовалась. Создавала разнообразные формы жизни, некоторые, что посчитала тупиковыми, уничтожались, другие, наоборот, всячески лелеялись и пестовались. Обнаружив, что дети могут развиваться самостоятельно, Сущность посчитала себя не вправе вмешиваться в их развитие дальше и уснула. Но на всякий случай оставила частички собственной силы.

– Знаете, легенды и предания, в данный момент, не интересуют меня тоже, – не желая больше слушать бред, высказался Вольный.

– Не торопитесь, скоро вы все поймете, – укорил Гембел и продолжил рассказывать.

Александр, сцепив руки на груди, буравил носителя мрачным взглядом.

– Едва появились разумные, грянули и войны за обладание, – тем временем, продолжил тот. – Из-за этого пробуждались подарки Сущности, и, выбрав себе подходящих носителей, сливались с ними. Так появились странники. Не отличавшиеся внешне от обычных людей, они были уникальны. Обладали умениями, с помощью которых творили феноменальные вещи. Например, легко усмиряли стихийные бедствия, предотвращали моровые поветрия и падежи скота. Община, где странники останавливались, могла спокойно пережить нападение диких зверей или агрессивных соседей. Слава неслась впереди, и везде, куда бы ни приходили эти люди, они считались лучшими и почетными гостями.

Буквально заставляя себя слушать хранителя, Вольный в нетерпении постукивал кончиками пальцев по ножке табурета.

– Гонимые силой, избранные скитались по материкам, приходили на помощь туда, где это было необходимо. Так было всегда. Пока не случилась трагедия. В то время планета нередко меняла облик, а землетрясения являлись частыми гостями. Они-то и поспособствовали смерти беременной возлюбленной одного из странников. Когда тот возвратился домой, застал только руины, да окоченевшие трупы людей. То ли в избранном что-то сломалось, возможно, он изначально не являлся идеальным вместилищем для силы, неизвестно. Признанный факт один – странник обезумел. Его сила, замешанная на ярости, стала уничтожать жизни. Долгие годы сотрясалась планета от бесчисленных войн и катастроф. Соратники сумасшедшего всеми силами старались остановить воина. Но, ослепленный горем и местью, он был несокрушим. Проснувшаяся Сущность страдала, ее творение погибало, но она ничего не могла сделать.

Интерес Александра к самому рассказу был минимален, больше интересовало как носитель, описывая, по сути, страшные события, оставался безучастным. Ни его голос, ни выражение лица не показывали хоть какой-либо заинтересованности или сочувствия.

– Лишь объединив силы, странникам удалось уничтожить безумца. Однако заплатить за это пришлось великую цену – планета лишилась отмеченных силой избранных. Сущность, наученная горьким опытом, рисковать дальше боялась. Вот только помощники были необходимы ей как воздух. И вскоре сложные эксперименты увенчались успехом. Теперь при активации дары делились на части и выбирали не одного избранного, а трех, способных совместно пользоваться полученной энергией. С момента соединения троица становилась практически единым целым. Избранные физически не могли расстаться, если были старые привязанности, они разрушались, новые сгорали, так и не успев появиться.

Скептицизм Александра нарастал, но он по привычке продолжал внимательно слушать собеседника.

– Примерно один человек на миллион рождается со спящим геном Защитников, – говорил носитель. – Лишь десять процентов проходят инициацию. Большая часть так и остается обычными людьми. Другим не дают завершить ритуал свидетели.

– Свидетели? – для проформы осведомился Вольный.

– Внезапно три человека, словно сойдя с ума, набрасываются друг на друга. И цель у них одна – заняться сексом, – блеклые глаза Гембела вперились в него. – Как вы.

– Мы? – удивился Александр.

– Да. Вы, Александр Николаевич и те две милые дамы.

– Вы несете бред, уважаемый, – раздражение все же нашло выход.

– Нисколько, лишь знакомлю с изменившимися условиями вашей жизни.

Буравя Гембела недоверчивым взглядом, Вольный продолжал искать на физиономии нового знакомца признаки издевки или насмешки. Безрезультатно.

– К сожалению, наш разговор ни к чему не приведет. Покажите, где выход, – приказал Александр.

– Не могу. Уйдете, когда проснетесь.

– Послушайте, носитель. Не понимаете, читайте по губам: меня не интересуют ваши бредни.

– Я забыл поведать о самом важном, – делая вид, что ничего не услышал, заговорил Гембел. – Опоздаете с инициацией – умрете.

Пустые глаза носителя смотрели бесстрастно и отстраненно, на лице стыла маска равнодушия.

– После пробуждения появится тяжесть в груди. Спустя три часа она станет невыносимой. Еще через два, при благоприятном раскладе, у вас остановится сердце.

– Остановится сердце, – машинально повторил Вольный.

– Самая легкая смерть из списка возможных. Могу озвучить весь перечень.

– Бред! Это только сон, дурной сон! – Александр до хруста сжал кулаки, отчего ногти тут же впились в кожу, принося боль. Ему хотелось проснуться, вот только вырваться из кошмара так и не удалось.

– Или разорвет, – не дожидаясь ответа, продолжил носитель.

– Перестаньте.

– Испепелит, – будто издеваясь, перечислял он.

– Закройте рот!

– Разложит на атомы.

– Хватит!!!

Слух отмечал новые, более изощренные способы умерщвления. Взгляд же метался по комнате, фиксируя детали: полумрак, отсутствовали окна и двери, из мебели – два табурета посередине.

Миг – руки схватили стул, Александр замахнулся. Через секунду орудие врезалось в стену, пролетев собеседника насквозь.

Вольный пошатнулся.

– Я же слышал ваши шаги? – ошарашенный, во все глаза пялился на парящего в воздухе Гембела.

– Когда мне нужно чтобы человек меня услышал, он услышит. Вы все еще думаете, что спите, Александр Николаевич?

– Так не бывает? Нет. Вы просто накачали меня наркотиками? А видео – монтаж?

Вопросы остались без ответа.

Но вдруг одна единственная мысль вернула Александру надежду, что происходящее – кошмар или горячечный бред.

– Подождите! С Дарьей я знаком давно, Любимова появилась намного позже, всего полгода назад. И за это время ничего подобного не случалось. Это ошибка!

– Кровь и физический контакт разбудили силу. К вам, как к хранителю, начинают тянуться обе женщины.

– Хранителю?

– Позже. Дальше вас выключает – сила просыпается. Точно неизвестен механизм процесса, но участники на время теряют способность воспринимать действительность. Скорее всего, для более успешного прохождения инициации. Как вы понимаете, морально не все готовы к такому виду отношений. Но это и мешает, ведь лично у вас, Александр Николаевич, теперь только два выхода: подчиниться и провести обряд до конца или же умереть.

– Что?! Смерть?! Почему? Разве нельзя оставить все как есть?

– Пробуждение состоялось, энергия растет. Однако инициация не завершилась, полового акта не было. Ваше тело пока справляется, но долго выдерживать нагрузку, рассчитанную на троих, не сможет.

Вольный плюхнулся на табурет. И впервые секунды дал себе возможность пожелать чуда, но чуда не случилось. Как и всегда.

В одиннадцать лет, тогда еще подросток Сашка понял, волшебства нет. Есть цели, которые благодаря целенаправленным усилиям становятся реальностью. До этого момента мальчик жил, как и большинство его ровесников. Любил спорт, однако, успехи оказались так себе, но ему нравилось гонять с друзьями мяч по полю, а зимой кататься на коньках и лыжах. Он прохладно относился к учебе, посещал различные секции по интересам. Из школьных предметов рисование и математика давались лучше всего. Кружек проектирования стал для Вольного находкой.

В тот день от них ушел отец, предварительно крепко избив мать. Сорокалетний мужчина собрал вещи и исчез в неизвестном направлении. Позднее узнали, что Вольный – старший переехал в другую область и стал жить с женщиной, намного младше его. Развод мать получила только через несколько лет.

После ухода отца жизнь семьи сильно изменилась. Мать пропадала на работе, стараясь свести концы с концами. Часто нервничала и раздражалась, практически перестала разговаривать с детьми. Изменилось и отношение Александра к жизни. Он понял, что дальше мог полагаться только на себя. И если желал добиться чего-то, нужно было начинать готовиться к этому прямо сейчас.

Вольный полностью пересмотрел отношение к учебе, налег на дисциплины и к окончанию одиннадцатого класса стал золотым медалистом. Проектирование не бросил, наоборот, решил сделать профилирующим предметом, надеясь поступить в архитектурную академию. Кроме того, добавил в расписание художественную школу.

По выходным успевал посещать секцию бокса, боясь, что в один прекрасный момент может превратиться в откровенного ботаника, неспособного защитить самого себя. И, как ни странно, у него получалось. Тренер пытался пропихнуть «перспективного паренька» дальше, но Александр отказался, объяснив позицию. Мужчина понял, но тренировать его наравне с остальными, не перестал.

Вольный жутко уставал, но старался все успеть. Общение с друзьями постепенно сошло на нет. Из десяти приятелей к этому моменту остался лишь один, который более или менее понимал его. Остальные разошлись по другим компаниям.

Усилия не оказались напрасными, Александр поступил на бюджетное место градостроительного профиля. Следующие пять лет учился, перебивался случайными заработками. Мать страшно гордилась, пыталась оказать материальную помощь (стипендия сущие гроши). Однако он мужественно отказался, зарплата учителя начальных классов была ненамного больше этой самой стипендии. Когда Вольному исполнилось двадцать, отец попытался наладить отношения, но он, помня страдания матери, не стал с родителем даже разговаривать.

Через год произошла трагедия – на трассе столкнулись междугороднее такси и лесовоз. В маршрутке ехали мать и младшая сестра Александра, они погибли на месте.

С тех пор минуло семнадцать лет, в течение которых он решительно строил судьбу. Совместно с однокурсником, Максимом Ремизовым организовал ИП, а после, подкопив денег и создав репутацию, замахнулся на большее. И к тридцати восьми годам являлся директором перспективной, приносящей хорошую прибыль компании.

Сейчас, анализируя полученную от хранителя информацию, Александр понимал, что жизнь опять сделала резкий поворот. Отрицать очевидное не получалось, продолжать убеждать себя в том, что увиденное сон – он не хотел. Привыкнув, что от скорости мыслительной реакции зависело разрешение дела, Вольный считал бесполезной роскошью тратиться на самокопание. Если уж изменения произошли, нужно быстрее вернуть господство над положением.

Конечно, вряд ли перемены принесли пользу, скорее даже наоборот, а это раздражало, ставило в тупик его рациональный ум. Даже пугало, в чем он едва ли признавался самому себе. Александр привык бороться, фаталистические идеи, восхищавшие многие, не привлекали. Положительные случайности он относил к грамотно просчитанным действиям, отрицательные – к показателям лени и глупости. И в том, что свобода выбора у него осталась, Вольный не сомневался. Пусть над ситуацией поработал рок, жребий или кто-то там еще. Главное разобраться с нависшей опасностью, а потом он решит, что делать дальше.

– Как начать инициацию снова? – задал он, наконец, вопрос.

– Как и в первый раз – войти в физический контакт с обеими. Это несложно. Партнерш как магнитом тянет к источнику силы – вам, думаю, напрягаться не придется.

– Смерть грозит только мне?

– Да. Женщины останутся в живых, вот только жизнь без чувств и эмоций вряд ли можно назвать счастливой.

Внезапно силуэт Гембела стал размазываться. Комната расплывалась, словно свежая картина, подмоченная водой. Возможно, из-за этого Александру, наконец, удалось увидеть признаки эмоций на лице носителя. Марк кричал, но Вольный успел разобрать только одно:

– Заверши…не расставайтесь…вас найдут…

Проснулся Александр, по-настоящему проснулся от голода. И, не теряя времени даром, поспешил домой. Быстро преодолел этажи, отпер дверь и вошел внутрь. В квартире было тихо, но Вольный точно знал – Дарья здесь.

Так и было, с кухни доносились едва слышные удары ложки о чашку. Разувшись, Александр прошел дальше, остановившись на пороге. Невеста сидела за столом и с меланхоличным видом размешивала сахар.

– Даша, – его голос звучал приглушенно. – Ты дома.

Мимолетный взгляд и резкое:

– Как видишь, да.

– Я волновался.

Она пожала плечами.

– Прости, – скрипнул Вольный зубами. – Пустишь? – и, не дожидаясь ответа, вошел.

Поставив чашку на стол, Дарья, молча, удалилась в комнату. Александр поспешил за ней.

– Где спал? – отметив мятый костюм, для приличия поинтересовалась невеста.

– Тут рядом, на площадке.

– Ммм, понятно, – посчитав разговор законченным, отвернулась.

– Дорогая, – протянул Александр. – Мне нужно кое-что тебе рассказать.

– Я не уверена, что именно сейчас, это хорошая идея.

– Это важно.

– А я так не считаю! – вспыхнула она.

Однако, звонок в дверь опередил взрыв эмоций.

– Кто там? – спросил Александр, на что получил раздраженное.

– А я знаю? Иди и открой.

Привыкший к более почтительному к себе отношению Вольный сдержал недовольство, сейчас он был не в том положении, чтобы еще больше портить отношения с Дарьей. Подтверждая слова носителя, в груди прочно поселилась тупая ноющая боль, с каждой минутой становящаяся сильнее.

– Хорошо, – буркнул он. – Я открою.

Метнувшись в коридор, не спрашивая, распахнул в дверь и чуть не упал от радости, увидев того, кто стоял напротив.

– Я, конечно, дико извиняюсь, но можно я войду? – топталась на пороге Рада Любимова.

– О да! – Вольный со свистом выдохнул воздух.

Никогда в жизни он не чувствовал себя таким счастливым.

– Да, конечно, проходи.

Рада переступила порог и едва не запнулась, натолкнувшись на злобный взгляд Первоцвет.

– Вы совсем страх потеряли? – голос невесты звенел от едва сдерживаемой ярости. – Вам вчерашнего было мало?!

– Я объясню, – выскочил вперед Александр. – Закрой хоть на мгновение свой рот!

– Закрой рот! – взвизгнула Дарья. – Да пошел ты! Объясняйся с этой куклой! С меня хватит!

Как и была в халате, она рванула к выходу. Александр, ругнувшись, кинулся ей на перехват. Успел. Захлопнул дверь перед носом. Схватил. И тут же пожалел о содеянном.

Первое касание оглушило. Каленым железом прошлось по нервам. Он содрогнулся. Охнул. Пошатнулся, но устоял на ногах. Лишь стиснул в объятьях Дарью, вызывая новую волну мучений.

Стискивая запястье невесты, Александр больше всего на свете желал разжать пальцы и скрыться. Подальше от боли, силы, от знания. Вот только даже отвести взгляд от лица Дарьи, ему было не позволено. Она тоже смотрела, запрокинув в спазме голову. Ее губы кривились в попытке сдержать вопль, искажалось в мучительной корче лицо. Сила, нарастая, втекала и в нее. Стремясь возродиться, бурной рекой сметала преграды. Разрывала клетки, вклинивалась в ДНК, проносилась по крови огненной лавиной. Подстраивала тела под себя. Только вот закончить цепь не могла. Пульсируя между ними двоими, вызывала ужасную боль.

– Прикоснись! – Александру показалось, что вместе со словом он исторгнул из себя кислоту, разъедающую горло. – Прошу…

Рада молчала.

Секунда, две, десять. Больно. Как же ему больно.

Внезапно страдания прекратились. На смену боли пришло желание. И вот уже две пары рук скользили по его телу, вырывая стон. Личности раскололись, чтобы через миг осколки соединились в сверхсущество. В токе силы разлеталась одежда, обнаженные тела дрожали от вожделения, стараясь прижаться теснее.

Александр почти ничего не видел, но ему и не было нужно. Тело знало, как действовать. Разум отключился, уступив древнейшему инстинкту. Страсть и сила сплетались в невозможный клубок ощущений. Ограничения и навязанные моральные устои падали под напором сумасшедшей любви и принадлежности. Энергия защитников вступала в свое право, усиливая удовольствие в миллионы раз. Здесь и сейчас, содрогаясь от взрывов наслаждения, они были едины.

Глава третья

Звонил телефон. Мелодия вызова, поставленная на возрастание, врезалась в уши. Дарья нехотя поднялась, с закрытыми глазами пошарила справа от себя. Но вместо прохладной глади прикроватной тумбочки ее ладонь нащупала нечто другое. Первоцвет в панике одернула руку и распахнула веки.

Рядом, повернувшись спиной, спал обнаженный Александр. С другой стороны, собственнически возложив ногу на бедро, к нему прижималась Любимова.

Дарья заскулила, с обреченностью отмечая собственную наготу. Вскочила на ноги и заметалась по коридору. Мысли метеорами проносились в голове, эмоции топили сознание, хотелось выть от собственной беспомощности и снедавшего ее стыда.

– Прости, – неожиданно рядом раздался мрачный голос.

Дарья вздрогнула, инстинктивно прижимая руки к груди.

– Возьми, оденься, – Александр уже успел натянуть штаны и теперь отводил взгляд, протягивая ей халат. – Я не буду смотреть.

Первоцвет выдернула из протянутых рук одежду и принялась судорожно одеваться. Вольный, как и обещал, глядел в другую сторону. Почему-то за это Дарья была ему сейчас благодарна.

Проснулась Рада. Вперилась бессмысленным взглядом в стену и некоторое время сидела на одном месте. После, будто только очнувшись, тряхнула волосами и поднялась. Встав, неуверенно заозиралась по сторонам.

Дарья следила за лицом Любимовой, отмечая изменения. Вот Рада заметила Александра и вспыхнула, очаровательно прикусив припухшую нижнюю губу. Вот взгляд побежал дальше, наткнулся на саму Первоцвет, девушка охнула и скрючилась, стараясь ладонями прикрыть полную грудь со следами засосов. Только Дарья уже успела все рассмотреть.

Не говоря ни слова, запахнула халат посильнее и, подхватив лежащую на полке связку, пошла к выходу.

Ключ провернулся, но дверь не открылась. Дарья крутанула ручку – не поддалась.

– Открой, – произнесла раздраженно, повернувшись к Вольному. – Открой эту чертову дверь!

Александр скрипнул зубами. Вытащил из кармана связку, отличающуюся от Дашиной только наличием дополнительного ключика.

– После того, как все расскажу.

– Я ничего не хочу знать, – припечатала она. – Дай ключ.

Вольный показательно сунул связку обратно в карман.

– Ты считаешь, что я не смогу оттуда достать?

– А ты сомневаешься?

– Пусть расскажет, – отозвалась из угла Любимова, успевшая накинуть на голое тело рубашку Александра.

Дарья метнула в нее взбешенный взгляд. Но сдержалась и выместила злобу на маленьком столике, заваленном разной мелочевкой. Смахнув дребедень на пол, уселась сверху.

– Ну-с, я готова.

Александр, вроде бы и привыкший к вниманию, едва заметно сдулся. Словно ища поддержки, глянул на Раду, но та опустила голову. Не найдя понимания, набрал в легкие побольше воздуха и начал повествование:

– Помните, в ресторане. Все началось именно там, – пустился он в объяснения. – Хотя нет, – замотав головой, исправил сам себя. – Это началось гораздо раньше…

***

Три, четыре, десять минут, полчаса, время как будто остановилось. Александр рассказывал и рассказывал свою бредовую историю. Дарье уже начало казаться, что его объяснения навечно останутся в памяти и скоро она сама станет такой же безумной.

– Знаешь, Саша, вот от кого, а от тебя такой ерунды я не ждала, – с силой произнесла она. – Но…, – прикрыла на мгновение глаза. – Нет, я даже на секунду не могу предположить, что это правда. Слишком…даже для меня.

– К сожалению, это правда! – с чувством возразил он.

Первоцвет, покачав головой, отвернулась.

– И что дальше? – едва слышно спросила Рада.

– Ничего, – ответил Вольный. – Иди домой.

– Но…

– Даже не думай, – повысил он голос. – Я позволил провести инициацию, потому что от нее зависела моя жизнь. Но больше такого никогда не повторится.

– Но, Саша, – вскинулась девушка. – Ты же сам сказал, что носитель просил не расставаться.

Поморщившись на панибратском «Саша», Дарья повернулась к говорившим, с огромным желанием разбить что-нибудь об их головы, но не успела. Вольный разобрался с ситуацией самостоятельно.

– Во–первых, для вас, Рада Алексеевна, я – Александр Николаевич, во–вторых, если кто–то и придет, я вам обязательно сообщу.

– Но как?! – открыла рот девка.

– Идите домой, Рада.

– Да вы не понимаете!

– Не стоит.

Любимова вспыхнула, но удержалась от дальнейшего спора. Одевшись, забрала из протянутой ладони связку и отперла замок. На миг остановилась у порога, но, так и не обернувшись, вышла в коридор.

***

Рада брела по городу и слушала ветер, что завывал в трубах, свистел в форточках домов. Гремел железом на крышах, танцевал на асфальте с мятыми бумажками и пел с птицами в кронах деревьев.

Вечер наступил внезапно. Вроде бы еще недавно она только проснулась, только-только сбежала от Ремизова, притащилась на квартиру к Вольному. И на тебе, странная инициация, слизавшая часы, словно корова траву.

В скверах и кафе отдыхали люди. Призывно горели неоновые огни вывесок, завлекая посетителей выложить деньги именно в их заведении. Из кинотеатра толпой выходила молодежь, жарко обсуждая просмотренный фильм. Глядя на ровесников, Рада ощущала себя древней старухой, десятки лет, коптившей небо.

Любимова не спешила. Пусть в квартире Максима и ждали с нетерпением, она не хотела встречи. Потому и шла, считая шаги, осознанно сдерживая желание побежать. Так на автомате и добралась до дома. Словно в тумане преодолела пять этажей и неожиданно нос к носу столкнулась с отцом. Родственник стоял рядом с дверью, подпирая плечом косяк.

– Папа?! Привет!!! – воскликнула Рада. – Ты откуда здесь? Почему не позвонил?

Отец загадочно улыбнулся.

– Решил сделать сюрприз. Может, зайдем в дом?

– Да, да, конечно, проходи, – засуетилась она.

Растягивая губы в улыбке, открыла дверь. Вопросительно посмотрела на отца, он галантно пропустил дочь вперед. Недоуменно пожав плечами, прошла внутрь. Не оборачиваясь, разулась и, бросив сумочку на трюмо, потопала в комнату.

Внезапно кто-то грубо схватил ее за воротник. Рывок, и Рада полетела в распахнутую дверь кухни. Ударившись о холодильник, на миг ослепла. Когда зрение восстановилось, Любимова постаралась встать. Только вот ноги не слушались, а голова отзывалась болью на любое движение. Опираясь все на тот же холодильник, кое-как поднялась, с трудом повернулась к двери.

Отец стоял напротив, по-птичьи склонив голову, и пристально смотрел на нее.

– Решил сделать сюрприз. Может, зайдем в дом? – он мерзко ухмылялся. – Мы зашли в дом, милая. Теперь повеселимся.

Вдруг тело родственника пронзила крупная дрожь, заставляя наклоняться вперед. Ткань рубахи затрещала, превращаясь в лохмотья. Рывок – отец распрямился, на глазах испуганной дочери он отращивал себе дополнительную пару рук. Кисть развернулась, щелкнули друг о друга острые когти. Неведомое создание, в которое вдруг превратился родной человек, любовно оглядело новообретенный маникюр.

От шока Рада плохо соображало, но тело самостоятельно отодвигалось, как можно дальше от монструозного родственника. Недолго – размер кухни не позволял пятиться бесконечно. А отец приближался.

– Папочка? – пискнула Рада.

– Почти, – зловеще усмехнулся тот. – Не бойся, маленькая, я тебя не обижу.

Его лицо заострилось, глаза приобрели округлую форму, мужчина не шел, подпрыгивал, странно оттопыривая зад, словно неведомая птица. Не хватало крыльев, а так образ был полным.

Словно в насмешку, он выпустил из-за спины крылья.

– Так лучше, не находишь? – спросил он.

– Черт, что происходит?! – заорала Любимова.

– Папулечка, ты где? Папочка, что происходит? Что происходит?! – пародировал отец, глумливо, улыбаясь. – Ничего. Я здесь. Здесь. Только присмотрись, милая.

Рада прыгнула. Со всей возможной скоростью сорвалась с места, подныривая под крыльями. Кафель скользил – она упала на колени. Уже на четвереньках поползла прочь из квартиры. Вожделенная дверь была почти рядом, когда ее вновь схватили и впечатали лицом в стену.

– Папааа! – подавилась Любимова кровью.

– Нее. Вы зовете нас по-другому.

– Что ты хочешь?! – Рада забилась, пытаясь освободиться.

– А ты догадайся! – монстр больно дернул за волосы.

– Тварь!

– Ну да, именно так вы нас и называете, – он развернул Любимову к себе лицом, держа одной рукой за горло, двумя прижимая запястья к стене.

– А сейчас мы с тобой поиграем, доченька.

Коготь вонзился в плечо. Рада закричала.

– Так и знал, что тебе понравится, – морда чудовища просто лучилась от удовольствия. – Повторим?

– Отпусти! Прошу! Смилуйся! – заверещала Рада, но тут же взвыла, получив еще удар.

– Тю! Слабачка! Это только начало, я совсем еще не наигрался.

Монстр опять пырнул ногтями, и новый вопль боли огласил помещение.

– То ли еще будет! – веселился мучитель. – То ли еще будет.

***

– Ушла, – не глядя на невесту, подтвердил Александр.

– Пусть катится, – Дарья захлопнула входную дверь. – Давно пора, итак, загостилась что–то.

– Возможно, я не прав, выгнав Любимову?

– Что! – возмутилась Первоцвет. – Да я видеть ее не могу!

– Понимаю. Вот только в одном она права, носитель просил, чтобы мы не разлучались, – напомнил мужчина.

– Я помню наше соглашение, Саш, – устало проговорила Дарья. – Я понимаю, захотелось экзотики, но хватит уже нести этот бред. Я, правда, больше не нуждаюсь в продолжение шоу.

– Дорогая, перестань. Я же все рассказал. Почему ты не хочешь мне поверить?

– Ты меня оскорбил Вольный, очень сильно оскорбил, – Первоцвет поморщилась, как от зубной боли. – И продолжаешь бередить рану. Может, довольно? Не переходи границу, мы, итак, очень близко подошли к черте, после которой нашей семьи может и не стать. Понимаешь?

Но Александр, будто не понимая, продолжал талдычить одно и то же.

– Может, все-таки надо было ее остановить? Гембел просил подождать, к нам должны прийти.

– Сашка, хватит!!! Остынь!

– Ведь не зря же носитель просил. А если…

– Что, мне теперь ее и в квартире терпеть?! – в возмущении Дарья уставилась на мужчину. – Кто бы там ни шел, пусть идут. Найдут Радку у себя, нас здесь. В чем проблема-то?!

– Вдруг с ней что-то случится!

– Какая разница!!! – взревела Первоцвет. – Ничего с твоей Любимовой не случится! Я понимаю, понравилось, но не надо так явно это показывать.

Дарью трясло. Еще чуть-чуть и она бы бросилась на Вольного с кулаками. Ссору остановил стук в дверь

– Черт! – выругалась Первоцвет. – Если это она, я ее убью! – и бросилась открывать. Вольный рванул за ней.

– О, отошли уже! – едва распахнулась дверь, воскликнул незнакомый мужской голос.

– И вам, здравствуйте, – прошипела Первоцвет. – Что за дела, не квартира – проходной дом какой–то.

– Ну, надо ведь вас где-то ловить, – проговорил все тот же голос. – Только здесь и можем.

Внутрь без спроса, легко отодвинув Дарью, вошли трое: двое парней, лет двадцати пяти, и девушка примерно на пару лет младше. Она – худенькая почти прозрачная голубоглазая блондинка. Один из ее спутников высокий кареглазый брюнет. На вид стройный и гибкий, словно молодая ветка. Особо привлекал внимание последний участник трио: мощный, широкоплечий парень. Весь образ незнакомца выражал теплоту и благосклонность.

– Добрый вечер, коллеги, – начала девушка. – Поздравляю, вы прошли инициацию и влились в наши ряды. Мы очень счастливы!

Первоцвет не знала, что ответить. Но потом все-таки нашлась.

– О, дорогой, шоу продолжается. А не слишком ли ты увлекся? По-моему, пора прекратить спектакль, – скрестила она руки на груди. – А вы кто такие? Актеры? Студенты? Сколько в час берете, уважаемые?

Незнакомцы переглянулись.

– Как я понимаю, продолжаете сомневаться в реальности происходящего? – насмешливо спросила блондинка.

Дарья не ответила, но взглядом дала понять, что думала.

– Горислав, покажи, – попросила девица мускулистого парня. Тот подмигнул и резко выбросил руку вперед. Первоцвет дернулась от неожиданности. Хотела было возмутиться, но пораженная до глубины души, уставилась на огненный цветок, распустившийся на ладони здоровяка.

– Как? – не моргая, она смотрела на огонь. – Фокус? Покажите.

Названный Гориславом, сжал руку, потушив пламя, затем вновь раскрыл пальцы. Дарья не вынесла и осторожно прикоснулась к ладошке, убедившись, что на ней ничего нет. Подняла глаза на парня. Тот проказливо улыбнулся и спустя секунду полыхнул весь, заставив их с Вольным испуганно отступить.

– Что за дела?! – закричал Александр.

– Как?! – только и смогла промолвить Первоцвет.

– Горик, хватит представлений, – отрезал брюнет. – Это пока неважно. Лучше позовите третьего, я не намерен повторять все по несколько раз?

– Третью, – на автомате поправил Вольный.

– Что?

– Третья – женщина.

– Понятно, – кивнул брюнет. – Так, где она?

– Ушла, – скривила губы Дарья. – Здесь ей делать нечего.

– Куда? – заволновалась блондинка.

– Куда-куда? – нахмурилась Первоцвет. – Что за странный интерес к этой девке. Домой она ушла. Наверное.

– Ой, самоубийцы, – схватилась за голову девица. – Вам разве не сказали, что нельзя расставаться.

– Ну и?

– И ну, – буркнул темноволосый. – Раз сказали, нужно было слушать. Что за народ пустоголовый пошел?

– За словами следите, уважаемый, – вступился за невесту Александр. – Не у себя дома.

– Стоп! – рявкнул здоровяк. – Пока лаетесь, может случиться непоправимое. Как давно ушла?

– Не так чтобы. Да объясните, наконец, что происходит? – потребовал Вольный.

– В нескольких словах: если до вашей третьей раньше нас доберется тварь, умрете все, – отрезал брюнет. – Так понятно?

– Что? Кто! – вскрикнули Дарья с Александром вместе. – Как?!

– Объяснения позже. Вспоминайте, где она живет.

Взгляды присутствующих почему-то обратились к Вольному.

– Я-то откуда знаю, – удивился он. – Даже не представляю.

– Думай.

– Я знаю, – задумалась Первоцвет. – Вернее, данные у меня в картотеке, попробую войти в систему «Замка» с ноутбука.

Дарья вернулась в спальню. Пока компьютер загружался, в нетерпении постукивала кончиками пальцев по столу, но вот, наконец, появилось диалоговое окно. Через минуту она ввела код. Впрочем, не особо надеясь на удачу, потому как неделю назад в «Замке», в связи с увеличившимися случаями утечки информации, была усилена безопасность. Теперь, находясь вне защищенной системы, стало проблематично добраться до корпоративных данных.

– Нет, не получается, – захлопнув крышку, подтвердила опасения сгрудившимся возле стола новым знакомцам. – Придется ехать в «Замок».

– Ладно, отправляемся туда, – перебила блондинка.

Несколько минут ушло на сборы, и компания из пяти человек вырвалась из душной квартиры на улицу. Александр, направившийся к своему автомобилю, был остановлен брюнетом и практически под ручку направлен к припаркованному рядом с крыльцом микроавтобусу.

– Вы, итак, одну потеряли, незачем терять еще и нас, – объяснила блондинка, усаживаясь рядом на заднее сидение.

Горислав занял место водителя, брюнет – пассажирское.

– Пора познакомиться, как думайте? – спросила девица, когда автомобиль отъехал от дома.

– Пожалуй, давно пора, – согласился Александр. – Дарья Первоцвет и Александр Вольный к вашим услугам.

Первоцвет раздраженно ткнула его локтем в бок.

– Марьяна Кузнецова, – представилась девушка. – За рулем Горислав Фамильный, – синеглазый помахал рукой со своего места. – Ну и Петр Князев, ваши наставники на первое время. Понимаю, сейчас в ваших головах миллион и один вопрос, – остановила она, начавшую было допрос Дарью. – Постараюсь ответить на каждый, но не сразу. Договорились?

– Куда нам деваться, – пожал плечами Александр.

– И, вправду, некуда. В одной лодке плывем, – отозвался Фамильный.

– Хотя это довольно-таки спорный вопрос, – пробормотал Вольный, но возражать перестал.

Внезапно Дарья кое-что вспомнила и не сумела сдержать вопля. А потом выхватила из сумки телефон и стала судорожно рыться в контактах.

– Так, где же он? – бормотала, лихорадочно листая странички. – Где он? О, вот. Нашла!

– Дорогая, что случилось? – голос Александра был напряжен.

– Сейчас, – бросила ему Первоцвет, вслушиваясь в гудки.

Наконец, трубку взяли.

– Ира, добрый вечер. Вы можете говорить?

На том конце взволнованно затараторили.

– Нет. Нет! Ничего не случилось…Да… Не совсем по работе. Ну, ладно, ладно хорошо… Я звоню вам по какому поводу, адрес Любимовой помните? Да! Съемное. Сейчас с Ремизовым живет? Нет… Не стоит беспокоиться. Обещаю…Записываю…И телефон тоже сможете продиктовать?! Отлично! Диктуйте, – быстро нацарапав цифры на листке блокнота, Дарья нажала кнопку сброса.

– Разворачивайте на проспект Вернадского, дом 15, – попросила она Горислава и вновь схватила трубку, набирая на этот раз тот номер, что был записан на листочке.

– Абонент выключен или находится вне зоны действия сети, – оповестил механический голос. – The subscriber is turned off or is out of coverage.

– Вот гадство! Она вне зоны! – прокричала Первоцвет.

– Значит, нужно поторопиться, – помрачнела Марьяна. – Горислав, быстрее, у нас мало времени.

– Понял, – выкрутил руль парень. Машина развернулась.

Первоцвет взвизгнула и вцепилась в подлокотник, Александр, чудом не свалившись с кресла, стал нервно пристегивать ремень безопасности. Автомобиль же несся по дороге, огибая препятствия на бешеной скорости.

– Если что, к твари не лезете, не орете. И, вообще, ведете себя тише воды ниже травы, – проинструктировал Петр. – Мы справимся самостоятельно. Дарья, какая квартира?

– Сорок пятая.

– Ну и славно, поторопитесь.

Едва успели войти в подъезд, Вольного жутко скрутило. Он резко побледнел, схватился за грудь и стал оседать.

– Что случилось? – бросилась к нему Дарья.

– Грудь болит, – с трудом выдавил тот. – Тошнит страшно, ноги не держат.

Подтверждая свои слова, Александр стал скатываться по стене. Первоцвет удержала его возле самого пола. Ей тут же помог Князев. Подхватил Вольного на руки и понесся вверх. За ним, игнорируя лифт, помчались остальные.

Наконец, оказались на месте.

– Ломай, – приказала блондинка и отошла от двери, отодвигая и Дарью.

Осмотрев препятствие, Горислав ударил ногой в область расположения замка. Толстая металлическая дверь с шумом распахнулась. Он тут же ворвался в проем, но спустя миг, отлетел назад, будто наткнувшись на невидимую стену.

– Вот зараза! – вскричала Кузнецова и бросилась к партнеру. – Нам не пройти, эта тварь стену воздвигла! – она повернулась к притихшей Первоцвет. – Придется одним, внутри ваша частичка – пропустит. Я, надеюсь.

Дарья обернулась на жениха, растерянно на него посмотрела. Александр так и продолжать висеть в руках наставника. Первоцвет поежилась, будто от холода. Судорожно сглотнула и направилась к дверному проему.

– Да отпусти, ты уже, – уже на пороге услышала она голос Вольного. И с облегчением почувствовала ладонь жениха в своей руке.

Картина, что предстала перед ними, заставила Дарью содрогнуться. Обмякшую, окровавленную Раду прижимало к стене четырехрукое крылатое создание. Отдаленно напоминавшее человека, оно было похоже на больной бред постояльца сумасшедшего дома.

– О, подкрепление прибыло! – увидев их, осклабился монстр. – Чуточку подождите. Закончу с вашей подружкой и сразу к вам.

Отбросив Любимову, словно использованную тряпку, он развернулся всем корпусом и приглашающее поманил когтистым пальцем.

Внезапно накатила ярость. Дикая, безудержная, жуткая. Завизжав, Дарья бросилась на обидчика. Но почти сразу хлесткий удар правыми лапами отнес ее к стене. Потеря ориентации прошла быстро, но голова продолжала кружиться, ныли левое плечо и бок, разболелось поврежденное в юности колено. Опираясь на стену, Первоцвет с трудом поднялась на ноги и осмотрелась.

Оказалось, что пока она валялась в беспамятстве, Александр отвлекал тварь на себя. Та, особо не напрягаясь, теснила его к окну, осыпая градом тычков. Всклокоченные волосы жениха висели сосульками, рваная рубаха валялась неподалеку, кровь лила из носа и разбитой губы, кровоточило изодранное когтями предплечье.

Чудовище же играло с ним, как со щенком.

– Надоел! – резкий удар в солнечное сплетение заставил его скорчиться на полу. Вновь удар в живот, бок, Вольный свернулся, прикрывая руками голову.

Хромая, Дарья доковыляла до монстра и всем своим невеликим весом обрушилась сверху. Вцепилась в темные волосы и потянула назад и вниз. Тварь зашипела и, вырываясь, стала бить крыльями по лицу, вот только Первоцвет не разжимала рук, наоборот, намотала пряди на ладони.

Продолжая пятиться назад, чудище запнулось о скрюченного Александра, и с воплем упало, ударяясь затылком о пол. В отупении Дарья лупила морду кулаками, отбивая костяшки пальцев. Вскочила, принялась яростно пинать уже не сопротивляющееся тело.

– Получай! Тварь! Мерзость!

Непонятный жар бушевал в крови, силясь вырваться и спалить обидчика, и она, не ощущая боли, колошматила монстра. Большего всего на свете желая выколотить из него подобие жизни.

– Все, Даша, перестань, оно не шевелится, – голос Вольного с трудом пробивался сквозь пелену безумия. – Хватит! Успокойся! Перестань!

Жених насильно оттащил ее от существа.

Размазывая кровь по лицу, Дарья хаотично ощупывала Александра, чувствуя, как по щекам сами собой потекли слезы. Вольный болезненно морщился, но терпеливо позволял себя обследовать.

Внутрь ворвался Горислав, следом Петр, придерживающий бледную Марьяну. Увидев подопечных, Фамильный закричал:

– Взломали! Вы успели? Она живая?

– Не знаю, – ответил Александр.

– Сейчас узнаем, – проговорил Петр.

Тем временем, Марьяна оторвала Дарью от жениха и всмотрелась в ее зареванное лицо.

– Всё, всё, вы молодцы! – погладила она по волосам, пытаясь успокоить.

Куда там, рыдания лишь усилились, пришел откат.

– Ра…Радка, – сквозь слезы Дарья пыталась узнать о Любимовой. – Рада?

– Живая, только без сознания, – донесся голос Князева. – Кровь сейчас остановлю. Она быстро в себя придет.

Затем Марьяна проводила Первоцвет до ванны, где тщательно смыла кровь. Сама Дарья не справлялась, руки тряслись так сильно, что она не могла поднести ладони к лицу, вода выливалась. А потом, также поддерживая под локоть, наставница завела ее обратно в комнату.

***

Рада приходила в себя.

Болело везде. Казалось, ее переехал поезд. Не понимая, где находилась, она распахнула веки. Яркий свет лампы резанул по глазам. Стерев выступившие слезы, Любимова села и огляделась. Чем больше Рада рассматривала окружающую обстановку, тем быстрее возвращалась память.

– Где…папа? – просипела она, на самом деле боясь смотреть на распростертое у окна тело.

– Да вон, валяется, – махнул в сторону высокий брюнет, непонятно как оказавшийся в квартире.

Любимова с трудом, но повернула голову в указанном направлении, увидела отца, изломанной куклой лежащего на полу. Изменилась в лице, и, приподнявшись, поползла к нему на коленях.

– Эй, куда это ты?! – закричал брюнет.

Но Рада не отвечала, только уперто двигалась к цели. Крылья и другие атрибуты монстра пропали, и теперь на полу лежал обычный мужчина. Ее родной человек.

Руки дрожали, всхлипы вырывались из натруженного горла, пока она гладила отца по волосам. Потом, не выдержав, уткнулась лицом ему в живот.

– Радушка!

Испугавшись, Рада отпрянула.

– Обними меня, солнышко, – прошептал внезапно оживший родственник.

Она дрогнула от неожиданности, но потом с готовностью выполнила просьбу, прижав его к себе. Душа осветилась надеждой, но сразу погасла, убитая болью. Охнув, Рада разжала руки. Отец упал на пол, усмехнулся, слизывая с когтей кровь.

– Доченька, тебе понравилось? – протянул он.

Тут же прозрачная пленка пригвоздила его к полу. Мужчина не сопротивлялся, просто смотрел. Любимова, словно завороженная тоже не могла оторвать взгляд.

– Запомни! – удалось прочитать по губам, прежде чем внутрь ворвалось пламя. Ограниченное пространством, оно обрушило всю мощь на хрупкое человеческое тело. Пара секунд и от него остался лишь пепел. Плёнка пропала, как и зрение.

– Смотри на меня! – кто-то орал, тряся ее словно грушу. – Радка, смотри на меня! – болезненная затрещина заставила открыть глаза.

Держа за грудки, на нее смотрел незнакомый блондин. Поняв, что она сфокусировала взгляд, прекратил тряску.

– Не спи! – четко произнес мужчина. – Поняла! Ты меня слышишь? Не спи!

– Слышу, – кивнула Любимова. – Понимаю.

– Вставай.

Квартира блестела. Больше ничего не напоминало о случившемся. Рада взглянула вперед, увидела Александра, к нему жалась бледная Дарья. Промелькнула мысль, откуда они здесь. Но додумать она так и не сумела, голова отказывалась работать. А потом и вовсе стало не до того.

– Так, – уже знакомый по прошлому пробуждению брюнет критически оглядел их потрепанную троицу. – Сейчас пойдете с нами, на месте все объясним. Всем ясно?

И Вольный, и Первоцвет только кивнули.

– Никуда я не пойду, – затрепыхалась Рада.

– Мало одной встречи с тварью? – удивился парень. – За дверью может оказаться еще парочка, а может, и больше.

– У меня папа приехал, он будет волноваться, – она старательно объясняла ситуацию. – Потеряет. Разволнуется. У него сердце больное. Я не хочу его пугать.

– Нет здесь твоего отца, – вздохнул брюнет. – Нет, и не…

Вот только окончание фразы Любимова уже не слышала, потому, как воспоминания вернулись, оглушая. Темнота обморока отрезала звуки, и она стала проваливаться в нечто густое. Субстанция поглощала сознание, лишая возможности воспринимать действительность. Впрочем, подобное Раду вполне устраивало. Она совсем не представляла, как жить дальше.

***

Долгие минуты спускались с лестницы. Пользоваться лифтом запретил Горислав, сказав, что у тварей хватило бы способностей уронить и подъемник. Вышли на улицу. Петр поколдовал с креслами, превращая их в лежанки. На одну и была помещена Любимова. Александр, тихий, пришибленный, не стал спорить и тоже без слов улегся на имитацию кровати. Марьяна пристегнула их с Радой ремнями безопасности и села рядом.

Фамильный снова устроился за рулем, Князев на месте пассажира. Дарья категорически отказалась ехать лежа. После всех треволнений, да удара об стену, ее просто-напросто укачало бы. Еще не хватало краснеть за взбрык организма.

– Живы? – спустя некоторое время спросила Кузнецова.

– Наверное, – протянул Александр. – Еще не понял.

У Дарьи хватило силы только кивнуть.

– Ну и замечательно, криво улыбнулась девушка. – С боевым крещением вас, товарищи.

Первоцвет невольно шмыгнула носом, Александр сморщился, словно глотнул уксуса, и прикоснулся пальцами к разбитой губе. Рада, будучи в отключке, никому ничего не ответила.

– Появились вопросы? – поинтересовалась Марьяна.

– Да, – проговорила Дарья. – Вы, вообще, кто такие? И куда нас везете?

Собственно, с этого и надо было начинать.

– Ваши наставники, я же уже говорила, – ответила Марьяна. – А едем мы сейчас в штаб.

– Не слишком понятно, честно говоря.

– Ничего страшного, потихоньку все станет ясно.

Успокоила, называется. Вот только Первоцвет такой ответ не удовлетворил.

– У меня тоже вопрос, – пробурчал Вольный и прикоснулся к сломанному носу. Его лицо опухало и вот–вот было готово превратиться в морду панды. – Меня очень интересует, что это за монстр?

– Тварь.

– Не особо информативно.

– Порождение Пустоты, – еще больше запутала Кузнецова. – А точнее, кровожадное создание, питается энергией смерти и страданий. Может расти и видоизменяться. Именно для борьбы с Пустотой и были созданы защитники.

– Пустота, твари, это уже слишком, я на такое не подписывалась, – пробурчала Дарья, и машинально глянув на Раду, спросила. – То чудовище, оно убило ее отца?

– Да нет же! – воскликнула Марьяна. – Не человек он вовсе, тварь. Часто так. Залезают в мысли или в память и имитируют близкого или знакомого, того, кому жертва хоть немного доверяет и не опасается. А от человека, по-настоящему ничего и не удается взять, только оболочка. Все ради того, чтобы застать врасплох, чтобы не сопротивлялись, не могли сражаться. Пустота или сами тварюшки, не знаю, обязательно чувствуют рождение тройки. Уничтожить только что инициированных полезно, столько энергии толком даже не усвоенной, выходит наружу. Жри, не хочу! Потому-то носитель и просит не разделяться и не уходить с места инициации, втроем разобраться проще. Сам-то носитель тоже чувствует рождение и отправляет к новичкам ближайшую тройку…

– Подожди! – прервала Дарья. – Не понимаю, Пустота – это что?

– Хм. А что вам успел поведать Марк?

Первоцвет пересказала все, что помнила из рассказа жениха. К концу монолога глаза Марьяны расширились от удивления.

– Проблема? – поинтересовался Александр. – Нам дана неверная информация?

– Нет, скорее неполная, – замотала головой девушка. – Не успел, видимо, Гембел рассказать до конца. Ладно, объясню сама. После уничтожения безумного мстителя появилась новая угроза. Нечто, не имеющее определенных форм и границ, питающееся жизненной силой. Пустота. В Пустоте рождаются твари, по сути, эдакие ходячие рты. Их единственная функция – вернуть и приумножить энергию, из которой они произошли. То есть убивать. Я не знаю, откуда появилась Пустота, но уже многие столетий защитники ведут борьбу именно с этой напастью.

– То есть, мы превратились в супергероев типа человеков – пауков? – хмыкнув, подытожил Александр.

– Почти, – скривила губы блондинка. – Даже главный злодей, и тот, у нас имеется. Но вы не обольщайтесь, мы не всесильны. И не бессмертны.

– Марьяна, – позвала Дарья.

– Если хочешь, можешь называть меня Яной, – улыбнулась та.

– Как скажешь. Яна, у нас есть возможность отказаться?

Кузнецова замялась и опустила глаза.

– Сама-то, как думаешь? – обернулся, до того молча едущий Петр.

Дарья пожала плечами.

– Нет, нет и еще раз нет! Ни у вас, ни у нас, уже нет возможности отказаться, повернуть назад. Все мосты в прошлую жизнь сожжены в тот самый первый момент близости.

– Но носитель ничего такого не говорил, – сжимая кулаки, пробормотал Александр.

– А он и не скажет, не может.

Выплюнув последние слова, Князев развернулся обратно. Дарья замерла, сжавшись на кресле, и закрыла глаза. Казалось, кончился воздух. Так тяжело было просто дышать. Но слух, как всегда, не подвел, она продолжала слышать.

– Почему мне было так плохо в подъезде? – спросил Вольный, в его голосе появилась тревога.

– Это связь, – наконец, обрела дар речи Кузнецова. – Пока она слаба, чувствовать могут только хранители. Да и то, на расстоянии до пяти сотен метров.

– Связь? Интересно… Хранитель? Новая разновидность чудовища?

Марьяна как–то странно закашляла.

– Да нет, это ты.

– Я?

– Ты, ну и я тоже. Мы хранители – щит тройки: всяческие брони, экраны, стены и тому подобные вещи наша работа. А еще первая помощь. Ну, кровь остановить, залечить небольшие ранения. Потому что напрямую связаны с энергией, можем транслировать ее, передовая эмоциональное сообщение воинам или, наоборот, закрываться. Хотя, если ощущения слишком сильны, они все равно будут просачиваться.

– Мда, не все понятно, но ладно, продолжим, – подытожил Александр. – Воины? Кто это?

– Меч и лук. Меч – мощь и физическая сила группы. Обладают способностями к ближнему бою, как с оружием, так и без него. Энергетическая составляющая силы – огонь. В моей тройке – это Горислав. В твоей – Дарья.

– Интересно.

Первоцвет вздрогнула, услышав свое имя, и открыла глаза.

Марьяна в это время доставала из-под кресла бутылку с водой.

– Хотите? – протянула минералку.

Вольный, поблагодарив, принял тару, отхлебнул несколько глотков и, взглянул на Дарью. Пить ей пока не хотелось, потому она отказалась.

– Лук, – продолжила Кузнецова. – Или стрела. Прежде всего, это дальний бой – огнестрельное оружие, арбалеты, луки. Также разведывательная деятельность. Большинство луков имеют возможность подниматься в воздух. В общем, манипулировать воздушной средой. Как понимаешь, это Петя и ваша Рада.

– Хм, спасибо, – протянул Александр и задумчиво перевел взгляд на окно, очевидно, переваривая новую информацию.

Дарья же глубоко вздохнула и, решившись, задала вопрос. Почему-то сейчас ей был важен ответ именно на него.

– Марьяна, скажи, – она на мгновение, замолчав, собиралась с мыслями. – Объясни, почему Петр сказал, что если до Любимовой первой доберется тварь, то погибнем и мы тоже?

– Попытаюсь объяснить, – кашлянула наставница. – Если провести аналогию, то защитники – это организм человека, хранитель – сердце, меч – голова, лук – легкие. Что будет с организмом, если удалить, например, голову?

Первоцвет невольно подалась вперед.

– Он перестанет функционировать, – опередил ее Вольный.

– Именно, – сгорбилась Марьяна. – Вместе – мы сила, но по отдельности, увы, ничто.

Глава четвертая

Александр кряхтел от напряжения, у него никак не получалось комфортно устроить покалеченное тело, рядом ворочалась непреходящая в себя Рада.

– Потерпите, ребята! – попросила Кузнецова.

Его же покоробило такое обращение едва знакомой девушки. Какие же они ребята, если даже самая младшая из них выглядела старше наставницы.

– Скоро будем в штабе, наши медики быстро поставят вас на ноги.

– У вас и врачи свои? – оказалось, у его невесты еще оставались силы удивляться.

– Конечно, порой защитники получают специфические ранения, с такими не желательно обращаться в обычную больницу.

– Разве они в курсе происходящего? Я думала, немногие знают.

– Нет, конечно, не в курсе. Просто грамотный договор, плюс высокая зарплата и все довольны, лишние вопросы даже, если и возникают, не задаются.

– Понятно, – кивнула Дарья.

Остаток пути проехали молча. Попутчики замкнулись в себе, и делиться мыслями с окружающими не спешили. Любимова так и не очнулась.

Александр тоже переваривал свалившуюся на него информацию.

«Быть вместе в болезни и здравии, в богатстве и бедности, пока смерть не разлучит нас» – сейчас эта клятва приобрела особый смысл. Всё вместе: спать, есть, гулять, жить и умирать. Не об этом ли мечтают сентиментальные девицы? Вот только он не девица и не обладал и долей подобной чувствительности.

Желание быть всегда и везде рядом, превращало чувства в одержимость. Невозможность побыть одному хоть сколько-то, выливалось в затяжную депрессию. Совместные друзья, хобби, развлечения – это все замечательно, если в меру. Скандалы, склоки, раздражение, затем охлаждение и неприязнь – последствия чрезмерного злоупотребления. Вольный считал, что каждому человеку необходимо иметь возможность побыть одному. Спокойно подумать, посидеть в тишине, стать самим собой, снять, наконец, все навязанные ему обществом маски.

Александра, и раньше воспринимавшего брак чем-то вроде сотрудничества, такая перспектива раздражала. Пока существовала опасность умереть, он не особо задумывался о будущем, сейчас же мысли то и дело возвращались к рассказу Марка. Вольному было трудно представить, как сложится дальше их непонятное тройственное существование.

А еще он периодически задавался вопросом, а мог бы, зная последствия инициации пожертвовать собой? Тут же с прискорбием отвечал сам себе: нет, не мог. Но и смириться с навязанной ответственностью тоже не хотел.

Возможно, он слишком слаб или же, наоборот, силен, может, его психика нарушена, из-за чего случившееся воспринималось сейчас через призму прошлых ошибок. Вот только мириться с навязанной ответственностью у Александра никак не получалось.

Затормозили, судя по пейзажу, где-то на окраине города или в поселке. Панельные дома отсутствовали, куда ни глянь, просматривались только частные. Невдалеке виднелось поле, чуть правее, лесополоса. Фамильный припарковал машину возле ничем ни примечательного здания, этакого поселкового дома культуры.

Александр разочарованно скривился. Он почему-то ожидал, что штаб загадочных борцов со злом будет выглядеть иначе.

– Не впечатляет? – усмехнулся Фамильный, видя скептическое выражение его лица. – Внутри будет интереснее.

Пока осматривались, Петр помог выбраться из автомобиля Дарье, а после, взяв на руки Раду, подошел к двери. Замок щелкнул практически сразу после того, как он нажал на кнопку домофона, будто их давно уже ждали. Князев занес Любимову внутрь, Дарья, постоянно оглядываясь, тоже переступила порог.

– Прошу, – придерживая дверь, поторопила Марьяна. – Еще немного и передохнете.

Александр зашел, тут же довольные наставники передали их с рук на руки подоспевшим врачам и испарились. Раду сразу уложили на каталку и быстро увезли направо. Дарья со вздохом разместилась в кресле, после чего ее потолкали в том же направлении. Сам Вольный изображать смертельно раненного не захотел, решив пройтись пешком. Один из эскулапов, раздражая близостью, шел рядом, готовый в случае необходимости подхватить.

Пока брел, Вольный глядел по сторонам. Светлые зеленоватые стены и потолок из непонятного материала, более темный пол, на вид, гранитный. Одинаковые деревянные двери кабинетов. И коридоры. Длинные коридоры, словно здание представляло собой огромный лабиринт или муравейник.

Александр старательно запоминал дорогу. И в очередной раз, повернув голову, наткнулся на призрачную мужскую фигуру.

– Марк?! – он вначале не поверил глазам. – Это вы?

Фигура носителя, продолжала двигаться. Сам он не обращал на Вольного никакого внимания.

– Гембел! – уже громче позвал тот, но также бесполезно. – Марк Гембел, да посмотрите же вы на меня!

Вместо носителя заговорил медик. Подхватил Александра и, насильно усадив в кресло, поспешил за скрывшимися за углом коллегами.

Находясь в некоторой прострации, Вольный безропотно дал завести себя в процедурную, где его тщательно осмотрели. Зашили рану на предплечье, обработали разбитые нос и губы.

Дарье повезло: не найдя ничего серьезного, ей на всякий случай провели МРТ, а потом назначили витамины и смазали ссадины на руках. Больше всего досталось Раде, у той обнаружили сотрясение мозга и множественные колотые раны тела.

Закончив манипуляции, их отвезли в палату на троих, где и уложили в кровати, покормили, и, вколов снотворного, оставили одних.

Не успела закрыться дверь за медсестрой, как в помещение просочилась Марьяна Кузнецова.

– Я ненадолго.

– Проходите, конечно, – Александр привстал с кровати. – Дамы, вы надеюсь не против?

Вопрос остался без ответа, потому как дамы, напичканные лекарством, спали.

– Укладывайся обратно и не поднимайся. Я пришла по поводу Гембела, – наставница присела на стул рядом с его койкой.

– Я вроде бы и не спрашивал, – Александр вопросительно посмотрел на Кузнецову.

– Знаю, – отмахнулась та. – Юрий, медбрат, обеспокоен.

Вольный пожал плечами.

– Понимаешь, они не видят, даже не догадываются о его существовании.

– Марк – призрак? Привидение?

Марьяна призадумалась.

– Даже не знаю. Призраком в обычном определении его не назвать, но одним свойством Гембел все-таки обладает.

– Бестелесностью.

Марьяна кивнула.

–Я тебя прошу, постарайся не заострять на нем внимание. Сегодня медики посчитали, что ты ударился головой и потому галлюцинируешь. Незачем волновать людей зазря, у них и без того неспокойная работа.

– Как скажете.

– Спасибо, что понял. И давай на ты.

Марьяна поднялась и поспешила к двери, но Вольный ее остановил.

– Подожди, не уходи. Раз уж ты здесь, объясни, что он такое. Вернее, кто.

– Марк?

– Да, он самый.

– Не хотела, – новь присела Кузнецова на стул. – Думала, сразу после вашего выздоровления, но ладно, слушай. Как я уже говорила, в случае гибели одного из партнеров умирает тройка полностью. Это происходит из-за того, что на свободу вырываются излишки энергии, те самые, что жили в теле умершего. Они–то и убивают остальных. Но бывают случаи, когда энергию удается перенаправить в определенное русло. В защиту, очень крепкую, непреодолимую защиту. В большинстве, «выживают» именно хранители. Только вот после этого человек теряет материальное тело, и становится таким. Призракоподобным. Носителем знаний.

Машинально накрутив локон на палец, она продолжила.

– В мире всего шесть носителей, по числу материков планеты. В пределах своего они двигаются, перемещаясь из одного штаба в другой. Как, не спрашивай, сама не в курсе. Знаю одно – путь из здания им заказан. Мгновенная и окончательная смерть. Носитель, что переродился последним, заменяет самого древнего из существующих, опять же отправляя того в небытие. Вот как–то так, но сам понимаешь, все тонкости, кроме, них самих никто не знает. А они, как видел, не особо торопятся рассказывать.

– Еще момент, – поторопился задать вопрос Александр. – А если здание разрушится, а носитель не успел уйти. Он погибает?

– Как тебе сказать, – протянула Кузнецова. – По сути, территория под штабами – это некие энергетические точки в пространстве, где они могут существовать и, в принципе неважно, что стоит на территории – дом, замок, шалаш. Главное, сама точка.

Александр долго не мог уснуть. То ли мешал стресс, то ли действие снотворного перебили другие лекарства, вот только он не мог закрыть глаза. Наблюдал за игрой теней, и незаметно для самого себя входил в некое подобие транса. Все же с трудом опустив веки, Вольный оторвался от видений. Зарылся в одеяло с головой и, спустя время, уснул.

Днем забегала тройка Марьяны всем составом. Задержалась ненадолго. Подошел лечащий врач и выгнал всех, мешавших, по его мнению, процессу выздоровления в коридор. А потом вплотную занялся обитателями палаты, то есть ими. Александр все еще витал в облаках, потому почти не ощутил проводимых манипуляций. Вынырнул только тогда, когда чуть не уронил на себя принесенную санитаркой тарелку с бульоном.

Кроме медработников, больше никто не приходил. Но и те, на удивление, были молчаливы. На расспросы о чем-то, кроме, непосредственно, здоровья, отвечали неохотно, ссылаясь на приказ вышестоящего начальства. Начальство также не спешило хоть как-то проявлять себя. Поэтому расширить полученные сведения не представлялось возможным. Дарья вяло реагировала на попытки начать разговор, была рассеяна и уныла. Рада, вообще, не отвечала. Развернувшись к стенке, спала или делала вид, что спит. Практически не ела и не двигалась. Махнув на обеих рукой, Александр рано лег и без сновидений проспал до утра.

Утро пятого дня принесло новые сведения и новые задачи. Их троицу навестили наставники в лице Фамильного и Князева. Посчитав состояние подопечным удовлетворительным, напрягли решением проблем.

– Я хочу спросить, – Петр внимательно оглядел подопечных. – Надеюсь, понимаете, насколько поменялась ваша жизнь?

– Куда уж больше, – не мог не согласиться Вольный.

– И осознаете, что без обучения вы на сто один процент будете убиты на следующий день после выхода из этого здания. Если не раньше.

– Да, мы согласны, – Александр, видя нежелание партнерш разговаривать, решил отвечать за троих.

Рада безучастно смотрела в пол. Дарья отвернулась к окну, желая скрыть досаду.

– Ах да, – успев заметить пантомиму на ее лице, добил наставник. – Знакомая вам тварина одна из самых слабых представителей подобных ей. К чему я веду: пока ваше здоровье не позволяет вплотную заняться обучением, предлагаю решить те вопросы, которые продолжают тянуться за вами из прошлой жизни.

– Мы задержимся здесь надолго? – перебил его Александр.

– Надолго? – пожал плечами Петр. – Тут уж зависит только от вас троих. Месяц, два, три, год или больше. Как научитесь, так и уедете.

– Но у нас работа. Родственников предупредить опять же нужно. Отец, итак, наверное, полгорода на уши поставил. Да и с жильем сделать что-то надо, – наконец, проявила себя Дарья.

– Вот об этом я и говорю, – подтвердил Князев. – Родственникам перезвоните, придумаете что-нибудь, пока говорить правду им не стоит. Квартира? Сдайте в съем. Вернетесь из штаба, поживете сколько-то, если захотите.

– В каком смысле «сколько-то»? – не понял Александр.

– Через пару десятков лет соседи заинтересуются твоей суперской мордашкой, что скажешь? Под нож ложился, кожу на лице натягивал? – хмыкнул Петр.

– Суперской мордашкой? – насторожилась Дарья.

– Точно, – стукнул сам себя до того молчавший Горислав. – Они ж и не в курсе пока. Товарищи, вы теперь как вампиры из книжек! Опаленные вечностью! Во! Не стареете, живете пока живется!

– Мда, и сколько же тогда вам? – поинтересовался Александр, скептически оглядев наставников, выглядящих неприлично молодо.

– Сто девять, – широко улыбнулся Фамильный. – Петя старше на целых два года.

Вольный неверяще присвистнул. Он, и вправду, не ожидал. Тут же стало понятно, отчего «молоденькая девушка» Марьяна называла их бесцеремонным «ребята». Вполне могла кликать и малышами, но тактично щадила их самолюбие.

– Вот только, – добавил дегтя Петр. – По статистике никто из защитников не умер своей смертью. Так что, не радуйтесь раньше времени. Ах да, по поводу работы. Вы официально приняты в компанию «Щит». Знакомьтесь, читайте договора, подписывайте, – бросил на стул три одинаковых темных папки.

– Здесь ваши телефоны, я забрал из процедурной, – Горислав поставил на тумбу небольшую коробку. – Еще момент, – он внимательно посмотрел на Любимову. – Рада, нам нужно поговорить о твоем отце.

***

Рада слушает, но не слышит. Не понимает. Не желает понимать. Зачем? Из-за нее обратился в пепел родной человек.

Сказанное незнакомцами кажется столь незначительным, бессмысленным и ненужным. Волнует одно: что ждет человека после смерти?

Попадет ли он в райские кущи или будет бесконечно гореть в огне грехов своих. Может, пройдя чистилище, воскреснет в новом теле, абсолютно не помня прошлой жизни. А если исчезнет, растворившись в бесконечном просторе вселенной? Как же узнать?

Рада отдала бы душу дьяволу за уверенность, что отцу хорошо там. Отпустила и не звала каждую ночь, справлялась сама, веря, что когда-нибудь, в следующей жизни вновь встретит его. И попросит прощения.

– Рада, нам нужно поговорить о твоем отце. Он не умер.

Что? Жив? Разве?! Смерть!!! Она сама способствовала. Валялась на полу и смотрела, как он умирал. Горел заживо!

– Радушка, ты меня слышишь? – спросил блондин.

Кто это Любимова до сих пор не знала. Не помнила, как попала в больницу, не представляла, откуда появились Вольный с Первоцвет. Да особо и не стремилась узнать. Александр пытался заговорить с ней, только желания шевелить губами не было.

– Слышу, – выдавила через силу. – Зачем это нужно?

Блондин присел рядом, взял ее за руку.

– Рада, – он замялся, подбирая слова. – Это был не твой отец. Понимаешь? Это тварь. Твой отец не приезжал в тот день. Он не умирал, не горел, понимаешь?

Рада подняла взгляд.

– Папа погиб.

Глаза нещадно защипало.

– Я сама видела, как он умирал.

– Тогда сгорела лишь кукла, внешне абсолютно идентичная, но и только.

Слезы побежали по щекам, по подбородку, закапали вниз.

– Но я видела! – крикнула она.

– Ты видела тварь, что приняла облик твоего отца, – будто маленькой, объяснял блондин. – Понимаешь? Сейчас нужно лишь встать и позвонить родителям. Ты услышишь его голос и успокоишься.

Рада упрямо замотала головой.

– Нет! Я не верю. Вы обманываете! Что вы хотите от меня?

Парень прижал ее к себе, гладил по спине и приговаривал.

– Все хорошо, Радочка, все хорошо. Это только тварь. Ты молодец, ты справилась. Сделала правильно. А сейчас нужно только подняться с кровати и позвонить.

– Нет! Нет! Нет! – забилась Любимова. – Не верю!!! Отпустите меня домой…

– Иди, – раздался вдруг язвительный голос.

Рада невольно замерла, а потом повернулась к говорящему.

– Иди домой, – высокий брюнет, скрестив на груди руки, презрительно смотрел на нее. – Да куда хочешь, иди. Никто не держит. Не вы первые. Хочешь, реви, хочешь, страдай, занимайся самобичеванием. Недолго, правда. До первой подворотни. Твари любят деликатесы.