книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Марина Мельникова

Агент Ворон. Тайны времени

© М. Мельникова, 2017

© Литео, 2017

Краткое содержание 1 части романа «Взгляд из Зазеркалья»

В конце двадцать первого века мечты человечества о совершенном устройстве общества – образцовом и правильном – окончательно канули в бездну. Стремление ко всеобщему благоденствию и совершенствованию жизни так и осталось мечтой и недостижимой утопией. Агрессивная политика, войны, голод и ослабленная экономика разделили мир на два лагеря, две коалиции: Западную и Восточную.

Полковник Александр Громов уже три года возглавлял одно из подразделений Управления Безопасности Восточной коалиции – окутанный тайнами и слухами «Девятый отдел». Внешняя разведка с разветвленной сетью агентов, бюро технического анализа, высокоинтеллектуальные системы вооружения и перспективные научные исследования – вот неполный список того, чем занималось подразделение Громова. Между противоборствующими коалициями сохранялся шаткий мир, но борьба не прекращалась ни на минуту. Невидимая и незаметная обычным людям, она отныне шла в кабинетах и спецлабораториях, скрытых от посторонних глаз.

Преданность женщине, желание заботиться и любить ее вечно не входят в число достоинств главного героя – агента Ворона, Жана Франсуа. Он аристократичный красавец, наделенный умом и обаянием, способный подобрать ключик к любому женскому сердцу и выведать все секреты.

По заданию полковника Громова он направляется с разведывательным заданием в одну из стран Европы. Ему нужно пролить свет на разработки ученых, направленные на создание нового вида смертельного оружия массового поражения. У истоков создания сверхоружия стоит глава военного ведомства Западной коалиции генерал Леруа. «Слабое звено» генерала – его горячо любимая дочь Арин, знакомство с которой – единственный шанс приблизиться к требуемым сведениям.

«Как ты выйдешь на девушку – это твоя проблема. Но с ее помощью нужно разнюхать, на каком этапе находятся наши «друзья», насколько они продвинулись в разработках нового оружия. Мне нужно все, что может пролить свет на эти разработки: донесения, переписка, рапорты», – напутствует Жана полковник Громов.

Прекрасная юная аристократка спутала все карты Ворона. Он влюбился. Его мир, стабильный и комфортный, развалился на куски, ведь в любом случае девушка будет втянута в шпионские игры. Арин даже и не подозревает, что Жан, ставший таким близким и родным человеком, – вражеский агент.

Жан решает открыться Арин, надеясь на ее безграничную любовь и преданность. Ради любимого человека, желая помочь ему, девушка идет на сделку с совестью. Благодаря полученным сведениям и их огласке удается прекратить работы ученых, способных привести к Армагеддону.

Арин и Жан вместе. Однако звонок Громова нарушает воцарившийся мир и покой. Пропала его дочь – Алиса.

Часть 2. Тайны Времени

Глава 1

Страх возник в душе настолько стремительно, что на миг Жан растерялся. Несколько мгновений он стоял, сжимая в руках мобильный, а обычно ровные металлические нотки в голосе Громова звучали взволнованно и напряженно. Казалось, все вернулось на круги своя: растерянность, подступающая паника, отчаяние и безысходность… Словно вновь вернулся в прошлое, когда произошли трагические события, на которые он не смог повлиять.

– Сан Саныч, – на выдохе произнес молодой человек, – как это произошло?

Ощущение всепоглощающего несчастья, даже сквозь расстояние, ледяным потоком сквозило из телефона. Прошло несколько секунд, прежде чем Жан услышал голос полковника. Сухой, надтреснутый, с отчетливыми нотами скорби.

– Ты ведь знаешь, как она тебя любила, – полковник шумно набрал воздух в легкие и продолжил: – а после того, как она узнала о твоих намерениях в отношении Арин, Алиса стала сама не своя.

– Сан Саныч, ведь наши отношения не складывались. Алиса постоянно от меня чего-то требовала, ее сердили мои частые отъезды, а эти бесконечные скандалы при встрече… – Жану очень нелегко было вспоминать и тем более рассказывать об этом Громову. – Наши отношения уже давно зашли в тупик.

– Да не оправдывайся, Иван, я тебя ни в чем не виню, тем более что любовь или случается, или нет. В вашем случае все это была только игра в любовь. Детская игра уже взрослых людей.

Жан вздохнул и покачал головой. Полковник тем временем продолжил:

– После твоего отъезда Алиса не находила себе места. Она была такой нервной, такой беспокойной, словно ожидала какого-то известия, некого знака, чего-то такого, что успокоило бы ее и внесло ясность. Не знаю, дождалась ли она этого предвестия, но в какой-то момент стала набирать группу для туристического похода в Альпы. До сих пор не могу понять, зачем ее туда понесло!

Немного подумав, Жан произнес:

– После случая с Мартой, Алиса долго винила себя в произошедшем. И сейчас, возможно, окончательно поняв, что наши отношения закончены, попыталась вернуть хотя бы прошлое… Вернуть то время, когда мы были все вместе: Алиса, Марта и я.

– Иван, я не имею права тебя о чем-то просить. Я помню о своем обещании отпустить Ворона на волю. Ты талантливый психолог, впрочем, как и твой отец, а мои агенты справятся и без тебя. Но сейчас ситуация безвыходна. Мы обыскали всю территорию. Как и тогда, на стоянке был полный порядок, как будто ребята только отлучились. Вещи аккуратно сложены, никаких сомнительных следов, – Сан Саныч сделал томительную паузу, – крови, например. Совсем ничего! И на этот раз вместе с Алисой пропали еще ребята: программист Сергей и его младшая сестра Лика. Сергей, к слову, работал у профессора. Быть может, ты его даже знаешь.

– Что говорят оставшиеся?

– Да ничего, как и тогда, память как будто стерта. Начисто стерта.

Жан вспомнил их последнюю встречу.

«Я тебя буду ждать, – сказала Алиса, – слышишь, я тебя буду ждать!»

Он помнил, как горели ее глаза, когда она произнесла эту фразу в уютном кафе, где состоялся их прощальный обед. Поблескивающие в неярком свете золотистые локоны. Тонкие пальцы, сжимающие вилку. Напряженно приподнятые плечи, плотно сомкнутые губы. Упрямая девчонка! Настойчивая и решительная, как и ее безутешный отец.

– Что будем делать, Сан Саныч?

– Не знаю. Я не знаю, что делать дальше…

Жан чувствовал, что горе и безысходность полностью выбили Громова из колеи. Дальше придется действовать самому.

– Сан Саныч, мне нужны разработки вашей лаборатории.

– Какие? – удивился он.

– Например, универсальная верхняя одежда, да и нижняя тоже, способная защитить от жары и холода, еда, средства связи, прочие прибамбасы, способные облегчить длительное путешествие.

– Иван, ты же знаешь, что все это будет в твоем распоряжении.

– Тогда до связи.

На пороге появилась Арин. Морской бриз заблудился в ее волосах, ероша темные кудри. Раскрасневшееся лицо, яркие глаза, чувственные губы… Такая нежная, открытая, искренняя. На мгновение Жан залюбовался девушкой. В памяти всплыло то далекое утро в больничной палате, пропитанное запахом свежих круассанов.

– Я тебя искала, – промурлыкала она, по-кошачьи потянувшись.

– А я уже соскучился, – Жан подхватил девушку на руки и сжал в объятиях. – Я тебя никому не отдам, ты моя!

– Ух, собственник, – прошептала она, – может, ты запрешь меня на необитаемом острове?

– А почему бы и нет? Будешь мне готовить, рожать детей. А я буду добывать пищу.

– Знаешь, первобытнообщинный строй может и был хорош в каком-то смысле, но все же хочется рожать детей в более приспособленном для этого месте.

– Так ты отказываешься?

– Рожать? Нет! – девушка громко засмеялась, обхватив молодого человека за шею, и крепче прижалась к нему. – Это я тебя никому не отдам, слышишь? Только посмотри на другую юбку, узнаешь, каким бывает женский гнев!

Жан усмехнулся и увлек ее в спальню, где любовь творила свое волшебство, связывая их судьбы воедино. Он понимал, что близится скорое расставание, что время заставит их пройти сквозь разлуку, и пытался запомнить этот миг, пронизанный умиротворением и твердой уверенностью в настоящем. В настоящем, но не в будущем.

Сон, сковавший его тело, часам к двенадцати ночи рассеялся, словно зыбкий туман. Арин мирно посапывала и счастливо чему-то улыбалась во сне. Жан подумал о том, что ей могут сниться только сбывшиеся мечты: настолько безмятежной была ее улыбка.

Укрыв любимую мягким покрывалом, перевел взгляд на окно. Неясная тревога не давала покоя. Он смотрел на луну, наполнявшую спальню холодным светом. Небольшая тучка скрыла белый диск, и в комнате стало темнее. Тревога росла внутри, не давая уснуть. Непонятные происшествия с близкими людьми пробуждали острое чувство беспокойства. В голове засели навязчивые мысли: куда они исчезли и как вернуть их домой? Жан поморщился и нахмурил брови. Обуреваемый тревожными мыслями, он проворочался в кровати, тщетно пытаясь уснуть. Постоянно что-то мешало. То яркая луна, то стук собственного сердца, то шелест крыльев ночной бабочки, залетевшей в распахнутое окно. От смутного предчувствия бесперспективности надвигающегося путешествия становилось только хуже.

Жан подумал о том, что Громов тоже не спит. Ему, в чьей душе бушевала буря, несравнимая с тревожными предчувствиями Жана, точно было не до счастливых снов. Поднявшись, мужчина бесшумно вышел из спальни, стараясь не разбудить Арин.

Заварив себе крепкого кофе, Жан решительно набрал номер Громова.

– Слушаю, Иван, – раздался в трубке уставший голос полковника, – тоже не спится?

Жан вздохнул:

– Знаешь, вдруг отчетливо вспомнились, чертовы палатки…

Громов его перебил:

– Нда-а, мне ведь тоже не дают спать эти воспоминания. Сначала пропала Марта, теперь Алиса и ребята. Что происходит на этой поляне? Ведь мы тогда обыскали все. Ума не приложу, куда можно было запропаститься!

Они чувствовали необходимость говорить друг с другом. Пусть о том, о чем уже говорили, пусть о том, о чем уже вспоминали. Их связало общее горе. Жан слышал в трубке тяжелое, прерывистое дыхание полковника, охваченного тягостными размышлениями. Явственно ощущал, как устало бьется его сердце, пойманное в силки загадок. Чувствовал, как до боли разрастается тревога внутри.

Жан спустился к морю. Оно было сказочно спокойным, не пробудившимся ото сна. На мгновение выглянувшая из-за облаков луна озарила темные воды, тихо набегающие на побережье. Единственный источник звука среди ночной тишины. Видимо, не спится только ему и полковнику.

– Я совсем недавно вспоминал отъезд Марты, – негромко произнес Жан. – Она расхваливала яркие палатки и снаряжение. Звала меня с собой…

Он покусал верхнюю губу, пытаясь справиться с нахлынувшими эмоциями. Перед ним всплывало прошлое.

«Жан, смотри, какие палатки я заказала для нашей экспедиции», – Марта настойчиво приглашала брата оценить ее старания.

Но порадовать сестру положительной оценкой не получалось: он не хотел лукавить. Разноцветное, яркое снаряжение казалось ему безвкусным. Пестрое, кричащее, вычурное. Словно сестре предстояла не поездка с друзьями, а участие в некоем шоу в экзотической стране. Жан мог только безмолвно пожать плечами.

«Поедем с нами, – сотый раз уговаривала она брата, – вот увидишь, как будет хорошо! Хватит дома сидеть!

Так всю свою молодость просидишь, курсируя от дома на работу и обратно!»

«Марта, душа моя, – опять отмахивался Жан от пристававшей к нему сестры, – ты же знаешь – не могу».

Марта надула губки:

«Ты очень вредный, вечные твои отмазки! Так скоро превратишься в старого брюзгу, а, кстати, Алиса тоже едет с нами», – нашла веский аргумент девушка.

«Вот и прекрасно, тебе будет веселее».

Через два часа он привез Марту и ее компанию в аэропорт. Шумная толпа молодых людей возбужденно обсуждала поездку. Тюки с вещами и провизией были свалены живописной кучей посреди зала. Жан со скучающим выражением лица осматривал все вокруг: высокие арки, ровная белая подсветка неоновых ламп, суетящиеся пассажиры, проверяющие свои билеты и спешащие на регистрацию…

«Вы собираетесь ехать или нет? – пытался образумить спутников Жан, – успеете еще наговориться».

Однако молодежь, ощущавшая начало большого приключения, не очень прислушивалась к словам старшего. Ребята заливисто хохотали и подшучивали друг над другом. На шее Жана повисла Алиса:

«Почему ты так и не захотел поехать с нами?» «Алиса, я уже объяснял сестре, что у меня работа, а вы меня достали, – отмахнулся он и, повернувшись к собравшимся, в нетерпении повысил голос: – вам надо грузиться или вы остаетесь?»

Разговоры прекратились, и, как по команде, ребята схватили вещи и быстро направились к терминалу. Алиса с Мартой, с трудом оторвавшись от Жана, все-таки пошли за остальными.

«Сестра чувствовала, что мы уже не увидимся», – вспоминал с тоской Жан. Ему было стыдно за испытанное тогда раздражение.

– Если бы я поехал тогда с ними… – сказал он вслух.

– Не кори себя понапрасну, – отрывисто перебил его Громов, – неизвестно, что было бы с тобой. На этой поляне чудовищная аномалия. Об этом постоянно твердит профессор. Вспомни, сколько длились поиски! Вспомни, как находили ребят и в каком они были состоянии! То же самое случилось и сейчас.

Они замолчали. Каждый, прижав телефон к уху, ушел в свой мир воспоминаний. Только их мысли были об одном и том же. О злосчастной поляне…

Поляна, где пропали близкие им люди, была необыкновенно чарующим и довольно странным местом. С одной стороны – удивительные изваяния, а с другой – красивейший водопад. Ветер и дождь, а может и человеческая рука, превратили скалы в скульптуры, напоминающие фигуры людей и животных. Здесь были и средневековые рыцари, и крестьяне, тащившие хворост на спине. Навигационные приборы мгновенно выходили из строя, словно попадали в мощную магнитную бурю. Яркая радуга, переливающаяся насыщенными цветами спектра, вплеталась в брызги водопада. Она была такая живая, что хотелось дотянуться до ее дуги. А вокруг зелень травы, усыпанная красными и желтыми цветами.

Жан хорошо запомнил слова местного жителя: «Обходите поляну с привидениями!» Тогда хотелось рассмеяться: «Шутите, какие привидения?»

Селянин покачал головой: «Шутки остались там, – он махнул рукой в сторону города, – а здесь реальность. Обходите это место».

«Пропала девушка, нам нужно именно туда».

«Тогда молитесь», – мужчина пожал плечами. В глазах мелькнуло сожаление.

Неестественная картина, подумал тогда Жан. Надуманная, вычурная, гротескная. Словно это приманка, ловушка. «Но ловушка для кого? И с какой целью расставленная?» Чудесная поляна скрывала за своими чересчур идеальными декорациями некую тайну, разгадка которой не сулила ничего хорошего.

– Ладно, Сан Саныч, разберемся, – прервал он затянувшееся молчание полковника, – до скорого.

Глава 2

Жан нервно ходил из угла в угол, ощущая себя зверем, загнанным в клетку. Вспоминал каждую минуту проведенного им сеанса регрессивного гипноза. Пациент – парень Игорь, с простым лицом и доверчивыми глазами, в открытом взгляде которых теплилась надежда. Рыжеватый, нескладный, словно подросток. Он и без гипноза как на духу выложил свою версию событий в Альпийских горах, а стоило коснуться пробелов его памяти, начинал заметно нервничать. Кусал губы, хмурился, вздыхал и сдавался, поднимая на Жана глаза, полные мольбы.

Переглянувшись с Сан Санычем, который занял угловое кресло возле окна, Жан приступил к сеансу. Приглушенный свет напольной лампы не давал ускользнуть вниманию, а ловец снов, висящий на белой стене напротив Жана, напоминал о необходимой концентрации.

Он помнил то неприятное волнение, которое охватило все его тело в преддверии беседы с парнем. Тот сидел на краю кремово-бежевой кушетки, свесив ноги и уставившись в одну точку. Его страшило неведомое, а отрывистые фразы Жана и многозначительные взгляды Сан Саныча усугубляли нервозность. Но Жан знал одно – парень должен быть твердо уверен в своем желании заглянуть в неведомое, каким бы оно ни оказалось, что бы там ни скрывалось.

Жан ходил кругами по кабинету психоаналитика, в котором почти восемь лет проработал его отец, кризисный психолог Кевин Франсуа.

Он помнил, как отец при нем ловко ввел клиента в состояние неглубокого транса. Помнил клиента – рыхлого банкира с пышными усами, которого на сеанс отправила бывшая жена, требующая алиментов. Перед сеансом мужчина, округлив глаза, честно признался, что его доходами управляет некая инопланетная раса в исследовательских целях, однако, эриксоновский гипноз показал истину: в роли инопланетной расы выступила хорошенькая горничная с необузданным воображением.

В этот раз было не до юмора, особенно под пристальным взглядом Сан Саныча, для которого любое слово, сказанное Игорем, было иглой в больное сердце, скорбящее по дочери.

Игорь вошел в трансовое состояние легко и незаметно для себя. На его лице некоторое время блуждала детская улыбка, плечи расслабленно сникли, словно парень присел на край песочницы, а не находился в полутемном кабинете психоаналитика в компании двух напряженных мужчин. Некоторое время парень предавался воспоминаниям о том, как они добирались до подножья Альп. Как растяпа Серега забронировал не тот рейс круизного аэробуса. Как Алиса обзывала парней маменькиными сынками, старательно пытаясь стать лидером их маленькой группы.

Поляна открылась ребятам так неожиданно, что те на мгновение растерялись. Игорь хмурился, рассказывая о том, что быстро стемнело и им пришлось разбить палаточный лагерь, поскольку темнота казалась слишком густой и непроницаемой. Вдобавок усилилось впечатление того, что за ними кто-то наблюдал. Кто-то осязаемо-опасный. В этот момент Жан краем глаза увидел, как передернуло Сан Саныча, как его руки крепко сжали подлокотники кресла.

– Непонятное чувство, что за нами наблюдают. Причем оно возникло у всех, – сбивчиво рассказывал Игорь.

– В чем это выражалось?

– Да просто страшно было, мурашки по спине! Какие-то светляки в траве передвигались, был еще свист – не похожий на птичий. Тихий такой, словно исподтишка. Как будто над нами кто-то издевался, нагоняя страху. Ребята нервничали. Мы решили сделать привал, так и не дойдя до поляны.

– Что дальше?

– Поставили палатки, поели и оставили дежурить Серегу, – парень усмехнулся, – хотя из него дежурный тот еще, задрых тут же.

– За ночь ничего не произошло?

– Да нет, все были живы, здоровы, только зря тряслись. Ночью все кажется страшным. Как под лупой.

– А дальше?

– А дальше мы позавтракали. Шутили еще друг над другом. Настроение поднялось. Потом пошли дальше, к той поляне.

Голос Игоря стал тише, когда в воспоминаниях он приблизился к страшному месту, описывая фигуры, словно обращенные Медузой Горгоной в камень. Рассказывал об исполинских валунах, застывших в причудливых позах, как в доисторическом музее. Вспоминал, как ребята играли в догонялки, петляя между камнями. Смех, эхом разносившийся по долине, разрядил обстановку, которая становилась напряженнее с приближением вечера.

– Чем вы занимались? – спросил парня Жан.

– Обустраивались, сверяли маршруты и обдумывали новые. На поляне было так красиво, что решили там задержаться и погулять, осмотреть все.

– Где была Алиса в это время?

– Девчонки готовили обед. Алиса пыталась искупаться в озере, но вода была просто ледяная. Только радуга словно манила, переливалась… Девочки утверждали, что водопад скрывает грот, строили планы как до него добраться, а мы смеялись и отшучивались…

Игорь не помнил, сколько времени они провели на поляне: временные рамки смазались, растерялись среди молчаливых каменных исполинов. Парень помнил, что в те последующие дни ребята словно превратились в механических кукол. Они ели, пили, двигались, но как-то бесцельно. Планы поблекли, приготовленные карты с маршрутами так и не достали из рюкзаков, системы навигации перестали работать, но их это странным образом не волновало.

– Что произошло потом? – допытывался Жан.

– Очередным утром, нас пристыдила Лика, – Игорь судорожно вздохнул. – Мы не хотели идти в горы. Нам казалось, что все, мы пришли. Дальше некуда спешить…

– Что она сделала?

– Фыркнула, взяла рюкзак с провизией, а затем обозвала нас лентяями и тунеядцами.

– Она ушла?

– Да.

– Почему вы ее не остановили, она ведь ушла одна в неизвестном направлении?

– Не знаю. Было почему-то все равно…

– Что случилось затем?

– Стемнело. Погода изменилась. Солнечный день быстро сменился сумраком. Приближалась гроза. Мы, как дикие животные, сбились в кучу. Забрались в одну палатку и будто онемели от страха. А после… был свет. Возник, вдруг ниоткуда…

Игорь сжал руки в кулаки, по телу прошла судорога. Жан неотрывно смотрел на перекошенное от ужаса лицо парня. На лбу выступил пот.

– Свет, яркий, как днем, разноцветное сияние, – шептал Игорь. – Сквозь палатку к нам потянулись разноцветные лапы…

– Что это было?

– Радуга! Боже мой, это радуга!

Игоря трясло. Сан Саныч вскочил:

– Надо прекращать, – воскликнул он с неподдельной тревогой в голосе, – ты видишь, что происходит!

А ведь они почти подошли к ключевому событию!

Жан взял себя в руки. На сегодня было достаточно. Пытаясь успокоить дыхание, Жан медленно начал выводить парня из гипноза. Поэтапно, размеренно – так, как учил отец. Черты лица парня разгладились, тело обмякло, дыхание стало тише. Стоящий рядом Сан Саныч заметно расслабился и отступил к своему креслу.

Очнувшись, Игорь некоторое время лежал с закрытыми глазами. Наконец, сев на кушетке, робко посмотрел на Жана и опасливо – на Сан Саныча.

– Там было что-то страшное? – тихо спросил он.

– Все в порядке, – пытаясь придать голосу бодрость, ответил Жан. – На сегодня пока хватит. Это сложная информация, Игорь. Нам понадобятся твои силы для разгадки этой истории.

Игорь понимающе кивнул и, подняв с пола рюкзак, направился к двери.

– А вы расскажете мне? – обернувшись, умоляюще спросил он. – Я хочу знать! Хочу понять, что там произошло и почему мы не помним ни минуты из того дня. Память как отрезало…

– Расскажем, – пообещал Жан. – Но ты должен нам помочь в нашем расследовании.

– Конечно, конечно! – горячо воскликнул парень и, взъерошив рыжеватые волосы, поспешил покинуть кабинет.

Некоторое время Жан стоял неподвижно, затем обернулся к полковнику.

– Ну и что ты об этом думаешь? – спросил тот.

– Чертовщина какая-то, – признался Жан, – столько прошло сеансов, а упираемся в одно и то же… Мне надо туда наведаться.

Он взял тяжелый блокнот и набросал пометки, мысли, пришедшие во время сеанса, зацепки…Все это казалось детским лепетом. Камни, радуга, потеря памяти. И это среди Альп! В месте, где полным-полно пеших маршрутов, прекрасно работающая навигация и день и ночь функционирующая система поддержки туристов! И в одной единственной точке, о которой знал тот житель подгорной альпийской деревушки, с которым они беседовали после пропажи Марты, все это словно оказывается за невидимой чертой, где реальность искажается.

– Ребята рассказывали одно и то же, – полковник, помолчав, продолжил, – да, забыл сказать, в тот день в районе стоянки грозы не было.

Жан удивленно посмотрел на Громова. Еще одно доказательство измененной реальности.

– Да, тогда по сводкам метеорологов была замечательная погода. Хорошо, когда едем?

– Поеду я один, нужно проверить одно предположение.

– Я-то чем помешаю?

Жан покачал головой:

– Мне надо там быть одному.

На следующий день Жан прибыл в лабораторию профессора, который готовил снаряжение для поездки. Одежда, которую предложил профессор Алексей Евгеньевич, полностью состояла из искусственного материала метафлекса. Эта ткань, созданная несколько десятилетий назад, была усовершенствована, став почти волшебной. Она как кольчуга защищала от режущих и рубящих ударов, была способна следить за физическим состоянием своего обладателя. В ткань были вплетены особые электроды, реагирующие на биение сердца, температуру тела, уровень физической активности. Незатейливая одежда: брюки, длинный черный плащ с капюшоном, обувь практичного асфальтового цвета охлаждала в жару и согревала в холод. В полном обмундировании Жан мог бы сойти за странствующего монаха или паломника. Биологический микрочип, вживленный в тело, выполнял функции компьютера и средства связи, освобождая тем самым его обладателя от лишнего багажа и систем, которые могли выйти из строя.

– Иван, я тебя очень прошу, будь осторожен, – полковник по-отечески крепко обнял молодого человека перед самым его отъездом. – Я не переживу, если и с тобой что-то случится. Не прощаюсь.

– Что ж, бывай, Сан Саныч!

Пока Жан вместе с Громовым разгадывал подкинутый провидением ребус, Арин превратилась в механическую заводную машинку. Они с Жаном видели такую игрушку в антикварном магазине. День на взведенной стальной пружине проходил на ура: дела, общение с партнерами и коллегами спорились, а жизнь была насыщенной и интересной. Но наступал вечер, завод заканчивался, и все валилось из рук. На диване вместе с ней и свернувшейся калачиком кошкой покоилась темнота. Жан, ее опора и отдушина, уехал, оставив после себя только древесно-пряный аромат туалетной воды на наволочке и холодную пустоту на сердце. В это вечернее время мысль ее останавливалась, и она теряла способность рассуждать здраво. Одно только тело не прекращало жить и двигаться.

– Возьми себя в руки, – пытался сказать ей рассудок.

– Как? – спрашивало сердце.

В один из таких томительных вечеров раздался телефонный звонок.

– Привет, подруга, – услышала она задорный голос на том конце провода. – Изводишь себя как обычно?

– Привет, Адель, как дела? – спросила Арин только чтобы спросить. Настроение было на нуле. Не хотелось поддерживать никакие светские беседы.

– По голосу слышу, что не ошиблась, – проговорила подруга, проигнорировав вопрос.

– Ты сама чем занимаешься? – спросила Арин, пытаясь избежать скользкой темы.

– Да все как обычно, – весело ответила подруга, – у меня нет повода сводить себя с ума.

Арин смолчала. Продолжать разговор в том же ключе не хотелось. Она уже собиралась свернуть беседу, сославшись на срочное дело, как Адель, заговорщицки понизив голос, сказала:

– Меня недавно познакомили с классной гадалкой. Ух, до сих пор мороз по коже.

– Что так? – заинтересованно спросила Арин.

– Зацепило? – подруга рассмеялась, излучая волны позитива. – Да, совсем извел тебя твой Жан! А что касается гадалки, может, тебе и стоит ее посетить?

Арин пожала плечами и… согласилась.

Следующим вечером, встретившись с бойкой подругой, они остановились возле подъезда двухэтажного скромного дома в старой части города. Дверь им открыла молодая женщина, в которой нетрудно было узнать горничную.

– У нас встреча с мадам Огюст, – радостно сообщила Адель.

Горничная приветливо улыбнулась и, склонив голову, предложила девушкам пройти в холл. Проследовав за подругой, Арин нерешительно застыла на пороге гостиной в викторианском стиле. Стиль давно ушедшего времени, оставившего после себя уют и комфорт, таящийся в завитках изысканных роз, фарфоровых фигурках ангелочков на каминной полке, пушистой бахроме кистей бархатных портьер…

Мадам Огюст вышла к девушкам. Она оказалась высокой, статной, с проницательными серыми глазами, а густые, высоко забранные в хвост каштановые волосы и гордое выражение лица делали ее почти красавицей. Однако взгляд ее был жестким, цепким, выдавал силу и решимость. Казалось, что если она поставит цель, то непременно достигнет этой цели любыми путями. Арин невольно вспомнила романы викторианской эпохи, в которых фигурировали злодейки и невинные розовощекие девушки, чьи сердца томились от первых влюбленностей.

Пытливый взгляд гадалки прошелся по гостье вскользь, а после, словно споткнувшись о ее глаза, опять вернулся к лицу Арин, изучая его заинтересованно, с пристрастием. Под гнетом этого взгляда девушка смутилась, но, взяв себя в руки, спросила как можно тверже:

– Очевидно, вы гадалка?

Дама с ледяной вежливостью качнула головой и жестом пригласила Арин в кабинет.

– Почему вы так пристально меня изучали? – опять спросила Арин, нарушая все законы приличия. Сердце тревожно билось внутри, словно пойманная в силки птица.

– У тебя, девочка, интересная судьба, – протянула мадам Огюст.

Арин покоробило обращение к ней: «девочка». Странно было услышать такое от женщины, недалеко ушедшей от нее по годам. Девушка недоуменно посмотрела на гадалку и ахнула. Стоящая перед ней женщина внешне не изменилась, изменились только глаза. Они стали темными и пустыми, а в их глубине застыл лед. Разом повеяло холодом.

– Чем же интересна моя судьба? – выдавила из себя Арин, отводя взгляд от этого мрака, затягивающего подобно черной дыре.

Женщина села напротив, но прошло бесконечное множество секунд или минут, прежде чем она произнесла странную фразу:

– Твоя жизнь расколется на две половинки. В каждой из этих половинок будет любовь, только…

Она подошла к огромному зеркалу, занимающему большую часть стены. В этом зеркале отражалась и Арин, сидевшая в кресле со сжатыми кулаками.

– Смотри, – сказала гадалка, указывая в зеркало.

В глубине его, разрастаясь, вырисовывалась фигура Жана. Его взгляд пронзал насквозь, сводя с ума. Такой родной, такой близкий и одновременно такой чужой и далекий! Арин поймала себя на мысли, что успела сильно соскучиться по нему. Но ведь Жан совсем рядом, он вернется! Изображение подмигнуло ей, и картинка мгновенно сменилась другой.

…Черный фрак, белая атласная бабочка. Жан склонился в поклоне, приглашая на танец. Вальс закружил молодую пару в волшебном вихре. Раз, два, три. Раз, два, три… Арин приветливо кивала гостям. Безграничное счастье окрашивало румянцем щеки. Музыка смолкла. Жан, поцеловав ей руку, повел к столику. Но у столика в кресле в нарочито непринужденной позе сидел… Жан. Жан? Белый фрак, черная атласная бабочка. Он встал, протянул ей руку, приглашая на вальс. Раз, два, три. Раз, два, три… В зал вошла фантастически красивая девушка, лицом похожая на богиню. Арин осталась одна посреди зала, а рядом с незнакомкой стояли молодые люди…

Звук щелчка вернул Арин из страны грез. Она в замешательстве смотрела на стоящую у зеркала женщину с мрачными глазами.

– Что это было? – непонимающе спросила Арин в ужасе.

– Твоя жизнь, твоя судьба.

– Я не понимаю…

Гадалка пожала плечами, словно удивляясь этому непониманию:

– Один уйдет в Зазеркалье, другой из него выйдет.

Арин замерла под гнетом нахлынувших воспоминаний.

Неужели это то, о чем предсказывала Нира: «Счастье ты обретешь с его зеркальным отражением, через много, много лет…» Чушь какая-то!

Она с тоской и нежностью вспомнила мудрую стихиалию, свое зеркальное Я. Вспомнила об удивительных ее предсказаниях и о той смелости, которой делилась подруга в тяжелые моменты ее жизни. Вспомнила, как Нира подстрекала к тому, чтобы позволить Ворону проникнуть в кабинет отца и обо всех ее подсказках.

«Где ты сейчас?» – со вздохом подумала Арин.

Глава 3

Жан спустился на аэромобиле к селению у подножия гор. Картина, открывшаяся ему, была почти пасторальной. Солнечная погода, ярко-голубые небеса. Множество небольших таверн. Пестрые вывески, на все лады изображающие эпизоды из провинциальной жизни. Мелькающее среди деревьев стадо коров и овец. Неспешно движущиеся селяне по старой, еще выложенной камнем, широкой дороге, вдоль которой раскинулись магазинчики, мастерские и пункты поддержки туристов. Ароматы готовящейся еды, свежескошенной травы и прелой листвы окружили мужчину, едва он вышел из машины.

Оглядевшись, Жан решил зайти в одну из многочисленных забегаловок и перекусить на скорую руку. Изучив меню, он заказал порцию картошки и стейк. Пока готовился заказ, завел разговор с ее владельцем – мужчиной средних лет с пышной бородой. Внимательный взгляд хозяина таверны оглядел посетителя с ног до головы. Жан усмехнулся – легкий небольшой рюкзак выдавал в нем кого угодно, только не туриста.

– Уютное место, – с улыбкой произнес он. – Много бывает посетителей?

Хозяин пожал плечами. На его усталом лице показалась широкая улыбка.

– Все по сезону, парень. Когда люди идут – тогда хорошо, когда людей нет – находятся другие дела.

– Город отсюда далеко. Не тяжело здесь жить?

– А что нам город? Так жили наши деды и прадеды, так будут жить и наши внуки. Бог дает нам все для жизни, грех жаловаться.

– А виноград на склоне тоже ваш?

– Виноград общий, мы обрабатываем лозу всем селом, собираем урожай, часть отправляем в город, часть остается у нас.

– Надо же, прямо коммуна какая-то…

Селянин не понял парня, но, восприняв его реплику как похвалу, заулыбался. Рядом с ним показался официант, который поставил перед Жаном столовые приборы и удалился на кухню. Пару мгновений Жан понаблюдал за парнем – отточенные быстрые движения. Видимо, люди здесь надолго задерживаются на рабочих местах, не спешат покидать провинцию и перебираться в шумные города.

– А давно тут проходили группы туристов?

– Давно. Недели три назад. У нас желающих подниматься на гору с каждым годом все меньше и меньше.

– Почему?

– По разным причинам. Некоторые не возвращаются прежним маршрутом, – уклончиво ответил селянин.

Официант принес заказ. Аппетитная картошка, мясной соус. На отдельном плоском деревянном блюде – сочный прожаренный стейк. Вазочка со свежей зеленью. Кусочки ароматного хлеба. Кувшин с водой. Жан улыбнулся. Пришло время узнать больше.

Отложив вилку с ножом, он в упор посмотрел на владельца таверны.

– Прекрасная природа. Свежий воздух. Дивные просторы. Как на рекламных картинках!

Хозяин расслабился, улыбнулся.

– Да, природа у нас, считай, сказочная. Сейчас все оживает, наливается. Еще немного, и солнышко позолотит виноград…

– И при всей этой красоте туристы предпочитают уходить другими путями?

– Да нет, они исчезают, – вновь напрягся владелец, с опозданием поняв, что сболтнул лишнее.

– Вы меня прямо пугаете, – осторожно заметил Жан и подцепил вилкой картофелину. – Как же вы здесь живете и здравствуете столетиями, а приходящие исчезают? Не понимаю.

– Мы живем в мире с духами долины, не нарушаем их покой, они не трогают нас…

– Здесь есть другие существа?

– Кому как, существа или духи, но они живут рядом. Тех, кто нарушает их покой, вторгаются в их мир, они уносят с собой. Все наши легенды говорят об этом.

– Честное слово, вы говорите такими загадками, что мне стало и страшно, и любопытно. Где они живут?

– Они везде. Здесь проходит граница их мира. Мы научились не пересекать ее, иначе возврата не будет.

Жан промолчал, обдумывая информацию. Услышанное казалось очередной бессмыслицей из фильмов ужасов. Пасторальная картина, владелец простой таверны, его круглые глаза, почти заговорщицкий шепот, упоминание о каких-то страшных легендах. Все это уже где-то было. И действовать по привычному сценарию – впечатлиться и завершить расспросы – не захотелось.

– Послушайте, не хочу ходить вокруг да около, – терпеливо произнес Жан. – Я вижу, что вы много знаете о месте, в котором живете. Помогите мне, – он сделал паузу, многозначительно посмотрев на селянина. – У меня пропали в этом месте близкие люди. Пять лет назад исчезла сестра, а недавно – моя подруга. Мне неоткуда ждать помощи. Официальные власти разводят руками. Отец моей подруги места себе не находит. Надо что-то делать!

– Я сразу понял, что ваш интерес к этому месту не случаен. Но вам никто не поможет.

Жан опешил.

– Но почему? Вы же много знаете и живете с этими знаниями, скрывая их, а ведь исчезают люди. Неужели это такая приманка для новых жертв? Для невинных людей, которые идут по этому маршруту, а находят?.. Что они там находят, за границей мира духов?

– Наша главная заповедь – не навреди ближнему своему. А ближние для нас – это те, с кем мы живем бок о бок, десятилетиями, – в голосе владельца таверны явственно слышались стальные ноты.

– Это ведь неправильно, – чуть мягче сказал Жан.

– Представьте, – вздохнул хозяин и, сев напротив Жана, вполголоса продолжил, – приедут сюда ученые со своими приборами. Наведут смуту, разбередят неведомое и уедут, а нам оставаться с этим жить. Будет хаос. А его последствия могут стереть нас с лица Земли. Кто пожелает такое своей семье, соседям и друзьям? И как дальше жить с этим грузом на душе, если по твоей воле кто-то из близких погибнет?

Жан опустил голову. В какой-то степени подгорный житель был прав.

– Как же мне быть, – прошептал Жан. Об этой стороне ситуации ни он, ни Громов не могли предположить.

– Имейте в виду, – предостерег хозяин, – я не знаю, зачем с вами разоткровенничался, но эти сведения подтверждать не стану. Если спросят, скажу, что в полдень ко мне заглядывал парень, иностранец, который заказал картофель и стейк, и его судьба за пределами заведения мне неизвестна.

– Ладно, утром пойду один, но подскажите, на что я должен обращать внимание?

Мужчина покачал головой:

– Любое пограничье охраняется, а больше мне нечего сказать.

Заплатив за обед, Жан вышел из таверны. Оглядываясь по сторонам, он понимал, что умиротворение от сельских картин – это лишь обложка для туристов. На самом деле все было куда серьезнее. И запутаннее.

Жан долго ворочался, пытаясь заснуть. Разговор с владельцем забегаловки бередил сознание, разгоняя кровь и будоража мысли. Полнолуние заливало комнату белым светом. Летучие мыши, шелестя крыльями, пролетали мимо открытого окна, ловя насекомых. Теплая ночь окутала одеялом окружающий мир, вселяя надежду на скорое утро. Но утро не наступало, а надежда уносилась с каждой минутой. Сознание Жана погрузилось в полузабытье, сон или явь… стерлась граница между этими мирами.

Он вспомнил спальную комнату, освещенную лунным светом и тонкую фигурку богини в его серебристом сиянии.

– Когда-то я это уже видел, – прошептал Жан, улыбнувшись. – А теперь спать, спать, спать.

Успокоение разлилось по ватному телу, и если бы ни уханье совы, нарезавшей круги за спиной девушки, то можно было бы окончательно расслабиться и получать удовольствие от такого красивого сна.

– Перестань маячить, Когтистая, – махнула рукой в сторону птицы гостья.

Жан зажмурился. Знакомый голос. Знакомый сон. Знакомая девушка… Стряхнув оцепенение, он сел на кровати и посмотрел в упор на странную гостью.

– Марта! Ты опять пришла ко мне? – воскликнул он.

Он потрясенно смотрел на нее, не пытаясь подняться. Сердце ускорило ритм, сознание озарилось вспышкой дежавю.

– Интересный человек, – произнесла пришелица, разговаривая с совой, – назвал меня каким-то странным именем!

Она гордо вскинула голову:

– Я Минерва, смертный.

В голове Жана пронеслась древнеримская история и мифология, но вспомнить, кто такая Минерва, не представлялось возможным. От шока он даже не попытался активировать микрочип, способный достать любую необходимую информацию из глубин всемирной паутины.

– Знаешь, Когтистая, кажется, он нас не знает, – хихикнула девушка, только лицо ее при этом осталось холодным и чужим, – давай знакомиться. Я богиня.

– Марта, это уже не смешно, – усмехнулся Жан, но в душе заскребли коготки сомнения: может ощущение ее отчужденности не игра вовсе, а что-то иное?

– Будь осторожен, человек! Ты входишь на мою территорию, – гостья поджала губы.

Лунная дорожка исчезла: ночное светило заслонила тень от набежавшего облака. Жан поморгал, пытаясь разглядеть хоть что-то в темноте гостиничного номера, но гостья вместе с совой исчезла. Он подскочил, как ужаленный.

– Очевидно, что-то или кто-то испытывает меня на прочность, – пробормотал он. – Или действительно она меня забыла? М-да, в том мире тоже есть стиратели, наверное…

Глава 4

Жан проснулся, едва рассвело. Оглядевшись, поморгал, пытаясь сообразить, где он. Перед глазами проступали очертания гостиничного номера. Бежевые легкие шторы с бахромой. Светло-кремовый пушистый ковер. Система управления номером. Тускло-голубая подсветка барной стойки с двумя высокими стульями. Небрежно брошенная на низкое кресло защитная униформа, еле заметная в свете первых лучиков солнца.

Сев на кровати, Жан обхватил ладонями голову. Странные сновидения. Недоверие местных жителей. Наслаивающиеся одна на другую загадки и тайны, которые казались гуще тумана…

После плотного завтрака Жан продолжил путешествие. Решил начать подъем на странную поляну. Однако настроенный навигатор, неоднократно испытанный в разных экстремальных условиях, начал подводить. Хорошо, что Жан заранее изучил местность. Но, несмотря на это, он довольно долго блуждал по окрестности. В душе разворачивалась тревога, поднимаясь к горлу и сдавливая его. Стояла теплая погода, но по его спине бегали мурашки, а неясные предчувствия следовали по пятам.

Тропинка словно нарочно была устроена для пеших прогулок. Идеально ровная, покрытая тонким ковром из трав и цветов. Над ней вековые деревья сплелись кронами, создавая живой навес, сквозь который не проходили солнечные лучи. Несмотря на то, что день был в разгаре, ощущение животного страха не только не проходило, а нарастало. Жан безуспешно пытался вспомнить анекдоты, старые шутки, чтобы сбросить напряжение. Но на ум шли обрывки снов, слова Громова, предупреждения владельца таверны, рассказ Игоря…

Наконец показалась поляна с изваяниями. В небольшое ледяное озеро с грохотом врезался водопад. Солнце золотило брызги, разбивающиеся об камни. Живая радуга окрашивала в разные цвета воду, небо, листву, и даже воздух переливался всеми оттенками пестрого окружающего мира. Радуга была настолько реальная, что, закрыв глаза, Жан протянул раскрытую ладонь к ближайшей дуге, «прощупывая» ее. Резкий взгляд змеиных глаз с вертикальным зрачком кинжалом врезался в сознание. В ужасе Жан отдернул руку.

Сердце заколотилось быстрее. Зажмурившись, Жан потряс головой.

– Что это было? – ошарашено пробормотал он. – Я ожидал всего, чего угодно, но… хм, мистика какая-то.

Происходящее переходило уже все границы. Нужно прощупать грот за водопадом, а не бояться глупых видений. Нужно идти, а не давать страху сковать тело.

В походное снаряжение входила лодка, созданная профессорской лабораторией. Размер сложенного плавательного средства был с небольшую книжку в тонком переплете, а вес практически не ощущался. Подойдя к воде, Жан с силой бросил лодку оземь. Смеси, находящиеся в полости лодки, начали активно взаимодействовать, раздувая ее до требуемых размеров. Затем достал из рюкзака складные телескопические весла.

Подплыть к водопаду было довольно сложно. Бурлящая вода старалась смять болтающуюся посудину и уничтожить ее. Жан понял, что лодка ему только мешает, и, недолго думая, нырнул. Попав в водоворот, он завертелся в нем, почти захлебнувшись. Но тренированное тело и несгибаемый дух заставили взять себя в руки. Жан нырнул еще глубже, стараясь проплыть под бурлящим потоком воды.

Миновав водопад, он оказался в довольно большой пещере. Вьюны, каким-то чудом устроившиеся на стенах, придавали ей нарядный вид. Жан заметил, что в растениях гнездятся маленькие веселые птички, и мысленно задался вопросом, как они сюда попадают. Видимо, где-то есть другой вход в пещеру. Мысль крепла, и Жан продолжал исследовать грот. Продвигаясь дальше, он ощущал, как темнота и сырость обволакивают его словно липким коконом. Еще через несколько шагов он наткнулся на ритуальный каменный стол, жертвенник. Судя по всему, жертвы здесь давно не умирали, а вот подношения – корзины с фруктами и овощами, хлебом и прочими яствами – очевидно, периодически обновлялись. Тем более что приносимыми дарами активно лакомились птицы и животные: Жан заметил следы и объедки, разбросанные вокруг корзин. Вот откуда здесь столько птиц.

Другой вход, видимо, аккуратно обустроенный местными жителями, был посыпан белым песком, периодически очищавшимся от следов жизнедеятельности животных, приходящих за лакомствами. Древняя статуя, в которой он узнал ночную гостью, стояла у входа в пещеру. Жан коснулся гладкого серого мрамора. Обжигающий холод. Слишком реальный для происходящего, в котором Жану казалось, что он стал участником поклонения античным богам.

Очнувшись, он двинулся дальше, прочь от входа. В низине, в туманной дымке, угадывались очертания под-горной деревеньки, в которой пришлось провести почти сутки. Однако возвращаться прежним путем не хотелось.

Побродив вокруг, Жан с замиранием сердца осознал, что водопада, который чуть не убил его час назад, просто не существует. Его даже не было слышно снаружи. Стояла непроницаемая тишина, не нарушаемая даже шорохом ветра в кронах деревьев.

– Мистика какая-то! Похоже, придется возвращаться в эту чертову пещеру – пробурчал он, сплюнув, – а там опять вплавь…

С трудом вернувшись на свою стоянку, еще раз пройдя испытание водой, Жан свалился на песок. Слишком много сил ушло на борьбу со стихией. Лодка, которую он собирался изловить, безвозвратно исчезла. Закрыв глаза, он погрузился в забытье, уносясь куда-то сквозь время и пространство…

* * *

– К нам гости, – прошипела Материя.

– Знакомые все лица, – вторила ей Темная Энергия.

Жан с удивлением осмотрелся. В мире, где царят холод и мрак, возникло тягостное ощущение близкой и неотвратимой беды. Ужас накрыл его словно водопад, придавив к каменистому дну. Но он продолжал смотреть на невесомых, сотканных из космического мрака хозяек космоса. Вдруг пространство подернулось мелкой рябью, какой-то толчок выдернул его из ледяной пустоты. Перед глазами возникли фантастические всполохи разноцветного свечения, напоминающие радугу в брызгах водопада, живые и осязаемые.

– Как я сюда попал?

– Ты о нас думал.

Хотелось хлопнуть себя по коленкам с выражением: «Да вы что?!» и расхохотаться в голос, однако, торжественность обстановки не предполагала такого развития событий.

– Что, ищешь пространственно-временные порталы?

– Ищу, но вы так и не показали мне вход.

Жан вспомнил, свое первое фантастическое знакомство с Энергией и Материей, вспомнил Время, напоминающее чудовищную гигантскую голограмму, и слова, сопровождавшие ее появление: «Вот пространственно-временные пузыри, соединяющие параллельные миры. Найдя такую камеру, можно попасть в прошлое или будущее Земли, да и не только».

Перед глазами пронеслось его недавнее сказочное задание: игры с бозоном Хиггса, грозящий землянам Армагеддон, противостояние могущественных коалиций, взгляд из зазеркалья, о котором рассказала Арин, и во всей этой кутерьме – он, простой агент Ворон…

Энергия лениво потянулась, расправляя щупальца. Новый сноп разноцветных брызг на фоне подступающей темноты.

– В твоем понимании параллельная вселенная – это мир как твой, ну или прошлое и будущее твоей реальности. На деле же не все так просто.

Жан, не отрывая взгляда, смотрел на Великую силу.

– Все мысли сущностей, все их желания, какими бы нереальными они ни были, могут иметь воплощение в параллельных мирах.

– Значит, античные боги могут жить? – задавая вопрос, Жан отчетливо представил явившуюся во сне богиню.

– Может воплощаться все, включая ваш рай и ад. Причем, все это часто так перемешано, что ни одно человеческое воображение не в силах представить эти воплощения и смешения.

– Мне сказали, что вошедший во временной пузырь выйти из него не сможет?

– Наблюдения человеческих сущностей – великая вещь. Не понимая сути явлений, они делают порой правильные выводы.

– Получается, если я найду вход, то выйти оттуда не смогу?

– Получается, что так, – неопределенно проворчала Темная энергия, – Время – хитрая бестия. В жизни нет простых решений. Одно дело позволить приоткрыть занавес в другой мир, другое – разрешить блуждать между мирами. Во что может превратиться настоящее?

– Я действительно об этом не подумал…

– Хорошо, что есть те, кто об этом задумывается.

– Значит, я не смогу помочь моим близким людям, по незнанию или глупости угодившим в другое измерение?

Энергия развеселилась:

– У вас есть хорошая фраза: «Если есть вход, то должен быть и выход». Есть норки, способные вывести заблудившихся во времени, но для этого надо обладать великим знанием, чтобы не превратить все в хаос.

Жан с надеждой смотрел на Великое существо, не зная радоваться или огорчаться.

– Ладно, покажу тебе ориентиры, способные вернуть существ. Конечно, если они захотят обратно в твой мир.

– Почему такая оговорка?

– Попав в другое измерение, некоторые из твоих близких либо забыли все, либо стали другими личностями – в соответствии со своими способностями, устремлениями и желаниями.

– Получается, что они меня не узнают?

– Можно попробовать достучаться до их сознаний и душ, но, – Энергия неопределенно махнула щупальцем, разбросав звездную пыль по вселенной, – быстрее твоим рассказам поверит несчастный, который захочет изменить беспросветное существование. Но существо, имеющее в другом измерении все, – не уверена…

– Подожди, – Жан сделал паузу, пытаясь осмыслить услышанное, – я тоже изменюсь? Тогда смысл всей моей затеи?

– Видишь ли, меняются те, кто сопротивляется захвату. Существо, попавшее во временной портал, увидит яркое свечение. Его будет засасывать пространство-время, и, чтобы сохранить здоровье особи, мозг будет блокировать проникновение негативной информации в память. Ну, или они уходят туда по другой причине…

– Это как – «по другой причине»?

Великая сила покачивалась в пространстве, буравя Жана всевидящим оком:

– Тебе рано это знать.

– Понял. В момент перемещения нужно спать?

Энергия ухмыльнулась:

– Можно просто не сопротивляться захвату.

– А кто определяет их новую жизнь?

– Все зависит от провидения. Либо ты раб, либо господин. Рулетка судьбы.

– Хорошо, что нужно делать?

– Ты сейчас на границе двух миров. Когда окончательно стемнеет, вход откроется. Главное, не сопротивляться захвату.

– Как мне попасть обратно?

– В день летнего солнцестояния по их календарю ты должен находиться на месте твоего выхода в другой мир в сопровождении людей, которые захотят уйти.

– Спасибо, Великая, – Жан был бесконечно благодарен всемогущему существу.

Началась уже привычная трансформация. Тело наполнилось тяжестью, в ушах зазвенело, стук сердца замедлился, пропуская удары.

– Помни, это совсем другая реальность, совсем другие миры, перемешанные, как карточная колода.

Космический зал наполнился Материей.

– Госпожа, ты хочешь пополнить поляну еще одним памятником человеческой глупости?

Энергия неопределенно качнулась.

– Да, неплохая будет статуя…

– Не радуйся раньше времени. За ним приглядывают…

Жан начал приходить в себя. Успевшее обгореть на солнце обнаженное тело резко заболело. Словно по мановению волшебной палочки со всех сторон нахлынули звуки: шум водопада, перекличка птиц, ветер, заигравшийся в окутанной брызгами листве. Только радуга сохраняла безмолвие, подмигивая всеми цветами и оттенками.

– Каждый охотник желает знать, где сидит фазан, – вспомнил Жан стишок из далекого детства, – нянька была права, втолковывая нам азы разложения света в спектр. Вот они, цвета, как нарисованные: красный, оранжевый, желтый, зеленый, голубой, синий, фиолетовый… Обалдеть!

Старая русская няня, давно жившая в семье Франсуа, была учительницей физики и математики, и эти науки настойчиво вдалбливались в головы Жану и Марте против их воли.

Он тряхнул головой. Окружающий мир ворвался в сознание, переворачивая в душе все с ног на голову. Нужно во что бы то ни стало сохранять спокойствие. Не поддаваться иллюзиям и самообману. Чтобы занять остаток вечера, Жан поставил палатку, защищаясь от прохлады опустившегося на землю тумана. Облачившись в костюм из метафлекса, он закутался в одеяло. Сон, готовый было объять уставшее от путешествия и впечатлений тело, так и остался мечтой. Встроенный чип, ставший на время путешествия всем, в том числе и средством связи с оставленным миром, отогнал сонные облака материализовавшейся голограммой.

– Приветствую тебя, Иван, – Сан Саныч говорил медленно, без былого задора. Тяжелый бокал с коньяком в его руке свидетельствовал об унылом времяпрепровождении в компании с самим собой.

– Привет, Сан Саныч. Вижу, отдыхаешь…

Полковник проигнорировал иронию, проскользнувшую в словах молодого человека.

– Ваня, – томительные минуты душевного колебания выдавали серьезную борьбу, – я не должен был тебя в это втягивать. Твои родители мне никогда не простят, если с тобой что-то случится. Агент Ворон, я приказываю тебе вернуться, я прошу, Иван, возвращайся. Все, что не было произнесено вслух, отразилось в глазах полковника. Страдания от потери дочери и осознание безысходности изменили волевого человека до неузнаваемости.

– Слушай, Сан Саныч, ты должен верить, что все будет хорошо.

В глазах полковника проскользнула надежда.

– Такой ты мне больше нравишься, – засмеялся молодой человек.

– Что ты нащупал?

– Пока не могу сказать. Нормальный человек в такое не поверит. Только ты верь мне. Мы вернемся, и Марта тоже…

Жан не успел договорить, как все вокруг полыхнуло ярким, переливающимся светом. Красный, синий, желтый – все цвета перемешались, напоминая те яркие всполохи света, которые он наблюдал в брызгах водопада и в том говорящем фейерверке…

Голограмма замерла с открытым ртом. Бокал с грохотом выпал из рук полковника.

– Радуга…

Жан, помня наставления Великой силы, расслабился, насколько это было возможно. К нему потянулись щупальца Времени и объяли его. Движение окружающего мира ускорилось, засасывая в водоворот. Казалось, еще немного и тело разорвется на части. Возникшая было резкая боль ушла, словно ее и не было. Другое ощущение, неведомое ранее, захлестнуло Жана, и он обреченно закрыл глаза.

«Не сопротивляться. Расслабиться…»

Глава 5

Жан лежал ничком на земле, стараясь не шевелиться. Лесные запахи заполонили окружающее пространство, а мягкая трава щекотала кожу, заставляя зажмуриваться. Он поднялся, медленно обведя взглядом окружающий его чужой мир.

«Надо выбираться из леса, пока не стемнело!» – подумал Жан, отряхивая с себя налипший песок и поправляя плащ.

Молодого человека не обманул умиротворяющий блеск взошедшего солнца и сладковато-травянистые запахи еще влажной травы, хвои и коры. Лес всегда притягивал и пугал. Ведь сколько загадок таится там, где корабельные сосны перешли в мелкий кустарник. Лес замер, словно предостерегая от чего-то. Не слышно было заливистой перебранки птиц, где-то робко запел кузнечик, но песню не подхватили тысячи собратьев…

Рядом лежал его рюкзак, в который Жан успел вцепиться перед дорогой. Отряхнувшись и сориентировавшись по лесным приметам, он отправился на юг – слово «юг» лелеяло душу и вселяло надежду, подогреваемую лучами солнца. Хотелось выбраться из леса засветло, чтобы избежать ночных сюрпризов, которые могли скрываться за каждым деревом, за каждым кустом. Уверенность в себе, натренированное тело, современное оружие, которое как ни странно работало в этих краях, вселяло определенную надежду на успех.

Природная любознательность брала свое, и вопрос: «Куда же я угодил и что это за мир?» постоянно возникал, подгоняя молодого человека. Жан шел уже несколько часов, но с каждой пройденной милей крепло ощущение, что он кружит на одном месте.

– Вот он маячок, тьфу, черт…

Жан вернулся к оставленному маячку, обозначившему место входа в параллельный мир, место, где он должен быть в день летнего солнцестояния. Беспокойство заполонило душу. Силы иссякали, но выход из леса словно становился все более недосягаемым или даже несуществующим. Схожее ощущение иллюзорности он испытывал в мире той пещеры, где побывал совсем недавно.

Мире жертвоприношений и античности.

– И будет путь по замкнутой прямой, по той, что обладает свойством круга… Похоже, другие путешественники во времени споткнутся о мои кости, – мрачно пробормотал Жан.

Он сел на поваленное дерево. Как вырваться из ведьминого круга, не знал. Что это за мир – тем более. Вариантов выбраться отсюда практически, как, впрочем, и теоретически, не осталось, ведь навигационные приборы просто сошли с ума. Дикая усталость одолевала его, наваливаясь тяжелым грузом на плечи. Лесные ароматы казались насыщенными и пьянящими, окутывая его подобно кокону, вводя в некое оцепенение, которое Жан с трудом стряхнул, услышав приглушенные человеческие голоса. Сосредоточившись, он различил многоголосный шепот, словно несколько людей бранились между собой на смеси французского и итальянского. «Враги? Друзья?» – тут же пронеслось в голове у Жана, и, стараясь не шуметь, он направился в сторону голосов. Когда его взору открылась окруженная хвойным молодняком поляна, он опешил.

– Ты болван, Пипино! – постоянно давая подзатыльник парню, приговаривал бородатый карлик. Группа таких же лилипутов одобрительно поддакивала, периодически пинками внося свою лепту в карательную операцию. Мальчишка только тихо ойкал. На его веснушчатом лице застыло страдальческое выражение. Желтая островерхая шапочка норовила упасть, и Пипино придерживал ее дрожащей рукой. Рядом стоял цирковой фургон, запряженный то ли осликом, то ли пони. Небольшое животное, судя по размеру фургона, было достаточно выносливым и сильным. Разглядывая его, Жан усмехнулся. Милое маленькое существо, видимо, какая-то специально выведенная порода – мохнатая, коротконогая и длинноухая.

Выглядывая из-за дуба, Жан возвел глаза к небу: «Я попал в страну лилипутов, спасибо, что не к великанам… На разбойников не похожи. Циркачи, судя по одежде и фургону». Набрав в легкие больше воздуха, предварительно переложил излучатель из внутреннего кармана куртки так, чтобы был под рукой, он вышел и, широко улыбнувшись, произнес:

– Мне послал вас Бог.

Экзекуция мгновенно прекратилась. Теперь все дружно зашикали на Жана:

– Тихо, не говори громко, святой отец.

Карлики стали со страхом озираться, присев на корточки и почти спрятавшись за кустарником. Странные манипуляции маленьких человечков озадачили Жана. Он, последовав их примеру, так же присел, пытаясь спрятаться от невидимого врага. Но с его ростом и статью это выглядело смехотворно. Бородатый карлик, очевидно, главный в группе, подошел к Жану, почти сравнявшись с его грудью.

– Откуда ты, отче? Видно, что не местный, говор странный, – зашептал бородач.

– Из Тибета, – выпалил первое, что пришло на ум, Жан. Карлики в растерянности переглянулись.

– Нужно срочно отсюда выбираться, пока они нас не настигли…

– Кто они?

Бородач приложил ко рту палец, призывая его замолчать, и схватив за руку, потащил за собой. Вся забавная процессия, состоящая из трех карлиц, четырех карликов и одного запряженного в фургон ослика, двинулась на юг. Жану очень хотелось признаться, что он туда уже ходил, и дорога привела его обратно, но он смолчал, полностью отдавшись в распоряжение маленьких поводырей. Он был слепым в незнакомом ему мире. А хрупкое доверие, воцарившееся между ним и спутниками, нарушать не хотелось.

Шли они долго, постоянно озираясь и прислушиваясь, но останавливаться на привал не собирались. Жан пытался жестами их пригласить передохнуть и поесть, но тщетно.

– Мы еще находимся на их территории, – опять загадочно произнес главный.

Много накопившихся вопросов терзали молодого человека, но всеобщий страх подгонял его, заставляя тело подчиниться общей воле. Но уйти так далеко, как хотели маленькие человечки, все-таки не удалось. Ослик начал припадать сразу на все четыре ноги, а его попытки пожаловаться вслух пресекались на корню. Привал решили устроить в небольшом овраге. Адамо, так звали главного поводыря, запретил разжигать костер, и все молча начали устраиваться на ночлег. Жан не выдержал и, почти вплотную придвинувшись к Адамо, шепотом спросил:

– Скажи, кого мы опасаемся?

– Нас всего лишь могут убить…

– Хорошо, кого здесь надо бояться? – перебил его заинтригованный Жан.

– Это место – Пограничье, и оно охраняется всякими тварями, – нахмурился собеседник, смачно чертыхнувшись.

– Как же вы забрели сюда?

– Мы, карлики-комедианты, кочуем по городам и весям. И, надо сказать, неплохо зарабатываем. Народ любит смотреть на уродцев, – хихикнул Адамо. – Вчера был тяжелый день, мы поручили Пипино ехать в сторону земель герцога Аугусто де Фабре. Ну, расслабились, задремали, а он, болван, завез нас сюда…

– Так кто охраняет Пограничье?

Адамо с ужасом начал озираться, словно пытаясь что-то разглядеть в окружающем пространстве.

– Это ужасные твари! Если они нас учуют, то нам отсюда не выбраться!

– Расскажи.

– Ладно, немного есть времени для отдыха. Здешние места охраняют две сестры: Эвриала и Сфено.

– Сестры? Девушки?

Адамо трагично покачал головой:

– Сразу видно, что ты не отсюда. Эти «девушки» вселяют ужас местным жителям! Одно радует, что они не выходят за охраняемую ими территорию. Ладно, а имя Медуза тебе о чем-то говорит?

– Медуза… Медуза Горгона?

– Хвала небесам, это была их третья сестра. Они змееволосые чудовища, разрывающие человека когтями и пьющие его кровь, могут при желании обращать его в камень.

– Так вот откуда каменные статуи на поляне, – опустил голову Жан. На ум пришла следующая догадка. – Послушай, ты сказал «была»?

– Темный ты, темный. Ее убил Персей, правда, с помощью богини Минервы. Теперь остались эти две…

– Минерва, опять она.

– Ты о ней уже слышал?

Жан рассмеялся:

– Я бы даже сказал, знаком с ней лично, здесь действительно все переплелось…

– Что ты имеешь в виду?

Жан сделал неопределенный жест:

– Послушай, а зачем вы направлялись в земли герцога Аугусто де Фабре?

– Здешний герцог – племянник нашего императора, – уточнил карлик, – влюблен. Его дама сердца, Али-сия, скоро станет ему женой. Большое событие будет, вот и съезжаются в замок приглашенные циркачи, музыканты да и прочий творческий люд.

– Алисия? – Жан напрягся и подумал: «Алиса?»

– А ничего необычного про даму Алисию не говорят в здешних краях? – спросил он.

– А то, как же! Ее год назад нашли у ворот замка почти без сознания, в странной одежде. Надо отдать должное девушке – она держалась как настоящий рыцарь, и такая красивая, – Адамо закатил глаза от восторга, – правда, слишком уж высокая. Говорят, что она богиня…

Жан призадумался. Мозаика начинала потихоньку складываться. Очевидно, что время здесь течет быстрее.

– Богиня? С чего это вдруг? – поинтересовался он у собеседника.

– А что тебя удивляет? Женщины такими не бывают, слишком уж совершенна…

– Ты ее видел?

– Нет, но слухи о ее красоте уже будоражат нашу империю, хотя и не только…

Он скорчил смешную гримасу и махнул рукой.

– Ты что-то не договариваешь…

– Раньше поспокойней было… – покачал он головой, – с появлением дамы Алисии возобновились междоусобицы.

И заметив удивленный взгляд Жана, Адамо пояснил:

– Слишком сильно влияние девушки на нашего герцога! С ее легкой руки уменьшились бесконечные поборы, крестьяне вздохнули свободней. Но вассалы недовольны, они считают, что их синьор околдован прелестями этой чаровницы. Да и жены феодалов возмущены ее слишком уж вольным поведением.

– Это как?

– Она ведет себя расковано, понимаешь? Хм, как мужчина. А у нас так не принято. Женщины должны знать свое место. Да еще и красива к тому же, это тоже вызывает беспокойство.

– У вас поселилась Елена Троянская, – с грустной усмешкой сказал Жан, – должно произойти чудо, чтобы в вашу империю вернулось былое спокойствие.

Жан вспомнил Алису и Марту. Бородач прав. Девушки должны отличаться от женщин этой реальности.

Внешность. Манеры. Взгляд. Речь. Образование. Воспитание. Немудрено! Тяжело, наверно, Алисе пришлось в этом средневековье. Но в то же время, вряд ли Али-сия – это Алиса. Племянник императора не станет жениться на абы ком. На девушке без прошлого, которое осталось в иной реальности!

Ветерок, принесший вечернюю прохладу, стих, лишь низкие, незнакомые созвездия освещали землю. К оврагу выскочил олень, потом другой, они беспокойно озирались и фыркали. Адамо встрепенулся:

– Что могло их согнать с ночевки? Боже…

Олени, перепрыгнув овраг, убежали, а проснувшиеся путешественники чуть ли не бегом кинулись сворачивать лагерь. Но не успели.

Из-за деревьев, не спеша, словно наслаждаясь производимым впечатлением, выползало чудовище. Лунный свет, отражавшийся от огромного чешуйчатого тела, переливался самоцветами, а рыжие сложенные крылья с длинными перьями совсем не гармонировали со стальной чешуей. Руки с мощными острыми когтями. Морда, отдаленно напоминающая человеческое лицо, с красными горящими глазами. Длинные волосы шевелились, словно живые. Жан отшатнулся. Страх. Безумный, животный страх, никогда прежде не испытываемый, одолел его со страшной силой. Трясущимися руками Жан пытался нащупать излучатель в кармане куртки, но все было безуспешно.

При всей панике орущей и мельтешащей толпы карликов и осла, который, похоже, тоже кричал по-человечьи, бежать никто не пытался. Существо их просто загипнотизировало.

– Не смотрите в глаза, – завопил Адамо. Его всклокоченная борода тряслась, когда он пытался перекричать возникший хаос. Жан понимал, что существо не спешило превращать их компанию в камень, но вполне могло подкрепиться свежим мясом. С огромным трудом Жану удалось извлечь излучатель. Он направил трясущееся дуло в морду чудовища. Оно, склонив голову набок, засмеялось:

– А, человечишка из другого мира! Неужели ты думаешь меня убить вот этим?

При всем внешнем фантасмагорическом безобразии, голос чудовища оказался голосом сирены. Конечно, в своей недолгой жизни сирен молодой человек не встречал и даже их не слышал, но музыка голоса этого мистического существа проникала в самое нутро. Она завораживала, манила. Преследуя именно этот голос, тонули и разбивались о скалы корабли…

Жан стоял, держа перед собой излучатель и не сводя взгляда с красноватых глаз существа. Сердце стучало как бешеное, а в голове застыла одна лишь мысль: как устроены голосовые связки чудовища? Положение казалось донельзя абсурдным. Визжали карлики, рассыпавшиеся по оврагу как разноцветные игрушки. Вопил осел, привязанный к дереву. Шелестели крылья чудовища, цепляясь за деревья. Оно, не мигая, уставилось на Жана.

– Сразу видно, что прибыл ты из страны непуганых идиотов, – опять прозвучала завораживающая музыка, – сейчас твои кишки будут болтаться на ветке этого дуба, а в голове у тебя крутится какая-то ерунда.

В этот момент гигантское тело окольцевало пространство вокруг людей, а голова повисла над ними, подсвечиваясь, словно театральными прожекторами, белой яркой луной и звездами. Жан понимал, что времени почти не осталось.

– Послушай, – он пытался потянуть время, – отпусти их.

Аргументы в пользу свободы для карликов кончились, так и не начавшись.

– Почему же? – вступило в разговор существо, одновременно, кончиком хвоста поднимая на уровень своей головы Адамо. Карлик в голос молился.

– Смотри, как он боится смерти, – она встряхнула жертву.

– К чему такая жестокость? Ты ведь не злая. Существо с таким божественным голосом не может быть злым, – Жан мобилизовал весь свой арсенал обаяния, стараясь говорить как можно мягче, заглушая страх, заставляющий голос дрожать.

Чудовище заинтересованно посмотрело на молодого человека.

– Я не злая. Даже наоборот, очень добрая, поэтому начну есть с головы, чтобы он не мучился, – произнесла она, тут же выполнив обещанное.

Тяжелые челюсти лязгнули, и голова Адамо была откушена с каким-то мерзким, чавкающим звуком. Часть оставшихся в живых лишилась сознания; другие, включая Жана, вывернули на траву ужин. Выпрямившись, он нашел в себе силы и вновь направил оружие в голову чудовища. Выпустил несколько смертельных лучей, однако, кровавая морда продолжала спокойно пережевывать человечину.

– Ты мне нравишься, человек из другого мира. Не останавливайся, развлекай меня, – хвост чудовища потянулся к другой жертве, – у тебя есть время. Будешь моим десертом.

Жан рухнул на колени. Никогда, даже будучи подростком, увлекавшимся фильмами ужасов, он не испытывал такого нечеловеческого страха. Реальность, вернее, нереальность, оказалась фантастически чудовищной. Он был не в силах смотреть на спокойную трапезу зверского существа. Понимая, что скоро закончит свою жизнь таким диким способом, а потом долго будет перевариваться в желудке этого адского создания вместе с собратьями по несчастью, он поднес излучатель к виску.

– Простите меня, родные, не поминайте лихом…

В этот момент его руку с излучателем толкнула гигантская сова, будто материализовавшаяся из ниоткуда. Жан вскочил на ноги, этот мир начинал злить его все больше и больше.

– Что за… – воскликнул он, ошалело уставившись на птицу.

– Ты все сказал?

Звонкий девичий голос, раздавшийся сзади, опять стеганул по нервам. Он был единственным звуком в лесу.

Вся трагикомичность ситуации просто выбивала из колеи. Только сейчас Жан заметил то, что все действующие лица замерли. Стоп-кадр: застывшее чудовище с недоеденной жертвой, застывшие карлики, сидящий на попе осел с поднятой мордой и прижатыми к голове ушами. Мечущиеся в овраге тени, гаснущие под взглядом существа-людоеда. Холодные низкие звезды. Ветер, шуршавший в кронах деревьев.

– Я уже на том свете?

– Я не знаю, где в твоем мире находится тот свет, послала бы… – иронически произнесла девушка. – Неблагодарный, ты должен целовать мне ноги.

Жан начал приходить в себя:

– Марта?

– Опять это странное имя. Ты, человек, начинаешь действовать мне на нервы…

– Марта, это ведь ты, не пытайся меня и себя обмануть, посмотри, я – Жан, твой брат!

– Я знаю то, что у меня не было братьев. Я Минерва, Богиня, – пафосно произнесла она.

– Настоящей богине было бы наплевать на меня, но ты меня спасла от чудовища. Меня!

– Плевать! И я еще тебя не спасла, – Минерва щелкнула пальцами, и действующие лица ожили. Опять начался процесс поглощения.

– И ты спокойно на это смотришь?! – гневно прокри-чал молодой человек.

– Эвриала выполняет свою миссию. Она страж Пограничья, и ни одна человеческая особь не имеет право здесь болтаться без высочайшего позволения.

– Кто же дает такое позволение, стесняюсь спросить?

– Боги!

Жан закрыл глаза и отвернулся:

– Прости, полковник, я не знаю, как справиться со всеми испытаниями и выстоять! – это был крик накопившейся боли. Еще немного и Жан захлебнулся бы рыданиями.

Чтобы не видеть происходящего, он зажмурился и сел на траву. Для надежности закрыл лицо ладонями. Сколько он так сидел – неизвестно, однако странный звук вывел его из состояния транса. Жан медленно открыл глаза. Пыльный перекресток, медленно бредущие волы, тянущие телегу с хворостом вдалеке, а рядом уцелевшие карлики в таком же оцепенении. Осел, избежавший печальной участи, вяло ощипывал обочину.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.