книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Духова гора


Анна Анатольевна Сойтту

Редактор Татьяна Фетисова


© Анна Анатольевна Сойтту, 2018


ISBN 978-5-4490-9226-7

Создано в интеллектуальной издательской системе Ridero

Глава 1

Чёртов навигатор! Устав воевать с навороченной техникой, я раздражённо ударила ладонью по рулю. Надо же было так вляпаться! Почти два часа кружу по одному и тому же участку лесной дороги, а поворота всё не видать.

Так, спокойно, родная. Ты у себя одна – нервы беречь надо. Свернув на обочину, я заглушила мотор старенького отцовского «Спутника» и опустила боковое стекло. Ещё пара часов – и начнёт темнеть, а значит, нужно срочно найти место для ночёвки, поскольку отправляться в обратный путь ни с чем я не собираюсь. Вроде полчаса назад мне встретилась заброшенная деревушка из десятка домов. Думаю, хозяева не обиделись бы, если узнали, что усталая путница одну ночь рассчитывает провести в их заколоченном доме.

Я вышла из машины, чтобы вдохнуть полной грудью наполненного смолянистыми и медовыми запахами воздуха. Вокруг шумел сосновый бор, даря успокоение взвинченным нервам.

Вот уж воистину Духова гора! Гора-призрак какая-то! Я достала из заднего кармана любимых джинсов распечатку маршрута. Деревню Кирово проехала давно, Опочку – и того раньше; но Литовка на горизонте так и не появилась, хотя навигатор упорно уверял в обратном. Что же за поворот-то такой мудрёный? На карте есть, а в действительности нет.

Пикнув сигнализацией, я решила пройти вдоль дороги в обе стороны. Может, просто на скорости не увидела? Прикрыт ветками верный путь… Проскочишь – и глазом не моргнёшь.

По ходу движения старой заросшей колеи никакого намёка на съезд не обнаружилось. Что за напасть?! Неужели и правда место какое-то заколдованное? Передёрнув плечами от недовольных мурашек, я повернула назад к машине и, обогнув её, устремилась в обратную сторону.

Нависшие над дорогой исполинские ветки, от которых нельзя было взгляда оторвать, невольно напомнили о заинтересовавшей меня истории. Люблю я читать про всякие загадочные места и, если есть возможность, посещать их. А тут сплошная благодать: всего в нескольких часах езды от родного Пскова расположилась таинственная Духова гора.

Наткнувшись взглядом на просвет в деревьях, я мысленно возликовала и сцепила пальцы на удачу. Да! Дорога! Вот только не для автомобилей, к сожалению. Оленья тропа, не иначе. Ну да ладно, я одним глазком посмотрю и даже до ночи до заброшенного дома добраться успею.

В душе похвалив себя за осмотрительность, а именно за закрытые перед уходом в машине стёкла, я уверенно шагнула на петляющую между соснами тропинку. Бор протянулся ещё на несколько метров и уступил место колосящемуся полю, посреди которого возвышался небольшой холм, окружённый деревьями и очень похожий на прикорнувшего ёжика. Может, с другой стороны поля есть более подходящий подъезд? Хотела же получше погуглить эту тему, так нет же, сорвалась средь бела дня. И дёрнула меня нелёгкая!

Начинаясь у подножия, на холм взбиралась тропа, вдоль которой все сосны оказались усыпанными не только иголками, но и разноцветными лоскутами тряпиц. Хм, как интересно. Значит, до сих пор приходят сюда люди со своими мечтами.

– Вечер добрый, – раздался сбоку чуть надтреснутый женский голос. – Храм-то закрыт уже, поздно ты приехала, дева.

– Храм? – я повернула голову на голос и обнаружила рядом с собой старушку в свободном сарафане, расшитом кружевом и народными мотивами. – Добрый вечер, бабушка.

– Да часовня там, наверху, – махнула рукой незнакомка. – Коли есть желание какое или мольба, надо подняться туда да полы внутри вымыть, о желании своём думая. Оно и сбудется.

– И что, действительно сбывается? – я невольно улыбнулась, разглядывая удивительно молодые серые глаза на морщинистом лице.

– Кто ж знает? – сказала старушка, слегка склонив голову набок и внимательно меня рассматривая. – Коли веришь, так везде своей вере подтверждение найдёшь. А коли не веришь, так, сколько доказательств ни представь, нос всё равно от счастья своего отвернёшь.

Я всегда уважала пожилых деревенских жителей: мудрый народ, к природе близкий. Когда-то даже мечтала в деревне жить, да не сложилось. Работа – дом, крутишься как белка в колесе, одно развлечение – фольклор местный собирать. Иногда такие жемчужины попадаются! Вот, например, как эта гора.

– Чай, издалёка приехала-то? – вернула мои мысли на землю собеседница. – Я тут живу поблизости. Переночуешь да утром пойдёшь наверх, коли за этим прибыла. Баба Маша я, а тебя как величать-то?

– Елена, – снова улыбнулась я незамысловатости простого общения. – Я из Пскова, он недалеко отсюда. Мне было просто любопытно посмотреть, что это за место такое.

– Праздный интерес? Ну что ж, расскажу, о чём захочешь узнать. – Бабушка поправила подол сарафана и, махнув рукой в сторону, откуда я пришла, добавила: – Мой дом там.

Вот это то, что я называю удачей.

Местные ведь всё знают и замечают. Возможно, конечно, и сказок порасскажет, но и крупицы правды в них должны быть. История, понятное дело, не на ровном месте возникает.

Последовав за старушкой, я с удивлением отметила про себя, что вот этого узкого поворота при подъёме и не видела, а он между тем вывел нас к небольшой, но опрятной избушке на поляне. Грубоватый сруб оброс мхом и диким виноградом, а вокруг понизу укутался папоротником, будто в дорогой наряд.

Отворив дверь, баба Маша указала мне на узкую кровать справа от входа. Укрытая разноцветными домоткаными ковриками, она так и манила своим уютом.

– Ты проходи, Елена, не стесняйся. Спать тут будешь, а я на печке лягу. Кости старые уже, никак согреться не могу. Сейчас поужинаем, а потом и побеседовать можно.

– Спасибо, – улыбнулась я хозяйке и обвела взглядом скромную лесную обитель.

На ум пришло сравнение с жилищем Бабы-яги, но я тут же прогнала эту мысль. Посреди дома, как и положено, возвышалась каменная печь, наполнявшая его приятным теплом. Простой деревянный стол с тремя кособокими стульями притулился у окна напротив кровати. У её изножья стоял массивный сундук, обитый по краям железом. Пол покрывали изрядно поблёкшие половики, половички и циновки.

Никаких излишеств. Хоть одну ночь мне посчастливится провести в домике моей мечты! С не сходящей с лица улыбкой я положила прихваченную из машины сумочку с документами на окно, что возвышалось над кроватью, и повернулась к бабушке. Та уже успела накрыть стол белоснежной вышитой скатертью и водружала на него глиняный горшок, мгновенно распространивший по дому ароматный запах. Рядом с горшком опустились две деревянные плошки и ложки.

– Ты присаживайся, не стесняйся, – сказала баба Маша, кивнув в сторону одного из стульев. – Поешь, я мясо с картошкой сегодня запекала. Оно сытное и сил даст сколько нужно.

Поблагодарив заботливую хозяйку, я устроилась на указанном ею месте. Ужин много времени не занял, и вскоре, помыв посуду, я приготовилась слушать рассказ.

– Гора эта здесь с незапамятных времён, – начала повествование старушка, протирая хлопковым полотенцем посуду от водяных капель. – Как земля формировалась, так и гора образовалась. Кривичи тут с давних пор жили, своим богам поклонялись. Не скажу, что место это волшебное, но загадка в нём есть. Мой-то род давно в этих краях обитает, мы многое видали и помним. Думаешь, почему гору Духовой кличут? Духи, они везде есть, а тут особенно. И лесные, и полевые, да разные живут. Только не все их замечают да желают с ними знаться.

Протерев последнюю ложку, баба Маша положила её рядом с остальными чистыми приборами и пристроила полотенце на краю стола.

– Тут же не зря и Перкунасу, и Перуну идолов ставили. Предки-то наши поумнее нас были, знали земли, что силу дают добрую. Вот и находили сакральные места, как собаки след. Однако, когда Единый Бог к нам пришёл, повергли старых идолов и богов. Христиане тоже ведь сразу почуяли, что есть здесь что-то. Крест поставили каменный, да только не приглянулся он духам – они его и поглотили. Ушёл под землю. А потом и часовню возвели, да по всем правилам и канонам, по сердцу пришлась она Духовой горе. И пошла с тех пор молва о чудесах… Оттого и стремятся в эту сторону и паломники, и просто любопытствующие, вот только мало их. Немногие про это место знают. Духи сами решают, кому подсказку дать, а кого сюда позвать. Ты вот, например, и не ведала про гору эту раньше-то? Значит, позвала она тебя: время твоё пришло.

Баба Маша хитро подмигнула в ответ на моё удивление. Подперев ладошкой подбородок, она устремила на меня внимательный взгляд:

– Так зачем пришла-то?

И снова я подумала о том, до чего же молодые глаза у старушки, ей же явно далеко за восемьдесят. Сухонькая, невысокая, но до сих пор красивая – курносый нос, чуть запавшие щёки, острый подбородок, переходящий в тонкую лебединую шею, сейчас покрытую складочками морщин… Белые, как снег, волосы заплетены в тугую и по-прежнему густую косу, что достаёт до пояса. В молодости, наверное, все парни деревенские по бабе Маше с ума сходили!

Мне почему-то совсем не хотелось обманывать эту милую старушку или уходить от темы, и я сказала прямо:

– За надеждой, баба Маша, устала я. Столько зла вокруг, все грызутся как собаки, каждую мелочь превозносят, и неважно, хорошую или плохую. Всё, что ценилось прежде, с грязью смешано. Думала, может, мне тут легче станет. Вдохнуть воздуха лесного – и снова в будни, к людям и их проблемам.

– Коли за надеждой… – протянула задумчиво бабушка, теребя подол сарафана. – За надеждой ещё никто не приходил. За богатством приходят, за исцелением, справедливости требуют, любви хотят. Надежды пока никто не просил.

Неожиданно моя собеседница довольно резво для своих лет поднялась со стула и молча отнесла посуду за печку. Видимо, там ещё какой-то шкафчик стоял, от входа незаметный.

– Ты вот что, девонька, – сказала по возвращении хозяйка, окинув меня задумчивым взглядом. – Ложись-ка спать, утро вечера мудренее. Может, раненько в часовне ответ на свой вопрос и получишь. Если надобно будет отлучиться по нужде, то справа за углом, как выйдешь из избы, нужное тебе место и сыщешь. Я на столе керосинку оставлю гореть, возьмёшь её.

Баба Маша выдала мне свободную ночную рубашку до пола с длинными рукавами, дождалась, пока я переоденусь и улягусь, затем уменьшила фитиль в керосиновой лампе и забралась на печь. Пожелав друг другу добрых снов, мы затихли.

Тусклый свет керосиновой лампы очерчивал вокруг стола желтоватое пятно, ещё больше оттеняя погрузившийся в темноту дом. Дыхание старушки скоро перешло в ненавязчивое тихое похрапывание, а ко мне сон не шёл. Надо было сходить машину проверить да перегнать её поближе к дому. Наверняка баба Маша знает все местные дороги. Отец по голове не погладит, если с его любимым драндулетом что-то случится. Он «Спутника» в девяностые в лотерею выиграл и считал, что легковушка приносит счастье.

Проворочавшись ещё какое-то время, я почувствовала, что советом бабушки всё-таки придётся воспользоваться, и, покинув тёплую и уютную постель, подхватила керосинку и вышла из дома. Отхожее место обнаружилось довольно быстро. Справив естественные потребности, я вновь оказалась на улице.

Непроглядный чёрный лес окружал маленькую избушку, которая сейчас казалась такой беззащитной перед его громадой. Раздавшийся откуда-то сбоку шорох заставил меня вмиг покрыться мурашками. Перед глазами промелькнули все самые жуткие сюжеты из виденных мною фильмов ужасов. Ну зачем я сюда пошла? До рассвета хотя бы можно было потерпеть? Стараясь не обращать внимания на приближающиеся шорохи, я поспешила к дому, но дорогу мне преградила крупная чёрная тень. Утробное рычание не оставило ни малейших сомнений в ее видовой принадлежности.

Спокойствие, только спокойствие! Не смотреть в глаза, не бежать. Если что, придётся лишиться единственного источника освещения, но своя шкурка дороже. Я сделала маленький шаг назад. Деревенский туалет, конечно, не дом, но тоже стены, да и дверь на крючок запирается. Стремясь смотреть исключительно на лапы волка, я шаг за шагом отступала к сомнительному убежищу, в то время как хищник приближался, сохраняя между нами прежнее расстояние. Однако вместо спасительной двери спиной я упёрлась во что-то мохнатое и большое. Это кавказские овчарки какие-то, а не волки! Тихое порыкивание сзади, глухое рычание спереди и шорох сбоку доконали мою психику, и, кинув керосинку в зверя, что был передо мной, я с визгом бросилась прочь. Скулёж и оглушительный вой остались где-то позади.

Темнота и лес обступали со всех сторон. Дом! Где дом? Я бросилась влево, но не обнаружила ни намёка на стену или присутствие поблизости жилья. Подол ночнушки обвивался вокруг ног и мешал бежать. Подхватив на ходу подол и задрав его до колен, я припустила по едва виднеющейся среди деревьев тропе. Точнее, мне показалось, что это тропа, потому что она была лишь на пару тонов светлее окружавшего меня мрака.

Волки быстро пришли в себя. За моей спиной всё явственнее раздавался топот их мощных лап. Что была моя скорость по сравнению со скоростью моих преследователей? Ни-че-го! Зачем я сюда поехала?! Тупой удар в живот выбил из меня воздух. Отпружинив от ветки, на которую налетела в темноте, я упала навзничь – и уже через несколько секунд была окружена чёрной стаей. Перед глазами плясали искры, а дыхание никак не могло прийти в норму. Казалось, что у меня ломит все мышцы и кости. Если выживу – обещаю заняться спортом! Я даже на фитнес запишусь и по утрам бегать буду! Только позвольте выжить!

– Р-р-рар!

Рычание ближайшей ко мне твари вырвало из охватившей меня дурноты. Волк навис надо мной и, рыкнув, впился зубами в плечо, которое не замедлило взорваться жуткой болью. Меня съедят заживо! Как это может быть? Разве так бывает? Между первым и вторым укусом не прошло и доли секунды. Бедро словно обожгло раскалённым металлом, и из моего горла вырвался странный звук:

– Мяк!

Я попыталась оттолкнуть морду зверя здоровой рукой, но внезапно поняла, что вижу каждую нависшую надо мной злобную морду, а вместо руки тяну к вцепившемуся в моё плечо волку мохнатую пятнистую лапу. Что? Да это сон! Какой-то дурацкий сон! Я сплю! Вот только очередная порция боли ненавязчиво указала на то, что это самая настоящая реальность.

– А ну, прочь, шавки безродные! – чей-то громогласный крик прорвал пелену наползающего на сознание тумана от потери крови. – Ишь удумали! Вон отсюда!

Терзающие моё тело клыки разомкнулись, и, скуля на все лады, стая скрылась в лесу. Только самый крупный зверь остановился на границе леса, обернулся на секунду и лишь затем последовал за собратьями.

– От ты ж, дурёха-то… – произнёс седобородый старик, опускаясь рядом со мной на колени. – Мать не научила, что ли, уму-разуму? Кто ж в Чёрную топь в одиночку ходит? Там право сильнейшего во главу угла ставят. Если ты слаб, тебе не жить.

Выудив из напоминающей котомку сумки пару чистых рубах и мешочек с какими-то травами, мой спаситель принялся рвать ткань на полосы. Прикладывая траву к ранам, он стал их бережно перевязывать, приговаривая:

– Молодая совсем… Отбилась, что ли? Ну-ну, потерпи, сейчас полегчает.

Дед ещё что-то нашёптывал и успокаивающе гладил меня по голове. Но сознанию не прикажешь – и, подчинившись увещеваниям обещающей покой темноты, я погрузилась в её объятья.

Глава 2

Меня разбудил стук. Монотонный, ритмичный, он вторгался в ватную голову с завидным упорством. С трудом открыв глаза, я обнаружила себя лежащей на устланном старой циновкой и соломой полу.

В теле ощущалась лёгкость на грани слабости. Из-за овладевшего мной бессилия даже поднять голову и осмотреться было невозможно. Всё, что я видела, – лишь печь в углу да рядом с ней стол, за которым сидел прогнавший хищников старик. За выглядывавшим из-за спины моего спасителя окном было темно, но жилище освещала пара зажжённых свечных огарков. Из своего угла мне был виден край миски и взлетающий над ней пестик. Знахарь какой, что ли? Может, баба Маша живёт около деревни старообрядцев? Эти к врачам редко ходят: у них есть молитвы и знахари.

Тихий стук в дверь отвлёк седобородого от его занятия, и, поднявшись из-за стола, он поспешил навстречу позднему гостю. Без всяких «кто там?» и сомнений «открывать – не открывать» хозяин впустил посетителя, но из моего положения разглядеть его было невозможно.

– Дед Михась, ночи доброй, – уверенный мужской голос разогнал уютную ночную тишину деревенского дома. – Тут малышня весь день твердила, что ты зверя дикого к себе притащил. Староста обеспокоен.

– Ночи доброй, князь, – насмешливый голос знахаря говорил за него о его отношении ко всему произошедшему или только к посетителю? – Я же далеко от деревни живу, им-то что волноваться? Путь мой через них лежал, так что теперь? А рысь раненая, не наш зверь-то. В горах на севере далеко живёт, а тут из Чёрной топи волкодлаки выгнали. Слабая, молодая, ещё и мяса, небось, не пробовала, котёнок совсем.

– Рысь, говоришь, из Чёрной топи? – задумчиво протянул местный старший. – Покажи-ка мне её.

– Дак, что далеко ходить-то? – с улыбкой в голосе ответил дед Михась. – За кроватью на лежанке я её устроил. Раны чистые, ещё не успели заразу-то пустить, через пару дней встанет да сил наберётся.

Шорох босых старческих ног и тяжёлый стук грубых мужских сапог заставили меня зажмуриться. Это же сон, странный дурной сон! Зато хоть знаю теперь, в кого превратилась. Рысь не волкодлак, не так обидно, но человеком как-то лучше жилось. Угораздило же меня на эту гору сунуться!

Пока я обзывала себя последними словами за спонтанное решение, мужчины успели приблизиться и молча встали рядом. Лёгкий шорох и неожиданно щекотное, но приятное движение в области шеи вызвали табун мурашек на теле и урчащий звук из глубины горла. Это что? Это я? Мне и мурчалку выдали? Ой, беда…

– Не спит твоя находка, – с улыбкой сказал князь. – Ты вот что, Михась, подлатай её. Коли смирная, на границу заберу, будет там подмогой. Аргор научит чему нужно. Он и волкодлака выдрессирует, если понадобится.

– Дак котёнок же ещё… Из одной напасти да в другую?

Слёзы в голосе старика заставили меня настороженно поднять уши и распахнуть глаза, что не укрылось от сидящего прямо на полу передо мной ночного гостя. Однако на слова знахаря он не обратил внимания. Князь разглядывал меня, а я – его. У мужчины было волевое лицо с яркими голубыми глазами, нехарактерными для жгучего брюнета, которым он оказался, и чуть пухлыми губами. Он задумчиво тёр подбородок, не сводя с меня цепкого взгляда.

– Михась, – наконец выдал гость, – ты сюда потустороннюю привёл. Марисья зверей всегда пропускает, главное, чтобы люди не дошли. А эту кошку подлатаешь, и на границу пойдёт. Я решил.

– Как велишь, князь…

Когда дверь за ночным гостем закрылась, седобородый вернулся ко мне и устроился рядом. Сводящее с ума почёсывание возле шеи повторилось. Только в исполнении старика оно было заботливее и нежнее, что ли.

– Ты уж прости. Думал отправить тебя с обозом к Северным горам, когда поправишься. Там бы стая тебя и приняла. А оно вона как вышло. Ох уж эти длинные языки!

Дед Михась погрозил кулаком куда-то в сторону двери и потрепал меня за ухо. Ну баба Маша, ну удружила!

– Князь Кайрим здесь давно всё решает, – сказал знахарь, грустно глянув из-под ресниц. – Как из Сумрачных болот нечисть полезла да крепость пограничную возвели, вот он у нас и стал старшим над деревнями. А раньше-то жили привольно, хорошо. И через Чёрную топь не только звери к нам приходили. Да испортились люди по ту сторону: злость овладела ими и зависть. Марисья тропу-то и перекрыла, уже лет семьсот одних зверей лесных пускает. А мы теперь без подмоги. На той стороне раньше воины жили, суровые да сильные. Девок наших в жёны брали и здесь оставались али к себе уводили.

Седобородый погрузился в воспоминания, задумчиво перебирая пальцами мою шерсть. Шерсть! У меня шерсть! Вот жуть. Но приятно…

– Надо кличку тебе дать, – неожиданно произнёс дед, вынырнув из своих мрачных мыслей и сцепив руки в замок под подбородком. – А то назовут в крепости Кошкой, а это кличка разве? Имя на судьбу даётся. Добрую тебе надо кличку, чтобы не обижали на границе. А то мир другой, дичь другая. И как я не докумекал сразу-то? Ну какие в Чёрной топи рыси?!

Да есть у меня имя! Есть уже! Из горла вырвался тихий недовольный рык.

– Ох, князь не слышал, – хохотнул старик. – А ты ещё и с характером! Небось, и понимаешь, что я говорю? Да где там… Звери вы безвольные, на голос реагируете да на обращение хорошее. Что я придумал себе, право слово?

Старик поднялся и пошёл к печи.

– Голодная, поди? Сил-то надо набираться. Раны твои я залечил, к утру совсем затянутся. А потом только знай уплетай за обе щёки, чтобы силы появились.

Спустя несколько минут шороха и какого-то шлёпанья передо мной оказались две миски: одна – с нарезанным ломтями сырым мясом, другая – с водой. Цензурные мысли на этом месте закончились. Ржавый запах крови и парного мяса вызвал комок дурноты и застрял в горле. Подавив тошноту, я закрыла глаза и постаралась отвернуть голову, сдерживая дыхание.

– От же дурёха, – раздосадованно протянул дед Михась. – Видимо, и правда недавно от мамки-то оторвалась. Не вороти нос. Ты же хищник, вот и привыкай.

Знахарь взял кусок из миски и сунул его мне прямо под нос. Тошнота усилилась. Я хоть и не вегетарианка, но сырое мясо не ем. Максимум вяленое или правильно засоленное, а лучше жареное, причём с хрустящей корочкой. Но чтобы вот так?

– Ешь, глупая, тебе силы нужны. Для чего же я тебя от волкодлаков спас? Чтобы ты мне тут с голоду концы отдала?

Дед, да я-то не против! Но не сырое же!

Сильные пальцы упёрлись в основание челюстей, заставив их разжаться, и ловким движением мясо было отправлено мне в рот. Затем ладони старика обхватили мою теперь уже морду и сжали челюсти, не позволяя избавиться от сомнительной еды.

Ну всё, сам напросился. Естественный позыв не заставил себя долго ждать и вызвал у деда Михася раздосадованный всплеск руками и причитания.

– Да что ж ты за зверь такой?! От волкодлаков защититься не смогла, мясо не ешь, а ещё рысь!

Борьба против сырого мяса отняла у меня последние силы. Я откинулась на лежак, с которого приподнялась, пытаясь отстоять своё право не есть то, что для меня неприемлемо. Организм снова затребовал отдыха, и комната уплыла прочь вместе с неприятным ощущением чужой крови во рту.

Несколько раз я приходила в себя и проваливалась в небытие. Старик то спал, то шуршал травами в своём углу, то уходил куда-то. Сил становилось всё больше: по негласному перемирию мяса мне больше не предлагали, а вот молока было в избытке. Козьего, коровьего – какого удавалось раздобыть моему спасителю в деревне. Когда дед Михась был дома, то все свои действия он сопровождал репликами. Видимо, соскучился по общению, а тут вроде и живая душа – выслушает.

Так, из рассказов старика я узнала, что его мир тоже расположен на Земле. Но только существует он параллельно нашему, соприкасаясь с ним лишь в нескольких местах. Одно из них – Духова гора. Каждое такое место соприкосновения охраняет Привратник, отвечающий за переход из одного мира в другой. В моём случае это баба Маша, которую здесь зовут Марисьей. Благодаря ей я и оказалась в этом мире и в этом облике. Людей-то сюда пускать не велено. Нашла выход, креативщица!

Слушая деда, я понемногу начала вставать с отведённой мне постели. Как он и обещал, первая попытка случилась уже на второй день. Передвигаться на четырёх лапах было непривычно и странно, но выхода-то не было. Надо привыкать, раз я теперь так выгляжу. Почему-то выдавать знахарю, что я его прекрасно понимаю, не хотелось. Вроде и помог, но как отнесётся, если прознает, что я одна из тех людей, что с той стороны, просто в мохнатом облике? Оттого я молча следовала за седобородым стариком, привыкая к своему новому телу и доступной мне территории.

Потусторонних здесь не любили. Если и случалось кому из Привратников пропустить человека, то его выгоняли обратно или приносили в жертву созданиям из Сумрачных болот.

Про то место, куда меня собирался отправить местный предводитель, знахарь тоже рассказывал; и перспективы, надо сказать, были весьма нерадужными. Мирок этот параллельный оказался небольшим – всего из семнадцати княжеств, в которые входило по пять-шесть десятков деревень. И у каждого княжества своя напасть. У здешнего, например, Чёрная топь под боком, где переход стережёт стая волкодлаков. Их урезонили не так давно, и с тех пор деревня живёт в безопасности.

У соседнего княжества рядом Сумрачные болота со странными существами, что похищают праздно шатающийся народ, и выдыхаемым гейзерами сизым газом, что парализует и высушивает заживо. Вот в помощь соседям, поскольку им не хватает воинов, князь Кайрим и решил отправить дивную потустороннюю зверушку. Рыси, которых дед Михась видел в юности, были размером с меня, сошедшую своей неуклюжестью за котёнка, потому мой спаситель вынес вердикт, что я ещё раза в четыре вырасту. В общем, друзья волкодлаки, мы ещё поквитаемся: покрупнее вас из меня тварюшка получится. А если ещё Аргор – о нём говорил князь – поможет мне стать сильнее, то и в живых, возможно, останусь.

За такими безрадостными мыслями я и привыкала к тому, что больше не человек. Жить-то в любом случае хочется, но мясо сырое есть не буду!

На восьмой день знахарь позволил мне выйти на улицу и зорко следил, чтобы я не сбежала, пропустив между передними лапами и по спине прочную тесьму на манер шлейки. А куда бежать-то?

Дом старика оказался на опушке небольшой берёзовой рощи. Одурманивающие своей силой запахи луговых трав ворвались в непривычно чуткие ноздри. Солнце расположилось в зените и лупило летним зноем по начинающим желтеть колосьям не то пшеницы, не то овса. А если высунуть язык, то становилось не так жарко. И в этом теле свои бонусы есть.

Далеко на горизонте через поле виднелись соломенные крыши домов, словно маленький хутор притулился за резным забором. От ворот к нам направлялись две высокие широкоплечие фигуры: одна – в лёгких доспехах, вторая – в камзоле. В ожидании гостей дед Михась опустился на лавочку возле крыльца и притянул меня за поводок поближе.

Я и сама подойду, можно и без этих конструкций. Подавив вздох, под изумлённым взглядом приблизившихся к нам мужчин я уселась на лавку возле деда. Не хватало ещё на сырой после утреннего дождя земле попу морозить.

А Михась привык уже к моим фокусам. Как же он был ошеломлён, когда я, оправившись и набравшись сил, первым делом, проклиная всё, перетащила по пути лишившуюся половины содержимого миску с молоком на стол и отвоевала себе место на лавке. Так что пусть и эти привыкают.

Может, я и выгляжу как зверь, но уподобляться ему не буду. Хоть режьте.

– День добрый, дед Михась, – князь Кайрим окинул моего спасителя уважительным взглядом, прежде чем обратить на меня своё внимание. – Дрессируешь, что ли?

– Добрый, путники. А пошто её дрессировать? – насмешливо ответил старый знахарь. – Она и сама умеет. Мы ей, кстати, кличку придумали. Мирой звать будете.

Кличку – да, с дедом пришлось повоевать по этому поводу. Он хотел Муркой назвать или Мусей. Но под моим тяжёлым взглядом и демонстративно выпущенными из подушечек лап когтями решил, что эти варианты не подходят. Сошлись на Мирославе: имя вроде человеческое, а сокращённо и рыси подойдёт.

До зубовного скрежета хотелось взять в лапы уголь из печки и написать своё имя, но чувство самосохранения быстро запрятало эту мысль подальше. Не знаю, чего я боялась, но смутное чувство тревоги и рассказы деда о паре десятков случайно попавших сюда людей отбили всё желание выдавать свою сущность. И ладно ещё, если домой отправят. Хотя это тоже проблема: рыси машин не водят да и охотник какой-нибудь может пристрелить. Надежды вернуть свой облик у меня не было, поэтому я молчала и наблюдала за пришедшими.

Князь при свете дня оказался менее приятным на вид мужчиной, чем тогда, когда я впервые его увидела при ночном освещении. Лет за сорок, с лёгкой проседью на висках; в теле чувствовалась сила, порождённая боевой закалкой, и гибкость от умелого владения мечом, покоящимся в пристёгнутых к поясу ножнах. Суровые морщины на лице выдавали жёсткость нрава.

Спутник князя был моложе, но его слишком пронзительный взгляд карих глаз заставил меня съёжиться, словно на дворе был не жаркий день, а морозное утро. Волосы цвета пшеницы, стянутые в несколько манерных косичек, постепенно соединялись в затейливое плетение, которое повторялось и на усах, переходящих в средней длины бороду. Лицо незнакомца можно было бы назвать милым, если бы не подозрительные глаза и манера чуть презрительно кривить губы.

– Зачем имя дикому зверю? – изогнул бровь молодой мужчина. – К тому же сколько она там с ребятами продержится? Нет имени – нет привязанности. Погибла – и ладно.

– Эх, – покачал головой дед, к которому я подсознательно прижалась в поисках защиты. – Этот зверь рук не боится, а значит, зла от них не видел. Без имени этой рыси нельзя. Да и на границу я не позволил бы её отправить, коли бы не решение князя. Измени его, Кайрим, пока не поздно. Пусть здесь живёт, ребятишек вон охраняет, они давненько про неё спрашивают. Рысь ручная, где такое диво видано?

– Пройдёт волна, и вернут твою рысь, дед Михась, – позволил себе мягкости в голосе князь Кайрим. – Сейчас же там любая помощь как воздух нужна, а рысь – зверь дикий. Когти, зубы не дадут пропасть. Позаботятся о ней. Верно я говорю, Аргор?

Так вот ты какой, дрессировщик волкодлаков? Если и бывает неприязнь, возникающая при первой встрече, то вот она и пожаловала. Аргор встретился со мной взглядом, и в ответный я вложила весь максимум той злости, что клокотала в душе. Расходный материал, значит? Ну покажу я тебе! Назло всем выживу! И волкам этим из Чёрной топи хвосты накручу!

Лёгкое изумление в карем взгляде сменилось задумчивым прищуром.

– Сама, говоришь? – протянул дрессировщик, не отводя от меня глаз. – Ну что ж, посмотрим. Я забираю кошку, князь.

Мужчина с границы протянул руку к знахарю, и тот, утерев выступившую слезу, отдал мой поводок.

Мрачно глянув на князя и его спутника, я боднула головой деда в щёку и спустилась на землю, мысленно сжимая тоскливо занывшее сердце. Не оборачиваться, прощаться лучше так, по своей воле всё равно возвратиться не смогу. Но тихий всхлип позади разрушил тщательно возводимые в душе стены, и я, вернувшись к старику, упёрлась лбом ему в грудь. Михась потрепал меня за ухом дрожащей рукой.

– Береги себя, Мира, а я за тебя Доле помолюсь, авось свидимся ещё, – негромко сказал он мне, а затем обратился к мужчинам: – Вы только мясом сырым её не кормите. Не любит она его.

– Не простой это зверь, князь, – задумчиво обронил Аргор у меня за спиной и успокоил старика: – Ладно, дед Михась, будет ей имя, да и еду приготовим. Чай, я не железный, к тому же и кошка умнее, чем кажется. Пойдём, Мира.

Поводок натянулся. И мне ничего не оставалось, кроме как, бросив на своего спасителя прощальный взгляд, последовать за Аргором навстречу новой судьбе.

Глава 3

Вероятно, можно было выбить слезу, сорваться с поводка, забиться под лавку и остаться с Михасем. За проведённые вместе дни я успела привязаться к старику. Он как добрый дедушка, которого я никогда не знала: любящий, заботливый. На какое-то время даже забылось, что дома меня ждут родители и наверняка весь город пестрит листовками, а социальные сети ломятся от объявлений о пропаже. Ещё одна из тех, что «ушла и не вернулась, была одета…».

Но я привыкла принимать обстоятельства такими, какие они есть, и идти вперёд, как бы ни было тяжело. А нынешним обстоятельствам сложно что-либо противопоставить, поэтому буду жить дальше и, если появится возможность, непременно вернусь. Не навсегда же я стала зверем? Значит, надо сохранить максимум человеческого. А если?.. Нет, не думать об этом, я справлюсь. Меня ждут, и я должна вернуться. Хотя бы к деду…

Аргор, видимо, не зря тренировал зверей. Знахарь рассказывал о нём исключительно с уважением, говорил, что угрюмый пограничник понимает язык всякого живого существа. Дед Михась называл его заклинателем зверей. Аргор не тянул поводок и, казалось, подстраивал свой шаг под мой, а я беспрестанно оглядывалась, пытаясь понять, как же всё-таки мне поступить. Ведь не поздно ещё сбежать под крышу пропахшего сухими травами и цветами уютного дома. Будет ли это трусостью?

Ворота деревни появились неожиданно. Я настолько погрузилась в свои мысли, что чуть не врезалась головой в один из столбиков, к которым ворота крепились. Только окрик и резко натянувшийся поводок привели меня в чувство.

– Странный ты зверь, Мира, – задумчиво обронил заклинатель, но я предпочла проигнорировать его слова.

Слишком поздно мне на ум пришла мысль, что моё решение вести себя с сохранением человеческого достоинства лишь привлекает ко мне внимание. Незаметная и не вызывающая подозрений рысь, ага. Вот только прикидываться обычной уже не вариант, да и еды хочется нормальной всё-таки.

Вся деревня высыпала смотреть на диковинного потустороннего зверя. Взрослые охали, дети улыбались, и ни один не ткнул в меня пальцем, не бросил камень. Внутренняя усмешка дополнила этот перечень прелестями цивилизации: и в Instagram не запостили. Жители были довольны уже тем, что просто увидели живую рысь с той стороны. Были бы они так же рады мне – человеку? Очень сомневаюсь.

На другом конце деревни размещался постоялый двор, где заклинатель оставил своего коня. Мощное ширококостное животное напоминало своим видом одну из разновидностей тяжеловозов. В породах лошадей я не разбиралась, но уважение своими размерами этот каурый экземпляр внушал.

Поводок был коротким и до луки седла не доставал. Судя по замашкам Аргора, он планировал, чтобы я бежала рядом на манер далматинца с каретой. Но, спасибо деду, планы пограничника остались только планами, поэтому я с условным уютом устроилась перед всадником. От души хотелось развернуться и показать ему язык. Поддавшись порыву, я так и сделала, за что получила ещё один подозрительный взгляд.

Долго ехать верхом и человеку не слишком приятно, а в зверином обличье я готова была выть уже через пару часов. Как ни пыталась я найти хотя бы минимально удобное положение, это мне не удавалось. То и дело бросаемые суровым мужчиной взгляды на мою непоседливость уверенности мне не прибавляли. В итоге Аргор остановился и, отстегнув от седла котомку, устроил её перед собой, молча похлопав по ней рукой. Ну, здравствуйте, комфорт и пропахший конским и своим потом пограничный воин. Чувствительный звериный нос оставалось держать по ветру, чтобы в него попадали лишь лесные запахи. Если до этого я сидела почти на шее у коня, то теперь приходилось мириться с кожаным доспехом, вонзившимся мне в спину всеми своими крючками и завязками.

На пятый час картины «лес – поле – река (о! деревня!) лес – поле – река» я легла на котомку, свесив с неё лапы, и мрачно разглядывала проплывающее мимо бездорожье.

Плохая была идея, надо было остаться с дедом.

Приближающийся закат застал нашу троицу на опушке очередного леса, но Аргора это ничуть не смутило. Спешившись и сбросив на землю часть поклажи, он привязал мой поводок к луке седла, а коня к дереву и ушёл в лес. Предусмотрительный, зараза. Но я уже давно сбилась с пути и дорогу назад при всём желании найти бы не смогла. Удушающий конский запах забил нос, так что отыскать обратный путь по следу было нереально.

Заклинатель вернулся через полчаса с охапкой лапника и, устроив его в тени ветвей, занялся костром. Я с интересом наблюдала за его действиями: спичек-то тут нет, как он огонь разводить собрался? Но мужчина, спустив меня с седла на землю и привязав к соседнему дереву, выудил из котомки, на которой я до этого достаточно удобно возлежала, пару не то каменных, не то железных вещиц. Почиркав ими, Аргор высек искры на несколько клочков соломы и перенёс занявшийся огонь в основную массу набранных сухих веток.

– Ну что, Мира, – хмыкнул заклинатель, поднимаясь с колен, – теперь и поговорить можно. Ты не бойся, тайну я твою не выдам. Вижу же, что зверь ты другой породы. Ты на слова реагируешь, а не на голос, и повадки у тебя совсем не звериные.

Приближался мужчина медленно, следя за каждым моим настороженным движением. Карие глаза с бурыми отсветами заката смотрели изучающе, но не зло.

– Яшка вон, к примеру, – Аргор кивнул в сторону коня. – Ему овса задай, почисти его да в стойле устрой – он и доволен. А ты другая.

Пограничник присел напротив меня на траву, сохранив между нами расстояние в пару метров, и теперь внимательно меня разглядывал.

– Что скажешь? А давай я сначала поведаю, что увидел, а ты кивнешь, коли так. Понимаешь ведь меня, хоть и пытаешься это скрывать. А в глазах-то тоска человечья.

Умный мужик оказался, да и я сглупила, тут уж ничего не попишешь. И что я ему рассказать должна, а главное как? Пришла на Духову гору посмотреть и поделилась сокровенным желанием с Привратником вашим. Она меня взяла и пнула к волкодлакам, да ещё и в рысь безмолвную превратила. Дед Михась ясно дал понять, что без её дозволения не пройти никому. Позволила, значит.

– Не ведаю, что творится сейчас по ту сторону, – начал Аргор, – но звери, они всегда звери, и ума человеческого у них нет. Одни знания родовые да инстинкты. А ты сознательный выбор сделала. Нормальный зверь тянулся бы к тому человеку, которого выбрал, а ты сама за мной ушла. Видел же, что остаться с ведарем хотела, а не осталась. Вот и думаю я, Мира, что рысь-то ты только с виду, а вот что Марисья сотворила и что внутри у тебя, мне неведомо. Не скажу я никому о твоей беде, я с людьми и не общаюсь почти. Со зверями легче: они понятнее и честнее людей. Ну как, прав я али нет?

И вот что я ответить ему должна? Голос-то у него мягкий, взгляд внимательный, поза расслабленная. Довериться? Кому? Первому встречному? А с другой стороны, кто поверит, что баба Маша человека в теле зверя сюда пропустила? А ведь горе, которым есть с кем поделиться, легче переносится. Подумав пару минут, я повернулась к дереву и, зацепив зубами одним узлом завязанный поводок, вытянула свободный конец и скинула его на землю. В холодную воду лучше разом нырять, чем мелкими шажками вперёд пробираться.

– Так, значит? – Аргор задумчиво провёл ладонью по лицу, будто стирая что-то неприятное, и дёрнул себя за бороду. – И что мне делать с тобой, Мира? В крепости свои порядки, там животные лишь подмога, их и не берегут особенно. Потому я и не привыкаю ни к кому из них и имён им не даю. Каждого оплакивать сил уже нет. Псов вперёд пускают, чтобы разведали, нет ли для человека опасности. И тебя я так тренировать должен буду, если князь мой другого приказа не даст. Благо, что есть время, пока подрастёшь немного, а до тех пор ум свой сильно не показывай и меня держись. В казарме жизнь простая: зверей в загонах держат и лишнего на них не тратят. Я подумаю, а ты ложись спать, путь ещё не близкий. Только завтра к вечеру на месте будем.

Заклинатель поднялся, осторожно распутал переплетения поводка у меня на спине, достал из котомки рубаху, постелил её поверх лапника и, молча указав на импровизированную кровать рукой, скрылся в лесу. Знать бы ещё, что я правильно поступила. А если пограничник сдаст меня в крепости своему князю и отправят меня в эти их болота? Да и так ведь отправят. Натренируют – и вперёд.

Тонкие веточки и сучки впились через ткань в тело, но густая шерсть смягчила их прикосновение. Свернувшись клубком, я наблюдала за возвратившимся мужчиной: как он готовил себе постель из лапника, как проверял костёр. Долгая дорога и неудобство передвижения сыграли свою роль. Вскоре я уже спала, не проснувшись даже, когда запах готовящейся гречневой каши защекотал нос. Попробовать её получилось лишь утром, да и то в быстрых сборах.

Привычные уже пейзажи с чистейшим воздухом, пропитанным древесными и луговыми запахами, к вечеру второго дня нашего путешествия сменились мрачными деревнями с настороженными людьми. Немного погодя появилась и крепость, окружённая кислым запахом перегнивающего болотного торфа. Частокол высотой в несколько человеческих ростов раскинулся на пять – семь сотен метров вперёд. За мощными воротами прятались избы и длинные казарменные постройки, позади которых раздавался многоголосый лай и вой.

Аргор спешился и снял меня вместе с поклажей с коня. Поводья Яшки перекочевали к босоногому мальчишке лет десяти с изгвазданным сажей лицом. С опасливым восхищением пацан спросил:

– Дядь Аргор, это что за зверь?

– Рысь это, Серко, – скупо улыбнувшись, заклинатель взлохматил широкой ладонью сальные мальчишеские кудри не опознаваемого из-за грязи цвета. – Князь Кайрим с поклоном нашему князю передал. С той стороны пришла к ним.

– Брешешь… – недоверчивым шёпотом протянул Серко.

– Как есть говорю, ведарь тамошний её от волкодлаков спас.

– Ты эту рысь учить будешь? – спросил мальчишка и протянул ко мне руку: детский восторг явно перевешивал чувство страха.

– Буду, – согласился Аргор. – Ты аккуратнее только, зверь дикий, хоть и смирный. Дед Михась ей имя дал. Мирой звать будешь, если приглядеть попрошу. Всё понял?

Серко широко улыбнулся, радостно закивал кудрявой головой и потянул каурого коня в сторону конюшен.

– Подмастерье это мой, – тихо бросил заклинатель, уверенный, что я услышу. – Пойдём, устрою тебя поближе к Любаве. Она и в обиду не даст, и выспрашивать ничего не будет.

Нелюдимого Аргора здесь уважали, а может, и побаивались. По крайней мере, жители деревни уступали ему дорогу – и мне оставалось лишь идти рядом, стараясь никому под ноги не попасть. Ростом я хоть и доставала мужчине до колена, но в такой толпе не мудрено было меня и не заметить. Насмешливые и недоумённые шепотки за спиной Аргора я пропускала мимо ушей. Люди всегда говорят, был бы повод, а тут кошка дикая, причём без поводка, смирно рядом шагает. Естественно, каждому хотелось внести свои пять копеек в багаж предположений, как же это пограничнику удалось. Не то Велес помог, не то сам заклинатель богами заговорённый, что его не только домашние звери слушаются.

Дом, в который привёл меня Аргор, мало чем отличался от остальных. Такой же бревенчатый и двухэтажный, с небольшими застеклёнными окошками с внутренними ставнями. Первый этаж хозяйственный, второй – жилой.

Любава оказалась похожей на моего спутника как две капли воды. Это была пышнотелая женщина с кукольным личиком и плавной походкой в той поре, когда ей можно дать равно как тридцать, так и сорок лет. Такая за словом в карман не полезет: ироничный взгляд и смешливые морщинки возле глаз и губ выдавали лёгкий и живой характер в полную противоположность своему брату. Слишком велико было сходство и близок возраст, чтобы делать иные выводы.

Быстро собрав на стол, хозяйка усадила Аргора за поздний ужин и мне принесла миску утреннего молока, поставив её на пол возле заклинателя. Да что ж это такое?! Оценив насмешливый взгляд карих глаз, я взяла зубами миску и с гораздо большим успехом, чем у деда, водрузила её сначала на лавку, а затем на стол.

– Батюшки! – всплеснула руками Люба. – Это как же ж ты её научил?

– Да всё дело в том, что не учил… – пряча улыбку, протянул заклинатель. – Жить она будет у тебя.

– Да как же это? – женщина с опаской покосилась в мою сторону. – Зверя дикого в дом? Ты совсем со своими зверями умом тронулся! А коли нападёт ночью? Их же предугадать нельзя.

– Можно, Любавушка, можно, – успокоил сестру Аргор и положил ломоть хлеба рядом с моей миской с молоком. – Смирная она, добрая, котёнок ещё. Как воспитаешь, такой и будет.

Смерив скептическим взглядом предложенную мне еду и переведя его на внушительную миску картошки с мясом возле Аргора, я осуждающе покачала головой. Тем самым я заслужила ещё одну улыбку от мужчины и пару лучших мясных кусочков без жира, которые он водрузил на хлеб.

– Так, а в загон пошто не хочешь её? – спросила хозяйка, следя недоумённым взглядом за действиями брата. – Всех же там держишь.

– Мила она мне, – скупо обронил заклинатель.

– Мила… – Любава как-то сникла и покачала головой. – Одни звери тебе милы. Жениться тебе уже давно пора, а ты всё со зверьём возишься. Да и судьба у них всех одна. А ну как привяжешься опять и что тогда? Снова мне тебя выхаживать, а крепость без заклинателя останется?

– Дед Михась ей имя дал, – пропустил слова женщины мимо ушей Аргор. – А с князем я сам завтра поговорю. Может, в приграничье позволит оставить.

– Имя? – опешила женщина. – Да что с тобой поделаешь?! Сам смотреть за ней будешь, меня даже не проси. Не подойду я к зверю дикому.

Любава махнула рукой и поднялась из-за стола. Вскоре она отправилась спать. Заклинатель, поманив меня, направился к лестнице. На втором этаже он показал мне комнату, соседствующую с чуланом. Довольно просторное помещение вмещало в себя удобную деревянную кровать, пару шкафов для одежды и стол. Стянув с кровати одну внушительных размеров подушку, Аргор устроил её под окном и покрыл шалью, а сам вышел из комнаты, чтобы позже вернуться чистым и в свежей рубахе и штанах.

– Ты, Мира, не серчай, – сказал он с улыбкой, – но и тебе помыться бы не мешало. Там, на первом этаже, возле печи, чистая вода и полотенце. Любава уже спит, тебя никто не потревожит.

Мыться я тоже приноровилась, когда ещё у деда жила. Надо только полежать в воде да потом по расстеленному на полу полотенцу покататься. Не слизывать же мне воду с шерсти! Привычная уже процедура не заняла много времени, и вскоре я вновь была в комнате.

Мужчина дождался моего возвращения и, поставив свечу возле кровати, забрался под одеяло. Это он тут спать собирается? А я размечталась о собственной комнате и кровати! Пришлось опять показать заклинателю язык и отправиться на подушку к окну. Зато мягко лежать и тепло от шали. Тихий звук резкого выдоха погасил свечу, и комната погрузилась в тот же мрак, что царил за окном. Не закрытые на ночь ставни позволяли видеть тоскливый свет звёзд на тёмном небе.

– Ночи доброй, Мира.

Доброй ночи, Аргор.

Глава 4

– А ну, стой, чертовка мохнатая! – возглас Аргора впился в спину, заставив меня припустить во всю прыть.

Говорят, что гепарды бегают быстрее всех, а рыси… Тоже бегают, особенно когда позади несётся осатаневший заклинатель, у которого ты по-тихому умыкнула приличных размеров индюшачью ножку, прожаренную до золотистой корочки, с сочным мясом. И мясо это ещё вчера вольготно разгуливало по двору и пыталось цапнуть тебя за лапу.

Да, я поступила опрометчиво, могла бы и попросить. Но ножка лежала на тарелке Аргора так соблазнительно, а я так давно не ела нормального мяса, что всё вышло само собой. Ну сколько можно продержаться на молоке да на каше? Маленькие кусочки мяса, которые мужчина выуживал из своих порций для меня, не в счёт. Это только на один зубок!

Красивая, наверное, была картина. Раннее утро, весь народ уже толчётся на улице, а посреди этой сутолоки, едва сдерживая слюни и зажав в зубах немалую индюшачью ножку, несётся рысь, а за ней – взъерошенный мужчина в домашней одежде, проклиная на чём свет стоит тот день, когда он приютил прикидывающегося невинным зверёныша. Хотя прошло-то всего три дня. С Любавой установился вооружённый до зубов нейтралитет: я к ней не подходила, а она делала вид, что меня не существует. Аргор поначалу пытался объяснить женщине, что я не способна причинить зла, но быстро оставил эту затею. Сестрица оказалась непробиваемой.

Неожиданно на моём пути возникла преграда в виде сапог из расшитого бисером тёмного бархата, и, не успев затормозить, я со всей дури врезалась в эти сапоги. Даже умудрилась не выронить индейку, только встряхнула головой, чтобы привести в порядок дыхание и избавиться от двоения в глазах.

Я ещё не пришла в себя, а уже чьи-то сильные руки рывком подняли меня над землёй, перехватив под передними лапами. Смеющиеся зелёные глаза замерли напротив и внимательно разглядывали спасающуюся бегством налётчицу.

– Теперь я понимаю, почему ты так печёшься о своей новой подопечной, Аргор, – произнёс незнакомец.

Мягкие нотки в голосе одетого в расшитую на народный манер рубаху и свободные шаровары мужчины удержали меня от попыток добывать свободу когтями. Было очень неприятно висеть высоко в воздухе, вытянувшись в сардельку. Да и хвост такой, что не прикроешься: бугорчик один.

– Утро доброе, князь, – раздался из-за моей спины ничуть не запыхавшийся голос заклинателя. – Это я недоглядел. Дверь не запер – она и выскочила.

– С таким куском мяса и я бы куда подальше убежал, – рассмеялся местный предводитель. – Занятный зверь, не боится, ишь ты. Ладно, быть по-твоему, пусть здесь живёт. Только ты её на охрану учи, будет за детьми приглядывать. Нет у меня лишних рук для этого.

Под кроткую благодарность Аргора меня опустили на землю и подтолкнули в его сторону. Пришлось притворяться виноватой и с понурой головой плестись к заклинателю. Убежать уже не было возможности: нас окружила такая толпа, что и лазейки не осталось.

– Да где ж это видано, князь, чтобы хищник детей охранял?! – раздался откуда-то сбоку возмущённый голос. – Нападёт на них, покалечит. Вона как в индюшку-то вцепилась – и не отымешь!

– Ты, Ирга, наперёд дел-то мнение не высказывай, – жёстко осадил неспокойного жителя повелитель. – Злого зверя сразу видно, а эта вон какая смирная. Обживётесь ещё друг с другом-то. Я своё слово сказал. Кто не согласен, в обход вечером пойдёт. Всё ясно?

Князь обвёл хмурым взглядом задумчивые и недовольные взгляды жителей, но возразить никто больше не посмел.

В паре шагов от Аргора меня настиг странный тухлый запах, с силой впившийся в нос и заставивший чихнуть. С трудом добытый желанный кусок полетел куда-то в сторону, а назойливый запах лишь усиливался, отбивая аппетит. Прижав нос к земле, я принялась изо всех сил чесать его передними лапами, но это не помогло.

– Мира? – недоумённый голос заклинателя потонул в раздавшемся со стены звуке рога.

– Волна! – ужас в голосах бросившихся врассыпную жителей на мгновение привёл меня в чувство.

– Мира, в дом!

Окрик Аргора и ощутимая хватка в районе загривка, подтолкнувшая меня в нужном направлении, не позволили ослушаться. Сдерживая дурноту и позывы к чиханию, я бросилась вслед за мужчиной. Любаву мы застали уже на пороге дома.

– Миру забери с собой! – не терпящим возражений тоном на ходу крикнул Аргор.

– Да нешто зверь себе укрытие не найдёт? – испуганно заголосила женщина.

– Забери! – рявкнул заклинатель, не оставив сестре выбора.

Втолкнув меня и Любаву в чулан, внутри которого оказалась ещё одна дверь в комнату без окон, Аргор захлопнул её за нами снаружи. Топот удаляющихся по лестнице ног затих, и мне уже ничего не оставалось, как ждать в недоумении. Люба скорчилась на полу в углу комнаты и вертела в руках деревянную фигурку, нашёптывая что-то себе под нос. Запах в странной комнате, толстые стены которой напоминали убежище, почти не ощущался. Кошачий глаз видел в темноте скупую обстановку из пары тюков для сна на полу и сундука, откуда доносился едва уловимый запах вяленого мяса и сухофруктов.

Глухой стук где-то снаружи дома взбудоражил женщину, а внезапно усилившийся гнилостный запах поднял шерсть у меня на загривке. Он проникал сквозь невидимые щели и окутывал комнату, разъедая чувствительные ноздри и глаза, которые беспрестанно слезились.

Удар в дверь вызвал у Любы едва слышный всхлип ужаса. Стараясь не напугать женщину ещё больше, я осторожно подошла к ней и легла рядом, устроив свою голову у неё на коленях. Бояться лучше вместе. Узкая ладошка, готовая в любой момент ретироваться, зарылась длинными пальцами в мой мех.

Удар в дверь повторился, а затем будто мощные когти вонзились в крепкое дерево, царапая его со скрежетом изо всех сил. Мурашки табуном пронеслись по моему телу, окончательно встопорщив мех. Что-то могучее и настойчивое рвалось к нам. С ужасом я поняла, что вижу в двери просветы, которых там раньше не было, и длинные чёрные когти, которые делают их всё больше.

Страх за Аргора на миг пересилил мой собственный. Любава тихо подвывала рядом, сжавшись от безысходности. Так вот от кого в домах убежища понаделаны. Почему-то я не сомневалась, что и в других строениях имелись подобные укрытия. Когти между тем подцепили одну из расшатавшихся досок и вырвали её вместе с гвоздями. Дальше дело пошло легче.

Ну и где хвалёный адреналин в экстремальной ситуации? Откуда он выделяется? До сих пор я лишь холодела от мрачных предчувствий. Окинув комнату взглядом, никаких средств защиты я не обнаружила. Возможно, они где-то и хранились, но Любаву о них было бесполезно спрашивать. Бедняжка явно смирилась с тем, что может произойти, и всё нашёптывала что-то фигурке, странно раскачиваясь. Да, кажется, я поторопилась, давая себе обещание, что обязательно выживу. Но и сдаваться не собиралась.

Поднявшись с пола, я загородила собой скорчившуюся на полу сестру заклинателя. Лапы, будто ватные, едва держали мой вес. А существо тем временем разрушило последнюю преграду и ввалилось в помещение, распространяя вокруг тлетворный запах. Больше напоминающее когтистую массу в последней стадии разложения, оно двинулось в нашу сторону. Противопоставить ему я могла только собственные когти и зубы. Не раздумывая я бросилась вперёд, нацелившись на то место, где должно быть горло. Если там ещё течёт кровь, то пережатые артерии лишат монстра жизни, а если нет – я по крайней мере пыталась.

Зубы погрузились в мягкую склизкую плоть, и сырое мясо уже не показалось мне таким противным. Сжав челюсти, я повисла на шее превышающего меня раз в пять существа. Его острые когти проникли в моё тело, оставляя кровавые росчерки рядом с едва зарубцевавшимися проплешинами в память о чёрных волках. Может, и в этот раз повезёт и какой-нибудь знахарь, или, как их здесь называют, ведарь, вырвет меня из лап смерти.

Удары, обрушивающиеся на меня со всех сторон, постепенно ослабевали, как и моя хватка. Если разжать челюсти, вряд ли я смогу заставить себя снова сомкнуть их. Наконец существо дёрнулось последний раз и рухнуло на пол, утянув меня за собой.

Слабость и тошнота изматывали остатки сознания. Какой-то шорох где-то на границе слуха и голоса, которые невозможно было разобрать, на мгновение напомнил, что произошло. Сильные руки уверенно, но мягко сдавили основание челюстей, заставляя бросить отвратительный кусок плоти, тут же брызнувший кровью. И до меня донеслось:

– Мира…

Полный отчаяния голос заклинателя заставил потянуться к нему и уткнуться испачканным носом в его такую же грязную ладонь. Аргор бережно взял меня на руки и вынес наружу – туда, где уже полыхали разведённые костры и мужчины стягивали к ним ещё с десяток гнилых туш. В дом Любавы кинулось сразу несколько человек, чтобы забрать поверженного мною противника.

Довольно быстро пограничник дошёл до последнего домика, расположенного у крепостной стены. Однокомнатная лачуга, встретившая нас родными запахами трав, напоминала жилище деда Михася. Вот только самого знахаря здесь не было. Да и вообще никого не было.

Аргор осторожно опустил меня на стол и начал суетиться среди ящиков и мисок. Вернувшись через пару минут, он принялся втирать в раны остро пахнущую полынью и смолой мазь. От густой жижи шерсть стала липкой и тёмной.

– Потерпи, – встревоженно прошептал Аргор. – Эта мазь всю заразу вытянет и кровь остановит. Потом надо будет лишь промыть.

То ли от ран, то ли от мази жестокий зуд просто изводил скрытую под мехом кожу. И кто придумал, что попасть в другой мир – всё равно что очутиться в сказке? Дворцы, принцы, фамильяры, магический дар… Да, от всего этого я бы не отказалась, только вот моя сказка далеко не добрая.

Мужская рука аккуратно почесала сводящее с ума от зуда место на шее сразу под ухом. Довольное горловое мурлыканье напугало меня больше, чем вид ран, которые я заметила, интуитивно потянувшись за лаской.

Заклинатель провозился со мной несколько часов. Периодически я уплывала в беспамятство, однако из тех скупых обрывков фраз, что доносились до моего разума, я поняла, что Аргор должен был стать ведарем. Но способности к постижению мыслей животных поставили крест на том деле, к которому лежала душа и о котором мечтал парень, будучи подмастерьем старого знахаря.

Наложив повязки, мужчина так же осторожно, как и прежде, устроил меня в кольце своих рук и отнёс обратно к Любаве. Дом уже привели в порядок, и лишь лёгкий гнилостный запах напоминал о случившемся.

– Она живая? – встревоженный голос пришедшей в себя Любы нарушил уют комнаты, где поселил меня Аргор.

– Оклемается к утру, – угрюмо ответил брат, вынимая из шкафа чистое бельё.

– Она мне жизнь спасла… – Любава подняла на меня свои опухшие от слёз карие глаза. – Дикая, ничейная, а даже не думала…

– Завтра спасибо скажешь, – устало ответил Аргор, увлекая сестру за собой. – Сейчас ей покой нужен.

От вернувшегося через некоторое время мужчины пахло исподволь ставшим родным травянистым ароматом, который исходил и от старого знахаря. Заклинатель присел рядом и стал бережно гладить мой мех.

– Вурдалаки это, Мира. Никто не знает, когда всё началось. Кто-то говорит, как пути перекрыли, так нечисть и полезла, а кто-то считает, что они всегда были. Знаю только, что все княжества окружены лесными дебрями, а где пройти можно, там нечисть обитает. Кто заклинал своих, кто договаривался, а мы вот так живём.

Аргор замолчал на несколько минут, размышляя о чём-то, затем продолжил:

– Пропадают они на болоте – женщины, дети, мужчины. А потом возвращаются за своими родными, чтобы с собой забрать. У Любавы муж там сгинул в прошлом году. Сегодня вернулся вот, когда ждать перестала и вздрагивать при каждом стуке. Чтобы убить вурдалаков до конца, их надо сжигать. Да только как уничтожить того, кто был для тебя когда-то родным человеком? Тяжело это, Мира.

Наступившая ночь для нас троих оказалась нелёгкой. У меня нещадно зудела кожа вокруг затягивающихся ран. Аргор подскакивал с постели от каждого моего движения, будто хотел убедиться, что я всё ещё здесь. Любава заходила то воды принести, то молока, то просто рядом посидеть и удостовериться в том, что сама жива.

Глава 5

Всю ночь пылали костры, сжигавшие туши убитых вурдалаков и тела нескольких жителей, погибших в жестокой битве. Имя повелителя здешних земель витало в воздухе, его не называл лишь ленивый. Сквозь оконные ставни с улицы доносились не только благодарности за то, что князь укрепил деревню и теперь немногие из нападающих монстров добираются до жилья, но и упрёки в том, что не сделал частокол ещё выше, из-за чего вурдалаки всё же доходят до ближайших домов.

Князь пришёл рано утром, когда Аргор заботливо устроил меня на лавке у печи, а Люба под его строгим присмотром до отвала накормила снятыми с топлёного молока сливками и отварным мясом. Чувство сытости томной негой расплылось внутри, отчего стало клонить в сон.

– Утро доброе вашему дому, – раздался громкий возглас из распахнутой настежь двери, заставив меня вздрогнуть от неожиданности и уставиться на вошедшего.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.