Виталий Романов

Чужие в доме

– Главная новость часа: правительственная комиссия Межгалактического Союза под руководством Грега Дубровски и Боба Хитроу приняла решение о начале слушаний по делу преступной группировки Антонио Фонетти. Как известно, от рук этой банды погибли сотни людей на планетах Дента-пять и Лаура…

Серебристый мобиль, мчавшийся по широкой ленте хайвея, резко затормозил, прижался к обочине. Владелец авто, крепкий полноватый мужчина в дорогом костюме, протянул руку к пульту бортового компьютера, приказывая увеличить громкость. Аромат дорогого одеколона поплыл по салону, как только машина остановилась и ветер перестал задувать в приоткрытое окно.

Человек очень торопился. Его ждали сотни дел, и он был твердо уверен – с самого утра у дверей правительственного кабинета начала формироваться очередь посетителей. Тем не менее мобиль застыл на обочине. По бокам трассы шелестели высокие деревья, горячее светило поднималось над линией горизонта.

– … в результате удачной операции Звездного Надзора ядро преступной группировки блокировали на Тенете. После короткого боя часть преступников, в том числе главарь банды Антонио Фонетти, были захвачены штурмовыми группами ЗвеНа.

Услыхав эти слова, человек за рулем болезненно поморщился, его руки хлопнули по чувствительному рулю мобиля. Компьютерная система тут же среагировала на толчок, но водитель, ругнувшись, вырубил движок машины.

– … в ходе заседаний комиссии будут опрошены главные свидетели и обвиняемые по делу преступной группировки. Из источников, близких к правительству, стало известно, что слушания пройдут в закрытом режиме, все показания будут фиксироваться на видео и карты флэш-памяти, но участие в процессе журналистов не предполагается. Позднее, как сообщил источник, рассматривается вариант передачи дозированной информации прессе, возможность появления некоторых сведений в открытом доступе. Как предполагается, первая часть процесса, состоящая из трехдневных слушаний, будет посвящена допросу главаря банды Антонио Фонетти, будут предъявлены свидетельские показания начальника центра спецсвязи Лауры Тагора Рола, ожидаются доклады командующего Звездным Надзором адмирала Норта Свенссона и его заместителя по безопасности вице-адмирала Геннадия Волкова.

Человек задумчиво барабанил пальцами по рулю, на его лбу появилось несколько складок. Он покрутил головой из стороны в сторону, поправил тугой воротник свежевыглаженной рубашки.

– … дальнейший план работы составлен лишь предварительно, ход заседаний будет зависеть от того, какую информацию сумеют получить члены правительственной группы от перечисленных выше лиц. Не исключено, что комиссии МегаСоюза потребуется дополнительный опрос непосредственных участников событий на Лауре – молодой девушки, жительницы планеты, и офицера Звездного Надзора, участвовавшего в освобождении захваченной боевиками Фонетти группы заложников. Их имена пока не разглашаются. Не исключено, что к даче показаний будут привлечены офицеры Надзора, руководившие операцией ЗвеНа на Тенете. Для этого требуется снять часть ограничений на секретные документы, которые сейчас доступны только высокопоставленным офицерам Надзора.

Водитель усмехнулся, губы его презрительно скривились.

– Для проведения слушаний выбрана межпланетная правительственная база «Октант», расположенная неподалеку от Спики в созвездии Девы. Как сообщил начальник регионального отдела галактической полиции Фрэнк Губерт, уже отдан приказ разработать беспрецедентные меры безопасности для прибывающих на базу членов правительства Межгалактического Союза, руководителей Звездного Надзора, а также для содержания под надежной охраной Антонио Фонетти. Информационное агентство «Джет Вэйв» постарается в режиме онлайн представлять слушателям информацию о ходе крупнейшего процесса последних лет. Оставайтесь на нашей волне оперативных деловых и политических новостей!

Мобиль плавно вырулил на трассу и устремился вперед. Яркий свет поднимавшейся звезды мешал водителю, и человек отдал команду чуть сгустить тонировку лобового стекла. У хозяина авто было отвратительное настроение. Его ждали сотни неотложных дел. И среди них одно, самое важное и срочное, о котором он не мог поговорить ни с кем. Проблему следовало решить не просто быстро, а очень быстро. Да еще так, чтобы никто не смог обнаружить связь между ним, солидным политиком в дорогом костюме, и несколькими VIP-трупами, которые в ближайшие дни могли появиться в различных частях освоенного людьми пространства.

Тропинка была мокрой и скользкой. Дженифер, сменившая кроссовки на тяжелые десантные сапоги, старалась держаться протоптанной дорожки, не решаясь двигаться по траве, где могли быть расположены хитроумные ловушки. Здесь, на грязной полоске земли, девушка чувствовала себя увереннее, хотя понимала, что подвоха можно ждать от чего угодно.

Справа, чуть впереди, шевельнулись кусты, глаза Багиры зафиксировали черный силуэт, отделившийся от дерева, и тут же, вскинув оружие, девушка выстрелила дважды. От страшного грохота зазвенело в ушах, сильно дернулся пистолет в руке. Это было не очень похоже на стрельбу в тире, где с нею неоднократно занимались Роман Дмитревский и Стивен Морли. Там специальные наушники гасили звук, да и отдача, как представлялось Дженни, была не столь значительна. Сейчас все вышло по-другому.

Дженифер чуть не потеряла равновесие на скользкой тропке, но времени на переживания не было – слева, невдалеке, на скалах, появилось бурое пятно, которое быстрыми скачками спускалось по камням вниз. В тот миг, когда чудовище коснулось лапами земли, оно подняло голову. Дженни увидела налитые кровью глаза, с длинных клыков капала слюна. Зверь ужасно заревел и бросился вперед.

– Ой! – вскрикнула Дженифер, закрывая глаза от страха.

Тропинка вдруг ушла из-под ног. Багира, потеряв равновесие, взмахнула руками и упала, больно стукнувшись локтем о подвернувшийся не к месту камень. В момент удара о землю один из пистолетов выстрелил, скорее всего, от того, что девушка непроизвольно нажала на спусковой крючок. Грохот немного отрезвил. Дженни открыла глаза, пытаясь найти страшного противника. Он приближался к жертве огромными скачками. Оба пистолета в руках лежавшей девушки ожили, выпуская смертоносные заряды. Чудовище захрипело и завалилось набок.

– Стоп-стоп! – закричал сверху капитан Морли, останавливая макет. – Так дело не пойдет!

Дженни по инерции еще раз потянула спусковой крючок, но никакого выстрела не последовало. Только тогда она поняла, что бурый зверь валяется неподалеку от дороги, не проявляя признаков жизни.

– Стой, разъяренная кошка! – весело крикнул Стив, быстро спускаясь по лестнице из просмотровой кабины, располагавшейся высоко под куполом тренажерного зала. – Побереги силы.

– Что-то не так? – тяжело дыша, спросила девушка, с трудом поднимаясь на ноги и морщась от боли.

– Рука? – уточнил капитан Морли, увидев выражение лица Багиры.

– Немножко болит, – соврала Дженифер.

– Терпи, – довольно жестко произнес Барс. – Вышла на тренажер, терпи. Скажи спасибо, что налокотники были надеты. Могла вообще сломать кости. Кто ж так падает?

– Почему ты остановил тренажер? – вопросом на вопрос ответила Багира, старательно делая вид, что критика Стивена не уязвила ее самолюбия.

– Дженни… – мягко начал Стив, стараясь подобрать нужные слова, так, чтобы не обидеть девушку. Капитан Морли не понимал, зачем Багире понадобилось пробовать силы на тренажере первого отдела Звездного Надзора. Обычно на нем «работали» только бойцы ударно-штурмовых групп. Девушка «осваивалась» во втором отделе ЗвеНа, в службе контрразведки вице-адмирала Волкова. И хотя Лис, весьма тщательно следивший за физической подготовкой офицеров «двойки», периодически загонял своих «орлов» на тренажер, даже он ни разу не поднимал вопрос о том, чтобы отправить на тесты молодую, только недавно пришедшую в Надзор девушку.

– Дженни, – сказал капитан. – Давай разберем ошибки по порядку, хорошо? Только ты не расстраивайся, с первого раза ни у кого не получается. Тут дело в тренировках, долгих упорных тренировках. Ты меня понимаешь?

Девушка понуро кивнула головой, скидывая с плеч усиленную металлическими пластинами куртку. Бросив амуницию на землю, она облегченно вздохнула и повела плечами, разминая онемевшие с непривычки мышцы и суставы. Полная грудь отчетливо проступила под тонкой футболкой, и капитан Морли невольно отвел глаза. В обтягивающих джинсах и легкой футболке Рол выглядела очень привлекательно, но Стивен ни на миг не допускал мысли о том, что можно завести небольшую интрижку с Дженифер. Капитан Морли уважал чувства Романа Дмитревского, а потому старался смотреть на молодую симпатичную девушку, как на бесполое существо.

– Итак, – начал Барс, прохаживаясь взад-вперед перед Дженни и глядя себе под ноги. – Во-первых, ты пропустила мишень, которая возникла у тебя за спиной, – палец Стива указал на манекен, неподвижно стоявший в нескольких десятках метров позади Багиры.

– Ой! – еще раз проронила девушка, хлопая длинными ресницами.

– Этот тип, – Стив махнул рукой в сторону неподвижного «солдата», – возник чуть позже того, который вылез справа, из кустов. Одного ты уложила, правда, не с первого выстрела, а вот другого «врага» даже не заметила.

– Но он же был за спиной! – попыталась возразить Дженифер, чувствуя, что краснеет.

– Именно так! – жестко сказал Барс. – За спиной! И давно сделал бы в тебе красивую дырку, если был бы настоящим боевиком. Или подобрался поближе, чтобы оглушить. А дальше – по обстоятельствам. Думай сама, как воображение подсказывает…

– Что еще? – тяжело вздохнув, спросила девушка.

– Еще? – Стив задумался. – С чего бы начать? Давай с падений. Так не падают – на локоть. Ты еще случайно нажала при этом на спусковой крючок. Хорошо, что в руках лазерно-шумовые имитаторы, а не настоящее оружие. Тебе надо учиться группировать тело, падать на спину и на бок, а не на руки. Вот смотри, как это делается, – Стив стал лицом к лицу с девушкой, на некотором расстоянии. – Брось в меня пистолет, в живот, в грудь…

– Как бросить? – не поняла Багира.

– Да как хочешь! – рассмеялся капитан.

Девушка резко швырнула в Барса ствол, метясь в живот. Капитан Морли сложился пополам, на лету перехватывая оружие. Его ноги подогнулись, и Стивен мягко упал на спину, перекатываясь через голову. Через миг он уже снова был на ногах, с пистолетом в руке.

– Падать на спину трудно только поначалу, – сказал он. – Это нелегко психологически. Кажется, что костей не соберешь. Но потом привыкаешь группироваться. Так же и на бок. На руки – ни при каких обстоятельствах нельзя, поняла?

– Угу! – ответила девушка. – И что мне делать?

– Ну… – вздохнул Стив. – Если не передумала «играть», то тренироваться. Долго и тщательно. Чтобы не говорить «Ой!», когда на тебя прыгает неведомый зверь. И уж тем более не закрывать при этом глаза.

– Он был такой страшный! – призналась Багира.

Морли не смог удержаться от улыбки.

– Дженни, он же ненастоящий! Во время тренинга помни об этом. А ты сначала закрыла глаза от страха, потом упала и лишь затем начала палить, потратив чуть ли не две обоймы.

– Но я же в него попала! – гордо заявила девушка.

Капитан только хмыкнул.

– И последнее, – чуть помолчав, закончил он: – Об оружии. Будем учиться стрелять навскидку, не целясь. Конечно, в тире у тебя неплохой результат. Но в жизни стрелку даются доли секунды. Начнем с того, что при недостатке времени держат ствол по-другому.

– Это как?

– Смотри. – Стивен взял девушку за узкую ладошку, вложил в нее оружие. – Указательный палец не на спусковой крючок, его направляешь вдоль ствола, вот так. Давить на спуск будешь средним пальцем, поняла? Теперь главное. Когда видишь противника, просто забудь, что у тебя в руках пистолет. Попробуй направить на врага указательный палец, как если бы показывала кому-нибудь: «Смотри, вот он!», при этом ствол будет продолжением твоего пальца. Останется лишь мягко надавить на спусковой крючок…

– Здорово! – восхитилась Багира, попробовав держать пистолет так, как показал капитан Морли. В глазах девушки появился озорной блеск. – Стиви! А, Стиви! Можно, я попробую еще раз?

– Может, хватит? – озабоченно спросил Барс, глянув на часы. – Скоро твой мужик сменяется с вахты, вломит нам обоим…

– Не вломит! – авторитетно заявила Багира. – Сама с ним договорюсь! Залезай в свое кукушкино гнездо! Я пошла на исходную…

– Ох, бисова девка! – недовольно пробурчал Стивен, вспомнив выражение одного из офицеров пятой штурмовой группы. Капитан резво вскарабкался по лестнице, поднимаясь к смотровой кабине.

– Прошу разрешения! – негромко произнес вице-адмирал Волков, чуть приоткрыв дверь кабинета Норта Свенссона.

– Входи-входи, – обернувшись, чтобы поприветствовать гостя, отозвался Адмирал. До прихода начальника службы безопасности Командующий Надзором стоял в углу кабинета, у огромного иллюминатора, глядя на вспышки стартующих к звездам патрулей. Корабли уходили и возвращались, причалы перемигивались разноцветными огнями, то зажигая световые полосы, чтобы показать прибывающим судам место посадки, то подсвечивая лазерными трассерами пути отхода от базы, направляя маневрировавшие крейсера.

Командующий Надзором любил наблюдать за этой будничной суетой, особенно в минуты раздумья. Геннадий Волков, едва глянув на Свенссона, сразу понял, что тот уже знает новости. Невысокий худощавый начальник второго отдела уселся в кресло и почесал карандашом за ухом.

– Вижу, ты уже все слышал, – сказал вице-адмирал, рассматривая широкую спину Адмирала, все так же изучавшего пространство за иллюминатором.

– Догадался? – усмехнулся Свенссон, медленно оборачиваясь, чтобы взглянуть на начальника «двойки».

– Особого ума не надо, – сказал Лис. – Стоишь у «окна», лицо такое, как будто скушал пару незрелых кабачков, выращенных на собственной космической грядке…

– Все остришь? – хмуро поинтересовался Командующий. – У меня на грядке кабачки не растут. Тепла не хватает…

– Прости, – скромно опуская глаза, промолвил вице-адмирал. – Давай перейдем к делу. Как я понимаю, ты в курсе.

– Ага, – согласился Адмирал. – И даже приглашения «на бал» по VIP-каналу диппочты пришли, тебе и мне.

– Так быстро?! – изумился Волков. – Можно полюбопытствовать?

– Вон там, на столе, – махнул рукой Свенссон.

Лис чуть переехал вместе с креслом, дотянулся до конвертов, быстро вскрыл пакет с надписью «Вице-адмиралу Волкову».

– Грег Дубровски… – растягивая слова, прочитал он. – Дорогой сэр… Имею честь сообщить… ожидаем вас… слушания пройдут… Господи, какой стиль! Норт, ты не знаешь, он случайно не мумия?

– Что-о-о?! – Свенссон обернулся и уставился на своего заместителя.

– Я вот думаю, может, его выкопали в каком-нибудь древнем захоронении, дали понюхать нашатырного спирта… или… э-э-э… растений с твоей грядки. И он – хоп! – ожил…

– Геннадий!

– Странно, что Дубровски не вызвал нас на дуэль, на шпагах, – не удержавшись, закончил мысль Волков.

– Гена! – уже строже повторил Адмирал. – Совершенно не понимаю твоего веселого тона. Что ты нашел забавного в том, что нас вызывают для дачи показаний правительственной комиссии?

– Ну… – Волков задумчиво пожевал губами. – Понимаешь, мы-то оба с тобой знали: после Денты-пять, Лауры и Тенеты что-то последует. Разве забыл, как прикидывали: есть ли шанс, что с уничтожением группировки Фонетти все закончится?

– Нет, не забыл, – с сожалением вздохнул Командующий. – Но втайне надеялся, что так произойдет.

– А-а-а, – мстительно усмехнулся Лис. – Хотел тихо и незаметно уйти на пенсию, чтобы разводить помидоры в клумбе?!

– Друг мой, – парировал Свенссон, невольно подыгрывая заместителю. – Помидоры не разводят в клумбе.

– Вот это новость! – изумился Волков. – Неужто прогресс шагнул так далеко вперед?

– Гена, хватит дурачиться… – Адмирал медленно прошелся по кабинету, заложив руки за спину. – Скажи лучше, ты всерьез думаешь, что предстоящие слушания – это некая акция против Надзора?

– Поживем – увидим, – посерьезнев, заявил Лис. – Признаться, Командир, я предполагаю, что некие силы во время слушаний попытаются инициировать процесс отставки руководства ЗвеНа.

– То есть меня? – уточнил Адмирал.

– А как же! – радостно подтвердил Волков. – Думаю, за компанию и вице-адмирала Крэма, и вице-адмирала Волкова. Все трое плохо справляются со своими обязанностями, допустили ряд промахов. Это, в конечном итоге, привело к человеческим жертвам.

– И ведь отчасти они правы, – вздохнул Свенссон.

– Да в чем они правы? В чем правы?! – вскакивая со стула, возмутился вице-адмирал. – Разве бывают военные операции, в которых нет ни одной жертвы среди мирного населения?! Это мы придумали террористов, захватывающих планеты одну за другой?! Как будто в ЗвеНе собрались фокусники – вот взмахнем волшебной палочкой – и бандиты враз исчезают с Лауры или с Денты!

– Но правительство хочет именно этого, – перебил Свенссон. – Чтобы мы взмахивали волшебной палочкой, а террористы исчезали.

– Отличная позиция! – возмущенно воскликнул Волков. – Норт, может, поменяемся с ними местами, а?! Пусть ловят хорошо вооруженные, экипированные по последнему слову техники банды, а мы будем сидеть в кабинетах, почесывать брюхо. Гневно потрясать кулаками и вопрошать: почему жертвы? Почему опять жертвы?!

– Что здесь происходит, какие «опять жертвы»? – В дверь просунулась голова Дэя Крэма, начальника первого – боевого – отдела Звездного Надзора. – Прошу разрешения, командир!

– Входи, Дэй! – скупо улыбнувшись, ответил Адмирал. – Пока никаких новых жертв. Тьфу-тьфу-тьфу. Это просто вице-адмирал Волков готовится стать членом парламента. Репетирует, как будет задавать вопросы Грегу Дубровски и Бобу Хитроу, которые возглавят Звездный Надзор.

– А что, есть такая перспектива? – Пружинистой походкой Дэй приблизился к столу совещаний, резко отодвинул стул и уселся на место. Черные усы начальника «единички», из-за которых к вице-адмиралу много лет назад приклеилось прозвище Гусар, гневно топорщились. – Сразу проинформирую общественность в лице присутствующих, что в этом случае я подам в отставку.

– Если тебя не отправят туда без твоего согласия, – угрюмо подколол Волков.

– А по какому случаю паника? – хрустнув суставами пальцев, поинтересовался Крэм. – Ну да, знаю, начинаются слушания. Руководство ЗвеНа вызывают на ковер. Но любой здравомыслящий человек понимает, что Надзор вышел победителем из схватки с Фонетти.

– Так это ж здравомыслящий человек, – вздохнул Свенссон.

– А в правительстве таких мало, – добавил Волков. – Есть жертвы среди мирного населения? Есть! Значит, надо найти виновных и наказать так, чтоб все видели – правительство не дремлет!

– Оно не дремлет, оно нагло храпит, от выборов до выборов… – заявил Гусар, нервно почесывая спину.

– Вошки? – осведомился Волков.

– Нет, – лениво протянул Дэй. – Пуля застряла. Никак не вытащу.

– Давно? – заботливо поинтересовался Лис.

– Вчера молодой лейтенант, в спарринге, на полигоне…

– Беда! – согласился Геннадий. – Дичает молодежь. Быкует не по-детски…

– Мужики! – Свенссон остановился перед столом, осуждающе глядя на своих заместителей. – Я вот не пойму иногда, то ли передо мной два вице-адмирала, то ли доморощенные юмористы…

– Доморощенные? – заинтересовался начальник первого отдела. В глазах Крэма блеснули веселые огоньки. Но, впрочем, он тут же посерьезнел. – Прости, Командир. Давай я лучше серьезно скажу. Пока не вижу смысла в панике. Вот так!

– Да нет никакой паники! – отмахнулся Свенссон. – Мы просто прикидывали, что и кто стоит в реальности за этими слушаниями.

– Если кто-то из правительственной комиссии МегаСоюза рассчитывает сыграть против нас, необходимо быстрее вскрывать архивы Фонетти, – подумав, изрек Дэй. – Возможно, там мы найдем какие-то намеки на предателя, окопавшегося среди высоких чиновников. На того, кто был покровителем Фонетти. Или еще чего-нибудь полезное. Неоспоримые улики могли бы существенно усилить нашу позицию на процессе.

– Так-то оно так, – поморщился Волков. – Только пока не удается справиться с кодом. Уж больно сложно.

– Во всех машинах стояли молекулярно-резонансные носители? – поинтересовался Дэй.

– Ага, – уныло подтвердил Волков. – Если б традиционные магнитные или оптические драйвы, на худой конец флэш-накопители – давно бы отдали в лабораторию, Михаилу Артемьеву. Может, код еще ломали бы, но уж копия архивов точно была бы. Даже то, что успели стереть или поломать. А так – не подступишься. Новейшая разработка. Защита от чтения, защита от копирования, защита от взлома. Приходится звать на помощь хакеров со стороны, а у них столько полудетских капризов…

– Чего-то требуют?

– Работать хотят только в своей лаборатории, про базу ЗвеНа слышать не желают, вооруженная охрана их раздражает.

– Да… – протянул Адмирал, отлично знавший про все это. – Задачка! Но, видимо, другого выхода нет. Надо ждать результата. Кстати, Дэй, кто будет охранять объект?

– Офицерская бригада, в несколько смен, – ответил за своего коллегу Волков. – Решили не допускать рядовой состав, дабы исключить утечку информации о месте нахождения архива.

– Это правильно, – кивнул Свенссон. – Ну, мужики, ладно! Будем работать. Посмотрим, во что все это выльется. Придется вызвать огонь на себя. Так мы быстрее узнаем противника…

– Верно! – согласился Волков, а Дэй Крэм коротко кивнул.

Все отлично понимали, что раскодирование архивов Тони Фонетти могло бы здорово помочь ЗвеНу на слушаниях, которые начинались уже завтра. Но… Никто не мог сказать точно, сколько требуется времени на взлом паролей.

Офицеры на время забыли про недалекое будущее, про базу «Октант», и приступили к обсуждению рутинных, постоянно накапливавшихся вопросов.

Капитан Дмитревский, среди друзей отзывающийся на прозвище Пират, услышал мелодичный кодовый сигнал, глянул на боковой дисплей – на часы – и облегченно вздохнул.

– Все, «Малыш»! – сказал он. – Наша вахта закончена. Идем отдыхать.

Пират передал эл-мозгу команду деактивации, переводя мини-крейсер в спящий режим, поднялся с противоперегрузочного кресла, хрустнул суставами. Прошелся по рубке, разминая плечи. Зашел в санблок, чтобы глянуть на себя в зеркало. Пригладил светлые волосы, ощупал небритый подбородок. Роман чуть устал за последние дни, хотя и не хотел себе в этом признаваться.

Все дело было в том, что капитан просил у вице-адмирала Крэма разрешения на «рокировку» в графике боевых смен. В результате, едва «отстояв» сутки оперативным дежурным в центре тактических операций Звездного Надзора, Роман перехватил шесть часов сна и тут же сел в кресло пилота, так как необходимо было оттащить восьмичасовую вахту в группе быстрого реагирования. Слава Богу и звездам, в этот раз все обошлось – сигналов тревоги с планет не поступало, потому Роман спокойно просидел положенную смену в кресле «Малыша», так ни разу и не стартовав от причала.

Корабли Надзора несли будничные дежурства в космосе, патрулируя оживленные космические трассы, наиболее значимые сектора освоенного людьми пространства, планеты государственного значения. Все было тихо. Ни одна группа не запросила помощи опербазы, ни одна планета не передавала сигналов тревоги. Роман тихо продремал в кресле, и вот теперь он был свободен. Примерно на трое суток.

«Да, почти на трое суток», – сверившись с графиком, отметил капитан. Он сознательно оттащил две вахты подряд, чтобы появилась возможность подольше побыть с Дженни. С тех пор, как Рол вошла в его жизнь, Роман постоянно думал о Дженифер. Во время дежурств и тренировок, теоретических занятий и «планерок» – к месту и не к месту – капитан вдруг ловил себя на том, что его мысли только о Дженни. Временами это злило, временами смешило. У него были женщины и раньше, но никогда ни одна из них не занимала столько места в сердце Романа.

Они еще не были женаты официально, хотя все предполагали, что свадьба не за горами. Командование даже выделило им трехкомнатную «квартиру» в жилом блоке базы взамен небольшой каюты Романа, в которой офицер обитал до появления в его жизни Рол. К слову, из трех комнат они пока освоили только две, одну оформив под гостиную, другую под спальню. Что делать с третьей – оба пока не представляли, а потому помещение оставалось пустым. В «квартире» также была небольшая столовая и, конечно, санузел, с душем и гидромассажной ванной. Общая площадь – чуть ли не семьдесят квадратных метров. В общем, для двух человек более чем достаточная территория, особенно, если учитывать тот факт, что Дмитревский частенько пропадал на дежурствах и вахтах.

Сейчас, сменившись с боевого поста и быстро шагая по коридорам оперативной базы, Роман думал о своей подруге. Голубые глаза капитана светились счастьем. Он представлял Дженни, хлопотавшую на кухне и готовившую ему ужин. Вот непослушный локон выпал из наспех перехваченных заколкой волос. Девушка, склонившаяся над плитой, сердито отводит его в сторону от лица, чтобы не мешал…

Капитан улыбнулся, представляя, как подкрадется к Багире сзади, крепко обнимет за плечи, распустит ее длинные черные волосы. Ему так нравилось зарываться в них лицом, чувствуя пьянящий аромат.

А может, Дженни решила все по-другому? В номере его ждет интимный полумрак, подруга в черном платье, десертный столик с бутылкой вина? Пожалуй, несмотря на усталость, он бы согласился выпить с Дженифер, немного. Совсем чуть-чуть. Чтобы еще хватило сил вытащить Дженифер танцевать, жадно обнимая ее. У Дженни есть такое сумасшедшее платье! Открывающее плечи, красиво подчеркивающее высокую грудь и тонкую, гибкую талию…

Пожалуй, такой вариант даже интереснее. Роман не стал бы дожидаться ужина, а затащил девушку в постель сразу. Ну, не совсем, конечно. Сначала они бы кружились в танце, и губы капитана скользили по голым плечам и шее Дженни, заставляя ее тело дрожать от страсти все сильнее. А потом, когда совсем опьянела бы от вина и желания, Роман подхватил бы подругу на руки и унес в спальню. Как хорошо! У них есть около трех суток, когда никто не побеспокоит…

Капитан свернул в новый коридор, выходивший к жилому блоку, радостно улыбнулся, кивнул в ответ на чье-то приветствие, торопливо, чуть ли не срываясь на бег, направился к своему номеру.

Дверь в «квартиру» была заперта. Улыбка сползла с лица Дмитревского. Он быстро достал электронный ключ из кармана, провел по кодовому замку. Щелкнула дверь. Роман толкнул створку.

– Дженифер! – позвал он в темноту.

Никто не ответил. Внутри жилища было пусто. Капитан медленно поднял руку к выключателю, зажег свет и, пройдя несколько шагов, опустился на диван. Дженифер не было дома. Опять не дома…

Конечно, он прекрасно понимал, что молодой красивой девчонке трудно усидеть на месте, ожидая, пока «муж» вернется с вахты. Дженни, выросшая на Лауре, где население планеты составляло около двухсот человек, так привыкла к вольной жизни, что было смешно требовать от нее ежеминутного присутствия в «квартире».

И все же, возвращаясь с дежурства и не находя подругу дома, Роман чувствовал, как иглы вонзаются в его сердце. На базе было много молодых, неженатых мужиков, без зазрения совести пялившихся на длинные ноги красавицы Дженни, на ее грудь… Конечно, все знали историю Пирата и Багиры, познакомившихся на Лауре, но это не мешало офицерам бросать откровенные взгляды на Рол. Дмитревский был уверен, что многие из них втайне мечтали затащить девушку в постель…

Капитан поднялся с места, хрустнув суставами кулаков. Он хотел прийти домой с вахты, принять душ, провести время с Дженифер. А выходило, что теперь надо снова искать ее на базе, то ли во втором отделе, у Волкова, то ли в кафе, то ли… «Надеюсь, не с каким-нибудь мужиком!» – с неожиданной злостью подумал Дмитревский.

Выйдя из номера, он резко щелкнул дверью, невольно вымещая эмоции на безобидной створке.

– Ты чего такой злой? Привет! – махнул рукой старший лейтенант Мартин Лусиану, как раз проходивший мимо.

Офицеры обменялись рукопожатием.

– Да так, – уклоняясь от честного ответа, промямлил Роман. – После вахты устал. Голова чего-то болит. Мартин, ты мою половинку не видал?

– Как же не видал! – радостно улыбнулся старлей. – Она Барса в тренажерный зал «единички» потащила. Пару часов назад.

– Зачем? – изумился Дмитревский.

– Упросила Стивена, чтобы дал ей поглядеть на «игровое поле» первого отдела.

– Вот, блин, шило у девки в одном месте…

– Да не бойся! – успокоил Мартин. – Ты что, Стива не знаешь? Он ей не поставит уровень выше «нулевого», для желторотых новичков. Так что травм твоя красавица не получит.

– Так она, что, решила пройти тренажер?! – только теперь понял Дмитревский, открывая рот от изумления.

– А ты разве не знал? – вопросом на вопрос ответил Лусиану, сразу перестав улыбаться. – Я думал, она с твоего согласия…

Не отвечая на вопрос, капитан бросился по коридору в сторону тренажерного комплекса первого отдела.

Боб Хитроу пришел к выводу, что политика – великолепная штука, когда ему было чуть больше двадцати лет. Понимание этого факта возникло у него после второй «ходки» на зону, когда, вернувшись домой, он понял, что стал чужим для родителей. Отец просто выгнал парня с порога, заявив: преступнику здесь делать нечего.

Что ж, если первый раз Боб угодил за решетку по глупости, то во втором случае он прекрасно понимал, как может расплатиться за нарушение закона. Но его уже не пугал возможный срок, первая отсидка сделала его своим среди зэков, и он твердо знал, что не пропадет за решеткой.

Первый срок Боб схлопотал, когда ему не было четырнадцати лет. Началось все с детской шалости. Школьный приятель, Фрэнк Бишоп, неплохо разбиравшийся в компьютерных системах и методах шифрации данных, предложил взломать банковскую сеть, чтобы снять наличные в банкомате. Зачем Боб Хитроу поддержал эту идею? Впрочем, тогда парня звали не Бобом, у него было другое имя, которое ныне маститый политик старался не вспоминать. Но в тот раз ему точно не требовались деньги, родители были вполне обеспеченными людьми. Скорее даже – очень обеспеченными людьми, они могли легко удовлетворить финансовые капризы сына. Так что Боб поддержал друга скорее из спортивного азарта. Его, выросшего в достатке и комфорте, неудержимо тянуло к чему-то запретному. От этого в жилах закипала кровь, жизнь становилась другой, более насыщенной, яркой, интересной.

Они на пару приступили к осуществлению задуманного. Вернее, Боб стоял «на стреме», пока его головастый друг работал с банкоматом. На удивление легко удалось взломать систему защиты железного ящика, и подростки сняли такую сумму, которую Бобу давали на карманные расходы за несколько месяцев.

Деньги «ушли» очень быстро. Ребята даже не успели заметить, как прогуляли все, что было заработано «честным трудом». И тогда, ничуть не сомневаясь в успехе мероприятия, решили повторить попытку.

Им хватило ума выбрать другой банкомат, но, на беду, во второй раз ничего не вышло. То ли компьютерная система подверглась модификации, то ли просто был не их день, но приятель Боба не смог быстро подобрать нужный код. Подростки не успели скрыться. Полицейский мобиль появился на месте преступления так стремительно, что им осталось лишь открыть рты от удивления.

Обоим еще не исполнилось четырнадцати лет, а потому «подельники» угодили в подростковую колонию. Но там их судьба сложилась по-разному. Фрэнк Бишоп неплохо устроился, войдя в доверие у администрации зоны. Его компьютерные таланты оценил директор тюрьмы – парень очень скоро исчез из общей камеры, перестал появляться на обедах и ужинах в тюремной столовой.

Ходили слухи, что директор сам был нечист на руку, а потому использовал навыки подростка для извлечения выгоды. Но для заключенных это не имело значения – зона не простила парня, «продавшегося» администрации. Он стал чужим.

А вот Боб Хитроу, в отличие от приятеля, перед начальством не гнулся, легких путей не искал, честно тянул лямку наравне со всеми и пайку получал такую же, как другие. По ночам дрожал от холода и часто просыпался, до крови расчесывая искусанные многочисленными насекомыми-паразитами места.

Фрэнк Бишоп вышел из зоны досрочно, по амнистии, и куда-то исчез из жизни Боба. Бывший «подельник» даже не стал интересоваться судьбой друга, продолжавшего «мотать срок». Впрочем, к тому времени Боб уже наслушался диких историй о жизни, насмотрелся на разное, привык ко многому и знал, что человек – существо, в любую минуту готовое продать кого угодно. Только не себя.

Так что еще на первой «ходке» Хитроу расстался со многими иллюзиями, которые были свойственны его сверстникам. Он стал жестким, замкнутым, холодным. Отсидев год, Боб вернулся домой. В прежнюю школу его не взяли, но он сумел закончить обучение, хотя отцу пришлось приложить немало усилий, чтобы устроить «меченого» сына в более-менее приличное место.

Между родителями и Бобом встала невидимая стена. Они теперь жили в разных мирах. Родители ежедневно отправлялись в офис, строили какие-то нелепые планы, тонули в рутинных заботах, иногда спорили между собой, изредка доводя дело до откровенных ссор.

Боб жил внутри толстого прозрачного кокона, он смотрел, как вокруг двигаются люди, словно по невидимым рельсам: на работу – и обратно, в магазин – и обратно, к врачу – и обратно. Они «ложились» под начальство, чтобы получить новую должность, терпеливо сносили брань и крики вышестоящих менеджеров, чтобы не быть уволенными. Они толкались в супермаркетах в поисках лучшего куска. Нервно переминались в очередях к врачам, которых совсем не интересовали болячки страдальцев.

Боб с трудом понимал, в чем смысл этого копошащегося многорукого и многоногого организма, изо дня в день ездившего по рельсам под названием «жизнь». А потому совсем не огорчился, когда его нашли старые дружки из зоны и предложили выгодное дело. Хитроу даже обрадовался – он снова почувствовал прилив адреналина в крови, жажду схватки, желание выходить из борьбы победителем.

Теперь речь уже не шла о каком-то жалком банкомате с грошовыми суммами. Повзрослевшие ребята из зоны смотрели на жизнь более прагматично. Урвать – так урвать. Нападение на машину инкассаторов вышло неудачным. Вчетвером, в черных масках, они подловили конвоиров в тот момент, когда те выносили большую сумму денег из банка. Но у инкассаторов оказалась хорошая выучка. Они мгновенно среагировали на атаку.

В завязавшейся перестрелке двое подельников Боба были убиты сразу. Третий из них получил тяжелое ранение в живот и позднее скончался в госпитале. Хитроу оказался единственным, кто пережил то утро, ему пуля лишь пробила руку. Из инкассаторов пострадали двое: одного уложили на месте, у выхода, второй получил несколько неприятных ранений, но позднее оправился. Также пострадала женщина, случайно свернувшая на роковую улицу из-за угла. Пуля раздробила ей кость ноги, и, как впоследствии узнал Боб, женщина осталась хромой на всю жизнь.

Адвокатам Боба Хитроу удалось доказать, что инкассатор был застрелен не из пистолета, который держал в руках шестнадцатилетний подросток. «Работать» то дело юристам-защитникам было легко – все «тяжелые» статьи «повесили» на убитых. Именно поэтому Боб получил сравнительно мягкое наказание – пять лет.

Но вторая отсидка, более длительная, сделала его умнее. Боб отлично понимал, что провести жизнь вот так – от срока до срока – просто глупо. На карьере, которую планировал для сына отец, можно было смело поставить крест. Впрочем, как раз об этом Боб мало сожалел. Его доводила до безумия мысль, что придется десятки лет «гнить» в офисе, подставляя задницу боссам всякий раз, когда у тех плохое настроение.

Юристы! Вот кто живет хорошо! Хитроу понял это на процессе, придя в восторженный трепет от того, как ловко адвокаты вывернули все подробности в пользу Боба. Срок таял на глазах, и хотя ему «вкатили» пять лет, парень отлично понимал, что это лишь благодаря великолепной работе защитников.

К сожалению, путь в адвокатуру был для него закрыт. Чтобы стать юристом хорошего уровня, требовалось не просто закончить приличную школу, надо было затем учиться пять лет в высшем учебном заведении, обрастать полезными связями, а Боба с таким «послужным списком» уже не встречали с распростертыми объятиями.

Что было делать? Решение пришло как-то неожиданно и случайно. Хотя, вспоминая об этом потом, Хитроу думал, что все в жизни подчинено неким невидимым законам. Словно кто-то дергает за нити, то останавливая: «Нет, не сейчас!», то двигая в нужную сторону: «А вот теперь – пора!»

Покинув родительский дом, который стал для него чужим, Боб слонялся по городу, размышляя, как быть. Висевшее на стенде объявление: «Известному политику Эдуарду Голощекову требуются молодые, инициативные, энергичные помощники для участия в рекламной кампании» заставило его остановиться.

Политика!!! Вот где следовало попробовать силы. Политику, в отличие от юриста, не надо заканчивать высших учебных заведений, чтобы стать популярным. Либо язык хорошо подвешен, и ты способен завладеть вниманием толпы, либо не обладаешь внутренней силой, и тогда не помогут ни красные дипломы, ни правильные слова.

Молодой зэк, недавно вышедший на волю, присел на скамейку, перечитывая строки короткого объявления. Именно в тот момент он забыл свое имя и биографию, придумав совсем другого человека – Боба Хитроу, без родственников и «зоны», в активе которого присутствовали железное здоровье, цинизм и амбиции.

В лице Эдуарда Голощекова юноша нашел отличного учителя, у которого перенял многие приемы работы с избирателями и чиновниками. Он стал понимать, кто приводит в действие невидимые механизмы, управляющие массами людей. Школа Голощекова привела Боба в восторг. Он учился прямо на улице, на митингах, на диспутах, во время онлайн-дебатов, транслировавшихся по каналам общегалактического видения.

Юноша редко вспоминал родителей, с головой погрузившись в новую увлекательную игру. А однажды – через несколько лет – наведя справки и получив информацию, что мать и отец умерли во время странной эпидемии на родной планете, не очень переживал по этому поводу. Со временем Боб Хитроу перенял все лучшее у своего немолодого учителя, а еще – любимое восклицание политика «ешкин кот!». Когда Эдуард Голощеков стал понемногу сходить «с арены» из-за возникших проблем с сердцем, у него уже был достойный преемник – энергичный, жесткий, смело вступающий в схватки и умеющий выходить из них победителем. Благодаря опыту, полученному в юности, Боб Хитроу легко находил язык не только с людьми из высшего света. Он прекрасно понимал настроения «низов», умело играл на том, что волновало простой народ. И даже побывавшие на «зоне» считали, что этот политик, в отличие от многих, способен понять человека с трудной судьбой. Никто не предполагал, что за спиной Боба Хитроу – две отсидки общим сроком шесть лет.

– Готова? – прокричал сверху Барс, глядя, как Дженифер застегивает десантную куртку.

– Да! – ответила девушка, взяв лазерно-шумовые имитаторы, как ее учил Морли.

Со второй попытки дела у Дженифер пошли лучше. Теперь она все время держала в голове мысль, что враг может появиться не только спереди или сбоку, но и со спины, а потому старалась вертеться, чтобы не пропустить момент появления «боевика». Стреляла она точнее и быстрее, чем в предыдущий раз, сумев поразить несколько мишеней с первого выстрела. И даже не закричала от страха, когда на нее с ревом бросился косматый зверь с окровавленными клыками.

Потратив на чудовище несколько «патронов», Багира двинулась по тропинке дальше, упрямо сжав губы. До этого места она знала, чего ждать от тренажера, дальше – предстояло исследовать по ходу дела.

«Боевики» появились слева и справа одновременно. Один выскочил из-за деревьев, передергивая затвор парализатора, другой поднялся прямо с земли, прокричав что-то нечленораздельное. Дженни не успела понять, где прятался враг, кажется, в небольшом углублении, под специальной маскировочной сетью. Она выпустила две пули из пистолета, который сжимала в правой руке, и тут же подумала про себя: «Ошибка!» Стив отметит это как неправильное действие. Стрелять полагалось из обоих стволов одновременно – так быстрее. Но она, правша от природы, выпустила оба заряда из одного и того же пистолета. Морли обязательно упрекнет ее в том, что дала шанс второму «боевику» – у него было время, чтобы упредить выстрел Дженни.

Дальше дела пошли хуже. Тропинка без конца ускользала из-под ног, дымные и огненные фонтаны все чаще сбивали с толку, мешая вести наблюдение за секторами. Фигуры «боевиков» терялись в молочной дымке, а пламя ослепляло, после чего в глазах пульсировали световые пятна. А когда к визуальным и дымовым эффектам прибавились гул взрывов, пулеметные очереди, страшные вопли и стоны людей, Багира окончательно потеряла веру в себя.

Еще какое-то время она по инерции двигалась вперед, вяло фиксируя появление новых мишеней и стреляя в них, чтоб отстали. Голова, уставшая от непрерывных световых вспышек и грохота разрывов, мечтала об отдыхе. Земля под ногами начала медленно кружиться. Дженифер несколько раз оступалась, поскальзываясь на камнях, но каждый раз сохраняла равновесие, на автопилоте двигаясь дальше.

Наконец, после того как имитатор сработал прямо перед ней, в шаге, девушка не выдержала.

– Стииииив! – позвала Багира, почти не надеясь перекрыть грохот. Ее голос утонул в треске очередей и воплях.

Но капитан Морли услышал.

– Ну, чего?! – крикнул он, останавливая тренажер и появляясь в дверях смотровой кабины.

– Господи, хорошо-то как, – глупо улыбаясь, пробормотала Багира и в изнеможении опустилась на траву. Кругом было тихо, только в ушах, постепенно угасая, еще звенела канонада.

Сапоги Морли забухали по лестнице. Вскоре он появился рядом с Дженифер, сидевшей на земле со странной улыбкой.

– Устала? – спросил Барс.

– Ага, немножко, – призналась девушка. – Только ты не ругай, сама знаю ошибки. Скажи лучше, до конца я совсем немного не дошла, правда?

– До конца?! – изумился Стивен, округляя глаза. – До конца тренажера?!

– Ну да.

– Дженни, – очень ласково произнес Барс, опускаясь на траву рядом с девушкой. – М-м-м, понимаешь… там… впереди… трасса еще на несколько километров.

– На несколько километров?! – опешила Дженифер, оглядываясь назад. – А я сколько прошла?

– Полторы сотни метров, – пряча глаза, ответил капитан. Он очень боялся, что подруга Романа Дмитревского заметит искорки смеха в его зрачках. А ведь Барс не сказал девушке, что это лишь «нулевой» уровень, для «желторотых» новичков. Офицеры штурмовых групп обязаны проходить и первый, и второй уровень тренажера, причем на время.

– Полторы сотни метров? Всего полторы сотни метров?! – с обидой вскричала Багира, вскакивая на ноги и сжимая кулачки. – Ой!

Барс успел поймать покачнувшуюся девушку прежде, чем она упала на землю.

– Что? Что с тобой?!

– Голова кружится. Очень сильно… – Багира ткнулась лицом в плечо рыжеволосого капитана.

– Ничего! – ласково сказал Барс, поддерживая Дженифер и стаскивая с нее десантную куртку. Без тяжелой амуниции, в облегающих джинсах и футболке, Дженни вновь стала похожа на хрупкую, привлекательную девушку. Ту самую, на которую бросали откровенные взгляды многие офицеры. – Это бывает, с непривычки! У тебя всё получится, со временем.

Бережно поддерживая ее за талию, капитан поднял левую руку, погладил Багиру по голове, как ребенка. Затем поправил прядь длинных волос, упавшую на лицо девушки. В это время за спиной щелкнула дверь, открывавшая проход в тренажерный зал, и в проеме появился Роман Дмитревский.

– Дженни, какого черта ты полезла на трена… – начал капитан и осекся, глядя на то, как Дженифер Рол прижимается к плечу его друга, Стивена Морли.

– Я рискую больше, чем вы, – едва слышно сказал полноватый, крепко сбитый мужчина с короткой стрижкой. Несмотря на то, что лицо было скрыто за пластиплотью, он старался оставаться в тени и говорить как можно тише.

– Это вряд ли, – возразил собеседник, незаметно оглядываясь по сторонам. Он был чуть выше ростом, чем первый из мужчин, нижнюю часть лица скрывали пышные усы и борода. – Ваши черты, Боб, спрятаны за пластиплотью…

– Никаких имен, ешкин кот! – тут же перебил коротко стриженный мужчина, которого назвали Бобом. – Никаких имен!

– Ну хорошо, хорошо, – с раздражением ответил бородач. – Чего вы так боитесь? Мы в людном месте, в этом супермаркете сейчас тысячи людей, и ни один направленный микрофон не зафиксирует наш разговор. Посмотрите, – он махнул рукой вокруг. – Здесь гул, непрерывный шум, объявления информатора…

– Все равно! – стоял на своем первый. – Мое положение не позволяет рисковать! Итак, давайте ближе к делу. Зачем вы искали встречи со мной?

– Антонио Фо…

– Я понял, о ком идет речь, – мгновенно среагировал Боб, не давая собеседнику закончить фразу.

– Работал на вас, – пропустив имя, спокойно сказал тот.

– Кхрм-да-а-а, – прочистил горло Хитроу, поправил галстук и внимательно огляделся по сторонам. – Друг мой, вы уверены, что долго проживете после того, как сделали подобное заявление? Вы, вообще, понимаете, с кем имеете дело?

– Да, я отдаю себе отчет в том, что беседую с членом правитель…

– Стоп!

– Хорошо. Но должен заметить, сэр, что, если наша беседа и дальше будет идти в таком ключе, мы никогда не сможем добраться до сути.

– Тогда переходим к ней.

– Я работал на Тони, – спокойно продолжил бородатый.

– Вы?! – сам того не сознавая, повысил голос известный политик. Его глаза стали круглыми от изумления. – Офицер Надзора?! Старший лей…

– Стоп! – Теперь уже второй собеседник остановил речь первого, не давая тому закончить. – Не надо продолжать.

– Ешкин кот… – только и сказал Боб, продолжая двигаться вперед и всеми силами стараясь уклоняться от лучей светильников.

– Да, вот такие дела, – глубокомысленно изрек бородач. – Давайте, сэр, не будем тратить время попусту. Я знаю, как все было. И теперь хочу работать на вас.

Собеседники ступили на движущуюся дорожку. Хитроу промолчал, как бы не слыша собеседника. Эскалатор вынес их на второй этаж супермаркета, и политик остановился у перил балкона, глядя сверху вниз на толпу. Бородатый старлей ЗвеНа пристроился рядом. За спинами собеседников текла людская река.

– Даже не знаю, что сказать… – наконец, вымолвил Боб. – Давайте попробуем рассмотреть варианты. Первый. Если вы ошибаетесь и известное нам обоим лицо не работало на меня, то следует немедленно поднять шум, вызвать полицию, арестовать вас. Если то лицо работало на меня, тоже возможны варианты. Вариант «два-а»: все, что сейчас происходит – это провокация Волкова, который что-то пронюхал и решил вести собственную игру против правительственной комиссии. Это достойно служебного расследования. Вариант «два-бэ»: вы действительно работали на человека, о котором говорили, и в силу каких-то причин теперь готовы сотрудничать с другой организацией.

– «Два-бэ», – терпеливо произнес звеновец. – Только не надо про «другую организацию». Ту же самую. Лишь уровень подчинения другой. Раньше я работал с исполнителем, теперь буду замыкаться на одно из главных лиц. Возможно, на самое главное.

Хитроу бросил короткий взгляд на собеседника.

– Вы думаете, сэр, не устроить ли мне автокатастрофу или проблемы с сердцем? – мгновенно среагировал бородач. Он даже улыбнулся. – Это понятно. Трудно поверить моим словам.

– Знаете, – очень серьезно произнес Боб. – Всякое бывает. Но есть сведения, которые недоступны простым смертным. Их нельзя получить, никак. Разве что… разве что некая секретная служба выбила показания из тех, кто…

– Нет! – отрезал старший лейтенант. – Есть другие пути, чтобы стать обладателем подобной информации.

– Какие же? – жестко надавил политик.

Бородач глубоко вздохнул, словно перед тем, как прыгать в омут с холодной водой.

– Ладно, – сказал он. – Играть так играть. Родственные связи, сэр. Я все объясню, но мне придется назвать одно имя. Без этого никак…

– Согласен… – кратко ответил Хитроу, напряженно вглядываясь в лицо собеседника.

– Дэн Райтон, – очень тихо сказал бородач. – Мой дядя. Знаете? Конечно, знаете. Он ведь правая рука Ан… нашего друга. Был правой рукой.

Челюсть Боба отвисла. Несколько секунд он смотрел на собеседника, не в силах произнести ни слова. Потом все-таки совладал с нахлынувшими эмоциями.

– Немыслимо! – прошептал он. – И вы, родственник… на такой должности в… в Надзоре?!

– Да! – подтвердил старший лейтенант. – Сын его старшего брата. У нас разные фамилии. Мои родители погибли, когда я был ребенком. Дядя устроил меня в кадетскую школу, а потом исчез на пару лет. У него и дальше не было возможностей постоянно заниматься мной, он лишь изредка навещал, привозил подарки, помогал. Других родственников нет и не было. Только потом, много позднее, я узнал, что дядя по другую сторону «баррикад».

– И родственные связи оказались сильнее воспитания, заложенного в кадетском корпусе? – продолжил Хитроу, ничуть не удивляясь. Боб прекрасно знал, как причудливы людские дороги.

– Так точно, – кивнул старший лейтенант. – Кроме дяди у меня никого не было, с самого детства. Я начал работать на него.

– Понятно. Так вот почему Дэн покончил с собой после захвата ядра… – на секунду потеряв контроль, произнес Боб.

– Я тоже так думаю. – Лицо старшего лейтенанта стало темным и печальным. – Он боялся, что на допросах выбьют правду, это погубит также и меня…

– Какая странная история, – задумчиво произнес Хитроу. – Однако… – он помолчал. – Опыт подсказывает: в жизни бывает все, что угодно.

– Вот именно, – кивнул бородач, отходя от перил и вновь вливаясь в толпу. – Вам необходимо как можно скорее проверить меня, потому что сотрудничество следует начинать немедленно…

– К чему спешка? – насторожился Боб.

Бородач чуть помедлил, свернул в боковой коридор, где было поменьше народа. Очень тихо, едва слышно произнес:

– Как мне представляется, перед вами несколько проблем. Первая – наш большой друг, который может начать давать показания. Он ведь, если разговорится, сольет всех. Правда, это не в его интересах, покуда надеется на помощь… Вторая – личные архивы, они были конфискованы спецназом ЗвеНа при захвате ядра группировки. Я, конечно, не бог, но кое с чем способен помочь.

– А именно? – весь подобрался Хитроу.

– Полагаю, что смогу установить координаты центра, в который доставили архивы. Думайте сами, как можно уничтожить носители информации… Пока специалистам Надзора не удалось вскрыть коды, данные существуют в единственном экземпляре. Командование ЗвеНа очень рассчитывает на специалистов лаборатории.

– Отлично! – скупо улыбнулся Боб. – Я все проверю. Сегодня же. У меня еще вопрос. Если… если буду знать, что это не игра Волкова… чистая правда… Что вы хотите? Деньги? Власть? Зачем вам работать на меня?

– Деньги и месть! – коротко ответил старлей, и его глаза вмиг стали другими, наполнились злобой и ненавистью. – Я потерял не только наследство дяди. Потерял единственного человека, который заботился обо мне… Мне нужны Роман Дмитревский и Дженифер Рол! С них все началось! Вы отдадите мне этих людей!

– Отдать? – перебил Боб, усмехнувшись. Он вспомнил несколько снимков симпатичной черноволосой девушки с выразительными темными глазами. Видимо, для звеновца Дженифер Рол была аппетитной добычей, и Бобу захотелось поторговаться. – М-м-м…

– Отдадите! – прошипел старший лейтенант, теряя контроль над собой и вцепляясь в воротник собеседника. Впрочем, он тут же пришел в себя, разжал пальцы. – Я унижу эту сучку на глазах Дмитревского, а потом отдам на потеху пьянчугам из грязного притона! Когда девка им наскучит – порежу на куски! Пусть визжит, как свинья! Затем – черед Дмитревского! Он будет умирать очень медленно!

– Да вы маньяк… сэр… – усмехнулся Боб, что-то прикидывая в уме. – Хорошо! Мне надо провести несколько деловых встреч. Но я рассчитываю на то, что завтра мы увидимся снова, уже… уже окончательно убедившись в том, что… ну, мы поняли друг друга. Тогда и решим вопрос с оплатой услуг. Я найду вас…

Бородач коротко кивнул и тут же растворился в толпе.

Боб Хитроу, член правительства МегаСоюза, аккуратно огляделся по сторонам, глазами спрашивая своих агентов, заметили ли они что-то подозрительное во время беседы. Но «наружка» не выявила никакого хвоста за старшим лейтенантом Роем Флетчером. И записывающего устройства при нем тоже не было. Это точно. Сканеры не могли ошибиться.

Значит… Значит, Флетчер, офицер первого отдела Звездного Надзора, действительно был племянником Дэна Райтона, покончившего с собой при захвате группировки Антонио Фонетти. И теперь звеновец был готов работать на Боба, причем за весьма смешную плату. Хитроу обнажил зубы в улыбке. На подкуп некоторых людей приходилось тратить огромные средства. А тут? Всего лишь смазливая девка да капитан Надзора как плата за совершенно эксклюзивную информацию. Игра стоила свеч!

Флетчер прав. Действительно, есть несколько «горячих» проблем. Надо как можно скорее разобраться с Фонетти, оказавшимся в руках федералов. Также следовало любой ценой уничтожить архивы Тони, и тут Рой Флетчер мог оказать неоценимую услугу. А еще. Еще… Дрю Морович. Человек, с потрохами сдавший всю «структуру» Фонетти, тщательно выстраивавшуюся годами. Пусть Морович сделал это по глупости, из-за врожденного идиотизма, но его следовало наказать. Наказать так, чтоб другим было неповадно. И – да! Последнее! Необходимо выяснить, почему Волков отпустил Маргарет Филлз, козу, работавшую личной секретаршей Антонио. Конечно, эта дура сидела в офисе и ничего толком не могла сказать о настоящих делах босса, но не следовало забывать, что девка часто ложилась под Тони, а по пьяному делу Фонетти мог наговорить ей много лишнего. ЗвеН почему-то отпустил Маргарет. Почему? На удивление быстро – так, словно Филлз получила «амнистию». Не сболтнула ли чего? Это нервировало Боба, хотя и не столь сильно, как Фонетти в руках спецслужб МегаСоюза.

Ненависть Роя Флетчера к Звездному Надзору началась с капитана Дмитревского. Вернее, в те далекие времена Дмитревски еще не имел звания. И он, и Флетчер являлись курсантами школы кадетов, причем обучение проходили в одной роте. Поначалу, узнав о том, что родителей Романа убили, когда тот был мальчиком, Флетчер невольно потянулся к товарищу по несчастью. Ведь Рой также вырос без родителей, единственным его родственником был дядя, Даниэль Райтон.

Флетчер остро переживал, когда их сокурсники по выходным получали увольнение в город. К вечеру пятницы подростками овладевало радостное возбуждение, они готовились к встрече с близкими. Несмотря на то, что курсанты уже не были детьми, многие приходили в восторг от возможности оказаться в родном доме на выходных. Там не надо было вскакивать по команде «Рота! Подъем!» в шесть часов утра, начинать день с одевания за одну минуту, с уборки коек.

Флетчер с трудом переносил армейский порядок. Например, он никогда не мог понять: зачем выравнивать цвета на одеялах? У всех курсантов были синие одеяла с черными полосками, и каждое утро командиры отделений заставляли ребят, застилавших койки, выравнивать линии. Так, чтобы посмотрев сбоку на ряд кроватей, командир видел не хаотически разбегающиеся полосы, а несколько прямых, тянувшихся от койки к койке.

Для Роя это служило примером армейского маразма в самом худшем проявлении. Было множество таких мелочей, которые доводили его до бешенства. Но самое печальное заключалось в том, что деться Рою было некуда. Дядя не мог забрать его к себе. Не мог или не хотел?

Флетчер предпочитал не задавать себе этот вопрос. Он боялся, что начнет копаться в жизни единственного человека, который не был к нему равнодушен. Пусть Даниэль Райтон и не планировал забирать ребенка в собственный дом, но он – все же – временами навещал курсанта в кадетском корпусе. Эти дни становились для Роя праздником.

Все другие выходные он слонялся по роте, не зная, куда себя приткнуть. Идти было абсолютно некуда. Уже с утра субботы сокурсники, помывшиеся в бане, тщательно причесанные и наглаженные, один за другим исчезали за воротами контрольно-пропускного пункта. Некоторым «везунчикам», показывавшим отличные результаты в учебе, командование разрешало двухдневную побывку дома. Эти счастливчики возвращались в казарму лишь к вечеру воскресенья…

Во всей роте только у Романа Дмитревского и Роя Флетчера не было родственников, к которым они могли бы пойти на выходные. Казалось бы, подобное обстоятельство должно было намертво спаять двух курсантов, коротавших эти дни в казарме. Оба лениво слонялись по кубрику роты, часами торчали у стереовизора, убивали часы тем, что «тягали железо» в спортивном зале.

Но тем не менее особой близости между подростками не возникало, и виной тому был Дмитревский, по какой-то причине сторонившийся Роя. Флетчеру становилось очень обидно. Роман был погружен в себя, в какие-то собственные мысли. Он словно не чувствовал особого дискомфорта от того, что некуда пойти в выходной день.

Рой тяжело переживал свою «непохожесть» на других, Дмитревского это совершенно не трогало. Флетчер тянулся к сокурснику, интуитивно пытаясь найти в нем понимание и сочувствие, Роман замыкался в себе еще больше, не желая делить внутренний мир с кем бы то ни было.

Постепенно эта манера поведения Дмитревского стала приводить Флетчера в раздражение. Он все больше и больше видел в Романе соперника. Выполняя контрольные тесты, выходя на беговую дорожку или на татами, он теперь чаще думал не о том, чтобы получить оценку «отлично», а о том, чтобы его показатели были хоть на миллиметр, хоть на сотую долю секунды лучше, чем у конкурента.

Для этого приходилось много работать, но частенько ему не удавалось добиться желаемого результата. Мало того, что Дмитревский легко усваивал предметы, которые Флетчеру давались с трудом, он еще был прекрасно развит физически. Неоднократно Роман выигрывал разнообразные эстафеты, придуманные командованием для курсантов.

Еще хуже положение стало тогда, когда в их роту зачислили Стивена Морли. Приземистый рыжеволосый крепыш сразу пришелся не по нутру Флетчеру. Он влился в чужой, незнакомый коллектив без особых проблем, словно для него не существовало трудностей в адаптации, в поиске общего языка с другими людьми.

Но еще обиднее было то, что Дмитревский, никогда не стремившийся к открытому общению со сверстниками, вдруг потянулся к рыжеволосому новичку. Это довело Роя до бешенства. Роман отверг его дружбу, но запросто протянул руку заморышу, который только-только появился в роте!

С этого момента глухое раздражение Флетчера стало перерастать в ненависть. Чувство неприязни к Дмитревскому еще больше усилилось после турнира корпуса по восточным единоборствам, который и стал для Флетчера поворотной точкой. Им уже было лет по шестнадцать-семнадцать, и парни вовсю заглядывались на местных девчонок, которые собирались у ворот кадетского корпуса в выходные. Теперь у курсантов был выбор – во время увольнения они могли направиться и к родителям, и к подругам, с которыми знакомились буквально «на лету».

Одну весьма симпатичную девчонку, на которую положил глаз Флетчер, легко увел у него из-под носа Стивен Морли по прозвищу Барс. Рой тогда чуть не закипел от негодования: красотка предпочла рыжего, веснушчатого замухрышку, не выбрав его – Роя Флетчера!

Шанс отомстить Морли и за «похищение» Дмитревского, и за обиду с местной девчонкой представился на турнире. По жеребьевке Рою в первом бою выпало сражаться как раз со Стивеном. Флетчер, который неплохо дрался и к тому же был на полголовы выше Морли, заранее уверовал в успех.

Но все вышло по-другому. Рыжеволосый малыш уходил от плотных ударов Флетчера каскадом финтов – он постоянно перемещался по ковру, ни на секунду не останавливаясь. Он успевал отклониться в сторону, предугадывая удар противника, или уходил в глухую защиту, чтобы потом ответить точным, но болезненным «уколом».

К концу третьего раунда Морли зверски измотал Роя. У Флетчера шла кругом голова, он с трудом понимал, где в следующую секунду окажется рыжий Стивен, и уже не мог блокировать точные выпады противника.

Дело закончилось позором. Морли ударом в челюсть уложил Флетчера на ковер, и Рой не смог подняться. Потолок плавал над ним из стороны в сторону, лицо судьи, объявившего чистую победу курсанта Морли, было каким-то странным, искаженным. Оно переливалось всеми цветами радуги и постоянно меняло форму. И среди всего этого безумия Флетчер четко распознал смех курсанта Дмитревского. А потом где-то неподалеку, над ухом, прозвучали слова Ромки: «Молодец, Стиви! Круто отделал!»

Так Роман Дмитревский и Стивен Морли стали врагами Роя Флетчера. Позднее все трое выпускников корпуса получили распределение в штурмовые отряды Звездного Надзора. Именно тогда дядя, Даниэль Райтон, под конец обучения старательно опекавший Роя, сказал племяннику правду. Молодой лейтенант, только-только надевший погоны, узнал, что его родственник и покровитель работает на организацию, для которой ЗвеН – кость в горле.

Это не испугало Роя. Его ненависть к Дмитревскому и Морли была уже так сильна, что в признании дяди он увидел не угрозу, а шанс отыграться за все прошлые обиды. Рой Флетчер плохо представлял себе мощь организации, стоявшей за спиной Даниэля Райтона, но без колебаний согласился помогать родственнику, так как это приближало его к желанному мигу, когда он сможет рассчитаться с Пиратом и Барсом.

…Когда всему Звездному Надзору стало известно, что старший лейтенант Дмитревский погиб на Лауре, для Роя Флетчера наступил праздник. Он был единственным, кто не скорбел у гроба, опускаемого в могилу среди скал. Пока друзья Дмитревского утирали скупые слезы, Рой Флетчер похотливо разглядывал Дженифер Рол, которая держалась на ногах только благодаря сильной руке Барса.

Флетчер знал, что надо делать. Враг был уничтожен, и радость переполняла сердце старшего лейтенанта. Но он придумал, как превратить свой триумф в еще более значимый. Следовало очаровать Дженифер Рол, затащить в постель девушку Дмитревского, тем самым не просто отомстив Пирату, но еще и поглумившись над его любовью.

Дженифер Рол была очень хороша собой, даже когда плакала. Наметанный глаз Флетчера сразу определил: красотка стоит того, чтобы потратить на нее время. Тем приятнее окажется победа. Флетчер не сомневался, что Дженифер не устоит перед его чарами. Рой возьмет ее, причем не силой, нет. Это было бы не то. Смазливая девчонка сама отдастся ему, по доброй воле. Именно тогда любовь Дмитревского будет брошена на пол вместе с одеждой красотки. Брошена на пол и растоптана!

Но дальше последовала череда разочарований, и каждый последующий удар судьбы был все более болезненным. Поначалу Рой не смог добиться расположения Дженни. Все его старания оказались напрасны. Неприступная красотка не легла с ним в постель, несмотря на то, что Рой приложил к этому титанические усилия. Дженифер не хотела его, она даже не рассматривала Флетчера в качестве сексуального партнера.

Самолюбие старшего лейтенанта было уязвлено. Он уже вознамерился было подкараулить девчонку и овладеть ею силой, как вдруг события начали развиваться настолько стремительно, что ему стало не до этого.

Оказалось, что Роман Дмитревский – его заклятый враг – жив! Хуже того, и Пират, и его подружка Рол приняли участие в операции по захвату группировки Антонио Фонетти. Именно тогда Даниэль Райтон, правая рука Тони, покончил с собой, не желая сдаваться Звездному Надзору.

Все это надломило Флетчера. Его противники были живы и невредимы, более того, Пират и Барс получили очередные воинские звания в связи с успешными действиями на Тенете против преступной группировки. Враги Роя вышли сухими из воды, а Флетчер остался один, совсем один. Теперь в этом мире у него не было никого, даже дяди.

Роман Дмитревский и Дженифер Рол уничтожили последнюю живую нитку, связывавшую Роя с предыдущими поколениями Флетчеров. Осталась пустота.

Нет! Внутри клокотала, рвалась наружу глухая злоба на «сладкую парочку». Теперь старший лейтенант мечтал лишь о том, чтобы влюбленные попали к нему в руки, беспомощные и жалкие. Он бы заставил Дмитревского ползать на коленях, умоляя пощадить сучку. Но Рой уже видел в мечтах, как мечется и сходит с ума прикованный к стене Пират, глядя на людей Флетчера и Хитроу, забавляющихся с его возлюбленной.

– Роман, ну погоди же! – Дженифер догнала Дмитревского только у начала коридора в жилую зону, так быстро шел капитан.

Пират остановился.

– Давай не будем устраивать сцены при посторонних, – холодно отрезал капитан, поворачиваясь к девушке спиной. Он дошел до двери в «квартиру», нервно провел электронным ключом по замку, распахнул створку, кивком головы приглашая Дженни пройти внутрь.

– Роман, ну ты же ничего не понял! – снова начала Багира, как только они оказались внутри помещения и дверь за ними захлопнулась.

Дмитревский прошел в большую комнату, раздраженно бросил ключи на стол.

– Ничего не понял? – с бешенством переспросил он. – Что я, слепой? Не ожидал от тебя! Пока капитан Дмитревский на дежурстве, его «верная» жена обнимается с капитаном Морли!

– Роман, ты с ума сошел?! – в ужасе и негодовании воскликнула Дженни.

– Знаешь, что страшнее всего? – как будто не слыша ее, продолжал Дмитревский. – Стивен Морли – мой друг. Мы знакомы со школы пилотов и десятки раз прикрывали спину друг друга на боевом задании. А теперь мне хочется его убить!

– За что?! – в отчаянии простонала Дженифер, прижимая ладони к вискам. – Роман, боже, какой ты глупый! Я просто хотела пройти полосу…

– И для этого требуется обниматься с инструктором? – язвительно спросил Дмитревский.

– Роман!!! – Дженни вдруг разозлилась и стала похожа на дикую кошку. – Я дважды пробовала пройти тренажер, понимаешь ты?! Второй раз у меня что-то начало получаться! Но на одном из отрезков полигона закружилась голова! Мишени появлялись то справа, то слева, то сзади! И этот жуткий грохот в ушах! Столбы дыма! Я попросила Стивена остановить макет, а потом почувствовала, что почва уходит из-под ног. Как только все стихло, как только меня чуть «отпустило» – сразу закружилась голова. Я чуть не упала! Понимаешь? Стивен просто подхватил меня, когда я падала наземь! Мне что, нужно было разбить голову?!

– Жуткая история, – заметил капитан, сразу остывая, но не показывая вида. Он вдруг понял, что действительно совершенно неправильно истолковал картину, которую увидел в тренажерном зале. То, что говорила Дженифер, было очень похоже на правду. У новичков часто кружилась голова на полигоне: мелькание столбов огня, целей, жуткий грохот могли довести и не до такого. У некоторых с непривычки желудок выворачивало наизнанку…

– Господи, за что мне все это?! – Девушка опустилась на кресло и заплакала, закрыв лицо руками.

– Дженни, ну… – Дмитревский опешил, застыл посреди комнаты. – Родная моя! Ты чего?

– Я… я! – размазывая слезы по лицу, в отчаянии выкрикнула Дженифер. – Ни разу тебе не изменила! Ни разу! Хотя твои! Эти! – Багира слепо махнула рукой по сторонам. – «Коллеги»! Дружно пялятся на мои ноги и грудь! У меня и мыслей не было, чтобы с кем-то из них!

– Дженни, девочка моя, – пробормотал Дмитревский, чувствуя себя последним идиотом.

– А я… я, ни разу! Ни с кем! И ждала тебя, всегда ждала! Когда ты уходил на сутки! То на дежурства, то в наряды! То на тренировки. Да! Я ждала. Сидела в четырех металлических стенах, как в клетке! И ждала. Тебя! Дура…

– Дженни, – капитан опустился на колени перед девушкой, поймал ее мокрые от слез пальцы, принялся целовать. – Дженни… Я наверное…

– Потому что люблю тебя… идиота! – горько вздохнув, закончила Дженифер. Она отдернула руки, встала, чтобы уйти в другую комнату.

– Дженифер! Любимая! – Дмитревский крепко прижал девушку к себе. – Прости меня, прости. У меня… видно, голова не в порядке. Я полный болван!

Девушка всхлипнула.

– Кретин!

Дженни тяжело вздохнула, попыталась отстраниться.

– Тупица! Толстокожий слон! Урод!

Багира вдруг рассмеялась. Шмыгнув носом, как ребенок, обхватила руками шею Дмитревского.

– Нет, – сказала она после большой паузы. – Хороший. Просто очень ревнивый. А это не нужно. Ты должен всегда помнить, что я люблю тебя. Только тебя. И ни о каком другом мужчине не мечтаю… Мы же клялись друг другу. Вспомни…

– Угу! – глупо улыбаясь, сказал Пират.

– Ну что ты радуешься? – горько, с укором, спросила Багира, глядя на него. – Довел жену до слез. Главное, был бы повод!

– Ты моя жена? – спросил Дмитревский, пропуская мимо ушей все остальное.

– Конечно, глупый! – стукнув его по лбу, ответила девушка. – Неужели ты хоть один день сомневался в этом?! Нам суждено быть вместе, помнишь, как мы готовились умереть на Лауре?

– Очень хорошо помню! – ответил Роман.

– Тогда постарайся избавиться от этой глупой ревности, капитан! – очень серьезно сказала Багира. – Чтобы я пореже плакала.

– Прости меня! Прости! – Дмитревский крепко прижал девушку к себе, сожалея о дикой вспышке ревности, которая еще недавно лишила его разума. – Я заглажу свою вину…

Он поднял Дженни на руки, спиной толкнул дверь в соседнюю комнату, отделанную под спальню. Не включая свет, донес девушку до постели, бережно опустил ее на перину.

– Прости меня, дурака! – Его губы прикасались к мокрым от слез глазам, к шее Дженифер.

– Как я устала без тебя, – едва слышно выдохнула девушка, притягивая его к себе. – Мне тяжело одной, когда ты уходишь…

– Давай уедем, – хрипло прошептал он, скользя губами по ее телу, – уедем отсюда, хоть на несколько дней. Будем вместе, ты и я… Нам никто не нужен…

– Да, да, да! – отозвалась девушка, извиваясь всем телом под горячими ладонями капитана.

Настойчивая трель коммуникатора заставила их замереть.

– Слава богу, это не твой служебный, – пробормотала Рол, прислушиваясь к сигналам вызова.

– Это домашний, – горячо выдохнул ей в ухо капитан. – Хочу тебя. Прямо сейчас. К черту все вызовы!

Его губы потянулись к шее девушки.

– Дженни, ты дома? – включился автоответчик, и они услышали голос Тагора Рола. – Это папа. Если дома, возьми, пожалуйста, трубку…

– Отец! – Дженни вскочила с постели, в темноте налетела на шкаф и громко ойкнула. Скрипнула дверца – девушка искала халат. Через миг босые ноги застучали по полу в соседней комнате.

– Да, папа! Привет! – весело ответила Багира, активируя видеофон коммуникатора. – Как дела у тебя?! Как здоровье? Я соскучилась!!!

– Ну что за жизнь?! – пробормотал сквозь зубы капитан, от досады хрустнув суставами пальцев. – Ни минуты покоя, остаться наедине с женой невозможно. Если не командование, так родственники… Нет, точно надо уезжать отсюда! Хоть ненадолго…

Он присел на кровати, шаря по полу в поисках одежды.

– Что-то неспокойно мне, – признался командующий ЗвеНа, как только дежурный офицер конвоя вышел из комнаты. Адмирал встал с кресла, прошелся взад-вперед.

– Не понял, ты из-за Моровича? – удивился Волков. На его худом лице ясно отразилось недоумение.

– Да нет! – отмахнулся Свенссон. – С Моровичем все ясно. Я из-за предстоящих слушаний. Постоянно о них думаю. Не нравятся мне «телодвижения» правительственной комиссии.

– А-а-а, – понимающе протянул Лис, и его глаза стали ледяными, колючими. – Что делать, Норт? Оставим исполнять обязанности командующего вице-адмирала Крэма, а сами отправимся отдуваться за прегрешения молодости…

– Ты все шутишь, Гена, – серьезно сказал Адмирал. – А они какой-то политический маскарад готовят. Нужно ли им вообще объективное расследование?

– Там видно будет, – отмахнулся Волков. – Доживем до завтра. Кстати, пока думай о Моровиче. Сейчас его приведут.

– А чего тут думать? – поморщился Свенссон. – Предатель – он и есть предатель. Закрытый суд, пожизненное заключение. Рудники.

– А я вот не могу успокоиться: как просто, оказывается, сломать нашего сотрудника… Вроде жил Морович, никого не трогал, никому не мешал. Одну только ошибку допустил – тут же на ней подловили!

– Ошибка там или не ошибка, – хмуро ответил Адмирал. – А из-за него столько важной информации попало в руки бандитов.

– Так-то оно так… – задумчиво протянул Волков. – Но меня волнует, как в будущем исключить…

Скрипнула железная дверь, и в небольшое помещение, внутри которого разговаривали Командующий Надзором и его заместитель, заглянул офицер из охраны следственного изолятора.

– Прошу разрешения! – сказал он.

– Входите, лейтенант!

– Господин Адмирал, подследственный доставлен! Вводить?

– Да, пожалуйста!

Офицер сделал шаг назад, приоткрывая дверь, махнул рукой конвойным:

– Заводи!

На пороге появился бывший сержант Звездного Надзора Дрю Морович – бледный, похудевший, с запавшими внутрь щеками. Морович никогда не отличался упитанностью, но сейчас одежда висела на нем, как на вешалке.

– Лейтенант, – попросил Волков, быстро глянув на Командующего. – Прошу подождать за дверью.

– Но… – замялся офицер, нерешительно оглядываясь на конвоиров с оружием. – Это преступник, господин вице-адмирал! Согласно уставу караульной службы, я не имею права оставлять Командующего Надзором наедине с заключенным без охраны.

– Выполняйте приказ! – махнул рукой Свенссон. – Ответственность я беру на себя.

– Есть! – коротко ответил лейтенант, знаком приказывая солдатам охраны покинуть помещение. – Разрешите идти?

– Да. Будьте неподалеку, скоро вызовем.

Железная дверь гулко лязгнула, оставляя предателя наедине с двумя высшими офицерами Надзора.

– Знаете, что самое обидное, Морович? – начал Адмирал после короткой паузы.

Бывший «крот» вздрогнул, поднял на командира глаза. Отрицательно покачал головой, не проронив ни звука. И Норт Свенссон, и Геннадий Волков уже обратили внимание на то, что Морович словно пребывал в полусне. На его исхудавшем лице жили только глаза – в них теплилась надежда.

– Чертовски обидно, что мы тратим столько времени и сил на подбор и тренинг персонала, а наши сотрудники ломаются с поразительной легкостью.

Волков вытащил из кармана фотографию, бросил ее на стол.

– Узнаете? – спросил Адмирал.

Предатель долго смотрел на картинку, затем отрицательно покачал головой.

– Что? – удивился Волков. – Неужели не помните?! Это Рене Бенуа, только чуть постаревший!

– Рене Бенуа, – эхом повторил заключенный, продолжая находиться в полусне. И вдруг понял! Яркая картина возникла в памяти…

– Нет! – прошептал Морович, с ужасом поднимая глаза к табло рулетки. Горевший знак лишь подтвердил то, что звеновец уже понял по чужим лицам… Он проиграл. Проиграл огромную сумму. Чтобы отдать ее, потребуется работать лет двадцать. Когда Дрю осознал это, комната поплыла перед глазами. А напротив стола, совсем рядом, ухмылялся жалкий пьянчуга, выигравший целое состояние.

– Не может быть! – прошептал сержант, глядя, как исчезают кредитки в карманах плаща его бывшего оппонента.

– Расслабься, старик! – оскалился тот. – В этой жизни бывает все, что угодно!

– Сволочь! – Кровь ударила в голову звеновца. Прилив дикой, бешеной ярости лишил Моровича рассудка. Дрю прыгнул вперед, вцепился в горло противника. – Сволочь! Урод! Все ты! Ты это подстроил!

Кто-то закричал за спиной, кажется, с игрового стола посыпались фишки. Сержант видел только выпученные глаза хрипящего пьянчуги и давил, давил на горло, прижимая ненавистного врага к полу. А потом рухнул на дергавшееся тело, провалился во мрак.

– Рене Бенуа! – дико закричал заключенный, вскакивая со стула и хватая фотографию. Он жадно впился взглядом в лицо человека, изображенного на фото…

Маленькая комната, с тусклой лампой наверху. И стол, на котором неподвижно лежал человек. Неестественно бледный, со странно искаженным лицом. Тот, кто выиграл у Моровича кучу денег…

– Нет! – в отчаянии прошептал Морович, тряся головой, как безумный. – Нет! Нет! Нет!

– Трупешник, самый натуральный, – заверил Антонио, когда Моровича притащили обратно в роскошный кабинет и бросили на стул. – Можешь не сомневаться. Ты убил его, Дрю.

Морович продолжал качать головой из стороны в сторону, пытаясь не слышать того, что говорил хозяин кабинета.

– Есть куча свидетелей, Дрю. И видеозапись. Ты душил этого несчастного на глазах у посетителей бара. Кстати, его звали Рене Бенуа… Он был полицейским, из патрульно-постовой службы. Вот, в кармане лежали документы. Смотри! Это пожизненная ссылка на рудники, Морович. Если передать тебя в руки местной полиции. А вот если Волкову… Говорят, его «доктора» похуже полиции…

– Рене Бенуа… – опускаясь на стул, удивленно повторил Дрю.

Заключенный с минуту сидел молча, о чем-то думая. Потом поднял глаза на офицеров ЗвеНа:

– Он жив?

– Рене Бенуа жив, – со вздохом ответил Волков. – Он никогда не был полицейским. Так… мелкий клерк, любитель азартных игр. В ту ночь громилы Фонетти заставили его сыграть роль мертвеца.

– Они обманули меня? – изумленно прошептал Морович.

– Вас подставили, сержант. Разыграли театральное представление, – жестко сказал Волков. – И вы купились. Но ведь могли прийти ко мне позднее!

– Значит, я не убивал? – пробормотал «крот». Кажется, потрясение было столь велико, что Морович не мог осмыслить простой факт.

– Да, вы не убивали, – подтвердил Адмирал. – Своими руками. Но после того, как начали работать на Фонетти, информация, которая была передана преступной группировке, привела к гибели многих людей.

– Я не убивал! Они обманули меня! Обманули… – как заведенный, повторял Морович. И вдруг заплакал, спрятав лицо в ладони.

Свенссон и Волков переглянулись, и Лис презрительно поморщился. Дальнейший разговор не имел смысла.

– Вас ожидает ссылка на рудники, Морович, – произнес Норт Свенссон, поднимаясь из-за стола. – Военно-полевой суд не вынес смертного приговора, потому что конвенцией Межгалактического Союза расстрелы запрещены. Пожизненная ссылка, вы отбываете в тюрьму уже сегодня.

Морович не ответил, его плечи тряслись, а лицо по-прежнему было закрыто руками. Волков, вопросительно посмотрев на командира, нажал кнопку вызова охраны. Лейтенант и конвоиры возникли на пороге почти мгновенно.

– Увести! – коротко приказал вице-адмирал, забирая смятое фото со стола.

– Не волнуйся, у меня все хорошо, – говорил Тагор Рол в тот момент, когда Дмитревский появился возле видеомонитора. – О! Привет, Роман! Экий ты взлохмаченный!

– Здравствуйте, Тагор! – улыбаясь, ответил капитан, устраиваясь за спиной подруги так, чтобы отцу девушки было видно обоих. – Я только недавно сменился с вахты, вот как раз планировал вздремнуть пару часиков…

– Понятно! – ответил Рол-старший, переводя взгляд на дочь. – Дженни, ты выглядишь усталой. И, по-моему, какой-то грустной. У тебя все в порядке?

– Не волнуйся, папа, – быстро ответила девушка. – У меня действительно все в порядке. У нас, – поправилась она. – Все хорошо. Просто трудно привыкать к новой жизни. Но это только первое время. Кроме того, я скучаю без тебя.

– Я тоже по тебе скучаю, девочка. Меня только что осмотрели врачи, говорят, дело идет на поправку, но переходы через гипер запретили еще на некоторое время. Вот.

– Это грустно, – вздохнула Дженни. – Значит, тебе придется лежать в госпитале.

– Угу, – ответил Тагор Рол. – Вы бы хоть иногда навещали меня, раз уж я не могу полететь к вам.

Дженни и Роман быстро переглянулись, и Дмитревский почувствовал вину перед Тагором и его дочерью. Это он не хотел отпускать Дженни одну, но все никак не мог выбрать время, чтобы слетать в госпиталь к ее отцу.

– Обязательно! – быстро сказал Роман. – Мы как раз думали на несколько дней покинуть базу, провести их вместе. Почему бы не навестить вас, Тагор?

– Несколько дней отдыха – это прекрасно! – заявил отец Дженни. – Но, что касается поездок… у меня есть идея получше. Дженни! Я обещал тебе показать Землю, но так и не сдержал слова. Раз уж у вас будет несколько дней, может, слетаете туда вдвоем? Все-таки родина твоей матери, девочка. А на обратной дороге завернете ко мне.

– На Землю? – прикидывая такой вариант, переспросил Роман.

– На Землю! На Землю! – запрыгала на месте Дженифер, радостно хлопая в ладоши. – Ромка, давай слетаем, а?!

– Вы подумайте, – сказал Тагор. – Не торопясь. Роман, отвезти туда Дженни я не смогу еще долго. А вам прыгнуть через гипер – дело пяти минут. Посмотрите на колыбель человечества, может, посетите город, где жили бабушка и дедушка Марии Рол, матери Дженни…

– Идея хорошая, – задумчиво потирая подбородок, вымолвил капитан.

– На Землю! На Землю! – радостно напевала Дженни, похлопывая руками по столу в такт придуманной ею же мелодии.

– Избалованный ребенок! – хмуря брови и скрывая улыбку, вынес приговор Тагор. – Ну, ладно, ребята. Вы подумайте, если что – дайте знать. Я тут почти все время у коммуникатора, из палаты выхожу только на прогулки и процедуры. Дженни! Роман! Счастливо! Пусть у вас все будет хорошо, берегите друг друга…

– Пока, папочка! – Девушка послала отцу воздушный поцелуй.

Дмитревский приветственно махнул рукой, и экран отключился.

– Ромка, милый, – вставая из-за видеопанели и поворачиваясь к капитану, проворковала девушка. – Давай слетаем на Землю. Давай, а?!

Дмитревский не ответил, набирая какие-то команды на пульте коммуникатора.

– Что ты делаешь, милый? – прошептала Багира, прижимаясь к Роману.

Тот усмехнулся.

– Отключаю коммуникатор. Полностью.

– Зачем? – покусывая мочку уха капитана, поинтересовалась Рол.

– Потому что ты мне очень нравишься в этом халатике, – серьезно сказал Дмитревский, подхватывая девушку на руки и направляясь в спальню.

– И? – сделав круглые непонимающие глаза, спросила Дженифер.

– Щас будет «и», – пообещал капитан. – Без халатика ты мне нравишься еще больше. Но я не хочу, чтоб нас отвлекали. Ближайшие несколько часов…

– Маньяк! – шлепнула его по спине Багира, не особо настойчиво пытаясь вырваться из объятий. – Что за обращение со свободной женщиной?!

– Ты не свободная женщина! – бросив подругу на постель и развязывая поясок халата, сообщил Дмитревский.

– Вот это неожиданность! – Глаза Дженни были полны изумления. – Как так?!

– Ты моя женщина! – гордо заявил капитан, стаскивая с девушки халат. – Ты принадлежишь мне. И сейчас будешь выполнять все прихоти своего господина!

– Ни за что! – отрезала Дженифер, пытаясь закрываться ладонями. – Я не позво…

Капитан легко развел руки девушки в стороны и жадно припал губами к телу подруги. Дженни успела подумать, что для продолжения игры неплохо было б расцарапать нахалу спину, но…

А еще спустя несколько мгновений она уже ни о чем не думала, растворяясь в горячих прикосновениях рук и губ Романа. Ласковых и нежных, знающих все о ее теле, способных довести до безумия и лишить воли…

Лязгнула за спиной тяжеленная стальная решетка, отсекая путь в обычный мир. Морович невольно вздрогнул, на миг поднял глаза от бетонного пола, с тоской глядя на сытого довольного офицера, оставшегося по ту сторону забора. Только что охранник проверил документы вновь прибывшего осужденного и пропустил его на территорию зоны.

– Вперед! – коротко приказал конвоир, указывая направление.

Неширокие серые коридоры, мрачные стены, от которых веяло унынием и безысходностью. Бывший сержант Надзора очень хорошо почувствовал ауру тюрьмы. Нечто бесформенное, безликое тяжелой массой легло на плечи. Оно давило, прижимая к земле, мешало дышать. Дрю и сопровождавшие его конвоиры медленно шли по длинному пустому коридору. Слева и справа были камеры со встроенными в двери системами наблюдения за заключенными.

«Почему такая тишина? – подумал Морович и тут же сам нашел ответ. – Ах, да. Середина дня. Все на копях, добывают руду».

– Санобработка! – бросил конвоир, указывая на серое помещение с маленьким зарешеченным окном. – Раздеться!

– Полностью? – робко уточнил Дрю.

– Дааа! – рявкнул охранник, для убедительности взмахнув дубиной. – Не тормози! А то останешься без ребер!

Морович принялся быстро стаскивать с себя одежду, нанизывать ее на специальные проволочные кольца – так, как приказали охранники. Затем один из конвоиров нажал кнопку на маленьком настенном пульте, и кольца с одеждой поехали в открывшуюся печь, из которой жарко дыхнуло пламенем.

Моровича подтолкнули в спину, давая понять, что следует пройти в дальний конец, за нарисованную на полу черту. Сержант, спотыкаясь, пошел в угол. Полупрозрачная створка за его спиной противно скрипнула, что-то загудело. Со всех сторон ударили фонтаны горячей воды. Морович ртом хватал воздух, уворачиваясь от тугих струй. Потом давление упало, вода прекратила бить из скрытых в стенах разбрызгивателей. Комната наполнилась паром.

Дышать удавалось с огромным трудом – было очень горячо. Морович жадно глотал воздух, широко открывая рот. Потом снова ударили струи воды, только уже прохладные. Дрю с удовольствием подставлял спину и бока упругим потокам. Что-то снова загудело за стенами помещения, облако порошка окутало сержанта, и затем в последний раз ударили струи воды, смывая с тела остатки нейтрализатора.

Створка уползла в паз на стене.

– Выходи! – коротко приказал конвоир.

Одежда Моровича уже висела в «предбаннике», на тех же самых кольцах. На ощупь все было очень горячим. «Санобработка на насекомых, что ли?» – подумал Дрю, лихорадочно натягивая белье на тело.

Они снова шли по длинному коридору в обратную сторону. У одной из камер конвоиры остановились. Щелкнул электронный замок, дверь распахнулась – словно голодный рот, собравшийся проглотить добычу.

– Заходи! – кивнул охранник, пропуская Моровича внутрь. – Здесь четверо заключенных. Пятая, незастеленная койка – свободна. Занимай ее!

– А… – начал Морович.

– Раздача белья вечером, – отрезал охранник. – На одежду нашить личные метки, выдаст старший по камере. Одежду для работ на шахте также получишь у старшего.

– Но… – попытался возразить бывший сержант.

– Обед через полтора часа. Все подробности и распорядок узнаешь у сокамерников. Они быстро введут в курс дела, – массивная дверь захлопнулась, оставляя Дрю наедине со своими мыслями.

Он опустился на голую, незастеленную койку, медленно огляделся по сторонам. Еще четыре спальных места, грубый стол у зарешеченного окна, несколько привинченных к полу табуреток. Матовые лампы в нишах под потолком, тоже забранные решетками.

– Господи, – прошептал Дрю. – И чего мне не жилось спокойно…

Он закрыл лицо руками, начал раскачиваться взад-вперед, тихо подвывая. Затем бросился к окну, вцепился пальцами в решетку, жадно разглядывая мир по ту сторону преграды.

Прямо под окнами располагался плац с размеченными местами для построения. «1 отр.», «2 отр.» – прочитал Морович. Заключенные делились на отряды… Чуть подальше, очерчивая большую площадку, высился забор, верх которого был забран колючей проволокой и странными мерцающими устройствами. «Детекторы движения, – подумал бывший сержант ЗвеНа. – Или что-нибудь аналогичное, реагирующее на тепло и пси-поле…»

По бокам плаца виднелись здоровенные вышки с козырьками, защищавшими от непогоды. Сощурив глаза, Морович сумел разглядеть на одной из них часового. Тот стоял, привалившись к стенке, и потому сливался с черной опорой. Другого караульного видно не было.

«Конечно, – понял бывший звеновец. – Сейчас на плацу никого нет, чего им напрягаться, тащить службу. Здесь тоже люди…»

И вдруг Морович отчетливо понял разницу. Только в этот миг Дрю до конца осознал: люди были по ту сторону проволоки, а по эту – заключенные. Любой караульный, оттащив наряд, мог пойти по своим делам. Туда, куда ему вздумается. Завалиться на койку в казарме, выпить пива, получить увольнение и провести время в приятном обществе дамы. А то и просто побродить по городку, посидеть в парке у реки, глядя на то, как ветер взлохмачивает кроны деревьев.

У Дрю не было на это права. Он больше не мог идти туда, куда ему хотелось. Он не мог сидеть под деревьями и праздно наблюдать, как бегут по небу облака. Все это осталось в другой жизни, от которой сержанта отделяла крепкая решетка.

От понимания этого факта вдруг невыносимо закололо сердце. Дрю больше не был человеком. Теперь, здесь, он стал одним из многих, кому предстояло вставать по приказу, жрать по приказу, мочиться по приказу. И, главное, по приказу добывать руду, нужную МегаСоюзу. Так будет до самой смерти. Пока однажды сердце бывшего сержанта не остановится, устав от бесконечного монотонного конвейера, который называется «пожизненная ссылка».

Его зашьют в грубый мешок и бросят в печь крематория. Черный дым развеется над шахтами, где покорные муравьи будут все так же ковырять стены, богатые минералами. В компьютерную базу внесут пометку: «Дрю Морович, умер такого-то числа такого-то года». И все. Ничего не изменится. Его просто вычеркнут из списков живых, но никому не будет до этого дела. Потому что сейчас – именно сегодня, когда он оказался за решеткой – на нем поставили жирный крест.

Морович вспомнил о деньгах, припрятанных в укромном месте. Он, владелец приличного состояния, о котором не успел узнать даже Антонио Фонетти, будет вынужден сгнить на рудниках! Ирония судьбы! Часть денег сержант успел положить на счет в надежном банке… Тот станет исправно причислять проценты, увеличивая состояние Моровича, который никогда не сможет явиться за своим капиталом…

Подумав об этом, Дрю еще раз взглянул на плац, обнесенный забором, на помигивавшие индикаторами приборы контроля, на сонного часового, и вдруг истерически зарыдал. Он упал на стол, начал биться головой о деревянную столешницу, перекошенный рот Моровича продолжал издавать нечленораздельные звуки.

А потом за дверью камеры прогудел какой-то сигнал, и бывший сержант Звездного Надзора услышал, как тяжелые сапоги бухают по коридору. Огромное количество ног топало по лестницам, шаркало по бетонному полу. Заключенные возвращались с работы на обеденный перерыв.

«Среднегалактическое время 16 часов 00 минут, – возвестил бортовой информатор. – Выпуск новостей мы начинаем только что поступившим сообщением: адвокатом главаря преступной группировки, бросившей вызов ЗвеНу, – Антонио Фонетти – утвержден Марк Шейдер. Тридцатитрехлетний Марк Шейдер, представляющий гильдию юристов Тенеты, был одним из первых, кто подал заявку на участие в процессе по делу Фонетти. Сегодня закрытым голосованием правительственная комиссия утвердила его кандидатуру. Подзащитный Шейдера, Антонио Фонетти, обвиняемый по девяти статьям межгалактического кодекса, в настоящее время находится в следственном изоляторе Звездного Надзора. Транспортировка заключенного к месту проведения слушаний, на базу «Октант», намечается на завтра.

К другим темам выпуска…»

Адвокат Марк Шейдер, невысокий мужчина с уже наметившимся брюшком и тщательно зализанной лысиной, лениво протянул руку к пульту бортового информатора, меняя настройку. Из динамиков полилась легкая приятная музыка. Марк услышал все, что хотел услышать. Конечно, он и ранее знал, что его кандидатура утверждена межгалактическим советом, но так приятно было слышать свое имя по общей сети галавещания! Отличная реклама!

Рука Марка крепче сжала руль – его мобиль несся к дому, будто ракетный катер, расслабляться не стоило. Если бы Шейдера спросили, почему он гонит по пустынной трассе с такой скоростью, он не смог бы объяснить. Возможно, дело в напряжении последних дней, в ожидании окончательного решения совета. И вот теперь, когда все осталось позади, он мечтал поскорее вернуться домой, расслабиться. Принять горячую ванну, может, выпить бокал хорошего старого вина. А уж потом, крепко выспавшись, он продолжит анализировать, как выстроить защиту своего клиента…

На трассе не было ни одной машины, широкое полотно стелилось под колеса, и мобиль Марка будто парил над серой лентой. Поездка доставляла удовольствие. Прямая, ровная, как столб, дорога просматривалась на несколько километров вперед, и потому Марк заметил фигурку на обочине задолго до того, как его мобиль поравнялся с женщиной.

Да, это была женщина. Он сразу, еще издали понял, потому что длинный светло-серый плащ был так перетянут в талии, что сомнений не оставалось. Такой осиной талией могла обладать только женщина. Скорее даже – молодая девушка. «Хорошо бы, красивая», – подумал Марк, непроизвольно сбрасывая скорость. Длинные светлые волосы незнакомки были распущены по плечам. Ветер, время от времени пробегавший по кронам деревьев, цеплялся за локоны девушки, подбрасывал их вверх.

Марк ехал все медленнее. Он не мог объяснить непонятного интереса, возникшего у него к незнакомке. Конечно, странно встретить здесь, на пустынной трассе, вдалеке от космопорта и ближайших поселений, юную хрупкую девушку, но дело заключалось не в этом. Нервное возбуждение, не отпускавшее Шейдера последние несколько дней, требовало выхода. А женщина, которую Марк видел пока только со спины, обладала какой-то магической силой. Она лишала покоя, заставляла думать о себе.

А потом резкий порыв ветра распахнул полы серого плаща, и кровь жарко ударила в голову адвоката. Обнаружились восхитительные ножки, упакованные в черные колготки с замысловатым узором. И юбка, белая, расклешенная, с красивыми линиями, почти не скрывавшая ног… Все промелькнуло перед глазами Марка лишь на миг, но этого было достаточно.

Он резко нажал педаль тормоза, даже не поравнявшись с незнакомкой. «Нет, не может быть, чтобы она была дурна собой. Не может! Я чувствую, девчонка просто супер! Такое встречается раз в жизни…» Незнакомка испуганно отскочила в сторону, оборачиваясь. Видимо, она не слышала шума приближавшейся машины, а потому визг шин привел ее в смятение.

«Черт! – подумал Марк. – Кретин! Надо поаккуратнее. Спугнешь такую козочку, попробуй потом найти к ней подход…»

– О-о-о, простите! – крикнул он, скаля зубы в широкой обаятельной улыбке. – Простите, леди, что напугал вас!

Девушка стояла молча, оглядывая Марка и его машину. Шейдер прищурился, стараясь не выдать волнения. Он был прав. Девчонка оказалась красавицей, какую редко встретишь. Ее немного раскосые, миндалевидные глаза сразу говорили о том, что в роду у незнакомки присутствовали восточные крови. Марк усмехнулся: он изучал историю в университете и потому знал, что «восточные» крови были таковыми пару веков назад. Позднее, когда люди покинули Землю, все перемешалось. Но даже теперь, когда человечество разбрелось по сотням освоенных планет, гены предков давали о себе знать.

Резко очерченные скулы, темные, глубокие глаза девушки – все это привело Марка в восторг, граничащий с помешательством. Он вдруг понял, что хочет незнакомку, желает ее, страстно, неистово. И сделает все, чтобы уже сегодня красотка оказалась в его постели!

– Меня зовут Марк, – продолжил он, обходя машину и распахивая дверцу со стороны пассажирского кресла. – Марк Шейдер. Я юрист, и мое дело – помогать людям, – он широко улыбнулся, подавая девушке руку. Та неуверенно посмотрела на пустую дорогу, на ожидавший ее комфортный мобиль.

– Скажите, Марк, – голос незнакомки был глубоким и очень приятным. – Далеко ли отсюда до Руна-Тауна?

– Руна-Тауна?! – воскликнул адвокат, опуская руку. Красавица не назвала своего имени, не захотела сразу же сесть в его машину, но это лишь еще больше раззадорило Шейдера. Его опытный глаз успел отметить: в длинном плаще девушка выглядела необычайно эффектно, потому что поясок, стягивавший талию, очень выгодно подчеркивал полную грудь и восхитительные бедра, которые хотелось прижать к себе прямо сейчас. – Вы идете в Руна-Таун, леди?! Но ведь до него еще несколько километров! Может, пять, может, семь. Разве можно так беспощадно мучить самые красивые в мире ножки?!

Адвокат решился на первый комплимент. Его стрела попала в цель. Девушка едва заметно улыбнулась.

– Мои ножки скрыты плащом, – кокетливо заметила она. – Когда вы успели разглядеть их?

– О-о-о! – прижимая руку к сердцу и вкладывая во взгляд максимум восхищения, произнес Марк. – Ветер, леди! Это ветер! Он гуляет, где вздумается, иногда позволяя увидеть то, что скрыто от посторонних. И, должен сказать, это восхитительное зрелище!

Девушка засмеялась, тряхнув головой так, что волосы заструились по ее плечам. Протянула Марку руку для поцелуя.

– Меня зовут Синди. Синди Уотерс. Я приехала в гости к своей тете, но, видимо, что-то не так поняла из ее объяснений. Тетя говорила, что от космопорта до поселка совсем недалеко. Я решила сэкономить деньги и прогуляться.

– Видимо, тут произошла какая-то ошибка, – с сожалением произнес Марк. – До Руна-Тауна не так уж близко от космопорта… Но я счастлив, Синди, что могу исправить это недоразумение! Позвольте вашу руку. Мой стальной конь домчит вас до цели всего за несколько минут и с максимальным комфортом.

Синди весело рассмеялась, обнажая довольно крупные белые зубы. Она подала Марку узкую ладошку с длинными хрупкими пальцами, подобрала плащ, забираясь в машину. Адвокат аккуратно закрыл дверцу, не переставая ослепительно улыбаться. «Дело сделано, – подумал он. – Красотка у меня в машине…»

Он быстро обогнул мобиль, уселся за руль. Мягко заурчал двигатель, машина плавно тронулась с места. Теперь Шейдер не очень стремился давить на педаль газа, стараясь растянуть время, которое ему предстояло провести с Синди. Где пять минут – там и десять. Надо было очаровать девушку, добиться согласия на свидание, ужин в ресторане…

– Значит, ваша тетя живет в Руна-Тауне? – поворачиваясь к спутнице, спросил он.

Губы Марка вмиг пересохли от волнения. Теперь, когда серый плащ не скрывал затянутые в черный узорчатый шелк ноги, Шейдер пьянел все быстрее и быстрее. Ему никогда не приходилось видеть девушек с такими совершенными ногами. А туфли с ремешками, обвивавшими голени, манили, словно магнит. Шейдер вдруг ощутил, что мысленно уже тянется рукой к ногам красавицы. Вот пальцы коснулись длинной шпильки каблука, медленно пробежали по стопе, скользнули вверх, пробираясь под юбку…

– Да, моя тетя живет там, – ответила девушка, доставая из сумочки маленькое зеркальце и проверяя прическу.

– И ты… вы прилетели сегодня на корабле, чтобы навестить ее, – невольно думая о своем, адвокат сбился.

– Марк, – узкая ладошка легла на руку водителя, Шейдер почувствовал, что на лбу выступил пот. – Марк, пожалуйста, обращайся ко мне на «ты». Я очень благодарна, что ты согласился подвезти меня!

– Нет проблем, – стремясь улыбаться широко и дружелюбно, ответил Марк. Я живу по соседству. Поблизости от Руна-Тауна есть небольшой поселок, где и расположен мой особняк. Так что мне не составит труда доставить тебя прямо к дому твоей тети…

«А также узнать, где ты живешь», – этого Марк не сказал вслух.

– Спасибо тебе, – девушка тепло и благодарно улыбнулась, доставая расческу и начиная колдовать над непослушными локонами.

«А ведь она сейчас в полной моей власти… – вдруг подумал Марк. – Дорога пуста. Никого. Мы одни. Я мог бы…»

Шейдер задохнулся от этой мысли, стараясь прогнать ее. Но воображение, чертовски развитое с детства, рисовало картину: он резко бьет по тормозам, съезжает на обочину. Всего несколько секунд – и он уже не за рулем, а над пассажирским сиденьем. Щелкнуть поворотным механизмом, опрокидывая кресло до горизонтального положения – дело одного мгновения. А потом… потом. Он представил, как рванул бы поясок, вытаскивая девчонку из плаща, словно конфету из обертки. Она могла бы кричать и отбиваться, но он задрал бы на ней юбку, прямо здесь, в машине, разрывая дорогие колготки…

– Марк… – мягкий голос заставил его вздрогнуть. – О чем ты задумался?

– Я? – в смятении спросил адвокат, пытаясь отогнать наваждение. Он почувствовал, что краснеет, как мальчишка. По счастью, Синди ничего не заметила.

– Ты обещал домчать меня до дома за несколько минут, – улыбаясь, напомнила девушка, закидывая ногу на ногу. – А едешь так, словно сам толкаешь машину…

– Гмм, – буркнул адвокат, прибавляя газу. Девушка, конечно, права, но он очень не хотел отпускать Синди. Следовало придумать повод, чтобы удержать красотку. Не силой же, в самом деле…

– Ой! Вот и город! – обрадовалась Синди, увидев, как из-за деревьев появились первые крыши домов.

– Это не совсем город, – мягко поправил Марк. – Так, поселок городского типа.

– Ага, – согласилась девушка, не поворачивая голову в его сторону. Она что-то высматривала среди построек. – Вон, смотри! Видишь, дом с красной крышей? Там живет моя тетя! Ура, мы приехали!

«Черт бы побрал твою тетю!» – сердито подумал Марк, стараясь улыбаться.

Он съехал с трассы на более узкую дорогу, что вела к домам. Мобиль медленно двигался между постройками, людей не было видно. До дома, на который указала Синди, оставалось всего несколько сотен метров, а Марк никак не мог придумать повод, чтобы удержать девушку.

– Синди… – начал он. «Может, просто пригласить на ужин?»

– Странно, – с тревогой произнесла девушка, оглядывая строение. – Вроде ставни закрыты?

– Сейчас подъедем, поглядим, – буркнул Марк.

Тихонько скрипнули тормоза, Синди тут же выскочила из машины, поспешила к дому.

– Тетя! Тетя Сюзанна!!! – закричала она. – Я приехала!!!

Никто не ответил. Марк неторопливо выбрался из машины, следом за девушкой подошел к закрытой на ключ двери небольшого особняка. Подергал ручку.

– Похоже, там никого нет, – резюмировал он.

– Как же так? – растерянно спросила девушка. В глазах Синди родился испуг. – И ее личный коммуникатор не отвечает… Что мне делать? Марк, здесь есть недорогая гостиница?!

«Вот он, шанс!»

– Синди, может, это покажется тебе нескромным, но зачем тратить время на поиски гостиницы? Есть более удобный вариант: я отвезу тебя в свой дом! Там несколько отличных гостевых комнат, выбирай любую. Устроишься, примешь душ, отдохнешь немного с дороги. А заодно свяжешься с тетей, чтобы узнать, куда она уехала и когда вернется.

– Марк… – девушка посмотрела на него в смятении. – Мне неудобно стеснять тебя… Я навязываюсь со своими проблемами…

«Боже, какая наивность!»

– Ну что ты! – широко улыбнулся Марк, увлекая девушку к машине. – Ты совершенно не помешаешь мне, Синди! Наоборот, я буду рад видеть столь очаровательную леди у себя в гостях…

Продолжая отпускать комплименты и приводить веские доводы в пользу такого решения, Шейдер мягко подталкивал все еще колеблющуюся девушку к мобилю. Он распахнул дверцу и почти силой втолкнул Синди внутрь, тут же захлопывая створку. Быстро уселся за руль.

«Ну вот, теперь ты точно никуда от меня не денешься!»

– Ну что, поехали? – улыбаясь, спросил он.

Двигатель вновь заурчал, мобиль плавно развернулся, покатил в сторону дома адвоката Марка Шейдера, которому через несколько дней предстояло защищать в суде Антонио Фонетти, самого кровавого бандита последнего десятилетия.

Нельзя сказать, что политическая карьера Боба Хитроу была стремительной и беспроблемной. Несколько лет у новичка ушло на то, чтобы «почувствовать» среду, в которой «варились» политики, научиться правильно и быстро ориентироваться в менявшейся обстановке. Но для Боба не существовало проблем там, где другие терялись и пасовали. Он сразу понял, что правила новой игры чем-то похожи на те, которые Хитроу уже видел в зоне.

Сильные давили слабых, формируя из них собственное окружение. Слабые, неспособные противостоять мощи удачливых игроков, либо «ложились» под кого-то, либо исчезали со сцены. Причем, как понял Боб, не всегда игроки спокойно доживали до старости. Некоторым «счастливчикам», узнавшим во время интриг приватную информацию, приобщившимся к чьим-то тайнам, удавалось протянуть недолго. Тут и там журналисты попадали в глупые аварии, помощники депутатов умирали от ножа случайного хулигана, позарившегося на золотую цепочку, секретарши правительственных чиновников становились жертвами серийных маньяков.

Хитроу быстро усвоил, что для политика нет и не может быть каких-то незыблемых принципов. Учитель, Эдуард Голощеков, отлично боролся со штормами, приливами и отливами, умело прогнозируя, на чьей стороне окажется сила, к какой группировке следует примкнуть. Его молодой помощник Боб восторгался чутьем и интуицией босса. Уходили на дно политические партии, в скандальных разоблачениях завершались карьеры политиков, чье положение казалось молодому Бобу незыблемым, а Голощеков по-прежнему держался на плаву, неизменно проходил в парламент МегаСоюза, с трибун вешал на уши обывателей откровенную лапшу, посмеивался над тем, как тихо агонизировали его бывшие «заклятые друзья».

Боб Хитроу схватывал уроки Голощекова на лету. Ему было гораздо проще, чем многим другим помощникам Эдуарда. Во-первых, у Хитроу не оставалось иллюзий в отношении законов мира. Во-вторых, его страсть к рискованным играм не прошла с годами – он по-прежнему «вызывал огонь на себя», и, чувствуя прилив адреналина в крови, понимал, что только так и надо жить. В-третьих, дважды столкнувшись с реалиями зоны, Боб отличался редким цинизмом и отсутствием принципов. Все это формировало его характер, создавало нужный сплав для того, чтобы выделиться из массы людей, окружавших известного депутата МегаСоюза Эдуарда Голощекова.

И однажды пришел день, когда, давая интервью, маститый политик произнес фразу, которую мечтал услышать его заместитель: «Мой преемник, Боб Хитроу». С этого момента к Бобу стали относиться внимательнее, он почувствовал реальный интерес со стороны прессы. Но успех не вскружил голову: Хитроу слишком хорошо знал, как больно падать в грязь. Он готов был терпеть еще несколько лет.

Все решилось само собой, ему даже не пришлось как-то способствовать окончанию политической карьеры босса. Просто однажды, во время горячего диспута, Голощеков страшно побледнел и неожиданно потерял сознание прямо на глазах у присутствующих. Медики, обследовавшие организм пятидесятилетнего мужчины, пришли к выводу, что с политикой Эдуарду пора завязывать – сердце могло отказать. И внезапный приступ, как раз во время прямого эфира, оказался лишь предупреждением, первым звоночком.

Эдуард не был глупым человеком, он прекрасно понял, что игра закончена. Все, что можно было взять, он взял. Голощеков уступил место Бобу Хитроу без боя, сам, лично порекомендовав молодого перспективного политика в парламент нового созыва. К мнению Эдуарда прислушались…

Так началась самостоятельная карьера Боба, которая состояла из падений и взлетов. Временами казалось, что дни Хитроу-политика сочтены, но бесценный опыт, полученный в молодости, а также от учителя, помогал Бобу выходить сухим из воды.

Лишь один раз он почувствовал не просто серьезную опасность, как бывало чаще всего, а смертельную, готовую перечеркнуть все, что создавалось почти два десятилетия. Это произошло во время турне Хитроу по планетам третьего сектора освоенного пространства. Боб выдвигал свою кандидатуру в парламент именно от «тройки», упирая на то, что родом отсюда, неплохо проявил себя ранее, добившись весомых результатов, и готов снова защищать права колонистов.

Планеты менялись, словно узоры в калейдоскопе. Хитроу неизменно улыбался, раздавал автографы, отвечал на вопросы жителей колоний и с удовольствием фотографировался с «аборигенами». Кампания шла хорошо, и Боб был процентов на девяносто уверен, что пройдет на следующий срок.

Неприятная история приключилась на Гелле, предпоследней из планет, которые по графику предстояло посетить Хитроу. Его горячая речь, как всегда, была на ура воспринята колонистами. Боб не поскупился на яркие краски, расписывая, как резко увеличатся субсидии на развитие экологических и социальных программ. Он обещал новые школы и рост числа рабочих мест. Речь заканчивалась под всеобщее ликование, поддержка Хитроу на Гелле была обеспечена. Без пяти минут депутат парламента уже фотографировался со всеми желающими, неизменно излучая добрую широкую улыбку, когда кто-то дернул его за рукав.

– Джулиус! – позвали Боба Хитроу сбоку.

Продолжая улыбаться, Боб повернулся к говорившему. Конечно, Хитроу не был в восторге от того, что совершенно незнакомый человек дергает его за рукав. Тем более, незнакомец явно не принадлежал к высшему свету: серый помятый костюм висел на нем мешком. На худом, красном лице просматривалась склонность к обильным возлияниям спиртного. Да и вообще, Хитроу носил другое имя.

– Джулиус! – нетерпеливо повторил человек, намереваясь вытащить депутата из круга восторженных колонистов.

– Вы ошибаетесь! – все так же лучезарно улыбаясь, ответил политик. – Меня зовут Боб Хитроу. Вы перепутали…

И тут худой незнакомец оскалился. В этот момент что-то сместилось в голове депутата: словно откуда-то со дна, из глубины, из неведомо какой пропасти лет выплыло лицо молодого парня. Оно наложилось на худое, небритое лицо незнакомца, мешки под глазами исчезли, разгладились морщины, и… Хитроу не вздрогнул только чудом.

Он узнал оборванца!!! И лишь когда толстая корка забвения треснула, Хитроу понял, что Фрэнк Бишоп прав. Да, он обращался к депутату, называя того настоящим именем! «Джулиус». Хитроу стал другим человеком в двадцать с небольшим лет, после второй отсидки. С тех пор минуло полтора десятилетия, новое имя приросло к Хитроу так, что он напрочь забыл о прошлом!

И вот теперь, на Гелле, Фрэнк Бишоп, одноклассник, из-за которого Хитроу получил первый срок, напомнил Бобу о лихих временах. Депутат давно уверовал в то, что все похоронено под толстым пластом лет и событий – все подельники по второму преступлению были мертвы, родители Джулиуса тоже лежали в могиле. Но невесть откуда взявшийся Фрэнк Бишоп, некогда талантливый парень, умевший вскрывать коды банкоматов, оживил призраков умершего мира.

У Боба Хитроу была отличная школа. Он не раз наблюдал, как выходит из сложнейших положений Эдуард Голощеков. Теперь молодому депутату понадобилось все искусство, чтобы довести встречу с избирателями до конца и при этом незаметно дать понять Фрэнку Бишопу, что разговаривать с ним Хитроу будет позже.

По счастью, репортеры не отреагировали на этот небольшой инцидент. Бишоп ни разу не попал в кадр вместе с Хитроу, никто не озаботился вопросом: почему незнакомец называет Боба «Джулиусом», почему известный политик время от времени бросает взгляды на скамейку, где его ждет худой оборванец в мятом костюме.

…Вечер на Геллу приходит быстро. Световой день короткий, и, хотя климат на ней довольно теплый, фонари на улицах малолюдных городков зажигаются рано. Хитроу и Бишоп медленно бродили по улицам, причем Боб, неплохо знавший местную «географию», старался выбирать улицы потемнее. Ему совсем не хотелось, чтобы пронырливые журналисты зафиксировали странный диалог между преуспевающим политиком и грязным оборванцем.

– Поначалу все шло отлично, – рассказывал Фрэнк, и его худое небритое лицо оживлялось. Сразу было видно, что вспоминать прошлое Бишопу приятно. – Помнишь, тогда я вышел из заключения досрочно?

«Конечно, помню, – хотелось ответить Джулиусу-подростку. – Ты вышел из зоны досрочно, продавшись администрации тюрьмы и заработав себе амнистию. А я трубил от звонка до звонка. И ты, Фрэнк, оказавшись на воле, даже не вспомнил обо мне! Ни разу не пришел навестить, не принес передачи. А ведь знал, что родители отвернулись от Джулиуса…»

Но Хитроу был слишком опытным политиком и давно уже не говорил того, что думает. А потому, по привычке улыбнувшись – открыто и дружелюбно, – хлопнул бывшего одноклассника по плечу:

– Конечно помню, Фрэнк! Тебе тогда здорово повезло. Нам дали по году, а ты отсидел чуть больше половины срока и вышел на волю. Молодец!

– Ага, – довольно скалясь, продолжил Бишоп, втайне радуясь тому, что Джулиус простил его за предательство. Видимо, с тех пор прошло так много лет, что друг давно все забыл. Конечно, забыл. – Ну вот, я почти сразу устроился на работу. Программистом. Разрабатывать системы компьютерной защиты. Мне дал хорошую рекомендацию начальник тюрьмы.

«А вот я после второй отсидки никому не был нужен, – вдруг подумал Хитроу. – Ни родителям, ни агентам по персоналу. Ни одна сволочь не хотела дать мне работу… И протекции никто не оказывал…»

– Но там я проработал недолго, – сообщил Бишоп, взмахнув рукой. – Всего пару-тройку лет. Больше не выдержал.

– Почему? – коротко спросил Хитроу. Он наконец увидал то, что долго пытался найти. Небольшую забегаловку, с плохим освещением, где можно было устроиться в темном углу, будучи уверенным, что никому нет дела до пары тихо беседующих мужиков.

– Джулиус! Они…

– Боб! – резко прервал его Хитроу. – Пожалуйста, называй меня Боб!

– Хорошо, Боб, – Фрэнк споткнулся, в сумраке не разглядев ступенек. Крепкая рука Хитроу поддержала его. – Спасибо. Они все такие тупицы, Боб! Начиная от ведущего программиста. И при этом у каждого, – слышишь – у каждого непомерные амбиции. Как-то, разозлившись, я решил доказать, что система защиты, которую они всем отделом проектировали несколько лет, не стоит ломаного гроша. Я вскрыл ее за десять минут.

– Систему защиты банка? – уточнил Хитроу, озираясь по сторонам и выбирая самый темный угол.

– Не знаю, банка или не банка, – нетерпеливо отмахнулся Бишоп. Его глаза радостно заблестели, когда на столе появилась бутылка дешевого пойла, два стакана и какая-та сомнительная закуска, к которой сам Хитроу боялся притронуться.

– Как не знаешь? – спросил Боб, разливая жидкость по стаканам.

– Ну, – чавкая от удовольствия, промямлил Бишоп. – Та компания, где я работал, проектировала системы защиты, а потом продавала их клиентам. Клиентами были банки, торговые фирмы и правительственные учреждения. Давай!

Фрэнк Бишоп выпил до дна, в то время как его собеседник лишь прикоснулся губами к жидкости в стакане.

– С тех пор они меня жутко невзлюбили, – продолжил Бишоп, уплетая закуску. – Только искали повод, чтобы уволить.

– И нашли, – угадал Хитроу, так как угадать было нетрудно.

– Ага, – согласился приятель, вновь наливая себе. – Будешь?

Депутат отрицательно покачал головой.

– Уволили, – выпив, сообщил Бишоп. – Из-за какой-то мелочи. Но тогда у меня была неплохая репутация, вскоре я снова устроился на работу, к конкурентам той фирмы.

– Но там все получилось примерно так же, как на первом месте, – вновь угадал Хитроу. Для него история жизни подельника была открытой книгой.

– Во даешь! – изумился Фрэнк. – Проницательный! Так оно и вышло. В офисе сидели такие же безмозглые идиоты и целыми отделами разрабатывали софт, в котором грамотный человек мог найти десятки дыр.

– И ты им это доказал.

– Да, но не сразу, – третий раз наливая себе, сообщил Фрэнк. – Слушай, – вдруг остановился он. – Ты совсем не ешь второе блюдо. Может, отдашь мне, а? А то… чертовски… в брюхе… пусто…

– Да бери, конечно! – тут же подвинул к нему свою порцию Боб.

– Спасибо, друг! – Бишоп принялся быстро сметать еду с тарелки Хитроу.

Где-то в глубине заведения, за небольшой сценой, подсвеченной красными фонарями, послышалась музыка. Немолодая стриптизерша, с усталым лицом и слегка отвисшим задом, принялась танцевать для немногочисленных зрителей.

– Ух, ты! – облизнулся Фрэнк. – Какая сладенькая… Тебе нравится, Боб?!

Хитроу чуть обернулся, чтобы посмотреть на женщину. Его наметанный глаз сразу различил и толстый слой «штукатурки», и безнадежность в глазах танцовщицы.

– Знаешь, – вдруг всхлипнул Фрэнк. – У меня сто лет не было классной девчонки… Одни дешевые шлюхи.

Хитроу незаметно улыбнулся.

«Вот ведь как бывает в жизни, – подумал он. – Тогда я остался на зоне и мотал срок, а Бишоп уже сидел в приличном офисе, получая хорошую зарплату. Я жрал тюремную пайку и работал на лагерное начальство, Фрэнк пил кофе, откладывая деньги себе в карман. Но прошло полтора десятка лет, и как все поменялось! Фрэнк мечтает о дешевой шлюхе из грязного кабака, а я…»

Боб самодовольно усмехнулся. У известного политика был целый штат помощников и помощниц, ассистентов и секретарш. Не говоря о журналистках, что брали у Боба интервью, или посетительницах, которые приходили к Хитроу, чтобы уладить проблемы.

Недостатка в красивых женщинах у Боба не возникало. Послушных красивых женщинах, готовых удовлетворить любое желание политика. Хитроу всегда мог выбирать, в любой день. Блондинку или брюнетку, худенькую и узкобедрую, или, наоборот, с полными сочными грудями и такой же задницей, за которую приятно подержаться. Боб мог предпочесть опытную женщину, для которой в сексе не осталось никаких тайн, или, если захочется, молодую и наивную, которой еще предстояло узнать тысячи секретов…

Но он не сказал всего этого Фрэнку. Хитроу лишь потребовал еще одну бутылку пойла, и, как только Бишоп расправился с едой, вытащил его из-за стола. Старый приятель едва держался на ногах.

– Они увольняли меня снова и снова… – пробормотал небритый худой неудачник в мятом костюме. – Гады…

– Так ты сейчас работаешь или нет? – поинтересовался Боб, оглядываясь по сторонам. Они шли по темной улице, здесь фонари стояли редко, а тусклый свет из окон невысоких домов почти не разгонял мрак.

– Нет, – всхлипнул Фрэнк. – Два месяца назад уволили… Больше не смог найти работу…

– Это плохо, – совсем без сожаления вымолвил Хитроу. Он уводил собутыльника подальше от трактира, в котором бывшие приятели провели время. Боб уже все обдумал и решил, что осторожность не помешает.

– Да, – пожаловался Фрэнк, который едва волочил ноги и держался только потому, что его крепко обнимала рука Хитроу. – А вчера закончились деньги. Меня выселили из дома, Джулиус…

– Боб! – на миг теряя выдержку, рыкнул Хитроу. Впрочем, вокруг никого не было. Они отдалились от убогого бедняцкого квартала и теперь двигались параллельно трассе скоростных поездов.

– Помоги мне, Джулиус, – заныл Бишоп, вдруг приходя в себя. – Дай какую-нибудь работу, а? Я видел, у тебя много людей – ассистенты, помощники… Старина Фрэнк тоже может быть полезен. Я еще не разучился «ломать» системы…

– Это хорошо! – задумчиво протянул Хитроу.

Навыки Бишопа, конечно, могли пригодиться. Но он знал лишнее о прошлом Боба-Джулиуса, и эта мысль перевешивала все остальное.

– Я отведу тебя на квартиру, – сказал политик. – У меня тут небольшая комнатка, ну, для всяких амурных дел…

– Ой, Джулиус! – Фрэнк остановился, на его худом лице возникла глупая улыбка. Он поднял палец и, раскачиваясь из стороны в сторону, погрозил собутыльнику. – Тайком молоденьких девочек трахаешь, да? Старый пердун…

– Идем. – Боб нетерпеливо подхватил пьяного Фрэнка под руку. Они приблизились к трассе поездов почти вплотную, и теперь Хитроу лишь выбирал нужное место.

«Пожалуй, здесь!» – решил он, оценив обстановку. Магнитные «подушки» плавно изгибались, уходя за поворот. Неподалеку от трассы располагалось старое полуразрушенное здание, закрывавшее обзор.

– Странное место для квартиры, – пробормотал Фрэнк, мутным взглядом обводя темные окрестности.

– Потерпи, – успокоил Хитроу, рукой, обернутой в платок, засовывая полупустую бутылку в карман Бишопа. «Не оставить отпечатков…» – Скоро придем. А вот тебе и выпить, на ночь.

– Спасибо, Джулиус… – расчувствовался Фрэнк. Он попытался высвободиться из объятий Хитроу, чтобы встать прямо и прижать руки к сердцу. – Я так рад, что ты не забыл нашей дружбы…

Вдали послышался сильный шум ветра. Поезд отошел от станции и приближался к повороту.

– Я ничего не забыл, – холодно ответил Хитроу, разворачивая старого приятеля спиной к трассе.

– Правда? – как-то глупо спросил Фрэнк и икнул.

– Правда! – Боб резко толкнул пьяного Бишопа на магнитные «подушки».

– А-ай! – вскрикнул Фрэнк, падая. Он не смог ни сгруппироваться, ни подставить руки и неловко завалился на спину. – Джулиус, какого…

Плотный вихрь налетел неожиданно. Хитроу, хоть и знал, что произойдет, все же был захвачен врасплох. Он едва успел отступить в тень полуразрушенного строения, чтобы яркий свет прожекторов не выхватил из ночи его фигуру.

Поезд на магнитной подушке стремительно приближался. Он плавно и быстро скользил над землей, мощное поле удерживало его в полуметре от трассы.

– Джулиус! Джулиус! – закричал Бишоп, пытаясь перевернуться набок, чтобы подняться. Но было поздно.

Яркие столбы света пробежали по земле, чиркнули по ржавой трубе котельной, выхватили небольшое строение с разбитыми стеклами. Затем локомотив повернул, и в лучах возникла фигура человека, барахтавшегося на путях. Даже если бы у машиниста была феноменальная реакция, он не успел бы остановить состав, набравший ход. Взревел гудок локомотива, предупреждая несчастного, что надо убираться с дороги как можно скорее.

Но это был жест отчаяния. Просто машинист больше ничего не успел сделать – слишком близко от поворота лежал человек. Крик Бишопа слился с ревом поезда. Турбулентные потоки воздуха подхватили Фрэнка, завертели на «магнитных» подушках, как соломинку. В следующую секунду тело исчезло под локомотивом и вагонами. Зазор был велик, но плотные потоки воздуха тащили жертву по трассе, перекатывая, подбрасывая, ломая кости.

Фрэнк перестал кричать. Хитроу, стоявший в глубокой тени, не скрылся с места преступления сразу. Он с интересом смотрел, как машинист остановившегося поезда вытаскивал из-под вагонов окровавленное тело. Лишь когда завыли сирены патрульных машин, где-то неподалеку застрекотал санитарный вертолет, освещавший лучами место событий и искавший площадку для посадки, Боб аккуратно исчез в черной ночи.

Он не улетел с Геллы сразу, придумав срочные дела и задержавшись на планете еще на сутки. Боб хотел удостовериться, что все прошло чисто, именно так, как он и задумывал. На следующее утро Хитроу купил одноразовый коммуникатор и, совершив несколько звонков, узнал, в какой госпиталь отвезли Фрэнка Бишопа.

Последний, решающий звонок Боб сделал, удалившись в сторону от оживленных улиц, двигаясь мимо парка, где, как надеялся политик, никто не мог стать свидетелем разговора.

– Добрый день, – сказал Хитроу, как только реанимационное отделение ответило на вызов. К аппарату был прикручен скремблер, менявший тембр голоса. – Подскажите, пожалуйста, вчера к вам доставили Фрэнка Бишопа, как его состояние?

– Вы родственник? – уточнили на другом конце линии.

– Нет-нет, – торопливо ответил Боб. – Я старый приятель. Из колледжа. Узнал от коллег, что произошла страшная трагедия. Хотел бы навестить Фрэнка, если…

– Пока визиты к мистеру Бишопу запрещены, – строго оборвала его служащая госпиталя.

– Что-то серьезное?! – встревожился Хитроу, вкладывая в голос максимум беспокойства.

– Да, – вздохнула женщина. – Перелом позвоночника. Большая потеря крови. Пациент в коме.

– Есть шансы?! – взволнованно спросил политик.

– Всегда надо надеяться на лучшее, – печально и торжественно проговорила женщина. – Но… – она замялась. – Кроме всего прочего, он оказался между полюсов магнита, когда проходил поезд. Боюсь, даже если мистер Бишоп выйдет из комы, он не сможет вспомнить, кто он и где он. Его мозг подвергся сильнейшему воздействию переменного электромагнитного поля.

– Какая трагедия! – пробормотал Хитроу.

– А как ваше имя, сэр? Быть может, с вами захочет связаться полиция. Они ведут расследование…

– Я обязательно зайду к Фрэнку, спасибо мэм! – вежливо ответил Боб, сделав вид, что не понял вопроса служащей больницы. Он деактивировал коммуникатор и вскоре, тщательно протерев его, выбросил в сточную канаву.

Фрэнк Бишоп умер через несколько недель, так и не придя в сознание. Хитроу звонил в больницу неоднократно, справляясь о состоянии пациента. Расследование не закончилось ничем. Как только полиция узнала, что Бишоп два месяца назад потерял работу, а за день до смерти его выселили из квартиры, рвение «копов» сильно поугасло. Результаты экспертизы, гласившие, что в момент смерти Фрэнк был мертвецки пьян, поставили крест на расследовании. Никого не интересовало – хотел ли неудачник покончить с собой и специально влез на полотно, или просто набрался и случайно уснул на трассе поезда. Дело сдали в архив.

В тот день, когда умер Бишоп, Боб Хитроу должен был выступать с очередной речью для избирателей. Узнав, что дорога в прошлое закрылась окончательно и все прошло по плану, молодой политик произнес одну из самых блестящих речей в своей карьере. Никто не знал, чем вызван такой настрой Боба Хитроу.

Эмоции депутата били через край. Весь день он был необычайно активен и деятелен. Даже ночь не остановила его, Боб просто не мог спать. Дело закончилось бурной вечеринкой, а затем в его постели оказались сразу две стройные молоденькие девчонки. Обе смотрели на преуспевающего политика, как на бога. Обе готовы были выполнить все, что требовал Хитроу. В ту ночь он не уснул сам и не дал покоя ни одной, ни другой.

Дрю Морович вцепился в край незастеленной койки, ожидая, что произойдет дальше. Грохот сапог по коридору, невнятный гул и временами прорезавшие его крики стражей напугали бывшего сержанта ЗвеНа. Страх. В каждой клеточке тела поселился дикий, животный страх. Дрю был здесь чужим. Более того, заключенные всегда относились плохо к полицейским, попавшим за решетку. И, хотя Морович не служил в галактической или федеральной полиции, он понимал: случиться может все, что угодно.

– Отряд, стой! – раздался окрик, и в коридоре наступила тишина.

Лязгнули стальные запоры, в сторону с противным скрипом отъехала створка.

– Новенький! В строй! – гаркнул охранник. – Быстррро!

Дрю подскочил на месте, рванулся к выходу из камеры, словно в омут с головой…

– В конец, идиот! – прошипел чей-то злобный голос, и Морович получил чувствительный тычок под ребра.

Дрю занял место в хвосте колонны, морщась от боли.

– Отряд! Напра-во! Шагом марш!

Вновь зашаркали подошвы по бетонному полу, загрохотали сапоги по железным переходам. «Новенький, новенький!» – пронеслось по рядам. Морович смотрел только под ноги, стараясь не споткнуться. Все, что происходило сейчас, угнетало его. Бывшего сержанта окриками загоняли в строй, как быдло. Тычками под ребра указывали место. Теперь больше никого не интересовали ни способность Дрю управляться со сложными компьютерными системами, ни прошлое «крота».

– По трапу бегом! – Зычный окрик конвоира заставил сержанта вздрогнуть.

Сапоги заключенных бухали по лестнице – по ней запрещалось передвигаться шагом. Дрю, спотыкаясь, рванул за теми, кто находился перед ним. Он вдруг испугался отстать, потеряться. Было страшно оказаться посреди тюремного помещения, не зная, куда идти и что делать дальше. Так и до нового удара по ребрам недалеко…

– Слева – по одному – марш! – последовал новый приказ.

Заключенные один за другим исчезали в дверях большого зала, откуда пахло едой. Из глубины помещения доносились непрерывный гул, стук посуды. Дрю вбежал в обеденное помещение последним, стараясь «не потерять» спину заключенного, двигавшегося впереди него. Зэки быстро и привычно рассаживались по скамейкам. За каждым столом оказалось по десять человек. Дрю, чуть замешкавшись, с удивлением понял, что ему досталось место с торца.

Сержант не успел задать себе вопрос: было ли это признаком уважения к новичку или случайностью. Прозвучавшая команда лишила его иллюзий.

– Бочковые, встать!

Из их десятки никто не поднялся, в то время как сидевшие с торцов за другими столами резво вскочили на ноги.

– Вставай, урод! – зашипели соседи, и Дрю внутренне содрогнулся от злобы, которую прочитал в обращенных к нему взорах.

Он быстро поднялся. Быстрее, чем конвоир, спешивший к «проблемному» отделению, успел нанести удар палкой.

– Команды надо выполнять на лету! – сквозь зубы процедил охранник, для убедительности ткнув Моровича резиновой дубинкой в спину.

– Приступить к раздаче пищи! – последовала команда дежурного по камбузу, и «бочковые» за другими столами принялись сноровисто вываливать первое блюдо в алюминиевые плошки.

– Не тормози, новенький! – злобно шипели соседи. – Давай! Давай!

Миски тянулись со всех сторон. Дрю, схватив огромный черпак, наливал горячий суп в плошки, от волнения расплескивая его по сторонам.

– Урод! – прорычал кто-то, отдергивая руку – горячий суп брызнул на пальцы. – Зубы выбью!

– Следи, чтоб всем поровну было! – недовольно буркнул другой зэк.

«Бочковые» за другими столами уже давно сидели и наворачивали первое вместе со всеми, а Морович еще только заканчивал делить содержимое бака среди «своих». И вдруг он вспомнил, что собственная тарелка пуста, а на дне посудины почти ничего не осталось. Дрю сглотнул слюну, быстро вылил все, что выскреб, в плошку и рухнул на скамью.

Как оказалось, времени на прием пищи у него было совсем немного. Морович, обжигаясь, успел проглотить только половину скудной порции, а уже вновь прозвучала команда:

– Бочковые, встать!

«Соседи» вскочили, словно были паяцами на пружинках.

– Но я же не доел… – растерянно пробормотал Дрю, но чувствительный удар резиновой дубиной быстро объяснил ему, что команды надо выполнять беспрекословно.

– Приступить к раздаче второго!

И вновь пустые алюминиевые миски тянулись к Дрю со всех сторон. На этот раз сержант, наученный горьким опытом, поступил умнее. Быстро разбросав картошку с едва заметными кусками мяса по мискам, он вывалил себе полную тарелку и тут же опустился на место, надеясь, что теперь поест досыта.

– Ты, падла! – Удар в солнечное сплетение чуть не сбросил Моровича на пол. – За наш счет вздумал жиры нагуливать?!

– Да я… – с трудом разгибаясь, начал было сержант.

– Заткнись! Еще раз обделишь братву, говнюк, до утра не доживешь! Понял?!

Морович, весь красный и мокрый, обреченно кивнул. Девять его «коллег» наворачивали «картофан», а у сержанта пища не лезла в горло. Зэки уже забыли про Моровича – скребли миски и сыто рыгали. Некоторые облизывали пальцы и тут же вытирали их об одежду. Дрю с трудом заставил себя проглотить часть второго блюда, запил обед невкусным компотом.

– Прием пищи закончить! – прозвучала команда дежурного по камбузу.

– Отряд, встать! – крикнул старший из конвоиров, и заключенные тут же вскочили на ноги, начали дисциплинированно выбираться из-за столов в проходы.

«Построение на работы! Построение на работы!» – громкий сигнал оповестил всех, что время отдыха закончено. Заключенные выбегали из столовой в коридоры, выстраиваясь для проверки личного состава на квадратах, специально размеченных для этих целей.

Двигаясь в конце своего отряда, Морович все меньше и меньше радовался тому, что родился на свет. Обеденный перерыв наглядно и убедительно продемонстрировал, насколько чуждой ему, Дрю Моровичу, оказалась жизнь за колючей проволокой. И сержант не сомневался, что дальше будет только хуже.

Железные ворота тюрьмы распахнулись, в руках охранников появилось стрелковое оружие и парализаторы вместо резиновых дубин и шокеров. Колонна, поднимая сапогами пыль, двинулась в сторону шахты. Сержант почти не глядел по сторонам, он был так подавлен происходящим, что ему было почти все равно.

– А вот и мой скромный дом, Синди! – сказал Марк Шейдер, распахивая дверь перед девушкой и пропуская ее внутрь.

«И вряд ли я позволю тебе выйти отсюда до утра…»

– Проходи, не стесняйся, – тараторил Марк, не давая красотке опомниться и сосредоточиться на чем-либо. Он щелкнул выключателем. – Здесь у меня гостиная.

– Как здорово! – восхитилась девушка, оглядываясь по сторонам.

– Давай плащ, – Марк услужливо подставил ладони.

Его гостья, с интересом озираясь, скинула плащ на руки хозяина дома и шагнула вперед, в комнату.

Марк замер на месте, у него пересохло в горле от волнения. Девушка была просто великолепна. Нет! Это была небесная красавица! Такая не могла существовать в природе. Синди умела подчеркнуть достоинства своей фигуры. Теперь, когда серый плащ был в его руках и адвокат видел девушку, он почувствовал, что совершенно теряет голову.

Короткая расклешенная юбка, едва прикрывавшая ягодицы, сидела, как влитая. Видимо, она держалась чуть выше талии, иначе следовало предположить, что ноги девушки росли – как говорят в таких случаях – «от груди». Красивые узоры на короткой юбке удивительно контрастировали с белым «верхом» и черным «низом». На девушке были черные колготки и черные туфли с ремешками, охватывавшими голени. Это все Марк угадал и ранее, увидев ноги Синди в тот момент, когда сильный порыв ветра распахнул длинный плащ. Но белый пушистый свитер с большим вырезом на груди, едва державшийся на плечах, привел его в возбуждение.

Двигаясь по комнате, Синди поправляла свитер то на левом плече, то на правом, так как он постоянно норовил сползти вниз, обнажая точеные плечи, на которых Марк не заметил полосок материи. Значило ли это, что у Синди под свитером нет белья? Марк провел шершавым языком по пересохшим губам. Адвокату захотелось проверить немедленно…

– Марк, а Марк, – девушка помахала ладошкой прямо у него перед глазами. – Ты о чем-то задумался? Не слышал мой вопрос…

– Ой! – вздрогнул адвокат. – Прости, Синди.

– Я спросила: ты живешь в доме один?

– Да! Я давно живу отдельно от родителей. Знаешь, суматошная работа, постоянные разъезды, редко бываю дома, иногда работаю по ночам.

– А девушка… Девушка у тебя есть?

– Гм… – замялся Марк.

«Правду я сказать не могу. Думаю, и не надо. Но сегодня у меня точно будет девчонка высшего класса».

Синди засмеялась, откидывая волосы за плечи.

– Ты так смешно уходишь в себя, когда я задаю вопросы.

Марк улыбнулся вслед за Синди, стараясь не разочаровывать гостью.

– Как ты? – меняя тему, спросил он. – Устала с дороги? Отдохнешь? Может, хочешь поесть, выпить чего-нибудь?

– Поесть? – задумчиво переспросила девушка, в очередной раз поправляя свитер, сползший с плеча. Марк внимательно следил за рукой Синди. – Нет, знаешь, пока есть не хочу, спасибо. Я вообще мало ем, стараюсь беречь фигуру.

«Это заметно. Такую красотку я еще ни разу не затаскивал в постель!»

– Да, не хочется говорить банальных комплиментов, но фигура у тебя просто класс!

Девушка открыто улыбнулась, благодарно положив руку на плечо адвоката.

– Спасибо, Марк! Ты хочешь сделать мне приятное…

«О-о-о, Синди! Я хочу сделать тебе такое…»

– Может, выпьешь что-нибудь?

– Пожалуй, – согласилась девушка, усаживаясь на диван и закидывая ногу на ногу. Ее совсем не смутило то, что при этом мини-юбка обнажила бедра, затянутые в черные узорчатые колготки. Синди не заметила, что глаза Марка несколько раз «пробежали» от кончиков длинных шпилек до того места, где одна нога лежала на другой. – Я бы выпила легкого хорошего вина, если у тебя есть, Марк…

– Есть, конечно, есть! – обрадовался адвокат, быстрым шагом направляясь к бару.

«Это подойдет, – подумал он, вынимая бутылку. – Приятное на вкус. Кажется, что выпить можно сколько угодно. А потом… потом быстро наступает опьянение…»

– Отличное вино, – сказал Шейдер, поворачиваясь к гостье и широко улыбаясь. – Сейчас мы подберем для него соответствующее оформление…

Марк нашел два пузатых фиолетовых бокала, пультом включил домашний стереофон, выбирая медленную мелодию. Подкатил сервировочный столик. Через минуту они с Синди сидели на диване, почти рядом.

«Черт. Руки вспотели», – невольно проскочила мысль. Длинные ноги девушки сводили адвоката с ума. Они были всего в каком-то метре от Марка, притягивали к себе, лишали рассудка. Шейдер все сильнее чувствовал желание протянуть руку и погладить это сокровище, от маленьких узких стоп и до упругих аппетитных ягодиц, которые пока еще были скрыты юбкой.

«Пока еще», – подумал адвокат, наливая себе второй бокал. Девушка выпила лишь половину.

– Ты хорошо живешь, Марк, – сказала Синди, меняя позу. Она чуть откинулась на мягкую подушку у боковины дивана, теперь ноги девушки не лежали одна на другой, но были плотно сжаты и слегка наклонены в сторону.

– Синди… – хрипло выдавил Шейдер.

– Да, Марк? – спросила красавица, поправляя волосы, упавшие на лицо.

– Ты не устала? Давай потанцуем?

– С удовольствием! – Девушка легко поднялась со своего места, делая шаг навстречу адвокату. – Я люблю танцевать!

Ее руки легли на плечи Марка, и Шейдер, уже плохо соображая, где он, что происходит, обнял красотку за талию, притянул к себе.

– О-о-о! – улыбнулась Синди, и глаза ее стали глубокими, чарующими. – Мы же собирались потанцевать… – томно произнесла она.

– Да… – горячо выдохнул Марк, чуть отпуская гостью.

…Они медленно кружились по комнате, и аромат духов Синди окончательно лишил Шейдера рассудка. Запах был незнакомым, чарующим. Безумно сексуальным. Он приказывал взять свое. Сейчас! Немедленно! Не откладывая на потом.

Руки Марка, независимо от воли адвоката, крепко обхватили девушку. Синди чуть выгнулась назад, глядя в глаза партнера. Пушистый свитер опять соскользнул с плеча. Гостья потянулась, чтобы вернуть его на место.

– Не смей! – горячо выдохнул Марк, поймав девушку за кисть. Он еще не успел понять, что делает, как уже завернул ей руку за спину, а потом и вторую.

– Марк! Марк! – Синди посмотрела на Шейдера с укором. – Что это такое?

Адвокат не ответил на вопрос. Одной рукой удерживая кисти девушки за спиной, он нетерпеливо потянул ее свитер вниз, обнажая грудь. Черная полупрозрачная ткань, едва скрывавшая соски, привела его в неистовство.

– Марк! – выкрикнула Синди, пытаясь телом оттолкнуть Шейдера в сторону. – Ты слишком много выпил!

Но адвокат держал ее крепко, не позволяя высвободиться из объятий.

Изо всех сил прижав Синди к себе и не отпуская ее рук, он припал губами к соску, видневшемуся под полупрозрачной материей.

– О-ох! – простонала девушка, когда зубы Марка вцепились в тонкую ткань. – Не смей, Марк!

Шейдер не ответил. Он толкал гостью в спальню, спиной вперед, продолжая жадно целовать роскошное тело, выгибавшееся в его руках.

– Марк! Стой! Я хочу выпить! – тяжело дыша, проговорила Синди. – Дай мне допить вино! Вспомни, что я – гостья! А потом…

– Что потом? – хрипло спросил Марк.

– Ты дикий зверь! – кокетливо улыбаясь, проворковала девушка и подала Марку наполненный бокал. Они чокнулись и выпили. – Юрист, а будто не знаешь, что бывает, когда у девушки не спрашивают согласия на это…

– К черту! – выдохнул Шейдер, грубо вталкивая Синди в полутемную спальню и задирая на ней юбку. – Ты на все согласна, иначе не поехала бы ко мне домой!

– Ты так думаешь? – начала девушка, ловко ускользнув от адвоката и разглаживая мини, но адвокат не дал ей договорить.

Поймав девчонку, Шейдер резко толкнул ее на постель и тут же развернул красотку лицом вниз. После короткой борьбы – через голову – стащил с девушки пушистый свитер, на завернутые за спину руки. Закрутил его тугим узлом чуть повыше запястий, чтобы Синди не могла сопротивляться. Потом, уже никуда не спеша, гладил длинные ноги, ощупывал бедра, залезая под короткую юбку. Обхватив красотку за ягодицы, заставил ее развернуться лицом вверх. Связанные руки оказались под телом. Треснула черная материя, сползая вниз, и полуголая Синди забилась на мягкой перине. Красотка извивалась из стороны в сторону под навалившимся на нее адвокатом.

– Ты на все согласна, – лихорадочно прошептал Марк, и его мокрые горячие ладони бесцеремонно взялись за груди красавицы. Потом пальцы адвоката, изучив полные соски, скользнули на бедра, потащили короткую юбку вверх. Синди задергалась, пытаясь высвободиться, но Марк не позволил ей сделать этого. – Ты…

В голове Марка помутилось. «Черт, как не вовремя!» – успел подумать он, но через миг все мысли пропали. Черный водоворот захватил его, увлекая в глубину. Шейдер попытался крикнуть, но бездна не отпускала. Адвокат упал на гостью.

Полежав немного и подождав, что будет, Синди, извиваясь, выбралась из-под тяжелого неподвижного Шейдера. Немного покрутившись, высвободила руки от стянутого узлом свитера. Расправила его. Поднялась с кровати, подошла к зеркалу. Поправила белье, разгладила юбку. Натянула на себя свитер. Повертелась из стороны в сторону, проверяя, все ли в порядке.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.