Сергей Сухинов

Утраченная реликвия

Третья, заключительная книга трилогии «Клад и Крест», за которую автор в 2014 году был удостоен Государственной премии Правительства России в области культуры

Мы как саперы мудрой старины,

копаем землю, преклонив колена,

чтобы взорвать неясность тишины

историей, рванувшейся из плена.

И заново возникнет связь времен

в воскресшем прошлом отголоском эха…

Не уничтожит варварский огонь

творенье рук и мысли человека!Владимир Борисов

Благодарю моего друга, религиоведа Владимира Немыченкова за неоценимую помощь в работе над трилогией об Антоне, Родике и Тёме. Автор

Пролог. Арт

Недалеко от Москвы, на месте слияния двух рек: Истры и Москвы-реки, живописно расположено старинное село Петровское. Рядом с Петровским находится современный поселок Института Биологических Проблем (или как называют его местные жители – ИБИП). Огромная территория ИБИПа огорожена высоким бетонным забором и простирается от поселка почти на километр, до самой опушки густого Тёмного леса.

Однажды тринадцатилетние ребята: Антон, Родик и Тёма, прозванные за неразлучность АРТ по первым буквам их имен, взялись расследовать загадочные кражи, которые происходили на местном рынке. Поиски привели ребят в Тёмный лес, в заброшенный пионерский лагерь «Искорка». Лагерь прекратил свою работу еще в начале 90-х годов прошлого века, и с того времени совершенно обветшал.

Оказалось, что ныне в бывшем пионерском лагере поселилась удивительная коммуна, названная ее обитателями «Жизнь прекрасна!» Она состояла из более чем полутора десятков ребят: сирот и беспризорных мальчиков и девочек разных возрастов, а также таких же неприкаянных и никому не нужных собак, кошек, коз, поросят, кур и других животных. Этой коммуной руководили восемнадцатилетний парень Игорь Бекетов – цирковой актер, и… огромный черный пес по кличке Вожак! Он оказался на удивление мудрым и заботливым псом, его слушались не только животные, но и дети.

Игорь Бекетов был глубоко верующим человеком, и часто вместе со своими воспитанниками посещал храм в соседнем селе Дмитровка. Настоятель храма отец Даниил по-доброму, по-отечески отнесся к обездоленным сиротам, помогал им и словом, и делом.

Игорь с Вожаком создали цирковую труппу детей и зверей, которая время от времени показывала свои представления в разных городах Подмосковья. Зрители – дети и их родители, были поражены тем, как слушаются ребят обыкновенные на вид домашние животные! Но самыми удивительными актерами, помимо Игоря, были юная талантливая певица Тая и, конечно же, сам Вожак.

Антон, Тёма и Родик подружились с юными коммунарами и стали помогать им, чем могли. Бекетов и Вожак вместе с ребятами репетировали новый цирковой спектакль «Волшебная ферма». Специально для премьеры юные артисты перестраивали один из заброшенных корпусов лагеря в небольшой театр. Но у Бекетова были и другие, куда более масштабные планы. Когда-то в XVIII веке именно здесь, в Тёмном лесу, находился охотничий дом его далекого предка, камергера и действительного тайного советника Петра Петровича Бекетова. Ребята нашли фундамент старинного сооружения, и собирались со временем построить на этом месте большое каменное здание лесной коммуны для юных сирот. А рядом они мечтали возвести первый в мире цирковой театр детей и зверей. Вот тогда для них жизнь могла бы действительно стать прекрасной!

Но увы, события стали развиваться совершенно иначе. Тёмный лес, как оказалось, привлек внимание одного влиятельного московского бизнесмена. Он тоже считал себя потомком камергера Бекетова, и намеревался восстановить охотничий дом, чтобы превратить заброшенный лес в свою усадьбу. Коммуна могла помешать его планам, и тогда бизнесмен нанял шайку бандитов во главе с уголовником по кличке Козырь, чтобы те прогнали бездомных ребят с якобы «чужой территории».

Коммунары не собирались мириться с тем, что они снова окажутся без крыши над головой, и объявили войну Козырю и его банде. Антон и его друзья тоже включились в эту борьбу. Им удалось привлечь на свою сторону Полину по прозвищу Княжна, дочку богатого предпринимателя Олега Серебрякова.

Поняв, что с юными коммунарами теперь не справиться, Козырь и его банда подожгли бывший пионерский лагерь. Пожар превратил деревянные корпуса в пепелище. Спасая своих троих сыновей, погиб отважный пес Вожак…

Однако Игорь и его друзья не остались без крыши над головой. Отец Даниил уговорил бизнесмена Олега Серебрякова, и тот пригласил обездоленных ребят в новый интернат «Двуречье», в строительстве которого участвовала его фирма. Игоря Бекетова зачислили в штат на должность воспитателя. Он отказался поселиться в административном здании, и стал жить в одном корпусе вместе со своими, «петровскими» ребятами. По их просьбе дирекция интерната выделила один из сараев под «живой уголок», в котором стали обитать животные-артисты из бывшей коммуны. Только Таи не хватало ребятам – с помощью Олега Серебрякова девочка уехала в Германию, в интернат для юных талантливых певцов… Эти события описаны в книге «Вожак и его друзья».

Прошел год.

Однажды жарким июльским днем над Петровским разразилась страшная гроза. Ливень был таким сильным, что с высокого обрыва, который находился прямо за голицынским парком, сошел большой оползень. И он внезапно открыл возле самого уреза воды путь в древнее подземелье! Однако никто из петровских жителей этого поначалу не заметил…

На следующий день после тропического ливня Антон, Родик и Тёма пошли загорать на другой берег Москва-реки. Там они едва не подрались с известным хулиганом Витькой по прозвищу Фигвам. От драки их спасла красивая девочка по имени Оксана, которая недавно переехала в их село из Москвы, и стала жить с родителями в самом большом петровском коттедже. Она-то первой и прыгнула в мутную из-за вчерашнего ливня и даже очень опасную реку. АРТ перебравшись на другой берег вслед за бесстрашной Оксаной, обнаружили на склоне высокого обрыва заново открывшуюся после оползня кирпичную арку. Тёма, самый смелый из троих друзей, рискнул войти в подземный ход. Он сделал не больше двадцати шагов, когда кирпичи начали падать с потолка, угрожая обвалом. Но мальчик все же успел разглядеть в тоннеле большой ящик, рядом с которым лежали какие – то предметы. Тёма схватил первые два попавшихся под руку и пулей выскочил из подземелья. И вовремя, потому что своды туннеля вскоре обрушились, и подземный ход вновь закрылся, уже навсегда.

Выяснилось, что Тёма спас старинные вещи – кинжал и серебряный подсвечник. Как же они оказались там, в подземелье? И что находилось в ящике – быть может, сокровище?

Антон, Родик и Тёма со свойственным всем мальчишкам азартом взялись за поиски клада. И вскоре выяснилось, что сокровище в подземелье вовсе не являлось лишь плодом их разгоряченного воображения. Расспросив старейших жителей села, ребята узнали, что в 1918 году, спустя год после Октябрьской революции, усадьбу в Петровском покинул последний ее владелец князь Александр Владимирович Голицын. Опасаясь репрессий со стороны большевиков, он под чужим именем бежал на Дальний Восток, а оттуда через Харбин перебрался сначала в Японию, а затем в Америку. Александр Владимирович разделил печальную судьбу многих русских дворян, которым пришлось доживать свои последние годы на чужбине, вдалеке от России. В родное Петровское он так и не вернулся…

Разумеется, последний из Голицыных не смог вывезти за границу все ценности, что находились в петровском имении. Самые дорогие вещи: старинные картины, чудесная фарфоровая посуда и многое другое, перед бегством ему удалось спрятать в одном из трех подземных ходов, ведущих от особняка в разные концы Петровского. Когда-то в конце XVII веке эти ходы были вырыты по приказу тогдашнего хозяина села, боярина Петра Прозоровского. Он был наставником юных сыновей царя Алексея Михайловича: сначала Ивана, а потом и младшего – Петра, будущего императора Петра Первого. После смерти Алексея Михайловича противостояние знатнейших боярских родов Милославских, поддерживавших Ивана, и Нарышкиных, сторонников Петра, привело к двоецарствию: на Российском престоле оказались два малолетних царя, а вся власть принадлежала их регентше – царевне Софье, старшей дочери Алексея Михайловича. Время было смутное, неспокойное. Время предательств, братоубийственных междоусобиц и кровавых стрелецких бунтов. Борьба за царский трон велась не на жизнь, а на смерть. Вот тогда-то боярин Прозоровский и приказал вырыть три подземных хода, на случай осады своего особняка.

Шли годы. С середины XVIII века усадьба перешла родственникам Прозоровских – Голицыным.

Все петровские жители с детства знали легенду о подземных ходах и якобы спрятанных там сокровищах князей Голицыных. По слухам, главной ценностью среди них являлся золотой бюст Екатерины II, который императрица некогда подарила Голицыным за верную службу Отечеству. Еще с двадцатых годов ХХ века некоторые особенно алчные и азартные петровские жители искали вход в подземелье, но сокровищ так и не нашли. Да и существовали ли они на самом деле? Мало ли на свете легенд…

Тем, прошлым летом, АРТ повезло. После многих опасных приключений друзья сумели найти карту, на которой были отмечены все три подземных хода и помеченное крестом место, где князь Александр Голицын спрятал сокровища своих предков. Увы, в это же самое время поисками княжеского клада занимались и бандиты… И вот в одну совсем не прекрасную ночь Антон, Родик и Тёма, а также их новый друг – юный осетинец Ахсар – наконец-то оказались в подземном ходу, где были спрятаны сокровища. Но бандиты первыми нашли клад. Поняв, что их обнаружили, мерзавцы начали стрелять в ребят. Первой пулей они убили Буля, любимого пса Тёмы. А вторая пуля досталась Антону… Хорошо еще, что отец Оксаны заметил той ночью, как ребята входят в подземелье, и вовремя вызвал на помощь милицию. Бандиты были арестованы. Но жизнь Антона долгое время «висела» буквально «на волоске»…

Пройдя долгий и трудный путь в поисках сокровищ, ребята поняли, что подлинным КЛАДОМ Петровского было вовсе не золото князей Голицыных, а богатая многовековая история села и десятки поколений его замечательных жителей. Ну, а слово КРЕСТ в сердцах подростков приобрело значение символа Веры и Добра.

Духовная эволюция друзей принесла свои плоды. Найдя после многих опасных приключений золотой бюст императрицы Екатерины II, ребята отдали свою находку государству. Спустя несколько месяцев замечательное произведение русского искусства работы скульптора Федора Шубина стало украшением знаменитой на весь мир Оружейной палаты в Кремле. А половину премии, полученной за эту ценнейшую находку, ребята сами решили отдать на постройку небольшой деревянной церкви. И уже осенью она появилась в старинном голицынском парке на берегу Москвы-реки, рядом с фундаментом древней Успенской церкви, которая была варварски разрушена в 1939 году.

Так завершились события второй книги о приключениях тройки неразлучных друзей АРТ – «Клад и крест».

Но впереди Антона, Родика и Тёму ждали новые, еще более удивительные приключения!

Глава 1. Три брата

Ранним июньским утром, когда солнце еще не поднялось над вершинами деревьев, из-под массивных ворот интерната «Двуречье» один за другим выбралось трое молодых псов. Они были похожи друг на друга, словно близнецы, но на спине одного из них, Умника, виднелось большое, неправильной формы белое пятно, у второго пса Шалтай-Болтая точно такое же пятно располагалось на правом боку, а вот третья собака, чуть покрупнее остальных – Шибзник, была совершенно черной, если не считать белого, идеально круглого пятна размером с пятирублевую монету на широком лбу.

Даже знатоки вряд ли смогли бы точно определить, что за породу представляли трое братьев. Возможно, что это была помесь ротвейлера с доберманом или немецкой овчаркой – но кто знает? Подобные помеси пород принято обычно называть «дворнягами», однако, глядя на красивых, отлично сложенных и сильных псов, вряд ли у кого-нибудь из специалистов-собаковедов язык повернулся бы произнести это довольно обидное слово. Скорее всего, они пришли бы к выводу, что перед ними находятся три прекрасных образца какой-то новой, неизвестной им породы. Но, рассмотрев молодых псов повнимательнее, даже специалисты пришли бы в замешательство. Уж больно разумными были глаза у трех братьев!

Однако главной тайны сыновей Вожака не знал никто. Эти молодые псы на самом деле были разумными! Они могли даже разговаривать – не так, как люди, конечно, и не только на своем, довольно примитивном собачьем языке, а телепатически! С помощью особых биоволн. Никто на Земле: ни люди, ни животные, не обладал подобным даром телепатии. Но Шибзник (который после гибели отца получил новую кличку Новый Вожак, или просто Вожак), Умник и Шалтай-Болтай на самом деле могли обмениваться между собой мыслями без помощи звуков. Их словесный запас был никак не меньше чем у ребят из «Двуречья», а знаний было даже побольше (хотя они никогда и нигде не учились, и только иногда подслушивали рассказы учителей, сидя под окнами интернатской школы). Откуда у молодых псов появился дар разума, не понимали они и сами. Такими родились, и все тут!

Впрочем, иногда юному Вожаку снились странные, загадочные сны. Он видел себя, сидящим возле огромной каменной арки. Это был вход на территорию какого-то монастыря. Там, в глубине, возвышалась древняя каменная церковь с золотистыми куполами. Воздух дрожал от переливистого звона колоколов. В храме, шла служба. Он, Вожак, терпеливо дожидался ее окончания. Наконец, из-под арки потоком пошли люди. Некоторые замечали пса, но не прогоняли его, а почему-то добродушно улыбались, словно знали, кто он такой и почему сидит возле стен монастыря.

Прошло еще немало времени и, наконец, в темном проходе арки появилась знакомая, чуть сгорбленная фигура пожилого, седобородого монаха. По телу Вожака пробежала дрожь восторга. Это он, его хозяин, святой старец!

Монах держал в руке глиняную миску с едой. Каждый день, несмотря на погоду и самочувствие, старик выходил из монастыря, чтобы встретиться со своим мохнатым любимцем. Разумеется, псу нельзя было жить там, в обители служителей церкви. Да и в еде Вожак не очень нуждался – благо, добрых людей в городе хватало. При виде большого черного пса с необычайно умными глазами многие сердобольные хозяйки выносили во двор хлеб, кашу, супные кости, а порой даже куски колбасы или мяса. Нет, не за едой приходил Вожак к стенам монастыря, а для того, чтобы пообщаться с мудрым человеком, которого считал своим наставником. Старец любил сидеть на скамейке, что находилась в небольшой березовой роще и, гладя пса по голове, говорить о самых разных вещах. Знал ли старец, что он, Вожак, его понимает? Наверное, догадывался…

Но однажды старец не пришел, и сердце Вожака сжалось от боли. Он понял, что случилось непоправимое…

ОН?! Конечно же, во сне появлялся не он, Шибзник, а его отец, первый Вожак. Наверное, тот когда-то действительно был воспитанником святого старца. И почему-то некоторые воспоминания первого Вожака перешли к его старшему сыну… А вот его младшие братья ничего подобного не ощущали, и таких странных снов не видели. Почему? Ответа никто из братьев не знал.

Зато Умник и Шалтай-Болтай, также как и их старший брат, могли читать мысли людей. Это помогало братьям избежать наказания за многие свои шалости. Например, будучи еще совсем юными щенками, они обожали устраивать в комнатах «петровского» корпуса интерната бурную возню (когда, разумеется, там не было никого из ребят) – да еще такую, что из подушек только пух и перья летели! Казалось, что в интернате вдруг началась зима, ха-ха!

Это было очень весело, но еще больше мохнатых проказников забавляла игра в «путаницу». Ночью, когда все ребята крепко спят, надо тихо, очень тихо стащить обувь из одних комнат, и переставить ее в другие комнаты. Поутру ребята просыпаются, умываются, торопятся на ежедневное построение на центральной площадке интерната – и вдруг обнаруживают, что под вешалкой в их комнате стоят чужие кроссовки, да еще почему-то разные и на одну ногу. Вот потеха! Пока ребята бегают по корпусу в поисках своей обуви, ругаются, грозят оторвать неведомому злоумышленнику уши, Новый Вожак и его братья с невинным видом носятся по коридорам, всем мешаются под ногами, громко и возбужденно лают – словом, изображают из себя бестолковых и ни в чем не повинных щенков. И никто из ребят, и даже их воспитатель Игорь Бекетов, не догадываются, кто же был тем самым «неведомым злоумышленником»! А если кому-то из ребят приходит в голову верная догадка, и он берется за веник, чтобы проучить трех мохнатых братьев, они тут же – фьюить – и разбегаются в разные стороны. Попробуй, догони!

Но ныне Вожаку и его братьям стало не до детских забав. Два с половиной года – это уже солидный для собак возраст. Они осознали, что мир очень велик, и в душах молодых псов (а у них, безусловно, была душа!) появилось неуемное стремление к путешествиям. То и дело они покидали территорию интерната, и отправлялись в странствия по окрестностям. В лесу они учились распознавать следы различных зверюшек, пробовали плавать на маленьком озерке, а на болоте устраивали охоту за утками. Но больше всего братья, и особенно Умник, любили разговаривать. А поговорить молодым псам было о чем!

Вот и этим утром Умник донимал Вожака и Шалтая-Болтая бесконечными вопросами. Едва молодые псы выбежали на широкую грунтовую дорогу, что вела к лесному озеру, он мысленно спросил:

«Братья, этой ночью я никак не мог заснуть и все размышлял: а почему мы не такие, как другие псы? Почему мы вообще другие? Остальные животные тоже разумны, но куда меньше, чем мы. Почему? И еще: научимся ли мы разговаривать с людьми? Ведь все они, даже Игорь Бекетов, не очень хорошо нас понимают…»

Шалтай-Болтай злобно тявкнул, а затем неохотно ответил:

«И очень хорошо, что не понимают! Если бы люди прочитали мои мысли, то они бы не обрадовались. Потому что я их всех ненавижу!»

Вожак, который бежал как обычно чуть впереди младших братьев, не оборачиваясь, заявил:

«А вот я хочу во всем следовать по пути отца! Он уважал людей и оберегал их, особенно детей. Если бы не отец, то многим ребятам из нашей лесной коммуны пришлось бы очень несладко».

Шалтай-Болтай огрызнулся:

«Да, отец оберегал этих сопляков, но от кого? От других людей! Помнишь, как бандиты сожгли нашу коммуну и погубили отца? Я же говорю: люди очень злобны и коварны. Нам нельзя дружить с людьми, и тем более служить им, а наоборот, надо воевать с ними! Править Землей должны мы, разумные животные. Помните, что мы подслушали на уроках биологии, когда сидели под окном интернатской школы? Оказывается, когда-то давно на Земле не было людей, и на всех материках обитали только животные. Среди них были и крошечные создания вроде мышей, и огромные ходячие горы: ящеры-динозавры. Но потом появились люди, и перебили всех динозавров!»

«Неправда, – возразил Умник. – Динозавры вымерли задолго до появления людей! Вроде бы их погубил какой-то огромный камень, который упал с неба».

«Нет! – злобно завизжал Шалтай-Болтай и больно укусил Умника за лапу. – Динозавров убили люди! Просто им не хочется признаваться в своем злодействе, вот они и придумали историю про какой-то камень с неба. Сами подумайте – разве может уничтожить всех динозавров на всех материках какой-то один камень? Это просто смешно!»

«А если этот камень был очень большой?» – возразил неуверенно Умник. – Падение большого космического тела могло вызвать на нашей планете катастрофу: гигантские цунами, ураганы, пожар. Облака пепла могли заслонить Солнце, и на Земле стало бы очень холодно, погибли бы все растения и животные. Не исключено, что все так и произошло. Я с ребятами смотрел передачу по телевизору, так вот там рассказывали, что в какой-то Мексике есть кратер диаметром в 110 километров! Его появление совпадает по времени с исчезновением динозавров».

«Все равно это чушь! – упрямо рявкнул Шалтай-Болтай. – Разве ты забыл, болван, как на уроке биологии учитель говорил о том, сколько видов животных исчезло на Земле по вине человека? Люди издревле убивали животных для пропитания, ради теплых меховых шкур, да и просто для забавы!»

«Многие животные занимались испокон веков тем же самым, – терпеливо сказал Вожак. – И мы, псы, тоже всегда были хищниками! Или ты предлагаешь нам отныне отказаться от мяса и костей, и перейти только на одну овсянку?»

«Или на траву, как козел Петро? – хихикнул Умник. – А еще можно питаться червяками, как это иногда делают куры. Хороша будет картина: Шалтай-Болтай бегает по двору и охотится за дождевым червем!.. Хотя черви – тоже живые существа. Придется тебе, дружок, все-таки научиться жевать траву и корни!»

Шалтай-Болтай взвыл от обиды. Он не знал, что ответить, и как обычно в таких случаях, бросился в драку. Но на этот раз на защиту Умника встал Вожак. Отлетев от старшего брата в сторону, словно от каменной стенки, Шалтай-Болтай завизжал от боли и покатился по земле. А потом вскочил на лапы, угрожающе зарычал – и скрылся среди кустов.

Вожак и Умник пошли дальше вглубь леса. Они говорили о том, почему Шалтай-Болтай так непохож на них. Откуда в младшем брате взялась эта непонятная злоба? Ведь отец всегда учил их уважать людей, показывал пример дружбы с ними. Шалтай-Болтай тогда помалкивал. Отцу он никогда не возражал. А теперь, когда отца нет, младший брат совсем отбился от лап. Что-то будет дальше?

Вдруг оба молодых пса насторожились. Они услышали впереди лай и чьи-то крики о помощи. Вожак и Умник бросились вперед.

Оказалось, что на небольшой лесной поляне стая бродячих псов окружила двоих людей: красивую белокурую женщину средних лет и еще более красивую девочку-подростка лет пятнадцати. Те были изрядно перепуганы. Женщина прижала к себе дрожащую девушку и широко раскрытыми от страха глазами смотрела на злобных собак. Она не знала, что предпринять, только тихонько звала на помощь и всхлипывала.

Умник тотчас бросился на главаря стаи – огромную овчарку, но та одним движением головы отшвырнула в сторону нежданного противника.

Тогда к главарю медленно пошел Вожак. Стая бродячих собак пришла в ярость и, казалось, готова была разорвать молодого пса. Но главарь стаи сам решил разделаться с незнакомцем, и решительно пошел ему навстречу, рыча и скаля клыки. Однако Вожак не сводил с него глаз. Он был раза в два меньше овчарки, и вряд ли устоял бы в бою, но не собирался отступать.

Вскоре Вожак и овчарка оказались в трех шагах друг от друга. Главарь стаи пригнулся, приготовившись к смертоносному прыжку, но вдруг упал на землю и жалобно скуля, пополз на животе к Вожаку. То же самое проделали и все остальные бродячие псы.

Женщина и девушка были настолько изумлены, что перестали испуганно всхлипывать. Тем временем бродячие псы, словно получив чей-то приказ, дружно вскочили на лапы и убежали вглубь леса. Главарь стаи, поджав хвост, поплелся вслед за своими товарищами.

– Невероятно! – сказала женщина, не сводя изумленных глаз с Вожака, который дружелюбно вилял хвостом. – Никогда не видела ничего подобного! Похоже, этот щенок… нет, молодой пес до смерти напугал целую свору бродяг!

– А по-моему, не столько напугал, сколько убедил, – возразила девушка, с любопытством глядя на Вожака. – Я где-то читала, что многие звери умеют разговаривать друг с другом почти так же, как мы, люди. И вроде бы японцы уже составили словарь собачьего языка из нескольких сотен «слов»! Ты погляди, мама, какой разумный взгляд у нашего спасителя! Как бы его отблагодарить?.. Ах, да ведь у нас есть бутерброды с докторской колбасой!

Девочка достала из сумки пакет с бутербродами и, сняв с хлеба несколько розовых мясных кружков, положила их на траву.

Тотчас к бутербродам подбежал Умник. Он был как всегда голоден и с довольным урчанием обнюхал угощение. Но Вожак что-то глухо прорычал, и Умник, грустно опустив голову и непрерывно облизываясь, с виноватым видом отошел в сторону.

– Ох, какой гордый пес! – промолвила девушка, с восхищением глядя на Вожака. – Он словно говорит: я спас вас вовсе не из-за вашей колбасы. Так мог поступить только настоящий мужчина, ну вроде легендарного Зорро или Д’Артаньяна…

Девочка поняла, что сморозила глупость, и покраснела.

Мама с понимающей улыбкой посмотрела на дочь. «Свете уже пятнадцать лет, – подумала она. – Целых пятнадцать! В ее возрасте я тоже грезила о мужественных рыцарях. Только где сейчас встретишь благородного Робин Гуда? Нынешние юные кавалеры совсем другие. Вот на прошлой неделе какой-то красавчик познакомился со Светкой в метро и пригласил ее в кино. Моя дурочка целый вечер наряжалась, крутилась у зеркала, готовилась к романтическому свиданию. А когда вернулась домой, выяснилось, что ее новый, очень дорогой мобильник, подарок отца, исчез! И как ее новый приятель сумел выкрасть телефон из закрытой на две «молнии» сумочки? Наверное, у него большой опыт по таким «свиданиям»…»

Вожак уловил мысли незнакомой женщины, и глухо заворчал. Ему было неприятно, что она плохо подумала о другом человеке. Но потом он вспомнил, что девушка назвала его «настоящим мужчиной», и радостно завилял хвостом.

– Какой интересный песик, – озадаченно сказала женщина. – Мне показалось, что он понял, о чем мы разговаривали. Это, конечно, не так, но… Может, он отведет нас в интернат «Двуречье»? Песик, ты знаешь туда дорогу?

Светлана вздрогнула: ей показалось, что на морде удивительного пса появилась снисходительная улыбка.

– Конечно, он знает… – прошептала девушка. – Ну, веди нас, бесстрашный спаситель! Мы доверяем тебе.

Глава 2. Интернат «Двуречье»

Вожак отвел гостей в интернат. Увидев их, Игорь Бекетов очень обрадовался. Это он пригласил Наталью Юрьевну Владимирову, режиссера одного из самых известных театров Москвы, чтобы та помогла ему выстроить драматургию нового циркового спектакля. Молодой постановщик решил рассказать в нем историю, происшедшую с коммуной «Жизнь прекрасна!» два года назад. Новый спектакль получил название «Вожак и его друзья». Роль Козыря взял на себя сам Игорь, бандитов должны были сыграть парни из других корпусов, ну а самая главная роль – пса по кличке «Вожак», разумеется, была поручена его старшему сыну, нынешнему Вожаку.

Цирковые номера с домашними животными: козами, поросятами, курами, собаками и кошками (большинство из них на самом деле принимало участие в тех памятных событиях) сложились у молодого режиссера довольно легко, но вот само действие спектакля то и дело буксовало. Ребята из бывшей коммуны за эти два года заметно подросли, окрепли, но, увы, остались такими же неважными актерами. Многие из них отказывались учить наизусть свои роли. Они то норовили произносить длинные, только что придуманные монологи, то бестолково носились по сцене, крича что-то невнятное и размахивая руками. Ну а схватка с бандитами из шайки Козыря и вовсе превращалась в кучу малу. На первой репетиции дело и вовсе закончилось самой настоящей дракой. Юные актеры так разошлись, что понавешали друг другу немало «фонарей»! Бекетов только за голову хватался от отчаяния, видя, во что превращается его новый спектакль. Нет, здесь просто необходима помощь профессионального режиссера! Ему повезло: знакомый цирковой артист сумел уговорить «саму Наталью Владимирову». И вот она приехала, да еще не одна, а с дочкой. Здорово!

Однако радостная улыбка на лице Бекетова быстро погасла. Пока он вел гостей к зданию интернатского дома творчества, возбужденные гостьи наперебой рассказывали ему об удивительном происшествии со стаей бродячих собак.

– Что же вы заранее не позвонили мне? – с упреком сказал Бекетов. – Мы бы послали машину к станции, встретили вас…

– Так захотела моя дочь Светлана, – улыбнулась Наталья Юрьевна. – Она обожает сюрпризы не только на сцене, но и в жизни. Даже уговорила меня приехать к вам на электричке, хотя мы всегда ездим на своей машине. Света взмолилась: мама, я никогда не ездила на обыкновенных электричках!

Бекетов изумленно посмотрел на девочку.

– Света Владимирова?! Как же я раньше не сообразил… То-то я гляжу, твое лицо мне знакомо. Я же несколько раз видел тебя по телевизору! Ведь это ты была финалисткой на прошлогодней «Фабрике звезд», верно? А этой весной победила на конкурсе эстрадной песни «Новые звезды России»…

– И еще на семи всероссийских и международных конкурсах для молодых исполнителей, – подтвердила с гордой улыбкой Наталья Юрьевна. – Света уже записывает свой первый диск, ее песни звучат сразу на трех ведущих радиостанциях… Она стала самой настоящей звездочкой российской эстрады! Сам Иосиф Кобзон прочит ей славу будущей Аллы Пугачевой.

Света покраснела и с упреком взглянула на маму.

– Мама, перестань! Ну какая из меня Пугачева… – девушка посмотрела на ошеломленного Бекетова. – Я слышала от мамы, что в вашем спектакле есть небольшая роль для юной певицы. Кажется, в прежней вашей постановке когда-то выступала Тая Иванова?

Бекетов еще больше удивился.

– Ты знаешь Таю? Но откуда?

– Мы познакомились в Гамбурге прошлой осенью, – ответила Света. – Я приезжала туда на международный конкурс эстрадной песни.

– И заняла там первое место, – тут же добавила Наталья Юрьевна. – Это был настоящий триумф!

Бекетов озадаченно потер переносицу. От Таи Ивановой он уже больше года не получал никаких вестей. Ее мобильник молчал – похоже, бывшая воспитанница коммуны «Жизнь прекрасна!» сменила номер своего телефона. А письма, что Бекетов и другие ребята время от времени посылали на ее электронный адрес, неизменно возвращались. Почему Тая молчала, никто не знал. Может, зазналась, забыла своих товарищей по коммуне? Но многие «петровские» ребята в такое просто отказывались верить. Значит, что-то случилось – но что?

– Поздравляю, Света! Ты просто молодец! Ну а наша Тая… Какое она заняла место на конкурсе? – осторожно спросил Бекетов.

Света смущенно потупилась, и за нее ответила мама.

– Увы, вашей девочке не повезло. Она не смогла пройти отборочный тур! Наверное, все дело в акценте…

– В чем? – не понял Бекетов.

– Видите ли, Игорь, на Гамбургском конкурсе большинство исполнителей поет по-английски. Так вообще принято за рубежом… Моя Света с пяти лет свободно говорит на языке Шекспира, я специально нанимала ей лучших репетиторов. А вот Тая…

Бекетов помрачнел.

– Понимаю. Да, у Таи в той, прошлой, беспризорной жизни, были совсем другие репетиторы… Жаль, что ей не повезло!

Он с недоумением посмотрел на девушку.

– Но тебе-то повезло, Света! Ты – лауреат, юная звезда российской эстрады, и все такое прочее. Зачем тебе наш спектакль? Ведь мы – самая обычная цирковая самодеятельность! Никаких лавров и международных призов с нами ты не получишь. А хлопот будет много…

Бекетов озадаченно замолчал, заметив снисходительные улыбки на лицах гостей.

– Понимаете, Игорь, моя Света недавно получила приглашение сниматься в большом телесериале, – объяснила Наталья Юрьевна. – Он называется «Дети подземелья». Но это не экранизация известной повести Короленко, а музыкальная история про современных детей…как бы это корректней выразиться… без определенного места жительства. Ну, что-то вроде русской версии киномюзикла «Оливер!», поставленного по мотивам знаменитого романа Чарльза Диккенса «Приключения Оливера Твиста».

– Ого! – удивился Бекетов. – Вот уж не думал, что на нашем сытом и самодовольном телевидении заметят такую мелочь, как несколько миллионов российских сирот и бездомных детей. Там куда больше любят снимать телесериалы про преуспевающих бизнесменов и бандитов, которым в жизни все время чего-то не хватает. А тут – сериал про сирот и бомжей… Да кто же из литераторов удостоил своим высоким взглядом этих обездоленных ребят?

Он вдруг запнулся.

– Постойте! В прошлом году у нас гостил популярный детский писатель Аркадий Мамонов. Привез ребятам в подарок здоровенный воздушный шар с надписью:

«Мамонов-суперписатель,

круче всех на свете он!

Почитай его, приятель!»

А потом Мамонов три дня жил в гостевой комнате, ходил по интернату, везде совал свой длинный любопытный нос, замучил всех ребят расспросами… Уж не он ли состряпал сценарий этого будущего телешедевра?

Наталья Юрьевна холодно кивнула.

– Да, это так. Аркаша – давний друг нашей семьи. Он-то и сосватал мою Свету на роль юной певицы…

Она запнулась, но Игорь понял все и без слов.

– Таи! – охнул он. – Готов поспорить, что Света будет играть именно Таю! Помню, как ваш Аркаша буквально допек меня расспросами про нашу бывшую певицу. Но…

Он хотел сказать: «Но почему же не пригласили на роль Таи саму Таю?», однако вовремя прикусил язык. Его слова прозвучали бы очень наивно. В кино и на телевидении царили свои законы, и просто так, без «блата», получить главную роль в телесериале было практически невозможно. Да и кому из этих телешоуменов было интересно, что Тая смогла бы лучше всех сыграть саму себя? Света Владимирова мало походила на девочку-бомжа, у нее на лице написано полное благополучие, но зато она – лауреат международных конкурсов, и к тому же хорошая знакомая сценариста… Все понятно!

– Итак, Света, ты хочешь, что называется, войти в роль сироты? – сказал Бекетов.

Девочка молча кивнула, почувствовав иронию в словах молодого воспитателя.

– Хорошо. Только пока не стоит говорить, что ты готовишься к телесериалу, да еще на роль Таи. Ребята могут неправильно это понять. Договорились?

Маленький театр был гордостью интерната «Двуречье». Он располагался в красивом дворце детского творчества, где также находились различные студии и музыкальная школа. Зал сконструировали полукруглым, с наклонным полом, что делало его похожим на самый настоящий театр. Сиденья были мягкими, обитыми желтой искусственной кожей, а с потолка свисала многоярусная люстра, почти как в Большом театре, только в несколько раз меньше. В каком еще интернате увидишь такое? Не случайно всех гостей обязательно приводили в этот театр и показывали концерт местной самодеятельности. Гости из других интернатов всегда вежливо аплодировали, однако восхищали их не столько ребячьи голоса и танцевальные номера (вполне обычные, кстати), сколько зрительный зал. «Вот бы нам такой!» – с завистью говорили они.

Но когда два года назад в «Двуречье» прибыли ребята из бывшей петровской коммуны и показали эстрадно-цирковое шоу «Волшебная ферма», гости перестали восхищаться только лишь одним интерьером. «Ваши новые ребята удивительно талантливы! – говорили все в один голос. – А как слушаются их животные – сам Юрий Куклачев позавидовал бы! Особенно хорош этот черный щенок с белым пятном на лбу… Вожак, кажется? Можно даже подумать, что он разумный, словно человек. Вот это дрессировка!»

Бекетов выслушивал слова восхищения с кислой улыбкой. Лично у него причин для особых восторгов не было. По его мнению, в сравнении с премьерой в лесной коммуне, нынешний цирковой спектакль резко сдал. Сказывалось отсутствие Таи (ее роль исполняла одна из интернатских девочек, с, в общем-то, неплохим голосом, но до Таи ей было далеко) и, конечно же, первого Вожака. Его старший сын, Новый Вожак был очень умен и талантлив, но щенок никак не «тянул» на роль лидера «волшебной фермы». Уж больно он был мелким!

Сейчас, два года спустя, многое изменилось в лучшую сторону. Ребята повзрослели, Вожак превратился из щенка в молодого, крепко сложенного пса и отлично справлялся со своей ролью. Но спектакль не вытанцовывался, хоть плачь!

На первую встречу с маститым режиссером собралась вся труппа юных артистов из пятнадцати ребят. Даже Ваня Шариков, самый неорганизованный и бесшабашный из «петровских», и тот опоздал всего на пять минут – рекорд для него! Животных, занятых в спектакле, решили пока не приглашать, но они, видимо по привычке, заявились сами. Сначала в зал гордо вошел козел по кличке Петро – важный, умный, но очень драчливый. Своих «петровских» ребят он не трогал, но другие интернатские немало настрадались от его дурного, вспыльчивого нрава. Одно время директор «Двуречья» Дмитрий Васильевич Хромов, даже подумывал о том, не избавиться ли от норовистого животного. Но однажды Петро спас интернатскую девочку от бродячего пса, и за этот подвиг был прощен, отныне и навсегда.

Под удивленным взглядом Натальи Юрьевны и Светланы козел Петро гордо продефилировал мимо них, одним прыжком вскочил на сцену и разлегся там с таким видом, будто он здесь главный. Пришлось Вожаку пару раз угрожающе рыкнуть, и Петро, тихонько отойдя в угол сцены, на всякий случай спрятался за портьеру.

Едва Наталья Юрьевна начала знакомиться с ребятами, как среди кресел раздался противный скрип. Оказалось, что в зал проникли два поросенка – юные Стрелка и Белка, что родились в интернатском зооуголке прошлым летом от Тома и Джерри – «свинячьих звезд» первого спектакля. Дети оказались такими же любопытными и пронырливыми, какими были когда-то их ныне постаревшие и погрузневшие родители. Поросята спрятались среди рядов кресел, но тихо вести себя не смогли.

Вожак решительно прогнал их из зала, но когда вернулся туда, то даже присел от удивления на пол. Оказалось, что возле огромных черных звуковых колонок, стоявших по углам сцены, неспешно прогуливались несколько кур! Они делали вид, что ничуть не интересуются гостями, а просто ищут на полу червячков, но им никто не поверил. Пришлось Вожаку отправить кур вслед за Белкой и Стрелкой. И только тогда Наталье Юрьевне удалось познакомиться с юными артистами. Потом она коротко рассказала о себе.

– Ваш режиссер Игорь Константинович Бекетов попросил меня выстроить несколько мизансцен для вашего нового спектакля, – продолжила Наталья Юрьевна. – Постараюсь вам помочь, хотя с цирковыми шоу я прежде дела не имела. А еще я хочу вам представить мою дочь Светлану. Если она вам понравится, то Света может исполнить в новом спектакле роль Таи. Дочка, спой что-нибудь, покажи ребятам свой голос!

Девушка, ничуть не стесняясь, запела песню из репертуара знаменитой певицы Селин Дион. Голос Светланы тотчас наполнил весь зал, и буквально заворожил всех ребят. Когда песня закончилась, все стали бурно аплодировать, а Леня Малышев даже закричал «Браво!» Только две сестры-близняшки, двенадцатилетние Настя и Маша, не аплодировали.

Наталья Юрьевна удивленно подняла брови.

– А вам не понравилось, девочки?

Настя поджала губы, и за двоих ответила Маша:

– Ну почему же? Ваша Света поет довольно хорошо. Но до Таи ей далеко!

Света вздрогнула и нахмурилась. Она привыкла, что ее пением все восхищаются, а тут… какие-то две замухрышки… Обидно! Словно не она – победительница многих международных конкурсов, а эта… как ее… Тая. Почему же Тая даже не прошла отборочный тур в Гамбурге, раз она такая замечательная?!

– И чем же ваша Тая лучше меня? – холодно спросила юная гостья.

Вожак занервничал. Сам того не желая, он услышал мысли девушки, и они ему не понравились.

Маша насупилась, опустила голову, и тихо промолвила:

– Тая… она пела не столько голосом, сколько душой. Когда она исполняла песню «Над радугой», у всех на глазах даже слезы наворачивались!

Света изумленно захлопала ресницами. Вот это да: выходит, что она, всеми признанная главная «юная звездочка России», поет без души?!

А тут еще один из парней, худенький Рустам, по своему обыкновению взял и ляпнул:

– Да и на сироту Светлана не похожа. Вон она какая гладкая и сытая! Поскиталась бы, как мы, по вокзалам да по подвалам, небось, такой не была бы! Не поверят ей зрители…

Света вспыхнула и собралась было дать отповедь дерзкому мальчишке, но от злости не смогла произнести ни единого слова. А от обиды на глаза навернулись слезы. Она хотела сказать, что видела во многих фильмах, как знаменитые, богатые артисты играют разных замухрышек – и еще как играют! Например, английская артистка Одри Хепберн чудесно исполнила роль Элизы Дулитлл в замечательном мюзикле «Моя прекрасная леди». Наверное, Хепберн в то время была уже миллионершей, и тем не менее очень достоверно изобразила полуграмотную продавщицу цветов!

Но мама строго взглянула на дочь, и Света сдержалась, и только презрительно скривила губы. Действительно, какой смысл объяснять все это необразованному интернатскому мальчишке? Небось, он про эту кинозвезду ничего и не слышал, и фильмы с ее участием ни разу не смотрел. Так что не стоит унижаться и оправдываться!

Но тут стоявший рядом с Рустамом светловолосый мальчик Борис хлопнул друга по плечу и примирительно сказал:

– Ну это ты зря, Рустам! Вспомни, мы же смотрели по видику старый фильм «Моя прекрасная леди». А ведь та актриса… Одри Хепберн, кажется, была и вовсе миллионершей. И ничего, классно сыграла обычную уличную девчонку. Главное – талант! А у Светы он есть.

– Ну спасибо за комплимент, – кипя от возмущения, процедила сквозь зубы девушка, не сводя со смущенного Рустама недобрых глаз. – Только я в нем не нуждаюсь! И вообще, если я такая плохая, а вы такие идеальные… Обойдусь и без этой роли. Подумаешь!

Света резко повернулась и пошла к выходу. Мама хотела ее окликнуть и вернуть, но тут в зал вбежал высокий белобрысый парень и, широко расставив руки, радостно закричал:

– Стоп, петровская шпана! Всем оставаться на местах! Кино закончилось, ха-ха-ха!

Чуть позже в зал вошел хмурый, грозный директор интерната Дмитрий Васильевич. В руке он держал пакет. Следом за директором появились главный бухгалтер Леонид Тимофеевич и плечистый, спортивного вида начальник охраны интерната Петр Андреевич. «Петровские» молча переглянулись. Предчувствие у всех было не очень хорошее, и оно их не обмануло.

Дмитрий Васильевич поздоровался с гостьями, а потом пристально взглянул на Бекетова, и сказал:

– Ребята, у нас неприятности. В интернате произошла кража. Вчера вечером кто-то проник в нашу бухгалтерию, вскрыл сейф и украл все хранившиеся там деньги: больше тридцати пяти тысяч рублей. Охрана ручается, что никто ночью за территорию лагеря не выходил и ничего не выносил. Верно, Петр Андреевич?

Коренастый начальник охраны кивнул.

– А это значит, что украденные деньги могут еще находиться где-то рядом, – продолжил директор интерната. – Увы, у нас и раньше случались кражи, хотя и более мелкие, а месяц назад случилась всем известная неприятность: чем-то отравились ребята из первого корпуса. До сих пор мы так и не выяснили, чем же именно.

Бекетов сощурил глаза и спокойно сказал:

– Да, мы слышали об этом случае. Неприятности за последние два года случались во всех корпусах, кроме нашего. Я знаю, что многие интернатские ребята почему-то считают именно нас, «петровских», виновными во всех этих происшествиях. Но доказательств ведь никаких нет, верно?

Директор поморщился, и достал из пакета синюю бейсболку.

– Вот доказательство! – сказал он и, перевернув кепку, прочитал на ее внутренней стороне:

– «Ваня Шариков, корпус 5». Эта бейсболка найдена в бухгалтерии, на месте кражи. Что скажете теперь, уважаемый воспитатель Игорь Константинович?

Глава 3. Утраченная реликвия

В это же самое время на другой стороне Подмосковья, в селе Петровском, царила ленивая летняя благодать. Зато на берегах Москвы-реки кипело необычное оживление. Раннее тепло позволило начать купальный сезон уже в июне, и многие петровские жители не преминули воспользоваться необычайно жарким летом. С рассвета все пляжи были заполнены и взрослыми, и детьми. Чуть позже на берегу появлялись десятки машин – это приезжали москвичи, которым тоже хотелось отдохнуть на природе.

Само собой, наши старые знакомые, Антон, Родик и Тёма, одними из первых пришли на большой пляж, что находился на берегу Москвы-реки, напротив села Знаменки. Они успели занять удобное место под одной из старых раскидистых ив, разложили на траве полотенца, и торопливо раздевшись, помчались к воде. Поутру вода была еще довольно прохладной, над ней еще курился зыбкий туман, но это было так здорово! Соревнуясь, друзья переплыли реку туда и обратно раз, другой, третий… Только вдоволь накупавшись и наплававшись, они по-настоящему осознали, что наконец-то началось настоящее лето!

Однако к полудню восторг у ребят немного поубавился. Мальчишки улеглись на своих полотенцах и стали лениво загорать, наслаждаясь горячим июньским солнцем. Антон время от времени потирал правое бедро и морщился.

– Болит? – сочувственно спросил Тёма.

– Так… немного, – нехотя ответил Антон.

– Ты того… будь осторожнее! – заботливо сказал Родик. – Все-таки бандитская пуля – это не шутки.

– Пули там давно уже нет, – нахмурившись, ответил Антон. – Ее вынули еще год назад, во время первой операции – разве забыл?

Родик вздохнул. Нет, конечно же, он ничего не забыл! Прошлое лето у друзей выдалось такое, что врагу не пожелаешь… Хотя это как посмотреть. С одной стороны, они пережили самые жуткие в своей жизни приключения, по сравнению с которыми даже двухгодичной давности схватка с бандой Козыря ныне им кажется детской игрой. Но с другой стороны, Антон, Родион и Тёма, наконец-то, сумели сделать что-то настоящее, важное, и заслужили уважение и благодарность многих петровских жителей. Даже их родители стали относиться к своим шебутным сыновьям как-то по иному, словно в то лето их дети разом повзрослели. Это, конечно, было не так – прошлым летом всем троим друзьям было всего лишь по четырнадцать лет. Сопливый возраст! Правда, писатель Аркадий Гайдар в их годы уже воевал в рядах Красной Армии, а в семнадцать лет и вовсе командовал полком… АРТ конечно, не гайдары, но и они одержали важную победу, и в первую очередь над самими собой, своей глупостью, необразованностью и жадностью. Многие ли ребята, и даже взрослые могут нынче похвастаться такими победами?

Родик повернулся на другой бок и, сощурившись от яркого солнца, посмотрел вниз по течению Москвы-реки. Вдали, на крутом берегу, живописно располагались сельские дома Петровского. Чуть ближе к пляжу, возле Попова оврага, высокий берег затопила пышная роща старинного голицынского парка. Именно там и начались события, которые перевернули вверх дном обычную мальчишескую жизнь троицы закадычных друзей.

– Ну все, хватит загорать, – решительно произнес Антон и с показной легкостью вскочил на ноги. Рана на бедре заныла еще сильнее, но мальчик и не подал виду, как ему больно. – Ведь дымимся уже! Да и идти уже пора.

– Куда? – лениво зевнув, спросил Тёма.

– Забыл? – с упреком ответил Антон, натягивая джинсы. – Нас ждет отец Тихон.

– А-а… – протянул Тёма, и тоже встал. – Лис, а ты чего разлегся, словно блин на сковородке? Забыл, какой сегодня день?

Родик усмехнулся. Это он-то забыл? Да, именно в этот день год назад начались их приключения, которые завершились гибелью Буля, ранением Антона, и спасением из рук грабителей золотого бюста Екатерины Великой – того самого, что нынче украшает экспозицию Оружейной палаты Московского Кремля!

Но та история могла закончиться и по-другому. «Кабы не Господь и Матерь Божья!..» – так ему не раз говорила его прабабушка Варвара Ивановна, и при этом всегда по-старушечьи часто и мелко крестилась и кланялась на иконы в «красном углу», шепча: «Слава Тебе, Господи!.. Пресвятая Богородица, спаси и сохрани нас!..».

Родители троих друзей тоже не раз потом заходили в церковь поставить свечи к иконам Спасителя и Богородицы и мысленно поблагодарить за то, что они прошлым летом оградили их неугомонных детей от непоправимой беды. Родик замечал, что мама Антона, всегда не могла удержаться от слез, взирая на печальный лик Девы Марии с младенцем Христом на руках. Наверное, в ее памяти оживали те страшные ночи, когда она, почернев от горя и отчаяния, с плачем и сдерживаемыми рыданиями молила Ее о спасении сына, лежащего в больничной палате в тяжелом горячечном бреду…

«Хранит вас, ребятки, Господь», – говорил им и отец Тихон, настоятель небольшой деревянной церквушки, что прошлой осенью построили в голицынском парке. Наверное, об этом батюшка будет говорить и сегодня…

Друзья поспешно оделись и пошли вдоль берега реки. Они разговаривали о разных пустяках: о рыбалке, о футболе, о том, какой классный мобильник Антону подарил на день рождения его отец, ну и так далее. На самом же деле обычный мальчишеский треп должен был скрыть волнение, которые испытывал каждый из парней. Им было всего по пятнадцать лет, но каждый из них уже успел взглянуть смерти в лицо, а один даже побывать у самой черты, отделяющей привычную нашу жизнь от ее пугающей неизвестности…

Ребят едва не погубили их самоуверенность и, как теперь говорят, безбашенность, так характерные для всех мальчишек этого возраста. В азартной погоне за голицынскими сокровищами они столкнулись с незнакомой им стороной взрослого мира – с отпетыми бандитами. Только чудом и невероятным стечением обстоятельств можно объяснить то, что они остались целы. И слава Богу, что взрослый мир состоит не только из алчных преступников, но и добрых людей – людей долга, совести и чести. Тех, кто знает и бескорыстно любит свой край и его историю. Тех, кто ведет непрерывный и невидимый многим бой с темными силами преступного мира…

Знакомство и общение ребят со старейшими жителями Петровского, рассказы их учителя истории Виктора Григорьевича Садовникова, изучение хроник родного села, пережитая смертельная опасность – чувство неотвратимой гибели в затхлом и темном подземелье, куда завела их легкомысленная погоня за куском желтого металла, и неожиданно пришедшее спасение, – все это изменило их отношение к собственной жизни и тем ее целям и ценностям, ради которых стоит жить и умирать. Что-то другое, светлое, коснулось их душ, очищенных пережитым страданием и преображенных радостью снова видеть теплое ласковое солнце и голубое небо, зеленую листву и своих родных… Они словно переродились… И когда прошлым летом ребята получили заслуженную премию за найденный клад, они сумели найти ей правильное применение.

Многие местные ребята, которые не прошли через все пережитое нашими друзьями, до сих пор считают их, мягко говоря, чудаками. Отдать своими руками, без всякого принуждения, половину своих же денег на строительство церкви – это настоящее безумие! Ведь на эти деньги можно было накупить целую гору самых крутых компьютеров, планшетов, мобильников, айфонов, смартфонов, игровых дисков и прочих модных вещичек, таких дорогих сердцу любого современного мальчишки. Даже настоящую «тачку», уж по крайней мере мотоцикл или скутер!.. А эти дурачки взяли и отдали – даже не деньги, а деньжи-и-ща! – что называется, чужому дяде. И было бы на что! А на это…

Впрочем, так думали далеко не все ребята, ну а про взрослых и говорить не приходилось. Они-то как раз считали, что именно на это и надо было потратить премию за находку голицынского клада. Потому что как ни крути, клад этот пролежал в петровской земле почти целый век, и раз наследники князей Голицыных не заявляли на него прав, то он фактически принадлежал всем петровским жителям. Стало быть, и потратить его надо было именно на общие цели. Вот и появилась в Петровском небольшая деревянная церковь, где в загадочной глубине, под высоким сводом с ликами Христа и святых теперь любой человек мог попытаться найти поддержку, утешение, ответы на терзающую душу вопросы, открыть для себя вечные ценности Добра и Света.

Поднявшись по крутой тропинке, ведущей вдоль обрыва, ребята вошли в старинный парк. Пройдя густые заросли сирени, они вышли к бывшей волейбольной площадке, и поневоле остановились. Уже сколько месяцев прошло, но, приходя на это место, ребята по-прежнему ощущали легкую дрожь в коленках.

Когда-то, в конце XVII века, здесь, на месте нынешней заасфальтированной волейбольной площадки, возвышался один из самых величественных храмов Подмосковья – церковь Успения Пресвятой Богородицы. Ее построил в 1688 году боярин Петр Прозоровский, и пригласил на освящение храма своего бывшего воспитанника царевича Ивана, который к тому времени стал царем Иваном Алексеевичем, его супругу, а также царевну Софью, Патриарха Московского и многих церковных иерархов того времени. Несколько веков петровский храм гордо возвышался на высоком берегу Москвы-реки. В нем побывали почти все русские цари и императоры. Но в конце тридцатых годов прошлого века храм был взорван – председателю местного колхоза потребовались кирпичи на сооружение теплицы. Почти семьдесят лет Петровское жило без церкви, пока прошлой осенью неподалеку от фундамента храма, не была сооружена деревянная церковь. Это и было то самое важное дело, на которое потратили половину своей премии Антон, Родик и Тёма!

Храм был сложен из добротных бревен, его крышу покрывала черепица. На покрытой медью «луковке» возвышался крест. Тот самый крест, воссоздать и установить который помог клад князей Голицыных!

Сейчас, в полдень, возле деревянной церкви было тихо и безлюдно. Ребята робко подошли к крыльцу, перекрестились, глядя на надвратную икону Пресвятой Богородицы, и вошли в храм.

Внутри было прохладно и уютно. Летнее солнце, словно пробивающее золотыми лучами оконные проемы в церковных стенах ярко освещало иконы небольшого иконостаса. Из окон был видна зеленая листва вековых деревьев, за ними – берег Москвы-реки, а вдали – привольно раскинувшиеся на холме дома Знаменок. Хорошо!

Отец Тихон был еще молод, не старше тридцати лет, но ребятам он казался уже опытным, много пожившим человеком. Он благословил отроков, по очереди дружески приобнял их за плечи и потрепал вихрастые макушки.

Ребятам это было очень лестно и приятно. Здесь, в этой церкви, их всегда принимали как своих. Многие ли ребята могут похвастаться таким отношением к себе со стороны взрослого, да еще священника?

Расспросив Антона, Родика и Тёму о том, как поживают их родители, отец Тихон подвел ребят к деревянному столу, на котором лежала какая-то большая схема. Присмотревшись, АРТ с удивлением поняли – перед ними находится чертеж большого храма!

– Вот, хочу поделиться с вами, ребята, большой радостью, – промолвил отец Тихон. – Вам первым показываю это чудо!

Антон и его друзья наклонились, внимательно разглядывая чертеж.

– Странно… – тихо сказал Антон. – Этот храм очень похож на нашу старинную церковь Успения Пресвятой Богородицы!

– Это она и есть, – с гордой улыбкой ответил отец Тихон. – Появились добрые люди, которые хотят восстановить наш древний храм. Весной начались проектные работы. И вот их результат!

Ребята озадаченно переглянулись.

– Вы хотели сказать, что скоро в нашем парке… начнется строительство второго храма? – удивленно спросил Тёма.

Отец Тихон кивнул.

– Даст Бог, уже в этом году, – подтвердил он. – Деньги частично уже собраны, губернатор Громов и наш владыка митрополит Ювеналий обещали помочь…

– А разве так бывает, чтобы рядом стоял две церкви? – недоверчиво спросил Родик.

– Конечно, бывает! – ответил ему Антон. – Вспомни хотя бы Кремль. Там на Соборной площади стоят сразу несколько храмов, да еще каких больших – Успенский, Архангельский, Благовещенский!.. И колокольня Ивана Великого тоже с церковью!..

Отец Тихон кивнул:

– Верно, верно, Антон. Ты я, вижу, зря времени не теряешь. Изучаешь храмы Московского Кремля? Молодец!

Антон даже зарделся от похвалы.

– А я вот что хотел вам сказать, – продолжил отец Тихон. – 26 июня, это 9 июля по гражданскому календарю, Русская Церковь празднует день Тихвинской иконы Божией Матери. Наша сельская администрация хочет устроить большой праздник, с ярмаркой и различными увеселениями. Так было заведено в нашем Петровском еще с XVIII века. Ныне этот обычай решено возродить. На празднике мы и расскажем сельчанам о восстановлении их старинного храма! Было бы хорошо, если там выступят с представлением ваши старые знакомые из бывшей петровской лесной коммуны. Кажется, у них есть хорошая концертная программа?

Антон обрадовано ответил:

– Еще какая! Кстати, сейчас Игорь Бекетов и его ребята из интерната готовят новый спектакль. В нем рассказывается о событиях, которые случились в нашем Петровском два года назад. Я думаю, всем местным жителям будет очень интересно на это посмотреть!

– Прекрасно, – обрадовался отец Тихон. – Можете приглашать своих друзей!.. Но я позвал вас и по другому, более важному делу.

Священник обвел рукой стены храма.

– Как вам нравятся наши иконы, ребятки?

– Очень нравятся! – восхищенно сказал Родик.

– Да, они классные! – поддержал его Тёма. – То есть, действительно очень красивые. Так сияют – глаз не оторвать!

Антон промолчал, и отец Тихон вопросительно взглянул на него.

– А ты что молчишь?

– Ну… не знаю, – неуверенно промолвил Антон. – Конечно, эти иконы красивые, слов нет. Но… уж больно они новые! В других храмах, где я бывал вместе с родителями, всегда рассказывали о старых особо чтимых или даже чудотворных иконах. А у нас их нет. Обидно как-то.

Отец Тихон вздохнул.

– В том-то все и дело, ребята! В старом петровском Успенском храме находились десятки прекрасных икон. Перед тем, как церковь взорвали в 1939 году, многие иконы разобрали по своим домам петровские жители. Времена тогда были тяжелые, богоборческие, и потому далеко не все рискнули поставить иконы в красный угол своей избы. Наверное, их просто схоронили где-нибудь на чердаках. Прошло семь десятков лет, многие иконы наверняка погибли, а те, что уцелели, петровские жители давно считают своими семейными реликвиями… Увы, нам не удалось вернуть в наш храм ни одной из них!

– Но ведь самые ценные иконы спас бывший настоятель старой церкви, разве не так? – неожиданно сказал Антон.

Отец Тихон даже вздрогнул от неожиданности.

– А ты откуда знаешь? – изумленно спросил он.

И тогда Антон рассказал о том, как год назад АРТ встречались со сторожем дачного кооператива Иосифом Давыдовичем. Он-то и поведал троим друзьям о том, как однажды в детстве вместе с приятелями забрался в подвал поповского дома, но вместо еды обнаружил там только многочисленные темные доски, стоявшие на стеллажах. Это были иконы!

Отец Тихон вдохнул.

– Вот, оказывается, кто мог бы нам помочь… Очень жаль, но Иосиф Давыдович преставился этой весной. Я отпевал его здесь. Ах, если бы вы рассказали мне эту историю про иконы прошлой осенью! Я бы тут же встретился со стариком.

Родик развел руками.

– Ну мы же не знали, что это так важно… И к тому же, Иосиф Давыдович говорил, что иконы толком не разглядел. Он искал в подвале священника банки с медом да вареньем, ему было не до икон – ребенок же! Да и стояли они боком на полках, словно книги, а в подвале было темно…

Батюшка еще раз вздохнул, а потом горько улыбнулся.

– Ту икону он наверняка бы увидел. Не знаю, как именно, но увидел! Не глазами, так сердцем…

Заметив недоумение на лицах ребят, отец Тихон объяснил:

– Вот об этом я и хотел с вами поговорить, ребятки. Восстановление древнего храма – дело непростое, оно займет года два, не меньше. Но когда-нибудь храм Успения Пресвятой Богородицы вознесет свои три купола над Москвою-рекой, и состоится его торжественное освящение, и в нем вновь будут совершаться божественные службы, к нему потянутся ваши односельчане. Не только мне, но и всем нам очень хочется, чтобы в иконостас возрожденного храма вернулась наша древняя Тихвинская икона Божией Матери! Вы что-нибудь слышали о ней?

Ребята смущенно пожали плечами. И тогда отец Тихон открыл перед ними еще одну страницу истории Петровского, о которой друзья прежде не подозревали.

Оказалось, что дед боярина Петра Прозоровского, Семен Васильевич, был прославленным воеводой. В начале XVII века, в Смутное время, он по приказу царя Михаила Федоровича возглавил русское войско в борьбе со шведскими отрядами, которые вторглись на Русь. Одним из самых тяжелых сражений этой войны стала оборона города Тихвина. Это старинный русский город на реке Тихвинка сейчас стоит в двухстах километрах к востоку от Петербурга, которого тогда еще не было. Несколько дней продолжалась битва русских полков с превосходящими их силами противника. Горожане, от мала до велика, принимали участие в обороне родного Тихвина. Они знали: если враг все-таки победит, кровь мирных людей рекой потечет по улицам!

Так бы и случилось, но военный талант Семена Васильевича Прозоровского помог русским войскам одержать победу над противником. Шведы бежали, и на улицах Тихвина воцарилось ликование. Все славили русское войско и его мудрого полководца. А затем в подарок Прозоровскому вручили список (то есть копию) со знаменитой чудотворной иконы Тихвинской Богоматери – одной из самых почитаемых святынь Русской Православной Церкви.

История этой реликвии воистину удивительна! В Сказании о Тихвинской иконе Богоматери, написанном в XVI веке, говорится, что чудесно явившаяся на реке Тихвине икона есть на самом деле Одигитрия Константинопольская, одна из самых почитаемых в Византии икон. Именно тогда на Руси окончательно оформилась государственная идеология, что Москва – это третий Рим! Икона Богоматери Одигитрии Тихвинской стала олицетворением живой преемственности святости и покровительства Божией Матери от Палестины, Рима и Константинополя в православном российском царстве. Вот какую священную реликвию помог спасти воевода Семен Прозоровский!

Семен Васильевич с триумфом вернулся в столицу. Его военные заслуги были высоко оценены царем Михаилом Федоровичем, и Прозоровский трижды в опасные моменты назначался осадным воеводой в Москве.

Перед кончиной боярин Семен Прозоровский подарил список с Тихвинской иконы своему сыну Ивану, первому владельцу Петровского. В 1665 году тот построил деревянную церковь, освященную в честь Тихвинской иконы Божией Матери, с которой была связана одна из славных побед его отца. Сам Иван Семенович был полковым воеводой. В 1670 году он возглавил оборону Астрахани против Степана Разина, но бунтовщики овладели городом в результате измены стрельцов. Раненый в бою воевода был захвачен в плен и сброшен с городской стены…

После смерти Ивана Семеновича Петровское перешло к его сыну Петру. Он принял решение построить новую, каменную церковь Успения Пресвятой Богородицы. И главной святыней в ней стала Тихвинская икона Богородицы, которую с тех пор стали особо почитать. Очень скоро она тоже была признана чудотворной, и в петровский храм потекли сотни верующих людей из всех окрестных деревень и даже из самой Москвы, чтобы поклониться образу Заступницы рода христианского, помолиться Ей и попросить Ее о помощи.

Так было до тридцатых годов прошлого века, когда петровский храм был закрыт. Говорят, что Тихвинскую икону спас последний ее настоятель, отец Серафим. Через пару лет после взрыва церкви началась война. Настоятель исчез, возможно, умер, и следы чудотворной иконы потерялись…

– Вот такая грустная история, – закончил свой рассказ отец Тихон и пристально посмотрел на притихших парней. – Но я уверен, что эта история не закончилась! Где-то наша Тихвинская икона должна храниться… Чудотворные иконы не тлеют, не тонут, и не горят! Если как следует заняться ее поисками, то рано или поздно они принесут плоды.

Так, кстати, случилось и с той, главной иконой Богоматери из города Тихвина. Она ведь тоже в свое время затерялась, и лишь многие годы спустя ее следы обнаружились аж в самой Америке! И только недавно, в 2003 году, с помощью отца Сергия Гарклавса, настоятеля Свято-Троицкого собора в Чикаго, эта икона была все-таки возвращена в Россию, в свой родной Тихвин! Об этом значительном для всех православных людей событии писали многие газеты. И вот я подумал: скоро начнется восстановление нашего древнего петровского храма. Не настала ли пора появиться на свет и петровской Тихвинской иконе Богородицы?

Антон судорожно сглотнул. Тёма опустил голову, глубоко задумавшись, а Родик напротив, заулыбался во весь рот. Он подмигнул Антону и толкнул его локтем в бок – мол, ты чего молчишь?

– Вы… вы хотите, чтобы мы занялись поисками нашей Тихвинской иконы? – сдавленно произнес Антон.

Отец Тихон развел руками.

– Разве я это сказал? Нет. Я прекрасно понимаю, что с момента исчезновения нашей главной петровской святыни прошло слишком много лет. Нет никаких нитей, которые могли бы привести к иконе сквозь лабиринты времени… Но ведь и сокровища князей Голицыных тоже лежали без малого век в подземелье, ожидая тех, кому Бог откроет клады земные! Многие алчные людишки их искали, некоторые из них сгинули невесть где из-за своей жадности… А вы нашли клад, можно сказать, с первой же попытки! Почему же так случилось?

Тёма недоуменно пожал плечами.

– Мы не знаем… Повезло!

Отец Тихон добродушно улыбнулся.

– Повезло… Нет, ребята, тут не в везении дело, а в промысле Божьем. Пока сокровища Голицыных были для вас только лишь источником обогащения, клад вам не давался, разве не так? Но как только в ваших душах зажегся добрый огонек… как только у этого отрока, – и батюшка ласково посмотрел на Антона, – понятие «крест» стало превращаться в символ Веры, клад вам и открылся. Не для того, чтобы потешить вашу детскую жадность, а для того, чтобы вы помогли построить этот малый храм! И сами вы стали после событий прошлого лета другими, разве не так? Вот что я имел в виду, когда говорил о промысле Божьем.

Тёма озадаченно потер подбородок. Да, нечто подобное однажды сказала ему и мать… Но в такое просто невозможно поверить! Трое самых обычных мальчишек – и «промысел Божий»…

– Но почему именно мы… – неровным голосом спросил он. – Вокруг полно мальчишек и девчонок, да еще и получше, чем мы! Что мы такого особого сделали, чтобы обратить на себя внимание самого Господа? Да ничего не сделали!

– Верно! – поддержал его Родик. – И если говорить честно, то о храме мы с Тёмкой, Ахсаром и Оксаной даже и не думали до тех пор, пока Антошка не раскрыл нам глаза. Но это случилось уже потом, когда он лежал в больнице, клад к тому времени был уже найден…

– К тому же, моего Буля бандиты убили, а Антоху тяжело ранили! – воскликнул Тёма. – Ничего себе «промысел Божий»! Врачи до сих пор удивляются, что Антон так быстро выздоровел, и уже той осенью смог пойти в школу. А если бы пуля летела чуть выше, то…

Отец Тихон поднял руку, успокаивая ребят.

– Помните: пути Господни неисповедимы, – промолвил он. – Да, вам пришлось пережить немало тяжелых минут. Но ведь в этих поисках вы нашли не только клад, но и самих себя. Гибель пса, вашего верного друга, стала как бы напоминанием о вечном. А рана Антона… Он ведь не погиб, и выздоровел на удивление быстро, верно? Из-за ранения Антон провел месяц в больнице, и смог как следует поразмышлять, разобраться в том, что накопилось в его душе. И пришел к верному решению, нашел правильный путь от клада до креста, разве не так? А потом повел и вас по этому пути…

Что касается «обычных парней»… Слышал я от прихожан историю про то, как два года назад вы помогли выжить коммуне бездомных ребят, что располагалась где-то в лесу, в заброшенном пионерском лагере. Много людей живет в Петровском, а первыми пришли на помощь сирым и обездоленным именно вы! Наверное, тогда Господь вас выделил, и поручил вам построить эту маленькую церковь. А сейчас избранные Богом люди готовы восстановить древний петровский храм. Помощь в этом святом деле от вас вряд ли потребуется. Но наша Тихвинская икона… Она очень украсила бы новый храм, накрепко связала бы его с далеким и славным прошлым, и не только села Петровского, но и всей Руси! Ведь появилась эта икона в нашем селе, благодаря великой победе русского оружия над иноземными захватчиками.

Поймите, ребята: я ничего не утверждаю, и ничего не прошу. Но мне почему-то кажется, что именно вы способны сделать это большое и доброе дело – найти нашу старинную чудотворную икону. Вы умны, любознательны, и как это нынче модно говорить, динамичны. Два года подряд вам удавалось совершать немалые добрые дела. Настало третье лето… Кто знает, что оно вам сулит?

Глава 4. Звонки, звонки, звонки…

Когда ребята вышли из храма, они долго не могли произнести ни слова. Родик почему-то хитро улыбался, но потом, словно спохватившись, нахмурился и возмущенно воскликнул:

– Ну и дела! Попались мы со своими добрыми делами, словно кур во щи. То лесную коммуну спасай от рук бандитов, то отдай премию за клад князей Голицыных на строительство новой церкви… А сейчас иди туда, не знаю куда, и найди то, не знаю что! То есть, конечно, что нам надо искать, нам объяснили, но…

Запутавшись, Родик смущенно замолчал. Антон криво усмехнулся, а Тёма наградил друга звонким щелбаном.

– Что, устал от добрых дел, Лис? Ну тогда иди, погоняй в футбол, потусуйся с парнями возле клуба и попей «Пепси-колы»… А ты чего молчишь, Антон? Если верить батюшке, то именно из-за тебя мы все трое попались на заметку высшим силам. Меня аж в дрожь от этого бросает! Неужто этим летом наши приключения продолжатся?

Антон открыл рот, чтобы ответить, но в эту минуту зазвонил мобильник Тёмы. Тот по своей привычке (он любил секретничать) отошел в сторону и минуты две поговорил с кем-то, а потом торопливо вновь подошел к друзьям.

– Это звонила из интерната «Двуречье» Маша, одна из сестер-двойняшек, – озадаченно сказал Тёма. – Сказала, что у «петровских» ребят неприятности. Просила нас срочно приехать.

– Это еще что за неприятности? – подозрительно спросил Родик. – Откуда они взялись? Наши бывшие коммунары живут в отличном интернате и вроде бы все у них тип-топ, как сыр в масле катаются…

– Вот именно – вроде бы, – хмыкнул Тёма. – Про сыр и масло Маша ничего не рассказывала, зато про «капусту» я много чего услышал.

– Про какую «капусту»? – опешил Антон.

– Ну какая она бывает? Рубли, конечно. Вот они-то жизнь нашим друзьям и испортили…

Тёма коротко рассказал про кражу денег из бухгалтерии интерната «Двуречье», а потом после долгой паузы неохотно добавил:

– Не хотел говорить вам, но раз уж пошла такая заваруха… Словом, неделю назад из тюрьмы бежал Козырь.

– Что?! – дружно вскрикнули Антон и Родик.

– Что слышали, – резко ответил помрачневший Тёма. – Я вам уже рассказывал, что год назад этого бандюгу все-таки посадили в места не столь отдаленные. Жаль, что не за поджог коммуны – тогда этот гад выкрутился. Потом Козырь на некоторое время затих, как говорится у бандюг, лег на дно. Наверное, опасался попасться на глаза моему отцу! Но спустя некоторое время он вновь затеял свой любимый бизнес – кражу элитных иномарок, и попался с поличным, да еще оказал сопротивление при задержании. Ну, ему и впаяли шесть лет, и поделом! Однако недавно Козырь все-таки бежал…

– Ха-ха, ну и что? – демонстративно расхохотался Родик. – Напугал! Только и забот у Козыря, чтобы мстить нам и ребятам из коммуны. Да он, небось, давно про такую мелочь как мы и думать забыл. Тем более, что это не мы его посадили… А врагов у Козыря и без нас наверняка хватает.

Тёма кивнул.

– Я тоже так думаю. Но кто знает, что у этого урода на уме? К тому же…

Он снова запнулся, но Антон потребовал:

– Эй, так не пойдет, Ватсон! Договаривай до конца. Неужели мы все-таки наступили Козырю на хвост?

Тёма вздохнул и опустил голову.

– Нет, не мы наступили, но… Словом, тот крутой чиновник, который нанял Козыря и его банду, чтобы они выгнали лесную коммуну из бывшего пионерлагеря, благодаря нам остался с носом. Ведь тот участок в Тёмном лесу – фьюить – и пролетел мимо него, как говорится, словно фанера над Парижем! А ведь чинуша немало денег потратил на то, чтобы доказать свое право на дворянский титул Бекетовых, платил деньги бандитам, оборотням из милиции, ну и так далее… И все пошло прахом! Короче, мой отец считает, что это именно он из мести и засадил Козыря. Специально подставил ему фактически под нос роскошную иномарку, бандит на нее клюнул, тут милиция его и скрутила…

Так что хоть и косвенно, но мы и ребята из коммуны этому бандюге здорово насолили. С тем крутым Козырь вряд ли рискнет связываться, а вот с нами – запросто! Отец говорит, что мелкие шавки, вроде Козыря, обычно очень мстительны, и просил всех нас быть поосторожнее…

– Так что же ты молчал, болван? – застонал Родик, закатывая глаза. – То-то я последние ночи плохо спал… Что-то мне чудилось, какие-то шаги, шорохи за окном, скрип форточки… А теперь я и вовсе не усну!

– Вот потому-то я и молчал, – горько усмехнулся Тёма. – Надеялся, что Козыря быстро поймают, и все обойдется… Но видно, не обошлось.

Антон с сомнением посмотрел на друзей.

– Неужто Козырь первым делом после бегства из тюрьмы занялся местью ребятам из интерната? Не могу представить, что такой матерый бандюга решил обокрасть интернат, чтобы подставить Игоря и его компанию. Не верю!

– И я не верю! – поддержал его Тёма. – Но как говорится: береженого Бог бережет! В любом случае, нам надо держаться настороже. Такие типы, как Козырь, ничего не забывают! Я думаю…

Вдруг у Антона тоже зазвонил мобильник. Это звонила… Княжна, то есть Полина Серебрякова! Впервые за два года! Она сказала, что сейчас отдыхает с отцом на Гавайях. Полина спросила, как у АРТ дела, как готовятся к гастролям на Урал Игорь Бекетов и его цирковой театр. А потом словно между делом сообщила, что гастроли устроил Олег Серебряков – разумеется, по ее настоятельной просьбе. В заключении Княжна сказала, что хотела бы повидаться с ними после возвращения в Москву в начале июля – мол, есть очень важное дело. Очень скоро о ней, Полине, узнает вся страна! И пусть Антон и его друзья ничему не удивляются, держат язык за зубами и просто порадуются ее успеху. А уж она постарается, чтобы АРТ были довольны – отец пообещал купить для них очень ценные подарки.

Недоумевая, Антон попытался спросить: мол, не пойму, про что ты говоришь? Какой успех, какие подарки?.. Но Полина уже отключила связь.

Ребята озадаченно переглянулись. Они-то думали, что Княжна про них давно забыла! Оказалось – нет. И к тому же у нее есть к ним какое-то «очень важное дело». Вот это да!

Не успели ребята дойти до поселка, как вновь зазвонил мобильник – на этот раз у Родика.

Звонила Оксана – та самая девочка, с которой они в прошлом году занимались поисками клада князей Голицыных. Этим летом она уехала отдыхать за границу и сейчас находилась в Испании. Оксана сказала, что отец купил ей на вторую половину августа путевку в молодежный лагерь «Астра» в Болгарии. Там, на берегу моря, будет очень клёво. Отец хочет сделать АРТ подарок, и тоже собирается купить им путевки. Разумеется, авиабилеты и визы будут обеспечены, нет проблем.

Ребята обалдели еще больше. Таких подарков им прежде никто не делал!

Родик коротко посовещался с друзьями и сказал: мы «за» двумя руками, но надо посоветоваться с родителями. Если те разрешат, то они конечно поедут.

Оксана сказала, что позвонит им завтра вечером, и добавила: «Я здорово по всем вам соскучилась!»

– Лихо все закрутилось! – радостно потер руки Родик. – Всю зиму мы жили тихо-мирно, никто никуда нас не звал, никто ничего не предлагал. А тут словно все разом проснулись! Сначала позвонила Княжна, потом – Оксана. И они почему-то готовы засыпать нас подарками! Фантастика! Я не удивлюсь, если сейчас позвонит… ну, скажем, Тая! Сто лет мы ее не видели и не слышали. Как она там, в Германии?

И тут действительно зазвонили… сразу все три мобильника! Ребята вздрогнули и изумленно переглянулись. Такого прежде никогда не было! Невозможно, невероятно!

Они включили связь, но ничего не услышали. А вместо номеров на их телефонах высветилось «частный вызов». У всех троих!

А потом телефоны зазвонили еще раз, и еще раз… И никто так и не ответил на их вопросы «алло, кто звонит?»

– Это Козырь, – побледнев, прошептал Родик. – Это он, гад, решил нас попугать… Теперь держитесь, пацаны!

Антон с надеждой посмотрел на Тёму, но тот насупился и ничего не сказал.

Глава 5. Преступление

– Нет, нет, это не я! – в отчаянии закричал Ваня Шариков, глядя на свою бейсболку расширенными от ужаса глазами. – Честное слово я ничего не крал! А кепка… я где-то ее потерял два дня назад. Думал, забыл на пляже или в лесу…

– А как же она оказалась в нашей бухгалтерии? – холодно спросил директор интерната. – Кстати, все три замка на двери оказались целы, но мы присмотрелись и заметили, что их кто-то очень искусно открыл отмычками. Ловкая работа!

Бекетов сердито нахмурился:

– Дмитрий Васильевич, бейсболку кто-то мог и подбросить, верно?

– И кто же это сделал? – вмешался в разговор начальник охраны Петр Андреевич, недобро глядя на молодого воспитателя. – У вас есть какие-то подозрения, Игорь Константинович? Не стесняйтесь, говорите прямо!

Бекетов смутился и опустил глаза.

– Нет… никаких подозрений у меня нет, – после долгой паузы ответил он.

– А у меня есть! – завопил Шарик, потрясая кулаками. Его лицо побагровело, в глазах кипели слезы. – Нас, «петровских», здесь все ненавидят! Мол, заявились невесть откуда, получили в полное распоряжение целый корпус, притащили с собой всякую живность, а потом еще и заняли весь театр. Знаете, как нас здесь называют? «Циркачи-ловкачи», вот как! А когда интернатские ребята узнали про то, что в августе нас пригласили на гастроли по Уралу с нашим новым цирковым шоу, то и вовсе сиропом изошли. Мол, блатные эти «петровские», есть у них там, наверху, чья-то «мохнатая рука»… Она-то их и тянет, подбрасывает самые сладкие куски! Разве не так?

Все артисты дружно закричали, поддерживая Ваню Шарикова. Дмитрий Васильевич примирительно улыбнулся и призывал ребят к спокойствию.

– По-моему, Ваня уж слишком драматизирует ситуацию, – сказал он. – Конечно, нет дыма без огня, это верно. Не всем нашим старожилам понравилось, что на интернатских праздниках всех остальных юных артистов затмил ваш цирковой театр. Кто-то действительно считает, что вас и кормят лучше, и постельное белье у вас в корпусе меняют чаще, ну и так далее. Я неоднократно объяснял ребятам, что все это – полная чепуха!

И все же я не верю, что кто-то из наших ребят специально подстроил эту кражу, чтобы навредить вам. Не может такого быть!.. Да, деньги пропали не очень большие. Слава Богу, накануне мы сдали в банк больше ста тысяч рублей. Но кража, тем не менее, произошла, и я обязан в этом деле разобраться. Петр Андреевич, немедленно начинайте поиски следов злоумышленников. А вы, Леонид Тимофеевич, – директор обратился к главбуху, – займитесь всерьез своим хозяйством. Смените сигнализацию, замки, а если надо и сейф. Только краж нам и не хватало!

Затем директор интерната взглянул на притихших артистов:

– Вас, ребята, я попрошу пока оставаться здесь, в театре. Через некоторое время всех позовут на внеочередную общую линейку. Но сначала нам надо разобраться, что и как. Бекетов, нам есть о чем поговорить. И с тобой, Ваня – тоже.

Шарик побледнел.

– Опять я… – прошептал он со слезами на глазах. – Чуть что случается, всегда Ваня Шариков виноват! И зачем я вернулся в этот чертов интернат? Гулял бы себе на свободе, забот не знал…

Директор и двое его сотрудников торопливо вышли из зала. А Бекетов с горькой улыбкой обратился к гостьям, которые во время всего этого тяжелого и неприятного разговора молча стояли в сторонке.

– Извините, что так произошло, Наталья Юрьевна, и ты, Света. Увы, такое случается в «Двуречье» уже не в первый раз. Одних отравлений ребят в других корпусах было аж целых три! И никто не может понять, в чем тут дело. На кухне и в столовой полный порядок, продукты закупают хорошие, воду постоянно проверяют… Словно кто-то специально устраивает эти отравления! А теперь кража… Но наши ребята такого сделать не могли, я за них ручаюсь!

Наталья Юрьевна нервно кивнула:

– Да, всякое может быть… В этих неприятных событиях вам надо обстоятельно разобраться. Насколько я понимаю, о репетиции сегодня и речи быть не может. Мы со Светой намеревались остаться в вашем интернате на ночь, но теперь…

Света пыталась протестовать, но мама ее резко прервала.

– Завтра мы приедем на следующую репетицию, – сказала Наталья Юрьевна. – И на этот раз мы не станем трястись на электричке, а приедем на своей машине. Понятно, дочка? То собаки на нас напали, то эта кража… Хватит с нас такой экзотики!

Попрощавшись с ребятами, она схватила дочку за руку и торопливо направилась к выходу из зала. Было слышно, как девушка пыталась уговорить маму переночевать в интернате, но та резко произнесла: «Нет, здесь я ни за что не останусь! Еще не хватало, чтобы нас здесь отравили!»

Бекетов был мрачен, как никогда.

– Чует мое сердце, все это не к добру, – сказал он. – Сначала непонятные отравления, которые кое-кто хотел тоже повесить на бедного Шарика. Еле я его отстоял! А теперь пропажа денег… И снова все остальные интернатские будут косится на нас, «петровских». Словно уже заранее знают, что эти деньги украл кто-то из наших! Мол, «петровские» готовятся к гастролям, вот и запасаются финансами… Чушь, да и только!

Рустам кивнул.

– Конечно, чушь. Только вот ребят тоже надо понять. У всех интернатских за плечами голодное детство, скитания по вокзалам и подвалам… А тут кто-то украл все наличные деньги из сейфа. Да они будут готовы исколотить вора по первое число!

– Не крал я ничего, честное слово, ничего не крал! – всхлипнул Шарик и закрыл лицо руками. Маша и Настя тотчас обняли его с двух сторон и стали наперебой утешать.

– Мы верим тебе, Ваня! – говорили они.

И тут в зал вбежали десятка два интернатских парней. Лица у них были злыми, кулаки сжаты, словно ребята готовились к драке.

– Эй, петровская шпана! – закричал самый высокий из парней, известный на весь интернат драчун и забияка Василий Ломов, по прозвищу Васька-Лом. – Говорят, что это вы нас трижды пытались отравить? А вчера вас поймали на воровстве… – Василий сощурившись, недобро взглянул на Ваню Шарикова. – Ну что, Шарик, попался, который кусался? Сколько я тебе говорил: попадешься, пеняй на себя! Я не воспитатель, быстро научу тебя, как вести себя…

– Да не виноват я, сколько можно говорить! – завопил Шарик.

Васька-Лом и окружавшие его парни злобно ухмыльнулись.

– А как же твоя бейсболка попала в бухгалтерию? – с издевкой спросил один из них.

– Ей Богу, не знаю! – простонал в отчаянии Ваня. – Два дня назад я ее потерял в лесу, честное слово!

– Ха-ха! – рассмеялся Василий. – Выходит, бейсболка сама прибежала в бухгалтерию? – Он взял с кресла бейсболку и стал вертеть ее в руках. – Только где у нее ножки? Что-то не видно.

Парни, что пришли вместе с ним, стали кричать:

– Да что там говорить! Это Шарик нас травил, как пить дать!

– Конечно, он! И вообще, вы все, «петровские», заодно!

– Ясное дело, заодно! Во всех наших корпусах что-то случалось, только у вас тишь да гладь!

– Ребята, надо «петровских» бить, пока они нас со света не сжили!

Завязалась драка. Бекетов попытался разнять парней, но только подлил этим масла в огонь. К счастью, в этот момент в зал вернулся начальник охраны Петр Андреевич. Лицо у него было каменное. При виде невозмутимого стража интернатского порядка ребята сразу перестали махать кулаками.

– А вы здесь что делаете? – холодно спросил Петр Андреевич, пристально глядя на Василия. – Самосуд устраиваете? Ну, я вам покажу самосуд… Брысь отсюда!

Ваське-Лому и его компании пришлось спешно ретироваться. На пороге Василий повернулся и показал кулак – мол, мы еще рассчитаемся, за мной не заржавеет!

– Бекетов и ты, Шариков – вас срочно вызывает Дмитрий Васильевич, – сказал начальник охраны. – Открылись новые обстоятельства… А все остальные ждите, как и было сказано, здесь, в зале. Вас скоро позовут на общую линейку.

Юные артисты остались одни. Они начали спорить, что и как произошло. Никто не верил, что Шарик мог совершить то, в чем его обвиняют. Конечно, характер у Вани не сахар, за ним немало проказ и даже проступков, но такое… Хотя он цапался с ребятами из других корпусов чаще других, и вроде в запале после очередной ссоры даже чем-то угрожал им. Но специально отравить еду в столовой… Нет, на такую подлость Шарик просто не способен! А уж украсть целую кучу денег из сейфа – тем более.

После долгих дискуссий все сошлись на одном: нас, «петровских», попросту хотят отсюда выжить! А потом близняшки Маша и Настя предложили: надо позвать на помощь АРТ! Они, и особенно Тёма-Ватсон, сумеют распутать этот хитроумный клубок.

Так и порешили, и Маша позвонила Тёме в Петровское.

Вскоре в интернате был объявлен общий сбор. На нем Дмитрий Васильевич жестким тоном сообщил о краже. Все интернатские ребята зашумели, и тогда директор добавил:

– Учтите, ребята: никто никого не обвиняет – пока. Но расследованием этого печального инцидента мы займемся очень серьезно. Мелкие кражи у нас случались и раньше. И это понятно – у каждого из вас за плечами нелегкое детство. Многие скитались по вокзалам и подвалам, многих негодяи-взрослые попросту принуждали к воровству. Не так-то просто отвыкнуть от прежних дурных привычек! И мы, воспитатели, прекрасно понимаем это и решили набраться терпения. Мы не сомневаемся, что в новых, нормальных условиях жизни, бывшие бродяжки непременно станут нормальными людьми!

Дмитрий Васильевич замолчал и обвел стоявших на площадке ребят пристальным взором. Многие интернатцы смущенно опустили глаза. Да, ангелов среди них не было, все мальчики, и даже девочки за время жизни в интернате успели совершить различные проступки. И вот кто-то доигрался по-настоящему! И понятно кто: эти зазнайки-циркачи!

Все интернатские разом повернули головы и посмотрели на «петровских», что стояли в стороне отдельной группой.

– Но мы просчитались – по крайней мере, по отношению к некоторым из вас, – после паузы продолжил директор. – Случилась довольно крупная кража. Вопрос только в том – кто же это сделал?

Среди ребят послышались смешки. Бекетов покраснел, вышел вперед и громко заявил:

– Дмитрий Васильевич! Наш пятый отряд тоже крайне возмущен этой кражей! Но все наши ребята поклялись, что не имеют к этому никакого отношения! А злосчастная бейсболка Вани Шарикова… Мы не понимаем, как она могла оказаться в бухгалтерии! А вдруг ее принесли туда уже после того, как воры покинули комнату? Ведь двери-то остались открытыми! Я… то есть мы уверены, что это провокация!

Все интернатские негодующе зашумели. А директор грустно улыбнулся:

– Провокация? Громко сказано, Бекетов! И кому же понадобилось дискредитировать именно ваш отряд, скажите на милость?

Внезапно откуда-то появился молодой пес. Это был Шалтай-Болтай. Рыча, он подошел к Шарику, и вцепился в его штанину.

Мальчик побледнел.

– Что, опять я? – простонал он.

Шалтай-Болтай громко залаял, а потом повернулся и побежал, то и дело оглядываясь, к петровскому корпусу. Затем пес уселся на ступеньках, пристально глядя в сторону директора интерната.

– Похоже, нас куда-то приглашают, – озадаченно произнес Дмитрий Васильевич. – Игорь Константинович, пойдемте, посмотрим. А все остальные пусть остаются на местах! Нет, пожалуй, Ваня Шариков тоже пойдет с нами.

Шарик поплелся за директором, опустив голову. Он чуть не плакал от досады. «Чертов Шалтай… – бормотал он себе под нос. – Ведь я ему всегда отдавал самые лучшие кусочки и косточки! А этот гаденыш, кажется, подложил мне целую свинью…»

Увы, его опасения оправдались. Шалтай-Болтай уверенно побежал на второй этаж, лапой открыл дверь в комнату, где жил Шарик и трое других ребят, подбежал к кровати, что стояла возле окна, и, поднявшись на задние лапы, с урчанием вцепился зубами в матрац.

Шарик охнул.

– Ты чего делаешь, гаденыш? Ведь матрац же порвешь!

Дмитрий Васильевич подошел к кровати, поднял матрац и стал его пристально оглядывать. А Шалтай-Болтай тем временем залился громким победоносным лаем.

– Ага, свежий шов, – пробормотал Дмитрий Васильевич. – Знакомые штучки!

Он достал из кармана куртки складной ножик, разрезал шов и засунул руку в матрац. А затем вынул оттуда пачку денежных купюр, завернутых в целлофановый пакет.

Игорь с упреком посмотрел на пунцового Ваню.

– Опять ты взялся за свое?!

Ваня заплакал:

– Нет, нет! Клянусь, это не я! Эти деньги… мне их подбросили!

Дмитрий Васильевич холодно взглянул на него:

– И кто же это сделал – Шалтай-Болтай?

Ваня что-то дико закричал, а потом выбежал из комнаты.

Бекетов с упреком посмотрел на директора интерната.

– Напрасно вы это сказали, Дмитрий Васильевич. Ваня и так ощущает себя всегда и за все виноватым. А ведь это еще доказать надо! Как бы парень окончательно не сорвался с катушек… Лично я готов поручиться, что Ваня Шариков не имеет никакого отношения к этой краже! А эти деньги… их происхождение мне и самому не понятны. Я думаю…

Вдруг Шалтай-Болтай злобно залаял, и закружил вокруг Игоря. А потом выскочил из комнаты и помчался в другой конец коридора.

Дмитрий Васильевич процедил сквозь зубы:

– Похоже, сюрпризы на сегодня еще не закончились… Этот пес – самый настоящий сыщик! Интересно, что он нам покажет на этот раз?

Шалтай-Болтай стоял возле двери в комнату Бекетова, и скреб по ней передними лапами.

Дмитрий Васильевич пробормотал:

– Только этого нам не хватало!

Игорь выглядел совершенно убитым. Такого поворота событий он никак не ожидал. Но что делать? Пришлось ему открыть дверь. И тотчас лохматый доносчик ринулся в угол за диваном, и громко лая, начал скрести лапами по половой доске. Дмитрий Васильевич пошел в угол, и без труда смог приподнять доску. Под ней лежал пакет… с еще одной пачкой рублей.

Раскрыв ее, директор с изумлением некоторое время смотрел на деньги, а потом повернул голову к оцепеневшему Игорю.

– Ну, и как это прикажете понимать, господин Бекетов? – ледяным тоном спросил Дмитрий Васильевич.

Глава 6. Два часа на расследование

В дверь кабинета директора интерната кто-то робко постучался. Дмитрий Васильевич сидел в кресле и вертел в руках трубку телефонного аппарата. Рядом с ним на столе лежали две папки с документами и пачка накладных, которые ему предстояло подписать. Но мысли хозяина кабинета сейчас были заняты совсем другим…

Стук повторился.

– Ну кто там еще? – раздраженно воскликнул директор. – Я занят!.. Впрочем, ладно, входите.

В кабинет вошел белобрысый, крепко сложенный парень лет пятнадцати. Чуть позже появились рослый, темноволосый юноша и худенький, востроносый мальчишка. Глаза его бегали, на лице была написана растерянность. Он явно чувствовал себя неуютно, и готов был ретироваться при первом же удобном случае. Гости робко поздоровались.

– Вы кто такие? – резко промолвил директор. Но, приглядевшись, грустно усмехнулся.

– Ага, понятно. К «петровским» прибыла подмога! Но боюсь, на этот раз вы опоздали, ребята.

Тёма погладил подбородок, как обычно делал в трудных ситуациях, а потом сказал:

– Дмитрий Васильевич! Действительно, наши друзья позвали нас на помощь. Мы уже в курсе событий, и…

Директор даже крякнул от досады. Он открыл сейф, вынул оттуда две пачки денег и швырнул их на стол.

– А об этом вы в курсе? – мрачно произнес он. – Теперь пораскиньте мозгами. В интернате и раньше происходили кражи, но мы никак не могли найти воров. Ныне из сейфа бухгалтерии пропали деньги, около тридцати пяти тысяч рублей. Сумма не очень большая, – но для нас и это деньги! На полу рядом с раскрытым сейфом валялась бейсболка хорошо известного вам Ивана Шарикова. Интересно, не правда ли?

А потом мы нашли десять тысячи рублей разными купюрами, спрятанные в матраце Вани, и еще десять тысяч, что находились в тайнике комнаты воспитателя Бекетова. – Директор пристально посмотрел на Тёму. – Вот ты, Артем, сын подполковника полиции. Скажи: разве я не должен вызвать милиционеров, чтобы те начали расследование всего этого безобразия? Что молчишь? Я-то знаю, что не просто должен, а обязан!

– Но вы пока полицию не вызвали? – напряженным голосом спросил Антон.

Директор угрюмо кивнул.

– Да, пока не вызвал. И тем самым пошел на должностное преступление! Но после того, что мы нашли в пятом корпусе, я прекрасно понимаю: ни к чему хорошему визит полиции не приведет. Ваня Шариков и Игорь Бекетов запросто могут загреметь… ну вы сами понимаете, куда. Сердце мне подсказывает, что они не виноваты. Однако все факты против них! Что скажешь, Ватсон?

Тёма вздрогнул – он и не знал, что директор интерната знает его прозвище. Но в этом панибратском обращении было что-то обнадеживающее. Словно директор советовался с ним: как спасти Бекетова и Шарикова? Мол, ты слывешь среди ребят опытным сыщиком, решай же!

– Я тоже считаю, что наши друзья не виноваты, – после томительной паузы ответил Тёма. – Но тот, кто затеял это представление, поработал на славу.

– Почему представление? – быстро спросил директор. – Это кража, самая настоящая кража!

Тёма усмехнулся.

– Я слышал, что вы накануне отвезли крупную сумму денег в банк, а в сейфе оставили мелочь на текущие расходы. Насколько я знаю, преступники никогда не совершают такие дерзкие ограбления, предварительно не разузнав, что и как. У них разведка поставлена, будь здоров!.. Итак, в сейфе лежали тридцать пять тысяч рубле. Из-за этой мелочи ворам пришлось ночью проникнуть на охраняемую территорию интерната, открывать три замка на двери бухгалтерии, а потом изрядно повозиться с сигнализацией и сейфом – рискуя в любой момент быть пойманными на месте преступления! А это – верная тюрьма… Из-за такой мизерной суммы? Не верю!

– И я не верю, – спокойно сказал Дмитрий Васильевич. – Но куда важнее то, во что поверят следователи. А они поверят в факты – в тайники Шарикова и Бекетова.

Тёма вздохнул.

– Не сомневаюсь, что на пакетах с деньгами будут найдены следы отпечатков пальцев Игоря и Вани. Так что факты будут «железными»! Но…

Директор кивнул и выжидающе посмотрел на Тёму. Тот растерянно молчал, и тогда инициативу взял на себя Антон. Сделав шаг вперед, он решительно заявил:

– Дмитрий Васильевич! Мы уверены, что наши друзья здесь ни при чем. И мы… то есть Тёма, готовы распутать этот клубок тайн! Нам нужно только немного времени…

– Два часа, – не дослушав Антона, резко произнес директор. – Даю вам два часа! Я и так совершаю должностной проступок, не вызвав милицию с самого начала. И знаю, что мне предстоит неприятный разговор с представителями органов правопорядка. Но… действительно эта странная кража похожа на хитроумную «подставу»! Только кому все это нужно? Ребятам из других корпусов? Да, некоторые из них недолюбливают «петровских», это факт. И прошлое у каждого из этих парней и девчат – ого-го какое! Нехорошую шутку с отравленными консервами почти любой из них мог сыграть, с них станется. Но деньги – это другое дело!.. Так что даю вам два часа, а потом я возьму трубку и позвоню, куда давно следует.

Друзья вышли из административного корпуса подавленные и мрачные.

– Два часа! – выдохнул Родик и нервно потер руки. – Да что же можно сделать за два часа?

Антон пожал плечами и с надеждой посмотрел на Тёму. Тот о чем-то размышлял.

– Шалтай-Болтай… – неожиданно произнес он. – Вот что странно! Если бы не этот пес, то обе пачки с деньгами быть может, и не нашли бы. Но Шалтай-Болтай явно следил за Игорем и Шариком, и не упустил случая им напакостить. Вот негодник!.. А вы заметили?

– Что? – спросил Антон.

– А то, что директор интерната, похоже, не очень удивился поступку Шалтая-Болтая. Словно каждый пес способен сам, без чьего-то науськивания, привести людей к тайникам с деньгами! Здесь, в интернате, все давно привыкли к тому, что Вожак, Умник и Шалтай-Болтай – особые псы, разумные почти так же, как люди. Но когда директору придется рассказывать об этом следователю… ха-ха! Представляю, какими глазами тот посмотрит на Дмитрия Васильевича: мол, что за мистика? Уж не сошел ли директор с ума?

Антон улыбнулся:

– Так вот почему он не торопится вызывать милицию! Не хочет становиться посмешищем. Но…

Опустив голову, он прошептал:

– Но…

– Что «но»? – раздраженно сказал Родик. – Договаривай!

– Погоди, дай собраться с мыслями… Во-первых, нам могут помочь Вожак и Умник. Они-то ничуть не глупее младшего братца, и к «петровским» относятся очень хорошо! А во-вторых… забыл! Только что мне в голову постучалась какая-то интересная мысль…

– И ушла, не застав никого дома, – с кривой усмешкой продолжил Тёма. – Ладно, давайте действовать! Начнем с подвала.

По пути в пятый корпус дорогу АРТ преградила группа парней во главе с Васькой-Ломом.

– Ага, защитнички заявились! – ухмыльнулся Василий. – Слышали, парни, что этого белобрысого типа называют Ватсоном? Мол, он сыщик-любитель, все видит насквозь даже под землей, нюх как у ищейки, и все такое…

– Это Тёма-то ищейка? – взвился Родик. – Да ты сам – пес смердящий! Уж не ты ли с дружками спер деньги из сейфа и подбросил их нашим друзьям?

Василий даже опешил от такой наглости. В интернате никто не смел ему перечить, и тем более, оскорблять! Сам он мог говорить что угодно, но чтобы ему вставали поперек дороги… Даже воспитатели его немного побаивались! Поговаривали, что у Василия Ломова довольно темное прошлое, и даже странно, что он попал в интернат, а не в колонию для малолетних преступников…

– Ах ты сикилявка… – прохрипел Василий и, набычившись, ринулся на Родика со сжатыми кулаками.

Тёма преградил ему дорогу. Завязалась драка. Васька-Лом славился своей силой и уменьем драться, используя самые грязные приемчики, которым его научила долгая жизнь на улицах. Его любимой поговоркой было: «Против Лома нет приема!» Поначалу ему удались два подлых удара, и Тёма едва устоял на ногах. Но он не зря уже пять лет занимался дзюдо. Уловив подходящий момент, Тёма схватил Василия за правую руку, вывернул ее и, нагнувшись, перекинул парня через спину. Тот с громким воплем упал на асфальт.

Интернатские парни застыли от изумления. Такого позора своего лидера они еще не видели.

– Чего стоите… – простонал Василий, морщась от сильной боли в спине. – Бейте их, бейте! Ой…

Из-за угла соседнего корпуса стрелой выскочил черный как смоль пес с белой отметиной на лбу, и остановился перед интернатскими парнями, скаля зубы. А потом он залаял, да так, что у местных пропало все желание драться с чужаками.

– Вожак! – в восторге закричал Антон. – Это же наш Вожак! Слава Богу, наконец-то ты нашелся…

Трое друзей подбежали к молодому псу и стали его обнимать, гладить по спине, трепать за уши. Вожак сразу же успокоился и, добродушно махая хвостом, улегся на асфальт.

Тёма сказал с радостной улыбкой:

– Ну, теперь у нас появились шансы… Вожак, ты поможешь мне найти воров – ну тех, кто украл деньги из бухгалтерии, и подбросил их нашим ребятам?

Пес оскалился, и как показалось Антону, слегка кивнул. А собственно, почему именно показалось? Вожак кивнул, говоря этим: «да, помогу!»

Вскоре по интернату разнеслась весть: Вожак вернулся! И он помогает Тёме по прозвищу Ватсон расследовать кражу!

В это время в столовой завершился полдник. Все мальчишки и девчонки высыпали на улицы своего маленького городка и толпой последовали за АРТ, которые вместе с Вожаком торопливо шли к пятому корпусу. Воздух зазвенел от приветственных возгласов. Родик ткнул Антона в бок и прошептал:

– Слышишь? Интернатские желают нам успехов! Значит, не так уж плохо они относятся к «петровским». Просто кто-то их науськивает… Уж не Васька ли и его компания?

Антон пожал плечами.

– Меня куда больше волнует, кто науськивает самого Ваську… – тихо ответил он. – Чует мое сердце, что эта история не так проста, как кажется на первый взгляд! Подбросить двадцать тысяч рублей могут только серьезные люди, и с самыми серьезными целями. Ведь теперь их денежки – тю-тю, пропали! А что они при этом выиграли? Непонятно. Странно это…

– Ничего, Тёма с Вожаком быстро во всем разберутся, – уверенно ответил Родик, а сам украдкой взглянул на часы. Конфликт с Васькой украл у них больше получаса. Но время еще есть…

И действительно, расследование кражи не заняло много времени. Оказавшись в бухгалтерии, Вожак покружился возле раскрытого сейфа, все тщательно обнюхивая. А Тёма, включив фонарик, начал внимательно изучать пол. Антон и Родик горели желанием помочь двум сыщикам, но Тёма строго-настрого запретил им переступать порог подвала. «Еще затопчете следы преступников, – предупредил он. – Да и толку от вас чуть… Мы с Вожаком сами справимся!»

Антон и Родик не в первый раз слышали подобные слова и не обиделись. Ведь Ватсон прав – в таких делах они, увы, плохие помощники!

Очень скоро Тёма обнаружил на полу возле стены еле заметный грязный след.

– Ботинок… – пробормотал Тёма. – Большой, вроде бы сорок пятого размера! Откуда же здесь взялся этот след? Ну конечно, этой ночью прошел дождь… Как преступник не вытирал подошвы, как не стирал свои следы на полу, один след все же остался!

Тем временем Вожак разразился лаем и выбежал из комнаты. Обнюхав землю возле порога, он залаял еще громче.

Интернатские ребята, столпившиеся возле административного здания, живо комментировали все происходящее:

– Глядите, похоже, Вожак взял след!

– А то… Эта псина найдет все, что захочет!

– Интересно, а где его братья? Что-то я сегодня не видел ни Умника, ни Шалтая-Болтая.

– Да мало ли где они шатаются. Может, на болоте уток гоняют. Я их там не раз видал. Псы-то уже выросли, их в интернате и цепями не удержишь. Не то, что нас…

Вожак действительно взял след. Он решительно побежал к воротам. Возле них стояли люди в синей форме охранников – это был Петр Андреевич и двое его помощников. Все они с недоумением наблюдали за происходящим.

– Кажется, пес бежит по чьему-то следу, – сказал один из охранников. – И бежит прямо к воротам! Неужели воры вышли за ограду именно здесь? Но этого не может быть, ворота всю ночь были закрыты… Верно, Женя?

Второй охранник, рыжеволосый полноватый мужчина, с мрачным видом кивнул.

– Еще бы… Я всю прошлую ночь глаз не сомкнул, клянусь! Эта псина совсем сдурела.

Он почему-то взглянул в низкое серое небо и прошептал:

– Опять эти проклятые синоптики напутали…

Петр Андреевич недоуменно взглянул на него.

– Что ты имеешь в виду?

Рыжеволосый охранник вздрогнул – он забыл, что у его начальника очень острый слух. Изобразив на лице вымученную улыбку, он сбивчиво объяснил:

– Да так… Вроде, обещали сегодня днем ливни и грозы. А на самом деле с утра не упало ни капли!

– Ну и что? – нахмурился Петр Андреевич. – Чем же это плохо?

– А разве я говорю, что это плохо? Просто я грибы люблю собирать, а в такую сухую погоду какие могут быть грибы? В лесу даже поганок нет…

Вожак пробежал мимо и, выскочив за ворота, начал бегать вдоль обочины шоссе. Тёма вскоре присоединился к нему и, снова вынув из кармана большую лупу, опустился на колени и начал что-то рассматривать.

– Пойду посмотрю, – коротко сказал Петр Андреевич и, бросив на посмурневшего рыжего подчиненного подозрительный взгляд.

Тёма указал ему на участок обочины, засыпанный песком. На нем отчетливо был видены все те же следы ребристых подошв.

– Вот вам и разгадка тайны! – с довольным видом произнес он. – Все оказалось очень просто. Какой-то тип с ботинками сорок пятого размера этой ночью спокойно проник на территорию интерната. Потом он открыл отмычкой замки двери, что ведет в бухгалтерию, открыл сейф и стащил деньги. А потом ушел, причем прямо через ворота. Затем вор сел в машину – видите, рядом следы протектора шин? – и уехал. Даже удивительно, как спокойно он себя вел, ничего не боялся. Даже не позаботился стереть свои следы с песка. Наверное, ожидал, что скоро пойдет сильный дождь и смоет все его следы. Кстати, этим утром обещали сильные ливни, но грозовой фронт внезапно повернул на юг и обошел Подмосковье стороной…

Петр Андреевич вздрогнул.

– Ты это точно помнишь, парень? Я-то вчера прогноз погоды не слышал…

– Точно помню, утром дождь обещали! И злоумышленник попался на ошибочный прогноз, ха-ха! Только я думаю, что он был не один.

– Почему? – мрачно спросил Петр Андреевич, хотя ответ он уже знал.

– Кто-то же открыл ему ворота, верно? Вряд ли он перелезал через них – при свете прожектора его легко было бы заметить. А этим утром, когда все ребята пошли на ежедневную «линейку», его сообщник вошел в «петровский» корпус и подбросил деньги Игорю и Ване. Такое мог сделать только человек, хорошо знающий весь интернат! Короче, я не сомневаюсь, что это… Ты куда, Вожак?

Пес вдруг стрелой понесся к воротам, Еще пара секунд – и пес, бешено лая, уже стоял рядом с рыжеволосым охранником.

– Прочь, прочь, зверюга! – слегка побледнев, пробормотал Евгений, с ненавистью глядя на разбушевавшегося молодого пса.

Петр Андреевич ничуть не удивился. Подойдя к своим подчиненным, он жестко сказал::

– Похоже, ты, Морозов, этой ночью на самом деле не спал… Только на кой черт тебе понадобилась эта дурацкая кража? Ты же знал, что мы накануне сдали почти все деньги в банк, так что там осталась только мелочь. А ведь тебе надо было поделиться со своим соучастником… Не понимаю!

Рыжий охранник с ненавистью посмотрел на своего начальника.

– Полная чушь! Ты, Петр Андреевич, говори да не заговаривайся. Сам же говоришь, воровать в бухгалтерии нынче было почти нечего. Стал бы я так рисковать из-за того, чтобы всего лишь подставить «петровских» ребят? Ребята как ребята, у меня с ними нормальные отношения. А вот эта псина… – Морозов злобно посмотрел на притихшего Вожака. – Да, с этой черной образиной и его братцами мы давно враждуем. Шастают туда-сюда через ворота, даже подкоп под оградой устроили, мохнатые черти. Вот я и угостил пару раз собак хворостиной, да так, что им мало не показалось!

Вожак угрожающе зарычал и мотнул головой. Он хотел сказать: вранье, не слушайте этого ворюгу!

Но Петр Андреевич его не понял.

– Ладно, разберемся, – хмуро процедил он сквозь зубы. – Еще не хватало, чтобы мои охранники были бы замешаны в краже!

Он повернулся и зашагал в сторону административного здания, чтобы доложить обо всем директору.

На лице Тёмы расцвела довольная улыбка. Расследование, вернее, его начальная стадия, завершилась полным успехом. Теперь можно было вызывать милицию. Пусть она разбирается с этим рыжим охранником и его таинственным сообщником. Главное другое – «петровские» ребята оправданы!

Но почему-то на сердце Тёмы словно бы лежал камень. Он предчувствовал, что на самом деле ничего еще не ясно. Козырь… Да, этот бандюга вполне мог быть замешан в этом происшествии. Но ведь не мелкая месть «петровским» парням ему нужна, а что-то куда более существенное. Но что именно?

Надо ли говорить, с каким восторгом все «петровские» ребята встретили весть об успешном завершении расследования! Рустам от избытка чувств даже предложил качать троицу друзей. Родику эта процедура явно пришлась по вкусу. Он взлетал высь и, размахивая руками, орал:

– Выше бросайте! Еще выше! Красота!

Конечно, в первую очередь ребята хотели бы выразить свой восторг главному действующему лицу только что завершившегося расследования – Ватсону, то есть Тёме Петрову. Но Бекетов отвел парня в угол зала и, обняв его, негромко произнес:

– Спасибо, Артем! Ты сделал великое дело! Теперь в интернате на нас перестанут коситься.

– Да причем здесь я, – смутился Тёма. – Это Вожак нашел следы воров! До чего умный пес, просто слов нет… Кстати, а куда он делся? Вроде, мы шли сюда вместе…

Бекетов пожал плечами.

– Не знаю. В последние месяцы наши три брата-акробата стали уж слишком самостоятельными. Выросли, что тут скажешь! Порой исчезают на день-два, бродят неизвестно где. Но потом, конечно, возвращаются. Вожак и Умник любят наших ребят, а те без них очень скучают. Я уже не говорю, что Вожак играет в нашем новом спектакле одну из главных ролей – своего отца, первого Вожака! А вот Шалтай-Болтай… Я знал, что он почему-то люто ненавидит всех нас, но такого предательства от него не ожидал. Интересно, как этот пес узнал про деньги, которые воры подбросили нам с Ваней Шариковым? Уж не заодно ли он с ними? С этого пса станется…

Бекетов с надеждой посмотрел на озадаченного Тёму.

– Сам знаешь, что в августе мы уезжаем на гастроли по Уралу. До этого нам надо как следует подготовить новый спектакль. Но отныне будем стараться держаться настороже. Только куда деться от тревожных вопросов? Кто они, наши враги? Чего они добиваются? И главное, каких пакостей от них можно еще ожидать? Было бы здорово, если бы ты с приятелями распутал этот клубок тайн!

Тёма тихо ответил:

– Мы постараемся. Игорь… я должен наконец-то сказать правду: Козырь неделю назад бежал из тюрьмы! Отец сказал, что по некоторым данным этот бандюга направился в сторону Москвы. Возможно, он уже здесь.

На лице Бекетова не дрогнул ни один мускул, словно он ожидал подобного известия.

– Ах, вот как оборачиваются дела… – задумчиво произнес он. – Но, пожалуй, моим ребятам о бегстве Козыря пока знать необязательно. Они и так перебаламучены последними событиями, дальше некуда. Договорились? А теперь беги, спасай друзей, пока мои парни на радостях их окончательно не укачали!

Глава 7. Тайны, тайны, тайны…

После бурных событий в интернате «Двуречье» прошла неделя. Антон, Родик и Тёма в эти дни были заняты разными, в основном домашними делами, и редко встречались. Антон большую часть времени провел на своей даче в Голицыно; Родик помогал родителям сделать давно задуманный ремонт на кухне, а Тёма провозился все эти дни в гараже. Отец занялся ремонтом машины, и намеревался заодно научить сына многим вещам, полезным для будущего автоводителя. Тёма не возражал – на следующий год он хотел поступить на водительские курсы. Да и технику он любил, как и многие мальчишки, поэтому всегда с радостью помогал отцу.

Но на этот раз работа в гараже не доставила ему никакого удовольствия. Тёма выглядел непривычно рассеянным, все время что-то терял, а однажды, задумавшись, случайно уронил здоровый баллонный ключ на ногу отцу. Олег Николаевич даже скривился от боли, и начал было ругать бестолкового сына. Но Тёма не реагировал, словно ничего не слышал. Отец замолчал и озадаченно посмотрел ему в глаза:

– Что с тобой, Тёмка? Наверное, все никак не можешь забыть дело о краже в интернате?

Тёма удивленно заморгал. Ну до чего его отец был проницательным, просто сил нет! Одно слово – подполковник полиции…

– Да, пап… Уж больно все в этой дурацкой краже странно и непонятно! Скажи, а Козыря так и не поймали?

Олег Николаевич помрачнел и раздраженно положил на верстак гаечный ключ, а потом долго вытирал ветошью замасленные руки.

– Нет, к сожалению, не поймали. Даже его следов пока не нашли. Козырь, что называется, «лег на дно». Ему сейчас невыгодно «засвечиваться». Тем более по таким пустякам, как мелкая месть ребятам из разоренной им же коммуны!

– Это все так, но… Должна же была какая-то цель у воров, верно? Вчера мне звонил Игорь Бекетов. Сказал, что тот рыжий охранник Евгений Морозов, который вроде бы замешан в краже, срочно уволился по собственному желанию. Полиция дважды приезжала в интернат, проводила какие-то следственные действия. Однако ничего нового не нашла. И затевать уголовное дело не стала – мол, подумаешь, кто-то зло пошутил над «петровскими» ребятами! Больше половины денег ведь нашли, чего уж тут огород городить по мелочам? Надо директору интерната более тщательно отбирать людей в охрану, ну, и так далее…

Олег Николаевич кивнул.

– Все понятно. Никому громкий скандал не нужен: ни директору интерната, ни полиции. Да и пропало-то всего ничего… Мало ли у нас серьезных забот, чтобы гоняться за вором, который практически ничего не украл?

Тёма насупился. Логика в словах отца, конечно, была, но…

– Так-то оно так, – нерешительно произнес мальчик. – Но ведь преступление все-таки произошло! Кто-то проник в бухгалтерию, открыл сейф… И рыжий охранник Морозов явно в этом замешан! Конечно же, это он подбросил деньги Игорю и Ване Шарикову! Если охранника как следует допросить…

– То он будет по-прежнему все отрицать, – сухо произнес Олег Николаевич. – Логика-то на его стороне! Раз он сопровождал бухгалтера в банк, то отлично знал, что денег в кассе интерната почти не осталось. Зачем ему было рисковать, устраивая эту никчемную кражу? А на кой ляд ему было подбрасывать деньги петровским парням?! Ты же сам говорил: никакой вражды между ними не было. Нет, не за что здесь зацепиться следствию! А того, настоящего вора, ищи теперь свищи… Тут каждый божий день творятся такие дела, у нас, порой просто голова кружится от настоящих проблем! А здесь… такая мелочь…

Тёма усмехнулся.

– Ничего себе мелочь! Если бы мы с Вожаком не провели экспресс-расследование за два часа, то на «петровских» ребят легло бы такое темное пятно – не отмоешься! Игоря и Ваню могли даже выгнать взашей из интерната… Хорошо, что все обошлось! А если… если тайные враги «петровских» ребят милицию того… ну… Сам понимаешь!

Олег Николаевич помрачнел: ну, вот, и родной сын туда же! Ему были неприятны разговоры про продажность полиции, но после нескольких громких уголовных дел против сотрудников правоохранительных органов, замешанных в тяжких преступлениях, пресса и телевидение как с цепи сорвались: редкая информационная программа обходилась без репортажа про «оборотней в погонах». Как будто честных и порядочных людей в полиции нет вообще! Конечно, проходимцы встречаются, но подполковник Петров был твердо уверен: большинство полицейских – такие же, как он сам и его коллеги-друзья, для которых понятие «офицерская честь» – не пустой звук.

– Ты, Тёмка, говори да не заговаривайся! – сурово произнес он. – Нас какой-то только грязью нынче не обливают! Как будто это не мы выходим на работу и днем, и ночью, порою не зная ни выходных, ни праздников. Как будто это не мы чуть ли не каждый день рискуем своей жизнью! А паршивые овцы есть в любом стаде. Нечестные люди, вымогатели и воры встречаются даже среди школьных учителей, преподавателей ВУЗов и врачей. Но никто же не пытается вешать всех собак на эти славные и очень нужные профессии! А разве полиция нужна людям меньше?! Только представь, что случится, если однажды преступный мир узнает, что им больше никто не противостоит! Да люди тогда и на улицу побоятся выходить…

Мальчик глубоко вздохнул. Он уже пожалел, что завел разговор на эту, болезненную для его отца тему.

– Пап, ну ты что разошелся! – умоляюще воскликнул он. – Разве не знаешь, что я мечтаю пойти по твоим стопам и стать именно милиционером?

Олег Николаевич улыбнулся. «Да, из Тёмки получится отличный следователь или опер! – с гордостью подумал он. – Такой умный парнишка запросто отца перещеголяет! Глядишь, даже генералом станет – а почему бы и нет?»

Но вслух он произнес совсем другое:

– Директор интерната должен устроить головомойку своей охране, завхозу и бухгалтеру, а потом вернуться к другим делам. И тебе, кстати, это тоже стоит сделать! Лучше бы занялся английским – ведь едва-едва на четверку выплыл этой весной, оболтус!

Тёма закатил глаза и взмолился:

– Пап, так лето же! Каникулы!!

– Вот и отдыхай тогда, раз каникулы. А лето… Оно быстро пролетит, сынок! Тем более что в августе ты едешь в Болгарию. Мы с мамой долго размышляли, отпускать тебя или нет. Ведь считай, полмесяца тебя не будет дома! Такого прежде не бывало…

– Пап, мне уже пятнадцать лет, – снисходительно улыбнулся Тёма. – У меня уже год, как паспорт есть! Детство закончилось.

Олег Николаевич хмуро ответил:

– По закону, до восемнадцати лет ты относишься к возрастной категории «дети». Понятно? Ну ладно, займемся ремонтом, а разговаривать будем дома.

Но как следует поработать Тёме в этот день так и не удалось. Минут через двадцать зазвенел его мобильник. Звонил Игорь Бекетов.

– Ну что там еще? – раздраженно спросил из гаражной «ямы» отец. – Выключи этот чертов телефон, он тебя только отвлекает!

– Пап… Это снова звонил Игорь из интерната.

– Ха! Давненько его не было слышно, аж со вчерашнего дня. Ну что у них там на этот раз пропало: алюминиевые ложки? Или сковородка с котлетами?

Тёма страдальчески закатил глаза:

– Пап, ну зачем ты так? Игорь по пустякам звонить не станет. Понимаешь, Вожак исчез!

– Вожак? Так он же погиб во время пожара!.. А-а, вспомнил. Вроде бы, того черного щенка с белым пятном на лбу назвали так же, как его отца?

– Да! Они, кстати, удивительно похожи… Так вот, новый Вожак должен был играть в цирковом спектакле одну из главных ролей. Репетиции шли полным ходом, но два дня назад Вожак исчез. А еще раньше, кстати, из интерната убежали его младшие братья.

Олег Николаевич возмутился:

– Ну и что? Псы они и есть псы… Выросли за два года, и у них появились свои собачьи интересы и заботы. Ничего, нагуляются, проголодаются, а потом вернутся. Может быть…

– Пап, ты что?! Ведь без Вожака весь спектакль развалится! А ведь скоро ребятам ехать на гастроли… Неужели им теперь отказываться от поездки на Урал? Словом, Игорь очень просит нас снова приехать в эти выходные.

Олег Николаевич даже крякнул от возмущения:

– Но мы же собирались поехать на рыбалку, на Истринское водохранилище, забыл? Сам знаешь, с каким трудом я выбил отпуск на две недели. Хотел побыть побольше с семьей… Неужто для тебя какой-то пес дороже родителей?

Тёма опустил голову:

– Вожак не «какой-то»… – прошептал мальчик. – Он – особый, других таких на свете больше нет!

– Что ты там бормочешь?

– Ничего, пап. Тебе что подать, дрель или «болгарку»?

Весть о пропаже Нового Вожака взволновала Антона и Родика. Шутка ли – весь спектакль теперь повис на волоске!

Они сидели в Детскому лесу, на своем месте – на поваленной липе. Их окружали густые заросли орешника. В жаркий летний вечер здесь, в зеленом царстве, было довольно прохладно, и если бы не комары, то лучшего места и найти было невозможно.

– Надо было Игорю держать Вожака на цепи, – процедил сквозь зубы Родик. – Ведь не зря говорится: сколько волка не корми, он все равно в лес смотрит!

Антон удивленно уставился на друга.

– Ты чего несешь, Лис? – возмутился он. – Да ведь Вожак такой же разумный, как ты и я! А может, даже разумнее. И его – да в клетку… Нет, такого издевательства над Вожаком Игорь и его ребята никогда бы не совершили!

Тёма промолчал. Да, Вожак на цепи – это полный бред. Но он вспомнил о своем бедном Буле, которого повсюду таскал за собой прошлым летом: и на старое кладбище, и в подземелье… В результате бедный пес погиб от бандитской пули! А сидел бы Буль дома, как этого хотела мама, то наверняка остался бы жив. Хотя тогда от той бандитской пули мог умереть Антон…

– Придется ехать в Балашиху, – после долгой паузы предложил Тёма. – У меня все эти дни кража денег так и не выходит из головы. Что-то очень важное мы в прошлый раз проморгали, что-то недопоняли… А это что такое?

Тёма указал на небольшую книжку в ярком, бумажном переплете, которую принес Антон.

– Да так, фантастический роман, перевод с английского… Крутая книженция, кстати! Хочешь, дам потом почитать?

Тёма взял книжку и с задумчивым видом стал вертеть ее в руках. Его почему-то заинтриговало ее название: «Проверка на разумность». Какая-то необычная мысль проскользнула в его голове, но тут в кустах что-то затрещало, он повернул голову – и все забыл.

– Ох…

– Ты чего? – удивился Родик.

Тёма встал, пошел в кусты – и обнаружил там здоровенную сухую ветку, которая только что упала с соседней сосны. Подняв ее, Тёма со злостью швырнул ветку в кусты.

– Антошка, дай мне эту книгу на сегодняшний вечер, ладно? – попросил он. – Очень нужно, понимаешь…

Антон хотел сказать, что сам еще не дочитал роман, но увидел мольбу на лице друга, и согласно кивнул. Тёма редко о чем-то просил, только в особых случаях. Раз говорит: «надо», значит «надо»!

Родик шумно вздохнул и пробормотал:

– Как все это не вовремя…

– Ты о чем? – удивился Тёма.

– Ну, я говорю об исчезновении Вожака! Неделю назад пропали деньги в интернате, и мы бросились их искать. Теперь вот исчез Вожак – ищи его, свищи! Да и про Козыря забывать нельзя – ведь теперь этот подонок опять на свободе! Нас словно бы что-то или кто-то отвлекает от другого, главного дела…

– Какого это «главного дела»? – недоуменно пожал плечами Антон. – На пляж и рыбалку мы ходим чуть не каждый день, в лесу успели пару раз набрать по ведру грибов-колосовиков. С ребятами по вечерам тусуемся в клубе… Книги читаем, новые фильмы смотрим, каждый день в компьютерные игры рубимся… Все нормально! Лето как лето!

Родик так посмотрел на друга, что Антон замолчал. Только сейчас он сообразил, что действительно забыл об одном важном деле.

– Ты говоришь о поисках Тихвинской иконы? – лениво спросил Тёма, отмахиваясь веткой от назойливых комаров. – А я-то думаю, когда ты нас с Антошкой наставишь на путь истинный! Говорят, что ты чуть ли не каждый божий день ходишь в наш храм?

– Вот как? – удивился Антон. – Зачем? Ты что, стал верующим?

Родик слегка смутился и опустил голову.

– Ну, еще не совсем… – тихо сказал он. – Но… со мною словно бы что-то происходит. Это моя бабушка-прабабушка Варвара все затеяла… Я имею ввиду ежедневные посещения нашего храма. До прошлой осени я даже и не думал, что она – глубоко верующий человек! Да, в ее комнате в углу висит икона, она часто по вечерам читает Библию, молится… Но в последние годы бабуля нечасто выходила из дому. Все жаловалась на боли в ногах и спине…

А теперь, после открытия новой церкви, у бабушки-прабабушки откуда-то силы появились, словно помолодела! До храма ей поначалу было одной дойти нелегко, вот она и подрядила меня каждое утро провожать ее в голицынский парк. Само собой, ее надо было отводить и туда, и обратно. Поначалу во время церковной службы я слонялся без дела по парку, а потом надоело, и я вместе с бабушкой-прабабушкой остался в храме. Там собиралось немало народу, причем самого разного возраста. Я даже не думал, что в нашем Петровском так много верующих!.. Поначалу я ничего толком не понимал из слов отца Тихона, но бабушка-прабабушка тихонько объясняла мне слова всех молитв. А потом я по-настоящему подружился с батюшкой…

– Ну и дела! – покачал головой Тёма, пристально глядя на друга. – Вот уж никогда не подумал бы, что ты всерьез заинтересуешься религией! Антон – другое дело, он вообще не от мира сего. А ты… Не ожидал.

Родик поднял голову, и Тёма даже вздрогнул. У Родика были такие глаза… Что-то в них появилось совершенно новое, какая-то уверенность, чего раньше не было.

– Небось, ты и Библию теперь стал читать? – с интересом спросил Антон.

– Ветхий Завет прочел полностью, сейчас читаю Новый. Там столько странного и непонятного! Я давай расспрашивать бабушку-прабабушку, и она стала мне объяснять. Ну что я прежде знал о библейских сказаниях? Разве что об изгнании Адама и Евы из рая. А там такие истории!.. Отец Тихон тоже помог кое в чем разобраться. Он, кстати, к нам троим относится очень хорошо». А еще отец Тихон мне рассказал про таинства, обряды, устройство храма, иконы, иконостасы. Это так интересно!

Родик вскочил. Казалось, что этот пятнадцатилетний мальчишка находится не с друзьями в Детском лесу, а читает лекцию с кафедры какого-то серьезного института или университета. Его глаза уже не просто горели – пылали:

– Устройство православного храма уходит своими корнями в глубокую, ветхозаветную старину. Как и древний Иерусалимский храм, он состоит из трех частей: алтаря, собственно храма и притвора. В архитектуре и интерьере храма нет ничего лишнего: каждый предмет имеет символическое значение.

Антон и Тёма, переглянувшись, стали с интересом наблюдать за Родькой, а тот воодушевленно продолжал:

– Притвор символизирует мир людей, которые только готовятся принять христианство. Храм означает мир христиан, а алтарь – небо, жилище Бога.

Храм от алтаря отделяет перегородка с иконами. Это и есть «иконостас». Классический иконостас состоит из пяти ярусов икон, расположенных в определенном порядке. Нижний ярус называется местным, потому что в нем помещается икона праздника или святого, в честь которого назван храм. Да, чуть не забыл сказать: в середине местного ряда находятся Царские Врата – центральные двери, ведущие в алтарь. Входить в них могут только священники. Слева от Царских Врат находится икона Богоматери, справа – Христа, а еще правее – местная икона. Наша Тихвинская икона в Успенском храме находилась как раз на этом месте.

Второй ярус иконостаса называется «праздничный». Здесь располагаются иконы двенадцати праздников в честь главнейших событий, описанных в Евангелии.

Третий ярус носит название «деисус», что в переводе с греческого означает «моление» или «прошение». В центре яруса располагается икона Иисуса Христа, слева от нее – икона Богоматери, справа – Иоанна Крестителя. Про него вы, конечно, тоже ничего не знаете?

Антон с Тёмой замотали головами.

– Слушайте, – профессор Родик продолжал свою лекцию. – Иоанн Креститель самый почитаемый святой после Богородицы. Он первым объявил о приходе Мессии – Спасителя, которого давно все ожидали в Иудее. Он крестил в водах реки Иордан самого Христа. Он много проповедовал, крестил людей, призывал к покаянию. Потом его арестовали и отрубили голову. Так вот, в деисусном ярусе за иконами Девы Марии и Крестителя располагаются иконы апостолов – ну, учеников Христа, – видя непонимание в глазах друзей пояснил Родик, – а также архангелов и святых, склонившихся к Спасителю.

Четвертый ярус – пророческий, это ярус икон пророков Ветхого Завета – Исайи, Иеремии, Даниила и других.

Ну а пятый – праотеческий. Здесь – иконы патриархов израильского народа – Ноя, Авраама, Исаака, Иакова.

Это, так сказать, классическое устройство иконостаса. Но часто можно встретить и другие варианты: вместо пяти ярусов – три или четыре, праздничный ряд – выше деисуса или его совсем нет.

Антон с Тёмой сидели, раскрыв рты. Они явно не ожидали услышать такое от своего друга. Видя это, Родик решил закрепить успех:

– А вы знаете, что все типы икон Богородицы, а их более трехсот, укладываются в три основных типа композиции: «Умиление», «Оранта» и «Одигитрия».