Михаил Баковец

S-T-I-K-S. Игра в кошки-мышки

Пролог

Получилось все у меня, как в том анекдоте: хотел, как лучше, а вышло, как всегда. Работа у меня не самая авторитетная – водитель «газельки» в мебельном магазине. Вдвоем с грузчиком (правда, я и сам подвизаюсь на той же стезе, причем платят только «шоферские», но что делать – кризис, мать его, работы толком не найти) катаемся по городу и области, забираясь подчас в такие дали, куда и дорог-то толком нет.

Вот и сейчас, под вечер, укатили за сто двадцать кэмэ от родного дома.

Почему вспомнил известную присказку? Да вот пришлось.

Вчера в магазин явилась парочка – мужчина и женщина, оба лет за тридцать, и заказали мебель, а девчонки-менеджеры заверили их, что мальчики привезут заказ не сегодня, так завтра. Мальчики – это я и мой напарник, Павел. Все бы хорошо, но эти девочки (Паша сердито рядом под нос бормочет: дуры, млин, блондинки, акушером головой о кафель уроненные) перепутали города – две буквы в середине, а на карте сто километров. Мы не проверили, созвонились с заказчиками, узнали время, и когда те ответили, мол, до десяти вечера в любой момент приезжайте, мы дома, заверили, что сегодня и прибудем.

Выяснилось все, когда мы в пять вечера привезли мебель совершенно чужим людям. Все как в старом советском кино, только у нас не Новый год. Магазин, а не баня. И я с напарником, оба трезвые до безобразия. По навигатору что в первом городе такая же улица и дом имеются, что во втором. Пашок на дур из магазина наорал по телефону.

Ситуацию мы прояснили, заказчикам сообщили, и те нормально отнеслись, что сегодня мебель не привезем. И надо мне было предложить напарнику довезти мебель до места. Сыграло свою роль и общение с заказчиком – обычно таких понимающих людей редко встретишь, чуть что, и сразу вопли, оскорбления, угрозы вроде: «Да ты уже завтра там работать не будешь, ясно?»

– Ну что у тебя, Паш?

Напарник возился с навигатором, который внезапно стал показывать невесть что, словно туман, окутавший нас, напрочь заглушил сигнал со спутника.

– Да непонятно… хреновая китайская дешевка! – Он со злости закинул бесполезный прибор в узкий бардачок между сиденьями. – Не врежемся?

– Не должны, если только придурок какой не понесется навстречу.

Я врубил все фары, какие были: дальний свет, противотуманки, «аварийку», диоды в «морде» (за них, правда, влететь может от гайцов) и пару фароискателей на крыше. Плюс скорость сбросил до минимума.

– Голова что-то разболелась, – вздохнул напарник и сильно потер лоб, – еще и пить охота. Не осталось воды?

– Если только в будке посмотреть, там дистиллят валялся. Будешь?

– Не траванешь?

– Хе, ты чего? Это такая же вода, только без солей и прочего. Пар сгущенный, если тебе так проще.

– Ты еще скажи, сгущенка, – хмуро произнес Пашка и вдруг сделал стойку, вытянувшись вперед и чуть ли не вжавшись лицом в лобовое стекло. – Опаньки, а там что-то есть. Свет мелькнул, яркий такой.

Лично я не заметил ничего, хотя на мгновение повернулся к нему, предлагая дистиллированную воду. Приятель оказался прав, и через пять минут наш грузовичок въехал на окраину города. Свет, который Пашка увидел, оказался прожектором на крыше автозаправки, да еще работающим с перебоями: на секунду начинает слепить, а потом еще минуту еле светит.

– Электричество, что ли, вырубили? – нахмурился Пашка. – Ни одного фонаря, и этот заправочный едва коптит. И воняет чем-то… ну и гадость.

– Может, из-за пожара и свет отрубили? – ответил я. Запашок и в самом деле был тот еще, какой-то химический, с кисловатым привкусом, от которого першило в горле и начало ломить в висках.

– Я звоню мужику, заодно узнаю, что тут произошло. Может, тут их всех давно эвакуировали, а мы прем прямо в центр ядовитого облака.

– Тогда бы на выезде пост стоял, пожарники или менты. Но позвони, вдруг он на машине подкатит сюда и проводит до дома, а то мы без навигатора провозимся тут долго – городок-то немаленький.

Сначала Пашка несколько раз набирал номер и прикладывал к уху телефон и только после этого с досадой воскликнул, обратив внимание на значки на экране:

– Черт, сети нет!

Запах химии был все сильнее и сильнее, от него уже мутило так сильно, что я все меньше обращал внимание на дорогу. И это повлекло трагические последствия для меня и напарника… особенно для него, как показало будущее.

Перед капотом мелькнули какие-то сухие ветки, вроде бы на них болталось что-то яркое: красные лоскутки или обрывки оградительной ленты. Хоть и ехал медленно, но из-за тумана увидел палки в самый последний момент, да и голова тяжелая от вони. Плюс мелькнула мысль, что пара тростинок никак не повредит машине… а потом меня бросило вперед, на руль. Рядом вскрикнул Пашка, впечатываясь лицом в стекло. «Газель» встала на дыбки, чуть ли не вертикально задрав задний бампер, тяжелая мебель в «будке» с грохотом ударила в заднюю стенку, и этот толчок сильно отозвался в спинке моего сиденья.

Пашку стошнило.

– Паша, ты как? Живой? Что-то сломал или отбил? – не на шутку встревожился я. Ремни помогли частично, однако напарник все равно «поцеловался» с лобовым стеклом. А я до острой рези в груди приложился ребрами о руль.

– Норм…ально, жить буду. Что это было?

– Мы в канаву свалились, – зло произнес я и несколько раз ударил по «баранке», сбрасывая пар. – Сейчас помогу выбраться.

Дверь открыть не сумел, пришлось крутить ручку стеклоподъемника в неудобной позе, а потом призвать на помощь все свои гимнастические способности, чтобы выбраться из машины.

Как я и подозревал (картинка после падения, которое изрядно встряхнуло мозги, одуревшие от вони, сложилась целиком из пазлов: сухие ветки, яркие лоскутья, глубокая яма), мы оказались в ловушке, вырытой чертовыми работниками ЖКХ. Которые вечно сначала прячут свои «клады», а потом засаживают сухими палками, словно в надежде, что те скоро зазеленеют. Или пытаются вырастить дерево желаний, вешая дары – тряпочки, пакетики и ленточки, моля об одном: только бы больше не пришлось копать и все ржавые трубы одномоментно превратились в новенькие, прямо только что с конвейера.

Язычники поганые! Все беды от их племени, а еще от дураков и дорог.

Это так шучу, взбадриваю сам себя, потому как ситуация – хуже не придумаешь, повезло, что не разбились с Павликом.

– Суки! – выругался я, когда по колено утоп в жидком глиняном месиве, которое тут было вместо дна. – Суки, суки, да чтоб вас!..

Добрался до пассажирской двери, постучал в окошко, привлекая внимание напарника. Когда он приспустил стекло, я поинтересовался:

– Как ты?

– Хреново… тошнит, голова болит… состояние мутное, словно засыпаю. Пока не постучал, я и не заметил, что ты вышел.

Плохо, все очень плохо.

– Паш, тебя, такого бугая, я не вытащу из ямы. Сиди и никуда не уходи, а я за помощью рвану.

Напарник был ростом «всего» сто восемьдесят сантиметров и рядом с моими ста девяноста пятью казался карапузом, но зато мой вес в сто десять килограммов перекрывал на червонец. И не жирный был, просто комплекция такая, про ему подобных говорят, что кость широкая, плюс любит он тягать железо в гараже. В нем жира меньше, чем во мне, хотя я и сам, с момента как пришел из армии, стараюсь уделить два-три дня в неделю для штанги. В общем, из тесной машины, упавшей в яму, да с заклиненной дверью, выволочить мне его просто нереально без посторонней помощи.

– Да куда мне тут идти… – Его вновь затошнило, через минуту снова заговорил: – Тарас, поспеши, что ли, а то загнусь тут.

– Извини, это я ерунду из-за нервов сморозил, сам не подумал… ага, я быстро.

Быстро не получилось.

Сначала долго не мог выбраться из ямы, постоянно соскальзывал с крутых стенок, из-под рук сыпались куски земли и глины, наконец додумался воспользоваться машиной. Оказавшись на асфальте, я крикнул напарнику, что помощь вот-вот придет, и пошел вперед.

Слева от меня тянулось поле, сплошь утыканное столбами линии электропередачи. Справа едва угадывались в тумане дома частников – одно- и двухэтажные коттеджи. Вот к ним и свернул. Но когда добрался до построек, оказалось, что все они недостроенные, только коробки – без крыш, дверей и окон. На мои крики никто не откликнулся, даже собаки не затявкали, когда я подобрал несколько камней и бросил их в металлические листы, ограждающие некоторые участки (совсем без ограды строек не было: либо профлисты, либо рабица или серые деревянные штакетины).

Строительная площадка тянулась долго, наверное, от начала застраиваемого поля и до первого заселенного городского дома было больше километра.

Вот только не дошел я до него.

Внезапно накатила такая волна дурноты, что не удержался на ногах и рухнул на колени. А затем повалился на бок и скрючился в позе эмбриона. Перед глазами все плыло и двоилось. Ближайший забор из оцинкованного профлиста превратился в два, «двойник» стал мерцать, то превращаясь в полупрозрачную картинку, то набирая объем. Туман стал стремительно редеть, неприятный запах исчез практически полностью, или я, в своем состоянии, его не ощущал. Наконец, все спецэффекты пропали – забор вновь остался один, воздух очистился, химическая вонь пропала, как будто и не было ее.

Но вот самочувствие ухудшалось теми еще темпами. Я только запомнил, как сумел подняться на ноги и сделать несколько шагов к забору, увидел калитку с молочно-белым плафоном лампы на «гусаке» сверху. А потом все словно отрубило.

Реальность отключилась.

Пришел в себя от холода и дикой головной боли в каком-то нелепом помещении. Со стоном поднялся на колени, осмотрелся, оценивая место. Вокруг серели стены из пенобетона с четкими, ровными швами раствора, снизу холодила тело бетонная стяжка, сверху желтели пестрые листы OSB. Сбоку, в стене, имелась деревянная дверь, почему-то придавленная «ко́злами» из толстых досок и брусков. За спиной, сквозь пластиковый стеклопакет на пол падали серые лучи рассвета. Судя по их блеклости, на улице еще очень рано, солнышко даже на линию горизонта не вышло.

Комната сравнительно небольшая, примерно пять на пять метров, практически без отделки, без разводки проводов и труб, в одном углу лежат несколько пачек минеральной ваты, тонкая стопка квадратного пенопласта, дрель с насадкой для перемешивания раствора. Кувалда на длинной обрезиненной ручке с аббревиатурой на латинице и пара молотков той же фирмы. Кувалдочка, кстати, нетяжелая, зато вытянутая и граненая, удобно такой что-то забивать в сложных местах, где нужен размах, но деталь в узком проеме, какой-нибудь штырь в трубе, края которой нельзя повредить. Так вот такое вытянутое и граненое било вполне удобно в этом случае. Хотя это мой не слишком профессиональный взгляд, может, такая форма просто «фишка» фирмы.

Как я сюда попал? Ничего не помню.

Гадство, там же Пашка один в машине всю ночь провел!

Резко шагнул к двери и остановился от волны тошноты и приступа головной боли.

Да что же это такое?! Последствия от аварии или ночная гарь, от которой в носоглотке скребло хозяйственным ершиком?

Постоял несколько минут, немного пришел в себя и неспешно направился к двери. Откинул в сторону «ко́злы», послушал, что там, снаружи, и потихонечку потянул на себя дверь.

Первое, что увидел, – следы крови на стене и на двери с обратной стороны, струйка из крупных капель на полу и лужица рядом с порогом, возле которого я стоял. От такой картины тело сразу же бросило в дрожь, несмотря на теплое летнее утро.

– Что же я наделал? – охнул я и схватился за голову. Не от мысли, что кого-то, может быть, даже хозяина или сторожа дома избил, а от новой вспышки головной боли.

Кулаки были сбиты так, что страшно смотреть на них. Согнуть и разогнуть пальцы очень больно. Мало того, на предплечье левой руки имелась глубокая рана, похожая на укус.

На улице тихо, никакого намека на ночной пожар. Вот только гнетет меня нечто неуловимое, заставляет пригибаться к земле и прятаться за забором. Возможно, страх перед расплатой за ночную драку, которую я не помню, возможно, последствия отравления дымом… не знаю.

Страх, наверное. Страх встречи с полицией и обвинение в причинении телесных повреждений разной тяжести и в проникновении на чужую территорию.

Мне бы поскорей добраться до машины и узнать, как там Пашок. Надеюсь, ему хватило ума выбраться и пойти на поиски помощи, когда я не вернулся.

На месте все было очень плохо.

В первый момент, когда я увидел свою «газельку» на дороге, сильно обрадовался. Появилась надежда, что с напарником все в порядке, что он нашел помощь, дозвонился до МЧС или коммунальщиков с их автопарком тракторов и кранов. Спустя несколько секунд понял, что машина лежит на боку, а когда подошел еще ближе, грязно выругался – кабина машины была разворочена так, словно в ней рванул фугас или пьяные пожарники своими бензорезами постарались.

Позабыв обо всем на свете, я бросился к технике и опять замер в шоке. На этот раз к столбняку примешалась изрядная порция ужаса при виде окровавленной тряпки на асфальте в нескольких метрах от уничтоженной «Газели». В тряпке я узнал футболку напарника.

– Да что же здесь происходит, вашу маму за ногу? – прошептал я и опустился на влажный от утренней росы и холодный асфальт. Опять накатила дурнота, появились слабость и какая-то апатия. В таком состоянии я пробыл минут пять, пока не услышал странное урчание с той стороны фургончика.

«Животное? Странное какое-то… никогда не слышал», – пронеслась мысль. Спрятаться тут негде, убежать тем более. Кабина разгромлена, дорога и обочина, чистая от кустарника, и даже траву там недавно скосили. Но и встречаться с собакой, которая запросто может добавить новых укусов (как бы не от нее я и заполучил рану на руке), меньше всего хотел.

Равнодушие сменилось страхом, который заставил мозг усиленно работать над проблемой.

Невидимое животное опять заурчало, раздались звуки шагов, но странные – частые и громкие, больше похожие на цоканье. Явно не собачьи, хотя когти у тех могут издавать такие звуки, это же не кошки, умеющие их втягивать. Но и на каблучки женские не похожи: не могу представить даму, которая способна издавать такие урчащие звуки. Человеческое горло вообще не приспособлено к такому, разве что в ужастиках кинорежиссерам удается смодулировать нечто похожее.

«Ох, блин!» – мысленно вскрикнув, я погрузился в холодную глинистую жижу в яме, в которую ночью свалилась наша машина. Другого места, где можно спрятаться от неизвестного животного, я не смог придумать. Да и голова совсем не варила, в ней родилась одна мысль, что это укрытие вполне себе ничего, на большее она оказалась не способна.

Я совсем не думал, что собака, даже бешеная, решится прыгнуть в канаву. Водобоязнь не даст, сильно на это надеюсь. Мне бы дождаться помощи, а там плевать на все – полицию, обвинения. Лишь бы скорей оказаться в больнице и узнать, что случилось с Пашкой. А холод и смущение за свой непрезентабельный внешний вид я переживу как-нибудь.

Урчание и стук приблизились к самому краю, еще чуть-чуть – и я увижу того, кто их издает.

– А-а! – Крик сам собой вырвался из горла, когда я увидел урчащую тварь на краю ямы. Меньше всего это создание походило на человека. Серо-сизая отекшая кожа, вытянутая вперед челюсть, крупные заострившиеся зубы, приподнимающие темные губы. На голове существа почти не осталось волос, лишь несколько слипшихся от грязи пучков. Пальцы рук удлинились, увеличились суставы, а ногти приобрели схожесть со звериными когтями. Снизу тварь была голая, сверху тело прикрывал порванный грязный-прегрязный свитер.

Зомби. Упырь. Живой мертвец. Как только их не называют в фильмах и книгах! И вот один из этих персонажей появился рядом со мной.

Стало так жутко, что позабыл о своем недомогании.

Усилив тональность урчания, зомби прыгнул со своего места ко мне в яму. Я успел отшатнуться в сторону в самый последний момент, почти влип в стенку канавы, пропустив тварь в метре от себя. Мертвец со всего маха и с громким хлюпаньем вошел по пояс в жидкую глину и намертво там застрял. Это совсем не то что осторожно спуститься, придерживаясь за края и постоянно переступая, чтобы не засосало, – он вонзился в глинистую жижу, как гвоздь в трухлявую доску.

Вытянув руки в мою сторону, мертвяк лег на жижу и сумел меня зацепить длинными пальцами с уродливыми желтоватыми крючковатыми ногтями. От быстрого движения двух лап моя рубашка превратилась в лохмотья, а на теле появилось несколько глубоких ран. Боли почти не почувствовал – адреналин работал, как неплохое обезболивающее. И благодаря ему же я выскочил наверх по отвесной и скользкой стене, оставив плотно завязшего зомби плескаться в яме и громко урчать от недовольства тем, что добыча ушла. В голове практически не отложилось, как я совершил этот подвиг.

«Подальше от города, подальше от жилья, подальше от людей!» – билась в голове мысль, гоня меня вдоль обочины под прикрытием высокой дорожной насыпи, в сторону поля, начинающегося сразу за заправкой.

Поле оказалось картофельным: его высокая ботва, поднимающаяся до середины моего бедра, и глубокие грядки хорошо спрятали меня от чужих взглядов.

Отдышавшись, осмыслил то, что недавно увидел.

В галлюцинации я не верил. Никогда подобными расстройствами не страдал, ни разу не баловался «травкой» и «кислотой». Да я даже не курил и алкоголем сильно не увлекался! Зато я верил своим глазам – тот… то существо, издающее странные звуки, человеком не было, хотя отдаленно на него походило. Почти точно таких же ваяли режиссеры ужастиков – от Голливуда до Болливуда.

Зомби.

На существе ведь даже остатки одежды имелись, рваные и засаленные до невозможности, явно не день или два носит их.

Я стер слой грязи с левой руки и посмотрел еще раз на рану. Потом, холодея от мысли о страшной участи, чуть прикусил кожу рядом с нею. Отпечаток зубов совпадал с укусом, это явно след человеческих зубов.

– Млин! – зашипел я и ударил кулаком по рыхлой грядке. – Гады, за что?

Теперь я понял причину своего недомогания. Заражение неведомым вирусом, который поразил жителей городка.

Война и удар бактериологическим оружием? Авария на некоем предприятии? Теракт? Падение метеора со спорами бактерий, вызывающих зомбирование?

Ответов на все эти вопросы у меня не было.

Внезапно появилась безумная мысль, что все еще может обойтись, если я отрежу укушенную руку. Всего лишь левая, а я правша – быстро привыкну, зато жить буду. Несколько секунд я серьезно обдумывал эту чушь.

– Уже поздно, – прошептал я, процитировав слова киношного генерала из старого отечественного комедийного боевика. В самом деле, рубить нужно было сразу, когда кусок плоти отхватила неведомая тварь, а сейчас зараза уже по всему организму кровью разнесена. Одна надежда – на иммунитет и русское авось.

Авось да вывезет кривая куда-нибудь.

Глава 1

В грядках меня сморил сон. Незаметно для себя, опустошенный физически и морально, я отрубился и очнулся только от лучей солнца, начавших припекать спину.

Самочувствие было совсем гадкое. Все тело крутило, то жар, то холод терзали его. Левая рука распухла, из раны начала сочиться сукровица. Кисти рук постигла та же участь – ни сжать в кулаки, ни распрямить пальцы. Вот, кстати, еще одна проблема, если бы я решился на ампутацию. Ну, отрубил бы я себе укушенную руку, и что? Кожа на кулаках сбита почти до костей, там явно и слюна, и кровь зомбака попала внутрь. Отрубил бы и просто-напросто умер калекой, а в армии живых мертвецов стало бы на однорукого зомби больше.

Лежать и помирать не хотелось ни капли. В городок тоже идти желания не было. До меня ни разу с той стороны не донесся ни один звук, все как будто (хотя почему как?) вымерли. Даже перестрелки не услышал, а ведь отдел полиции в городе должен быть, как-никак пятнадцать-двадцать тысяч населения, одним опорным пунктом не обойтись. Плюс охотники, плюс какие-нибудь выживальщики, плюс криминал, которого не может не быть, а у бандитов левые стволы, даже если это переточенные «газовики» и обрезы «тулок» с «ижами». И несмотря на все вышеперечисленное, в городе стояла тишина.

Нет, не туда моя дорога меня ведет, не туда. Нужно к себе возвращаться, к родным и друзьям. Не верю я, что везде такие ужасы.

И тут я спохватился – ведь можно позвонить, прояснить обстановку, сообщить о беде, просто дать знать, что жив и местами здоров.

Я полез в карман, во второй и выругался, когда понял, что аппарата нет. Я мог его потерять в ночной драке, о которой у меня отшибло память, мог выронить при прыжке в яму, или сотовый выпал от удара когтей чудовища…

Без телефона было очень плохо, учитывая творящееся вокруг. В случае войны, теракта или карантина сотовые станции обязательно известили бы об этом абонентов в данной местности.

Все-таки у нас тут не кино, и при такой массовости скрыть от общественности гибель многотысячного города не удастся. Замаскировать под что-то иное – да, но не спрятать совсем.

Придется возвращаться в город и искать телефон. Необязательно сотовый, мне и городского будет достаточно. Главное, чтобы он работал и его хватило на несколько звонков.

Картофельное поле примыкало к заправке, с другой стороны от нее росла крошечная дубовая роща, за ней начинался гаражный кооператив, и уже потом шли улицы частного сектора, за которыми вдалеке торчали пятиэтажки. В одном из коттеджей я и собирался поискать телефон.

Идти в полный рост не рискнул. На этом поле буду торчать бородавкой на лице красотки. Лучше потратить чуть больше времени, но зато сохранить жизнь… или ее остатки.

Пришлось вставать на четвереньки и так передвигаться, иногда падая на живот, чтобы дать отдых натруженным и непривычным к такой манере движения конечностям. Хорошо, что почва была мягкая, никаких болезненных ощущений в коленках. Зато кисти рук иногда ломило так, что я едва сдерживался, чтобы не начать скулить побитым щенком.

Добравшись до асфальтовой дорожки, которая описывала круг вдоль забора из сетки-рабицы, что окружал заправку, я замер и начал всматриваться в строение. Может быть, там есть кто-то живой? Или нет никого, но все открыто и у меня появится шанс добраться до телефона и аптечки?

Через пять минут я увидел движение. Но не на территории заправочной станции, а за ней, среди молодых дубков. Кто-то там быстро шел мне навстречу. Или на заправку.

Когда я рассмотрел неизвестного, добравшегося до сетчатой ограды, у меня волосы по всему телу встали дыбом, а сердце стало биться тише, чтобы не привлечь внимание ЭТОГО своим стуком.

Из рощи вышло настоящее чудовище трех метров ростом, сутулое, почти до состояния горбатости, с огромной пастью, полной зубов.

Чудовище было похоже на существо из старого фильма «Тварь Питера Бенчли». Только вместо акульего плавника оно хвасталось горбом, и рыбьего хвоста у наблюдаемого мною красавчика не было.

Чудовище не остановила ограда: оно прошло сквозь нее, как сделанную из паутины и пластилиновых столбиков. Возле колонок тварь остановилась, повела мордой в разные стороны и громко всхрапнула или, быть может, фыркнула. Видимо, запах топлива учуяла, и он ей не понравился.

Нанюхавшись, чудовище проделало еще один проход в заборе совсем рядом со мной. Прошла в пятнадцати-двадцати метрах справа, не обратив внимания на меня, неподвижно лежащего среди ботвы и боящегося шевельнуть даже глазами.

Только спустя полчаса я пришел в себя и пополз между двух грядок, стараясь не шевелить ботву. Каждые несколько метров я замирал и вслушивался в окружающий мир. Убедившись, что никто не гуляет по полю, не урчит поблизости и не хлюпает сочной растительностью, я полз дальше. Спасибо агроному, который вывел сорт картофеля с такой мощной ботвой, позволяющей мне кое-как скрытно передвигаться: где ползком, где на карачках.

Идею разжиться телефоном после увиденного мутанта я забросил в самый дальний уголок. Куда-то за мечту дожить до космической эры, приобрести межпланетное такси и таксовать от Земли до Марса. Пока по улицам гуляют такие чудовища, похожие на фэнтезийных демонов, желание позвонить будет сродни мечте полетать в космосе. К черту этот город, попробую попытать счастья в любом из ближайших поселков или деревень, которых полно вокруг районного центра.

Я полз, полз, полз… иногда падал на живот и отдыхал, давая передышку заодно и рукам. Эти грядки были длиной метров триста каждая, не меньше! Когда я уткнулся в высокую траву, которая сменила ботву, то сил почти не осталось. Кое-как отполз подальше от края поля и отрубился. На этот раз провалялся совсем недолго, судя по тому, сколько прошло по небу солнышко. Очнулся от чувства опасности: где-то совсем рядом слышались знакомое урчание и тяжелые шаги нескольких существ из кошмаров.

Высокая и густая трава не позволяла их увидеть, но зато их очень хорошо было слышно. До ближайшего зомби, навскидку, было метров шесть-семь. Не валяйся я, уткнувшись лицом в землю, вероятно, смог бы сквозь траву его рассмотреть.

Скорее всего, меня они не искали, просто тройка живых мертвецов решила пройти по травяной поляне в сторону города. Через пару минут рискнул слегка повернуть голову и посмотреть вслед мертвым тварям: три высоких голых и сильно изменившихся существа с длинными когтистыми лапами и небольшими то ли горбами, то ли наростами на шее под затылком или сразу и тем и другим. Они совсем не походили на того зомбака, которого я увидел самым первым у своей машины, и уж точно даже близко не имели сходства с чудовищем у заправки.

Как только они скрылись из виду, я встал на четвереньки и пополз по траве, стремясь как можно быстрее удалиться от города. Самочувствие застыло в пограничном состоянии: мне уже не становилось хуже, но и улучшений не замечал.

Через сотню метров поляну или, скорее всего, заброшенное поле, часть которого распахали под картофель, пересекла грунтовая дорога. Там, в пыли, четко просматривались следы колес какого-то крупного автомобиля. Проскочил он сравнительно недавно: час, может, два назад. Иначе едва уловимый ветерок давно бы если и не затер следы, то хотя бы разрушил отпечатки протектора.

«Живые люди или пусть даже один человек, но живой!» – обрадовался я.

Следопыт из меня был аховый, может быть, кто-то другой смог бы разобрать направление, куда ушла машина, но только не я. Посчитав, что неизвестный водитель летел из города, чьи улицы заполнили живые мертвецы, я выбрал направление, в котором дорога изгибалась, удаляясь от зачумленного места.

Шел осторожно, с остановками и вертя головой на триста шестьдесят градусов. На зрение никогда не жаловался, на реакцию тоже, поэтому на каждое движение вдали реагировал одинаково: резко опускался на корточки, отползал в поле и там прятался в траве.

Как минимум один раз меня это спасло: заметил метров за двести впереди группу странно стоящих людей, мужчин и женщин. Причем мужчины были сплошь без штанов, хоть и в рубашках, а двое даже в пиджаках. Меня они, к счастью, не увидели, но и уходить с дороги не собирались, словно были любителями солнечных ванн на природе. Пришлось ползти с километр, обходя по дуге это страшное собрание.

В итоге оказался в березовой лесопосадке, длинной и широкой. Посчитал бы лесом, если бы не такие ровные ряды стволов и не просвет в сотне метров впереди.

Здесь я впервые увидел следы пиршества зомби.

На крошечной полянке стоял столик, сбитый из почерневших тонких досок, на вкопанных березовых чурках. Рядом с ним с одной стороны располагалась лавка из тех же тонких и старых досок, прибитых к двум пням, с трех других стояли широкие чурбачки. На столе лежали одноразовые тарелки с овощами, кусочками шашлыка, пластиковые вилки и ложки, в сам стол был воткнут большой кухонный нож с блестящим толстым лезвием и удобной рукояткой из мягкой цветной резины, рядом с ним две ополовиненные бутылки с водкой, одна с красным вином и очень много объедков. А в довершение картины – половинка огромного арбуза.

– Арбуз? – вслух произнес я, не веря своим глазам. Точно знал, что в нашей области до начала продаж еще добрых две, а то и три недели. Отдыхающие привезли его с собой из теплых краев? Но вроде бы и там бахчевые еще не поспели, а этот аж сахарный весь. Явно с грядки сорвали не полудозрелым.

Потом увидел бутылку с какой-то минеральной водой и жадно за нее ухватился.

Вода уже успела выдохнуться и согреться на солнце – раньше я бы побрезговал такую пить, но сейчас она показалась родниковой из-за чувства жажды, что меня мучила. Утолив жажду, я выбросил пустую бутылку в сторону и только сейчас увидел две палатки – камуфлированную и сине-зеленую.

Первая была разорвана с правого бока и держалась на одной дуге. Вторая с виду казалась целой, но ее светлую ткань густо покрывали пятна темной крови.

Здесь же валялись несколько подозрительного вида костей с ошметками сухожилий, над которыми вились крупные зеленые мухи, и полуобглоданная человеческая кисть.

– Бу-у-э!

Тошнило меня минут пять. Выпитая вода вылетела первой, следом потекла горькая желчь, последние две минуты меня тошнило воздухом. Еще в самом начале ноги перестали меня держать, и я упал на колени, уткнувшись лбом в березовый ствол.

Кое-как придя в себя и с трудом поднявшись, я выдернул нож из стола и заковылял прочь от места бойни.

За посадкой нашлась знакомая грунтовка, все с теми же следами машины. Идти по ней не рискнул, выбрав дорогу в поле, среди травы и молодой березовой и сосновой поросли, которая неплохо должна была прикрыть от чужих взглядов.

Чтоб эти мертвые твари протухли на солнце! Вместе с теми, по чьей вине они появились.

***

Под вечер, пройдя несколько полей и лесопосадок, вышел на окраину промзоны, за которой очень далеко просматривались башни жилых высоток.

Ни о чем похожем в области я не знал. Пусть бывал в пяти или шести районах из почти двадцати, в нее входящих (да и там многого не видел), но точно знал, что ни в одном не было таких махин и столь больших заводов с огромными пузатыми трубами, чья высота исчислялась десятками метров. А хотя… откуда-то же тянуло вчерашней кислой гарью, может быть, как раз из этих труб?

– Бр-р, – я потряс головой, – нет, не может такого быть…

Это точно не моя область, если только я не прошагал две сотни километров и не вышел к окраине областного центра. Там были огромные заводы, и дымили они постоянно, из-за чего даже квартиры в тех районах города стоили процентов на тридцать-сорок ниже, чем в остальных, и в два раза дешевле по сравнению с центральными улицами.

Мог я в каком-нибудь трансе столько прошагать? Или просто не помню своей дороги, как забыл ночное приключение, после которого очутился в забаррикадированной комнате строящегося дома?

Уже начинаю сомневаться в собственной психике. Может быть, подводит она и галлюцинации преследуют меня весь долгий день? Или авария оказалась гораздо опаснее и я сейчас лежу в палате интенсивной терапии, под капельницей и в коме, наблюдая нереально реальные видения.

– Бр-р, – повторно потряс я головой, – этого мне еще не хватало.

Галлюцинации или нет, но к промзоне я подходил очень осторожно, прячась за каждым кустиком и всматриваясь в любую тень, причудливые кучки мусора и мятые мусорные контейнеры.

Так, крадучись, добрался до ограды из бетонных плит, пошел налево вдоль нее и вскоре нашел щель, сквозь которую можно пробраться на территорию предприятия. Здесь, между плитами, был большой зазор, заложенный частью серым, выкрошившимся от сырости и времени кирпичом, а в оставшемся промежутке торчала толстая ржавая труба, уходящая к пруду в тридцати метрах от стены. Ширины щели рядом с трубой хватило, чтобы протиснуться за ограду.

Зачем я это сделал, рискуя нарваться на выстрел испуганного охранника, если и сюда добрались мертвяки? А за возможностью найти телефон и за новостями. Страшно было находиться в информационном вакууме, среди смертоносных созданий и чувствовать, как смерть все пристальнее всматривается в меня.

За оградой лежал обычный замусоренный пустырь, таких хватает в любом городе. Кругом рваные пакеты, горки бычков, пластиковые бутылки, стеклянные из-под пива и водки, какие-то тряпки и размокшие картонные коробки, развалившиеся деревянные «барабаны» от проводов, штабеля поддонов из почерневших досок и многое другое.

Потом пошли цеха из красного старого кирпича и огромных бетонных блоков. Двери и ворота с моей стороны были закрыты, а от пустыря вся прочая территория огорожена хорошим забором из профлиста, с воротами на роликах. Запертыми.

Перелезть или подлезть не удалось ни в одном месте, пришлось карабкаться по такой старой железной лестнице из арматуры, что там ржавчина, как мох, покрывала металл, сожрав его больше чем наполовину.

Изрядно измазавшись и пару раз почти сорвавшись, когда ступеньки резко прогибались под моим весом, я оказался на плоской крыше с кантиком из тонких бетонных блоков, с прорезанными отверстиями для слива дождевой влаги.

Второй лестницы на ту сторону не было, и мне пришлось идти вдоль длинной крыши цеха, ломая подошвами старую-престарую смолу и пластинки ссохшейся грязи, которые в изобилии валялись здесь.

Исследования заняли меньше пяти минут. В итоге я пришел к мнению, что тут мне ничего не светит, нужно возвращаться обратно к лесенке, спускаться и искать проход дальше. Или вовсе выбираться обратно за территорию завода и брести к городу.

Последнее я и сделал.

Самочувствие становилось все гаже и гаже. Меня выворачивало наизнанку через каждые полчаса… наружу лезли только слизь да слюна. К тошноте и головной боли прибавились короткие непроизвольные судороги по всему телу, из-за чего я часто оступался и падал.

Пока обошел завод, сбил в кровь колени и локти, рассек бровь, сломал или вывихнул указательный палец левой руки.

Галлюцинации, особенно слуховые, преследовали меня давно, и когда я услышал за стеною шум нескольких мощных моторов, усиленный высокими стенами забора, даже не стал оборачиваться, посчитав эти звуки за глюки.

«Еще и каламбурить находятся си…» – не додумав мысль, я охнул от острой боли в правом бедре, сведенном судорогой, и упал на обочину узкой асфальтированной дорожки. Насыпь оказалась высокой, а сил у меня не оставалось, поэтому я просто скатился по жухлой траве в канаву и там затих, слыша стук крови в висках.

«Однако это что-то другое», – пронеслось в голове, когда биение пульса не стихло, а, наоборот, усилилось, стало множиться, а затем и вовсе весь шум поглотил сильный взрыв. Несколько мгновений спустя над головой пролетел беспилотник, ну, или невероятно крошечный самолет, в котором мог бы уместиться только китаец-подросток, свернувшись калачиком.

Уж на эти-то аппараты я насмотрелся в новостях, когда там показывали уничтожение в Сирии очередной колонны террористов, накрытой ракетами с беспилотных летательных аппаратов. Модель, которая проскочила над головой, заметно отличалась от телевизионной, но ведь и не клепают их под копирку производители.

«Неужели война? Потравили газом народ, потом десант высадили… Но зачем? Что интересного в нашей области?!»

На мое счастье, рядом, в траве, торчала большая бетонная труба для стока воды на другую сторону насыпи – вот в нее-то я и забрался из последних сил.

«Кажется, она и станет мне могилой – дальше я физически не смогу двигаться, если внезапно не улучшится самочувствие».

Трескотня выстрелов и взрывы стихли через несколько минут. Потом что-то оглушительно рвануло, отчего заметно дрогнула земля, и с трубы сверху посыпались чешуйки отслоившегося старого бетона.

Никак рванул один из бензобаков или боеукладка?.. Не видел я, кто там катил по дороге, то ли простые машины, то ли броневики, потому и предположить точно не мог. Да и не все ли равно мне?

Оказалось, не все равно.

Совсем неожиданно с другой стороны трубы исчез свет, загороженный крупной фигурой в сером камуфляже. Человек, который так неожиданно оказался по соседству, забрался в трубу спиной вперед, отталкиваясь одной рукой и пятками, и меня не видел. Он прополз до середины, после чего откинулся на спину полностью, звонко ударив при этом каской, прикрывающей ему голову, о бетон.

Лежал неподвижно не меньше минуты, издавая страшные хрипы с присвистом, потом зашевелился, опустил правую руку на живот и снял с ремня плоскую фляжку из темно-зеленого пластика.

Пить!!!

Только сейчас я ощутил страшную жажду, вызванную не только общим недомоганием после отравления газом, но и постоянной тошнотой, которая обезводила организм.

А неизвестный между тем кое-как справился с пробкой одной рукой, поднес горлышко ко рту и сделал первый глоток.

Почти тут же он захрипел и забился в конвульсиях, повернулся на правый бок и его начало тошнить. Фляжка упала на дно трубы и негромко забулькала, теряя свое содержимое. Тут же в воздухе запахло спиртным и чем-то не очень ароматным, с кислым уксусным запахом.

Человек затих очень скоро, оставшись лежать на боку в позе эмбриона.

После того как бедняга откинул копыта, пригубив содержимое фляжки, пить из нее мне сильно расхотелось. Правда, жажда никуда не делась, лишь становилась сильнее, а вид емкости и лужица жидкости на бетоне рядом с ней в двух метрах от меня буквально сводили с ума.

Дошло до того, что появились какие-то силы, чтобы выбраться наружу и посмотреть на место разгрома автомобильной колонны.

Глава 2

В глубине души я рассчитывал получить помощь от выживших или хотя бы добыть лекарств и воды. Но при виде места боя последняя надежда на благополучное завершение моих приключений умерла – три огромных костра жарко горели на асфальте, несколько тел рядом с ними уже наполовину обуглились, а вместе с ними и все их снаряжение.

Вернулся в трубу к телу единственного бойца, сохранившемуся целым, со всем содержимым в карманах.

Первым делом я схватился за фляжку, в которой плескалось немного влаги с неприятным спиртовым запахом.

– Но ведь водка же, – прошептал я одними губами, вспомнив старый анекдот, – была не была!

Кто не умирал от жажды, да еще находясь в сумрачном состоянии рассудка, тому не понять, насколько желанна будет почти пустая фляга, чье содержимое прямо на глазах убило человека.

Впрочем, неизвестно, отчего тот загнулся, ведь хотел бы умереть, не стал бы прятаться от беспилотника в трубе, чтобы потом принять яд. Может, просто не успел напиться – и рана доконала, или жидкость не в то горло попала – и он банально задохнулся?

Это я так себя успокаивал, поднося горлышко фляжки ко рту. Задержав дыхание, сделал четыре больших глотка, полностью опустошив емкость.

– Ну и… гадость, – смог выдавить из себя я фразу и чуть не выплюнул все обратно. – Га…до…сть.

Я привалился спиной к стенке трубы, не обращая внимания на мертвое тело по соседству.

Болела и кружилась голова, заставляя летать на «вертолетиках», как во время дичайшего предпохмельного состояния.

Очень быстро после утоления жажды тошнота сошла на нет, но осталась слабость в теле. Прошли и судороги, которые до этого сильно доставали.

Тошнотворно смердело горящей резиной, синтетикой и подгоревшим мясом. Особенно мясом, и я догадывался, откуда этот запах шел.

Не сразу понял, что самочувствие резко улучшилось. Только машинально отодвинувшись от мертвого тела, воняющего дымом и химией, понял, что руки-ноги нормально слушаются, почти ничего не болит и головокружение прошло.

Как-то резко появился вкус, запахи обрели насыщенность, пальцы больше не были упрятаны толстыми перчатками, в которых осязание напрочь отказывает.

Соединить одно с другим – содержимое фляжки и улучшение здоровья – я смог быстро. И тот факт, что, умирая, боец хотел напиться из нее, лег в эту теорию ровным кирпичиком.

Выглянув наружу и убедившись, что там никого, я забрался обратно в трубу и схватил труп за ноги. Нужно было его осмотреть, но не в тесноте же это делать?

Первое, что увидел, – чужой, непривычный камуфляж. Темно-серая куртка на молнии со множеством карманов и резинкой на пояснице. Такого же цвета штаны с набедренными карманами и шнурками на бедре, голени и под коленом. И это не гражданский вариант, точно: видны погоны, и весь вид одежды кричит об отсутствии излишеств и чистой функциональности, которая присуща только военизированной форме. Да и шнурки на штанах тут не просто так: ими перетягивают конечность при ранении, чтобы не истек человек кровью, шнурки используются вместо жгута, которого может не оказаться под рукой или если рана такова, что нельзя терять ни единой секунды на поиск аптечки в рюкзаке.

Куртка на спине прожжена до кожи. С левой стороны груди зияет ужасная рана, сквозь которую блестит розовое легкое, распухшее и сочащееся кровавой пеной и слизью. Такое бывает при ранении в грудную клетку: у кого-то оно сдувается, а у других вылезает наружу сквозь рану: однажды я сам такое видел, когда на полковых учениях, во время стрельб, отрикошетившая от стального столба на мишенном поле пуля ударила в соседа. От страха и по молодости я тогда пытался пальцем затолкать легкое обратно в рану бьющегося в судорогах парня.

Теперь мне стало понятно, откуда взялись свист и хрип и почему его начало тошнить от единственного глотка. Не только при ранении в живот врачи запрещают пить или есть, но и при ранах в грудь тоже, поскольку в обоих случаях у пострадавшего возникают рвотные позывы, судороги и усиливается кровотечение, которое может запросто убить его.

А ведь сто́ящая вещь в этой фляжке имелась, недаром умирающий хотел напиться из нее, да вот не получилось, из-за такой раны. Как вообще он смог забраться в трубу с такими дырками в теле? И спина обожженная – он же на ней полз по бетону, сдирая волдыри, как наждачкой! Такую живучесть просто шоком и желанием жить не объяснишь. Зато можно списать на боевые стимуляторы, которых при обыске на теле я, к сожалению, не нашел. М-да…

На правой, уцелевшей, руке (левая была сожжена до угольков), на тыльной стороне кисти имелась татуировка. На том месте, где у зэков набивается солнышко с короткими и длинными лучами, у покойника красовался целый рисунок: рядом с костяшками черной и красной краской были наколоты стилизованные языки пламени, в которых прыгали рогатые и хвостатые существа с вилами в руках. Выше, почти у самого запястья, белой и желтой тушью изображался ангел на облаках с огненным мечом в руке, а между ними на коленях и с молитвенно сложенными руками стояли несколько черных человеческих фигур.

В уцелевшем кармане куртки отыскал небольшой блокнот в черной кожаной, уже сильно затертой обложке. Все страницы в нем были исписаны словами на латинице (ни одного знакомого – английского или немецкого, которые с горем пополам мог различать), кроме того, часто встречались католические кресты сверху и внизу страниц. Скорее всего, это был крошечный молитвенник.

– Какой-то сектант или сдвинутый на религии, – прокомментировал я увиденное.

После осмотра тела я вернулся на дорогу, где остовы машин уже наполовину прогорели и можно было подскочить на границу огня, схватить самого ближнего и наиболее уцелевшего мертвеца за ногу и вытащить на «холодок». Точнее, я накинул ему со второй попытки на ногу петлю от ремня, снятого с осмотренного трупа, чтобы не обжечься.

Со спины человека пропекло так, что смотреть не мог – тянуло очистить желудок от эликсира. Спереди же картина была более приглядная.

Самое главное – на поясе у бойца висела пластиковая фляжка с похожим напитком, правда, и тут не обошлось без неприятностей: емкость треснула, и сейчас эликсир медленно по капле утекал в землю.

Чертыхнувшись, я метнулся к брошенной бесхозной фляжке и перелил остатки из поврежденной в нее. Спасти удалось граммов двести, и я не знаю, хватит ли этого количества, чтобы полностью излечиться от недавнего отравления.

Кроме фляжки мне достался нож – массивный «рембоид» с блестящим лезвием без единой царапинки, и пистолет, по виду обычный «глок», но с магазином всего на двенадцать патронов. Да и сами желтые цилиндрики были крупными, совсем не девятимиллиметровыми «парабеллумовскими» патронами, с которыми я хорошо знаком. Может, это сорок пятый калибр, словно у знаменитого кольта девятнадцать-одиннадцать?

Да уж, подозрительные патрончики. Одно то, что на донышке гильзы вместо привычных букв и цифр стоит непонятная ерунда вроде штрихкода, говорит сама за себя. А когда я крутил в пальцах один из них, то чувствовал, как внутри свободно пересыпается порох, будто его в два раза меньше положенной нормы. Пули свинцовые, без оболочки, с ямкой вместо острого кончика.

Да и сам пистолет подозрителен, может, другая модель, вроде бы их там штук десять – от семнадцатого до тридцатого? По надписям не понять ничего, я там даже слова такого – «глок» – не нашел.

На шее убитого шли по кругу слева направо татуировки, все с той же религиозной тематикой: черти, огонь, грешники и ангелы.

Рассматривая тело, я совсем позабыл про окружающий мир, и когда отвлекся от карманов мертвеца на странный шум неподалеку, то увидел, как через заводской забор перелезает самое странное и страшное существо, которое я когда-либо видел.

Размером туши тварь могла посоперничать с крупным кабаном, даже чем-то схожа с ним – горбатое тело, вытянутая морда, торчащие из пасти клыки. Вот только лапы были побольше как по длине, так и по толщине, а вместо щетины на теле росли… костяные иглы, и самые длинные, уже не иглы – спицы, имелись на горбу. Пятачок зверя обзавелся костяной нашлепкой с острыми краями, которыми одинаково легко рыхлить землю, асфальт, поддевать что-то и отжимать, как фомкой… это мне пришло в голову при первом взгляде на столь уродливое создание.

Явно родственник того монстра с автозаправки, от которого я прятался в картофельной ботве. Только тот был гуманоидом, для которого привычно хождение на нижних лапах, а существо передо мной, как тот же кабан, привыкло всегда и везде бегать на всех четырех.

И сейчас этот возможный родственничек милой домашней свинки направлялся ко мне.

Спасало от немедленного знакомства то, что по стене чудовище не умело карабкаться, только зря царапало задними копытами бетон плиты, перекинув передние через верхний край. При этом тварь зацепила «егозу» – тончайшую металлическую ленту с заточенными до бритвенной остроты краями, – но никак не показывала, что подобное изделие доставляет ей хоть какой-то дискомфорт.

Я, как завороженный, смотрел на чудище, пока псевдокабан не сорвался со стены и не скрылся с глаз.

– Уф, ну и хрень!

Вздох облегчения, сопровождаемый словами, прервал сильный удар в том месте, где только что карабкалось страшное создание. Показалось, что одна из плит чуть качнулась.

– Да ну его! Не верю… – выдохнул я, не сводя взгляда с многотонной плиты, сцементированной с соседними и покоящейся на невысоком бетонном фундаменте.

Несколько секунд спустя стену сотряс еще один удар, и я четко увидел, как разлетелись куски раствора, которыми были промазаны стыки между плитами, а сама плита треснула.

Я развернулся спиной к ломаемому забору и рванул во все лопатки прочь. Бежал почти ровнехонько назад, откуда пришел, но потом, вместо того чтобы повернуть в поле на старый след, свернул в противоположную сторону – свое желание оказаться в городе я не бросил, да и лучше себя чувствую среди кирпичных и бетонных коробок, где прожил всю жизнь, чем среди лесов, полей да оврагов.

В своем прежнем состоянии – между небом и землей – я едва плелся, расстояние казалось марафонским, зато сейчас, после принятия эликсира, я пролетел этот путь за считаные минуты.

Вскоре я оказался в гаражном кооперативе, среди эксплуатирующихся и строящихся коробок. Метнулся влево – тупик, вправо – огромный котлован под как минимум три гаража, помчался дальше по прямой и в этот момент услышал эхо частых шагов за спиной.

Обернулся и похолодел – в паре сотен метров за мной несся старый знакомый – севдокабан. Для такой прыткой твари подобная дистанция – тьфу и растереть.

Я заметался по сторонам, хотел вернуться к котловану, рассчитывая, что массивная туша чудовища застрянет на дне, где блестела лужица воды поверх глиняной массы, но туда путь мне был уже отрезан.

Наверное, сейчас я побил рекорд спринтера Усейна Болта. В самый последний момент, уже чувствуя дыхание зверя, я метнулся вправо и втиснулся в щель между двумя гаражами. Постройкам явно не один десяток лет, только в то время, еще до моего рождения, так поступали. А сейчас экономят и на материале – одна стена вместо двух, и на земле – лишние тридцать-сорок сантиметров любому гаражному владельцу пригодятся.

Впереди щель упиралась в стену соседнего гаражного ряда, над головой нависал козырек крыши. Получается, сам себя загнал в ловушку, но зато хоть не порвет меня на части эта тварь, а там придумаю, как выбраться, или, даст бог, получу помощь.

В проеме показалась страшная харя чудовища. Несколько секунд меня сверлили крошечные черные глазки, едва видимые под нависающими костяными щитками, потом монстр стал отходить назад.

Пятился.

– Твою ма…

Да у него что – мозгов совсем нет, если собирается с разгона втиснуться сюда?!

Но нет, мозги у чудовища имелись, и вполне неплохие. Вместо того чтобы с разбега влететь в промежуток между стенами гаражей и застрять в нем, как пробка в бутылке, псевдокабан нанес удар в угол стены.

Один из гаражей был собран из бетонных блоков, вероятно, сворованных с места работы владельцем, имеющим немалую должность в каком-нибудь СУ или ЖКО, так как в свободной продаже таких дефицитных вещей в то время не имелось. Его сосед остановил выбор на красном кирпиче.

И вот сейчас часть кирпичей разлетелась красным крошевом щебня и пыли от удара бронированным пятачком.

Будь материал современным – присадки, добавки, собственные технологии завода-изготовителя и отверстия для воздушной теплоизоляции, конец мне пришел бы через десять, максимум пятнадцать минут. Но гостовское качество увеличило мне жизнь на час и дало шанс спастись.

Во время одного из ударов, когда уже от стены мало что осталось и если бы не столб пыли, то можно было легко просмотреть внутренность гаража, с той стороны вылетело нечто темное и небольшое, не крупнее футбольного мяча. Сей предмет угодил в морду чудовища невероятно точно – прямо в район глаза.

Псевдокабан рыкнул и сел на задницу, явно находясь в прострации, в состоянии грогги, как говорят боксеры.

Все это время я тискал пистолет во вспотевшей ладони, ожидая подходящего момента, чтобы пристрелить тварь. Три патрона из двенадцати были уже потрачены, но без толку: полуоболочные пули не пробивали толстый череп чудовища.

И вот этот момент настал.

Шагнув вперед, я почти приставил ствол к морде врага точно напротив уцелевшего глаза и спустил курок.

Выстрел!

Руку высоко подкинула отдача, и я потерял секунду, чтобы вернуть оружие на прежнее место.

Выстрел!

Пуля ударила в кровавое месиво на месте глаза.

Выстрел!

Выстрел!

Только после четвертого до меня дошло, что псевдокабан так и сидит на задних копытах, слабо реагируя на попадания тяжелых пистолетных пуль. Да и реакция-то – одергивания тела в момент удара «маслины».

Сдох, сука?!

Ага, сдох: прям как сидел, так в той же позе и отдал богу душу. Правда, терзают меня сомнения, что к рождению подобного монстра приложил руку Создатель.

От кончика бронированного пятачка до короткого хвоста в чудовище было полтора метра. От земли до верхушки горба больше метра. Все тело покрыто редкими черными иголками, а на горбе иглы превращались в длиннющие, сантиметров по двадцать пять, шипы. Эдакая смесь кабана, броненосца, ежа и дикобраза. Почти весь череп был невероятно толстым и покрыт дополнительными костяными бляшками, которые я принимал за уродливые складки кожи. Всего несколько уязвимых мест на голове монстра, но попасть в них у меня не было и шанса из того положения, в котором я оказался.

Откуда только взялась такая ошибка природы?!

Предмет, который меня спас, оказался тяжелым гидравлическим домкратом-пятитонником.

Хозяин гаража подставил его под переднюю чашку на «Патриоте», у которого снял полуось. Во время сотрясений, вызванных ударами твари по стене, домкрат понемногу кренился, выползая из-под металлической пластины, и последняя атака освободила чашку, на которую сверху давила мощная пружина подвески. Именно она и дала мощнейший импульс домкрату, который позволил оглушить тварь. Думаю, человеку или простому животному тяжелая железка на такой скорости попросту снесла бы голову с плеч.

То, что не смогла сделать пуля, сотворил мирный предмет. А пули, скорее всего, ослабленные, дозвуковые, недаром у меня возникли ассоциации с «кольтовскими» боеприпасами, которые как раз такие и есть. Пуля тяжелая, но полуоболочечная и опасна только при попадании «по месту», как говорят охотники. Против толстенной кости черепа она пасовала. Если бы не чудо – а полет тяжелой железяки в нужном направлении и с подходящей мощью именно им и был, ибо за всю мою жизнь я только второй раз вижу, как срывается со смертоносной силой домкрат, – то сейчас моими косточками, словно желудями, похрустывала бы эта тварь.

К сожалению, других боеприпасов у меня не было.

После чудесного спасения на меня накатила апатия. Уже ни о чем не думая, я присел на горку битых кирпичей и откинулся спиной на соседнюю стену.

Устал.

Как же я устал за последние сутки, кто бы знал! Не только физическая немощь мучила меня, но и морально я был сейчас выжат как лимон.

Нащупал флягу и выпил остатки эликсира. Скорее всего, это какая-то витаминная и лекарственная смесь, позволяющая очень быстро поднять на ноги человека, улучшить тонус. Вот еще бы вкус ему получше, да и поесть не мешало бы, ко всему прочему.

Итак, могу с грустью констатировать, что я ПОПАЛ.

Фантастику я любил – читал и играл до армии запойно, потом страсть уменьшилась, да и работа мешала в прежнем темпе предаваться увлечениям. Зато из них я получил специфические знания: люди могут попадать в другие миры, чаще всего это происходит неожиданно, и не всегда «попаданец» способен определить, что же с ним случилось. И в новых мирах всегда встречаются невероятные твари, которые мечтают попробовать на зуб иномирянина.

В пассиве у меня могущественные враги, раны, болезни, плен и пытки. В активе – гарем из принцесс, фотомоделей, валькирий, сверхспособности, магия и эпический меч. М-да…

Я оценивающе посмотрел на пистолет в руке, потом вспомнил какой-то фильм – современную экранизацию шекспировской драмы «Ромео и Джульетта», где герои бегали с пистолетами и кто-то кричал, принуждая к миру, нечто вроде: «Уберите ваши мечи, господа, уберите мечи!» М-да… может, и стоит назвать мое стреляющее устройство мечом, но пистолет явно не тянет на эпическое оружие. Достаточно вспомнить, как пули рикошетили от черепа псевдокабана – вряд ли легендарный меч позволит себе так обмишуриться.

– Ну и где мой Эскалибур? – вслух спросил я и, не дождавшись ответа, продолжил: – Так и знал, что кинут, русских все мечтают нагнуть. Да вот хрен вам всем! – и погрозил пистолетом небесам. – Ясно? Прорвемся!

Дальше я передвигался по крышам гаражей, постоянно пригибаясь к грязной потрескавшейся смоле, которой тут все было покрыто, вместо привычного стеклобита.

Глава 3

– А вот и рояли пошли.

Фраза ушла в пустоту, но предназначалась неведомому наблюдателю или тем, кто меня закинул в этот мир – мол, бодрость духа не утерял, держусь и даже подшучиваю над собой и возникшей ситуацией. Мало ли какие тут тесты и заполнение анкеты? Лишние баллы пригодятся.

А насчет роялей – так вот один из них стоит передо мной, хм, вернее, лежит.

Еще один покойник из состава разгромленной колонны, об этом говорит знакомый серый камуфляж, а также разрисованные на тему ада и рая руки, лицо и шея. Обожженный – ужас как! Половина лица почернела и похожа на шлак из печки, камуфляж обгорел от плеч до самого пояса, легкая каска из чего-то вроде прессованного или клееного кевлара намертво прикипела к голове.

На спине мертвеца небольшой плоский рюкзак, крепящийся на груди и животе ремешками, кроме плечевых лямок. Сохранился ремень с кобурой, ножнами и большой флягой, на бедрах небольшие подсумки с короткими прямыми магазинами от автомата вроде незабвенного «М-16» или его клона в этом мире (раз есть «патриоты» и «глоки», то должны быть и два их соперника – «АК-47» и «М-16»).

Обгоревшие лохмотья куртки и майки сорваны, видна красная, вся в волдырях грудь и кожаный треугольник на шнурке, похожий на мусульманский тумар. Сейчас он был раскрыт, а его содержимое – белый крупный шарик – прижат к губам покойника.

Проглотить его сил уже не хватило – лишь донести до рта. После чего бедняга отключился, а затем и умер. К слову, совсем недавно, тело еще теплое.

От немедленного мародерства (да, да, только так, трофеями можно назвать лишь те вещи, которые снял с лично убитого тобой врага) меня удерживала ракета в теле человека.

Самая обычная небольшая ракета размером с колбасную палку сервелата. Она вошла чуть ниже правой ключицы почти по самый хвостовик. И почему-то не сработал ни взрыватель, ни самоликвидатор.

Размер главного оружия беспилотника сильно подкачал – то-то вся техника и люди больше пострадали от огня, чем от взрывов.

Удивила невероятная живучесть местных: у одного все главные органы были вывернуты наружу, но ему хватило сил уйти с места боя, забраться в трубу и только там скопытиться. И вот передо мной второй живчик, который отошел на два с лишним километра от разгромленной колонны, будучи насквозь пробитым ракетой и наполовину обгоревшим до угольной корочки, поднялся на крыши гаражей и уже здесь скончался. Удивило то, что он так поздно решил принять лекарство. Времени до этого у него было столько, что в случае с панацеей он бы уже новой кожей оброс на месте сожженной. Или это яд? Особо хитрая капсула с отравой для безболезненной смерти, если спасения нет, а мучиться нет желания.

Черт, не понять.

На всякий случай белый шарик я взял. И что странно – стоило сжать его двумя пальцами, как тут же ощутил сильное тепло и машинально потянул его в рот, собираясь проглотить. Спохватился, когда поднес руку уже к самым губам, и быстро спрятал в тот же тумар, в котором он хранился у бывшего владельца, тем более что шнурок не пострадал от огня, как, впрочем, и кожаный футляр.

Почти не трогая тело, чтобы случайно не активировать смертоносную начинку ракеты, я снял остатки ремня с оружием и флягой, осмотрел карманы штанов, вытащил шнурки из брючин и ботинок с высоким берцем.

Жаба прыгала и подталкивала к тому, чтобы забрать и рюкзак. Но мертвец на нем лежал, и двигать его тело я очковал из-за ракеты.

Ничего, я и так неплохо поживился: пистолет с пластиковой кобурой, два магазина к нему, четыре магазина к автомату (которого не нашел поблизости), литровая фляжка с эликсиром, полная на две трети, тяжелый нож, непонятная таблетка-шарик (весит немного, а ценность ее может быть огромной, раз умирающий потащил ее в рот, а не стал пить эликсир).

Пистолет был точной копией моего первого приобретения. Выглядел более ухоженным и был снабжен дополнительными девайсами, которые отсутствовали на первом. Глушитель, открытый коллиматор и лазерный прицел. Все эти предметы имели компактные, практически крошечные размеры и находились в специальных отделениях на кобуре. Сама кобура была пластиковая и могла использоваться как приклад к пистолету, что я и сделал, отойдя подальше от трупа.

Приклад, глушитель, коллиматор, лазерный прицел заняли свое место на пистолете, превратив его в нечто футуристическое. Последний раз я что-то подобное видел на страйкболле, когда кто-то из ребят притащил «Пустынного Орла» в полном обвесе. Ремешка для носки на плече не имелось, но я нашел выход: связал два шнурка от ботинок, привязал к затыльнику приклада и перекинул получившуюся конструкцию через левое плечо.

Теперь пистолет болтался чуть ниже подмышки, не хлопая по ногам и не мешая ходьбе, при этом вскинуть его к плечу можно было за секунду.

Второй пистолет я решил выбросить, оставив только магазин с пятью патронами. Стоит ли тащить лишний груз, тем более что стрельбе по-македонски я не обучен и сомневаюсь, что с такими увесистыми пистолетами это вообще возможно.

Ред-дот выставил по лазерному пятну целеуказателя на расстояние в двадцать метров. Конечно, такое оружие, с длинным стволом и мощным патроном, способно вогнать пулю в «яблочко» и на полста метрах, но я трезво рассчитывал свои силы, плюс боялся, что глушитель снизит дальность и скорость полета пули. А без глушителя… не знаю даже, прав или нет, но на стрельбу могут заглянуть многие, кому я стану не рад. Например, этот псевдокабан прискакал на звуки взрывов и пальбы.

Потратил всего один патрон на окончательную пристрелку, убедился, что точка на коллиматоре и выщербина в кирпичной стене практически совпадают, сама отметина глубокая, и это дает надежду, что все мои страхи по поводу снижения мощности и точности выстрела беспочвенны, и успокоился на этом. Если встретится очередной псевдокабан, то теперь буду бить ему в ноги, авось полуоболочка сломает кость и уменьшит прыть твари, дав мне время на побег.

В город я не стал заходить без предварительной разведки.

Гаражный кооператив примыкал к улочке частного сектора, за которой вырастали многоэтажки. А между гаражами и коттеджами расположилась вышка сотовой связи.

Мобильная связь мне как бы была не нужна, вряд ли тут моя сим-карта отыщет своего оператора связи, зато на конструкции из стальных уголков есть лестница, поднимающаяся до самых антенн на макушке.

По этой лестнице я поднялся метров на двадцать, после чего почувствовал, что еще чуть-чуть, и от страха меня сведет всего так, что самостоятельно спуститься уже не смогу. Никогда не думал, что могу так испугаться высоты, но вот вишь как вышло?

При взгляде сверху часть крупного города была словно на ладони. На зрение не жаловался до этой поры, и чем дальше наблюдал, тем мрачнел все больше и больше.

Город был населен и в то же время полностью мертв. По его улицам ходили, стояли на тротуарах и проезжей части, лежали на газонах и прямо на голом асфальте, сбивались в группки, выходили и исчезали в зданиях сотни мертвецов. Бо́льшая часть их выглядела вполне прилично, а уж такое расстояние и вовсе делало из них самых обычных людей. Меньшую, даже с моего наблюдательного места, нельзя было спутать с обычными обывателями из-за мутаций, изуродовавших их тела. Заметил, что у таких уродцев поголовно нет штанов и нижнего белья, хотя остатки рубашек, курток, свитеров и прочих деталей верхней одежды, иногда и вполне сохранившихся, имелись. Все мужчины поголовно и часть женщин из «старичков» красовались голыми задами.

– Насилуют они, что ли, друг друга или новичков? – ошалело спросил я неведомо кого. – Или на них есть свои извращенцы?

А в ответ тишина.

Дважды я видел супермутантов, проскакивающих улицы в поисках добычи. Каждый раз там сначала возникала паника среди простейших зомбаков, потом мелькала чья-то огромная туша, и все затихало. Выходит, среди этих созданий нет мира и более сильный не прочь закусить слабым.

Делать в городе мне было нечего. Сюда только в составе танковой колонны заходить, предварительно обработав улицы с помощью напалма. Зато с другой стороны, за речкой и полем, просматривались невысокие домишки маленькой деревеньки. До нее километров пять от города, но чтобы избежать ненужной встречи с мутантами и зомби, придется сделать крюк еще в пару кэмэ.

Спустившись с высоты, я глотнул эликсира для бодрости и потопал в сторону деревни с надеждой, что там врагов будет меньше и встреча с супермутантами обойдет меня стороной.

Брода не нашел, перепрыгнуть не смог – в ручье на моем пути пара метров в ширину, пришлось одолевать его по пояс в воде, держа оружие и патроны над головой.

Пока переходил поле, на мокрую одежду наловил тонну пыли, пыльцы, сухих листочков и прочего мусора, превратившись в чучело. Больше всего боялся, что капризный импортный ствол откажет из-за попавшей в механизм соринки, а это для меня смерти подобно.

Проверить работоспособность оружия пришлось уже через сто метров.

На околице, рядом с дорогой, выходящей из деревеньки, стояли в кустах несколько зомби. Двое новичков в замызганных футболках и таких же штанах из хэбэшки, а рядом с ними нечто грязное, с колтуном на голове вместо прически и в обрывках рубашки.

На мое счастье, стояли они ко мне спиной, и между нами было метров двести.

Идея, как перестрелять без излишнего риска эту троицу, пришла в одно мгновение. Следующие десять минут я резал траву ножом и вязал из нее венок, в который вставлял короткие метелки той же травы. Несколько пучков привязал к рукам, сунул в рукава, за шиворот (хоть и неприятно было) и за пояс.

Подкрадывался к тварям по краю дороги, стараясь сливаться с высокой травой. Со стороны я должен был сейчас выглядеть как куст, только вместо веток и листвы присутствовала трава. Надеюсь, мозгов у зомби поубавилось после заражения и диссонанс в пейзаже они не заметят до самого последнего момента. Или вовсе умрут в полном неведении, откуда пришла к ним окончательная смерть.

В сорока метрах я дал себе короткую передышку, а то после гусиного шага у меня бедра огнем горели, потом осторожно полез в придорожную высокую траву, которая должна была скрыть меня полностью, с учетом маскировки.

Первым я выбрал грязнулю, справедливо полагая, что мутировавший зомби будет поопаснее своих неопытных коллег. Красная точка коллиматора легла сначала на затылок живого мертвеца, потом меня стали грызть сомнения, и я опустил прицел ниже, между лопаток, почти под самую шею.

Выстрел!

Несмотря на глушитель, звук был такой громкий, что на долю секунды я впал в ступор от неожиданности и страха.

Бесштанный зомби исчез из поля видимости, но вместо него появились целых два – дамочка в грязной блузке некогда белого цвета и в драном пиджаке от брючного костюма и почти полностью голый лысый мужик с увеличенной челюстью и выдающимися вперед надбровными дугами. Вместе с парочкой одетых они смотрели в мою сторону, при этом дергались, вытягивали шеи и принюхивались.

Все это время я сидел неподвижно, удерживая пистолет на весу в одном положении, чтобы не привлечь внимания движением.

Выстрел!

Повторно я нажал на спуск спустя несколько минут, когда зомби отвлеклись на какой-то шум в самой деревеньке.

Стрелял опять по корпусу между лопатками и шеей, рассчитывая если не на повреждение позвоночника, то на его контузию от мощнейшего удара по соседству.

На этот раз оставшаяся троица пробежала до меня метров десять и остановилась, начав принюхиваться и не сводя взгляда с моей позиции.

Пожалуй, если бы хоть небольшой ветерок дул от меня к ним, то уже давно бы учуяли запах сгоревшего пороха либо мой собственный, если мутация подарила им нюх не хуже чем у собаки. Но пока мне везло.

Вот дамочка нерешительно сделала несколько шагов вперед, еще парочку, еще, потом наши взгляды встретились, и я понял, что она меня увидела. Издав горловой крик, эта тварь бросилась ко мне.

«Спокойствие, только спокойствие».

Выстрел! Еще один!

Второй пулей сбил с ног зомби и тут же перевел оружие на оставшуюся парочку. Добил остаток патронов по ним, развернулся и бросился бежать прочь, на ходу перезаряжая оружие.

– Млин! – выругался, когда пустой магазин уронил под ноги. – Уроды!

Промчался метров сорок, после чего развернулся, перехватил оружие двумя руками и приготовился стрелять чуть ли не в упор. Но в этот момент мой ангел-хранитель решил отвлечься от развлечений и прийти на работу. Это я о ситуации с зомби – троица мертвецов оставалась на ногах и даже двигалась за мной с упертостью осла, бредущего за морковкой на палке перед своей мордой. Но шли, не бежали даже, медленно, и один из одетых постоянно падал.

Пока они вышли на дистанцию уверенного поражения в голову, я успел перевести дух и усмирить дрожь в руках.

Выстрел! Выстрел!

Голозадая дамочка и один из новичков рухнули с расколовшимися черепами.

Отбежав на несколько метров, я подождал последнего и быстро прикончил его. Потом дошел до начала деревни, добил самого первого, которому пуля угодила точно в позвоночник между лопаток, лишив подвижности. Второму крестнику правка не требовалась – ему выстрелом разнесло шейные позвонки, отчего голова болталась на обрывках мышц и лоскутах кожи.

Оружие меня сильно порадовало – точное даже с глушителем, хорошие патроны, если противник не носит костяных лат, удобная хватка. Одно плохо – боеприпасов у меня к нему остались крохи, и против супермутантов имеющиеся патроны не опаснее, чем горох стене.

Больше в деревне никого не было – ни живых, ни мертвых.

Хм, к слову о мертвых. Немного странным был тот факт, что из ран у зомби текла самая обычная красная кровь и запаха разложения не чувствовалось, только зловоние, присущее бомжам, никогда не моющимся.

Странно это все.

В первом же доме я выломал простенькую дверь и попал внутрь.

Так… коридор, комната налево, комната направо, чуть дальше вроде бы кухня… ого, аж с печкой! Нашел окаменевшую соль в граненом стакане, две пачки заплесневелых макарон, мешочек, пошитый из плотного холста, с сухарями. Соль и сухари прихватил с собой. В комнатах, украшенных коврами со всех сторон, кроме старой мебели, не было ничего полезного.

В следующий дом проник через окно, выбрав самый богатый на вид. Опять печка внутри, двухконфорочная плита, подключенная шлангом к небольшому газовому баллону в углу (что у них тут, газопровода совсем нет?), опять комнаты с коврами на полу, стенах и даже диване. Никак в этой глубинке проживают чудики, которым выбросить ковры старые жалко, а новые постоянно подкупают, вот и стелют их всюду, тонкими накрывая диваны и лавки, толстые вешая на стены.

В шкафу разжился чистой одеждой по размеру. Не из бутика – плотные штаны, тонкая тельняшка, куртка из того же материала, что и штаны. Цвет словно у выгоревшей армейской «песочки» или у современной «горки» после пары стирок. Еще нашел брезентовый рюкзак, в который положил простыню (на всякий случай) и припасы. В этом же доме разжился очередными сухарями и солью.

На кухне нашел под пестрым половичком люк в подпол, где обнаружил несколько рядов стеклянных банок с соленьями и вареньем. Потемневшие огурцы и всплывшие к крышке помидоры меня не заинтересовали, засахарившееся варенье – тоже, а вот дюжина жестянок с консервами весьма порадовала. Да еще как – живот тут же забурлил при виде их, заранее предупреждая, что мне придется их съесть, даже если окажутся просроченными.

В подполе нашел две трехлитровые банки с прозрачной жидкостью. Сковырнув с первой крышку, я ощутил ядреный запах деревенской самогонки, выгнанной без всяких сухопарников и бражных колонн. Вторая не пахла ничем, зато на дне лежал серебряный крестик, а на крышке была приклеена серая бумажка с надписью «Крещение. 1990». На вкус содержимое – вода водой.

«Да это и есть самая обычная вода, набранная на Крещение в девяностом году! Какая-нибудь бабулька верующая тут жила», – догадался я.

Удивительно, но вода была свежа и вкусна, как только что набранная из родника, возможно, все дело в нескольких граммах серебра, а не в религиозной составляющей. Очень своевременная находка, а то у меня во фляге только эликсир, вторую совсем забыл наполнить, когда пересекал ручей. Водой из банки наполнил фляжку до горлышка, остатками утолил жажду, потом выловил крестик и привязал его к шнурку с тумаром на шее. Со стороны я сейчас похож на трусоватого предателя из фильма «Мумия», который ходил с десятком амулетов на шее от всех конфессий.

С сухарями и консервами в рюкзаке я поднялся на чердак, на который вели сразу два лаза – из дома и с улицы. Так у меня будет возможность сбежать через один из путей, если второй окажется перекрыт. Перед тем как сесть трапезничать, сначала озаботился страховкой – заложил старыми обрезками досок, по какой-то неведомой причине оказавшимися на чердаке, люк на улицу и в комнату. Не бог весть какая преграда, но хоть чуть-чуть да придержит противника.

В трех банках оказалась тушенка, в пяти – перловая каша с мясом, в оставшихся в томатном соке плавали большие куски рыбы. Наклеек на них не было, приходилось сверять клейма и раскладывать по схожести, после чего открыть по одной из каждой партии.

Все казалось свежим, но от рыбы я решил воздержаться. Как-то не доверяю я таким консервам, пролежавшим неизвестно сколько времени в подполе без присмотра. Зато вкус у тушеного мяса был великолепным! Наверное, именно про такие консервы и говорят: «А вот в советское время тушенка была лучше, сейчас уже не та».

– Белорусская, что ли? – хмыкнул я, вертя пустую банку и силясь отыскать хоть какую-то надпись. – СССР?!

На жести был четко отпечатан штамп с этими буквами, больше разобрать не удалось. Да ну, не может такого быть… или может, если неведомые существа перенесли меня в прошлое? С другой стороны, я очнулся сегодня в том же городе, в который въехал вчера, и автозаправка, по которой шастал тот монстр, выглядела вполне современной. Самое простое пояснение – местные хозяева те еще плюшкины.

– Отравители и жмоты, в противном случае выбросили бы старье, – пробормотал я. – Спалю дом, если отравлюсь.

Следом пришла мысль, показавшаяся более реальной: владельцы дома просто выкупили часть военного имущества, которое на складах хранится десятилетиями и иногда, при обновлении на новое, старое вывозится в столовые воинских частей или в ларьки чэпэшников.

На ночлег я остался на чердаке: место удобное, и на улице уже стало смеркаться. Да и ложе вполне неплохое: не какие-то камешки керамзита или листы минеральной ваты, а душистые мелкие опилки. Постелив поверх них простыню, я растянулся на ней, положил рядом пистолет и отрубился через несколько секунд.

Глава 4

Проснулся от одуряющего чувства жажды. Еще не открыв глаза, я нащупал фляжку, скрутил с нее пробку и припал губами к горлышку.

Жажда прошла, но вот общее состояние организма было аховое: вновь вернулась головная боль, в желудке непоседливым комом ворочалась тошнота, ломило суставы и мышцы.

Все эти симптомы были слишком похожи на вчерашние, связанные с укусом неизвестного мертвяка. На отравление залежавшейся тушенкой не стоило и надеяться.

Во фляжке эликсира оставалось меньше ста граммов, и я их выдул в три больших глотка. Вроде бы стало чуть полегче, но вот что мне делать потом, когда болезнь вернется, я не знаю. Людей бы найти, да только где? Вокруг лишь супермутанты и зомби.

Есть шанс натолкнуться на новичка вроде меня в этой или похожей деревне – кто начнет работать головой нормально после переноса, тот быстро догадается держаться подальше от крупных населенных пунктов. Ну а поскольку без ничего выжить трудно и выполнить неизвестное (если оно, конечно, есть) задание неведомых инопланетян еще тяжелее, то народ будет искать мелкие поселки, деревни и всяческие хутора. Здесь и одеждой можно разжиться, и продуктами, и даже оружием, если пошарить как следует по домам.

Но вот вопрос – нужны ли мне такие новички? Я помню, каким был вчера: шатающимся под легким ветерком призраком, дергающимся от судорог, едва видящим этот мир сквозь тошноту и дикую головную боль. Такого напарника самого нужно будет защищать, а не ожидать поддержки с его стороны. Без эликсира ни я, ни он (или они) далеко не уйдем.

Погоняв в голове древнюю, как все человечество, мысль «Что делать?», я решил последовать словам Скарлетт О’Хары.

После выпитого эликсира проснулся голод, который я задавил банкой тушенки и рыбными консервами. Не думаю, что меня прикончат древние продукты, скорее загнусь от неведомой болячки, угнездившейся в моем теле.

Сразу уходить из дома не стал.

Сначала облазал все комнатки и углы в поисках оружейного сейфа. Когда не нашел, прибрал к рукам небольшой топорик со скошенным лезвием и сильно выгнутой рукояткой. Явно его местный хозяин доводил сам, уж очень удобная вещь получилась. Такому что полешки раскалывать, что вражеские черепа.

Топор примостил в самодельную петлю на левой стороне поясного ремня, из пустой жестяной банки соорудил накладку на лезвие, чтобы самому не пораниться.

– Ну, спасибо этому дому, пошел к другому.

Осматривать поселок дальше не стал, решив, что от добра добра не ищут, у меня и так рюкзак наполовину набит продуктами, чтобы несколько дней не пухнуть от голода.

Что же насчет оружия, так ведь неизвестно, у кого и где его искать и есть ли вообще оно в поселении. Плюс не хотелось мне в этом месте задерживаться дольше необходимого. Подспудное чувство тревоги гнало меня прочь, и немалую роль в этом сыграл едва уловимый запах кислой гари. Позавчера точь-в-точь такая же вонь стала предвестником моих и моего напарника неприятностей.

Пошел до грунтовки, чтобы сберечь ноги и для лучшего обзора. Но через полчаса, увидев впереди группу из пяти зомби, топчущихся на одном месте, свернул в поле и чуть подальше углубился в молодую березовую поросль. Потом так и двигался – лесопосадками и лесами, иногда выходя на открытое место в поле.

Постепенно самочувствие стало ухудшаться все больше и больше. Эликсира, чтобы его поправить, при себе не было, и я даже пожалел, что не отлил во флягу деревенского самогона – сто грамм могли бы хоть притупить негативные ощущения.

Как бы ни было плохо, но наблюдательность я не терял. Благодаря чему заметил очень много интересного на местности. К примеру, некоторые леса, казалось, были собраны из нескольких пазлов. Вот лиственный массив вдруг резко переходит в сосновый бор, граница четко видна по хвойной подушке и густому разнотравью, папоротнику и хвощу, словно там некто провел черту с помощью огромной линейки. А вон поле, засеянное овсом, разделено наискось точно таким же, но заросшим высоким бурьяном, борщевиком и мелкими еще березками и осинками.

Дважды выходил на дорогу и обращал внимание на разницу между левой и правой стороной, да и сама дорога, с обочинами и кюветами, отличалась от «соседей» – было такое чувство, что некто кинул по правую и левую руку поля из разных мест, а между ними пристроил дорогу откуда-то еще.

Странные дела творятся в этом мире, ох, странные.

После полудня наткнулся на очередную странность: грунтовка, проходящая между двух лесопосадок, внезапно закончилась бетонкой. Срез был очень четкий, сама же дорога из плит чуть-чуть возвышалась над проселком. Лесопосадки не исчезли, но глаз резало некое отличие между дальним краем и этим, другие деревья, моложе, что ли, расстояние между ними меньше, больше кустарников. Создавалось впечатление, что лесники очистили и немного облагородили лесопосадку ровно по краю бетонки.

Очередная странность или очередной финт российского менталитета?

Бетонка через двести метров поворачивала почти под прямым углом в просвет между деревьями и упиралась в железные ворота. За воротами торчали крыши, покрытые серым шифером.

Свежих следов не видно, между стыками плит проросла трава и местами вымахала очень высоко, под створками ворот такая же беда. Понятно с первого взгляда, что как минимум месяц тут никого не было. Но и по дороге, по строениям и воротам (хотя бы их наличию – в нашей стране давно бы умыкнули такую полезную вещь, да и колючую проволоку с ограды смотали и убрали в дальний угол амбара, так же как шифер) становилось ясно, что территория месяц назад плотно использовалась.

Судя по множеству коровьих следов на земле, сейчас уже закрытых мелкой ярко-зеленой травкой, это были коровники.

Два длиннющих строения общей сложностью голов на сто.

Рядом с ними стояли два трактора «МТЗ», заброшенные, как все здесь.

Ворота с коровников были сорваны, и изнутри тянуло сильным запахом разложения. Совсем рядом, у входа, лежали два или три коровьих костяка с клочками кожи и засохшими черными волоконцами мяса на костях.

Что-то полезное искать в стойлах я не собирался и уж тем более нюхать местное зловоние, поэтому развернулся и направился к высокому строению, расположившемуся метрах в пятистах от коровника.

Оказалось, это был недострой. Два здания из плит – четырехэтажка с двумя подъездами и узкий, длинный, со стенами метров восемь высотой склад. Склад имел только три стены и крышу, четвертая отсутствовала полностью, и сквозь проем была видна гора больших полиэтиленовых мешков с чем-то белым. Из интереса подошел, разрезал толстый прозрачный материал. Поковырялся кончиком ножа в спрессовавшейся массе.

Вроде бы селитра, самая обычная, которую фермеры таскают на поля в качестве минерального удобрения. Да и на железной дороге очень часто можно увидеть вагоны с похожими мешками. Только зачем она тут оказалась – вот это вопрос из вопросов! Хотя не так уж это мне интересно.

Четырехэтажка явно была административным зданием. Сужу по количеству и размерам окон – в жилых домах так не принято делать, тем более здание еще старой постройки, со времен Союза.

Внутри все пусто, перегородки разломаны и вынесены рачительными жителями из ближайших деревень и дачных поселков. Сняты даже лестничные пролеты, и попасть на второй этаж, не говоря про верхние, нечего думать.

Вышел на улицу, обошел строение по кругу и нашел, что искал – железную пожарную лестницу. Начиналась она на высоте двух с половиной метров от земли, и ничего рядом из того, что можно подложить, не валялось. Другому пришлось бы возвращаться несолоно хлебавши, но мне, с моим ростом и длиной рук, ничего не стоило с разбега заскочить на стену, оттолкнуться от нее и в прыжке зацепиться за нижнюю перекладину. Несколько секунд болтался, переводя дух, потом подтянулся, перехватился на ступеньку выше, еще выше и вскоре уже стоял на ногах.

Примерно на середине восхождения ногу пронзила судорога, и я чуть не слетел со второго этажа вниз. Больно ударился подбородком о железный прут. С минуту висел на руках, почти обняв лестницу. Наконец острая боль прошла, и к ноге вернулась подвижность.

Идея осмотреться по сторонам уже не казалась стоящей: мне до крыши карабкаться и карабкаться, да и потом придется спускаться. В любой момент очередная судорога или ухудшение самочувствия могут скинуть меня на землю, со всеми сопутствующими негативными последствиями.

К счастью, до самого верха лестницы тело больше не отказывало. А в самом конце пути меня ждал сюрприз – толстый цилиндр глушителя уставился мне в лоб, как только моя голова поднялась выше парапета. Глушитель крепился на длинном стволе автомата, приклад которого упирался в плечо молодой стройной женщины, одетой в светло-коричневую милитаризованную форму. Из-под кепки выбивались иссиня-черные локоны.

– Попробуй только прикоснуться к оружию, и ты труп, – четко произнесла она. – Что тебе здесь нужно?

– П-понял… хотел осмотреться. Можно я вернусь вниз, если место тут занято?

– Можно Машку за ляжку, – блеснула познаниями в армейском юморе незнакомка. – Лезь сюда, и поскорее, пока элитники не набежали.

Как только я неуклюже перевалился через парапет, у меня забрали все оружие и патроны.

– Винтовка где, Аника-воин?

– Какая винтовка? – удивился. – Я вашего ничего не брал и тем более винтовок не видел никаких!

– Вот такая, магазины и патроны к которой таскаешь с собой, – брюнетка кивком головы указала на боеприпасы, которые я снял с мертвого тела на гаражной крыше.

– А ее и не было. Патроны отдельно лежали, без оружия. Был только пистолет и пара магазинов к нему.

– Просто так лежали? Местечко покажешь? А зачем тебе патроны без оружия, или любишь таскать лишнюю тяжесть? Хотя тебе, кабану, это как пара коробков спичек, – забросала она меня вопросами.

– Нашел случайно… хм… на мертвом теле лежали. Винтовку не видел – только пистолет и нож.

Озвучивать мысль, что после прочитанных сотен томов о мире постапокалипсиса на родной Земле я эти патроны взял в расчете на то, что они тут ходят как крепкая валюта, не стал.

И вдруг меня опять накрыло: замутило, появилось головокружение, заломило в висках и в позвоночнике. В него словно раскаленный шуруп ввернули. Я выпал из реальности и не сразу понял, что меня уже несколько раз о чем-то спрашивают.

– Что? – стряхнул с себя оцепенение.

– Ты новичок? Давно попал под перезагрузку?

– Перезагрузку? Что это?

– В этом месте давно оказался?

– Перенесло меня два дня назад, – честно признался я. – А ты можешь рассказать, где я и что происходит?

– Потом, пока на вот – глотни, а то тебя с ног валит, – девушка сняла флягу со своего пояса и подала ее мне, при этом тяжелый автомат удерживала одной рукой с необычной легкостью, словно тот был сделан из пенопласта.

В нос ударил знакомый запах эликсира, разве что к нему примешивался слабый аромат корицы и чего-то цветочного.

– Спасибо, – искренне поблагодарил я незнакомку и сделал несколько больших глотков. Свежепринятый эликсир заметно отличался по вкусу от трофейного в лучшую сторону.

– Все-все, хватит. Много нектара пить нельзя. Лучше стало?

Я прислушался к своим ощущениям, потом неуверенно кивнул:

– Вроде бы.

Лучше мне, если честно, не стало – и до этого не так плохо себя чувствовал, если не считать два последних приступа.

– Тогда пошли. Нам вон за ту коробку, – девушка указала на одну из двух надстроек на крыше, по всей видимости, выходы из подъездов. – Пригибайся пониже, чтобы не навести кого лишнего на точку.

На другой стороне крыши находился пост для двух человек. На тонких прутках, чуть-чуть выше края парапета, была растянута маскировочная сеть под цвет бетона. Под ней стояли два невысоких раскладных стульчика, складной низкий столик, на парапете, на сошках, расположилась огромная винтовка с глушителем и массивным прицелом. На треноге, в стороне, у второго стульчика, находился какой-то прибор, похожий на бинокль, безобразно отъевшийся на стероидах, и три ящичка, чуть больше коробочки из-под сотового телефона, стояли на парапете за границей сети. Вроде бы что-то похожее на эти коробочки имелось и там, где я поднимался по лестнице.

На столике стояли две кружки, большой термос и крошечный ноутбук. Один стул был свободен, на втором рядом с винтовкой сидела еще одна девушка, блондинка.

– Сам поднялся сюда, говорит, хотел на месте осмотреться, – сообщила ей моя конвоирша. – Два дня назад попал в Улей. Раз не обратился, то иммунный, так получается.

Блондинка мазанула по мне взглядом и равнодушно отвернулась, произнеся пару слов:

– Не иммунный, он заражен.

«Чертов укус, все из-за него!» – скрипнул я зубами, покрывшись в одно мгновение холодным потом.

Брюнетка молниеносно вскинула автомат, направив его мне в грудь.

– Стоп, стоп! – Я отшатнулся к самому краю крыши, выставил руки вперед, потом понял, что так запросто спровоцирую на выстрел – пуля столкнет меня вниз, а на крыше, может быть, и не станут пачкать все вокруг кровью и мозгами или не захотят возиться с тяжеленным трупом, и присел на корточки. – Я нормальный, просто устал и в шоке от случившегося. Не каждый день доводится в другой мир попасть чуть ли не в пасть зомби и мутантам. Я просто уйду, и все, хорошо?

– Пусть идет, – сказала блондинка, не оборачиваясь в нашу сторону. – И не стреляй здесь, а то на запах еще набежит кто.

– Иди, – брюнетка на миллиметр сдвинула ствол автомата в сторону лестницы и тут же вернула оружие на место. – Извини, знакомство не задалось у нас.

Возле лестницы меня опять скрутило. Пришел в себя от нескольких сильных ударов по щекам.

– Ты скоро обратишься. И так очень долго рассудок сохраняешь, наверное, это из-за нектара, который пил, – брюнетка указала на пустые фляжки, так и лежавшие рядом с лестницей (оружие и патроны она забрала сразу).

– Это из-за укуса. Меня позавчера, как только здесь оказался, укусили за руку… кто – не помню, но рана осталась, после этого стал себя плохо чувствовать, – сказал я незнакомке.

– Укус? – удивилась она. – А-а, поняла! Это просто ты принял зараженных за настоящих зомби.

– Разве это не так?

– Не совсем так. Все мы здесь… попей еще нектара, спасти не спасет, но немного еще протянешь, и сможем поговорить, а то я так соскучилась по болтовне, что готова с горошником язык почесать, а уж с тобой и вовсе. Я еще и по сексу соскучилась, – девушка задорно мне подмигнула и провела кончиком языка по губам. – Был бы ты почище, мы могли бы подарить друг другу полчаса приятных ощущений. Ладно, ладно, не выпучивай так глаза – я просто пошутила. Понимать нужно, а не принимать все за чистую монету.

– Вот чего мне сейчас больше всего хочется, так это секса, – пробурчал я, на короткий миг оторвавшись от фляги. – А ты сама не боишься заразиться в таком случае?

– Мы все тут зараженные, – пожала она плечами. – Только есть простые, вроде тебя, которые быстро теряют рассудок и начинают меняться, и мы – иммунные, у кого вирус в полуспящем состоянии находится.

Я вернул флягу владелице, посмотрел на лестницу, не удержался от тоскливого вздоха и поинтересовался:

– А шанс есть вылечиться от такой беды? Что это вообще за место? Как твоя напарница поняла, что я заражен?

– Тише, тише, не части так. Отвечаю по порядку. Шанс есть, но девяносто девяти целым и стольким же сотым процента он не светит. Спасти неиммунного от обращения могут великий знахарь и белая жемчужина. И то и другое – невероятная редкость, и уж тем более никто не захочет эту ценность тратить на бесполезного новичка вроде тебя.

– Я очень полезный, правда-правда! А где можно отыскать то или другое?

– Великого знахаря никто не видел в глаза, да и считается он чем-то вроде местной легенды, как Главный Кластер. Белый жемчуг добывают из… – тут девушка резко прикусила язык. – В общем, и тут тебе ничего не светит.

– Секрет? – криво усмехнулся я.

– Не секрет, суеверие. Некоторые слова нельзя упоминать за пределами стаба, а кое-что и не на всяком стабе стоит озвучивать.

– Типа можно накаркать?

– Угу. – девушка кивком подтвердила мою догадку.

– А что такое стаб?

– А тебе это нужно? – спросила она.

– Намекаешь, что мне по фиг и что будущему зомби не пригодятся знания высоких материй? – скрипнул я зубами от злости.

– Я тебе прямо это говорю, – пожала плечами собеседница. – Случаев, что кто-то из зараженных смог выжить, невероятно мало. В основном везет тем, кто оказывается на кластерах, рядом с научно-исследовательским стабом – там чудаки такие имеются, что им не жаль потратить белую жемчужину. Правда, везение ли это? Потом такой подарок приходится отрабатывать в виде подопытного кролика во всяческих опытах.

– Далеко до этих ученых? – сделал я стойку.

– Далеко, очень. Расстояние – это ерунда, можно взять машину какую-нибудь в одном из кластеров и с ветерком домчаться за несколько часов. Но как миновать мертвые кластеры, муров, мутантов и много кого еще?

– Понятно, – тяжело вздохнул я. – А как выглядит эта белая жемчужина из Того-чье-имя-нельзя-произносить?

Девушка хихикнула после моих слов.

– Ух, как завернул. Я запомню обязательно, – сказала она, чем вызвала у меня удивление.

– Это же из Гарри Поттера! Не смотрела этот фильм?!

– Не-а, у меня такого не было, а на стабе мало интересных киношек, плюс не люблю их смотреть, если они не про любовь.

– Если только из нелюбви к фильмам, тогда простительно не знать.

– Ты чем слушаешь, а? Я же сказала – у меня, в моем родном мире, такого фильма не было. Ты что-то знаешь про мультиверсум?

– Что-то слышал, но так, не особо, – развел я руками. – Это связано со множеством параллельных миров, так?

– Почти. Это когда существуют миры, похожие друг на друга почти во всем. Например, в ста мирах есть ты. Ты приходишь домой с работы в одно и то же время, но вот именно сегодня один-Ты задержался на секунду, второй-Ты пришел на секунду раньше, третий-Ты на половину секунды, четвертый-Ты пришел вовремя, но держал свою сумку не в правой, а в левой руке…

– Все, все, я понял. Неясно только, как мне это поможет получить жемчуг и понять, что это именно белая жемчужина.

– Обычный жемчуг видел? В ювелирные магазины со своей девушкой ходил хоть раз?

– Ходил, – кивнул я.

– Видел там украшения с жемчугом?

– Видел, – вновь кивнул я. – получается, эта здешняя панацея один в один, как жемчуг из ракушек? Такая же белая, блестящая, круглая?

– Конечно, а каким же еще может быть жемчуг? Что с тобой? Что смешного я сказала?

– Ничего такого… просто представил, как глотаю сережку с жемчужиной, чтобы спасти свою жизнь. А этот жемчуг очень дорогой? – я едва нашел в себе силы, чтобы убрать довольную улыбку, когда понял ЧТО висит у меня на шее. Настроение, которое стремительно падало в черную пропасть, вдруг резко обрело лебединые крылья и одним рывком взлетело к облакам.

– Очень. Дороже белого жемчуга нет ничего! За одну жемчужину можно купить себе безбедную жизнь в любом, самом лучшем стабе.

– И сколько этой жизни будет?

– Много. В принципе мы тут бессмертные, болезни нам не грозят, старость не приходит, гибнем от клыков тварей, от пуль внешников и муров, от ножа в живот в поножовщине в барах.

– Понятно. Значит, мне нужно найти две жемчужины – одну себе и одну для сладкой вечной жизни. И как правильно нужно принимать это лекарство, если я смогу завалить Того-чье-имя-нельзя-называть?

– Просто глотаешь. Это споран или горох нельзя так есть, настолько они ядовитые.

– Споран и горох?

– Тот вирус, который подарил нам вечную жизнь без болезней и старости и который превращает двадцать восемь человек из тридцати в тварей, убьет тебя, если не будешь принимать кое-что. Вот этот нектар, сделанный из споранов или виноградин, растущих в головах у тварей.

– Где?!

Девушка негромко засмеялась и подмигнула:

– А ты что думал? Они едят нас, мы их – вот такая пищевая цепочка. Иначе никак, только мучительная смерть. Не будешь пить нектар, сначала у тебя появится слабость, потом боль, которая начнет расти, ни о чем другом думать не сможешь, а под конец скорчишься и умрешь в луже мочи и блевотины.

– Кхм… Непривычно слышать такие слова от симпатичной девушки, – признался я.

– Что делать? Жизнь такая, что весь былой лоск мигом слетает.

– Да уж… слушай, а как готовить этот нектар или его можно только покупать? Самостоятельно не сварить?

– Каждый делает сам, в этом ничего сложного нет. Нужно растворить одну виноградину в рюмке с алкоголем, потом залить водой, примерно стакан, после чего профильтровать через ткань от осадка – как раз там весь яд и остается. Горох растворяют в очень крепком алкоголе, но это может занять часы, или в уксусной кислоте, потом, когда закончится реакция, нужно погасить содой и вновь процедить. Алкоголь и уксус встречаются повсеместно – сложность не в этом, а в добыче спорана и гороха. Первые еще можно получить без большого риска, а вот за горох можно лишиться головы.

– Я не заметил особой опасности от зомбаков, а вот мутанты заставили поседеть.

– Виноградин и гороха в простых зараженных нет. Для созревания этих драгоценных штуковин нужно, чтобы тварь изменилась. А горох прорастает в тех, кого ты зовешь мутантами – она коснулась своего затылка пальцем, – вот здесь у каждого есть споровый мешок. У меня, и у тебя, у тебя временно, к сожалению, это просто крупная родинка. У зараженных она растет, пока не становится большой шишкой, и вот в ней-то и хранятся споры и горох с жемчугом. Кстати, это самое слабое место у тварей. Даже элитника можно прикончить одним ударом или пулей, если угодить в споровый мешок, вот только чем сильнее тварь становится, тем надежнее у нее защита, вплоть до костяных пластин, которые даже пулеметная пуля не берет. Тут только пушка нужна.

– Нектар делают из всего – спораны, горох и жемчуг в дело идут? – уточнил я.

– Нектар – только из споранов, горох нужен для улучшения Дара, а жемчуг для приобретения Дара.

– А…

– Сейчас, сейчас, не торопи меня. Дар – это особая способность у иммунного. Этих способностей – миллион! Кто-то может прикурить сигарету от пальца, кто-то промчаться стометровку за три-четыре секунды, другие могут столкнуть плечом железнодорожный вагон или скопировать любую вещь, которая умещается у него в ладони, видеть вдаль безо всякого бинокля, стрелять без промаха или взглядом сбивать с ног врага. Перечислять слишком долго. Способность появляется примерно через неделю после того, как ты попал в Улей. По правде сказать, у семи человек в каждом десятке способность только одна, чтобы поднять ее на высокий уровень, понадобится горох, который совсем не просто добыть.

– Ульем называют этот мир? А как ты сюда попала? Кто вообще забрасывает сюда людей и есть ли тут местные жители?

– Да, мы в Улье. Называют его так за соты-кластеры, из которых он состоит. Кластер – часть территории соседнего мира, скопированная со всем содержимым и перенесенная сюда.

– Скопированная? – переспросил я.

– Да, причем не единожды скопированная. Будь все иначе, ты бы услышал в своем мире о пропавших городах со всеми их жителями. Кто забрасывает нас сюда, я не знаю, да и никто не знает. Какой-то феномен в рамках Вселенной, который нам не понять, хотя есть чудаки, которые пытаются.

– Те самые ученые? – догадался я.

– Они самые, – кивнула девушка. – Кластеры каждый раз перезагружаются со всем своим содержимым и жителями. Исключения очень незначительны.

– То есть через какое-то время я опять окажусь в том же месте? – не поверил я. – И в то же время? Для меня все эти приключения будут сном или я все забуду?

– Не сон и не амнезия. Да, ты опять посетишь Улей, но это будет просто похожий на тебя человек, с твоими привычками и памятью, но не ты.

– А обратно домой никак? Кто-то же должен был попытаться пройти в тот момент, когда меняется кластер? Вдруг там что-то вроде телепорта возникает? – задал я животрепещущий вопрос.

– Этот вопрос интересует всех новичков, и ответ всегда один – нет, нельзя. Обратно из Улья дороги нет. Идиоты, которые надеются при перезагрузке уйти из Улья, становятся идиотами на самом деле: у них мозги отказывают, и ходят они, пуская слюни и сопли, с вечной улыбкой на лице, пока какой-нибудь зараженный их не слопает.

– Сколько всего кластеров?

– Никто не знает. Тысячи! Кластером может быть и город-миллионник, и небольшой хутор, даже отдельное здание вроде подстанции.

– И они постоянно восстанавливаются? – уточнил я. – А как часто? И как понять это, чтобы не стать идиотом?

– Тебе это все равно не грозит.

– Да хватит уже! – взорвался я. – Хватит напоминать мне о скорой смерти!

Девушка пожала плечами, мол, от этого не уйти, так чего страдать разной ерундой вроде лживого соболезнования?

– Некоторые кластеры могут меняться через несколько часов, другие через месяцы и годы, но стандарт – около месяца. Есть стабильные кластеры, которые никогда не перезагружаются. Их мы называем стабами, и вся жизнь в Улье крутится там. Чаще всего стабы мелкие, крупные встречаются реже, и почти всегда они заселены.

– Вроде городов?

– Да, это города и есть. Есть нормальные стабы, где можно гулять с мешком жемчуга на плече, и никто даже не покосится на тебя с алчностью, а есть и такие, где за твое оружие или штаны с красивой вышивкой могут нож загнать в спину, и всем будет на это наплевать.

– А далеко до ближайшего стаба?

– Километров семьдесят в ту сторону, если по прямой, – брюнетка махнула рукой на запад. – Но прямой дороги нет, придется обходить несколько кластеров, где полно тварей. Ориентиры имеются, но ты не запомнишь, разве только написать, но мне лень черкать, я люблю болтать, и только. Плюс муры шалят повсеместно.

– Это кто такие?

– Бандиты. Отморозки, которые за горсть споранов мать родную убьют. Есть мы – рейдеры, и они – муры.

– Я тут видел несколько машин с людьми, их потом беспилотник расстрелял.

– Далеко это случилось?

Я мысленно прикинул пройденное расстояние и назвал тридцать километров.

– Далеко, это хорошо. А что с этими людьми было не так? Здесь многие катаются в составе колонн. Одинокой машине, если это не танк, сложно уцелеть.

– Они были в наколках на тему ада и рая с грешниками. Кто навел беспилотник, я не видел.

Девушка задумалась на несколько секунд, потом неуверенно произнесла:

– Я точно не знаю, могу только догадываться… скорее всего, ты столкнулся с Отрицателями, это такая секта в Улье. В принципе безопасная, если не лезть в их дела и не мешать им. У них бывает бзик, когда срываются с места и катят в центр Улья – вроде бы паломничество совершают. А беспилотник точно внешников был. Удивительно, что они так далеко забрались, нет здесь поблизости кротовьих нор, до границы с их мирами километров четыреста!

– Что-что?

– Внешниками мы называем иномирян, которые научились открывать проходы в Улей самостоятельно, но только со своей стороны. Нас они люто ненавидят и при случае всегда уничтожают. Всегда в дыхательных масках ходят, чтобы не подхватить инфекцию. Достаточно, чтобы кто-то из нас, иммунных, оказался в их мире – и тому придет хана. Этот вирус, который нас наделяет Дарами, убьет почти все население. В живых останется три или четыре процента.

– А вы на кого здесь охотитесь? На тварей или охраняете свою базу? А как твой стаб называется, сколько до него?

Девушка помолчала, потом решилась.

– Ты же видел тот старый коровник? – спросила она. – Мы заметили сверху, что ты подходил к воротам.

– Видел. Но там нет никого, только тухлые кости валяются. Ни одной твари нет и близко.

– Тебе повезло, что нет, иначе до перерождения не дожил бы. Очень скоро кластер с коровниками уйдет на перезагрузку. До этого момента осталось часов пять-шесть. И сюда перенесет целое стадо коров, до которых очень охочи сильные твари.

– Не до людей?

– Нет, – помотала она отрицательно головой, – мы стоим ниже на лестнице по их вкусовому предпочтению. Самая лакомая добыча для них – травоядные животные, которые никогда не перерождаются. Коровы, овцы, козы и так далее. Твари их буквально чуют – так чуют акулы каплю крови за километры, и монстры слетаются на кластер, словно пчелы на мед. Убивают не всех сразу, не жалуют они падаль, гурманы эдакие. На некоторое время оставляют несколько животных живыми. Обычно до пяти сильных тварей приходит, один-два элитника со свитой из горошников.

– Элитники? Горошники? Это по содержимому спорового мешка так назвали?

– Да, ты правильно догадался. Из элитников берут жемчуг – черный и красный, и янтарь – это такая мелкая соломка внутри мешка, в ней и находятся жемчужины. Из горошников – горох. Простых зараженных, которые только обратились и мешок у них еще не вырос, кличут пустышками.

– А как понять, что приходит время перезагрузки? Или у всех иммунных появляется что-то вроде шестого чувства?

– Есть Дар, который позволяет с точностью до часа угадать момент перезагрузки. А тем, кому с таким чувством не повезло, стоит ориентироваться по туману и кислому запаху, идущему от него. Его так и называют – кисляк. Первым делом он скапливается в низинах, потом поднимается вверх и затягивает весь кластер.

– А в тех, кто придет сюда после перезагрузки, белого жемчуга не будет? Я бы отработал его цену.

– Не будет. Белый жемчуг водится рядом с центром, куда Отрицатели катаются для паломничества. У них чаще всего он и водится.

– Жаль, – искренне вздохнул я.

– Успокойся, все равно никто тебе не дал бы такую ценность. Белый жемчуг или принимают сразу, пока никто не узнал и не решил отобрать, или прячут на стабе, вроде как золотой фонд хранят, на черный день…

Из экипировки собеседницы раздался сдвоенный щелчок. Девушка тут же выудила из кармашка куртки наушник и вставила его в ухо, после чего нажала на крошечную кнопку на клипсе, проводок от которой прятался в одежде, а второй цеплялся к наушнику.

– Тебе пора уходить, время беседы вышло, – сообщила она, выслушав короткое указание по радиостанции. – Я сожалею.

И таким она тоном это произнесла, что у меня все внутри похолодело.

– Ты… – голос неожиданно сел, из горла вылетел практически сип: – Ты убьешь меня?

– Иди. Быстро!

Как специально, самочувствие и не думало ухудшаться, пока я спускался по лестнице. В противном случае свело бы меня судорогой, и я бы свернул себе шею при падении. Та же смерть, да. Но не так обидно было бы помереть, как от рук той, с кем почти полчаса вел нормальную человеческую беседу.

Это ж надо такому случиться – иметь при себе лекарство и быть убитым просто потому, что тебя посчитали зараженным. Показывать жемчужину я не стал, хотя была мысль уточнить – а не ошибаюсь ли? Понял из разговора, что это такая ценность, за которую меня могут прикончить прямо тут же, наплевав на грязь и запах крови. С таким хабаром парочка стрелков в юбках свернет свою точку на крыше четырехэтажки и вернется в родной стабильный кластер победительницами.

Когда спустился вниз, все ждал, когда же безжалостная пуля разнесет мне макушку. От строения уходил деревянной походкой и с ощущением чужого взгляда между лопаток.

Только оказавшись в лесопосадке, метрах в трехстах от четырехэтажки, понял, что мне опять повезло.

***

– Не стала стрелять?

– Нет, – взгляд брюнетки виновато вильнул в сторону. – Не смогла. Он хороший, просто не повезло в этой жизни парню.

– А если наведет на нас тварей раньше времени? Или обернется и придет назад по своим следам и с памятью, что тут можно поживиться?

– Вернется, тогда и прикончу. А вот так, в спину, после того как поговорили по душам, не могу.

– Ну-ну, – покачала головой блондинка, – смотри, чтобы нам не пришлось сожалеть о твоей доброте.

Глава 5

Как только ощущение взгляда сквозь снайперский прицел исчезло, я расслабился и буквально рухнул на землю у ближайшей березки. Лежал на спине, раскинув руки в стороны и уставившись в голубое небо в прорехах кроны, долго, не меньше десяти минут. И только после этого, окончательно поверив, что смерть от пули временно мне не грозит, полез за тумаром.

Вновь появились странное чувство тепла и желание проглотить жемчужину, едва белый блестящий шарик оказался у меня в руках. На этот раз я не стал сопротивляться этому желанию.

Миг – и таблетка жизни мягко скользнула по пищеводу в желудок, где на несколько секунд подарила ощущение приятного огонька. Слегка припекло, и тут же ощущение пропало.

И это все?! Я здоров?

Честно говоря, немного разочаровался. Уже морально готовился к тому, что начнет корежить, ломать, кожа полезет клочками и выпадут волосы – в общем, все, как происходит обычно на экране, – чтоб им всем оказаться в Улье, безмозглым сценаристам!

Улучшение заметил только через десять минут, которые отмахал в быстром темпе. Обратил внимание на то, как легко идется, дышится и даже зрение обрело невиданную четкость. О головной боли с тошнотой, которые докучали с самого утра, и вовсе позабыл – от них не осталось и следа.

Скорее всего, жемчужина не только исправляла вирус в лучшую сторону, но и выплескивала столько эндорфинов, что от удовольствия все мои страхи ушли, остались бесшабашность и молодецкая удаль. Только этим могу оправдать свой следующий поступок.

Резко развернувшись, я направился назад.

Нет, я не собирался вновь примкнуть к паре девушек, засевших на крыше с огромной пушкой. Сознавал, что меня прибьют еще на подходе, посчитав, что обращение состоялось и я пришел, возжелав вкусного девичьего мясца. Зато никто не мешал устроиться в стороне, на границе кластеров, и понаблюдать за процессом перезагрузки с последующей охотой на элитную нежить. То есть тварей, раз вирус их не убивает. Вот, к слову, и объяснение, почему из тех обращенных, прибитых мной на околице деревеньки, текла почти нормальная кровь (разве что чуть-чуть темнее – считай, одна венозная, без грамма артериальной).

Ждать пришлось долго. Только вечером появился густой туман, окутавший фермерское хозяйство. Висел он около часа, а потом в мутной пелене резко вспыхнули фонари, раздалось мычание множества коров, стрекотание мощного бензогенератора.

Никаких особых спецэффектов я не заметил, и если бы не видел ранее, что коровники были пусты, даже мертвы, и появился здесь только сейчас, то разницы между первым вариантом и ситуацией после перезагрузки не увидел. Подумаешь, сначала темно и тихо было, просто пришло время кормления-доения, вот и врубили генератор, началась суета.

Да уж, простенько все, прям как с чудо-таблеткой!

И опять мне пришлось ждать, мучаясь от голода и жажды. Хорошо, что к эликсиру, или нектару, как называла его брюнетка, не тянуло.

Через три часа не вытерпел и тихонечко отбежал к луже, замеченной еще по светлому времени суток. Раз уж мне теперь никакие болезни не грозят, то можно спокойно пить и не бояться дизентерии.

Черпал воду ладонями, сложенными ковшиком, и старался не обращать внимания на глинистый привкус.

Напившись, я только хотел подняться с колен, как совсем рядом раздались знакомый горловой звук и шум тяжелых шагов.

«Вот попал!» – мысленно охнул я и медленно растянулся на земле рядом с лужей, из которой только что пил.

По звукам, которые до меня доносились, в сторону коровника ушли три крупных твари.

Десять минут я лежал и боялся пошевелиться, потом, успокоенный тишиной и подзуживаемый любопытством, поднялся на четвереньки, затем на ноги и медленно двинулся на прежнюю лежку.

На подходе я услышал истошный человеческий крик, от которого у меня мороз по коже прошел. За ним заорали коровы, чье-то мычание, полное ужаса, добавило мурашек по телу. Несколько мгновений мешкал, борясь с собой и желая удрать подальше от места, где такое происходит.

Победил разум… нет, я не ушел, как можно было подумать, наоборот, остался. Раз уж столько времени потерял и дождался выполнения двух пунктов своего плана – перезагрузку и приход тварей, то стоит посмотреть и на то, как таких монстров уничтожают. Да и привычки зараженных стоит изучить, если получится.

Эйфория давным-давно ушла, на ее место пришли усталость, желание завалиться куда-то и поспать часиков …надцать, а еще поесть и попить хорошей минералки, смыть вкус земли, тины и глины, которые с ночи ощущаются во рту.

Лишь после десяти часов я смог увидеть всех троих супермонстров, которые пришли ночью к коровнику.

Один – самый огромный, ростом даже больше увиденного однажды на автозаправке, поражал количеством костяных пластин на теле и буграми сухожилий и мышц. Руки болтались на уровне лодыжек, ими он постоянно помогал себе при ходьбе. Из-за огромного горба постоянно ходил согнувшись. Из позвонков выросли толстые десятисантиметровые шипы, ступни раздались во все стороны, превратившись чуть ли не в ласты или даже лыжи, если смотреть на толщину, а пятки обзавелись загнутыми вверх шпорами больше двадцати сантиметров длиной. Голова была похожа на маленький шар. Где там мог прятаться мозг – не знаю, челюсти начинались чуть ли не на затылке. Морда вытянутая, с торчащими вверх и вниз крупными кинжалами-зубами, с мой указательный палец толщиной. Довершали «украшение» тела множество небольших шипов, тесно росших от запястья до локтя, образовывая что-то похожее на пилу.

Два прочих монстра были намного проще. Никаких шипов и костяной брони, так, на самых уязвимых местах что-то виднелось, но не понять: то ли участки грубой утолщенной кожи, то ли пластины будущей костяной брони. Пасти чуть поменьше, хотя зубы почти не уступают тем, что торчат у старшего собрата. Шпор нет, ноги превратились во что-то вроде длиннющих копыт, кость затянула все: от кончиков пальцев до колена.

В коровнике раздались мычание, грохот и истошный вой, потом из ворот появилась туша супермутанта, волочившего корову с разорванным брюхом, из которого тянулись толстые серые кишки.

Животное было еще живым, когда монстр приступил к трапезе. Рядом с ним ждали своей очереди двое его сопровождающих: свита.

Рассматривая тварей, я начал понимать, как мне повезло, что столкнулся с псевдокабаном, а не с кем-то из этих. Даже один из свиты супера уже оказался бы неодолимым противником для меня, вооруженного пистолетом с маломощными пулями и уменьшенной навеской пороха в патронах.

Охотницы проявили себя в тот момент, когда супермутант наелся, сожрав половину немаленькой коровьей туши, и отвалил в сторону. К мясу мгновение спустя рванули мелкие и забыли обо всем на свете, погрузив свои уродливые бошки в требуху.

Сначала я увидел, как сильно дернулся супер, как его спина буквально взорвалась костяными осколками, черной кровью и кусочками плоти. И только секунду спустя после этого до меня донесся едва слышимый хлопок выстрела.

Мутант, почти упавший на землю, быстро вскочил на ноги и встал чуть ли не на цыпочки, настолько вытянулся вверх. И тут же рухнул на землю после второй пули, попавшей в уголок челюсти с левой стороны головы.

Третью пулю стрелок всадил по дергающемуся телу на земле точно в затылок, где выступала небольшая серо-коричневая шишка в два моих кулака размером.

И только сейчас отвлеклись от трапезы свитские, заметившие, что супер попал в переделку.

Первый только успел оставить в покое мясо и подняться в полный рост, как пуля попала ему в лицо. От мощного удара голова твари запрокинулась назад. Получив такой смачный «поцелуй», монстр отлетел к стене коровника и там забился в судорогах.

Второй с места прыгнул на крышу коровника, разнес несколько кусков шифера и с трудом устоял на стропилах. Всего лишь пару мгновений балансировал, ловя равновесие, чтобы сделать второй прыжок и оказаться на другой стороне коровника. Но этих мгновений хватило снайперу, чтобы вогнать пулю ему в шею, в основание черепа. Тварь после этого рухнула на крышу и с громким треском лопающегося шифера и ломаемых досок упала внутрь коровника.

И опять супер поднялся с земли. На этот раз решил передвигаться на четвереньках. Двигался быстро, но стрелок на крыше четырехэтажки оказался немного быстрее. Две пули с ничтожной паузой попали в шею и голову, выбивая фонтанчики крови, плоти и костей.

Все – конец.

Супермутант свалился в траву и больше уже не поднялся. Только ноги быстро-быстро дергались, срывая дерн пластами. В стороне, у стены коровника, почти так же билась в агонии вторая тварь. А из самого коровника несся слитный рев ужаса обезумевших животных, потом раздался какой-то хруст и стук и следом сквозь разломанные супером ворота на улицу вылетели несколько черно-белых буренок с пятнами крови на боках.

Смотреть дальше мне расхотелось. Да и смысла больше не было – охота закончилась полной победой охотниц. Для себя же я уяснил, что против таких тварей нужна пушка с великанским калибром, и при этом тихая, чтобы успеть сделать несколько выстрелов и остаться незамеченным, плюс не раскрыть себя на всю округу грохотом выстрелов, поразив одну цель и наведя на себя десяток.

И еще одно – охотиться на таких тварей мне даже не стоит и думать, не мой уровень. Пока не мой.

***

Чтобы свести к нулю все риски встречи с тварями, я забрался в такую глушь, что попросту заблудился. Пытался ориентироваться по солнцу, но не силен в этом и лишь с закатом определился со сторонами света. К этому времени у меня кишка на кишку шла войной, сообщая окрестным зарослям громким рыком о желании хоть чего-то съестного получить внутрь.

Дважды выходил на поляны с какими-то ягодами, красными с плоской косточкой и водянистыми. С каждой поляны собрал по литру, никак не меньше, но чувство голода не утолил ни на грамм. Вот жажда не мучила совсем благодаря множеству ручейков и ключей в лесу. Считай в каждом овражке или бочажке из-под земли сочилась вода.

Лес закончился на берегу неширокой речки с быстрым течением. Здесь я отмылся, как смог простирал одежду и обзавелся чуть более действенным оружием, чем имел. До этого держал при себе метровую дубинку из сломанного молодого деревца. А теперь сделал кистень из кремниевого окатыша с дыркой в середине, шнурка от штанов убиенного сектанта и короткой прочной палки в качестве рукоятки. Каменное било было размером в полтора моих кулака, а весь кистень, в длину от камня до кончика рукоятки, сантиметров девяносто.

Несколько раз взмахнул новым оружием, ударил по дереву и решил, что сойдет, чтобы навестить один из маленьких кластеров – деревню или поселок, а там разжиться чем-то более стоящим. Пусть не ружьем, но топор или вилы, да та же коса, перевязанная лезвием вперед, вполне сгодится.

Но ружье все же лучше.

Ночевал в глубокой яме-выворотне, оставшейся от упавшего могучего дуба. Подстелил охапку веток, накидал в округе побольше ломкого хвороста для примитивной сигнализации и завалился спать.

Несмотря на голод, отрубился очень быстро и проспал без сновидений до самого рассвета. Только утренняя прохлада и густой туман со стороны речки, заползший в мою берлогу, заставили проснуться, иначе спал бы да спал.

Никакого завтрака, моциона и гигиены – глаза открыл, потянулся с хрустом, потом взял в руку кистень и торопливо, чтобы согреться, потопал вперед.

Еще до полудня речушка, вдоль которой я шел, привела меня к небольшой деревушке с покосившимися старыми домами. Среди трех десятков построек только четыре выделялись в лучшую сторону, остальные, казалось, были ровесниками революции. У некоторых домов бревна в срубе сгнили настолько, что из них сыпалась труха. Крыши покрыты таким старым шифером, что он был черен, как смола, и сильно зарос мхом. Окна крошечные для сбережения тепла, по размерам чуть больше, чем современные форточки.

При взгляде на это поселение у меня появились сомнения, что я смогу тут разжиться огнестрельным оружием. Разве только у какого-то деда на сеновале под полом обрез «смерть председателю» спрятан.

Первым навестил самый богатый и новый дом, построенный из клееного бруса. Участок рядом с ним был обнесен забором из металлических пластин, выкрашенных темно-красной краской. Никаких грядок с огурцами, помидорами и прочими деревенскими дарами я не нашел, почти вся территория была засажена газонной травкой. Вместо яблонь и слив с вишнями росли кусты можжевельника, туи и карликовые сосны.

По дорожке из тротуарной плитки дошел до входной двери, на которой была наклеена блестящая пластинка с надписью «Чере-Паха». Судя по массивности и толщине стального листа, окрашенного молотковой коричневой краской, производитель подразумевал, что прочность пластинки сравнима с панцирем животного.

Для успокоения совести я подергал за ручку, убедился, что дверь заблокирована замком, и направился вокруг дома, высматривая удобное место для проникновения. На первом этаже везде стояли решетки, ажурные и тонкие, поставленные больше для красоты, чем для защиты. Но даже такая преграда была для меня неодолима без мало-мальского инструмента.

Выход нашелся быстро: по одной из решеток я забрался на плоскую крышу крылечка, а с него попал внутрь дома, разбив ближайшее окно на втором этаже. Стеклопакет сдался после первого же удара кистеня. Мне оставалось лишь просунуть руку в прореху, нащупать ручку и распахнуть створку.

Внутри пахло пылью и особенно сильно мышами. Этот запах я не спутаю ни с чем: уж слишком часто бывал на дачах и в загородных сезонных домиках. Без хозяев они мигом населяются серыми воришками, для которых нет понятия туалета, а есть где приспичило, там и облегчился.

Кухня была пуста. Ни крупинки, ни щепотки соли или сахара, зато хватает дорогой техники. Здесь я обзавелся тяжелым кухонным тесаком с изогнутым лезвием. Интересно, а сколько это холодное оружие мне прослужит? Первый свой нож я потерял, когда стали бить судороги и я начал спотыкаться и падать. В один из таких моментов и уронил его – еще повезло, что не проткнул себе бок при этом. Следующие два ножа, как все прочее оружие, отобрали дамочки-снайперы.

В зале стояли огромный плазменный телевизор незнакомой фирмы и шикарнейшая стереосистема. На журнальном столике из каленого стекла расположился ноутбук. Севший, к сожалению.

В соседней комнате стояли разложенная тахта и большая беговая дорожка. При виде последней я мысленно покрутил пальцем у виска: вот чудаки, тут такая природа, а они гоняют в помещении, вместо того чтобы дышать свежим воздухом на лесной тропинке или у речки.

Вторая комната оказалась спальней, и здесь мне повезло подобрать одежду. Обзавелся коричневыми джинсами из плотной материи, широким кожаным черным ремнем, черной футболкой с длинными рукавами и легкой курткой из прочной материи с шелковой подкладкой цвета хаки и массой карманов.

С обувью все было намного хуже – ничего подходящего мне размера не отыскал. Осмотрев двухэтажный коттедж от крыши до основания, я навестил следующий. Здесь я получил ценный подарок – колун на длинной ручке из фибергласа марки «Матрикс». Очень легкий, чуть больше двух килограмм, и удобный. Длинная ручка позволит и замах сделать хороший, вложив побольше сил, и удержать противника на расстоянии. Лезвие толстое и неширокое, как раз чтобы раскалывать твердые породы древесины и не застревать в ней. Сгодится и против черепов зараженных. Не понравился только кричащий, ядовито-красный цвет ручки, который издалека будет виден.

Нашел два фонаря: один работал от подзаряжаемого аккумулятора, второй от двух пальчиковых батареек. И первый, и второй были полностью разряжены, но если из-за отсутствия электричества я не мог зарядить первый, то ко второму нашел батарейки – попросту вынул из часов, которые продолжали тикать как ни в чем не бывало. Светодиод в фонаре, правда, светил тускло на этих полусевших элементах питания, но хоть что-то.

Продуктов и здесь не было.

Третий дом выбрал из «старичков», присмотрев самый обжитой и наиболее ухоженный, чтобы не нарваться на жилье алкаша, у которого только основой для эликсира можно разжиться, да и то не факт.

Топор легко справился со старой филенчатой дверью, потом со следующей, ведущей с терраски в дом. И вот там я и столкнулся с первым зараженным в этой деревне. В темноте не сразу увидел движение на полу. Но когда почувствовал, как кто-то ухватил меня за ногу, от страха подскочил так, что ударился макушкой о низкий потолок. Наугад махнул топором, вырвал ногу из захвата и вылетел пулей обратно на улицу с бешено стучащим в груди сердцем и частым дыханием. Там поднял топор над головой и принялся ждать противника.

Пока дождался, успел немного успокоиться, и когда через порожек перевалилось… нечто, только сплюнул от досады: мараться об ЭТО? Да к черту. Под перезагрузку попал хозяин дома (то-то двери изнутри были на задвижку закрыты, я это заметил, но не придал значения в азарте и от голода), плюгавый старичок лет восьмидесяти. После обращения он ссохся еще сильнее и почти полностью потерял силы. Только и мог что с трудом передвигаться ползком, кое-как цепляясь руками и отталкиваясь пятками.

Я даже не стал пачкать свой новенький топор, просто обошел это слегка порыкивающее существо, ухватил за щиколотку и вытащил за калитку на проезжую часть.

При тусклом свете фонаря провел инвентаризацию дома. Из минусов – неприятный запах старого туалета, тухлой еды и плесени, много углов, гора мебели – кресла, диван, кровать, четыре стола и больше десятка стульев с табуретами, о которые я постоянно спотыкался и натыкался в процессе поиска. Из плюсов – куча долгохранящихся продуктов и старая курковка шестнадцатого калибра с десятком патронов. Ружье, к слову, оказалось непростым: настоящий довоенный «зауэр», который мечтают заполучить многие коллекционеры в старом мире.

Обратившийся старичок наградил меня горой круп, макарон, целой упаковкой соли, а это двенадцать килограммов, пятью трехлитровыми банками сахара и тремя с растительным маслом, еще были две картонные коробки с яичной лапшой и штук сто жестяных банок с тушеным мясом, сардиной, килькой, фасолью и кашей с мясом.

Куда столько продуктов одному пожилому человеку, ума не приложу. Разве что списать на привычку пенсионеров всегда иметь запасы на черный день, на войну, на революцию, на голод и так далее. Зато теперь от голода не умру точно.

Все продукты находились в крошечной кладовке с рядами полок из крашеных досок вдоль стен. Одна из полок выделялась даже при свете фонаря. Или выделялась именно в свете фонаря. Как-то так.

Заинтересовавшись, я пошатал ее из стороны в сторону и совсем не удивился, когда она легко слезла со стены вместе с металлическими уголками, на которых держалась. За полкой пряталась ниша с большим кинжалом и «наганом»! Кроме оружия там лежала банка из толстой жести из-под советских леденцов.

Оружие выглядело не очень: воронение на револьвере местами сошло полностью, и там появились рыжие пятна, лезвие кинжала было изрыто мелкими кавернами и тоже имело налет ржавчины. В коробочке нашлось четырнадцать патронов.

– Вот тебе и «смерть председателя», – покачал я головой, вертя в руках «наган». – Еще бы вспомнить, как с ним управляться.

Про «наган» я знал хорошо только анекдот, да и тот не дословно. А этот, ко всему прочему, сильно отличался от виденных на Земле. Первое отличие – длинный ствол. Раза в полтора больше, чем на образце, с которым мне доводилось иметь дело в прошлой жизни (хотя и был это травматический, но изготовлен из боевого образца, только ствол переточен). Следующее – крохотные патрончики, я опознал в них знакомые по тиру – калибра 5,6 миллиметра. В барабан «нагана» были вставлены втулки, заметно выделявшиеся в гнездах. В первый момент я их даже принял за старые гильзы. Вот зачем это понадобилось, чем не устраивал владельца оружия оригинальный, мощный патрон? Не было оригинальных боеприпасов, зато полно мелкашечных патрончиков? Или переделка не кустарная? На левой стороне рукояти, рядом с полустертым клеймом звезды с трудом разобрал примерный год выпуска: то ли двадцать-какой-то, то ли тридцать-с-чем-то прошлого века.

Кинжалом оказался немецкий штык времен войны, с варварски сточенными элементами для крепления к винтовке. Еще одна жемчужина для чьей-то коллекции.

Продукты покидал в мешок из холстины с матерчатыми завязками, револьвер убрал в правый карман куртки. В соседний высыпал патроны, вставил два латунных патрона (еще бы знать, с чем они и насколько работоспособны) в ружье, которое повесил на плечо. В левую руку взял мешок, в правую топор. Кинжал чуть ранее сунул за пояс.

Перекус устроил в коттедже, осмотренном самым первым. Там имелись большой камин и запас дров рядом, а на кухне стояли чистые кастрюльки из толстой нержавейки, одну из которых можно будет поставить на угли или повесить на крюк, если смогу соорудить его из чего-то.

Глава 6

Пообедал супом, который провалился в желудок, как в бездну. После стольких дней сухомятки и голодовки горячее сморило меня на месте. Прям там же, у камина, и уснул.

Проснулся как заново рожденный – ни боли, ни мути в голове, ни жажды и голода. Хотя нет – кушать хотелось.

Суп в кастрюльке, подвешенной на цепочке на кочергу, в камине частью испарился, но зато оставался горячим и после томления приобрел неповторимые и сногсшибательные вкус и аромат. А ведь я далеко не повар и при готовке блюда просто побросал в кастрюлю тушенку, рис, фасоль из банки, сыпанул приправ, которые единственные из съестного лежали на кухне в коттедже и совсем не заинтересовали мышей.

Перед тем как выходить, посмотрел в окна со второго этажа. И сразу увидел комитет по встрече – у калитки ворочался в пыли знакомый старичок, рядом с ним стояли два бесштанных индивидуума с сильно изменившимися чертами лица. Да и руки их обзавелись уже настоящими когтями.

Первой мыслью было достать ружье и свалить всех троих из окна. Потом передумал, взяла опаска, что на шум могут примчаться супермутанты или кто-то из их свиты. В этом доме окна большие, сквозь любое может даже носорог протиснуться. А решетки… про них и говорить нечего – декоративный хлам для защиты от деревенского Ваньки-алкаша. Так что лучше обойтись без шума. Но и совсем без огнестрельного оружия идти на разборку с тварями было страшновато, поэтому в карман куртки положил «наган».

Отоспавшись, я сумел вспомнить процесс зарядки данного револьвера через боковое окошко и проворачивание барабана вбок после каждого вложенного в гнездо патрона. Теперь остается надеяться, что патроны не «скисли» за столько-то лет и «мелкашка» с близкого расстояния станет смертоносной.

На руки намотал толстые махровые полотенца, порезанные острым кухонным ножом на ленты. Шею прикрыл шарфом из гардероба, а голову ушанкой, завязав ее под самым подбородком. Жарковато и слегка оглох, но так безопаснее.

Перед тем как выйти на улицу через дверь, которая легко раскрывалась изнутри без ключа, в последний раз подумал, не совершаю ли я глупость? Можно перестрелять уродов или выйти из дома через окно на противоположной стороне, прикрывшись строением от их глаз. И одновременно с этим я хотел проверить свои силы. Ведь это простые, самые простые твари из мутантов Улья! Должен же я знать, что ожидать от них и от себя, смогу или нет справиться с похожими созданиями, если опять останусь без оружия? Во мне до переноса было сто с лишним килограммов мышц с капелькой жирка, плюс немалый рост, а в моих будущих противниках и ста восьмидесяти сантиметров не наберется, по весу же едва на семьдесят выглядят.

– Ладно, хватит рефлексировать, – нервно проговорил я, стоя перед порогом. – Тварь я дрожащая или право имею… тьфу, фиговы классики, вас бы в такую ситуацию.

И тут же пришла в голову мысль: не бродят ли где-нибудь по Улью, далеко-далеко, Достоевский, Пушкин и другие выдающиеся писатели? Сталин и Гитлер, Македонский и прочие личности, оставившие вечные следы в истории? Может быть, где-то есть кластеры, стабы, где в замке закрепились рыцари и инквизиторы, сжигающие на кострах всех зараженных, а на элитников ходят в поход за славой, как на драконов из легенд? И там же маги – те самые иммунные с Даром, о которых мне рассказала брюнетка на крыше.

– Да ну на фиг! – почти взвыл я от хоровода нелепых мыслей. Тут скоро чужие головы крушить в рукопашной предстоит, а в собственную в данный момент всяческая чепуха лезет.

Как только я оказался на крыльце, двое голозадых тварей мигом оживились и громко заурчали. Потом друг за другом полезли через забор, а я сделал несколько шагов вперед, чтобы иметь место для замаха.

Первый мутант тут же сорвался назад, когда тонкие пластины забора согнулись под его весом, а второй оказался ловчее и очень прытким. Настолько, что заставил меня пожалеть о своем поступке выйти с топором и револьвером в кармане, а не с «зауэром» в руках.

От меня до забора было метров двадцать – зараженный преодолел их за какие-то три секунды.

За четыре метра до меня он сделал огромный прыжок и буквально распластался в воздухе, протягивая ко мне желтые когти.

Хрясь!

Топор ударил тварь в левое ухо и там застрял. Через мгновение противник пролетел мимо, обдав ветерком и зловонием, и рухнул на землю за моей спиной, при этом лишив меня оружия.

– Сука!

Второй голозадый уже бежал ко мне и почти с той же дистанции повторил маневр своего приятеля. В последний момент я успел отшатнуться, ухватить за грязные остатки рубашки и отправить в сторону раненого упыря, который пытался подняться на четвереньки с топором в голове.

Выгадав несколько секунд передышки, я вытащил из кармана «наган» и направил его в грудь мутанту, уже успевшему вскочить на ноги и развернуться в мою сторону.

Попытался выстрелить и не смог – спусковой крючок смещался, но выстрела не происходило. Вспомнил про курок, щелкнул им и вновь надавил на спуск – осечка. Плюнув на это, я швырнул револьвер в противника.

Оружие разбило ему нос, но атаку даже на мгновение не замедлило. Через долю секунды он врезался в меня. Зубами вцепился в левое предплечье, которое я выставил ему навстречу, правой лапой начал рвать куртку напротив сердца, а левой чуть не угодил в лицо. Только чудом я успел перехватить когтистую конечность за лохматое запястье и отвести в сторону, загибая от себя в болевом приеме.

Он давил, я держался.

Развернувшись вбок и отступив на полшага назад, я рывком вернулся в прежнее положение и вбил ребро стопы в колено мутанта. Захрустела кость, чужая нога искривилась еще сильнее, потом хруст буквально оглушил – будто сухая доска сломалась со звуком выстрела! Нижняя конечность мутанта сложилась, тварь не удержалась и стала заваливаться назад, но меня не отпустила – намертво вцепилась, зараза.

При падении я окончательно завернул захваченную руку и сломал, так же как ногу до этого.

Но даже получив две тяжелейшие травмы, мутант продолжал сосредоточенно грызть полотенце и царапать куртку.

– Да отцепись ты… на хрен! – прорычал я ему в лицо и сдавил его кадык пальцами. Ощутил грубую, непривычную кожу, шершавую, словно намозоленная ладонь, а не самое нежное место.

Твари было плевать и на это, только урчание почти полностью исчезло.

Выпустив шею, я ткнул пальцем в глаз… еще сильнее… еще… под ногтем хлюпнуло, потом из глазницы полезла слизь и остатки деформированного глаза… что-то захрустело, звук передался через ноготь чуть ли не в барабанные перепонки, заставив содрогнуться от омерзения.

Ребра ошпарила острая боль – прорвал-таки куртку и шелковую подкладку, которую и ножом-то порезать непросто, гаденыш.

– Сдохни!!!

Палец нащупал кость, сместился чуть в сторону, потом погрузился во что-то мягкое… глубже… еще дальше. Тело подо мной внезапно забилось в судорогах, хватка ослабла и через секунду пропала совсем.

Освободившись от зубов, я откатился в сторону и быстро поднялся на ноги.

Оценил обстановку: один бьется в конвульсиях, второй с завидным постоянством пытается подняться на ноги, не обращая внимания на топор в черепе, и все время падает обратно на землю.

А за забором урчит старикашка, пытаясь перебраться ко мне, и где-то в стороне ему отвечает еще парочка мутантов.

Сражаться врукопашную мне резко расхотелось, и когда рядом с домом появились очередные две измененные фигуры, я держал в руках ружье со взведенными курками.

Эта парочка не отличалась особой прытью, поэтому, наверное, и появились поздно. На грязных телах сохранилась одежда, и даже штаны у одного имелись, правда, разорванные точно по шву, в паху.

Я прицелился в голову, подпустил первого на десять метров и спустил курок. Из ствола вылетел клуб белого дыма и чуть ли не факел огня, приклад чувствительно толкнул в плечо. Тут же сделал шаг в сторону, чтобы облако дыма не мешало наблюдать за обстановкой.

Подстреленный лежал на земле без движения, с раскроенной головой. В патроне была либо пуля, либо дробь, которая на таком расстоянии не успела разлететься и единой массой влетела в цель.

На втором мутанте у меня вышла осечка, а тот в двух метрах от меня совершил неожиданно быстрый рывок, двигаясь ничуть не медленнее первой парочки, зарубленной топором.

Встретил его прямым ударом ноги в живот, оттолкнул назад, перехватил ружье за теплые стволы и разнес прикладом череп твари. К сожалению, вместе с мозгами на землю полетела и часть оружия. Старенькое ружье не выдержало такого отношения – переломился приклад в шейке.

– Тьфу ты! – в сердцах сплюнул я на землю. – Да что ты будешь делать!

Не везет мне с оружием в этом мире, ну просто катастрофически не везет.

Видимо, на выстрел или на урчание старикашки к дому подошли еще четыре твари. Одна была резкая, резче первой парочки, и пришлось постараться, чтобы ее прикончить. В итоге я получил две глубокие царапины на шее, а тварь полностью лишилась головы.

Разобравшись с оставшейся троицей, буквально осатанев от боли в ранах, я изрубил в куски урчащего, ползающего по земле старика-мутанта.

Больше нежелательных гостей не было.

После кровавой бойни мне опять пришлось переодеваться. Ничего неприметного из одежды не осталось, так что пришлось после помывки в бочке с дождевой водой и перевязки кусками простыни надевать ярко-синие джинсы и клетчатую рубашку. Возможно, в остальных домах деревеньки и нашлась бы подходящая одежда, которая полностью устроит и цветом, и фасоном, но у меня не было желания оставаться здесь дольше необходимого. Даже возможность разжиться новым ружьем не могла заставить это сделать.

К слову, ружье я выбрасывать не стал, решил смастерить из него обрез, но позже, когда набреду на место, где смогу разжиться «болгаркой». Из курковок обрезы получаются – милое дело, безопасность гарантируется на сто процентов. Это не современные ружья, где сдвижной предохранитель может стронуться случайным образом. А вот такую штуку можно хоть за пазухой хранить, если одежда просторная и позволяет это, хоть за поясом или даже в рукаве. Максимум, что может случиться, – зацепится курками за ткань, но при должной сноровке этой неприятности легко избежать.

Продукты, воду и ружье с патронами я сложил в большую хозяйственную сумку, к которой привязал брезентовый ремень, чтобы можно было повесить на плечо. Из толстой алюминиевой проволоки сделал кольцо – получились своеобразные ножны для кинжала, сбоку за пояс сунул револьвер, так неприятно подведший меня. Позже нужно будет выяснить причину осечки. На правое плечо положил топор, которым у меня лучше всего получается разбираться с тварями. Наварить бы на обух штырь, чтобы пробивать черепа без напряга, вроде того, что имели на клевцах и чеканах воины в Средневековье.

Когда покинул дом, нагруженный словно ишак, то понял, по какой причине ко мне сбежались мутанты. Ведь не настолько громко урчал старикан, мало того, он мордой в землю утыкался постоянно, ну какая тут громкость? Оказалось, что все дело в дыме.

Точнее, в запахе дыма из каминной трубы. Специально ведь выбирал самые сухие дубовые полешки, от которых дыма не видно, лишь дрожащее марево можно заметить, если получше приглядеться. А вот про запах я и не подумал. Решил, что после перерождения твари приобретают силу и ловкость вместо мозгов, а нюх остается прежним, человеческим. А оно вон как вышло. Дымок из трубы поднимался вверх, а потом через сотню метров остывал и опускался к земле, начинал стелиться по ней, потом добрался до чутких ноздрей тварей, и они тут как тут – нарисовались, фиг сотрешь.

Повезло мне, что суперов в деревеньке не оказалось: или ушли, или тут изначально не было их, не их кормовая база.

Что ж, будет мне наука на будущее.

Теперь костры не жечь никогда или только от великой нужды, когда, что так, что эдак, меньше угрозы жизни не будет. С готовкой тоже стоит поостеречься, ведь запах жареного мяса, готовящегося супа, разогреваемой каши слышен далеко. А уж от всяческих парфюмерных ароматов и вовсе стоит держаться так далеко, насколько это возможно. Радует, что не курю, иначе не могу себе представить, как боролся бы сейчас с никотиновой ломкой. По слухам из прошлой жизни, чуткий человеческий нос может уловить запах дымящегося табака с полукилометра. Если это правда, то мутанты унюхают и с километра, и даже с двух.

М-да… сочувствую я курильщикам, попавшим в этот мир.

Двигался, как прежде, вдоль речушки.

Через несколько часов она вывела меня к большой реке, за которой на другом берегу виднелись многоэтажные дома очередного крупного города. Чтобы переправиться на ту сторону, пришлось пройти километр по берегу, прежде чем наткнулся на базу отдыха – насыпной пляж, зонтики и лежаки под ними. Большой причал в стороне, явно для парома или прогулочного катера, еще один причал поменьше, на котором были пристегнуты цепями две моторки и несколько водных велосипедов.

Ни людей, ни мутантов на пляже не увидел, решил рискнуть и подойти к причалу.

С моторками связываться не стал – не мое, не умею я пользоваться лодочными моторами, только видел со стороны, как их запускали. Процесс чем-то схож с запуском бензогенератора или мотокосы. Отказался не столько из-за неумения – две лодки имеются, тренируйся, сколько влезет, даже если один мотор накроется, на втором всегда можно учесть предыдущие ошибки, – сколько из-за шума, который издают эти девайсы.

Уж лучше я потихонечку веслами или педальками поработаю, чем приманю к себе очередного супера. И не дай бог им окажется какой-нибудь речной! На земле хотя бы призрачные шансы есть убежать или отмахаться, в воде же – ни единого.

Стараясь действовать тихо, сковырнул ушко под цепь с одного из речных велосипедов. Сильно изуродовал при этом аппарат, но мне его назад владельцу не сдавать, а доплыть и на таком сумею – дыра в пластмассе в надводной части на ходовых качествах и непотопляемости не скажется.

Из-за течения, которое отнесло меня ощутимо вниз на неудобном плавательном средстве, до города пришлось добираться около часа. Сначала по берегу, так как более удобной дороги поблизости не было, а потом по нахоженной тропинке.

И там, на тропинке, я впервые в этом мире столкнулся с нормальными людьми. Нормальные – это значит, что они не захотели попробовать меня на вкус и не вели разговор, посматривая поверх ружейной мушки.

Первым эту парочку заметил я, сказалась привычка последних дней все время быть начеку, прятаться за любым кустом и ходить на открытой местности полусогнувшись.

Двое мужчин лет сорока, в светлых рубашках с короткими рукавами, один в длинных ярких шортах, второй в светлых легких штанах на шнуровке, оба в сланцах и головных уборах – кепке с широким козырьком и соломенной шляпе с длинным шнурком, спускающимся на грудь. На одном плече у каждого болтался чехол с удочками, на другом висели складной стульчик и узкое цилиндрическое ведро с крышкой.

Спокойно шли и о чем-то болтали, пока не заметили меня впереди, с топором в руках.

Несколько минут мы смотрели друг на друга, не зная, чего ожидать от такой встречи.

Первым заговорил я:

– Привет, мужики! А что это за место? Это стаб, да?

– Это Шерстинск, парень, – после короткой паузы ответил тот, что красовался в шортах и выглядел постарше. – Ты бы не пугал народ топором, и так странностей хватает, у всех нервы на взводе. Примут тебя менты с ним и пришьют ношение холодняка.

– Это хозбыт! – делано возмутился я. – И почему мне нельзя носить топор с собой? Как мне тогда до вас через тварей добираться? Или скажут прятать в кустах перед въездом?

– Каких тварей?

– Ты о чем?

Я растерялся, не знал, то ли они серьезно, то ли шутят так надо мной, опознав новичка в Улье.

– Ну, этих… зараженных… элитников всяческих, горошников и пустышек. Разве не так? Мне одна девчонка рассказала про них, – ответил я.

Тот, что был в штанах, что-то хотел сказать или спросить. Но его спутник дернул товарища за край рубашки и что-то произнес ему на ухо, заставляя примолкнуть. После этого обратился ко мне:

– Не знаю, что там тебе эта девчонка наплела, но ни я, ни мой приятель ни о каких зараженных не слышали. Ты в город сходи, в райотдел обратись или сразу в администрацию. Вроде бы они с самого утра там совещаются, все шишки в красном доме сидят. А мы не в курсах, нам, кроме рыбалки, не нужно ничего.

– А-а…

– Иди туда, – не дал мне и слова произнести все тот же мужик и махнул рукой себе за спину. – Там все объяснят. Только прибери в сумку топорик свой и дырокол, а то точно упрячут в кутузку до выяснения, не любят менты такое выпячивание.

– Спасибо, – на автомате кивнул я, благодаря за совет. – Значит, тварей тут нет?

– Нет, нету. Никаких тварей никто тут отродясь не видел.

Обошли мы друг друга по кругу: я принял влево, сходя с тропинки, а парочка рыбаков ушла вправо, придерживаясь расстояния метров в пятнадцать между мной и ими. Я опасался злой шутки с их стороны, выстрела из пистолета, спрятанного под рубашками, или еще какой пакости. А чего боялись они… потом уже понял, что меня приняли за словившего белочку или сбрендившего на почве потрясения после случившегося с городом.

Про нынешнюю ситуацию я могу сказать одно – странно это все.

Глава 7

Тропинка привела меня к автобусной остановке, на которой томились шесть человек: три бабульки, женщина с мальчуганом лет шести-семи и полицейский при полном параде – каска, зеленая сумка с противогазом, черный бронежилет, брезентовый подсумок, пистолетная кобура на ремне и «АКСУ» на плече.

От греха подальше я снял рубашку, оставшись в одной майке, завернул топор и ружье, чьи стволы вызывающе торчали из сумки, и упрятал сверток в нее. Туда же спрятал «наган».

От остановки решил держаться подальше, вернее, от полицейского на ней, выставленного, по всей видимости, в качестве охранника.

Стоит, понимаешь, маячит там, а мне с бабульками ой как интересно было бы пообщаться. Узнать про местность, про тварей и вообще о ситуации в целом.

От остановки шла самая обычная дорога, по которой через пять минут я вошел в город. Слева и справа стояли пятиэтажные дома, чуть дальше в глаза бросался красный «Магнит», рядом с которым стояла длиннющая очередь, в основном из пожилых людей.

Увидев на тротуаре неподалеку тройку подростков, я свернул к ним.

– Это что там такое? – поинтересовался у молодежи. – Что выдают?

Они смерили меня взглядами, оценили сумку, внешний вид. Потом самый старший паренек дал ответ:

– Так инопланетяне нас забрали на свою планету. Теперь все продуктами закупаются. Ты че, не знал?

– Инопланетяне? – с глупым видом переспросил я.

– Пил, че ли?

– Не борзей, пацан! – тут же рыкнул я. – Не пил, но не в курсах совсем, вообще не местный, случайно в вашем городке оказался. Что тут у вас происходит, пояснить нормально можешь?

– А может, ты сам инопланетянин? – нагло ответил тот. Парня нисколько не смутило, что грубит он амбалу в три раза тяжелее себя и в два раза выше ростом. Или родители не из простых, приучившие кровиночку чувствовать себя хозяином положения везде и всегда, или алкоголь, запах которого чувствуется от компании, придал смелости. А ведь им лет по четырнадцать-пятнадцать всего, маловаты для употребления спиртного.

– Ага, сейчас достану бластер и всех тут поджарю. А ну колись, сопляк!

Мальчишки дружно вздрогнули и сделали по два шага от меня.

– Ты че такой дерзкий, мужик? Вон мусора катят, щас сдадим им, скажем, что пристаешь! – раскрыл рот вожак малолетней шайки.

Посмотрев на дорогу, я увидел, как вдалеке показался «уазик» с синими полосами на бортах и капоте и с работающей мигалкой на крыше.

– Да зови! Легко! Заодно узнаю у них, с каких это пор соплякам разрешено водку пить, – срезал я их кураж. – Вместе присядем на нары в кутузке, до выяснения.

И тишина в ответ.

«Уазик» проскочил мимо, не обратив никакого внимания на нашу компанию. Я лишь заметил, что там салон битком забит мужиками в бронежилетах и касках, с оружием в руках.

– Ну, так что тут происходит? – нарушил я затянувшееся молчание.

– А у нас тут не подают, – хмуро ответил мелкий. – Сходи да поищи какого другого рассказчика. Сотка с тебя за инфу, ясно?

М-да, бесстрашные ребята, неужели им так по мозгам ударил алкоголь, что чувство самосохранения напрочь отключилось?

– И сотки нет. Зато есть кое-что другое… – я сунул руку в сумку, нащупал рукоятку штыка и наполовину вытащил наружу, демонстрируя пацанам. Чтобы не возникло недопонимание, тут же сообщил: – Есть штык немецкий, старый, еще с войны. Подарю за интересный рассказ.

– А не свистишь?

Глаза у троицы азартно заблестели. Подумаешь – айфоны, айпады и прочие гаджеты, такая ерунда есть у всех или ее можно получить, пусть и с определенными трудностями. А вот штыка ни у кого из сверстников нет и в помине.

– Зуб даю.

– Ага, мы тебе все выложим, а ты свалишь в сторонку, – недоверчиво произнес мальчишка. – Типа мое слово – хочу даю, хочу забираю.

– Ментам стуканете, что у меня есть холодное оружие. Они сейчас нервные носятся, им только повод дай, чтобы палками кого отходить и в обезьянник сунуть. Ну, так что, договорились?

– Ок, – кивнул собеседник. – Слушай сюда…

Все выглядело и плохо, и хорошо одновременно, хотя плохого было больше. Шерстинск оказался только что перезагрузившимся кластером. Утром жители города проснулись и не узнали панораму за окном. Исчезли несколько деревень, которые просматривались с верхних этажей многоэтажек, река изменила направление русла, появился непонятный лес там, где вчера вечером желтело поле с яровыми посевами. А самое удивительное и неприятное – исчезла бо́льшая часть города.