Экран ноутбука приветливо мигал новыми сообщениями. Я устало потянулась, потёрла глаза, болевшие после многочасовой работы на компьютере, отхлебнула остывший кофе. Ну вот, ещё один.
– прифет, как дила? ты такая симпатяшка. давай опщаца.
– иди сначала в школу, выучи орфографию.
– я харашо учюсь ты чиво.
– слышь ты, Ломоносов, иди к чёрту!
*контакт заблокирован и занесён в чёрный список.
Господи, ну неужели девяносто девять процентов мужчин, обитающих на сайтах знакомств, – идиоты? Или мне попадаются самые отстойные экземпляры? Рассердившись, я отодвинула ноутбук на другой край стола. Время за полночь, а мне вставать в шесть утра. Ещё один вечер убит впустую – сплошной трёп ни о чем. Похоже, с русскоязычных сайтов пора уходить окончательно.
Ругая Интернет, я понимала, что от него всё равно никуда не деться. А где ещё искать мужа – не в метро же, в самом деле. Такая вот странность: в двадцать первом веке в огромном мегаполисе невозможно познакомиться с молодым, симпатичным, обеспеченным – пожалуй, это мои основные требования к потенциальному жениху. Не так уж и много. Но все подходящие мужчины или давно и безнадежно женаты, или ходят другими улицами. В общественном транспорте их точно не встретишь.
Да, я хочу замуж. Я не кричу о своем желании на каждом углу, но, в общем, не вижу в нём ничего странного или тем более постыдного. Все женщины хотят замуж, а особенно те, которые громогласно заявляют о своей самодостаточности или ненависти к противоположному полу.
Я молода, хороша собой, неглупа, хорошо воспитана, владею иностранными языками, могу поддержать разговор на любую тему. И характер у меня не стервозный, а уж для любимого человека вообще готова свернуть горы. Я хочу быть верной женой, холить и лелеять своего избранника, создавать уют, рожать детей. Думаете, все мужчины в округе назначают мне свидания и поют под окном серенады? Как бы не так!
Весь мой опыт общения с противоположным полом говорит о том, что с русскими мне категорически не везёт. Я много раз пробовала встречаться с нашими парнями: одноклассниками, однокурсниками, коллегами, друзьями, друзьями друзей, просто случайными знакомыми… И каждый раз получалась полная ерунда. С иностранцами намного проще, что бы там ни говорили про разный менталитет и трудности перевода. Я дважды выезжала за границу и в обеих поездках обзавелась спутниками жизни, увы, ненадолго. Да-да, в свои двадцать пять я успела побывать замужем аж два раза, но семейная жизнь не сложилась. Несмотря на это, я не теряю надежды и уверена, что однажды я встречу того, кто мне подходит. Я не жду принца. В общем, свои основные требования к мужу я перечислила: неглупый, небедный, не урод. А вот отыскать подобного мужчину – задача не из лёгких.
Но удача любит упорных – дважды потерпев фиаско, я вернулась в Россию и продолжила попытки устроить личную жизнь, перейдя в виртуальную реальность. Ежедневно, невзирая на природные катаклизмы и политическую обстановку, я заходила на сайты знакомств в надежде, что сегодня мне повезёт. Общалась, флиртовала, разочаровывалась и каждый раз с упорством обречённого начинала всё сначала. Наверное, так чувствует себя золотоискатель, перемывающий килограммы руды в надежде найти хоть грамм драгоценного металла. Я знала, кто мне нужен, и верила, что выбрала верный путь. Ещё немного времени – и всё будет просто отлично. Надо лишь набраться терпения и не отступать.
Мама считает меня авантюристкой. Но, по-моему, каждый должен четко понимать свои цели. А я не хочу повторить судьбу своей матери: выйти замуж по большой любви, чтобы потом развестись и прожить остаток дней в одиночестве. Поэтому я мягко игнорирую её советы перестать часами висеть в Интернете и сосредоточиться на работе.
Работа… А что работа? Я окончила факультет иностранных языков, правда, в провинциальном институте. Могу писать, читать и говорить по-английски, чуть хуже – по-немецки. Получая диплом, я не сомневалась, что такие специалисты очень востребованы. Воображение рисовало чудную картину: меня приглашают в десятки иностранных компаний с невероятной зарплатой, остаётся лишь придирчиво выбрать лучшую вакансию…
С такими мечтами я открыла дверь известного кадрового агентства. Увы, первое же собеседование развеяло мои иллюзии. Приличным английским владели большинство соискателей, профессиональных лингвистов требовалось не так много, а их зарплаты никак нельзя было назвать сказочными. Корпеть над переводами без сна и отдыха меня совершенно не прельщало, я предпочитаю иметь дело с людьми. А для работы в крупной международной корпорации нужен большой опыт.
– Могу пристроить вас на ресепшен… – задумчиво сказал специалист по кадрам. – В лучшем случае – в административный отдел или ассистентом. Но такие вакансии бывают нечасто.
Деньги быстро таяли, а мне требовалось платить за квартиру. Погрустив несколько дней, я согласилась на первое подвернувшееся предложение – ресепшен в крупной фармкомпании, где и работаю по сей день. Зарплаты хватает только на аренду жилья (двухкомнатная квартира пополам с подругой) и минимальный набор продуктов. Приходится жертвовать досугом и делать переводы, чтобы как-то сводить концы с концами. Остаток времени я посвящаю интернет-знакомствам.
Расставшись с мечтами о хлебной должности, я решила сосредоточиться на поисках второй половины. Казалось бы, в Москве для этого есть все условия. Но не тут-то было! Приличные мужчины проезжали мимо на своих «Вольво» и «БМВ» представительского класса, на замечая меня из-за тонированных стёкол. В кафе ко мне обычно никто не подходил, разве что иногда – с неприличными предложениями. Про общественный транспорт я молчу. Оставалось два варианта – работа и Интернет.
В офисе, едва разобравшись, что к чему, я стала исподтишка приглядываться к сотрудникам, обращая особое внимание на руководителей отделов и департаментов. Увы, большинство из них оказались женаты, но и холостые в упор меня не замечали. Все они были безукоризненно вежливы: здоровались по утрам, благодарили, если я приносила корреспонденцию, и тут же утыкались носами в ноутбуки. Никто и ни при каких обстоятельствах не демонстрировал интереса, хоть на йоту выходящего за рамки корпоративной этики. В их глазах я была не женщина, а сотрудник среднего пола. Пришлось признать поражение и отступить. Вскоре начальница строго запретила разносить корреспонденцию лично, напомнив, что для этого есть специальная комната. Я скромно потупила глаза и заверила её, что проявляю лишнее рвение исключительно по неопытности. Моя напарница на ресепшен оказалось более прозорливой.
– Мужа ищешь? – ухмыльнулась она. – Забудь, пустая затея. У них корпоративный кодекс: на работе никаких амуров, будь ты хоть мисс Вселенная. Наверное, боятся обвинений в сексуальных домогательствах. Вот, – Лариса повернула ко мне экран монитора, – сайт znakomim.ru. Я тут провожу уйму времени. Регистрируйся и вперед. Найти можно кого угодно: хочешь – парня на одну ночь, хочешь – мужа.
Я зарегистрировалась сразу на нескольких сайтах и нашла там великое множество кавалеров всех мастей. Больше всего меня интересовали иностранцы. Сколько ночей я провела, общаясь с англичанами, французами, итальянцами, американцами… Правда, результаты моих стараний пока оставляли желать лучшего. Опытным путем я выяснила, какие вопросы надо задать обязательно, а каких следует избегать. Поняла, как нужно себя вести с представителем каждой национальности. Научилась быстро распознавать тех, кто ищет себе бесплатную домработницу, несерьёзно настроен или просто неадекватен. Моим главным достижением за год стало знакомство с англичанином Джоном и поездка (за его счет) в туманный Альбион. Правда, мне не понравилась его семья, а я не понравилась им, так что эта история не имела продолжения.
На русских сайтах меня регулярно звали на свидания. Как правило, ничего хорошего из этих встреч не выходило: в лучшем случае было просто скучно. Каждый раз, пообщавшись с собеседником вживую, я убеждалась, что русский муж – не моя судьба. Ни с одним из мужчин мне не захотелось встретиться повторно, не говоря о чём-то большем. Мы гуляли по парку или сидели в кафе, и где-то через час (а иногда – буквально с первого взгляда на спутника) мне хотелось сбежать. Пару раз я пользовалась старой уловкой: моя верная подруга Нина звонила мне через час после встречи с очередным кавалером, и я разыгрывала сцену «очень спешу домой». Оправдания придумывались на ходу, якобы подруга забыла ключи от нашей общей квартиры и стоит под дверью: «Нет, ей некуда идти, и у неё совсем нет денег, кошелек украли в метро. Прости, поболтаем в другой раз!»
Я спешно хватала сумочку, прощалась и убегала, обещая звякнуть «на днях». Потом мы с Ниной долго смеялись, обсуждая за бутылкой мартини моих парней. У одного отвратительно пахло изо рта. Другой полчаса продержал меня (расфуфыренную, на каблуках) под дождём, а потом предложил покататься на метро – видимо, у него не нашлось ста рублей на чашку кофе. От третьего за версту разило перегаром, и он никак не мог сфокусировать взгляд на моем лице. Но когда такие ситуации постоянно повторяются, они перестают казаться забавными. Обычно, возвращаясь домой с неудачного свидания, я с трудом сдерживала слёзы. Уговоры подруг считать эту встречу ничего не значащим эпизодом и относиться к ней как к приключению не помогали – на душе неизменно оставался горький осадок. Отсмеявшись над своей очередной неудачей, я частенько проводила полночи, рыдая в подушку. Что, ну что со мной не так? Мне всего лишь нужен мужчина. Не супергерой, не звезда Голливуда и не миллионер – просто мужчина, не последний на этой ярмарке жизни.
Маша, которая прочитала пару книг по психологии и теперь мнит себя великим специалистом, говорит: всё оттого, что в детстве у меня не было отца. То есть был, но появлялся настолько эпизодически, что породил у меня этот комплекс – не помню, как называется. Может, она и права. Но какое теперь это имеет значение?!
Мои невесёлые размышления прервал звонок телефона. В такое время звонить могла только Нина – она вела богемный образ жизни и ложилась спать под утро.
– Привет, подруга! Не дрыхнешь?
– Ещё нет, но собираюсь. Мне завтра на работу к восьми.
– Я тебя не задержу. Достала флаер на открытие нового клуба на Лубянке в эту пятницу. На два лица. Пойдёшь со мной?
– Нин, даже не знаю. В последнее время по пятницам я хочу только зарыться поглубже под одеяло и спать часов пятнадцать. Может, тебе найти себе компанию повеселее?
– Компанию я себе и там найду, не переживай. Брось, подруга, тебе надо почаще выходить в люди. Ты в последнее время совсем затворницей стала. Всё сидишь, сидишь в своем Интернете. А как же живое общение? Уверена, там будет много одиноких мужчин.
– Нин, давай созвонимся в пятницу утром, ладно?
– Ладно, давай. Спокойной ночи.
– Пока.
Я потянулась, чтобы выключить компьютер, и заметила мигающее окошко нового сообщения на одном из зарубежных сайтов знакомств. Саид, тридцать два года, Египет, Александрия. Ого, интересно: тоже будет петь, что влюбился в мою фотографию с первого взгляда и на веки вечные? Египтяне писали мне несколько раз и произвели не очень хорошее впечатление: слишком много комплиментов, я не успевала снимать с ушей лапшу. Ни к чему не обязывающая переписка с одним из них продолжалась пару недель: я прекратила общение, когда начались намеки на приглашение в Россию с перспективой остаться тут навсегда (полагаю, за мой счет), причём сгоравший от любви ухажер искренне не понимал, почему он не может жить со мной в одной квартире.
– Привет, – прочитала я. Саид писал по-русски, но на латинице. – У тебя красивые фото.
– Спасибо. А где ты в Египте научился русскому языку?
– Тут есть курсы. Ещё я работал на курорте, с русскими.
– Интересно. А сейчас?
– Сейчас я в Александрии, у меня тут магазин детской одежды.
– Поздравляю. Ну а на сайте что ищешь?
– Девушку. Возможно, жену.
– Ого как. Какую по счету – четвертую? Египтянок уже не хватает?
– Нет, первую. Я пока не женат. А ты почему злишься? Извини, я, наверное, плохо пишу. Меня в основном учили разговаривать.
Писал он и правда ужасно, полностью игнорируя орфографию и пунктуацию. Вообще-то я всегда была страшно принципиальной в этом отношении и запросто могла удалить контакт, получив сообщение типа: «Какая ты семпатяшка». Но Саид иностранец, первый из знакомых мне иностранцев, говорящий по-русски. Как лингвист, я знала, что наш язык очень сложен для изучения, и тот, кто смог его осилить, в моих глазах заслуживал уважения. Наверное, поэтому его ошибки не злили, а скорее вызывали улыбку.
– Ты забавно пишешь, но меня это вовсе не злит.
– Забавно? Что это значит?
– Ну… смешно. Funny.
– А-а-а… вот видишь, я не очень хорошо знаю русский.
– Нет, нормально. Извини, я сейчас хочу спать. Давай завтра поговорим?
– Конечно, нет проблем. Я тут обычно бываю вечерами. Спокойной ночи!
– Спасибо, и тебе.
Ложась спать, я поймала себя на мысли, что мое настроение заметно улучшилось. Египтянин… это интересно. Наверное, впереди очередной облом. А вдруг нет? Я пыталась вспомнить всё, что знаю про Египет. Оказалось, что совсем немного. Фараоны, пирамиды, ислам. Надо завтра поискать информацию о стране, чтобы было о чём поговорить. Вообще-то я почти никогда не общалась с арабами, предпочитая американцев и европейцев. Может, зря… кто знает?
Утром следующего дня я стояла у огромного, во всю стену, окна нашего офиса и прихлебывала кофе. Мне нравилось смотреть на Москву сквозь такие стекла: это создавало иллюзию, что город лежит у моих ног. Напротив располагался лесной массив, за которым виднелись новостройки района Строгино – там я снимала квартиру. Город постепенно просыпался. Скоро на дорогах появятся многочасовые пробки, а сотрудники нашего бизнес-парка будут долго наматывать круги вокруг территории, пытаясь припарковать машину. Разумеется, кроме топ-менеджеров, имеющих парковочное место внутри, и страдальцев, вынужденных пользоваться общественным транспортом.
Я прожила в Москве почти полтора года, но ежедневная необходимость заходить в подземку до сих пор вызывает у меня отторжение. Есть вещи, которые гарантированно испортят настроение любому, причём уже с утра: это метро, особенно в час пик, и гадкий офисный кофе. И почему бесплатный кофе всегда такой невкусный?
Да бог с ним, с кофе. Мне нравилась наша компания с неизменно дружелюбной атмосферой, и большинство сотрудников казались вполне приятными людьми. Но в последнее время я чувствовала усталость от долгой работы на телефоне и вечной суеты. Мысль о том, что моя должность – самая незначительная, тоже не добавляла оптимизма. Юля постоянно твердила, что ресепшен – лицо компании, но я чувствовала свою никчёмность, понимала, что способна на большее, и страдала от этого. А отработав первый год, и вовсе стала ощущать себя переростком. Начальница уже несколько месяцев намекала мне на возможное повышение, но ничего конкретного я пока так и не услышала.
Голова у меня слегка побаливала от недосыпа, но в целом это было уже привычное ощущение. Я думала о вчерашнем интернет-знакомом из Египта, знатоке русского языка по имени Саид. Судя по фотографии, он вполне симпатичный, хотя кто же верит фотографиям в Интернете? Пару раз я уже обжигалась и на этом. И почему я никогда не бывала в Египте, хотя туда можно слетать буквально за копейки? Впрочем, не стоит на нём зацикливаться, ведь мы едва обменялись несколькими фразами.
Мои раздумья прервала резкая трель: зазвонил телефон. Я в последний раз отхлебнула кофе, поморщилась и поплелась на рабочее место. Пора вспомнить о своих прямых обязанностях.
Через час жизнь в офисе закипела. Прибывали сотрудники, сновали курьеры, разрывались телефоны. В десять пришла моя напарница Лариса.
– Привет, как дела? – Она небрежно бросила сумку под стол.
– Привет. Да как обычно. Бульдог звонил, – сказала я, понизив голос.
– Да ну? Ты была на месте?
– Да, всё в порядке. – Мы понимающе улыбнулись друг другу. Бульдогом звали нашего коммерческого директора, уж не знаю, откуда к нему прицепилось это прозвище. Он имел привычку звонить кому-то из руководства рано утром через ресепшен, хотя наверняка знал и добавочные, и сотовые номера. Попутно Бульдог оценивал нашу боевую готовность и каждый раз, когда мы не поднимали трубку или же отвечали ненадлежащим образом, устраивал выволочку нашей шефине. Юля к этому уже привыкла, она принимала удар на себя, как могла, успокаивала Бульдога и обещала провести с нами воспитательную работу. Обычно все ограничивалось тем, что начальница усталым голосом доносила до нашего сведения: большой босс недоволен.
На работе у нас с Ларисой почти не оставалось свободного времени, разве что изредка удавалось перекинуться парой слов. Иногда она шёпотом и под большим секретом сообщала какую-нибудь офисную сплетню – у Ларисы был талант знать всё и обо всех. В глубине души я чувствовала, что она мне симпатизирует. Лариса приехала из ещё большей глуши, чем я, начинала карьеру то ли с уборщицы, то ли с продавца в «Макдоналдсе» и всерьёз собиралась зацепиться в Москве. У неё даже хватало энтузиазма бегать вечерами на какие-то курсы. Она обладала довольно посредственной внешностью и, по-моему, не верила в удачное замужество, скорее делала ставку на карьеру.
День прошёл в обычной суете. После полудня мы с Ларисой по очереди сбегали в столовую. Я урвала пару минут, чтобы залезть в Интернет и почитать про Египет. Ничего особенно нового я не узнала – так, общие сведения. Оказалось, что их президент у власти уже почти тридцать лет, и за последний год страну посетили почти два миллиона русских туристов. Что ж, уже есть о чём поговорить с Саидом. Едва доработав свою смену, я побежала к домашнему компьютеру.
В квартире никого не было. Нина крутилась на двух работах и ещё находила время вести насыщенную личную жизнь. Она приходила за полночь, когда я уже спала, так что пересекались мы крайне редко. Я встала под горячий душ, потом заварила чай и набрала маму.
– Мам, привет.
– Привет, родная. Ну, как дела, Аннушка?
У меня потеплело на душе.
– Я в порядке, мам. Сегодня встала рано. Сейчас хочу быстренько закончить один перевод и лечь спать – устала. Как у тебя дела?
– Да что у меня. Потихоньку. Баклажаны закручиваю на зиму.
– Мам, ну зачем. Сейчас всё можно купить в супермаркете. Ты и так с пациентами устаешь. —Мама всю жизнь проработала врачом-стоматологом и несколько лет назад открыла частный кабинет.
– Что в супермаркете, химия там одна. Я уж лучше сама.
– Ага, наделаешь сто банок и раздашь соседкам. Отдыхай лучше.
Мы поговорили ещё немного. Я пожаловалась на плохую погоду, а мама в очередной раз обеспокоенно уточнила, тепло ли я одеваюсь и хорошо ли кушаю. Я отвечала заученными фразами – эти вопросы она задавала постоянно. Хотя наши диалоги повторялись почти ежедневно, после разговора с мамой мне всегда становилось легко и спокойно.
С отцом я почти не общалась. Обычно он звонил дважды в год – тридцать первого декабря и восьмого марта. С днем рождения папа меня никогда не поздравлял – скорее всего просто не помнил эту дату. Сейчас мне неприятно вспоминать о том, что давным-давно, в раннем детстве, я его очень любила. Он был, да, наверное, и остался человеком-праздником, и каждое его редкое появление окрашивало мою жизнь всеми цветами радуги. Отец ушёл от матери, когда мне не было и года, – просто объявил, что полюбил другую женщину, собрал вещи и хлопнул дверью. Думаю, мама его сильно любила и всю жизнь не могла пережить это предательство. Имущество они не делили – делить было нечего, родители обитали в маминой квартире.
После развода отец практически исчез из нашей жизни. На алименты мать не подавала из гордости. Она работала, имела множество постоянных клиентов и считала, что прокормит меня сама. Папа появлялся раз в несколько месяцев: отводил меня в парк, на аттракционы, в кино, на пикник. Помню, однажды на обратном пути я вцепилась в рукав его пальто и начала слезно уговаривать отца приходить ко мне каждые выходные. Он согласился, но слово не сдержал. Я начинала ждать папу, как только за ним в очередной раз закрывалась дверь, но ждать приходилось очень-очень долго. Повзрослев, я поняла, что те редкие визиты были его единственным вкладом в моё воспитание. Хотя никто не ограничивал наше общение – маме бы такое даже в голову не пришло. Она тянула на себе быт, отдавала мне всё свободное время каждый день, а не три-четыре раза в год, кормила, одевала, сидела со мной, когда я болела, а главное – она меня любила. Отец же отделывался редкими визитами, после которых на несколько месяцев забывал о моём существовании. Вроде бы после мамы у него была вторая, а затем и третья жена, другие дети, которых я никогда не видела… Когда я всё это поняла, мне было тринадцать лет, и тогда я его возненавидела. С тех пор мы не общаемся. Первое время отец изредка приходил ко мне, как прежде, но я закрывалась в своей комнате и отказывалась с ним разговаривать. Очень скоро он перестал появляться, мы лишь изредка общались по телефону. Последний раз я слышала голос отца, когда по настоянию мамы приглашала его на мой школьный выпускной. Он не пришёл. Мама пыталась поговорить со мной на эту тему, но я отказалась со всей решительностью, на которую была способна. Мне было проще жить без отца.
Я быстро закончила свой перевод и ровно в десять зашла на сайт знакомств. Саида не было, и я начала просматривать многочисленные форумы про Египет, особенно откровения русских девушек, встречавшихся с египтянами. Через час желания общаться с Саидом у меня поубавилось. Каких только историй я не начиталась! Некоторые соотечественницы оставили в Египте не только разбитое сердце, но и все свои деньги, которые предприимчивые арабы вытянули у них под разными предлогами. Кое-кто даже продал в России свое единственное жильё – и в результате остался с носом.
С каждой минутой я всё больше чувствовала, что вляпалась в нехорошую историю. Некоторые героини явно не отличались большим умом, но другие казались вполне адекватными. По их словам, все египтяне поначалу клянутся в вечной любви, не жалея слов, но на деле они безбожно обманывают и используют влюбленных в них дурочек. Оказывается, этим гадам нужно содержать мать и незамужних сестер, они живут в ужасных условиях, не могут себе позволить жениться на местной девушке, потому и обольщают доверчивых иностранок, которые не только не требуют подарков и похода в ЗАГС, но зачастую соглашаются помочь милому материально. Мой словарный запас обогатился арабскими словами «хабиби» (любимый, любимая), «халас» (все, хватит), «меши» (ок). А я-то, дура, повелась! Когда Саид наконец зашёл на сайт, мне хотелось его разорвать.
– Привет.
– Привет. Значит, так. Я работаю на ресепшен, зарплаты еле хватает на жизнь. Квартиры и машины у меня нет, денег не дам ни под каким предлогом. Так что можешь не тратить время попусту.
– Не понял? Что случилось?
– Я знаю, что все египтяне обманщики.
– Видимо, ты что-то нашла в Интернете. Успокойся, у меня есть деньги. Я не собираюсь воровать их у тебя.
– Почему я должна тебе верить?
– А почему нет? Клянусь, у меня всё есть.
– Не верю.
– Хорошо, давай я тебе вышлю копии документов на квартиру и магазин. Только успокойся.
– Хорошо, высылай документы, я найду переводчика.
– Не сомневаюсь.
– И не надо меня обманывать. Я не дурочка.
– Я за всю жизнь никого из девушек не обманул. Честно. Документы вышлю завтра. Дай свой адрес.
– Ок. Можно мы больше не будем говорить на эту тему? Лучше расскажи о себе.
– Всё есть в анкете.
Это правда, на составление анкеты я в своё время убила не один день. Мне хотелось сделать её запоминающейся, необычной, чтобы любой потенциальный жених сразу выделил меня из множества русских девушек на сайте.
– Да, я читал. Ты хорошо говоришь по-английски.
– Я переводчик.
– Я знаю. Но в анкете не вся информация. Кто твои родители?
– Если ты имеешь в виду их профессию, то мама стоматолог. Зубной врач. А папы у меня нет. В смысле, он есть, но мы не общаемся.
– Почему?
– Долгая история. Они с мамой давно в разводе. Я не хочу говорить на эту тему. Ладно?
– Извини.
– Ничего. Мне двадцать пять лет, я работаю в Москве, на ресепшен в одной крупной компании. В свободное время подрабатываю переводами, гуляю, встречаюсь с друзьями, сижу в Интернете. Родители живут в Твери, это маленький город не очень далеко отсюда. Спрашивай, что ещё интересно.
– А почему ты не живёшь с мамой?
– Я же сказала – маленький город.
– Понимаю. Нет работы?
– Нет ни работы, ни перспектив, ничего.
– У нас в маленьких городах тоже ничего нет. Мужчины часто уезжают оттуда за границу или на курорты, где хорошо платят.
– А у нас все едут в Москву.
– Ты когда-нибудь была в Египте?
– Нет.
– Почему? Русские любят нашу страну.
– Я знаю. Может, и приеду когда-нибудь.
– Приезжай ко мне.
– Какой ты быстрый. – Его напор слегка сбил меня с толку. Это что, хитроумная тактика? – Мне очень интересно узнать, как вы живете. Я была в Америке, в Европе, а на Востоке никогда.
– У нас очень интересная страна. Правда. У власти уже тридцать лет один президент. Египтяне его ненавидят.
– А почему тогда он до сих пор президент?
– У нас большие проблемы с демократикой.
– С демократией.
– Прости, я давно не говорил по-русски. По сравнению с Россией в Египте тепло. Но очень грязно – везде, кроме курортов. Наши девушки обычно носят закрытую одежду и платки. Есть Средиземное море и Красное. Ещё у нас живут десять процентов христиан, остальные мусульмане. Я мусульманин. Надеюсь, тебя это не пугает.
– Нет. А должно пугать? Я христианка, но не особо религиозная.
– Понимаю.
– Вы конфликтуете с христианами?
– Нет, что ты.
– А мусульмане всё соблюдают? Я имею в виду молитвы, посты.
– Я стараюсь соблюдать. На курортах бывает по-разному. Там более свободная жизнь, почти как на Западе.
– А как ты относишься к русским? Только честно.
– Вы странные. Хорошие в основном, но странные.
– Почему?
– Ваши девушки носят очень открытую одежду, а мужчины им позволяют и разрешают другим смотреть на женское тело.
– Это плохо?
– Конечно. У нас так не принято. Женщина должна быть открытой только для мужа. Поэтому ваших мужчин на курортах считают козлами. Извини, конечно.
– В России совсем по-другому. На море все носят купальники. А как иначе?
– Я знаю. Вы так воспитаны. Ещё бывает, что русская женщина главная в семье. Например, у мужа совсем нет денег. Он даже на сигареты просит у жены.
– А ты не будешь так делать?
– Я не курю. А вообще это неправильно. Муж должен быть главным.
– Просто наши женщины работают. Иногда они зарабатывают не меньше мужчины.
– Так не должно быть.
– Женщина не должна работать?
– Нет, проблема не в этом. В Египте тоже многие работают. Но всё равно муж должен обеспечивать жену. Он должен купить квартиру, мебель, заплатить махр. Это золото, подарок невесте. И конечно, в семье мужчина главный. По-другому не бывает.
– Знаешь, наверное, у вас всё правильно, – признала я. – Просто в России мужчины такие…
– Слабые. Да, я видел. А женщины сильные.
– А вы не пьёте спиртное? И не едите свинину?
– Конечно.
– Ты что, никогда не пробовал алкоголь?
– Нет.
– А если по-честному?
– Нет.
– Даже пиво?
– Говорю же, нет. А зачем?
– Зачем… хороший вопрос. Даже не знаю, что ответить. В России все пьют, так что для нас это странно. Бывает, что человек завязал, в смысле бросил. Но чтобы совсем никогда не пил – такого не встречала.
– У нас это считается большой грех.
– И тебе не интересно попробовать?
– Я видел много пьяных русских. Нет, не интересно. А ты пьёшь?
– Да… то есть нет…в смысле, немного. Я же говорю, у нас все пьют.
– Я понимаю.
– Правда, я напилась всего раз в жизни. Это не очень приятное ощущение. – Я вдруг поняла, что оправдываюсь перед ним, и разозлилась. – Кстати, я дважды была замужем.
– Да? А дети у тебя есть?
– Нет. А ты был женат?
– Один раз. Я работал в Шарме, а она приехала из России. У нас в Египте есть такой контракт, называется ОРФИ. Это просто бумага, чтобы вместе снимать квартиру.
– Я сегодня читала про ОРФИ в Интернете. А без бумаги снимать квартиру нельзя?
– Нет. У нас не Европа. В Египте всё строго.
– А что потом?
– Мы быстро расстались. Нам было трудно жить вместе. Разный менталитет.
– Но ты всё равно ищешь русскую жену? – Я пыталась поймать его на противоречии.
– Почему нет? Мой друг совсем недавно развелся с египтянкой, они были вместе меньше года. Всё бывает. Дело не в национальности, а в человеке.
– Наверное, ты прав, – согласилась я. Общаться с Саидом оказалось неожиданно легко и приятно, но, кинув взгляд на часы, я убедилась, что время давно перевалило за полночь. – Ты извини, но у нас уже очень поздно.
– Понимаю. Завтра я постараюсь прийти сюда пораньше.
– Спокойной ночи. И про документы не забудь.
– Ладно. Даст Бог, скоро ты увидишь, что я хороший. Спокойной ночи.
– И тебе. Пока.
Глава 2
В пятницу рабочий день тянулся особенно медленно. Я постоянно поглядывала на часы, предвкушая наступление вечера и долгожданных выходных. Сотрудники лениво бродили по коридорам, болтая и попивая кофе. По корпоративной почте гуляли ссылки на всякие забавные байки в Интернете. В общем, была обычная пятница: большинство людей в этот день не работали, а убивали время, чтобы вкусить все удовольствия вечерней Москвы. У меня тоже был запланирован небольшой девичник.
Наконец пробило семь. Наша начальница Юля уходила рано, а мы с Ларисой должны были оставаться на рабочем месте на случай, если позвонит кто-то важный, например Бульдог.
Сегодня я откровенно зевала и считала минуты до конца рабочего дня. Заранее собрав сумку, ровно в семь я выключила компьютер и, не дожидаясь, когда погаснет монитор, трусцой побежала к лифтам. Подруги – Маша и Кристина – уже ждали меня в небольшом суши-баре на Таганке. Мы случайно забрели туда пару месяцев назад, и Кристине понравился один из официантов. Все ограничилось улыбками и лёгким флиртом, но с тех пор Кристина тащила нас только туда. Кроме того, им с Машей было удобно добираться в это кафе с работы.
Маша окончила экономический факультет и полгода назад начала строить карьеру в крупной консалтинговой компании, ассистентом в отделе аудита. Когда-то мы учились в одном институте и вместе ходили на фитнес. Маша переехала в Москву чуть позже меня, и хотя в студенческие годы мы не считались лучшими подругами, в столице быстро сблизились. Наверное, это одно из свойств большого города – вчерашние просто знакомые и даже незнакомые люди могут стать неразлейвода, особенно если оба приехали из провинции и имеют схожий опыт выживания в огромном мегаполисе.
Кристина перебралась в Москву раньше нас. Она работала парикмахером в каком-то дорогом салоне в центре и около года назад на почве квартирного вопроса познакомилась с Машей. Кристина искала сожительницу для совместной аренды жилья, а Маше как раз срочно требовался свой угол. Они нашли друг друга через третьих лиц, съехались, и скоро мы стали дружить втроем. Пятничные вылазки в кофейни и суши-бары вскоре стали одной из наших традиций.
В метро, естественно, был час пик. Мне чудом удалось занять сидячее место, и всю дорогу до «Курской» я старалась не открывать глаз и, по возможности, не дышать, добравшись с пересадкой до Таганки. В кафе оказалось тепло и многолюдно. Маша с Кристиной попивали какие-то коктейли.
– Ну, наконец-то! Мы уже заждались! – воскликнула Кристина.
– Привет! Торопилась, как могла. Вы же знаете, не могу уйти раньше семи, а в метро не протолкнуться.
– Да уж, представляю. В метро сейчас просто жесть, – откликнулась Маша. – Ты извини, мы проголодались и уже съели по порции суши.
– Ничего. Я буду «Филадельфию». И зеленый чай, пожалуйста, – не глядя в меню, заказала я подошедшему официанту.
– Чай? Обычно в пятницу вечером после встряски в московском транспорте тебе нужна порция чего-то покрепче, – удивилась Маша.
– Буду вести трезвый образ жизни. У меня новый кавалер, непьющий.
– Что, у него печень отказывает? – засмеялась Кристина. Мои многочисленные интернет-знакомства давно уже стали мишенью для их дружеских подколов.
– Печень у него поздоровее нашей будет. Он вообще не пьёт.
– Спортсмен?
– Не-а. Он мусульманин, из Египта.
– Ох, ничего себе. Ну тогда, подруга, готовься надевать паранджу, – скептически заметила Кристина. – А что, тебе пойдет. Будешь такая загадочная восточная женщина.
– Да ладно тебе. Думаю, он вполне современный.
– Слушай, а ты не боишься? – Маша задумчиво вертела в руке трубочку от коктейля. – Египтянин… хм, я слышала о них много плохого. Это всё-таки Восток, там совсем другая жизнь.
– Знаю. Мы познакомились только позавчера, я сразу начиталась на форумах всяких ужасов и дала ему от ворот поворот. Ну а он говорит, что его намерения чисты, словно слеза младенца. Имеет деньги, бизнес и ни в чём не нуждается.
– Ага, сказать можно что угодно. Тем более в Интернете, – протянула Кристина.
– Ань, ну правда, – Маша наклонилась ко мне, – неизвестно, что там за бизнес и есть ли он вообще. А даже если есть, может, к нему в придачу две жены, пятеро детей и куча других родственников, которых надо содержать.
– Думаешь, богатых и не обремененных семьей египтян в природе не существует? Знаю, пока у меня нет никаких доказательств. Но ведь такое возможно. Зачем сразу записывать человека в проходимцы и альфонсы?
– Ладно, пусть он обеспечен и холост. Только не забывай, что у египтян совсем другой менталитет. Им с детства внушают, что место женщины на кухне. Ну, ты меня понимаешь. Курица не птица, женщина не человек. Так что смотри, аккуратнее. Лучше без иллюзий. У тебя же вон полно англичан, итальянцев всяких.
– Не бойтесь, я ведь не дурочка. Он обещал мне выслать копию паспорта и документы на свою квартиру и магазин. А как захочет познакомиться лично – пусть приглашает, оплачивает дорогу. Там уже кое-что будет понятно. В общем, пока рано загадывать. Кстати, он работал в Шарм-эль-Шейхе и неплохо говорит по-русски.
– О, ничего себе. Так вы по-русски общаетесь?
– Угу. – Официант поставил на стол мой заказ, и я принялась за еду.
– Ты бы лучше внимательно огляделась по сторонам, – сказала Маша, – а то скоро совсем от реальности оторвешься в своём Интернете. Вокруг тебя живые люди, и среди них, кстати, есть молодые неженатые мужчины.
– Ну, огляделась – никаких одиноких молодых людей не вижу.
– У тебя на работе наверняка полно мужчин. Вот и навела бы о них справки. Пококетничала бы, что ли.
– О да, конечно. Так я себе и представляю. Одной рукой принимаю факс, другой расписываюсь в ведомости у курьера, а глазами в это время активно стреляю в нашего бренд-менеджера. Точнее, одним глазом, другим смотрю, чтобы меня за этим делом не запалила начальница или кто-нибудь из директоров. У нас насчёт этого строгие правила: на работе ни-ни. А что касается справок… наводила об одном товарище, так, между делом. Мы же все-таки в HR работаем. Женат, двое детей. Довольны?
– Ой, ну ладно, многие на работе знакомятся. Если мужчина и женщина друг другу понравились, то никакие правила им не помеха. И кроме работы места есть.
– Да, уже бегу в Третьяковскую галерею. Или в какой-нибудь читальный зал, – язвительно ответила я. – Прям как в фильме «Москва слезам не верит».
– К сожалению, Аня права, – вздохнула Маша. – Если не работа, тогда остается Интернет. В других местах шансы познакомиться с кем-то почти нулевые.
– Вот. Тебе проще. – Я повернулась к Кристине. – Ты работаешь в салоне красоты, тем более в мужском зале. Клиенты каждый день новые.
– Да в основном старые ходят, – махнула рукой Кристина, – в прямом и переносном смысле. Я уже всё про них знаю: сколько лет женаты, сколько детей, сколько любовниц, какие проблемы со здоровьем.
– А у тебя что? – спросила я Машу.
– Да тоже… как-то никак. У нас правила драконовские, построже ваших. Я по работе несколько раз ездила в одну фирму с документами, там есть молодой менеджер: ну очень симпатичный и без кольца.
– И что?
– И ничего. – Маша со вздохом отставила свой бокал. – Улыбаемся друг другу, и все. А что тут можно сделать?
Мы немного помолчали и заказали по кофе.
– Мужикам вообще непонятно что надо, – заметила Кристина.
– А они считают, что это нам непонятно что надо. – Я рассеянно смотрела в окно. – Вот недавно был у меня ещё один интернет-знакомый, американец. В смысле, русский, но его родители эмигрировали в Америку, когда Давид был ещё совсем маленьким. И он только недавно вернулся. Познакомились на сайте, пообщались, решили встретиться в кофейне. Прихожу вовремя, смотрю – сидит. Такой весь настоящий америкос, разве что говорит по-русски. Полный, одет небрежно: кроссовки, джинсы, но видно, что одежда дорогая. Посидели, пообщались. Я понимаю, что как мужчина он мне ну совершенно не подходит, но поговорить интересно.
– А чего его в Россию-то обратно принесло? – поинтересовалась Маша.
– Я толком не поняла. По-моему, просто соскучился по родине. Нашел какую-то компанию и приехал в Москву работать. Квартира вроде своя.
– Богатый? – поинтересовалась Кристина.
– Не знаю, насколько богатый, вряд ли он топ-менеджер. Но небедный. И такой конкретный, основательный. В общем, любая бы замуж пошла. И он как раз жену ищет.
– И чего, ещё не нашел?
– Не-а. Я к тому и веду разговор. У него в Америке была какая-то баба, гёрлфренд. Он хотел жениться и завести детей, а она ни в какую. Карьера, мол, какие дети? Он ей: ты дура, тебе уже за тридцать, рожать пора, на фиг карьера? Но американки упёртые. В общем, разбежались. И приехал он в Россию, чтобы найти себе нормальную жену. Живёт уже несколько месяцев и всё удивляется. Вот, говорит, девушки у меня на работе – всем лет двадцать пять – тридцать, в основном приезжие. Обитают на съёмных квартирах у чёрта на рогах. Пять дней в неделю: работа, дорога от дома и обратно, и больше времени ни на что не остаётся. В выходные отсыпаются и ходят по клубам – в понедельник в офисе только и разговоров, кто где зависал. Или одинокие, или встречаются с кем-то, но не живут вместе, то бишь видятся на выходных, потому как в рабочие дни все заняты и устали. Он спрашивает: в чём смысл? Купить свою квартиру на такие зарплаты нереально. Все так и будет уходить на аренду, еду, шмотки и клубы. А что дальше, лет через пять-десять? Вот он меня спрашивает: что ты делаешь в Москве? Какие у тебя перспективы? А я понимаю, что он прав. Сказать, что жду принца на белом коне, с квартирой и машиной? Глупо и наивно. Сама на всё заработаю? Верится с трудом. Если нужен мужик, то вот, есть мужик, с серьёзными намерениями. А я нос ворочу.
– Ну а чего ты воротишь? Попробовали бы встречаться. Кто знает.
– Он только за, если бы я согласилась. Но Давид сразу поставил условия: никаких встречаний по московскому сценарию со свиданками на выходных. Ему нужна жена.
– Что, познакомились и сразу в ЗАГС? – иронически спросила Кристина.
– Нет, но сразу жить в его квартире. Потом, если всё нормально, ЗАГС и дети.
– О как. Надо же, обычно мужика попробуй окольцуй, а этот сам рвётся, – удивилась Маша.
– Ему уже хорошо за тридцать. Хочет семью, – вздохнула я. – Самое обидное, что он прав. Иногда непонятно, каким местом мы, девушки, думаем. И чего нам, собственно, надо. Другое дело провинция – там полно неустроенных женщин, которые с радостью ухватятся за этого Давида.
– Ага, там он точно найдет себе невесту. Многим бабам хоть какого бы мужа оторвать, а тут прям эксклюзивный вариант, – усмехнулась Кристина.
– Ну а чего ты-то растерялась? – спросила Маша. – Он совсем урод?
– Дело не во внешности. Просто не могу я так, между мужчиной и женщиной должно что-то быть. Я не говорю о безумной любви – такое случается редко, но хотя бы какая-то симпатия на физическом уровне. А когда Давид попытался поцеловать меня в щеку, я непроизвольно дернулась. Он, наверное, обиделся, но я не специально. Само тело так реагирует. Он чужой, понимаете? И никакие деньги и штампы в паспорте не заставят меня с ним жить.
– Не твой принц, – резюмировала Маша.
Мы некоторое время поспорили, кто за кого платит, сложили купюры и стали собираться. Я завистливо смотрела на влюбленные парочки и думала, с каким удовольствием провела бы этот вечер вдвоем с любимым мужчиной. Мы бы поужинали в кафе, а потом легли бы под одеяло смотреть фильмы – неважно какие. Главное, я бы не чувствовала себя такой одинокой. Разве я много прошу?
Когда мы вышли на улицу, Кристина неожиданно предложила прогуляться. Я переглянулась с Машей и пожала плечами. Спешить мне было некуда. Втроём мы молча пошли по направлению к монастырю блаженной Матроны. Уже стемнело, но улица была ярко освещена неоновыми огнями рекламы. Разговор ушёл от обсуждения мужчин и теперь крутился вокруг работы. Маша с горящими глазами рассказывала о своих перспективах. То, что нынешней зарплаты едва хватало на аренду московской однушки пополам с подругой, её не останавливало. Судя по всему, у Маши были все шансы достичь цели. Я молчала: говорить о своей работе, по большей части рутинной, не хотелось. Кристина иногда вставляла ироничные замечания. Она не имела высшего образования: окончила школу парикмахерского искусства и несколько курсов повышения квалификации, что не мешало ей зарабатывать в несколько раз больше, чем я или Маша. Кроме того, она рассчитывала удачно выйти замуж за одного из своих клиентов, а пока просто жила, не очень задумываясь о будущем – эта способность всегда вызывала у меня зависть.
Глава 3
Дома я, едва раздевшись, кинулась к ноутбуку. Похоже, подруги правы: мир Интернета становится для меня всё более привычным и уютным, а реальность отходит на второй план. Но я не стала углубляться в размышления, а привычно зашла на сайт. Саид был онлайн.
– Привет! Я рада, что ты тут.
– Привет. А я тебя ждал.
– Прямо-таки ждал?
– Конечно. Ты сегодня поздно. Да, я отправил документы тебе на почту.
– Спасибо, посмотрю. Я ещё не проверяла почту. Пришла поздно, потому что сегодня пятница. Встречалась с подругами.
– Как провела время?
– Отлично. – Я решила не вдаваться в подробности.
– У меня предложение. Давай перейдем в Скайп. У тебя же есть Скайп?
– Есть.
– Включи его и скажи свой ник.
– Anna.presnyak. Включаю. – До меня вдруг дошло, что сегодня он пишет не латиницей. – Откуда у тебя компьютер с русскими буквами?
– Из России.
– Ты был в России?
– Да.
– Чем дальше, тем интереснее. Когда? Где?
– Я был в городе Екатеринбурге. Знаешь?
– Знаю. Но я там не бывала. Это на Урале.
– Я тебе говорил, у меня была жена из России. Один раз ездил к ней.
– И как тебе Россия?
– Понравилось. Только очень холодно.
– Ты был зимой?
– Нет. В октябре, кажется. Ну что, переходим в Скайп? Я тебя нашёл.
– Слушай, только давай пока без видео.
– Почему? Хочу на тебя посмотреть.
– Я стесняюсь.
– Ну пожалуйста. Хочу увидеть тебя и где ты живёшь.
Я вскочила и бестолково забегала по комнате, затем в ажиотаже начала выбрасывать из шкафа свои шмотки, пытаясь сообразить, что лучше надеть. Потом вспомнила, что Саид хотел посмотреть, где я живу, и камера покажет ему беспорядок в комнате. Тогда я быстро запихала вещи обратно в шкаф, убрала всё лишнее с кровати и тумбочек и выставила на балкон грязную чашку с недопитым утренним кофе. Теперь комната казалась вполне опрятной. Правда, внутри всё свалено вперемешку, но вряд ли Саид попросит меня открыть шкаф. Так, теперь пора заняться собственным гардеробом. Насколько я поняла, Саид не одобряет открытую одежду, но и мой любимый махровый халат ему вряд ли понравится. Одевать что-то нарядное и вечернее глупо, я же дома. В итоге я остановила выбор на спортивном костюме «Адидас», подаренном мне мамой на день рождения. В нём я выгляжу вполне по-домашнему, и у Саида не будет повода думать, будто я в растерянности напялила на себя всё самое лучшее. Под конец я расчесала волосы и провела по губам помадой. Посмотревшись в зеркало, я заметила, что на щеках играет румянец. И впрямь, как будто на свидание иду. Спокойствие, только спокойствие.
– Привет ещё раз, – сказала я внезапно севшим голосом.
– Рад тебя слышать. А где видео?
– Сейчас загружается.
– Вот, вижу. Ты даже лучше, чем на фото.
– Хм, ты мне льстишь. Кстати, я тебя ещё не вижу. Но мне не очень важна внешность. – Я пыталась говорить спокойно, но голос предательски дрожал. Украдкой я вытерла о плед вспотевшие ладони.
– Ты не любишь красивых мужчин?
– Знаешь, моя мама говорит, что мужчина должен быть чуть симпатичнее обезьяны.
Он засмеялся.
– Твоя мама – очень умная женщина.
– Да. Извини, я, наверное, нервничаю и говорю глупости. Я не хотела сравнивать тебя с… В общем, ты очень симпатичный.
– Не извиняйся. Ты привыкнешь.
– Говорить глупости?
– Нет. Привыкнешь ко мне.
– А мы будем часто разговаривать?
– Я надеюсь. Думаю, мы будем не только говорить. Я очень хочу тебя увидеть. Не в Скайпе, а в жизни.
– Уже? Какой ты быстрый…
– А чего ждать?
– Ну, мы почти незнакомы. Всего три дня.
– Я же тебе не предлагаю выйти замуж через три дня. Только увидеться.
– Хм… а как это можно сделать?
– Когда у тебя отпуск? Думаю, приехать в Египет очень просто. Если ты захочешь, конечно.
– Не знаю. В принципе когда попрошу. А ты не хочешь ещё раз в Россию?
– Я не против. Только это сложнее. Прилететь сюда намного проще. Можешь посмотреть путевки в Шарм-эль-Шейх?
– Ты же вроде в Александрии?
– Да, но для начала тебе лучше приехать на курорт. – Мне показалось, что Саид слегка замялся. – Понимаешь, Египет – очень необычная страна. К ней надо привыкать постепенно. Я боюсь, что если ты сразу попадешь в Александрию, то испугаешься. В общем, подумай.
– Не знаю. Я не ожидала, что всё будет так быстро. А ты готов встретиться со мной?
– Конечно. Я очень этого хочу. Мы никогда не поймём, есть ли у нас будущее, пока не увидимся. Ты не согласна?
– Согласна, – прошептала я, вновь удивившись его напору.
– Мы просто встретимся, проведём вместе время. Я вышлю деньги на билет, а гостиницу сниму сам. Или посмотри путёвку, какую-нибудь самую дешёвую… забыл, как называется…
– Горящую?
– Да, точно. Горящую. Может быть, это дешевле, чем просто билеты. Неважно, какой отель, ты всё равно не будешь там жить.
– Именно в Шарм-эль-Шейхе? У вас ведь есть и другие курорты. Одна наша сотрудница регулярно ездит в Хургаду, ей вроде нравится.
– Лучше в Шарм. Там интереснее, и я смогу тебе всё показать. Договорились?
– А ты всегда такой быстрый и настойчивый? – Я рассеянно вертела в руках подвернувшуюся статуэтку. Раз Саид предлагает деньги, значит, он и в самом деле не беден. Можно надеяться, что у него серьёзные намерения. А куда именно ехать, мне по большому счету всё равно.
– Просто я знаю, чего хочу. Разве это плохо?
– Хорошо. Дай мне пару дней. А тебе самому когда удобнее?
– Мне всё равно. Только не в декабре, я уеду за товаром. А так – в любое время.
– Ну, до декабря ещё есть время. Я постараюсь прилететь раньше.
Мой мозг быстро обрабатывал информацию. В этом году у меня остался отпуск, кажется, дней десять. Денег Саид даст. И мы будем на курорте. Если что, там ведь наверняка есть туристическая полиция?
– Если ты ещё что-то хочешь знать о нашей стране или обо мне – спрашивай.
– Шутишь? Конечно, хочу. Я же почти ничего не знаю. Расскажи о своей семье.
– У меня много родных. Есть мать, брат и две сестры. Отец умер два года назад. Очень много дядей, тёть, кузин, кузенов…
– А чем они занимаются?
– Мать и сёстры не работают. У брата есть два ресторана, тоже в Александрии.
– А как их зовут?
– Брата Мухаммед. У него двое сыновей – Ахмед и Омар. Старшая сестра Надя, у неё сын Мизу и дочь Хуха. Вторая сестра Аят, у нее сын Карим.
– Я постараюсь запомнить.
– Тебе пока не обязательно.
– А с кем живёт ваша мать?
На самом деле мне хотелось выяснить, имеет ли Саид собственную квартиру, но я стеснялась спросить в лоб и решила идти окольными путями. Не хватало ещё оказаться на одной жилплощади с кучей арабских родственников и их детей.
– Со старшим братом. Сёстры живут с мужьями. Но мы часто собираемся вместе в доме Мухаммеда. У нас крепкая семья. Я самый младший.
– И родные хотят тебя женить? – подколола я.
– Если честно, то да, очень хотят. Я и сам не против. Только не на тех, кого мне предлагают.
– Прямо предлагают?
– Конечно. У нас считается плохо, что мужчина живет один. Если он имеет жильё и может обеспечить жену и детей, то надо жениться.
– А сам ты разве не можешь познакомиться? Почему только через родных?
– Как бы тебе объяснить… Здесь не Россия. На улицах или ещё где-то неприлично подойти к девушке, даже с серьёзными намерениями. А на работе у меня одни мужчины. Звучит глупо, да? Но у нас так. Надо пробыть здесь какое-то время, чтобы понять.
– А почему ты хочешь жену-иностранку? Несмотря на то, что один раз у тебя с ней не получилось? Тебе не нравятся египтянки?
– Понимаешь, я знаю примеры удачных браков между египтянином и русской. А наши женщины… С одной стороны, с ними проще. Одно воспитание, один язык. С другой… Я бы не хотел девушку, которая всю жизнь мечтает только о браке – получить своё золото, отпраздновать свадьбу и как можно скорее родить ребенка. Понимаешь?
– Мы более разносторонние?
– Да. Только не надо думать, что я не хочу жениться на египтянке, чтобы не платить махр. Я вполне в состоянии сделать жене подарок.
– А как у вас женятся?
– Это очень долгая история. Я уже говорил, что обеспеченный взрослый мужчина должен быть женат. Бывает, что он сам встречает девушку – на работе, в институте. Если нет, ему помогают искать невесту. Кто-то из женщин, мать или сестра, показывает ему девушку, как будто случайно, например на улице. Если девушка понравилась, тогда идут к её родителям, разговаривают. Спрашивают девушку и, если она не против, делают помолвку. Договариваются, что жених должен сделать до свадьбы: купить квартиру, мебель, на какую сумму подарить золото.
– А невеста что-то покупает?
– Обычно своё платье, посуду, ещё какие-то мелочи для дома. А мужчине свадьба обходится очень дорого. Поэтому египтяне редко женятся рано.
– Интересно. А после помолвки?
– После помолвки они гуляют вместе на улице, созваниваются, общаются, ходят друг к другу в гости. Жених может пригласить невесту в кафе, на море, в кино. Свадьбу делают не сразу, обычно через год-два, иногда через несколько лет. До свадьбы они не имеют права жить вместе, нельзя даже оставаться вдвоем в закрытой комнате. Это считается харам – большой грех.
– А если кто-то решает порвать помолвку?
– Бывает. Если девушка, то обычно она возвращает золото. Если мужчина, то подарок остаётся ей. Это намного лучше, чем развод.
– Понятно. И как проходит сама свадьба?
– Обычно приглашают много гостей. Некоторые люди просто ставят на улице стулья и приглашают музыкантов. Обеспеченные семьи в городах отмечают в кафе.
– А разводы бывают?
– Редко.
– А многоженство? – Мне вдруг вспомнились предостережения подруг. —Понимаешь, для нас это дико. Я бы не смогла терпеть вторую жену.
– Жениться очень дорого, даже один раз. А для второй жены надо купить ещё одну квартиру, сделать подарок и полностью её обеспечить. Только богатые люди могут себе это позволить. Но даже если у кого-то много денег, обычно живут только с одной женщиной, так намного проще. Бывают серьёзные причины, когда мужчина хочет взять вторую жену. Например, если первая бесплодна. Но сейчас многожёнство бывает очень-очень редко. И женщина всегда может подать на развод. Так что ничего страшного.
– Хм… И всё-таки, если у мужчины две жены, какие у них отношения между собой? Думаю, очень плохие. В России мы бы забили друг друга сковородками.
– Я же говорю: они не живут вместе, по крайней мере в городах, поэтому не убивают друг друга. Естественно, каждая женщина хочет быть единственной. Но если нет вариантов, то обычно стараются наладить отношения. А муж должен относиться к ним одинаково: сделал подарок одной жене – сделай и другой.
– А у тебя есть знакомые с несколькими женами?
– У дяди было две жены. Он уже умер. Если тебя так волнует вопрос многожёнства, давай сравним с Россией…
– Что сравнивать? – не поняла я. – У нас нельзя иметь больше одной жены.
– Знаю. По закону нельзя. Но разве не бывает так, что мужчина заводит вторую семью? Без брака, без контракта, просто живет ещё с одной женщиной.
– Бывает, – признала я.
– Вот. Но это ведь ужасно. А если в той семье родятся дети? Они будут незаконными, не знаю, как правильно назвать…
– Незаконнорожденными, – сказала я. – Саид, это Россия, и на дворе двадцать первый век.. Нас вообще не удивишь ребенком, рождённым вне брака. А если мужчина признает ребенка своим, то его без проблем впишут в свидетельство о рождении.
– Я верю, что всё так и есть. Но подумай: ты бы хотела узнать, что у твоего мужа на стороне растёт незаконный ребенок от другой женщины? И что твой муж тебе с этой женщиной регулярно изменяет?
– Я поняла твою мысль. Привести официальную вторую жену честнее, чем заводить тайную? – Говоря откровенно, я никогда не смотрела на ситуацию с этой точки зрения.
– Ну конечно. Разве нет?
– Не знаю, – растерянно пробормотала я. – Наверное, в чём-то ты прав. Просто всё это очень странно. Совсем не похоже на Россию.
– Знаю. Поэтому я хочу, чтобы ты сначала приехала в Шарм-эль-Шейх.
– А почему ты сейчас не работаешь в туризме?
– Устал. Хотел открыть своё дело и жить в Александрии, ближе к своей семье. В туризме я заработал денег, чтобы начать бизнес.
– А в Шарме тебе было плохо?
– Не то чтобы плохо… Кто-то живёт на курорте всю жизнь, и им нравится. А мне в Шарме хорошо отдыхать. Поэтому я предлагаю тебе туда приехать, – Саид упрямо гнул свою линию.
– Ладно. Я подумаю. А как вам живётся в Египте?
– По-разному. У нас не самая богатая страна, ты, наверное, знаешь. Очень много бедных людей. Но мы работаем, обеспечиваем свои семьи. Кто-то уезжает за границу, кто-то – на курорты. В остальных случаях стараются получить хорошее образование или создать свой бизнес. Если просто работать, например, продавцом, то зарплата очень маленькая, около ста пятидесяти долларов.
– Понятно. – Я чувствовала, как моя голова пухнет от обилия новых сведений. И почему я никогда не интересовалась Востоком? – Уже поздно. Мне пора.
– Хорошо. Спокойной ночи.
– И тебе.
– Аня?
– Да.
– Я не собираюсь брать вторую жену. Тебе не нужно об этом беспокоиться.
– Я совершенно спокойна, – возмутилась я.
– Хорошо. Почему не отключаешься?
– Жду, пока ты отключишься.
– Нет, ты первая.
– Ладно. Пока.
Выйдя из Скайпа, я проверила почту и скопировала на флешку присланные Саидом документы. Был у меня знакомый арабист, думаю, за небольшое подношение он не откажется перевести эти бумаги.
Ещё пару часов я просматривала форумы по Египту. Очень хотелось принять предложение Саида, но вдруг он меня обманывает? Можно ли ему верить? Почему всё так быстро? Я потушила свет и долго лежала в темноте, гадая, чем закончится эта история.
Глава 4
Весь следующий месяц прошел в приготовлениях и радостном ожидании реального знакомства с Саидом. Вопрос, ехать или нет, передо мной уже не стоял – мысленно я была в Египте. Интернет-знакомые посоветовали мне не терять головы и дали несколько ценных советов, но в общем-то поездку за счет мужчины они признали хорошим вариантом для встречи «вживую». Я воспряла духом, забросила переводы и почти всё свободное время посвящала разговорам с Саидом и изучению информации о Египте – от фараонов до наших дней. Вечерами мы часами пропадали в Скайпе, обсуждали всё на свете и строили планы на будущее. Я узнала много нового об образе жизни египтян, их традициях и, в надежде поразить Саида, даже начала изучать арабский алфавит. Московские подруги отнеслись к «египетской авантюре» скептически, но меня уже было не остановить. Я перестраховалась и забронировала путевку в недорогой отель (вышло дешевле, чем авиабилеты туда-обратно), а Саид тут же выслал мне необходимую сумму. Он также арендовал квартиру: по египетским законам мы не могли жить вместе до заключения брака, так что мне предстояло подписать тот самый пресловутый ОРФИ-контракт.
Отпуск я получила очень просто: начальница c лёгкой душой отправила меня «погреться на солнышке», пожелав хорошо отдохнуть, загореть и расслабиться. В общем, всё складывалось наилучшим образом и никаких проблем не предвиделось. Настроение у меня было приподнятое как никогда.
За неделю до отъезда я поехала повидать маму. К моему сообщению о новом «женихе» и предстоящей поездке в Шарм-эль-Шейх она отнеслась очень настороженно, и я решила провести последние выходные в Твери, чтобы хоть немного её успокоить. Несколько часов тряски в автобусе – и я снова оказалась дома, где время, казалось, остановилось. Здесь не было ни московской суеты, ни пробок. Впрочем, работы и денег тоже не было. Светилось несколько неоновых вывесок, но улицы к этому часу опустели. Я легко нашла такси – промёрзший водитель, поджидавший на вокзальной стоянке последний московский автобус, при моём появлении заметно обрадовался. Через пятнадцать минут мама почти задушила меня в своих объятиях. Несмотря на позднее время, она не спала. В квартире витал запах корицы – мама всегда добавляла ее в кофе, и я ощутила аромат ещё чего-то неуловимого, знакомого с детства. Закутавшись в плед, я пила заваренный мамой ромашковый чай и слушала её монотонный рассказ. На душе было спокойно и удивительно уютно. Наконец мама заметила, что я совсем клюю носом, и мы отправились спать.
Утром меня разбудил дразнящий запах кофе и свежеиспеченных булочек. В ногах дремала наша старенькая кошка Фиша. В комнате был наведен идеальный порядок – ничего не изменилось с тех пор, как я уехала. Даже мои старые куклы аккуратно стояли на верхней полке шкафа, а подаренная тётей на окончание школы пальма выросла в полноценное дерево. Я невольно улыбнулась: как приятно очутиться дома! Мама осторожно заглянула в комнату.
– Ещё спишь, Аннушка?
– Просыпаюсь. Пахнет потрясающе.
– Так я с утра плюшки поставила. Умывайся, пойдем завтракать. Расскажешь мне про своего Саида. Я уже вся испереживалась.
– Вот всегда c тобой так, – ответила я, нашаривая ногами тапки, – зачем переживать? Пока что я просто еду в отпуск. Встретимся, поговорим, а дальше будет видно.
– Ну-ну, – ответила мама и ушла в кухню.
Через несколько минут я налила себе кофе с корицей и приготовилась отвечать на вопросы.
– Расскажи, какой он, – начала мама.
– Сейчас. – Я убежала в спальню и вернулась с распечатанной заранее фотографией. – Вот, специально для тебя приготовила.
– Хм. Сколько ему, говоришь, лет?
– Тридцать два.
– Ну, ничего, симпатичный. На цыгана похож. Я думала, что он чернее будет.
– Мам, он же не негр, а араб.
– И говорит, что хорошо зарабатывает?
– Вроде бы да. – Я неопределенно пожала плечами. – Думаю, он небедный.
– Поездку он оплачивает? – уточнила мама. – И билеты, и гостиницу?
– Да, он сам предложил. – Я не решилась сообщить, что жить мы планируем вместе.
– Ох, не знаю, дочка, – вздохнула мама. – Боюсь я что-то.
– Ну я тебя прошу, не надо. Каждый раз, когда я куда-нибудь еду, ты боишься. У меня на плечах голова, а не котелок. До сих пор жива-здорова.
– Голова-то у тебя есть, не спорю, – согласилась мама. – Только я вижу, что ты влюблена в этого Саида…
– Ничего подобного, – возмутилась я. – Во-первых, ещё ничего не решено. Пока я лечу на курорт, и всего на десять дней. В случае чего – у меня оплачен отель, еда и на руках обратный билет. Потом, если мы друг другу понравимся, съезжу к нему домой в Александрию, посмотрю, что и как. Кстати, Египет – не такой уж край света. Из Москвы всего четыре часа на самолете. Между прочим, древняя цивилизация.
– Древняя, конечно, – не стала спорить мама. – Только сейчас у них всё не так благополучно, как в древности. Несколько моих знакомых были там на отдыхе. Я порасспрашивала аккуратно. Про тебя, конечно, никому не говорила. Ни к чему это пока, только сплетни пойдут. Сказала, что ты с подругой собираешься, по путёвке. Ну и послушала заодно, какие впечатления, что да как. На курортах неплохо – чисто, красиво. Но говорят, что люди в основном живут бедно.
– Мам, я не маленькая и всё понимаю. Тоже спрашивала, в книгах читала, в Интернете смотрела. Страна бедная, не спорю, к тому же восточная – у них всё совсем по-другому. Это не Америка и не Европа. Но я же туда пока не переезжаю. Просто хочу увидеть своими глазами: и его, и саму страну. Поездка за счет Cаида, так что я ничего не теряю, даже если меня что-то не устроит. Искупаюсь, позагораю и обратно вернусь в Москве мёрзнуть. Не знаю, почему ты думаешь, будто я готова бежать за ним, роняя тапки. Если уж уезжать из России, то ради лучшей жизни, а не для того, чтобы жить в хибарке без воды и электричества.
– Ладно, дочка. – Мама нервно теребила край скатерти. – Только прошу, головы не теряй. А то эти египтяне, они умеют красиво говорить и дурить головы. И, главное, паспорт спрячь в надёжном месте, в руки никому не давай.
– Мама! – воскликнула я. – Ну я тебя прошу. Почему ты всегда думаешь о самом плохом?
– Такая вот у тебя мама, – улыбнулась она. – Боюсь, переживаю. Ты же одна у меня.
Вечером я навестила свою школьную подругу Наташу и ее дочку Ларису. Получив плюшевого медведя, маленькая негодница расцвела и почти весь вечер не слезала с моих колен. Наташа была замужем больше четырех лет. Её муж, отец трёхлетней Ларисы, работал в Москве и, по слухам, имел там любовницу. Наташа была в курсе сплетен, но не разводилась, поскольку не хотела становиться безработной матерью-одиночкой, а устроиться на денежную должность, имея ребенка и диплом педвуза без опыта работы, в нашем городе очень проблематично. Я не одобряла эту позицию, но предпочитала не ввязываться в споры. Поэтому весь вечер мы не касались их семейных проблем, а просто чесали языки, вспоминая школьные годы и перемывая кости всем знакомым. Я упомянула, что еду в Египет, но не стала рассказывать про Саида. Впрочем, это не помешало Наташе съехидничать:
– Может, ещё одного жениха себе там найдёшь?
– Может, и найду. Никогда не знаешь, где встретишь свою судьбу.
– Знаешь, я тебе завидую, – вдруг тихо сказала Наташка. – И очень надеюсь, что тебе повезёт.
– Я тоже надеюсь. А чему завидовать? Работаю в Москве, кручусь как белка, чтобы оплатить аренду квартиры. Cемьи нет, таскаюсь по заграницам в поисках мужа, да всё никак.
– Это про тебя так наши сплетницы говорят. Что, мол, шило в одном месте, всё от неустроенной личной жизни. Пора бы уж остепениться, найти себе нормального русского мужика, выйти замуж и нарожать детей. – Она рассеянно потрепала дочку по волосам. – Да только неправда всё это. Не слушай ничьих советов.
– Я и не слушаю. Не стану выходить замуж ради соседок, чтобы те перестали ко мне цепляться. И потому, что Маша-Даша-Глаша в мои годы уже давно замужем, тоже не буду. Но я думала, ты как раз за семейные ценности.
– Я-то конечно, – Наташа рассмеялась, но как-то невесело, – только я себя в зеркале не узнаю. Такое чувство, что молодость далеко позади, а ведь мы с тобой ровесницы. Каждый день одно и то же, и ничего уже не поменять. Раньше мне казалось, что я всё могу, что целый мир скоро будет у моих ног, а сейчас… – Она устало махнула рукой.
– У тебя есть дочка, – сказала я.
– Конечно. Ради неё и живу. Если бы не Лариска… А может быть, тогда бы рискнула, развелась, уехала из Твери. Была бы другая жизнь.
– Перестань! Не надо впутывать ребенка. А новую жизнь могут начать не только бездетные. Конечно, ребенок – это ответственность и всё такое. Но при желании что-то можно придумать.
– Знаю. Наверное, просто смелости не хватает. Вот и живем, как в болоте. А про твою жизнь рассказывают, как будто это сериал. Везде была, всё видела. Замужем дважды побывала за иностранцами. Ну не сложилось, в другой раз повезёт. Зато есть что вспомнить, понимаешь? Вот у нас тебя все вроде бы осуждают, а в душе завидуют. Потому что остальные вышли замуж за первого, кто позвал, родили детей и поставили на себе крест. У кого муж пьёт, кого бьёт, кому изменяет – всё терпят. В лучшем случае он просто лодырь, на диване целыми днями лежит, а баба одна на себе тянет дом и детей. – Наташа немного помолчала. – Когда Лариса подрастет, первым делом запрещу ей рано выходить замуж. Пусть хоть она поживет, мир посмотрит.
– Да ладно тебе, – сказала я неуверенно, – разве всё так плохо?
– Нормально, – тихо ответила Наташа. – Всё нормально. Не бери в голову. Но и не слушай никого. Те, кто прожил такую жизнь, как наши женщины, просто не имеют права советовать. Знаешь, в последнее время я часто вспоминаю свою свадьбу… Лёша был такой влюбленный, он хотел свернуть ради меня горы… Куда всё это делось? Почему? – Лариса вздохнула и резко замолчала. – Ладно, пошли почаёвничаем.
Этой ночью я долго лежала без сна, обдумывая Наташины слова. Подушка казалась жёсткой, а одеяло слишком тёплым. В голову лезли мрачные мысли. Раньше я никогда не задумывалась всерьёз, каково живется многим нашим женщинам: в нищете, рядом с опостылевшим мужем – и так долгие годы. Я бы не смогла. Наверное, поэтому меня вечно влечет туда, где трава кажется зеленее. А буду ли я там счастлива? Не знаю. У меня ощущение, что мы с Саидом близкие люди, но ведь, по сути, он совершенно чужой человек: мы росли в разных странах, читали разные книги, у нас разный менталитет. Однако я готова рискнуть, готова рисковать снова и снова в надежде однажды обрести то, что ищу. И всё же вечный поиск лучше, чем жизнь по накатанной колее, – когда всё плохо, но ничего не исправить. Самое худшее – смириться и перестать бороться, признав своё поражение. А что дальше? О чём думает Наташа и тысячи подобных женщин, ложась спать? Что их ждет, кроме череды одинаково унылых дней, вплоть до смерти? У меня хотя бы есть надежда и ощущение, что я не стою на месте, а иду. Даже если потом окажется, что направление пути было выбрано неверно.
Сон так и не шёл. Я закуталась в плед и вышла в Интернет.
– Привет! Рад тебя видеть. Почему не спишь? – тут же написал он.
– Не спится. Можно задать тебе один вопрос?
– Конечно.
– Ваша женщина… египтянка, если она вышла замуж, а потом поняла, что ошиблась… Она несчастлива, ей всё не нравится, муж мало зарабатывает, пьёт… то есть у вас не пьют, но всё равно… в общем, всё плохо. Что будет? Она разведётся?
– Может быть. Но, скорее всего, нет.
– Будет терпеть? Почему? Разве в Египте плохо относятся к разведённым?
– Нет, дело в другом. Это сложный вопрос. Зависит от семьи, от того, какие именно проблемы, есть ли дети.
– Предположим, есть дети.
– Тогда вряд ли. Хотя всё бывает.
– Потому что боится, что не справится одна? Что люди будут плохо на неё смотреть?
– Не только поэтому. У нас многие живут вместе только ради детей. Неполная семья – это очень плохо. Деньги тут не главное. Муж обязан обеспечивать детей в любом случае, даже если был развод с женой. Часто муж должен выплатить ей большую сумму, если это записано в брачном контракте. Когда он оставляет жене квартиру или есть возможность вернуться к родителям, она может спокойно уйти. Тем более если женщина работает.
– Но не уходит? Почему?
– Очень плохо, когда дети растут без отца.
– Но как же она сама? Разве женщина не имеет право на счастье?
– Аня, у нас есть религия. То, что в этой жизни – быстро закончится. Если человек живет, как нужно Богу, он вечно будет в раю. Это стоит того, чтобы терпеть. Кроме того, если муж и жена понимают и уважают друг друга, они могут прожить и без любви.
– И вы все в это верите?
– Конечно. А ты разве не веришь?
– Нет. Не знаю… прости. В христианстве тоже есть доктрина о загробной жизни. Но мало кто задумывается на эту тему и мало кто уверен на сто процентов. Мы говорим, что живем на этом свете лишь раз. И, конечно, каждый хочет получить всё самое лучшее здесь и сейчас. А загробная жизнь… неизвестно, есть она или нет. И не факт, что ты окажешься в раю. В общем, мы редко думаем про то, что будет после смерти.
– Понимаю. Наша вера намного сильнее. Поэтому нам легче жить. Если у тебя есть вопрос – в Коране есть ответ.
– На все вопросы?
– На все.
– Мне трудно такое представить.
– Попробуй сама почитать Коран.
– Разве мне можно? Я ведь не мусульманка.
– А в чём проблема? В переводе читать всем можно. А насчет жизни после смерти… не надо думать об этом сейчас. Я всё расскажу подробно, когда встретимся. Лучше иди спать, уже поздно.
– Хорошо. Спокойной ночи.
– И тебе. Целую.
Я закуталась в одеяло и уснула с мыслью о том, как хорошо было бы найти ответы на все вопросы в одной-единственной книге.
В воскресенье утром я начала собираться в обратную дорогу. Шёл противный дождь, и выходить на улицу совсем не хотелось, но мне предстояло ещё добраться до Москвы. Мама готовила долму, так что шансы вырваться из дома без обеда равнялись нулю.
На обед пришла мамина сестра. Она долго разглядывала меня в прихожей и охала, как я похудела. Тетя Вера, или Вера Евгеньевна, как звали её на службе, всю жизнь отработала в школе, последние лет пятнадцать – в должности завуча. Её боялись все: от первоклассников до выпускников. Да что ученики, по слухам, сам директор побаивался тёти. Стоило ей строго посмотреть на кого-то сквозь стекла своих круглых очков, как бедолага тут же делался ниже ростом и ощущал себя нашкодившим первоклассником, пойманным в курилке. Я знала, что у тёти на самом деле доброе сердце, но каждый раз в её присутствии чувствовала себя, как на экзамене. Муж тёти давно умер, собственных детей она не имела, возможно поэтому старалась принимать самое активное участие в моей судьбе.
В этот раз тётя Вера превзошла сама себя. Мама рассказала сестре о моих отношениях с египтянином, и, естественно, та вовсе не пришла в восторг. В течение полутора часов тётя настоятельно советовала мне забыть своего «сомнительного ухажера» и найти положительного, работящего, непьющего и обязательно русского парня. Попутно она предлагала мне кандидатуры своих бывших учеников, убеждая меня в том, что каждый из них будет счастлив, если я остановлю свой выбор именно на нём. Мне с трудом удавалось держать оборону, а мама, поскольку сама не одобряла отношения с Саидом, даже не пыталась меня поддержать. Я понимала, что тётя желает мне добра, но наши с ней представления об идеальном муже никак не совпадали.
Около четырех часов я плюхнулась на сиденье автобуса. Мама настояла на том, чтобы проводить меня на вокзал, и сейчас мы смотрели друг на друга сквозь влажное стекло. То ли она плакала, то ли это капли дождя стекали по её лицу. На минуту я почувствовала себя крайне неуютно, да ещё некстати вспомнилась тётина лекция. Опять меня несёт на другой конец света, а маме переживать. Но я тут же одернула себя. Это закон жизни: дети вырастают и начинают свою взрослую жизнь. Оставаться в Твери и жить в одной квартире с мамой я бы всё равно не смогла, начала бы раздражаться по всякому поводу, страдать и чувствовать себя несчастной. К тому же пришлось бы жить за счет мамы, а это совсем не дело. Надеюсь, вскоре я устрою свою судьбу и подарю маме внуков. Будут ездить друг к другу в гости – из неё получится замечательная бабушка.
Около часа я обменивалась СМС с Саидом. Потом он вернулся к работе, я же задремала под звуки дождя и проснулась только на подъезде к Москве. Погода немного улучшилась, но я всё равно спешила домой. К моему удивлению, Нина оказалась на кухне: пила кофе и задумчиво разглядывала какой-то глянцевый журнал.
– Привет. С возвращением, – вяло поприветствовала она меня.
– Привет, дорогая. Вот уж сюрприз. Ты чего дома в такую рань? – крикнула я из коридора, снимая сапоги.
– Я все выходные дома. – Она с мрачным видом отхлебнула из своей чашки.
– Все выходные? Такого вообще ни разу не случалось с тех пор, как мы живём в одной квартире. Ты не заболела? – спросила я озабоченно.
– Нет. Поссорилась с Вадимом. Точнее, бросила его. Козёл он, каких мало. Хочешь кофе?
– Постой-ка, – я озабоченно нахмурила лоб, пытаясь вспомнить, – ты вроде говорила, что встречаешься с неким Антоном.
– Да, давненько мы с тобой не болтали, – сказала Нина, размешивая сахар. – Это когда было? Мы с ним расстались три месяца назад.
Она сняла турку с плиты и разлила кофе по чашкам.
– Вот так, живём в одной квартире, – развела я руками и сделала глоток, – а ничего друг о друге не знаем. Слушай, кофе обалденный. Где ты так научилась его варить?
– Нравится? – обрадовалась Нина. – Меня знакомый бармен научил. Туда надо добавить щепотку соли и… нет, не скажу, это мой секрет. Слушай, а хочешь мороженого? Я сегодня купила.
– Купила? Нина, не пугай меня. Ты что, была в магазине?
– Да. – Она поправила волосы. – А что, нельзя?
– Нет, ну можно, конечно. Только я ни разу не видела, чтобы ты покупала продукты, кроме обезжиренных йогуртов и кофе. Да, ещё яблоки пару раз. Ты же вечно на диете, вечером не ешь, да и дома тебя не бывает.
– Кажется, пора что-то менять в своей жизни, – вздохнула Нина. – Надоела диета. Давай мороженого, а?
– Давай, – пожала я плечами, – гулять так гулять.
Нина достала килограммовый брикет, и мы принялись за еду. Мороженое оказалось с шоколадной крошкой, как я люблю.
– Нин, серьёзно, что с тобой? – допытывалась я. – Ты же не в первый раз расстаёшься с парнем. Никогда не видела, чтобы ты сильно убивалась.
– Да, так и было. Только в этот раз я планов настроила. Он же меня с родителями познакомил. Да и вообще… Может, я старею? Не поверишь: начала мечтать, как вечерами буду готовить этому гаду ужин. Не смотри на меня так, пожалуйста. Да, я не умею готовить. Но можно же научиться.
– Я не этому удивляюсь. Чтобы ты – и мечтала о тихих семейных вечерах?
– А вот представь, мечтала. Пока не увидела в эту пятницу, как он целуется с какой-то брюнеткой. Мне никогда ещё парни не изменяли. Тем более – с брюнетками.
– Нин, я тебя умоляю. Какое значение имеет цвет волос? Так, увидела ты их, и что дальше?
– Как что? – удивилась Нина. – По морде надавала, конечно. И ему, и ей. Половину ногтей своих гелевых пообломала, – она продемонстрировала мне свои руки, – придется на коррекцию идти. Я на завтра отгул взяла, буду залечивать раны. Правда, не зря старалась. Подпортила этой мымре физиономию будь здоров.
– Да уж, дела, – вздохнула я. – А что он сказал по поводу… ну, насчет девицы?
– Ничего он не сказал. Да я и слушать бы не стала. Какая теперь разница? – уныло ответила Нина.
– Ладно, не переживай. Другого найдешь, ещё лучше.
– Вот сижу и думаю, что надо менять свою жизнь. Может, начать с имени? Никогда не нравилось быть Ниной. Или хотя бы перекраситься. В рыжую, например. Одна моя подруга всегда говорила, что рыжим везёт.
– Бред, – сказала я. – Это, конечно, твоё дело, но у тебя очень красивые волосы. Натуральный пепельный цвет, многие женщины о таком мечтают.
– Тогда можно парик купить, – не унималась Нина. – Не понравится – сниму.
– Нин, успокойся. При чём здесь волосы? Парень тебя не из-за них бросил. И вообще, убери от меня это мороженое, я уже полпачки съела.
– Хорошо. – Нина послушно убрала остатки мороженого в морозильник. Мы немного посидели в молчании.
– Вы работали вместе?
– Нет, что ты. Он работает в мужском журнале, помощником главного редактора. Слушай, не хочу об этом больше говорить. Расскажи лучше ты, желательно что-нибудь позитивное.
– Позитивное? Хм, ну я в Египет собираюсь. Через неделю.
– И я узнаю об этом только сейчас?
– Прости, всё собиралась сказать, но ты же знаешь, как мы редко видимся. И путёвку я купила всего несколько дней назад.
– Ладно уж, прощаю, если обещаешь оторваться там по полной. Может, и мне съездить – погреться на солнышке? Надоели эти московские грязь и холод. Кстати, я тут заходила в твою комнату, увидела на кровати кучу обновок. К чему бы это?
– Да, я слегка обновила гардероб.
– Это называется «слегка»? По-моему, ты спустила на них кучу денег. Одно из двух. Или у тебя новый мужчина, или ты получила повышение. Ставлю на первый вариант.
– И ты, как всегда, права, – улыбнулась я. – Продвижение мне обещают уже почти год, а воз и ныне там. Чувствую себя переростком на этом ресепшен.
– Ну да фиг с ними, – махнула рукой Нина, – про парня расскажи. Красивый? Богатый? Откуда?
– Судя по фото, симпатичный. И, по всей видимости, обеспеченный. Он египтянин.
– Египтянин? Ты в своем уме?
– О боже, – простонала я, откидываясь на спинку стула, – как же вы все мне надоели этой своей реакцией. Про Саида знают мама, тётя, Маша, Кристина и теперь ты, и мой мозг уже почти взорвался.
– А на работе ты что сказала?
– Что еду в отпуск. Кому какое дело?
– Ну и правильно, зачем лишние сплетни! Не хочу читать тебе нотаций, тем более что тебе их уже и так прочитали, но всё-таки будь осторожнее и не теряй головы.
– Есть, товарищ генерал. Головы терять не буду, паспорт из рук не выпущу, денег ему не дам ни под каким предлогом. Довольна? Кстати, поездку оплатил он.
Прошла неделя, показавшаяся мне бесконечной, настал долгожданный день вылета в Египет. Я заранее упаковала чемодан, забрала в турфирме пакет документов и, получив последнюю порцию наставлений, наконец отбыла во Внуково. Пройдя регистрацию, паспортный контроль и досмотр, я облюбовала небольшое кафе прямо перед выходом на посадку.
С Саидом мы регулярно обменивались СМС, по прилете он должен был ждать меня в аэропорту. Я судорожно сжимала в руках чашку с кофе и оглядывалась по сторонам, будто кролик в ожидании удава. Купленная в последний момент книжка лежала рядом, сосредоточиться на чтении не получалось. Наблюдать за пассажирами, толпившимися неподалеку от выхода на посадку, оказалось куда интереснее, и это развлечение немного успокоило мои нервы. Посмотрев на электронное табло, я убедилась, что отсюда в ближайшее время вылетают самолеты в Шарм-эль-Шейх и Хургаду, так что меня окружали одни курортники.
На их лицах было написано облегчение людей, отсидевших в пыльных московских офисах сотни часов и наконец-то дождавшихся шанса сбежать от наступающей зимы в пекло египетских курортов. Все они ехали вкусить тёплого моря, жаркого солнца, бесплатного алкоголя по системе «all inclusive» и прочих радостей, доступных среднему классу два-три раза в год. Основную массу отдыхающих составляли семейные пары от тридцати до сорока лет, некоторые ехали с детьми. Почти все сжимали в руках пакеты с алкоголем из дьюти-фри, видимо, отмечать начало отпуска планировалось уже в самолете. Кроме того, среди улетающих в Египет я с удивлением обнаружила несколько пар пенсионного возраста. Видимо, не всё так плохо в нашей стране, раз некоторые пенсионеры могут позволить себе отдых за границей, даже в бюджетном варианте. Или им помогают дети?
Несколько чисто женских компаний громко смеялись и смотрели по сторонам. На ногах прелестниц, уже переобутых в пляжные тапочки, я заметила свежий педикюр. Мужская команда была только одна: трое крепких парней пили пиво и молча смотрели по сторонам. В целом очень типичная картина. Наверняка кто-нибудь опоздает на рейс – их будут долго ждать, объявлять в громкоговоритель, и из-за этого задержат вылет.
Только одного мужчину я не смогла идентифицировать. Мне показалось, что он явно ошибся направлением полёта. Этот пассажир сидел за столиком неподалеку от меня и тоже пил кофе. Солидный мужчина лет пятидесяти, он был одет в классический костюм, правда, летний, а в руках держал небольшой портфель. Но меня поразила не столько форма одежды, сколько сосредоточенное выражение на лице, совершенно не свойственное другим отдыхающим, уже оставившим в Москве все свои повседневные заботы и переключившим мозг в режим отпуска. Наверное, похожее выражение лица было и у меня. Стараясь не слишком пялиться, я исподтишка разглядывала его минут пять, но так и не смогла придумать, кто он такой и зачем летит в Шарм-эль-Шейх.
В последние часы перед вылетом мне вдруг стало страшно, хотя до этого я убеждала всех, что волноваться не о чем, да и сама относилась к происходящему, как к приключению. Но отступать было поздно. Я вздохнула и попыталась заняться аутотренингом. Получилось не очень, но, по крайней мере, я отвлеклась и перестала каждые две минуты смотреть на часы.
Наконец объявили посадку. Большинство людей уже толпились около выхода, остальные быстро кинулись занимать очередь. Я вздохнула и сделала последний глоток кофе. Иногда я настолько не понимаю русских, что чувствую себя иностранкой в родной стране. Зачем, ну зачем толкаться в очереди перед входом в самолет, если у всех на руках уже есть посадочные талоны с указанием места? Такое ощущение, что первые вошедшие в самолет получат лучшие кресла, а тех, кто не поторопится, могут попросту забыть. Подождав ещё несколько минут, я встала в конец очереди и вскоре уже пристегивала ремень безопасности. «Я в самолете, скоро вылетаем», – отбила СМС Саиду. «Уже не могу ждать. Умираю, хочу тебя увидеть. Хорошего полета, целую», – сразу ответил он. К этому моменту наша переписка приняла довольно откровенный характер, но по молчаливому уговору оба избегали слова «люблю». Мне казалось, что пока мы общаемся посредством телефона и Интернета, рано говорить о реальных чувствах. Что думал по этому поводу Саид, я не знала, но надеялась, что наши мнения по этому вопросу совпадают. Впрочем, было грех жаловаться на его равнодушие или скованность, он уделял мне много времени, часто звонил, красиво говорил и день за днём доказывал серьёзность своих намерений. Я, в свою очередь, регулярно отправляла ему длинные и красивые письма, на которые он отвечал несколькими предложениями. Получая эти лаконичные послания, я украдкой распечатывала их на рабочем принтере и зачитывала до дыр. Казалось, никто в мире не способен так трогательно изъясняться по-русски. Подруги посмеивались надо мной и, возводя очи к небу, вздыхали: «Любофффь». Оставалось надеяться, что встреча в Шарм-эль-Шейхе оправдает высокие ожидания и станет следующей ступенью наших отношений. О том, что мы можем не понравиться друг другу и на этом всё закончится, я даже думать не хотела.
Соседнее кресло справа от меня занял тот самый непонятный мужчина. Он коротко кивнул и отвернулся, но я успела заметить в его глазах интерес.
Прошло ещё несколько минут, и самолет начал набирать высоту. Телефон пришлось выключить. И вот мы уже в небе. Пассажиры расслабились, а стюардессы покатили по салону тележки с напитками. Я достала из сумки книгу и попыталась отвлечься, но через пять минут, поняв, что так и не смогла вникнуть в содержание первой страницы, оставила это занятие. В иллюминатор было видно крыло самолета и кусочек неба. Я смотрела и вспоминала свою жизнь, как будто подводила итог перед тем, как перевернуть страницу и всё начать заново. Детство в маленьком провинциальном городе – ничего интересного. Детский сад, потом школа, пара подруг, первые мимолетные влюбленности, золотая медаль. Перед поступлением в институт я долго выбирала факультет. Была мысль поехать в Москву, но мама страшно боялась отпускать меня в неизвестность, я смирилась и отучилась в Твери.
Пожалуй, самое интересное начинается с поездок за границу. Все самое стоящее в моей жизни начиналось за пределами России. Интересно, это судьба?
В восемнадцать лет, закончив первый курс института, я отправилась в Америку. С трудом уболтала маму отпустить меня и проспонсировать поездку, обещав заработать и всё вернуть. По-английски я тогда говорила не совсем уверенно, но вырваться из Твери уже очень хотелось. Я долго ждала визу и на полтора месяца позже обещанного срока наконец ее получила. Прилетев в Нью-Йорк, я судорожно искала хоть какую-то работу в огромном незнакомом городе, который мне очень понравился. Результатом стало место хостес в одном итальянском ресторанчике недалеко от Бродвея. Мне предстояло четыре часа в день в вечернее время стоять у входа, улыбаясь всем проходящим мимо людям, раздавая им листовки с меню и приглашая зайти перекусить. За эту интеллектуальную работу я получала пять долларов в час (за смену выходила двадцатка) и проценты с чаевых, оставленных «моими» клиентами. Хозяин был мил, платил ежедневно и всегда отправлял на кухню поесть. Но чтобы прожить и отработать взятые у мамы деньги, этого было недостаточно, а найти вторую работу не получалось. Вскоре я познакомилась с русской девочкой, которая собиралась работать в Филадельфии, и уехала с ней. Сама девочка быстро потерялась, а я устроилась официанткой в ресторан морской кухни, сняла комнату и осталась. Там же, в ресторане, я познакомилась со своим первым мужем, он с друзьями приезжал к нам ужинать.
В то время я была очень стеснительна и не избалована мужским вниманием, а Деннис оказался богат, хорош собой и с первой встречи не скрывал своего интереса к моей персоне. Мы начали встречаться. Но срок моей визы истекал, и, узнав об этом, он, недолго думая, предложил мне пожениться, а я, недолго думая, согласилась. Даже в наши лучшие времена я сомневалась, что нас с Деннисом связывает такая уж сильная любовь, но остаться в Штатах мне хотелось намного больше, чем возвращаться в Тверь. К тому же здесь у меня имелся муж, чем я весьма гордилась. Мне было 18 лет, а Деннису 21. Моя мама, узнав об этом, пришла в ужас и по телефону умоляла меня вернуться, но я мягко проигнорировала её просьбы, получила новую визу и осталась в Америке. Маме ничего не оставалось – она смирилась и оформила мне академический отпуск. Я уверяла, что у меня всё прекрасно, и обещала вскоре выслать ей приглашение. Родители мужа тоже были не в восторге, но старались не вмешиваться.
Жили мы отдельно, в квартире Денниса. Сначала я продолжала работать в ресторане, затем перешла секретарем в юридическую фирму своего свёкра. С точки зрения языка это был очень хороший опыт, возможно, лучший, чем пять лет обучения в университете. Но семейная жизнь не очень ладилась, к тому же через год я устала от Америки. Меня начали раздражать неискренние улыбки, постоянный фастфуд и их панибратская манера общения. Приглядевшись к мужу, я поняла, что у него нет серьезных увлечений, кроме бейсбола. Институт и даже я – это было так, между делом.
Расстались мы так же легко, как и сошлись. Я не имела к Деннису имущественных претензий, и, к счастью, у нас хватило ума не обзавестись детьми. Летом я приехала домой, прилично говоря по-английски и с внушительной по нашим меркам суммой денег.
Денниса я забыла, как только села в самолет. Потом, изредка вспоминая его и нашу совместную жизнь, я удивлялась, что она продлилась так долго. Хотя он, в общем, был неплохой парень, но совершенно не для меня.
Ещё несколько лет я пыталась уехать за границу, на этот раз в Европу, но ничего не получалось. Институт меня почти не интересовал: английским я владела лучше большинства наших преподавателей, а изучать другие предметы «для галочки» не хотела.
И, наконец, Италия. Меня не остановило даже то, что я не говорю по-итальянски, главное было уехать. Я оплатила месячные курсы, купила разговорник и решила, что лето как-нибудь продержусь. В конце концов, и в Италии со многими можно объясниться по-английски.
Работать официанткой в силу слабого знания языка я не могла, и меня определили на кухню, помогать повару. Свободное время и выходные я проводила на пляже или в поездках по стране. В общежитии со мной жили ещё несколько девушек из России и Украины, и мы быстро сдружились. И вот однажды я встретила Марио. Он был хозяином небольшого ресторана у моря. Итальянский язык оказался очень простым и музыкальным, и к тому времени я довольно неплохо объяснялась на бытовом уровне. У каждой из моих знакомых за это лето случился роман хотя бы с одним, а чаще – с несколькими итальянцами, а Марио был хорош даже по итальянским меркам.
Я не падка на внешность, но, глядя в его чёрные глаза и слушая сбивчивую речь, половину которой попросту не понимала, я чувствовала, как земля плывет под моими ногами. Он прав: зачем ждать, если жизнь так коротка, а молодость ещё короче? Мы есть друг у друга здесь и сейчас, это нужно ценить, потому что никто не знает, что будет завтра.
В общем, это был прекрасный головокружительный роман. Но моя виза заканчивалась, о чём он, безусловно, знал. Тогда он взял мою руку и показал на безымянный палец. Я догадалась, что второй раз в жизни получила предложение руки и сердца.
Оформили всё очень быстро. Так же быстро я собрала чемоданы спустя три месяца, застав Марио обнимающим какую-то девицу. Больше всего меня поразило то, что муж смотрел на неё с тем же самым выражением на лице, что и на меня, а я-то думала, что подобное бывает только раз в жизни!
Я побросала свои пожитки в сумку, купила билет на первый же рейс и уехала, не слушая его сбивчивых объяснений. Развод оформляла через итальянское посольство в Москве. Прав на получение гражданства у меня не было, поскольку мы с Марио прожили совсем недолго.
После окончания института уехать за границу стало проблематично – получить визу по студенческим программам намного легче. В девушке с дипломом и без мужа любое посольство видело потенциального эмигранта. Оставаться же в Твери я не могла. Само собой пришло решение уехать в Москву, а уже там я продолжила попытки устроить свою личную жизнь через сайты знакомств. Один раз мне почти повезло – я долго общалась с неким Джоном из Лондона, и в конце концов, после продолжительных намеков, он сделал мне приглашение для поездки в Англию.
Это было даже не смешно. На фото Джон выглядел вполне обычно, ну, может, чересчур официально. В жизни он оказался двухметровым верзилой с безукоризненным британским произношением и манерами принца Чарльза. Мне всё время чудилось, что это не человек, а робот. Когда он случайно порезал палец, я даже удивилась, что из раны капнула кровь – красного, а не голубого цвета, и не вылез микрочип, как у Терминатора.
Джон жил в Лондоне, но его квартиру я видела мельком – он взял отпуск, и мы сразу отправились к его маман в их родовое поместье. Дом оказался старым и давно нуждался в ремонте, что не мешало всему семейству кичиться и «поместьем», и своим происхождением. Мать Джона, леди Сара, носила только раритетные драгоценности, а за столом было такое количество приборов, что я просто впала в ступор. Не то чтобы я не умела вести себя за ужином: мама научила меня пользоваться ножом, вилкой и салфеткой, но так подчеркивать свой аристократизм показалось мне явным перебором, мы ведь находились не в Букингемском дворце.
К столу требовалось спускаться точно вовремя (пунктуальность превыше всего) и перед этим непременно надлежало переодеваться – джинсы допускались только на завтрак. Вечером леди Сара всегда ужинала в вечернем платье, а сам Джон надевал смокинг. Еще был обязательный файв-о-клок: в первый раз меня полчаса учили правильно держать чашку с чаем.
Я чувствовала себя мумией в музее восковых фигур. При одном взгляде на потенциальную свекровь у меня сводило челюсти, а через полчаса общения с ней хотелось собрать чемодан и умотать отсюда немедленно. Не знаю, как мне удалось дожить до конца поездки. Я всеми силами вытягивала Джона в Лондон: посмотреть достопримечательности, посидеть в кафе, даже просто побродить по улицам. Постоянно находиться в их поместье было совершенно невыносимо. Когда настал день возвращения в Россию, я невнятно пообещала Джону выйти на связь из Москвы, а сама тут же зареклась обмолвиться с ним ещё хоть словом, он, судя по всему, тоже не горел желанием.
Вот, пожалуй, и весь мой опыт общения с противоположным полом. В остальном жизнь текла по накатанной колее. После переезда в Москву начались трудовые будни: движение по маршруту работа-дом-работа, изредка – встречи с друзьями, поездки к маме в Тверь.
Глава 5
Стюардессы принялись разносить обед. Я механически поела, не чувствуя вкуса пищи. Мысли снова и снова возвращались к Саиду. Интересно, он уже собирается в аэропорт? Неожиданно ко мне обратился сосед. Мы с ним сидели вдвоем, третье кресло пустовало.
– Простите, – откашлялся он, – а вы в первый раз летите в Египет?
– Да, – я удивленно посмотрела на него, – в первый. А вы?
– Я тоже. Просто смотрю на вас и… Это, конечно, не моё дело, но вы совсем не похожи на остальных отдыхающих.
– Интересно. Я подумала то же самое, когда увидела вас.
– Вы очень проницательны. Я еду к дочери, она живёт в Шарм-эль-Шейхе. А вы какими судьбами, если это не секрет?
– Я, можно сказать, рассматриваю вопрос о переезде.
– Извините, что лезу не в своё дело. Просто скучно четыре часа сидеть в кресле, а никуда не денешься. Вы меня заинтриговали. Если это очень личное, так и скажите, я не обижусь. Да, простите, я не представился. Меня зовут Виктор Александрович, живу в Калуге.
– А меня Аня. Я из Твери, но работаю в Москве. Секрета в моей поездке нет, хотя в России об этом действительно мало кто знает. Понимаете, – произнесла я нерешительно, – недавно в Интернете я познакомилась с одним человеком. Он египтянин, живет в Александрии. У него там свой магазин. Мы общались около месяца, и он предложил приехать. Вообще-то он ищет жену. А я не против выйти замуж. Саид – его так зовут – хорошо говорит по-русски, и мне кажется, как бы это выразиться… в общем, мы нашли общий язык. Он мне очень нравится, хотя пока мы видели друг друга только на фото и через видео в Скайпе. Нам очень интересно друг с другом, но я понимаю, что Египет – совсем другая страна, и если будут серьезные отношения, может возникнуть много сложностей. Мы оба это понимаем. Вот я и еду – познакомиться, посмотреть, что к чему. Пока в Шарм-эль-Шейх, а со временем, возможно, поеду к нему домой в Александрию.
– А в России мужчин не хватает? Конечно, меня это не касается, но как-то обидно. Молодая красивая девушка, а едет к египтянину.
– Вы знаете, видимо, не хватает. Для меня так точно, – я развела руками.
– Обидно, – вздохнул он. – Моя дочь тоже замужем за египтянином. Еду заодно и с зятем познакомиться.
– Вы ещё не знакомы? – удивилась я.
– Нет. У них и свадьбы как таковой не было. Подписали какой-то контракт, и всё. По-моему, с его родителями она тоже не знакома. В общем, странная семейная жизнь получается. Хотя для нас главное, чтобы Даша была счастлива. Но сейчас я чувствую, что у неё какие-то проблемы. Она со мной не очень откровенничает. Мы с её матерью давно в разводе, так что… Даша, дочка моя, написала месяц назад, что беременна. Потом я чувствую – что-то не то происходит.
– Вы не расстраивайтесь заранее, – посоветовала я, – может, ничего страшного и нет. Издалека что угодно может показаться. А зять кто, кем работает?
– Он гид в отеле. Вот и еду убедиться, всё ли в порядке, поддержать её, если надо. Даже если что-то не ладится – она не одна, мы с мамой всегда поможем.
– Тяжело вам, наверное, – вздохнула я.
– У вас ведь тоже есть родители, – напомнил Виктор Александрович.
– Только мама, – тихо ответила я. – С отцом они давно в разводе, у него другая жена, дети, и мной он не интересуется. А мама всегда страшно переживает. Я не в первый раз за границей, была в Америке и в Европе, дважды выходила замуж, но так и не сложилось.
– Вы уже дважды были замужем?
– Да. Но оба раза недолго. И оба раза за иностранцами.
– Надо же. В моё время о таком даже подумать не могли – выйти замуж за иностранца. А сейчас запросто. Надеюсь, мужчины за границей достойны наших девушек.
– Увы, до сих пор мне не везло, – и я поведала Виктору Александровичу о моих «заграничных принцах». Он от души смеялся, когда я в лицах изобразила поведение англичан за ужином, и, кажется, ненадолго забыл о собственных проблемах.
Виктор Александрович оказался врачом и в свою очередь рассказал несколько забавных случаев из своей практики. За разговорами время летело незаметно. Мы давно выпили предложенный после обеда чай, а стюардессы вновь принялись разносить прохладительные напитки.
Самолет пошёл на снижение. Все пристегнулись ремнями безопасности и ждали посадки. Наконец шасси коснулось асфальта, нас слегка встряхнуло, и самолет, сбавляя скорость, покатился по земле. Раздались аплодисменты, и люди стали подниматься, несмотря на просьбу стюардесс оставаться на местах до полной остановки двигателя. Я сидела, судорожно сжимая в руках телефон.
– Удачи вам, – пожелал Виктор Александрович.
– Спасибо. И вам тоже.
Мы быстро спустились с трапа и сели в подошедший автобус. Я сняла свитер, страшно хотелось переобуться во что-то летнее, но вся обувь осталась в багаже.
Во рту у меня пересохло, мысли путались. Во что я ввязалась? Что сказать ему при встрече? Возможно, я бы сбежала, но бежать было некуда. Путь отсюда только один – к выходу в город, где меня ждал Саид.
«Спокойствие, только спокойствие!» – Я отчаянно пыталась взять себя в руки. Он же меня не съест? Через несколько минут я разглядела на ленте свой зелёный чемодан. Растолкав столпившихся в первом ряду, я взяла багаж, несколько раз глубоко вдохнула и пошла к выходу. В голове была сплошная каша.
Саида я увидела сразу. Он стоял за ограждением и смотрел прямо на меня. От неожиданности я резко остановилась, и на меня тут же кто-то налетел сзади. Опомнившись, я пошла дальше, и вот уже нас разделяло расстояние не больше одного шага. Мы жадно смотрели друг на друга и молчали, а вокруг стоял неугомонный шум аэропорта.
Я точно знала, что между нами всё станет ясно с первого взгляда, без слов. Или всё будет очень хорошо, или… можно сразу разворачиваться и уходить.
Сейчас мне трудно передать все эмоции, которые я испытала в тот момент. Влюбилась ли я? Не знаю. Скорее, просто ощутила физически, что это моё. Не знаю, с чем можно сравнить подобные чувства. Мне было уже далеко не шестнадцать: я влюблялась, выходила замуж, верила, надеялась, разочаровывалась, начинала сначала, но вот такого ощущения встречи с Судьбой не испытывала никогда. Хотелось смеяться и плакать одновременно, но я продолжала стоять неподвижно, будто парализованная.
Молчание становилось неловким. У меня в голове крутились тысячи мыслей, только выразить их словами не получалось. Саид улыбнулся и подошел ко мне вплотную.
– С приездом, Анья, – сказал он со своим волшебным акцентом и поцеловал меня в щёку.
– Спасибо, – неловко пробормотала я.
– Это все твои вещи? – уточнил он, кивнув на мой чемодан. – Ну, тогда поехали.
На улице моё лицо вновь обжёг горячий воздух. Мы сели, и такси тронулось. Я избегала встречаться с Саидом глазами, боялась, что буду чересчур на него пялиться. Вместо этого я смотрела на пейзаж за окном. А посмотреть было на что: пальмы, пески и множество шикарных отелей. Всё казалось настолько сказочным, не похожим на унылую московскую осень, из которой я уехала только сегодня, что на минуту у меня возникли сомнения в реальности происходящего.
– Нравится? – спросил Саид.
– Очень, – улыбнулась я. – Так не похоже на Россию.
– Как ты долетела?
– Нормально. – Я пожала плечами.
– Сильно устала? – допытывался он.
– Нет, совсем не устала. Хочу выйти куда-нибудь, посмотреть город. Только сначала привести себя в порядок.
– Без проблем. Я думал, что сегодня ты не захочешь никуда выходить. Да, кстати, – он развернул какую-то бумагу, – тебе нужно это подписать. Просто подпись и данные паспорта. Чтобы арендовать квартиру.
– Да, помню, ты говорил. – Я мельком взглянула на бумагу. Текст был напечатан по-английски и по-арабски. В глаза бросилось заглавие – wedding contract. – Только я не думала, что подписать нужно… в такси.
– Почему нет? – усмехнулся Саид.
– Это же всё-таки брачный контракт. – Я сделала круглые глаза. Ладно, пусть он не имеет юридической силы, но…
– Не везти же тебя к адвокату прямо сейчас. Я договорился, мне отдали в руки. Это Египет. Не удивляйся, у нас всё можно.
– За деньги? – уточнила я.
– Конечно. Но не мучай голову. Это мои заботы.
Я кивнула и поставила подпись.
– Знаешь, это уже третий в моей жизни. Но в такси – впервые.
Саид улыбнулся.
– Ничего. Будет что вспомнить. Если хочешь, давай я тебе пока расскажу что-нибудь. Что тебе интересно?
– Даже не знаю. Наверное, лучше я сначала посмотрю сама. У нас в России есть такая пословица: лучше один раз увидеть, чем сто раз услышать, – улыбнулась я.
Саид осторожно взял мою руку и улыбнулся в ответ. Остаток дороги мы провели в молчании.
Где-то через полчаса такси подъехало к большому гостиничному комплексу Delta Sharm – я узнала его по фотографиям в Интернете. Мой новоиспечённый муж расплатился и забрал чемодан. Я пребывала в прострации и плохо соображала. Саид, напротив, был спокоен.
– Где твои вещи? – поинтересовалась я, испуганно оглядываясь.
– Уже в номере. У тебя есть копия паспорта?
– Да. – Я порылась в сумке и достала предусмотрительно сделанную ксерокопию. Cаид кивнул, и мы пошли к офису регистрации.
Пока он о чем-то разговаривал с администратором, я с интересом осматривалась. По улице ходили и иностранцы, и местные жители. Сам комплекс оказался огромным, и, насколько я могла судить, публика тут жила довольно разная.
Вскоре Саид завершил все формальности. Молодой человек на ресепшен меня оглядел, но ничего не сказал. По совету своего кавалера я оделась неброско: джинсы, кеды, свободного кроя кофта с длинными рукавами.
– На территории комплекса есть всё: магазины, кафе, Интернет, бассейны. Можно жить, никуда не выходя, – рассказывал мне Саид по пути к номеру. – Вот мы и пришли: дом 32, квартира 2. Добро пожаловать! – Саид немного повозился с замком и распахнул передо мной дверь.
Квартира оказалась небольшой, но очень уютной. Холл, жилая комната, маленькая кухня с холодильником и плитой, но почти без посуды. Санузел, веранда с двумя плетёными креслами. Везде было чисто убрано, в холодильнике оказалась еда, видимо, Саид постарался. Я никак не прокомментировала наличие всего одной спальни, но Саид угадал мой немой вопрос. Отведя глаза, он смущенно заверил меня, что может ночевать в холле.
Вообще-то я задумывалась об этом ещё до отъезда (а девчонки вовсю зубоскалили, узнав о наших планах с совместным проживанием), но решила не касаться скользкой темы, пока не разберусь в своих чувствах. В крайнем случае можно переехать в оплаченный по туру номер в гостинице. Но сейчас я была почти уверена, что останусь, а с Саидом мы как-нибудь договоримся.
Я приняла душ, переоделась и наскоро разложила вещи в шкафу, заметив краем глаза, что одежда Саида тоже распакована и лежит там же в страшном беспорядке. Приведя себя в порядок, я вернулась в холл. Телевизор громко вещал что-то по-арабски. Было непривычно и совершенно непонятно.
– Я готова. Какие у нас планы на вечер?
– Пойдем ужинать. Заодно посмотришь город. Кстати, тебе очень идет это платье.
– Спасибо. – Я скромно потупилась. Платье тянуло почти на половину моей зарплаты, хотя я купила его со скидкой. Тёмно-серое, длинное, оно выгодно подчеркивало фигуру, будучи при этом довольно закрытым. Перед знакомством я решила не экономить на своей внешности. – А куда поедем?
– Поехали в Наама Бей. Там есть хороший ресторан Sea Food.
– Отлично. Обожаю морскую кухню.
Мы вышли из Delta Sharm, поймали такси и поехали. Я не отрываясь смотрела в окно, чувствуя себя Алисой в Стране чудес. Жаркий воздух обжигал лицо, присутствие Саида заставляло сердце биться чаще. Я украдкой бросала на него взгляды, краснея и смущаясь, будто школьница на первом свидании. Опомнившись, я достала телефон и послала СМС маме, сообщив, что долетела благополучно, заселилась в отель и встретилась с Саидом.
– Кому ты пишешь? – поинтересовался он.
– Маме. Она волнуется за меня. Надо было написать ей сразу из аэропорта. У меня что-то голова плохо соображает.
– Да, совсем забыл, – Саид порылся в карманах и достал сим-карту, – возьми. Это местная связь. Деньги на счёт я уже положил.
– Спасибо. – Меня тронула его забота. Вроде мелочь, а приятно. Между тем такси остановилось.
– Вот мы и приехали. – Саид расплатился с водителем и открыл передо мной дверь.
– Так быстро? – удивилась я.
– Да. Наама Бей – самое сердце Шарма. Лучше держи меня за руку. Здесь всегда много людей и ужасные продавцы. Не нужно ходить одной.
В то первое посещение Наама Бей показался мне уменьшенной копией нью-йоркского Бродвея с неким восточным колоритом. Широкая центральная улица была полностью пешеходной. Толпа туристов двигалась плотным потоком в обоих направлениях. Я уловила русскую, английскую и итальянскую речь. Впрочем, расслышать что-либо оказалось непросто – отовсюду гремела музыка. Мелодии наслаивались одна на другую, и в этой какофонии я с трудом разбирала, что говорил мне Саид. Справа от нас находились кафе, а слева – сувенирные лавки; торговцы стояли на улице и зазывали к себе туристов. В одном месте глаза наткнулись на огромную карту Египта. Воспользовавшись тем, что Саид занят разговором по телефону, я подошла поближе и тут же получила от улыбчивого египтянина рекламную брошюру. Попутно он начал предлагать какие-то экскурсии, но, увидев Саида, потерял к нам интерес и переключился на других туристов.
– Он говорил со мной по-русски! Как он понял, что я русская?
Саид посмотрел на меня, как на ребёнка.
– Аня, это их бизнес, они так работают не один год. Определить национальность несложно: по лицу, по одежде, по разговору. А от владения языком зависит заработок – здесь все получают процент с продаж. Без знания языков в Шарме делать нечего.
Слева я заметила множество открытых рыбных ресторанчиков и кальянных в восточном стиле. У входа стояли зазывалы, на всех языках уговаривая зайти внутрь. Сиденья кафе представляли собой пёстрые ковры и подушки, лежащие прямо на полу. В нескольких местах под зажигательные мелодии лихо отплясывали бедуины, к ним присоединялись все желающие посетители. Было шумно и весело. Я думала, мы сядем где-то здесь, но Саид уверенно вёл меня дальше.
Пытаясь ничего не упустить, я отчаянно вертела головой. А посмотреть было на что! Продавцы ко мне не цеплялись – видели, что я иду с местным мужчиной. А вот девушкам, которые оказались здесь без сопровождения, доставалось по полной программе, их на каждом шагу чуть ли не хватали за руки. Я заметила, что три молодые женщины, шедшие немного впереди нас, вскоре развернулись и почти побежали обратно. Саид усмехнулся.
– Одной тут лучше не гулять. Наши мужчины очень… как это называется? Приставучие.
– Да уж, – улыбнулась я, – вижу.
Людей вокруг становилось всё больше. Внезапно мне захотелось уехать отсюда, по крайней мере сегодня, и остаться в тишине вдвоём с Саидом.
– Устала? – заботливо спросил он, почувствовав моё настроение.
– Нет, просто очень шумно. – Я слабо улыбнулась.
– Кафе через дорогу.
Мы поднялись на второй этаж большого торгового центра. Здесь было заметно тише и спокойнее. Ресторан располагался на веранде, посетителей за столиками сидело немного – всего две пары, не считая нас. Официант принес приборы, розу в высоком стакане и зажёг маленькую свечу. Они с Саидом начали что-то обсуждать на арабском, а я с интересом смотрела на бурлящую внизу толпу.
– Что ты предпочитаешь? Рыбу? Креветки? Омаров? – вывел меня из размышлений Саид.
– На твой вкус.
– Вывески тут нет? – спросила я, когда официант наконец ушёл.
– Нет. Его и так знают.
– Очень спокойное место.
– Романтическое, – улыбнулся Саид. – И здесь хорошо готовят. Как тебе город?
Я замешкалась.
– Трудно сказать. У меня впечатление, что я сплю и вижу сон. Это похоже на сказку. На восточную сказку.
Саид накрыл мою руку своей ладонью.
– Тебе тут будет хорошо. Обещаю.
Я почувствовала тепло его руки, от пристального взгляда Саида по телу прошла дрожь, мысли начали путаться. Я наконец отбросила сомнения, правильно ли поступаю. В этот момент мне было хорошо – так хорошо, как никогда раньше. А нужно ли портить этот момент размышлениями, что будет после? Со мной навсегда останется этот момент: его рука на моей, стук сердца и сладкая дрожь в теле. И впереди ещё десять дней… А потом… Какой смысл гадать об этом?
Я легко прогнала мысли об отдаленном будущем, о возможных и даже неизбежных сложностях, решив, что подумаю об этом завтра, точнее – через неделю.
– Не надо думать сейчас, – сказал Саид, будто подслушав мои мысли. – У нас не так много времени. Я хочу, чтобы тебе было хорошо. Хочу сделать тебя счастливой. Я очень рад, что ты приехала. У нас было мало шансов, но мы встретились. Это главное.
– Я знаю. Я тоже рада, что приехала.
Мы замолчали на несколько минут. Официант принес заказ: рис с морепродуктами, запечёную рыбу. Я механически принялась за еду. Мысли витали где-то далеко.
– Тебе нравится? – спросил Саид.
– Да… да, очень вкусно.
Еда и впрямь оказалась очень свежей и умело приготовленной. Я ещё раз огляделась по сторонам. Напротив сидела пара, чем-то похожая на нас. Мужчина-египтянин, красивый и ухоженный, хмурился и постукивал пальцами по столу. Его спутница, миниатюрная блондинка, внешне смахивала на Барби: голубые глаза, длинные локоны. Отставив тарелку, она быстро набивала что-то в своем телефоне. По виду – наверняка русская. Саид тоже обратил на них внимание.
– Я его знаю, – он наклонился ко мне, – Ахмет, владелец нескольких магазинов. Жена вроде бы из Украины.
– Да? – удивилась я. – В Шарме легко можно встретить знакомого?
– Конечно. Город маленький, местных тут вообще нет. Все приезжают работать и остаются на несколько лет. Многие друг друга знают. Я уехал всего два года назад, кого-то помню.
– Но отдыхают здесь не только русские?
– Конечно нет. Сюда многие приезжают, но в последние годы больше всего русских.
– И египтяне часто женятся на иностранках? – игриво спросила я.
– На курортах – часто.
– В том числе на итальянках и англичанках?
– Нет, на них редко. В основном женятся на русских.
– Почему?
– Как бы сказать… – Саид смутился. – Вы проще. С русской легче познакомиться, завязать отношения. Раньше было много ОРФИ-браков с итальянками. Они богатые, приезжали в Шарм четыре-пять раз в год, заводили тут египетских мужей. Поживут, погуляют, потом девушка едет обратно домой, а египтянин здесь её ждет… или не ждёт. Сейчас таких почти не осталось. Только богатый человек может содержать жену из Италии.
– А русские, значит, доступные и бескорыстные? – нахмурилась я.
– Не обижайся, я говорю как есть. С русской девушкой намного проще познакомиться. Многие из вас остаются ради мужчины, даже если он бедный, не имеет своей квартиры, мало зарабатывает. Для русских любовь – это всё. Итальянки очень разборчивые. Англичанку трудно уговорить даже на свидание – мало кто соглашается. Они считают себя выше нас.
Я некоторое время переваривала полученную информацию.
– Оказывается, я многого не знаю. А как вы сами относитесь к англичанам? Ну, они вроде как бывшие хозяева… Египет же был английской колонией.
– Нормально, – махнул рукой Саид. – Вот евреев мы сильно не любим… А к англичанам нормально относимся. Как туристы они хорошие.
– Лучше русских?
– Сначала, лет десять назад, русские туристы в Египте были богатые. Они не торговались, не считали денег. Потом у вас появились дешёвые путевки, и стали приезжать ужасные люди. А гиды тоже хотят кушать. Им невыгодно, когда у туриста на две недели отдыха в кармане сто долларов.
– То есть вы не любите бедных туристов?
– А кто их любит?
– Логично. – Я помолчала. – Ну а ваши женщины приезжают сюда работать?
– Нет, почти никогда. Это не принято. Даже жены обычно ждут мужей у себя дома.
– Почему? – удивилась я.
– Муж никогда не позволит жене работать в таком месте. И здесь нужно знание иностранного языка. К тому же наши женщины носят платки, а в туризме это не принято.
– А если незамужняя девушка выучила язык и хочет приехать заработать денег?
– Так тем более не принято. Девушка должна жить там, где её семья: или родители, или муж. Я знаю, у вас нормально поехать на заработки в другой город, но тут всё не так.
– Совсем никто не приезжает?
– Бывает, но очень редко, на таких девушек ужасно смотрят. Может, какие-то танцовщицы, массажистки. У нас они считаются как проститутки. А хорошая девушка из приличной семьи никогда так не сделает.
– Несмотря на то, что здесь хорошо платят?
– Деньги – не главное для женщины. Её должны обеспечивать отец и братья, если она не замужем. Если замужем, тогда муж. Репутация для девушки намного важнее денег.
– В России всё иначе. У нас не каждая женщина отпустит мужа одного на курорт, скорее поедет с ним.
– В Египте мало вариантов заработка, – Саид откинулся в кресле, – или госслужба, но там нужно дорасти до хорошей должности, или свой бизнес, но на него надо заработать, как это называется…
– Стартовый капитал, – подсказала я.
– Да, стартовый капитал. Многие уезжают за границу, в арабские страны или даже в Европу. Там больше платят. Если у человека очень хорошее образование – врач например, то можно и в Египте неплохо зарабатывать. А если нет… тогда туризм – хороший вариант. Вкладывать ничего не нужно, только выучить язык и работать на курорте. Страна бедная, других вариантов немного.
– А ты? Почему решил вернуться к себе домой?
– Я люблю Александрию. Когда я заработал деньги, чтобы начать своё дело, то сразу уехал. Меня всё устраивает: нравится город, где я живу, и моя семья рядом.
– А как ты попал в Шарм-эль-Шейх? Почему решил сюда приехать?
– Мне хотелось попробовать работать с иностранцами, – признался Саид. – Да и сам город понравился. Наша семья не была очень богатой. Мы с братом раскрутились в последние годы, уже после смерти отца. А раньше жили так себе. За год до окончания я приехал в Шарм, устроился в магазин уборщиком. Тогда только начали приезжать первые русские туристы, а языка никто не знал. В магазинах они объяснялись на пальцах. Я это понял, нашел русский центр в Александрии и записался на курсы. Было очень сложно, но я всё выучил, вернулся в Шарм и долго пытался устроиться на работу, а меня никуда не брали. Когда я уже решил вернуться домой, встретил земляка, он свёл меня со своим знакомым – хозяином магазина золота. Тот со мной поговорил, показал на пару туристов в магазине и дал задание продать им что-нибудь. Пообещал взять на работу, если у меня получится.
– И у тебя получилось?
– Да, они купили кольцо, до сих пор помню. Но я тогда очень плохо говорил по-русски. Туристы спрашивали цену, а я отвечал про погоду. Наверное, это выглядело смешно. Но так я получил свою первую работу. А гидом я стал где-то через два года, когда хорошо выучил язык.
– Как интересно! – восхитилась я. – Скажи, русские, которые приезжают в Египет, очень ужасные? Только честно.
– Нет, почему. В основном хорошие. Хотя бывают всякие, а некоторые просто странные. Я же говорил, мы не любим совсем бедных туристов. Не любим пьяных мужчин и тем более – девушек. Не любим, когда женщина показывает, что она в семье главная, а муж просто тряпка. Но хуже всего, когда приезжает такая женщина, лет пятидесяти или шестидесяти, в шортах ниже колена…
– Бриджах, – подсказала я.
– Да. В бриджах, в кофте с цветами, и на голове такая прическа… – Саид жестом показал мелкую «химию». – Если появилась такая женщина, значит, всё будет ужасно. А остальные туристы неплохие. И ваши женщины очень хорошо выглядят, даже пожилые.
– Да, русские женщины умеют произвести впечатление.
– Кофе хочешь? Здесь недалеко «Старбакс». – За время интернет-общения мы успели узнать, что оба любим хороший кофе.
– Не откажусь. А море далеко?
– Точно, – Саид хлопнул себя по лбу, – ты же ещё не видела моря. Пошли, это совсем рядом.
Море и в самом деле оказалось близко. Но подойти к нему не получилось – всё побережье было занято кафе и пляжами отелей. Я чувствовала морской запах, слышала шум волн, но не могла даже приблизиться к воде. Саид пытался меня успокоить, говоря, что мы приедем сюда уже завтра утром.
– А городской пляж есть? – допытывалась я.
– Есть, но он закрыт, – ответил Саид и, глядя на моё изумленное лицо, пояснил: – Все пляжи закрыты вечером. Купаться можно только до захода солнца. Потом начинается движение акул. Это первый закон Красного моря. Второй закон – нельзя заходить в воду без специальной обуви.
– Какие глупые законы, – обиженно пробормотала я, вспомнив ночные купания в Чёрном море.
– Хочешь, посидим в кафе на берегу?
Сидеть на берегу я отказалась, и мы пошли в «Старбакс». Когда я зашла внутрь, мне на секунду почудилось, что я в Москве или Нью-Йорке. Одинаковый интерьер, приглушенный свет и запах хорошего кофе – эти кофейни почти одинаковы в любой точке земли. Мы сделали заказ и сели на диван.
– Меня нельзя оставлять здесь надолго, – улыбнулась я, – засну. Буди, если что.
– Не волнуйся. Спи, если хочешь.
Я слегка облокотилась на Саида и прикрыла глаза. Так спокойно и умиротворенно я себя уже давно не ощущала. Казалось, я могу провести на этом диване всю жизнь. Играла тихая музыка, Саид осторожно обнимал меня за плечи, и счастье было где-то совсем рядом. Нашу идиллию нарушил официант с кофе.
– А что ещё есть в Наама Бей? – поинтересовалась я, помешивая свой капучино.
– Да, в общем, это всё. Казино у моря видела? Рестораны, магазины, кафе, дискотеки. Ты любишь дискотеки?
– Не особо.
– В Шарме не очень много мест, куда можно пойти погулять, так что мы сюда ещё не раз приедем. Ты, наверное, привыкла к Москве, но здесь не такой большой город, – сказал Саид извиняющимся голосом.
– Ничего, я переживу. Поехали домой?
Через десять минут я блаженно растянулась на кровати. Глаза слипались, хотя я подозревала, что Саид рассчитывает на продолжение вечера.
«Надо отдать ему должное, – сонно подумала я, – он старается держать дистанцию, насколько это возможно».
– Ты засыпаешь? – Саид легко коснулся моего плеча.
– М-м… Да. Я сегодня очень рано встала.
– Спи, не буду тебе мешать. Я лягу в холле.
– Нет, зачем, – возразила я, приподнимаясь. – Там совсем мало места. Оставайся здесь. Включай телевизор, если хочешь, – я всё равно не услышу.
После этих слов я провалилась в сон.
Глава 6
Луч солнца упал на моё лицо. Откуда взялось столько света? Я перевернулась на другой бок и вместо знакомого комода увидела стену светло-бежевого оттенка. «Я же в Египте», – мелькнуло в голове, и я рывком поднялась с кровати.
Почти весь день мы с Саидом провели на пляже. Красное море произвело на меня огромное впечатление: я ныряла, пыталась дотронуться до рыб, в изобилии плавающих вокруг, и чувствовала себя беззаботным ребенком. Саид не сводил с меня влюблённого взгляда и пытался предупредить каждое желание. Вечером мы поехали в IL Mercato. Погода стояла тёплая, отдыхающие неспешно прогуливались, пили кофе, присматривались к сувенирам. Я невольно позавидовала царящей вокруг атмосфере легкости и свободы. В Москве таких спокойных мест просто не найти: даже в многочисленных ресторанах люди вечно спешат или начинают спешить сразу, как оттуда выйдут. В Египте же казалось, что срочных дел ни у кого нет. Играла какая-то незнакомая, но очень приятная музыка, и мне хотелось обнять весь мир. Мы долго сидели молча, прижавшись друг к другу, и думали каждый о своём. Я расслабилась и прогнала из головы некстати возникшие мысли о скором возвращении домой.
Поужинать решили в рыбном ресторане, потом переместились в соседнюю кофейню. Я чувствовала себя пьяной, хотя не пила ничего спиртного. Саид рассказывал какие-то истории из своего прошлого опыта работы в туризме. Пару раз он здоровался с кем-то из знакомых. Мне было так хорошо, что никуда не хотелось уходить, – но время приближалось к десяти, и мы направились в «1001 ночь».
Идти оказалось близко, я издалека заметила необычную архитектуру, имитирующую восточный дворец. На лазерное шоу мы опоздали и едва успели найти удобный диван, чтобы увидеть второе представление. Начало меня не впечатлило: в Москве я видела не менее красивые танцы живота. Заскучав, я принялась тайком рассматривать окружающих, пытаясь угадать национальность каждого из них.
– Тебе неинтересно? – спросил Саид.
– Нет, нормально. Просто пока немного однообразно. Смотрю на туристов, пытаюсь понять, кто здесь нерусский.
– Ну и как, получается? Вон там сидят две группы итальянцев, за вторым столиком слева – англичане, а у сцены поляки. Остальные все русские.
– Где поляки? Вон та женщина в красном платье? Нет, они русские.
– Нет, хабиби, поляки. Кстати, сейчас начинается самое интересное. Будет танцевать мужчина. Он не египтянин, – сразу уточнил Саид, – кажется, из Ливии.
– Ясно, – понимающе улыбнулась я, – танцевать у вас считается позором для мужчины?
– Конечно. Думаю, он гей. А танцевать и для девушки позор.
– А как же те танцовщицы, которые тут выступают?
– Они из очень плохих семей. Или бывает, что семья хорошая, но сама девушка ушла и порвала с ними отношения.
– Я думала, все египтянки должны уметь танцевать, – сказала я, – ведь танец живота – ваш, национальный.
– Да, многие умеют. Танцевать можно – дома, перед мужем. А показывать своё тело посторонним – позор.
– Строго… Но ведь как красиво двигается, – сказала я, кивая на танцора. Мужчина показался мне не очень молодым, но пластика у него была потрясающая. Он был одет в какую-то длинную рубашку, подпоясанную лентой. Танец завораживал – я перестала рассматривать окружающих и, затаив дыхание, следила за происходящим на сцене.
– Танцует он хорошо, – неохотно согласился Саид, – но это не занятие для мужчины.
Представление продолжалось долго и закончилось около часа ночи. Последним номером выступали мужчины, которые очень долго крутились вокруг своей оси и крутили длинные цветные юбки. Получалось зрелищно.
Около полуночи народ стал потихоньку расходиться. Мимо нас прошли люди, о чьей национальности мы с Саидом поспорили: я обратилась в слух и расслышала небольшую часть разговора. Чёрт. И правда поляки. Саид поймал мой огорченный взгляд и рассмеялся.
– Как ты догадался? Я была уверена, что они русские! – расстроилась я.
– Аня, я же здесь работал и умею определять национальности.
– А правда, что женщины из Польши очень красивы?
– Я бы не сказал. Мне русские больше нравятся.
– Хм. – Я нахмурилась. – Ты знаешь, я читала в Интернете историю про девушку, которая вышла замуж за египтянина, но её муж сказал своим родителям, будто бы она из Польши.
– Зачем? – удивился Саид.
– Потому что у наших девушек плохая репутация и родители не приняли бы русскую невесту, – пояснила я.
– Аня, в Интернете чего только не напишут.
– Нет, это правда. Девушка очень подробно рассказала свою историю, все долго обсуждали… Просто у него ортодоксальная мусульманская семья, а русских они считают проститутками… Твои родственники так не думают?
Саид расхохотался.
– Для моей семьи русские как инопланетяне. Успокойся. Мы не будем никого обманывать.
– Точно? – Я посмотрела в глаза Саиду.
– Точно. Хабиби, какая разница? Для мусульман имеет значение вера, а не национальность. Но мужчины могут жениться на христианках, – уточнил он, поймав мой настороженный взгляд.
В такси Саид молча обнял меня и крепко прижал к себе. Я поплыла, мысли путались в голове. Казалось, его присутствие отключает большую часть моего мозга, оставляя только чисто женские инстинкты и желания.
– Тебе хорошо? – неожиданно спросил Саид.
– Очень. – Я удивленно подняла на него глаза. – А ты разве не чувствуешь?
– Я хочу сделать тебя счастливой. Хочу быть с тобой навсегда.
– Саид, – я глазами показала на таксиста, – давай поговорим в квартире. Я знаю, водитель скорее всего не понимает по-русски, но лучше не здесь.
– Хорошо, – согласился он, но не выпустил меня из объятий. Когда такси подъехало к Дельте, Саид быстро расплатился и буквально вытащил меня из машины. В молчании мы дошли до нашего номера. Он рывком открыл дверь и посторонился, пропуская меня вперед, затем усадил на диван и начал целовать. Саид что-то говорил, но я не улавливала смысл.
Следующим утром меня снова разбудил поток света, льющегося из окна прямо на лицо. Я плотно задернула шторы и вернулась в кровать, было ранее утро, спать хотелось неимоверно. Саид лежал на животе и не реагировал ни на солнце, ни на доносящиеся с улицы звуки газонокосилки. Я обняла его и тоже задремала. Кажется, мне даже снились сны.
Все оставшиеся дни мы ложились под утро и просыпались после полудня. Я не вспоминала о Москве, работе, маме, друзьях, казалось, это осталось в какой-то другой жизни. А здесь были только Саид и я. Мы купались, целовались, разговаривали, катались по городу – счастливые и влюбленные. Весь город, нет, весь мир принадлежал нам: море, солнце, глаза Саида, искрящиеся смехом, один бутерброд на двоих, шутливая драка за пульт от телевизора – будто яркие пятна на полотне моей жизни. Пересматривая сейчас первые фотографии из Шарм-эль-Шейха, я чувствую себя безнадежно постаревшей. Смогу ли я ещё быть счастлива? Возможно. Только тех дней мне никогда не вернуть, как не вернуть нас – тогдашних. Воспоминания и фото – вот всё, что у меня осталось. Впрочем, разве у кого-то счастье длилось вечно?
Я чувствовала себя героиней мыльной оперы или пошлейшего любовного романа, но это ничуть не мешало летать на крыльях. Единственное, что меня слегка беспокоило: я никак не могла понять и примерить на себя многочисленные египетские традиции. Саид долго втолковывал, почему здесь принято жениться на дальних родственницах, или зачем в школах мальчики и девочки ходят в разные классы, но даже после его объяснений всё это казалось мне странным и даже диким. «Законы Красного моря», – отшучивался Саид, когда не мог обосновать то или иное ограничение. Я в ответ лишь улыбалась.
Но такие разговоры случались нечасто – в основном мы просто наслаждались обществом друг друга. «В конце концов, у нас ещё будет время всё обсудить и не стоит портить нынешнее состояние блаженства», – решила я и с головой нырнула в океан безмятежности и удовольствия. Это оказалось несложно: стоило губам Саида коснуться моих губ, как все мысли тут же вылетали у меня из головы. Казалось, я наконец нашла ту вторую половину самой себя, без которой моя прошлая жизнь была пустой и бессмысленной. Мы вовсю обсуждали предстоящую свадьбу и даже начали придумывать имена нашим будущим детям. Впрочем, и я, и Саид скорее мечтали, чем строили конкретные планы. Мы оба понимали: вскоре сказка закончится и мне придется улететь домой. Я не хотела даже думать о расставании, а тем временем дата возвращения в Россию стремительно приближалась.
Я начала плакать за сутки до отъезда. Как будто кто-то открыл невидимый кран, и из глаз потоком полились слезы. Саид постоянно был рядом: гладил по голове, предлагал остаться, предлагал лететь в Москву вместе, но ничто не могло меня утешить. Сердце рвалось на части. Наконец я слегка успокоилась, и мы впервые поговорили серьёзно. Саид спросил, когда я смогу приехать насовсем. Я пожала плечами: будь моя воля, осталась бы сразу. Но это было невозможно: требовалось уволиться, съехать с квартиры, поговорить с мамой, наконец… Пока я даже не могла предположить, на сколько времени может затянуться прощание с родиной.
– Мама будет против? – спросил Саид немного испуганно, как мне показалось.
– Нет, дело не в этом. – Я прижалась к его плечу. – Просто будет сильно переживать.
– Пусть приедет, посмотрит, как мы живем, – предложил Саид. – Я думаю, мне надо купить другую квартиру, побольше. Сейчас вернусь, решу срочные дела с магазином и сразу этим займусь. Чтобы к твоему приезду все было готово.
– А это надолго? – спросила я встревоженно.
– Нет, не думаю. Ну что ты переживаешь, хабиби. Ты можешь приехать хоть завтра. Даже если я что-то не успею, это не страшно. Главное, чтобы ты была рядом.
– А ты будешь скучать? Или забудешь меня сразу?
– Аня, ну что ты говоришь. Кто может тебя забыть?
– Не знаю. – Я пожала плечами и закуталась в плед. Несмотря на теплую погоду, меня знобило.
Последние сутки мы старались не отходить друг от друга ни на минуту. Вечером, накануне вылета, Саид предложил погулять в Наама Бей. У меня на душе скребли кошки, мы поехали, но быстро вернулись обратно. Остаток дня провели в номере: просто сидели, обнявшись, на кровати. Говорить не хотелось. Чемодан я собрала заранее, и он стоял в углу, напоминая об отъезде.
– Может быть, у тебя получится приехать раньше? – спросил Саид в очередной раз.
– Не думаю. Мне нужно отработать ещё две недели. Потом съездить домой, успокоить маму. Да и тебе надо работать, потом, ты хочешь купить квартиру…
– За меня не переживай. Лучше переезжай быстрее. Можем пока пожить в моей старой квартире, и ты сама выберешь новую.
– Хорошо, хабиби. Я постараюсь не затягивать.
Ночью я долго лежала без сна. Думала, что совсем не смогу уснуть, но усталость взяла своё. Утром мы проснулись по будильнику, быстро оделись, в молчании выпили кофе и поехали в аэропорт. Саид должен был вылететь в Александрию тем же вечером, его чемодан остался на ресепшен.
Мы сидели на заднем сиденье такси и смотрели друг на друга со слезами на глазах. Все слова были уже сказаны. Мне хотелось броситься ему на шею, разрыдаться и никуда не уезжать. В аэропорту я настояла на том, чтобы сразу пройти в зону, куда не пускают провожающих. Мы в последний раз обнялись.
– Напиши сразу, как приземлишься. Обещаешь? Я буду ждать.
– Хорошо. Не забывай меня.
– Хабиби, не надо так говорить. Ты – моя жизнь, моя половинка. Я буду тебя ждать каждую минуту. Береги себя.
– И ты себя. – Я легко коснулась губами щеки Саида. – Я люблю тебя. А сейчас мне пора идти.
– До встречи.
Он поставил мой чемодан на движущуюся ленту, и я, не оглядываясь, вошла в зону вылета.
Не помню, чем я занималась оставшееся время. Кажется, автоматически переходила от стойки к стойке, пока не прошла все этапы контроля и не оказалась перед выходом на посадку. Убивая время, походила по дьюти-фри, механически разглядывая выставленные товары, но так ничего и не купила. В голове было пусто.
В конце концов я плюхнулась на стул в каком-то кафе, заказала кофе и выпила его, не ощущая вкуса. Саид прислал трогательное СМС – я вчитывалась в него со слезами на глазах, а потом долго сочиняла ответ. Казалось, прошла целая вечность, прежде чем объявили посадку на мой рейс. Смахнув слёзы с лица, я двинулась в конец очереди. Моё место оказалось у иллюминатора, и я уткнулась лицом в стекло, пытаясь ухватить последний кусочек египетского пейзажа и при этом не расплакаться.
Москва встретила меня холодом и слякотью. Я долго простояла в ожидании багажа, чувствуя себя разбитой и никому не нужной. Получив чемодан, села в поезд и вскоре добралась до дома. Нины в квартире, к счастью, не оказалось. Я бросила вещи в прихожей, и, не раздеваясь, рухнула на кровать. Из тяжёлых раздумий меня вывел звонок мамы. Вот уж кто был рад моему возвращению, так это она.
– Аннушка, ну как ты? Я очень переживала.
– Нормально, мам. Долетела, всё в порядке. Подробности в другой раз. Сейчас очень тяжело.
– Почему? Что случилось?
– Нет, ничего, всё было очень хорошо. Если честно, очень хотелось бросить всё и остаться.
– Так… тебе понравилось? И что вы решили? – тактично спросила мама.
– Решили жениться.
– Уже? Аня, ну вы же друг друга совсем не знаете…
– Мам, давай в другой раз всё обсудим, я сейчас просто не в состоянии. Я постараюсь приехать домой на следующие выходные, тогда подробно обо всём поговорим.
– Хорошо, хорошо. Ну, отдыхай. Ты что – плачешь, что ли?
– Нет, – соврала я. – Мам, я больше не могу говорить. Пока, я тебя люблю.
– И я тебя. Всё будет хорошо, дочка.
Я повесила трубку и долго лежала на кровати, глядя в потолок. Делать ничего не хотелось, даже двигаться было лень. Не знаю, сколько прошло времени, прежде чем я нашла в себе силы встать, принять душ и кое-как разобрать чемодан. В этот момент в замке заворочался ключ и зашла Нина.
– О, какие люди! С возвращением, подруга. – Мы обнялись.
– Ну, рассказывай, как всё прошло.
Мы до глубокой ночи просидели на кухне, рассматривая фотографии и обсуждая, что делать дальше. В конце Нина даже притащила недавно купленные карты Таро – оказалось, это её новое увлечение – и разложила на нас с Саидом. По её словам выходило, что всё серьёзно.
– Так, а что конкретно ты сейчас будешь делать? Уволишься или подождёшь?
– Да не знаю я, не знаю. В Египте всё казалось проще, чем здесь. Мне надо какое-то время, чтобы отойти от поездки и всё разложить по полочкам. Пока что просто тошно: от Москвы, от того, что завтра опять на работу. Надоело всё, так бы и сбежала обратно.
– Ты не торопись. Пусть всё уляжется в голове, – посоветовала подруга.
– Если честно, я совсем собралась уволиться. Но не думаю, что завтра же напишу заявление.
– Вот и не спеши пока. Спешка нужна при ловле блох, а тут дело серьёзное. Никуда твой Саид от тебя не денется, подождёт. Тем более у него тоже сейчас забот хватает.
– И я так думаю, – вздохнула я. – Надо, чтобы прошло хоть немного времени. Всё-таки обрубать концы страшновато. Хотя с другой стороны… устала я от всего. От этой вечной суеты, неопределенности, съёмной квартиры, недосыпов постоянных… устала.
– Но учти, что осесть дома, тебе тоже будет непросто. Мы привыкли к московской круговерти. Отдохнёшь месяц-другой и начнёшь тосковать в четырех стенах. А найти в Египте работу будет трудно, тем более неизвестно, разрешит муж или нет.
– Он вроде бы не против, если я сама захочу, конечно. Но ты права, всё будет сложно. Ладно, давай спать, а то мне завтра рано вставать.
– Давай, спокойной ночи. Оставь посуду, я помою. Иди, иди.
Но сон ко мне так и не шёл. Я долго ворочалась, перебирала в голове сцены последних дней и вспоминала Саида. Казалось, будильник зазвонил сразу, как только мне удалось забыться.
Ровно в десять тридцать я вошла в офис. Здесь ничего не изменилось: Лариса говорила с кем-то по телефону, а свободной рукой расписывалась за почту. Мы коротко кивнули друг другу, и я приступила к работе. Где-то час у нас не было времени, чтобы перемолвиться словом. Наконец телефон ненадолго замолк, и Лариса принялась расспрашивать меня про поездку. Я достала привезённый магнитик в виде верблюда и кратко рассказала про Египет, естественно, не упоминая Саида.
Второй магнитик достался нашей шефине, которая подошла поздороваться. Они дружно восхищались моим загаром и хотели посмотреть фото, я же мечтала прекратить разговоры на скользкую тему и вернуться к работе. Наконец зазвонил телефон, я извинилась и тут же схватила трубку. Рабочий день пошел своим чередом.
Ни в понедельник, ни во вторник я не заговорила с Юлей о возможном увольнении. Саид аккуратно поинтересовался этим вопросом, когда мы разговаривали по Скайпу, но я так и не смогла ответить ничего вразумительного. Казалось, всё решено, но мне не хватало смелости сделать последний шаг. Мы начали общаться в прежнем режиме. У Саида было много работы, и в ближайшие дни он собирался ехать в Турцию за товаром. Я же день за днём продолжала механически ходить на работу, не очень понимая, зачем мне это.
Во вторник вечером я встретилась с Машей и Кристиной в большом кафе на Новокузнецкой. Разговор, естественно, вертелся вокруг моей поездки в Египет.
