книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Мария Жукова-Гладкова

Издержки семейной жизни

Автор предупреждает, что все герои этого произведения являются вымышленными, а сходство с реальными лицами и событиями может оказаться лишь случайным.

Глава 1

Свадьба сына все-таки состоялась. Я не понимала, зачем закатывать пир на весь мир с приглашением кучи родственников (не с нашей стороны) и всех знакомых сына и невестки. Но так хотела невестка. Они с сыном уже больше года жили вместе и весь последний год работали на эту свадьбу. Я понимаю людей, которые зарабатывают на квартиру, на машину – для многих автомобиль теперь является средством первой необходимости, – я сама, например, не представляю жизни без моего железного коня. Пусть даже на дачу – если кризис будет продолжаться и дальше, то приусадебный участок вскоре тоже превратится в средство первой необходимости. На отдых – святое дело. На то чтобы мир посмотреть, шедевры мировой архитектуры, живописи, скульптуры. Но год работать на то, чтобы «всем показать»? Чтобы было «не хуже, чем у людей»? Кому это нужно?!

Это было нужно невестке и ее маме. Невестка пыталась мне что-то объяснить, я все равно не поняла и сказала: «Это ваша жизнь, ваша свадьба, ваши деньги. Делайте что хотите». Папу нам пока не показывали, и я, признаться, так и не поняла, где он и когда исчез из жизни мамы с дочкой. Вообще-то в нашей стране это обычное дело, мужья и отцы могут по разным причинам находиться в сотне мест, расположенных вдали от тех, где живут их жены и дети, и для жен и детей это часто болезненная тема. Поэтому я ее никогда не поднимала в разговорах с родственниками, то есть официально – будущими родственниками. Сами они никакой информации не предоставляли, а мой сын потенциальным тестем не интересовался. Его родственники вообще никогда не интересовали, да и я никогда не была любительницей семейных сборищ. Родственников не выбирают, а друзей выбирают. И жизнь такая короткая – не хочется тратить отведенные мне годы на общение с людьми (в особенности в праздники!), видеть которых я не хочу и не обязана по каким-то причинам, например, связанным с работой. Вот я и общаюсь с друзьями, с которыми мне хорошо и комфортно. С невесткой и ее мамой мне не то что некомфортно… Мне просто не о чем с ними говорить. Мы совершенно разные, у нас разные интересы, разная жизнь, приоритеты и цели. Конечно, я с ними встретилась для приличия – и всё. Дети всё сделали сами, правда, с участием мамы невесты. Но без мамы невесты было не обойтись никак. Она бы не допустила, чтобы организация свадьбы единственной дочери прошла без нее. Сын мой участвовал в организации каких-то свадебных развлечений. Не знаю уж, что они там напридумывали… Меня устраивало то, что мне не нужно ни в чем участвовать – ни материально, ни физически. Буду просто гостьей. Вообще-то свадьба – это в первую очередь праздник для двоих, но тут, как я уже говорила, получается, что двое (или трое, если брать маму невесты) устраивают праздник для всех знакомых и родственников. Ну, ладно, посмотрим…

Сын сказал, что им не нужно дарить никакой бытовой техники, им нужны деньги. Это меня тоже устраивало. Не нужно ломать голову. И люди не получат две мультиварки и три комбайна, которые потом надо будет куда-то пристраивать. Деньги – оптимальный вариант для всех.

И вот наступил этот день, который мне хотелось поскорее пережить. Но сын, посмеиваясь, заявил, что в ресторане вполне может понадобиться моя профессиональная помощь, и посоветовал прихватить что-то из моего домашнего арсенала. Я – хирург (поэтому и знаю, что жизнь может быть короткой), а родственники со стороны невесты, по словам невесты, весьма драчливые. И какая свадьба без драки? В общем, мама невесты сказала невесте, а невеста – жениху, а он – мне, своей матери, что мне, как медику, скорее всего, придется выполнять свои профессиональные обязанности на свадьбе у единственного сына. Зачем выносить сор из избы, вызывать «Скорую помощь», которая вполне может вызвать полицию? Надо по возможности решать проблемы в семейном кругу. Еще не хватало, чтобы кто-то из родственников угодил за решетку после (или во время) закатанного на весь мир пира? В общем, я морально настраивалась на знакомство с большим количеством драчливых родственников.

С отцом Романа я давно разведена. Это был студенческий брак, и у нас обоих играли гормоны. Мы не были готовы к семейной жизни. Мы были максималистами, никто не хотел уступать, хотя секс был великолепный, и мальчик родился замечательный. Мы расстались, мой бывший муж уехал на Дальний Восток, а оттуда перебрался в США. Контакт с ним потерян. Я хотела бы, чтобы он общался с сыном, но не сложилось. Ромка его совершенно не помнит, я честно рассказала, как было дело – когда мой мальчик стал достаточно большим, чтобы все понимать. Потом у меня были еще два мужа – один официальный и один гражданский. Вот эти двое моим сыном занимались и до сих пор дружат и со мной, и с ним. С ними обоими я расставалась из-за своей сумасшедшей работы. Мало того что я работаю в смену, так меня еще и в законный выходной могут вызвать на операцию, и из всех соседних домов ко мне бегут, если что-то случается. И бомжи, бывает, забредают – каким-то образом они все друг другу передают мой адрес.

Бомжи доставали всех – и сына, и мужей, хотя все мои бывшие тоже врачи. Но я считаю, что мой долг – оказывать медицинскую помощь всем, кто в ней нуждается, в любое время, в любом месте. С другой стороны, все мои проблемы решаются очень быстро. Среди моих пациентов есть представители всех специальностей. Я не стою ни в каких очередях, нужные документы мне привозят домой или на работу, мою машину в случае необходимости чинят в рекордные сроки.

Мой сын долго смеялся, когда в некоторых странах пошли разговоры о том, чтобы называть родителей номерами – номер один и номер два. Он давно говорит, что у него отцы под номерами, и номер два, и номер три совместно занимались его воспитанием. Оба часто бывают у нас дома, оба говорят, что если бы просто встречались со мной, то отношения сохранились бы до сих пор. Жить со мной нельзя! С этим согласен и Роман. Сын пригласил обоих папаш на свадьбу. Оба спросили, поеду ли я на своей машине – я практически никогда не употребляю алкоголь. Бывшие, конечно, собирались надраться на свадьбе у пасынка. Возможно, они поучаствуют и в развлечениях с родственниками с другой стороны. Я забрала обоих по пути к ЗАГСу. На выкуп невесты никто из нас не поехал.

Хотя какой выкуп?! Они, как я уже говорила, год вместе прожили – в одной квартире, а до этого еще какое-то время встречались. Что выкупать-то?! Может, я, конечно, говорю, как злая свекровь, но не понимаю я эту традицию! В старые времена – да, был выкуп, но общество было другим, уклад жизни был другим, и, в общем-то, все браки были по расчету и договоренности. Но сейчас-то – совсем другое дело, по крайней мере, у нас в городе! Но невестка и ее мама хотели, чтобы все было «как положено» или «как принято». В общем, сын с друзьями отправился выкупать будущую жену. Я потом просмотрю этот процесс на видеозаписи.

Когда оба моих бывших оказались на заднем сиденье моей машины, муж номер два извлек из внутреннего кармана пиджака фляжку и вопросительно посмотрел на мужа номер три. Тот тоже извлек фляжку, и даже с маленькими стаканчиками! У второго был коньяк, у третьего – виски. Они выпили за меня. За мои роскошные каштановые волосы с золотым отливом, пухлые губы, большие карие глаза.

– Не боитесь, что руки вскоре начнут трястись? – спросила я у мужиков – стоматолога и бывшего кардиолога, переквалифицировавшегося в патологоанатомы.

– Если мы до сих пор не спились, то уже не сопьемся, – изрек бывший кардиолог. – Это я как врач говорю.

– А здесь что, присутствуют люди других специальностей? – хмыкнула я. На самом деле я видела массу спившихся врачей, причем в самом разном возрасте. А уж возраст моих бывших точно можно признать опасным.

– Наташа, алкоголь в небольших дозах вообще-то полезен для здоровья, – заметил муж номер два.

– Так то в небольших. И по стандартам ВОЗ мужчинам можно выпивать по одному-два бокала сухого вина в день, или тридцать-сорок грамм чистого алкоголя. А вы, мои дорогие, пьете не полезное для сердца красное вино, а исключительно крепкие напитки, и ваши дозы…

– Наташа! – произнесли оба бывших с совершенно одинаковой интонацией.

Не зря говорят, что люди выбирают один тип партнера и часто наступают на одни и те же грабли. Я вынуждена признать, что и отец Романа, проживающий в США, и Игорь с Олегом не только относятся к одному типу мужчин, но и похожи по характеру, привычкам. Хотя отец Романа к этому времени мог сильно измениться. Живет в другой стране, с американской женой, с двумя американскими (или полуамериканскими?) детьми. Успешный пластический хирург, о котором я периодически читаю в специализированных журналах. Молодец. Наверное, он не носит флягу с коньяком или виски во внутреннем кармане пиджака и не принимает каждый вечер для снятия стресса. Но «Наташа!» он говорил с точно такой же интонацией! Хотя про недавно появившееся у нас выражение «лица нетрадиционной трезвости» (возможно, в пику толерантным европейцам и американцам) в местах, где проживает и бывает мой первый муж, могли и не слышать. Я очень смеялась, когда услышала его впервые. Кстати, от пьяного вдрызг мужика со сломанной ногой и расквашенной физиономией, которого привезла «Скорая» вместе с другими «лицами нетрадиционной трезвости» с разной степенью тяжести телесных повреждений после совместного распития спиртных напитков.

Наконец мы добрались до районного ЗАГСа. Признаться, я ожидала, что невестка с мамой выберут Дворец бракосочетания, но они сказали, что им нравится этот ЗАГС, и отсюда можно пешком добраться до заказанного ресторана. В общем, разумно. Не надо тратиться на перевозку гостей, гости могут начать пить в ЗАГСе или перед ЗАГСом, никому не нужно воздерживаться, потому что он за рулем.

Невестка сказала, что до этого ЗАГСа удобно добираться общественным транспортом. Не знаю. Я все равно поехала на машине. В моей жизни бывают ситуации, когда мне нужно срочно сорваться с места. Да и раз помощь медицинскую придется оказывать, надо быть трезвой. Необходимые средства для оказания указанной помощи я положила в машину. Где мне их держать, если прибыть без собственного авто? И вообще я предпочитаю быть трезвой. К тому же у женщин отсутствует один пищеварительный фермент, нейтрализующий градусы, поэтому алкоголь на дам влияет сильнее – они быстрее пьянеют и дольше не могут протрезветь. И пьющих, спивающихся и спившихся женщин мне, к сожалению, приходится видеть часто.

Я поставила машину на стоянку, и мы втроем отправились внутрь заведения для желающих создать ячейку общества. На улице курили несколько мужиков. Также стояло несколько пар, но не брачующихся, а друзей или родственников новобрачных. Мои мужики пребывали в прекрасном настроении и вспоминали Ромку маленьким. Они его на самом деле любят, как, впрочем, и он их. Когда он обращается к ним совместно, всегда называет их «отцы», а по отдельности – дядя Игорь и дядя Олег. Правда, в свое время он спрашивал у них обоих, знали ли они его биологического отца? Они не были с ним знакомы, но оба сказали, что раз мама вышла за него замуж – значит, он хороший человек.

Мы оказались в холле, где, насколько я поняла, своей очереди ждали гости двух свадеб, кроме нашей. Неужели мы с моими бывшими приехали первыми? Или те, на улице, ждут моего Ромку с невестой? Я знаю нескольких Ромкиных друзей, но они сейчас с ним на выкупе невесты. Неужели все те, на улице, – это мои будущие родственники?!

Внезапно в холл выбежала празднично одетая, но взъерошенная женщина примерно моего возраста, явно в паническом состоянии:

– Врач есть? Врач нужен! Срочно! Пожалуйста! Папа! Там папа!!!

– Наташа! – с двух боков подтолкнули меня бывшие, дыхнув алкогольными парами. Да, зубы тут никому ни лечить, ни вставлять не надо, и услуги патологоанатома, надо надеяться, не понадобятся. По крайней мере, пока. Хотя кардиолог может быть нужнее хирурга, но мой третий муж в последние годы работает исключительно с трупами.

– Я слушаю вас, – сказала я.

– «Скорую» вызовите кто-нибудь! – тем временем кричали где-то во внутренних помещениях.

– Да вызвали уже!

– Пойдемте! Быстрее! Пожалуйста! Там папа!!!

Женщина впилась мне в руку мертвой хваткой и так дернула, что я чуть не свалилась. Зря туфли на каблуках надела! Но все-таки свадьба единственного сына.

Через несколько секунд мы оказались в зале регистрации. На одном из стульев сидел старик с орденами и орденскими планками на груди, голова его безжизненно откинулась назад. На коленях перед ним стоял молодой мужчина лет тридцати в черном, с иголочки костюме, держал его руки в своих и кричал:

– Дедуля! Дедуля! Очнись! Пожалуйста!

– Леонид Петрович, попробуйте принять таблеточку! – нависала над дедом полная тетка и пыталась сунуть ему под язык валидол. – Кто-нибудь, помогите мне открыть ему рот!

В сторонке стояла невеста в роскошном платье в окружении особ женского пола – как своих ровесниц, так и старшего возраста. Другие граждане толпились около старика и давали советы по поводу того, что нужно делать. Правда, рот открыть никто не пытался. Другие говорили «а надо было» или «не надо было». Ну откуда наши люди всегда знают, что надо было, а что не надо? Но почему-то в любых ситуациях граждане массово высказываются таким образом.

Я сразу же поняла, что помогать старику уже слишком поздно. И не только я – судя по некоторым лицам. У деда даже нос заострился. Но я все равно проверила пульс. Бесполезно.

– Сделайте хоть что-нибудь! – Женщина, выбегавшая в холл, все время дергала меня за руку. – Я заплачу!

– Мы вызвали «Скорую», – сказал мужчина лет пятидесяти и адекватного вида. – Еще нужно кого-нибудь вызывать?

– Нет, – ответила я. – Все сделает врач «Скорой».

Я не стала произносить слово «смерть».

Парень, так и стоявший на коленях, поднял на меня глаза, в которых блестели слезы.

– Совсем ничего нельзя сделать? – спросил он шепотом. Он тоже уже все понял.

Женщина, которая выбегала в холл, вдруг ослабила хватку на моей руке. Я вовремя среагировала – иначе она бы грохнулась головой об пол. Но ей можно было оказать первую помощь, чем я и занялась.

Краем уха я слышала разговоры в зале. Вообще у меня обостренный слух, может, это профессиональное – нужно улавливать перемены в состоянии пациента. Невеста с родственницами обсуждали ресторан! Он же оплачен! И ведь к свадьбе столько готовились! Все же пропадет! Неужели все зря? Хорошо, что этого не слышала дочь усопшего и мать жениха.

Как раз когда она пришла в чувство, приехала «Скорая». Врачом оказался мой сокурсник, с которым мы время от времени видимся. Он тоже все сразу же понял и первым делом сделал укол падавшей в обморок женщине.

Пока мы хлопотали, компания, в центре которой была невеста, зал регистрации покинула. Жених оставался рядом с нами, потом к нему подошел какой-то мужчина и попросил выйти на минуточку.

Из коридора перед залом регистрации послышался разговор на повышенных тонах, но высказанное женихом возмущение как-то быстро сошло на нет. Мой коллега решал вопросы с телом, я присела на стул рядом с женщиной и взяла ее руки в свои.

– Я с самого начала была против этого брака… – произнесла она и всхлипнула. – На чужом несчастье свое счастье не построишь.

Я ждала продолжения. Я понимала, что женщине нужно сочувствие и участие. Ей требовалось выговориться и чтобы кто-то ее просто выслушал.

– Она увела сына из семьи. Я дружу с первой невесткой. Замечательная девочка! Двое детей. Я им помогаю и буду дальше помогать. Она мне как дочь. А эта… И Лидочка на самом деле любила моего сына. И сейчас любит. А эта… Когда же у моего сына раскроются глаза?!

Упомянутый сын вошел в зал регистрации и направился к нам.

– Мама, – произнес он довольно робко.

Она подняла на него взгляд.

– Мама, мы, наверное, поедем, – сказал он таким же робким голосом.

– Куда?

– В ресторан. Ты же понимаешь, мама, что все заказано, люди собрались…

Он что-то еще тараторил, путался в словах, явно повторяя услышанное от новой жены и ее родственниц. Мама смотрела на него диким взглядом, потом как-то сразу обмякла.

– Поезжайте, конечно, – выдавила она из себя. – Я тут все сделаю.

– Спасибо, мамочка! Я знал, что ты все поймешь!

Он наклонился и поцеловал ее в щеку. Из-за того, что мать не устроила скандал и не запретила великовозрастному сыну ехать в ресторан с новой женой, которая велела ему туда ехать, настроение у него явно улучшилось. Мать молча смотрела в спину уходящему сыну.

Он вышел, приехала полиция, и в этой бригаде у меня тоже оказались знакомые. Тем временем Ира – так звали дочь умершего старика – вкратце рассказала мне историю их семьи. Суть состояла в том, что хищница увела хорошего мальчика от хорошей жены и детей, не дает ему встречаться с детьми и предыдущей женой. Но дедушка обожал внука и готов был принять и новую жену, и все, что делал внук. Внук для него был светом в окне.

Сегодня сразу после объявления любимого внука мужем, а хищницы – женой, дедушка встал, чтобы поздравить новобрачных, начал говорить и…

– Ваш отец умер счастливым и сразу, – сказала я Ире. – О такой смерти можно только мечтать. Думайте о том, что он в последние мгновения, и не только мгновения, а минуты и часы жизни был счастлив. Он умер на празднике, а не лежал десять лет, мучая вас и себя. Он останется у вас в памяти бодрым и радостным, а не больным и беспомощным.

Все время, пока соответствующие люди занимались оформлением формальностей, я пыталась успокоить Иру. Я оставила ей свой телефон, она дала мне свой. Один раз к нам заглянул мой второй муж, уже хорошенький. Похоже, что дело двумя флягами не ограничилось, и они с третьим, а то и с другими гостями успели сбегать в какой-нибудь магазин и «подзарядиться». Я ведь на какое-то время забыла, зачем сюда приехала.

Второй бывший напомнил, а также сообщил, что регистрацию отложили на неопределенное время, так как тело нельзя сразу перенести в другое помещение. Женихи, невесты и гости прибывают и прибывают. Кто-то уже согласился, чтобы им просто поставили штампы и выдали свидетельство о браке, потому что надо ехать в ресторан. Кто-то отменил морскую прогулку и прямо сразу поедет праздновать. У кого-то все запланировано дома, поэтому время терпит. Все-таки те, кто регистрируется в ЗАГСе, обычно приводят с собой не такое уж большое количество гостей, как во Дворец. Ресторан тоже заказывают не все. Но ведь регистрацию-то придется растягивать до ночи… Если, конечно, большинство не согласится просто поставить штампы.

Но все когда-нибудь заканчивается. Тело увезли, в зале регистрации быстро прибрались – и я вышла в холл, чтобы искать своих.

Глава 2

Народу там было на самом деле много. Наверное, такого количества невест одновременно тут никогда не собиралось. Часть прибывших гостей и родственников уже была «на градусах» и громко возмущалась. Тело, слава богу, выносили не через этот холл. Похоже, многие не знали, что именно произошло.

– Тетя Наташа, мама пошла в ресторан – сказать, что мы задерживаемся, – сообщил мне детский голосок.

Это была Людочка, десятилетняя дочь моей лучшей подруги и моя крестница. Людочка была в красивом платье, специально купленном для этого мероприятия. Она давно мечтала побывать на свадьбе. Еще она была по-детски влюблена в моего сына, но вроде бы смирилась со своей участью. Ей предстояло нести кольца на подушечке.

Вначале мне показалось странным, что пошла Тоня, а не кто-то из родственников невесты. Но, возможно, Тоня отправилась с кем-то из них. Или скорее она пошла, так как не будет переживать из-за того, что пропустит процедуру регистрации, если нас позовут в зал в ближайшее время. Регистрация важна для невесты, ее мамы, подружек, Людочки, которая явно сейчас наслаждается обстановкой – столько невест! А в ресторан на самом деле нужно было сообщить, что мы задерживаемся и, пожалуй, неизвестно на сколько.

– Тетя Наташа, а скоро?

– Не знаю. И, наверное, никто не знает. А где все наши?

– На улице. Здесь же душно. А мне мама сказала, чтобы я не выходила раздетая. А то простужусь, как обычно.

– Правильно сказала. И ты же не хочешь болеть?

– И болеть не хочу, и на улицу не хочу. Невесты-то полураздетые здесь, а мне на невест интересно посмотреть. Но у нашей Насти самое лучшее платье.

Кто бы сомневался…

Людочка тем временем рассказывала мне, как подходила к каждой из невест близко-близко, рассматривала платья и украшения и пришла к выводу, что на невест лучше смотреть на некотором расстоянии или на фотографиях, потому что вблизи платья не кажутся такими красивыми. Я была согласна с наблюдательной девочкой. Хотя мне хотелось взглянуть на платье моей невестки – из чисто женского любопытства. Остальные дамы, как я предполагала, уже осмотрели все наряды и мысленно их охаяли.

Мне вспомнился один мой английский коллега, с которым мы пару раз пересекались на международных конференциях и время от времени переписываемся. В свое время он очень радовался, что его дочь не уподобилась Карли О’Бриен. Вы никогда про нее не слышали? А в Англии, а теперь еще и в Америке ее имя фактически стало нарицательным. Это реальная девушка из семьи со средним достатком. Самая обычная девушка – но она стала широко известна благодаря своему свадебному платью. Она не стремилась к известности на всю страну (Англию) и уж тем более на весь англоязычный мир. Она просто хотела шикарное свадебное платье. Для себя. Это был самый важный день в ее жизни. Она хотела его запомнить на всю жизнь. Запомнила не только она.

Платье состояло из тридцати слоев материала. На него ушло сто двадцать метров шелка и тысяча шестьсот метров тюля. Чтобы юбка держала форму, было использовано двенадцать металлических обручей. Платье было украшено тридцатью тысячами кристаллов Сваровски. Длина шлейфа составила около двадцати метров. Платье получилось невероятно тяжелым и просто огромным. Шлейф несли десять человек. Семь обручей пришлось вынуть, чтобы протолкнуть несчастную в дверь церкви – в ее родном Глостере не были предусмотрены такие широкие проходы в храмы. Отец не смог идти рядом с дочерью, чтобы вести ее к алтарю и жениху, – платье занимало весь проход. Отец шел впереди, потом с трудом шла невеста в тяжеленном платье. Затем друзья, которые несли шлейф. СМИ сообщили, что платье обошлось в пятнадцать тысяч фунтов стерлингов.

– А ты в чем приехала? В плаще? – спросила я у Людочки.

– Да. Мама его отдала вон той тетеньке при входе и попросила, чтобы она меня на улицу не выпускала, пока вы не выйдете или пока мама сама не вернется.

– Ну, пойдем к тетеньке за твоим плащом.

Я не надевала ни плащ, ни штормовку. Я же была на машине и возвращаться собиралась на машине. У нас сейчас прохладно утром и вечером, а днем вполне можно пробежаться до машины и от нее в том, в чем ходишь в помещении. Хотя у меня в багажнике всегда лежит дежурная куртка. И много чего другого дежурного…

Я забрала Людочкин плащик, ее саму взяла за руку, и мы вышли на улицу, где светило яркое солнце и было на самом деле тепло, по крайней мере, на солнце. Невестку я увидела сразу же – это платье не заметить было нельзя. Интересно, как она в такой юбке в машину поместилась? На чем она сюда приехала?! Я обвела взглядом стоянку и заметила микроавтобус. Да, пожалуй, в него можно было влезть… Но не усесться в нем!

Рядом с микроавтобусом я заметила двух своих бывших и еще нескольких мужчин. Они что-то бурно обсуждали, размахивая руками. Явно политику. Мой второй бывший за Крым, третий – против. Они один раз даже чуть не подрались из-за этого. Меня просили рассудить и высказать свое мнение. Я сказала, что, как и всегда, и во всем, сохраняю нейтралитет. Врачу нужно уметь абстрагироваться и не пропускать проблемы всех через себя – иначе никаких нервов не хватит.

Меня заметил сын, который стоял рядом с невесткой в окружении парней и девушек их возраста, и поспешил навстречу. Мы поцеловались.

– Ты, как и везде, нашла себе больного?

Я кивнула. Сын посмотрел вопросительно.

– Помогать было уже поздно.

– Умер, что ли?

– Я сама хотела бы так умереть. На свадьбе у внука.

– Нет, мама, так не надо. Давай лучше после свадьбы.

– Правильно, лучше после свадьбы. Нужно думать о живых. Вам сказали, когда вас зарегистрируют?

– Пока ничего не известно. Пойдем, я тебя познакомлю с Настиным отцом. Он вон там с моими отцами обсуждает проблемы жизни и смерти. Может, ты их рассудишь?

Мы с Ромкой направились к компании мужчин у микроавтобуса, а Людочка побежала к Насте. С невесткой я еще успею поздороваться. Да и сама она вполне может ко мне подойти.

У микроавтобуса собрались семеро мужчин. По идее, я должна была знать только двоих – своих бывших мужей, остальные были Настиными родственниками. Но я знала еще одного – и не с самой лучшей стороны. То есть я знала его только с плохой.

И он тоже сразу же меня узнал.

– Добрый день, Андрюша. Вот и свиделись, – прошипела я.

– Мама, это – Валентин Николаевич, Настин отец, – вставил мой сын.

– Значит, теперь ты Валентин? Или всегда был Валентин, а нам с Тоней Андреем представлялся?

– Наташа, я все объясню! Все объясню!

Андрей или Валентин, или как там его, спрятался за спину моего третьего мужа и оказался между ним и дверцей микроавтобуса.

– А чего происходит-то? – пьяно уставился на меня один из родственников невесты. – Ты кто?

– Это моя мама, – представил меня Роман.

– И моя жена, – хором сказали второй и третий бывшие.

Пьяный мужик прищурился, остальные тоже посмотрели на меня странно.

– Они тебе кто? – спросил Настин родственник у моего сына, показывая на Игоря и Олега.

– Отцы, – как само собой разумеющееся ответил Ромка.

– Ты их обоих отцами зовешь?

Ромка кивнул. Мужик почесал затылок.

– Но вообще-то…

– В природе полиандрия встречается довольно часто, – сказала я с самым невозмутимым видом. Может, протрезвеют, пока тут разговоры разговариваем? Да и Андрюшу надо немного расслабить, показать, что я не собираюсь сразу же бить ему морду. На самом деле мне нужно было дождаться появления Тони. Мне нужно было, чтобы этот Андрей-Валентин оставался здесь!

– Да, все правильно, – кивнул третий бывший. – У некоторых птиц и многих насекомых. Но полигиния распространена гораздо шире – у млекопитающих, копытных, грызунов. В общем-то, и у людей самец чаще спаривается с несколькими самками, чем одна самка с несколькими самцами.

– Ты это откуда взял?

– Я в свободное время увлекаюсь изучением генетики, а моя работа в морге позволяет проверить кое-какие теории. На трупах можно посмотреть, к чему привела мутация тех или иных генов.

– Ты про ген, отвечающий за склонность к алкоголизму, расскажи, – предложила я. – Всем присутствующим будет интересно. И познавательно.

– А он чьи гены унаследовал? – спросил еще один Настин родственник, кивая на Романа. – Если у него одна мать и два отца.

– У него три отца, – поправила я.

– Но я считаю отцами дядю Игоря и дядю Олега, – вставил Рома.

– А у меня ни одного, – подала голос Людочка, которая каким-то таинственным образом оказалась рядом с нами. – И мама отказывается говорить, кто мой папа. И плачет всегда после того, как я спрашиваю. А в свидетельстве о рождении у меня прочерк стоит.

– Где твоя мама? – спросил один из Настиных родственников.

– В ресторан пошла – сообщить, что мы опаздываем.

Людочка хотела показать, в какую сторону, но увидела приближающуюся Тоню и побежала к ней. Андрей-Валентин еще не знал, кто мама Людочки, и вроде начал расслабляться. Отлично. На Людочку он внимания не обратил, по крайней мере, не заметил, как она на него похожа. И никто из присутствующих этого не заметил. Может, это видела только я, так как единственная из присутствующих знала, кто является биологическим отцом девочки.

Тоня с дочерью вскоре подошли к нам. И Андрей-Валентин ее не узнал, хотя меня узнал сразу! Впрочем, Тоня изменилась – теперь она осветляет волосы, пополнела, несмотря на все свои попытки похудеть, однако стала более женственной. Но ведь спал-то он с ней! Они жили вместе какое-то время! Он ей ребенка сделал – и исчез с деньгами и ценными вещами после того, как она сообщила ему о долгожданной беременности.

Глава 3

Вообще с Андреем Елизаровым первой познакомилась я. Это было не совсем традиционное знакомство мужчины и женщины, хотя для меня – самое обычное, независимо от пола того, с кем я знакомлюсь.

Андрея привезли в больницу, в которой я работаю, с ножевым ранением. Его нашли на улице истекающим кровью. Я провела срочную операцию, здоровье у него оказалось отменным, и он очень быстро пошел на поправку. Следователю, который приходил в больницу, Елизаров ничего сообщить не смог – он не видел нападавших. Или так говорил, не желая вовлекать правоохранительные органы в свои дела. Как выяснилось в дальнейшем (но слишком поздно для Тони), у него были проблемы с законом.

Как я потом узнала, он интересовался у одной нашей пожилой санитарки моим семейным положением. А я только что развелась со своим вторым мужем. Санитарка желала мне счастья, видела, что к Андрею в больницу не ходит ни одна баба, мужчина он был видный, обходительный, вежливый, явно образованный. В общем, санитарка постаралась представить меня в самом выгодном свете. И Андрюша за мной приударил – начинал в процессе лечения, а после выписки стал меня встречать с цветами, сводил в ресторан. Не могу сказать, что я растаяла. Но почему бы не завести романчик, хотя бы для здоровья? Замуж я однозначно больше не собиралась. С Андреем было интересно, он был прекрасным рассказчиком, от него хорошо пахло (после выписки из больницы). Он умел ухаживать! И в постель он меня не тянул. То есть на эту стадию отношений мы перейти не успели.

Тоня пригласила нас обоих к себе на дачу. Моя лучшая подруга хотела помочь мне с устройством личной жизни. У нее самой с ней всегда были проблемы, и она ни разу не была ни в официальном, ни в гражданском браке. Она очень хотела красивой любви.

Дачный сезон тогда еще только начинался, Тонины мама и бабушка еще не переехали на дачу, а она отправилась ее убирать. Ей на самом деле требовались мужские руки в помощь. Да и я обещала помочь убрать дом. Мой Ромка был отправлен к бабушке.

По пути при виде моей машины знакомый постовой взмахнул жезлом. Я ничего не нарушала, он не собирался ни к чему придираться. Он начал с извинений за то, что меня остановил. Дело в том, что незадолго до этого я спасла ему жизнь, и теперь он хотел привести ко мне на консультацию свою маму. Мы с ним договорились, когда они приедут, парень еще раз извинился за то, что меня тормознул, и мы с Андреем поехали дальше. За рулем была я. Машины у Андрея вроде бы не было.

Манера общения постового со мной произвела на него неизгладимое впечатление. Как я потом поняла, в роли того парня выступал мой ангел-хранитель. Андрей спросил, много ли у меня знакомых в органах. Тогда я не придала значения его интересу, просто ответила, что полно. Кого-то я оперировала, кто-то приходил к моим больным снимать показания, соответственно разговаривал и со мной, часто консультируясь по медицинским вопросам.

Мы приехали на дачу к Тоне, но меньше, чем через час мне пришлось мчаться обратно – поезд врезался в автобус, было много пострадавших, на работу вызывали всех хирургов. Андрей остался с Тоней.

И случилось то, что должно было случиться, когда мужчина и женщина оказываются в одном доме.

Тоня чувствовала себя очень виноватой передо мной. Я только отмахнулась. У меня в тот период было очень много работы, с Тоней мы какое-то время не виделись, так что их роман с Андреем развивался не перед моими глазами. В противном случае я могла бы что-то заподозрить или распознать фальшь. Тонины мама и бабушка от Андрея млели – он умел обрабатывать женщин. И руки у него оказались вставлены куда надо – он много чего сделал у Тони на даче и в квартире, где раньше жили три женщины.

Странным было то, что он не знакомил Тоню ни с кем из своих друзей. Про родителей Андрей сказал, что их уже нет в живых, только тетка во Всеволожске. И сам он был прописан в комнате в коммуналке – Тоня посмотрела его паспорт. Тогда он точно был Андреем Елизаровым – я потом проверила по нашим документам в больнице. Мы ездили с Тоней и в коммуналку, и во Всеволожск поговорить с теткой – и нашли заброшенный барак, который теперь, наверное, уже давно снесен. Тоню больше всего обрадовало, что в паспорте не стояло штампов ни о браке, ни о разводе.

С Андреем я в тот год встретилась еще один раз.

– Наташа, приезжай ко мне! Срочно! Прихвати все, что надо, чтобы бок зашить! – истерично кричала моя подруга.

– Кому? – только спросила я.

– Андрею!

Я приехала достаточно быстро – живем мы недалеко. Елизаров зажимал рану платком. Тоня носилась вокруг него, как курица вокруг цыпленка. Мама с бабушкой проживали в это время на даче.

– Опять кто-то напал? – спросила я.

Елизаров только кивнул. Я не стала больше задавать никаких уточняющих вопросов, но мне это второе ножевое ранение (гораздо более легкое на этот раз) за довольно небольшой промежуток времени не понравилось. Кто за ним охотится? Какими темными делами он занимается? Тоне он напел песню о том, что его обокрали. Не знаю. К нам в больницу его в свое время на самом деле привезли с пустыми карманами, остался только паспорт. Но ведь карманы обчистить мог не только тот, кто резал.

Я зашила очередную рану, наложила повязку, сказала Тоне, как ухаживать за раненым воином, и уехала. Дальше они справлялись сами.

Потом Тоня забеременела, сообщила радостную весть дорогому Андрюше в надежде, что он сделает ей предложение. Вместо предложения Андрюша сделал ноги. К ногам приделал прабабушкин перстень с изумрудом, бабушкину золотую брошь с рубиновым жуком, мамины серьги, кулон с изумрудом и все деньги, которые имелись в доме.

Вначале Тоня не могла поверить в случившееся. Первой поверила ее бабушка, потом мама – и позвонили мне. Я привлекла к делу знакомых сотрудников органов, Тоня написала официальное заявление. Мамины серьги нашли в скупке, доказали принадлежность по фотографиям. Кулон с изумрудом всплыл у следующей обманутой женщины примерно через полгода. Она тоже пришла подавать заявление. Андрюша уже числился в базе данных как брачный аферист, и данные по делу Тони и этой Милы сопоставили. Мила вернула подаренный ей Андрюшей кулон Тоне. Потом нашлись еще две обманутые женщины. Но Андрюша как в воду канул.

Тонина бабушка желала, чтобы этого негодяя кто-нибудь дорезал до конца.

– Если к тебе опять зашиваться прибежит, мне звони. Я приеду и кое-что ему собственноручно отрежу! – говорила она мне. Мы все смеялись, но Андрюша не прибегал и больше в нашем городе ни в каких сводках не всплывал.

Его отпечатки пальцев до истории с Тоней в базе данных не значились, но он не мог их не оставить у Тони в квартире и на даче. Их в дальнейшем сопоставили с отпечатками пальцев, оставленными у Милы.

Тоня родила Людочку, похожую на Андрея. По-моему, моя крестница взяла все самое лучшее из внешности и у мамы, и у папы – получилась настоящая красавица. Пока Тоня не рассказывала Людочке, что на самом деле представляет собой ее отец, как они познакомились и как расстались. Она вообще не думала, что еще когда-нибудь его увидит.

Но теперь он всплыл. И где?! На свадьбе у моего сына!

Глава 4

Тоня узнала его мгновенно. Я не думала, что моя подруга способна на такое невероятное превращение. Но ведь любовь может превратиться в жуткую ненависть, как произошло в Тонином случае.

Она выпустила руку Людочки из своей, совершила какой-то невероятный прыжок вперед, оттолкнула в сторону моего третьего (с которым я познакомилась после того, как Андрей Елизаров исчез с горизонта) и с каким-то диким животным воплем впилась в лицо Андрею. Или Валентину, или как там его на самом деле. Никто не ожидал ничего подобного, даже я, знакомая с Тоней с детства.

Андрей заорал, пытаясь отбиться от Тони, она тоже орала, вспоминая прабабушкин перстень с изумрудом и бабушкину брошь с рубиновым жуком и одновременно работая ногтями. Тоня вырвала пару прядей с корнями из еще весьма пышной шевелюры Андрея, расцарапала ему физиономию и теперь впилась в ухо, явно пытаясь отодрать его от головы зубами.

Народ стал сбегаться на зрелище, причем это были как гости со свадьбы моего сына, так и с других свадеб. Кто-то аплодировал, кто-то хохотал, кто-то говорил, что так весело еще ни одна свадьба не начиналась (уже и труп, и драка – ну сплошное веселье), кто-то спрашивал, почему дерутся только мужик с бабой, а не гости с одной стороны с гостями с другой. Конечно, у всех работали телефоны, фотоаппараты или камеры, принесенные на свадьбы. Вспышки мелькали со всех сторон. Интересно, эта драка попадет в газеты? В Интернет-то уж точно. Сколько будет лайков? Сбоку от меня несколько мужиков обсуждали, вызывать полицию или не вызывать, но руководствовались весьма интересным мотивом – с ментами будет веселее или как? И, может, еще санитаров из психиатрической «Скорой»? Чтоб уж свадьба точно запомнилась на всю жизнь.

И тут я вспомнила, что Андрюша (или Валентин?) прибыл на свадьбу как отец моей невестки. Неужели у нее такая дурная генетика? И где он был в последнее время? Почему его нам не показывали? Хотя, может, Ромка его и видел… Но на встрече с родственниками, на которую меня приглашали, как главную будущую родственницу со стороны жениха, Андрей не присутствовал. Настя тогда, помнится, сказала, что папа приедет только к свадьбе. А откуда папа приехал? В каком городе он в последнее время разводил одиноких баб на деньги?

– Что здесь происходит?! – услышала я голос сватьи, проталкивающейся сквозь толпу.

Я обернулась и увидела, что у нее в фарватере следуют невестка с подружками.

– Я сейчас полицию вызову!

– Вызывайте! – рявкнула Тоня, разжимая челюсти на ухе Елизарова, но тут же хватаясь за него рукой.

– Не надо полиции! – истошно закричал избиваемый мужчина.

– Надо! – орала Тоня, продолжая экзекуцию. – Вызывайте!

– Не надо! – орал избиваемый.

Народ, наблюдавший за сценой, хохотал так, как никогда в жизни. Съемка на многочисленные устройства продолжалась. Может, наше мероприятие победит в каком-нибудь конкурсе в номинации «Свадебная драка года»? Почему еще никто не организовал конкурс свадебных драк? Миллионы просмотров на Ю-Тубе обеспечены.

– Мама, что здесь происходит? – спросил Ромка, вновь оказавшийся рядом со мной. – Это же Настин отец. Тетя Тоня с ним знакома?

– Наталья Николаевна, что делает ваша подруга? – подала голос невестка, не удосужившись поздороваться.

– То, что хотела сделать уже одиннадцать лет, – ответила я. – Где твой папаша обретался в последнее время?

Я посмотрела прямо в глаза невестке. Она не смогла выдержать мой взгляд.

– Отвечать все равно придется. В полиции или прокуратуре.

– Не портите нам свадьбу, пожалуйста, – тихо произнесла Настя.

– Мама, ты этого человека давно знаешь? – спросил Ромка. К нам во время этого разговора прислушивались все окружающие.

– Одиннадцать лет. То есть я знала его одиннадцать лет назад, а эти годы не видела. Он в розыске. Конечно, тут может быть срок давности… Но ничего, у меня много знакомых в следственных органах. На этот раз ему сбежать не удастся.

Тоня уже сидела верхом на упавшем на землю Андрее и делала все, чтобы сбежать он не мог просто физически. И все это время она вспоминала прабабушкин перстень и бабушкину брошь с жуком.

– Он обокрал тетю Тоню, да? – понял Ромка.

Я кивнула. Ромка знал историю появления Людочки на свет, про перстень, брошь и другие украденные вещи и деньги слышал, и тут до него быстро дошло, кем является Настин отец.

– А у тебя сестра есть, – сообщил мой сын своей невесте. Упомянутая сестра уже заняла место в первом ряду зрителей и смотрела, как мама проводит воспитательную работу с незнакомым дядей, о родстве с которым она не подозревала.

– Настя у меня – единственная дочь, – вставила будущая теща, больше не требовавшая полицию. Похоже, поняла, что ее муж (или бывший муж – я так и не поняла, разведены они или нет) что-то натворил.

– Так то у вас, – невозмутимо проговорила я. – Но дети вообще-то рождаются от двух родителей. Хотя сейчас медицина ушла далеко вперед, и каждый год изобретают что-то новенькое, причем не только непосредственно в медицине, но и в других, смежных и не смежных областях, достижения которых используются для лечения людей.

Сватья как-то странно посмотрела на дочь. Настя поняла ее взгляд.

– Я помню, что ты мне говорила, – сказала Настя матери. – Пожалуйста, не надо только сейчас вспоминать, что ты меня предупреждала.

– Но согласись, что я была права, – заявила сватья. – Обошлись бы без папы. Вон у Ромы целых два.

Невестка поджала губы и ничего не ответила.

– Ты хочешь, чтобы твой отец присутствовал на свадьбе? – повернулась я к невестке.

– Да.

– Но ты понимаешь, что после свадьбы он отправится совсем не домой, и я лично за этим прослежу? Один раз он уже сбежал. Надеюсь, что ты в общих чертах поняла ситуацию.

Настя кивнула.

– Вы сами сможете его сдать в полицию после свадьбы, Наталья Николаевна. Но пусть он поедет в ресторан. Конечно, его нужно привести в порядок. Вы же сможете оказать ему первую помощь? И, наверное, только вы в состоянии оттащить от него вашу подругу.

– Ты – дура, – сказала сватья своей дочери. – Я тебя предупреждала.

– Я знаю, что делаю, – ответила дочь.

– Ну-ну, – хмыкнула сватья, развернулась и пошла прочь.

Народу по большей части забава тоже начала надоедать, кого-то позвали на регистрацию, да и Тоня подустала.

Я подошла к подруге, теперь просто сидевшей верхом на Елизарове и высказывавшей ему все, что наболело за эти годы.

– Тоня, вставай, он никуда не денется.

– Не денусь! – подтвердил избитый Елизаров. Или он не Елизаров?

– Ты полицию вызвала? – спросила Тоня.

– Мы отпразднуем свадьбу. Он все-таки – отец невесты. Не надо портить свадьбу детям. А потом мы станем решать наши вопросы. И даже можем обойтись без полиции. – Я многозначительно посмотрела на Елизарова. – Все-таки мы тут теперь все родственники. Даже мы с тобой, получается, породнимся, хотя и очень опосредованно. Если Андрюша честно и добровольно отдаст все, что взял, и выплатит тебе компенсацию…

– И Миле, которой он мой кулон подарил.

– И Миле, – кивнула я. – Ну? – посмотрела я на Андрея. – Оказывать тебе помощь в очередной раз, дорогой свояк?

– Настя что, за твоего сына замуж выходит?! – дошло до Андрея, и он стукнулся затылком об землю. – Вот угораздило меня…

– Мир тесен, Андрюша. Кстати, как тебя на самом деле зовут?

– Андрей.

– Но Настя-то – Валентиновна, и тебя представили сегодня как Валентина, а с ее матерью ты должен был познакомиться значительно раньше, чем с нами. Или ты несколько раз имя менял, не говоря про фамилию?

– Пусть Настя вам все объясняет.

К этому времени гости с других свадеб уже разошлись, остались только наши. Рядом со мной стояли Ромка и Настя. Мужики опять поддавали. Наши гости явно ждали разрешения ситуации.

Я посмотрела на невестку.

– Я все объясню только лично вам, Наталья Николаевна.

– И мне, – сказал Ромка.

Настя задумалась на мгновение.

– Ты вообще-то за него замуж собираешься. Или уже не собираешься? Вы регистрироваться будете? Вроде бы желающим предлагали перенести регистрацию на другой день или просто поставить штампы.

– Перенесем на другой день, – твердо заявил мой сын. – Сегодня – явно не судьба.

– Но в ресторан поедем, – также твердо сказала Настя. – Прямо сейчас. Уже время.

– Давайте отойдем в сторонку. Твоим отцом пока займется кто-то из Роминых. Игорь! Олег! Окажите первую помощь родственнику.

– Наташа, у тебя лучше получается оторванные уши пришивать, – произнес стоматолог.

– А я в последнее время только режу, – напомнил патологоанатом.

– Быстро взяли аптечку и пошли обрабатывать ему ссадины! Только смотрите, чтобы не сбежал!

– Да, пожалуйста, – посмотрела на моих бывших Настя. – Не отходите от него. Мама, ты тоже проследи, пожалуйста.

Сватья как раз вернулась к нам. А Настя тоже хочет, чтобы Елизаров не сбежал?!

Глава 5

Мы втроем отошли в сторонку. Я как раз получше рассмотрела шикарное Настино платье – раньше было не до деталей. Пожалуй, мне больше всего понравилась сумочка, закрепленная на поясе. Можно убрать помаду, зеркальце. Очень удобно. Интересно, во сколько обошлось все это удовольствие? Я не понимаю этих безумных трат, как уже говорила. Но Тоня тоже мечтает о платье. Мне она говорит, что у меня было две свадьбы, а у нее ни одной. Но Тоня на обеих моих свадьбах была свидетельницей и прекрасно знает, что выпендрежа не было ни в первый, ни во второй раз. Оба раза все происходило дома и в узком кругу. Да, на первой свадьбе у меня было белое платье, то есть цвета слоновой кости, но до колена, потом я его отдала в переделку и носила как просто нарядное. На вторую свадьбу я вообще купила красивый летний розовый костюм. Но многие хотят побыть принцессой.

Когда мы оказались вне зоны слышимости других, я остановилась первой и вопросительно посмотрела на невестку.

– Это не настоящий отец, – сказала Настя.

– То есть как это? – опешил Ромка. – Ты же так любишь отца. Ты сколько раз мне говорила, что его тебе страшно не хватает? Ты же чуть ли не каждый день вспоминаешь, как он в детстве водил тебя то туда, то сюда, как он обучал тебя…

– Я тебе говорила правду. Я очень люблю отца, и мне его не хватает.

Настя сглотнула, потом сморгнула слезы. Она явно не хотела испортить дорогой, профессионально сделанный макияж.

– Но я хотела, чтобы у меня на свадьбе был отец! – воскликнула она истерично. – У тебя двое, а у меня ни одного! Меня поражают отношения в вашей семье! Все друг друга любят. Вы, Наталья Николаевна, с мужьями развелись, но они вас любят, ценят, уважают. Они к вам по первому зову прибегут! Вы с ними нормально общаетесь, дружите. Никто никого не ненавидит!

– А зачем ненавидеть? – не понял Ромка.

– А затем, что все остальные люди, которых я знаю, после расставания друг друга ненавидят и только и думают, как сделать друг другу гадости! В самом лучшем случае вообще не общаются. Никак. А вы все регулярно видитесь! Твои же отцы к нам при мне приезжали! И по одному, и оба вместе! И вы ходите вместе то на футбол, то на лыжах кататься! Я же не слепая! И о вас, Наталья Николаевна, они говорят только хорошее. Всегда. Они не врут, не пытаются подмазаться к Ромке, как к вашему сыну…

– Зачем им ко мне подмазываться?

– А так масса мужчин поступает, когда знакомятся с женщиной с ребенком! Вначале сюсюкают, а потом ненавидят! То есть терпеть не могут с самого начала, но перед женщиной комедию разыгрывают. И она верит мужику, а не ребенку! Ребенок-то чувствует фальшь!

– У тебя так было? – мягко спросила я.

– Да. Мать нескольких мужиков приводила. Мне объясняла, что женщине трудно без мужчины. Я вырасту и пойму, что мужчина нужен и все в таком роде. В лучшем случае эти мужики не обращали на меня внимания.

– Тебя пытались изнасиловать?

– Приставали. Щупали. Рома, что ты на меня так смотришь? Я – не единственная, кто через такое прошел! И к мальчикам пристают! У меня был одноклассник… Как потом оказалось, мужик с его матерью познакомился, потому что ему мальчик понравился, а не мама. Мальчик потом повеситься пытался, откачали, отправили в психушку. Хорошо, что там нормальный врач попался. «Папаша» оказался известным педофилом, то есть, конечно, неизвестным, но всплыло несколько эпизодов. Его посадили, так мамаша моего одноклассника ему передачки слала и на свидания ездила! Видите ли, такого обходительного мужчины у нее никогда не было!

– А сын?

– Мы с ним вместе пошли восточными единоборствами заниматься. – Настя впервые с начала этого разговора улыбнулась.

– Так это Костя, что ли? – догадался мой сын.

– Только при нем ничего не ляпни. – Настя посмотрела на Ромку взглядом строгой жены. Интересно, мой сын будет подкаблучником?

– Да уж соображу как-нибудь, что можно говорить, а что нет! – рявкнул мой сын голосом строгого мужа-хозяина.

– Так, оставим Костю, – вклинилась я. Костю я не знала. Он не входил в число друзей моего сына. Хотя он же – друг невестки. – Ты пошла заниматься восточными единоборствами, чтобы давать отпор маминым мужчинам?

– Да, – кивнула Настя.

«Какой кошмар!»

– И мама не верила, что они к тебе пристают?

– Нет.

– Навыки, полученные в секции, применять приходилось?

Настя рассмеялась.

– Действовало?

– Отлично действовало! Причем с первого раза! Я же не церемонилась. И это стало лучшим стимулом для продолжения занятий. Так что теперь я способна дать отпор любому насильнику.

Я предложила вернуться к вопросу о папе, ради которого мы, собственно говоря, и уединились.

– Наталья Николаевна, у вас в семье очень необычные отношения.

– Вообще-то они такими и должны быть, – заметила я. – Я имею в виду мои отношения с вторым и третьим мужьями. Я бы и с Роминым отцом поддерживала отношения, но он не выходит на связь, и тут я ничего поделать не могу. Развод – это не повод становиться врагами. Наоборот, после того, как между мужчиной и женщиной все было, и они расстались, потому что интимные отношения изжили себя, они могут стать лучшими друзьями. Ты так не считаешь, Настя?

Ромка рассмеялся.

– Считаю, но это невозможно!

– Почему? – удивился Ромка, для которого отношения в нашей семье были нормой. Он видел, что люди, перестав жить вместе, продолжают общаться, как друзья. Хотя страдал, что не знал и не знает родного отца. – Ты же нашу семью знаешь!

– Так ни у кого больше такого нет! Я же говорила уже! – Настя шмыгнула носом. – Я хотела, чтобы на свадьбе у меня был отец. И моя подруга сказала, что сейчас есть фирмы, которые предоставляют отцов по найму.

– Кого? – выпучил глаза Рома. – Как по найму?

– Я знаю, что не только отцов, – призналась я, правда, не могла предположить, что такого артиста наймет моя невестка. И не сообразила я, что Елизаров – нанятый актер!

К нам на хирургическое отделение привозили одного такого артиста. Его наняли сыграть чьего-то дядюшку, но всплыл какой-то старый конфликт, и актера пырнули ножом. Вообще можно нанять любого родственника или, например, армейского друга. У людей разные жизненные ситуации. Но на отцов по найму самый большой спрос. Сейчас женится и выходит замуж поколение тех, среди которых многие росли без отцов. Семьи распадались в перестройку и постперестроечные времена во много раз чаще, чем в советские. У некоторых детей сформировались комплексы. Да не у некоторых, у большинства! А масса девочек мечтает об идеальной свадьбе. Вон моя невестка – яркий пример. Ну и что, что жили вместе год? Нужен выкуп, танец с папой, тосты родных. Место отца за свадебным столом не должно пустовать! В особенности раз у жениха отцов несколько.

Не предложить ли мне невестке сходить к хорошему психологу? Если бы я знала о Настиных планах раньше, то сама бы посоветовала не создавать иллюзию полной семьи, не делать попыток замаскировать проблему покупкой услуги. Хотя не факт, что она меня послушала бы. Она так готовилась к этой свадьбе… Это было для нее так важно. Мне же было жаль эту девочку – вроде бы сильную, научившуюся давать отпор маминым ухажерам, но страдающую из-за отсутствия отца или нормального отчима, примеры которых она видела у моего Ромки. А от этого ее проблема еще более обострилась.

– Так, я все поняла, – сказала я. – Только с выбором тебе очень не повезло. Это брачный аферист.

– Он – отец Людочки? – уточнил Ромка.

Я кивнула и посмотрела на невестку.

– Как ты его выбирала?

– Вначале мне показали альбом с фотографиями. Этот оказался наиболее похож на моего настоящего отца. Потом мы с ним встретились в офисе. Я объяснила, что нужно. Показала фотографии отца. Он согласился. Мы договор заключили. Тогда он уже к нам домой приехал. В смысле, в квартиру, где я с мамой жила.

– Ничего не пропало? – усмехнулась я.

– Мама не жаловалась. Но он у нас все время на глазах был. Я не исключала, что мать с ним потом без меня встретится, но он ей не понравился. Она меня с самого начала ругала – она была против отца по найму и теперь мне это будет долго припоминать.

– Под каким именем он теперь живет? – уточнила я.

– Надо в договоре смотреть. Не помню. Он сам сказал, чтобы мы его сразу же начали называть так, как нам нужно – Валентином, чтобы он привык. И у нас дома мы к нему так и обращались. Но его данные есть в агентстве. Договор не с ним лично, а с агентством, но его данные впечатаны. И он там работает официально.

«Присматривает одиноких женщин?»

– И что ты хочешь делать теперь? – спросила я вслух.

– Поедемте в ресторан, – сказала Настя. – Все же оплачено. Денег нам никто не вернет.

Сегодня я уже слышала такое в ЗАГСе после смерти деда жениха…

По Ромкиным глазам я поняла, что что-то происходит у меня за спиной, повернулась и увидела, что к нам троим направляется дама-регистратор.

– Скажите ваши фамилии и будете ли вы сегодня регистрироваться. Вы же знаете, что у нас сбился график. Мы можем предложить…

– Мы не будем сегодня регистрироваться, – твердо произнес мой сын.

– Вы хотите…

– Мы это решим чуть позже.

Я посмотрела на Настю. Она только кивнула. По-моему, у нее уже не было желания делать идеальную свадьбу. Возможно, они зарегистрируют брак в какой-то другой день, в узком кругу, а может, не зарегистрируют никогда.

Глава 6

Мы вернулись к гостям, которым уже начало надоедать топтание на площадке у ЗАГСа, да и перекусить не мешало бы, а кое-кому давно требовалось хорошо закусить.

– Народ, идем в ресторан! – громко объявил Ромка. – Те, кто на машинах, загружаются, остальные – пешочком. За мной!

В результате Настя поехала в микроавтобусе вместе с мамой, подружками и Людочкой, я с мужьями и посаженным между ними Андреем Елизаровым – на моей машине, основная масса пошла пешком вслед за моим сыном.

Андрею мои бывшие оказали первую помощь, царапины обработали, ухо прилепили пластырем, пояснив, что само прирастет, в особенности если не первый раз его оторвали, пиджачок почистили, даже водичкой сбрызнули, невырванные волосы расчесали. В общем, он выглядел довольно сносно, учитывая, как над ним потрудилась Тоня. Но мужик за свою жизнь бывал в большом количестве переделок, только я его два раза зашивала. Отойдет. Ничего не сломано, ходить может, кровью не истекает. Тоня, как я успела заметить, хотя и выглядела немного потрепанной, была безумно счастлива. Она успела привести себя в порядок. Подруга заглянула ко мне в машину, мне подмигнула, моим бывшим сказала, чтобы глаз не спускали с этого проходимца, а сама отправилась пешком, и не одна, а в окружении трех мужчин. Тоня произвела на них неизгладимое впечатление. Я видела, какими глазами они на нее смотрели. Правильно говорят: то ни одного, то всей толпой. Теперь ей еще придется выбирать самого достойного. Интересно, а они устроят драку на свадьбе? Ведь на свадьбе главное – сама драка, а не повод. Подумаешь, за постороннюю женщину. Уверена: Тоня выберет самого слабенького. Она всегда была жалостливой.

– Как жил эти годы, Андрюша? – спросила я, выруливая со стоянки. – И где наследил? Какие города осчастливил своим присутствием?

– Наташа, не надо, и так тошно.

– Ах, тебе тошно?! А Тоне каково было, когда ты ее беременную бросил и смотался со всеми деньгами и драгоценностями?!

– А ее никто беременеть не просил! Я ей сразу же сказал, что мне не нужны дети! Но она не услышала!

– И ты этим воспользовался.

– А что ж не воспользоваться, если вы, бабы, все такие дуры?!

Двое моих бывших одновременно врезали Елизарову в бок – каждый со своей стороны. Он взвыл.

– Думай, что говоришь, – сказал стоматолог. – Наташа – не дура.

– Наташа – удивительная женщина! – добавил патологоанатом.

– А я не про Наташу!

Оказалось, что Елизаров уже успел объяснить моим бывшим, почему в свое время переметнулся от меня к Тоне. Я тогда догадалась правильно: на него большое впечатление произвел извиняющийся постовой и количество знакомых в органах. Если я нажалуюсь, его точно будут искать.

– И не только это! – с жаром добавил Елизаров. – Я с такими бабами, как ты, вообще никогда не связывался. Тебе лапшу на уши не очень-то повешаешь. И не горела у тебя на лбу надпись «Хочу замуж». Тебе просто секса хотелось. Отдохнуть с мужчиной от своей сумасшедшей работы, где ты пашешь как вол. Меня та санитарка с толку сбила! Но я быстро понял, что с тобой только время зря трачу. Уже думал вообще быстренько исчезнуть или на кого-то из твоих подружек переметнуться. А тут та поездка на дачу. Тебя на работу вызывают. Все сложилось просто отлично! Тонька замуж хотела и была готова мне ноги мыть и воду пить. А ты нет! И ты даже не порвала с ней отношения! Другая бы баба на твоем месте с ней больше никогда не разговаривала! Меня судьба от тебя спасла!

Оба моих бывших дружно хмыкнули.

– Детей-то много настрогал по городам и весям? – спросила я.

– Не знаю, – буркнул Елизаров. – Мне им в наследство все равно оставлять нечего.

– То есть как это нечего? А перстень Тониной прабабушки с изумрудом, а бабушкину брошь с рубиновым жуком?

– Наташа, ну неужели ты думаешь, что у меня что-то осталось? Не помню я ни перстень, ни брошь.

– А куда ты деньги-то девал? – спросил мой второй бывший.

– Жил я! Я так на жизнь зарабатываю! Кто-то слесарем, кто-то токарем, кто-то хирургом, а я…

– Альфонсом. И драгоценности, украденные у одной, дарил следующей.

– Те, которые в скупке не брали. Мне драгоценности не нужны! Я все сдавал.

– Своему человеку?

– Ну конечно! Хотя иногда и в обычную скупку сдавал – если вещь не старинная, не дизайнерская, а массового производства. И мой скупщик бы не взял, и процент у него большой.

– Неужели на квартиру не заработал?

– Какая квартира?! Наташа, ты просто не представляешь, какие маленькие суммы я получал! Только на жизнь!

– А почему ты ни у одной бабы не остался? – спросил патологоанатом.

– Надоедали они мне быстро. Вначале вроде ничего, а потом доставало. Я ни с одной долго жить не могу. Я вообще по натуре сожитель! И не хочу ничего подписывать в присутствии свидетелей и под прицелом видеокамер.

– Работать не хотел, – высказала свое мнение я. – Если жить с женщиной, надо деньги в дом регулярно приносить.

Андрей решил не отвечать.

Оставшуюся дорогу мы молчали.

* * *

Когда я припарковала машину, двое моих бывших вывели Андрея, и они все втроем пошли вперед. Я осталась в салоне автомобиля, позвонила знакомому следователю, объяснила ситуацию и спросила, как нам действовать. Я не помнила, кто вел Тонино дело и дела других обворованных Елизаровым женщин. С тем человеком я контактов не поддерживала и в круг моих друзей и близких знакомых он не входил.

– От вас больше ничего не требуется, Наталья Николаевна! Дальше мы уже сами. Сейчас я запишу все данные. Вы только проследите, чтобы он не сбежал.

– Об этом не беспокойтесь. Он же отец невесты. И я бы хотела вас попросить не забирать его из-за стола. Девчонка столько готовилась к этой свадьбе. И все-таки мой единственный сын женится.

– Сделаем все в лучшем виде. Знаете что, позвоните мне, когда у вас уже дело будет близиться к завершению. Или когда все напьются до поросячьего визга. Его бы тоже хорошо напоить, чтобы меньше сопротивлялся. И мы его тогда тихонечко заберем. А я пока тут с нужными людьми свяжусь, документики поднимем. Главное – не упустите. Хотя теперь человека найти гораздо проще, чем было одиннадцать лет назад.

Я рассмеялась, закрыла машину и пошла в ресторан.

Зал был убран роскошно – Настя с подружками на самом деле постарались. Мне было жалко девчонку. Но я уже заметила, что если чего-то очень ждешь, к чему-то очень долго готовишься, строишь большие планы, твои ожидания не оправдываются. А что-то очень хорошее может случиться тогда, когда этого совсем не загадываешь.

Также, осмотревшись в зале, я порадовалась, что у нас запрещены однополые браки и нет специальных залов для брачующихся лесбиянок, о которых я узнала от английского коллеги. Кстати, аренда такого зала обходится в полтора-два раза дороже обычного, как, впрочем, и свадьба лесбиянок. Так отреагировала соответствующая индустрия. Вообще-то организаторы торжеств правильно сделали, что придумали особые свадьбы для лесбиянок.

В Англии принято, чтобы отец вел дочь к алтарю или кто-то из старших родственников мужского пола, если отец умер или никогда не жил с матерью, или не признал дочь. Брак лесбиянок все-таки заключается не в церкви. В зал приглашают регистратора. В зале специально сделаны два одинаковых прохода, чтобы каждая невеста шла по своему к месту их встречи. Не всех ведут отцы. Тут уж у кого как получается. Бывают и матери, и тетушки. Но ни одна невеста не должна быть ущемлена!

На свадьбы лесбиянок приглашают двух фотографов. Ведь на свадебных фотографиях упор всегда делается на невесту. А тут невест две. Соответственно один фотограф фотографирует так, чтобы в центре внимания была одна, а второй – чтобы другая. У них одинаковые права!

Насчет свадьбы двух мужчин ничего сказать не могу. На моего знакомого англичанина большое впечатление произвели только свадьбы лесбиянок, и он меня развлекал рассказами о них.

Не могу сказать, что в нашем зале столы ломились от яств, но опять же, все было очень красиво. Больше всего внимания уделялось именно оформлению, а не количеству еды. Красивая невеста в красивом платье в красивом зале. Это останется на фотографиях, это будет выставлено в Интернет. Многие гости уже заняли места. Признаться, я ожидала большего количества. Вероятно, те, кто стоял перед ЗАГСом, были не с нашей свадьбы. Но невестка вроде бы раньше говорила про кучу родственников. Или сватья? Собралось максимум тридцать человек, большинство – молодежь. В зале оставалось много свободного места. Для танцев и конкурсов? Никакой ансамбль приглашен не был. Андрюша был посажен на место отца невесты рядом с ее матерью, сидевшей с кислой миной. Мои бывшие уже заняли места отцов жениха (специально был приготовлен лишний стул), я проследовала к ним, встретилась взглядом с Андрюшей и сказала тихо – так, что нас слышали только за этим столом:

– Только попробуй сбежать! В туалет будешь ходить вон с ними. – Я кивнула на бывших. – Слышали?

– Да-да, Наташенька! – ответили бывшие хором. – Мы с него глаз не спустим!

По их раскрасневшимся лицам я поняла, что они уже хорошо приняли на грудь и, вероятно, при входе в зал сразу же добавили.

– Мне можно напиться? – спросил у меня Андрей.

– Даже нужно, – ответила я.

– Не вздумай! – взвизгнула сватья. – Наташа, что вы ему такое говорите?

– Для него же лучше будет напиться.

– А для нас хуже! И не забывайте, что мы ему платим! А нам на свадьбе пьяный отец не нужен! Мы специально обговаривали этот пункт в контракте. Он еще должен помогать усмирять наших пьяных родственников!

– Мы усмирим, – сказал стоматолог. – И в любом случае такой драки, как была перед ЗАГСом, уже не будет.

– Вы, пожалуй, усмирите, – хмыкнула сватья. – Сами уже хороши!

– Дорогая будущая родственница, ты еще не знаешь, что такое «хороши» для патологоанатома и стоматолога, – расплылся в широкой улыбке третий бывший. – Я на автопилоте знаешь, сколько трупов вскрыл? И сколько истинных причин смерти просек? Трезвый бы, может, и не увидел, что там криминал.

– Еще скажите, что все великие открытия мужики совершали под мухой, – хмыкнула сватья.

– Немало было сделано под воздействием каких-то стимуляторов, – сказала я и привела в пример ЛСД.

Несчетное количество музыкантов, художников и писателей использовали ЛСД и признавались в этом. После приема ЛСД наблюдается более яркое восприятие цветов, человек видит сложные, красочные, переливающиеся узоры, меняется восприятие окружающих поверхностей, то есть пола, потолка, стен, формы и размера вещей, изменяется ощущение течения времени. ЛСД не зря используют в религиозных и духовных практиках, поскольку многие отмечали, что попадали под ним в свою прошлую жизнь (или им так казалось), или говорили про растворение границы между собственным «я» и внешним миром. Кто-то пережил собственное перерождение или смерть. Возникает ощущение другой реальности, человек видит и слышит то, чего нет. Или то, что есть, но без изменения сознания он это никак не может увидеть.

Многие известные люди не из сферы искусства также признавались в употреблении этого наркотика, более того, заявляли, что совершили открытия благодаря ему. Среди них можно назвать Фрэнсиса Крика, английского биофизика и генетика, получившего Нобелевскую премию (совместно с Джеймсом Уотсоном и Морисом Уилкинсом) за расшифровку генетического кода. Он заявил, что открыл модель структуры ДНК под воздействием ЛСД. Американский биохимик Кэри Муллис, разработчик метода полимеразной цепной реакции (получение неограниченного числа копий ДНК с помощью фермента ДНК-полимеразы), который широко применяется в молекулярной биологии и медицине и за который он получил Нобелевскую премию, заявил, что он «визуализировал» эту реакцию под воздействием ЛСД.

– Вы пропагандируете прием наркотиков, Наташа? – в ужасе посмотрела на меня сватья.

– Ни в коем случае. Я против наркотиков – любых. Я видела немало наркоманов – на разных этапах привыкания к этому злу. Я считаю преступлением против своего народа открытие в США так называемых «зеленых аптек».

– А это что такое? – подал голос Андрюша.

– Это для тех, у кого «болит душа», – хмыкнула я.

А поскольку в России душа болит у каждого второго, если не у каждого первого, я надеюсь, что хотя бы этот американский опыт мы перенимать не будем. В США же в такую «зеленую аптеку» может прийти любой желающий и официально получить дозу – после того, как скажет про душу. И обезболивающее можно получить. У нас бы я, кстати, упростила получение сильных обезболивающих для онкологических больных. Результат появления «зеленых аптек» в Америке – это увеличение героиновых наркоманов в полтора раза за два года и увеличение смертей от передозировок. Вот она – легализация наркотиков. У нас даже наркоманы против нее! Понимают, что быстрее погибнут, получив легкий доступ к дури. Я категорически против легализации наркотиков – как полной, так и частичной.

Но я констатирую факт. Взрослые уважаемые люди понимают, что им до открытия не хватает самой малости, но они никак не могут до конца нарисовать себе то, о чем догадываются.

– Вы представляете, что такое цепочка генетического кода? – посмотрела я на мать невестки.

– Не знаю и знать не хочу, – хмыкнула сватья.

– А это переворот в медицине. Человек это представил! По-моему, Фрэнсис Крик – гений. И этому гению нужно было изменить сознание, чтобы довести свое открытие до конца. Это не юнец в подворотне, не обкуренные девицы в ночном клубе. Менделеев утверждал, что Периодическая система элементов ему приснилась. Может, приснилась. Может, тоже изменял сознание с помощью какого-то препарата. Но подобные люди делают это не ради кайфа, а ради науки. Кстати, данных о летальном исходе от передозировки ЛСД нет, так как такая передозировка практически невозможна. Но человек может, например, выпрыгнуть из окна, чтобы получше рассмотреть увиденные им, но реально не существующие цветы. Я повторяю, что никому не советую принимать ни ЛСД, ни что-то еще из подобных препаратов, но я с уважением отношусь к решению великих людей использовать такие препараты на себе ради целей, которых они хотят достигнуть. Достойных и часто великих целей.

– Вы знаете, что на протяжении истории ученые вначале проверяли новые препараты на себе? – вставил второй бывший. – Про веселящий газ слышали? Золотая молодежь сейчас с ним балуется. Через Интернет можно купить. Данные экспериментов с Эн два О считают первыми настоящими систематическими исследованиями наркотика. Главный результат – безболезненная хирургия. Изобретатель – английский химик, физик и геолог Гемфри Дэви. За свои научные работы он был посвящен в рыцари и после смерти похоронен в Вестминстерском аббатстве, где хоронят выдающихся людей Англии. Дэви открыл опьяняющее действие закиси азота, а в процессе экспериментов случайно обнаружил еще одно свойство веселящего газа – после вдыхания этого газа у самого Дэви прекратил болеть зуб. Дэви честно описал, как плясал в лаборатории, какое удовольствие получил, образы, которые видел. Да, он больше сосредотачивал внимание на психоделических свойствах газа. Однако эксперименты Дэви в конечном счете привели к одному из величайших достижений современной медицины. Медицинская закись азота используется для ингаляционного наркоза. При вдыхании возникает состояние опьянения и сонливость. Для хирургического наркоза используется смесь с кислородом, в которой закись азота составляет не более 80 %. Раздражения дыхательных путей газ не вызывает. Считается очень удобным использовать этот газ в стоматологии при хирургическом вмешательстве и во время родов для обезболивания, поскольку закись азота на родовую деятельность не влияет.

– И вы его у себя на работе используете? – Сватья посмотрела на моего второго бывшего.

– Сейчас уже используется другой наркоз. Наука не стоит на месте. Но я этот веселящий газ в институте изучал. И Наташа изучала. И Олег изучал. – Второй бывший кивнул на третьего бывшего. – Это часть истории. Истории медицины, и не только. Технический вариант закиси азота используется для улучшения технических характеристик двигателей внутреннего сгорания. В пищевой промышленности его применяют, например, при производстве взбитых сливок, а также как упаковочный газ, который предотвращает порчу продуктов. Но, строго говоря, это наркотик. А наши активные борцы с наркотиками из чиновников и депутатов, по-моему, даже не удосужились изучить тему. Не понимают, с чем на самом деле надо бороться, а что развивать.

– Обалдеть, – сказал Андрей, который нас внимательно слушал.

– И алкоголь – это тоже наркотик, – снова заговорила я. – Причем его называют самым загадочным наркотиком из всех известных. Симптомы типичны для наркоманов: развиваются патологии внутренних органов, обмена веществ, центральной и периферической нервных систем, наблюдаются помрачения сознания, зрительные и слуховые галлюцинации. Тот же самый эффект, который человек получает от выпитого алкоголя, лежит и в основе действия наркотиков амфетаминового ряда – эфедрона, экстази, винта и других. Одновременно в результате происходящих в организме реакций образуются производные, очень близкие к действующим веществам ряда галлюциногенных растений – и это дает соответствующие эффекты. Также в человеческом организме могут идти реакции, приводящие к морфиновым соединениям. То есть получается, что алкоголь способен, по крайней мере, частично имитировать действие трех больших групп наркотиков – амфетаминов, галлюциногенов и опиатов.

– Но все равно лучше пить водку, чем курить, нюхать или колоть какую-то дрянь, – изрек мой третий бывший.

– Лучше пить красное вино, – сказала я. – И в очень малых количествах. Не больше одного бокала в день. И не каждый день. Алкоголь, как считается, может убить пятнадцатью способами, а доказано положительное влияние только красного вина.

– Я бы точно с тобой долго не продержался, – посмотрел на меня Андрей.

– Это почему? – посмотрела я на него.

– Я не люблю умных баб.

Глава 7

Я не знала, воспринимать ли слова Андрея как комплимент или обидеться. Но в этот момент в зал вошли молодые, и мне не пришлось никак реагировать. Платье у невесты стало менее пышным – похоже, она вынула обручи. Детей начали поздравлять собравшиеся. Роль тамады выполняла сватья. Еще только услышав про готовящееся торжество, я спрашивала у сына, не собираются ли Настя с мамой приглашать кого-то из известных артистов или юмористов. Ромка ответил, что, узнав про их гонорары (дороже всего остального вместе взятого), сватья сказала, что она сама прекрасно справится.

Потом Ромка с Настей и свидетелями заняли отведенные им места, и я оказалась отделена от Андрея и сватьи. Вот и отлично! Пообщаюсь со своими бывшими. Это приятнее, чем с Андреем и новой родственницей. Хотя она ведь так пока и не стала моей родственницей – Ромка же с Настей официально брак не зарегистрировали. И зарегистрируют ли теперь?

Букет невесты Настя поставила на стол в стакан. Она его кидать будет? Или не положено, раз брак не заключен?

Тоня цвела и пахла. Встретившись со мной взглядом, мне подмигнула. Вокруг нее так и вились мужики. Людочка носилась по залу и была счастлива, несмотря на то, что никакие кольца на подушечке ей пронести не удалось. Народ усиленно работал ножами, вилками и челюстями, пошли тосты, крики «Горько!», люди начали расслабляться и получать удовольствие. Сватья так и сидела с кислой миной. Андрей тихо напивался. Сватья ему ничего не говорила по этому поводу и не останавливала. Мои бывшие напивались шумно, перекрикиваясь с новыми знакомыми в зале. Ромка перекрикивался с друзьями. Настя улыбалась, но грустно. И глаза у нее были печальными. Не получилось идеальной свадьбы, о которой она так мечтала.

Я предполагала, что вскоре начнутся конкурсы и забавы, без которых Настя просто не могла организовать свадьбу (и вроде сын мой в чем-то таком участвовал), но я и подумать не могла, что в организации «забав» поучаствует кто-то другой. И никто не мог…

Дверь в зал, где мы сидели, распахнулась, и появилась процессия.

– Мы к вам в гости! – объявили два мужика, которые эту процессию возглавляли. Каждый из них держал в руке по табуретке.

– Заходите, заходите! – заорал кто-то за столом.

Я бросила взгляд на Настю. У нее глаза расширились от ужаса. Это незапланированные гости? Кто-то что-то напутал? Когда я опять повернулась к входящим, то увидела, что они заносят в зал открытый гроб. Кто это такие?! Кто придумал это развлечение? Или это поминки? Они перепутали зал? Ресторан? Но вроде бы ко времени поминок покойник должен быть уже закопан! Или теперь какие-то новые традиции? Я слышала, что девять дней справляют одновременно с поминками, если много приезжих родственников. Так, может, родственники из дальних мест не могут дождаться процедуры на кладбище, на более ранний срок ее не отнести, поэтому решили поминки пораньше справить? С нашими людьми все возможно. Но кто им отдал покойника?!

В гробу лежал мужик, на груди у него лежала табличка, текст на которой я со своего места пока прочитать не могла. Гроб несли четверо. Первые двое (с табуретками) поставили их в месте, отведенном для танцев (и для конкурсов?), носильщики водрузили на табуретки гроб. За ними в зал просачивались все новые и новые люди, как мужчины, так и женщины, все – с плакатами, смысл которых можно было выразить тремя словами: верните наши деньги. Но на некоторых плакатах это требование выражалось очень многословно. Я привстала и рассмотрела табличку на груди у покойника (или восковой куклы?). На ней было написано «Жертва Анастасии».

Я бросила взгляд на невестку. Она стала белее мела. Сватья, наоборот, побагровела. Андрей не обращал на незваных гостей никакого внимания. Званые гости читали плакаты, тихо переговаривались, поглядывали на Настю, на ее мать. Я перегнулась через Ромкиного друга, выступавшего свидетелем и сидевшего рядом со мной, и дернула Ромку за рукав. Вопрос задала молча, только кивнув на незваных гостей, которые, насколько я могла судить, начали митинг обманутых вкладчиков. Ромка пожал плечами и стал о чем-то шептаться с Настей.

Настя по возрасту не могла заниматься строительством финансовых пирамид!

Я решила внимательно послушать незваных гостей и из их речей быстро поняла, что строительством финансовой пирамиды, от которой пострадали, в частности, те, кто пришел на свадьбу без приглашения, занимался настоящий Настин отец. Ах, вот оно что! Значит, он сидит в тюрьме? Но сколько ж ему дали-то? Вон Мавроди опять что-то организовал. Или Настиного отца нет в живых?

Импровизированный митинг прервала сватья, заорав на весь зал так, что на столах зазвенела посуда:

– Пошли все на…!

– Браво, Света! – захлопал кто-то из родственников. – Пошли все на…!

В зале начался дикий ор. Гости, уже подзарядившиеся спиртным и готовые к развлечениям, бросились на незваных гостей с плакатами. Сватья орала, что «этих» нужно всех гнать в шею. Крови они ей знатно попили, когда митинги устраивали во дворе дома, так все им мало, они еще на свадьбу дочери притащились!

Из слов сватьи я также поняла, что им с дочерью от «богатств этого гада» ничего не досталось и вообще ее бывший муж был последней сволочью. Андрей Елизаров, игравший роль отца, слушал, раскрыв рот. Ишь, как удачно получилось! Один проходимец играет роль другого проходимца!

– Так свадебку-то на наши денежки играете! – вопила какая-то толстая тетка. – Вон столы какие накрыли!

И тетка прыгнула к ближайшему столу, схватила кусок ветчины и засунула себе в рот.

– Мы вам последнее несли, в еде себе отказывали, а у вас тут целая орава гостей жрет на наши деньги! – вторила ей сухонькая старушка с невероятно зычным для такого тщедушного тела голосом. Правда, старушка быстро прекратила орать и, достав явно заранее приготовленный пакет, метнулась к столу, чтобы набрать еды.

Покойник с табличкой оказался не покойником и не восковой куклой, он резво выпрыгнул из гроба и принял активное участие в драке. Настя схватила букет невесты и швырнула в «покойника». Тот в нужный момент открыл рот – и выступающий цветок вошел аккурат в него. Кругом щелкали вспышки, «покойник» плевался. За букет на полу стали драться две бабы, судя по крикам, жаждавшие выйти замуж. В дверях то и дело мелькали удивленные лица официантов, потом прибежал администратор и бросился к нашему столу, причем к той части, где сидела я с бывшими, которые драться не пошли, а решили лучше в очередной раз выпить (друг с другом) и закусить.

– Какая веселая свадьба, – заметил патологоанатом.

– Да, такого мне еще видеть не доводилось, – согласился с ним стоматолог, и они в очередной раз чокнулись и выпили. Размяться, как другим гостям, моим бывшим совсем не хотелось или было просто лень.

– Что здесь происходит? – спросил администратор у меня, вероятно, опытным взглядом определив, что я трезвая и самая адекватная.

– Я пока не разобралась, но лучше вызовите полицию и скажите, чтобы прислали не меньше трех экипажей.

– И «Скорую» надо будет, – задумчиво произнес администратор, глядя на уже катающиеся по полу тела.

– Мы тут все врачи, – оторвался от стакана мой третий бывший. – То есть мы трое.

– Да тут может и патологоанатом потребоваться, – все также задумчиво проговорил администратор.

– К вашим услугам. – Третий бывший слегка склонил голову.

Администратор странно посмотрел на моего третьего, потом на меня.

Я кивнула.

– Вызывайте полицию, – повторила я.

Тем временем кто-то из незваных гостей вперил взгляд в Андрея.

– Вот он, гад, сидит! – заорал уже весьма потрепанный в драке мужик и бросился к нашему столу. – А я его в первый момент не узнал! Выпустили, значит?

Я поняла, что он бежит к нашему столу. Толстая тетка, к этому времени прожевавшая уже второй кусок ветчины, издала воинственный поросячий визг и ринулась за мужиком.

– Его не трогать, мне с него еще алименты за десять лет получать! – вскочила со своего места раскрасневшаяся от вина и от мужского внимания Тоня. Мужики, на которых она произвела впечатление перед ЗАГСом, так и продолжали за ней ухаживать.

Бежавший к Андрею мужик притормозил и повернулся к Тоне, потом снова посмотрел на Андрея.

– А кто ему рожу уже начистил? – спросила толстая тетка и добавила: – Деликатесы за наш счет жрет вместо того, чтобы баланду хлебать! Но хоть с начищенной рожей.

– Рожу начистила я, – объявила Тоня, которой безумно нравилось всеобщее внимание. – Вы также можете начистить ему рожу, но он должен остаться в живых, чтобы расплатиться со мной.

И Тоня в очередной раз вспомнила прабабушкин перстень с изумрудом и бабушкину брошь с рубиновым жуком.

– Он что, и драгоценностями брал? – удивленно спросил «покойник». Драка между зваными и незваными гостями временно прекратилась. Народ подбегал к столам хлебнуть сока, горячительных напитков или просто что-то съесть. – Мы все деньги потеряли.

– А я и деньги, и драгоценности, – сказала Тоня.

– Дай я поцелую твои ручки, красавица, – подскочил к Тоне один из обманутых вкладчиков. – Ты своими прекрасными ручками начистила мерзкую рожу пирамидостроителя!

– Вообще-то я чистила рожу брачного афериста, – заметила Тоня.

– Он еще и брачный аферист?! – заорала сухонькая старушка с полным пакетом еды. – Нет, ну бывают же такие…

– Я за тебя выпью, красавица! – сказал мужик, облобызавший Тонины руки, схватил стакан для сока, налил туда водки, произнес: – Твое здоровье, красавица! – махнул эту водку, схватил помидор и отправил его вслед за водкой, после чего на физиономии мужика появилось довольное и счастливое выражение.

«Покойничек» предложил выпить за молодых. Настя вскочила из-за стола и выбежала вон из зала.

– Ой, а куда невеста-то побежала? – заорала толстая тетка. – Женишок, может, ты меня поцелуешь?

Этого я стерпеть уже не могла и не хотела. Все-таки это была свадьба моего единственного сына, а он, похоже, пребывал в состоянии шока от свалившейся информации о невесте, то есть семье невесты, с которой он собирался породниться. Неужели она ничего не рассказывала ему про прошлое своего отца? Хотя мой мальчик вполне мог им не интересоваться. Наверное, общения с будущей тещей ему хватало за глаза и за уши. Нет у Насти отца – и не надо. У него своих в избытке.

Но почему это все не вскрылось раньше?!

– Так, прекратили балаган! – рявкнула я, поднимаясь со своего места. Где же полиция? Долго они ехать будут?

– Дамочка, – повернулся ко мне «покойничек», вставший из гроба. У него уже был рассечен лоб.

– Это свадьба не только дочери пирамидостроителя, о котором я впервые услышала сегодня, но и моего сына. И оплачена она, в частности, деньгами моего сына. Он год работал, чтобы отложить на свадьбу!

– Ой, бедная! – сложила ручки на груди сухонькая старушка (в одной ручке болтался пакет с едой). – Бедный мальчик! – с жалостью посмотрела она на Ромку. – И на ком же ты жениться надумал? Окрутила она тебя. Эти девки все такие. Прихватывают хороших мальчиков. А если девочка хорошая, то обязательно негодяй какой-нибудь попадется.

– Моя дочь тоже год на эту свадьбу работала! – заорала сватья. Эй, как бы ее удар не хватил! Не нравился мне ее вид. – Нет здесь денег моего бывшего мужа! Нет! Не знаю я, куда он их запрятал! Все мог спустить еще в девяностые годы! Деньги у него сквозь руки как песок проходили!

Обманутые вкладчики стали вспоминать, кто сколько отнес в «Анастасию». Настин отец назвал свою пирамиду в честь дочери.

– А где торт? Я сладкого хочу, – вдруг воскликнула одна из обманутых.

– Да, пора бы сладенького, – крикнул кто-то из Настиных родственников.

– Деньги важнее! – пресекло этот порыв большинство обманутых.

– Но можно и тортика, – добавила сухонькая старушка.

– Не будет торта! – рявкнул мой сын.

– На алкашей рассчитывали, а не на сладкоежек, – вставила сватья.

Я же вспомнила, как совсем недавно в одной желтой газетенке читала расценки на свадебные торты. Мне плохо стало от этих цифр. Два яруса – 470 тысяч, 3 яруса – 750. Бывает, что берут за килограмм (около пяти тысяч) плюс отдельная наценка за декор – фигурки, цветы, ручная роспись.

– Значит, пожалели на сладенькое? – опять подал голос «покойничек». – А я и выпить люблю, и закусить сладеньким. – И без какого-либо перехода он заорал благим матом: – Где наши деньги?! Где?!

– Поезжайте в колонию и требуйте свои деньги! Перед колонией устраивайте свои митинги! – орала сватья. – Может, вас тогда к этому ироду заберут, вместе сидеть будете и морду ему бить хоть каждый день на завтрак, обед и ужин!

– Так, а это тогда кто? – подал голос один из званых гостей и уставился на… нет, не на Андрея, а на место, где совсем недавно сидел Андрей.

Но его там уже не было.

– А где папаша невесты? – спросил еще один званый гость, вероятно, из родственников со стороны матери невесты.

– Папаша невесты в тюрьме, то есть в колонии. Отбывает срок за мошенничество, – пояснил «покойничек».

– Света! – рявкнул другой родственник. – Где Настин отец?

– Отбывает срок за незаконное предпринимательство. Я с ним давно разведена! Я слышать про него не хочу! Никогда!!!

– А за мошенничество? – спросила толстая тетка. – Я же была на суде! Ему за мошенничество дали!

– Первый срок был за мошенничество, теперь – за незаконное предпринимательство, – пояснила сватья. – Ему в тюряге понравилось. Захотелось вернуться.

– Он что, после нашей пирамиды еще одну организовал? – заорал «покойничек». – А Государственная Дума до сих пор не приняла закон о финансовых пирамидах! Нынешние статьи Уголовного кодекса в этих случаях не работают! Кого-то удается за мошенничество посадить или за незаконную банковскую или предпринимательскую деятельность. Потерпевшими от МММ официально признали всего десять тысяч человек, а реально пострадали десять миллионов! Пятьдесят человек жизнь самоубийством покончили!

– При чем тут МММ? – спросила я. – Вы лично от МММ пострадали?

Я посмотрела на «покойничка». Он кивнул. Я перевела взгляд на толстую тетку. Она тоже кивнула. И старушка кивнула. И мужик, лобызавший руки моей подруге Тоне.

– И вам было мало? – откровенно поразилась я. – Вас история с МММ ничему не научила?

– Нам обещали стопроцентный доход! – стали орать наперебой пострадавшие вкладчики.

– И вы верили?

– Да! Нам объясняли, как будут работать наши деньги.

Из этого ора я сделала вывод, что настоящий отец моей невестки – человек весьма талантливый, по крайней мере, убеждать умеет и логически представить аргументы тоже. Уже после того, как обвалилось довольно большое количество пирамид, он привлек деньги вкладчиков, которые не знали, кому их теперь нести. И что ж было не брать, если сами давали?

Я не вкладывалась ни в одну пирамиду и своей матери, которая тогда была жива, этого не позволила, хотя мать рвалась отнести то, что они с отцом копили всю жизнь. Отец не верил никому вообще и был против, считая, что правильнее всего поступали в старые добрые времена, закапывая деньги в землю. Ни одному государству, существующему на русской земле, деньги доверять нельзя, как и тем, кто орудует на территории этого государства. Но мать собиралась отдать мошенникам свою пенсию. Я прямо сказала матери: отнесешь хоть рубль – все вливания с моей стороны и вся моя помощь прекратятся. Это обман. Потом она признала, что я была права. Единственный раз в жизни признала. Обычно я, по ее мнению, все делала не так.

С одной стороны, мне жалко пострадавших от финансовых пирамид людей. Смертность после обвала пирамид резко возросла, как и количество сердечно-сосудистых заболеваний. Стресс не мог не привести к развитию и других заболеваний, только их не связали с пирамидами. Но с другой стороны, а где были ваши головы? Вы подумали о том, что ни на чем нельзя заработать сто, сто пятьдесят, а тем более двести процентов прибыли, которую вам обещали? Вы в самом деле верили, что не будете ничего делать, а денежки тем временем будут капать, и даже не капать, а литься потоком? Почему вы несли деньги в новые пирамиды после того, как лопнули старые? После того как обманутые вкладчики уже осаждали опустевшие офисы? Вы хотя бы чуть-чуть думали головой?

Наконец прибыла полиция.

И званые, и незваные гости стали наперебой объяснять свою правду. Появились администратор и еще пара каких-то сотрудников ресторана. «Покойничку» удалось ускользнуть – он мгновенно среагировал на людей в форме и испарился через ту же дверь, через которую выбежала Настя. Дверь находилась сбоку от нашего стола. Бабулька с наворованной едой метнулась под скатерть, то ли проползла, то ли пробежала на четвереньках под столами, появилась у места невесты и на четвереньках же метнулась к двери, за которой можно было скрыться. И скрылась.

Из зала под белы рученьки вывели обманутых вкладчиков с плакатами. Я предполагала, что дело закончится штрафом, возможно, переданным из рук в руки сотрудникам органов. А может, и незаконный митинг им впаяют или нарушение общественного порядка. Пара званых гостей дали какие-то показания под протокол. Я тоже дала – как самая адекватная пояснила ситуацию так, как ее понимала.

– То есть настоящий отец невесты в тюрьме? – уточнил у меня полицейский.

– Спросите вот у них…

Я повернулась туда, где сидели Настя и ее мать, и вспомнила, что Настя какое-то время назад выбежала из зала. Она ведь так и не вернулась. Где она ходит-то? Или уехала домой? Сватья рыдала в объятиях какого-то своего родственника.

– Вон женщина плачущая, – показала я. – Это бывшая жена пирамидостроителя.

– А тот, кто его изображал?

Я рассказала про Андрея Елизарова, вспомнила, что у меня есть договоренность со знакомым следователем, и я должна была его задержать.

– Наверняка сбежал ваш брачный аферист, – хмыкнул полицейский. – Чтобы еще и от обманутых вкладчиков не получить за чужие грехи.

Я погрустнела, потом вспомнила, что у невестки ведь был заключен официальный договор. Но немного зная Андрея Елизарова, можно было предположить, что он больше не появится в агентстве, предоставляющем отцов в аренду.

Полицейский увидел, как я расстроилась, да, наверное, и коллегам ему хотелось помочь снять сразу несколько «висяков».

– Пойдемте, поспрашиваем персонал ресторана. Наверное, они видели, как кто выбегал отсюда. Как раз узнаете, невеста вообще сбежала или как. Может, украли? Вроде традиция такая. Вы вообще хотите искать невесту?

Мужчина с интересом посмотрел на меня. А я не знала. Решать Ромке. Жить с ней Ромке. Или не жить.

– Сынок! – позвала я и увидела, что сынок мертвецки пьян. Первый раз в жизни. Или я просто не знаю про другие разы? Но мой мальчик рано научился водить машину, а жертв ДТП, пострадавших по пьяному делу, он видел у меня в больнице. И вообще он как-то не тяготел к спиртному. Он много работал, после работы сидел перед компьютером, слушал музыку. Но в их компании было не принято напиваться. Они с друзьями часто собирались вообще без спиртного!

Я повернулась к полицейскому.

– Пойдемте с вами поищем хоть кого-нибудь.

Мы вышли через ту дверь, которой воспользовались убегавшие из зала, и столкнулись с администратором.

– Невеста рыдает на кухне, – сообщил он.

– Так, одна нашлась, – улыбнулся полицейский. – А остальные?

– Ушли, – развел руками администратор. – Мы не имели права их задерживать.

В это мгновение откуда-то из служебных помещений ресторана раздался истошный женский крик.

Глава 8

Я резко дернулась. Полицейский скривился и буркнул себе под нос непечатное слово. Вероятно, предполагал, что подобный крик не может означать ничего хорошего и только добавит ему головной боли.

В коридор, где мы стояли, выскочила немолодая дама со шваброй и выпученными глазами. По всей вероятности, кричала она.

– Там! Там! – Она тыкала шваброй в нужную сторону.

– Что случилось? – спокойно спросил полицейский.

– Лучше самим сходить и посмотреть, – также невозмутимо предложил администратор. Вероятно, он на своей работе многого насмотрелся. Свадьбы теперь многие играют нетрадиционным образом. Вероятно, и его, и полицейского трудно чем-то удивить. Как, впрочем, и меня после работы в хирургическом отделении.

– Вам лучше подождать здесь, – повернулся ко мне полицейский.

– Я – хирург. Вполне может быть, что понадобятся мои услуги.

– А-а, тогда пойдемте.

Уборщица не дошла до цели, только ткнула шваброй в какую-то комнатенку в конце коридора. А по полу был дорожкой рассыпан белый порошок. Полицейский первым делом уставился на него. Я тоже. Администратор нагнулся, ткнул пальцем, поднес палец ко рту и лизнул.

– Соль, – удивленно сказал он. – Попробуйте.

– Откуда у вас тут соль? – спросил полицейский.

– Понятия не имею, – ответил администратор и посмотрел на меня. – Это от них.

– Вы думаете, что я на свадьбу к сыну со своей солью приехала? И с какой радости мне ее тут рассыпать?

– Не вы, – сказал администратор и посмотрел на уборщицу.

– Я… как раз хотела убрать. Соль это. Сейчас, я быстро!

– Не трогать! – рявкнул полицейский. – Оставьте все как есть.

Сам он тоже попробовал порошок, потом пошел к двери, на которую изначально показала уборщица.

– Что там? – повернулся полицейский к администратору.

– Подсобное помещение. Типа кладовки. Здесь скатерти, салфетки, часть посуды… Следующая дверь – еще одно подсобное помещение.

– А это? – Полицейский показал еще на одну.

– Запасной выход.

Полицейский толкнул дверь на улицу. Она была не заперта, и он фактически нос к носу столкнулся с Милой, еще одной женщиной, обманутой брачным аферистом Андреем Елизаровым. Именно она вернула Тоне одну из украденных драгоценностей. Они с Тоней поддерживали связь все годы, и я соответственно видела Милу на мероприятиях дома у Тони.

– Ой, Наташа, здравствуй! А я приехала по вызову Тони! Этот гад на самом деле здесь?

И Мила вошла в помещение ресторана, поздоровалась с остальными.

– Почему вы вошли в эту дверь? – спросил полицейский.

– Мне ее женщина показала. Она как раз отсюда выбежала. Я спросила: это тоже вход? Она кивнула и убежала. Зачем мне с главного?

– Сколько тут входов? – повернулся полицейский к администратору.

– Три. Так сказать, парадный, через который посетители заходят, один на кухне – тот скорее грузовой – и этот. Залов у нас два. Свадьба сейчас в банкетном, в него два входа: тот, через который вы сейчас вышли, и еще один вон из того коридора. Второй зал в ресторане – для всех желающих. Хотя иногда оба одновременно используем как банкетные. Иногда оба, как обычные.

– Наташа, где он? – дернула меня за рукав Мила.

– Иди в зал. Там найдешь Тоню, она тебе все объяснит.

Администратор показал, куда идти. Мила с кровожадным выражением лица убежала.

Полицейский распахнул дверь в кладовку и увидел то, что, вероятно, ожидал увидеть. То есть то, что мы все ожидали увидеть. Я на всякий случай проверила пульс, но это было бесполезно.

В кладовке лежал мертвый Андрей Елизаров. Или убивали Валентина Петрова?

– Я что-то крови не вижу, – задумчиво произнес полицейский.

Мертвец лежал на животе, подвернув под себя одну руку и развернув лицо в сторону, к двери. Он спрятался в этой кладовке? Кто-то зашел, убил его, закрыл дверь и ушел? Все можно было сделать очень быстро.

Полицейский уже вызывал подкрепление, я позвонила знакомому следователю, которому хотела сдать с рук на руки брачного афериста Андрея Елизарова, и сообщила, что есть только его труп. Он все равно сказал, что сейчас приедет. Полицейский тем временем давал кому-то указания о том, чтобы «митингующих» ни в коем случае не отпускали. Произошло убийство.

И ведь его мог совершить практически любой из обманутых вкладчиков! Нет, конечно, не любой, а тот, кто выходил из ресторана. Это было вполне возможно. Выйти через одну дверь, забежать в эту, снова вернуться… Народа-то сколько собралось! Подавляющее большинство видело друг друга впервые в жизни.

Хотя кто знал, что сбежит Андрей? То есть кто-то заметил, что Андрей направился к двери. Это я на него постоянно не смотрела и упустила момент. А кто-то смотрел. Вполне можно было догадаться, что Андрей решит сбежать. Человек знал про запасной выход? Вообще-то он в любом ресторане должен быть. Мог знать, мог сразу же отправиться на поиски. Мог прихватить Андрея на улице и затолкать назад. А мог просто здесь ждать… то есть не в подсобке, конечно, а в коридоре.

Я не завидовала полиции. Во-первых, еще неизвестно, кого хотели убить – брачного афериста Андрея или пирамидостроителя Валентина. А уж возможности были у массы людей.

– Здесь есть камеры? – тем временем спрашивал полицейский у администратора.

– В этом коридоре? Нет. На соседнем доме есть. Так что всех, кто через эту дверь входил и выходил, вы сможете увидеть. Мы так один раз вора вычислили.

– А у себя чего не повесите? – удивился полицейский.

– Зачем нам на них тратиться?

– На свадьбе шла съемка? – повернулся он ко мне.

Я кивнула, но подумала о том, что ведь камера не снимала одновременно всех. Ведь даже уход Андрея может быть не записан. Хотя драки оператор точно снимал!

Вскоре весь ресторан кишел сотрудниками органов. Мой сын был вдрызг пьян, рыдал у меня на груди. Невестка, как мне сообщили, так и сидела на кухне, никого не хотела видеть и не желала, чтобы кто-то видел ее. Ее утешали подруги. Я вспомнила, что недавно читала, как в США одна невеста пришла на свадьбу в костюме тираннозавра. Наверное, Насте бы он подошел, знай она заранее, как оно все обернется. Ее мать ругалась с гостями, полицией, попыталась что-то сказать мне, но я так рявкнула, что она быстро от меня отстала. Тоня и Мила кокетничали с новыми кавалерами. Двое моих бывших мужей продолжали пить и есть. Им много нужно выпить, чтобы опьянеть. Медицинская закалка!

Когда приехал коллега моего третьего бывшего, они долго лобызались, и коллега украдкой махнул водочки, закусив буженинкой, потом отправился выполнять свои обязанности, попросив меня составить компанию. Сотрудники органов не возражали против моего присутствия. Тем более прибывший следователь записывал мои показания, а все остальные с большим интересом слушали рассказ про брачного афериста Андрея Елизарова. Я рассказала, что дважды лично его зашивала.

Убили Андрея каким-то узким острым предметом – то ли пикой для колки льда, то ли шилом. Орудия убийства рядом с телом не валялось.

– Удар точный – прямо в сердце, – сообщил эксперт и вдруг вспомнил: – А мне недавно друг, который на «Скорой» работает, рассказывал, как их на свадьбу вызывали. Там чьему-то отцу – то ли жениха, то ли невесты – пику для колки льда в зад воткнули. Это теперь мода такая?

– Того отца не убили? – уточнил следователь.

– Нет. Потерпевший даже признал, что за дело! Не знаю, кто его пырнул. Не уверен, что мой друг знает. Ему наши первую помощь оказали и уехали. От госпитализации он отказался.

И эксперт почему-то решил посмотреть на зад Андрея. Вообще нас всех поразило количество шрамов на его теле. Или его всю жизнь обманутые бабы резали? На попе справа остался след, очень похожий на след от втыкания пики для колки льда. Но пика в сердце и пика в попу – это две большие разницы.

– Звоните другу, – предложил следователь.

К сожалению, тот мало что мог сказать. Да, воткнули на свадьбе. А мало ли что может случиться на свадьбе, когда все уже напились? Он назвал ресторан, в который тогда выезжала бригада. Точную дату не помнил, требовалось посчитать, проверить. Но где-то месяц назад в субботу. Я предполагала, что бригаде заплатили, возможно, налили и дали хорошо закусить. Но ведь все равно хорошо бы поговорить с гостями с той свадьбы.

– Что думаете делать, Наталья Николаевна? – спросил у меня знакомый следователь.

– В смысле? – не поняла я.

– После такой свадьбы сына.

И тут я вспомнила, что они ведь не расписались с Настей. И мой Ромка до сих пор остается холостым мужчиной. Вот не заладилось дело с самого начала, и все и дальше шло наперекосяк, хуже и хуже. А теперь мне нужно забрать моего мальчика домой, да и двоих бывших развезти по домам.

Знакомые сотрудники органов помогли загрузить ко мне в машину багаж – сына и двух мужей. Невестку я больше не видела. Ее мамаша командовала за столом. Она собиралась забрать домой не съеденные, но оплаченные продукты. До торта дело так и не дошло. Он все-таки был заказан, и его под руководством сватьи (то есть несостоявшейся сватьи) загрузили в микроавтобус, который, как выяснилось, принадлежал какому-то родственнику. Но я не стала дожидаться окончания мероприятия. И сотрудникам органов я больше не требовалась. В любом случае они знали, как можно меня найти.

Глава 9

Утром сын был мрачнее тучи. Я собиралась на работу. Он зашел в кухню, когда я допивала кофе. Я вопросительно посмотрела на моего мальчика.

– Мама, я поживу снова в своей комнате.

Я не поняла, вопрос это или утверждение.

– Рома, ты же знаешь, что я тебе всегда рада. Это твой дом. И все, что есть у меня, достанется тебе.

– Мама, только не надо про смерть!

– Ты так расстроился?

Сын плюхнулся за стол и схватился руками за голову.

– Мне обидно, – наконец сказал он. – Себя жалко. Я работал на эту свадьбу, а кому она была нужна? Я хотел сделать приятное Насте. Ей это было важно. Как-то патологически важно… И она все говорила, что надо еще заработать, чтобы не влезать в долги, хотя теперь дают кредиты под свадьбу. Вообще-то тут она права. Еще долгов не хватало. Наконец заработали. И вон оно как вышло.

Мне хотелось спросить, собирается ли он дальше встречаться с Настей, но я сдержалась. Раз собирается жить здесь, значит, развод без бракосочетания.

– Хорошо, что мы не расписались официально. – Сын словно читал мои мысли. – Ты всегда правильно говоришь: все, что ни случается, – к лучшему. Еще бы пришлось заморачиваться с разводом. Этому государству лишние деньги отдавать, с чиновниками общаться… Сегодня заеду и заберу свои вещи. Слушай, а этот мужик на самом деле Людочкин отец?

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.