Сюзанна Энок

Прелестная наставница

© Suzanne Enoch, 2000

© Издание на русском языке AST Publishers, 2018

* * *

Глава 1

Люсьен Балфур, шестой граф Килкерн, стоял у мраморной колонны особняка и следил за тем, как над головой сгущаются грозовые тучи.

– У меня покалывает пальцы, – сказал он сам себе, попыхивая сигарой. – Это недобрый знак! Грядет буря.

Граф имел в виду вовсе не грозу, готовую разразиться над западной частью Лондона, а стихийное бедствие совсем иного рода: своих кузину и тетку, которых про себя называл не иначе как «нечистая сила».

Двери у него за спиной отворились.

– Что, Уимбл? – не оборачиваясь, спросил Люсьен.

– Мне было приказано уведомить вас, когда пробьет три часа пополудни, – ответил дворецкий невыразимо нудным голосом. – Пробило, милорд!

Люсьен глубоко затянулся сигарой. Посвежевший ветер подхватил ароматный дымок и унес прочь. Над крышами Мейфэра прокатился первый гром.

– Благодарю, Уимбл. Проследите, чтобы окна в кабинете были закрыты и заложены на задвижку. И пусть подадут мистеру Маллинсу виски: ему лучше заранее подкрепить силы.

– Будет исполнено, милорд.

Крупные капли дождя уже пятнали гранитные ступени у ног графа, когда с Гросвенор-стрит послышался грохот колес. Он сделал последнюю затяжку, погасил сигару об основание колонны и с проклятием отбросил окурок. Все как положено – демоны являются под раскаты грома и блеск молний!

Двери снова открылись, и появился Уимбл во главе дюжины ливрейных лакеев. В это же время у подножия лестницы остановился экипаж, поражающий своим мрачным великолепием. Другой, попроще, подъехал следом.

Дворецкий немедленно повел свои войска в наступление, а освободившееся место занял мистер Маллинс, нотариус.

– Милорд, осмелюсь напомнить вам о фамильном долге…

– То есть о том, что двоим умникам пришло в голову составить бумагу и что мне теперь предстоит расхлебывать последствия? Увольте, не напоминайте мне о том, в какую ловушку я загнан!

– Однако, милорд… – начал сухощавый человечек, но подавился словами при виде первой из прибывших, только что ступившей под моросящий дождик. – Господь всемогущий!

– Господь тут ни при чем, – едко заметил Люсьен.

Фиона Делакруа жестом потребовала подать ей трость. Вряд ли она вообще заметила изморось из-под своей чудовищной шляпы – только ушат воды, вылитый на это сооружение, мог бы иметь какой-то эффект.

– Люсьен! – вскричала она и, подобрав необъятные юбки, зашагала навстречу. – Тебе давно уже следовало послать за нами. Я думала, нам придется все лето провести в тоскливом уединении.

С крыши и задника кареты начал поступать бесчисленный багаж. Граф со страхом подумал, что дюжины лакеев будет маловато, чтобы перенести всю эту гору сундуков, и пожалел, что сразу не приказал отвести для них отдельное помещение.

Он взял теткину руку и склонился над перчаткой в подобии галантного поцелуя.

– Надеюсь, дорога из Дорсетшира не утомила вас, тетушка?

– Безмерно! Мои нервы совершенно издерганы! Уж не знаю, как бы я вынесла трудности пути, если бы не дорогая доченька. – Она повернула шляпу-бриг к карете. – Роза, выходи! Твой кузен мечтает возобновить знакомство!

– Мама, я останусь здесь, – донеслось из недр экипажа, словно из глубокого колодца.

– Нет, не останешься, дорогая. Твой кузен ждет.

– Я не выйду под дождь!

– Это еще не дождь, – возразила Фиона, однако улыбка ее несколько померкла.

– Но мой туалет!

Хотя граф с утра готовил себя буквально ко всему, в этот момент он приуныл. Никакой долг на свете не заставит его подхватить простуду!

– Ну же, Роза! – не унималась тетка.

– Ладно, хорошо…

Из кареты на свет божий явилось существо, которое Люсьен некогда окрестил исчадием ада. Помнится, Роза Делакруа билась на полу в истерике, когда ей по первому требованию не купили пони. Теперь она была разряжена в розовый шелк и кружева примерно так же, как и ее мамаша.

Когда Роза присела в реверансе, белокурые кудряшки нелепо подпрыгнули.

– Милорд, – проворковала она, трепеща ресницами.

– Кузина, – откликнулся Люсьен, содрогаясь при мысли, что кто-то может найти эту ангельскую внешность привлекательной. Впрочем, Роза больше напоминала тропическую птицу, чем ангела. – Вы обе так… красочно выглядите! Прошу в дом.

– Шелк и тафта, по двенадцать фунтов за метр, – объяснила Фиона, заботливо взбивая немного опавший рукав дочери. – Прямо из Парижа.

– А фламинго прямо из Африки? – не удержался Люсьен, глянув на розовые перья у корсажа кузины.

Для его острого языка замечание было весьма мягким, и все же голубые глаза Розы наполнились слезами. Надо же, раздраженно подумал он, а говорят, время меняет людей!

– Этот человек не одобрил мой туалет, мама! – Нижняя губа Розы жалобно задрожала. – Почему? Мисс Брукхоллоу уверяла – это как раз то, что нужно!

– Кто такая мисс Брукхоллоу? – спросил Люсьен, проклиная все на свете.

– Моя компаньонка и гувернантка Розы. Мы ее приняли по рекомендательному письму.

– И кто дал ей рекомендацию? Владелец ярмарочного балагана? Чтоб мне пропасть! – пробормотал Люсьен. – Уимбл! Пусть багаж внесут и разместят. – Он повернулся к тетке. – Скажите, все ваши туалеты в таком нелепом стиле?

– Я не потерплю, чтобы нас оскорбляли уже в первые пять минут под крышей этого дома! Дорогой Оскар, должно быть, перевернулся в гробу!

– В гробу не переворачиваются, – мрачно возразил граф. – К тому же ваш дорогой Оскар сам пожелал, чтобы вы разместились под этой крышей. Этот заговор…

– Заговор? – ледяным тоном повторила тетушка Фиона. – Ты хочешь нарушить фамильный долг?

– Если бы. В этом случае вас бы здесь не было. – Люсьен начал подниматься по лестнице, предоставив гостьям следовать за ним или оставаться под дождем. – И учтите, я готов исполнять свой долг лишь до той поры, пока ваша дочь не найдет себе мужа. Тогда я немедленно переложу этот долг на другие плечи.

Роза зарыдала в голос.

– Племянник, как тебе не стыдно!

– Давайте проясним еще одну деталь, – неумолимо продолжал Люсьен. – Эта мисс Брукхоллоу учила вашу дочь и манерам?

– Разумеется, да!

– Отлично. Мистер Маллинс!

– Я здесь, милорд! – Нотариус поспешно появился из-за колонны.

– Полагаю, мисс Брукхоллоу прячется во второй карете. Дайте ей двадцать фунтов и объясните, как пройти в ближайший балаган. Я хочу, чтобы завтра вы поместили в «Таймс» объявление: требуется компаньонка и гувернантка, искусная в музыке, французском, латыни, а главное, в этикете.

– Как вы смеете, граф Килкерн! – прошипела Фиона.

– И никаких имен! Не хватало еще, чтобы общество прослышало о кузине с манерами молочницы и внешностью пуделя! Ни один мужчина в здравом уме и твердой памяти не захочет связать свою жизнь с подобным созданием.

– Я немедленно займусь этим, милорд, – с поклоном ответил нотариус.

Не обращая внимания на вопли приехавших дам, Люсьен вернулся в дом. Все шло наперекосяк. Головная боль, с которой он проснулся в это злосчастное утро, заметно усилилась, и он начал мечтать о забвении за стаканом виски.

На лестнице он приостановился, скользнул взглядом по шеренге фамильных портретов и остановился на двух, висевших рядом и украшенных черными траурными бантами. Один изображал Оскара Делакруа, которого Люсьен едва знал и еще менее того любил. Второй, его кузен Джеймс Балфур, скончался чуть более года назад, так что траурный бант был уже ни к чему. Однако Люсьен не торопился убирать его – бант как бы символизировал выпавшие на его долю испытания.

– Проклятие! – буркнул он устало.

Джеймс был прямым наследником, и поместье должно было достаться ему, однако этому помешала пресловутая жажда власти, которой был в избытке наделен Наполеон Бонапарт, и развязанная им война, так что теперь Балфур мог перейти к отпрыску нелепого создания в перьях и рюшах, рыдавшего сейчас на ступенях, – и земли, и состояние, и титул. Нельзя было этого допустить. Получалось, что высокая смертность среди родственников поставила Люсьена перед задачей, которая нисколько ему не улыбалась: самому обеспечить наследника, а значит – о Боже! – жениться! Но прежде ему предстояло поскорее решить проблему со светским образованием Розы.

Александра Беатриса Галлант сошла с подножки наемного экипажа и оправила ротонду. Платье на ней было самое скромное из тех, что имелись в гардеробе, – синее для утренних визитов с высоким и жестким воротом, царапавшим шею. Однако неудобство одежды окупалось нужным впечатлением – за последние пять лет Александра побывала на столь многих интервью с нанимателями, что на всю жизнь усвоила одно важное правило: чем консервативнее манеры и внешность гувернантки, тем скорее та получит место. А в данный момент место было ей отчаянно необходимо.

Когда белый скайтерьер Шекспир, неизменный спутник и любимец Александры, спрыгнул на землю вслед за ней, кебмен хлестнул лошадь и повернул назад по Гросвенор-стрит.

– Так вот ты какой, Мейфэр, – вполголоса произнесла девушка, скользя взглядом по фасадам солидных особняков.

В прошлом ей приходилось служить в домах дворян и даже мелкой знати, однако до такого размаха там было далеко. Раззолоченный и пышный, квартал Мейфэр служил прибежищем самых высокородных, самых состоятельных людей Англии и больше отличался от грязного скученного Лондона, чем небо отличается от земли. Из окна кеба Александра приметила в Гайд-парке немало ухоженных дорожек и была не прочь побродить по ним в обществе своего терьера. Предложенное место имело множество выгод помимо жалованья – если, конечно, леди и ее мать не вели жизнь затворниц.

Александра достала из кармана газетную вырезку с объявлением, уточнила адрес и потянула поводок со словами: «Вперед, Шекс!» Предстоящее интервью было вторым за день и девятым за неделю. Кроме этого, оставался только Чипсайд. Если и там не повезет, думала девушка, придется потратить остаток денег на поиски работы дальше к северу. Возможно, в Йоркшире о ней еще не слышали. Впрочем, вряд ли. Такое ощущение, что вся Англия в курсе ее биографии… или хотя бы те, кто ищет компаньонку и гувернантку для подрастающей дочери. В лучшем случае ее ожидает вежливый отказ.

Обнаружив номер двадцать пять, Александра внимательно оглядела величественное здание, к которому вела короткая дуга подъездной аллеи. Казалось, особняк надменно смотрит на Гросвенор-стрит целой полусотней окон. С восточной стороны виднелся простой, но элегантный цветник.

На первый взгляд этот дом ничем не выделялся в ряду себе подобных. Тем лучше.

Собравшись с духом, девушка обошла дом и поднялась на три ступени к двери для прислуги. Та отворилась прежде, чем она успела постучать.

– Полагаю, вы пришли по объявлению? – спросил немолодой человек в роскошной, черной с золотом ливрее и с манерами хорошо вышколенного дворецкого. – В таком случае прошу за мной.

Не удостоив Шекспира взглядом, он проследовал через необъятную кухню, два смежных холла и наконец ввел Александру в просторный кабинет под лестницей. Самый беглый осмотр обнаружил на стенах полотна Лоренса и Гейнсборо, на полках восточные статуэтки черного дерева и местами чудесную роспись позолотой. Все это, по мнению Александры, было далеким от обычных женских вкусов и не вязалось с интерьером дома, где обитают дамы.

– Извольте подождать здесь.

Девушка рассеянно кивнула. Пока Шекспир что-то вынюхивал за массивным столом, она прошла к огню согреть руки. На каминной полке стояла, словно на страже, фигурка трубящего слона, и она не удержалась от искушения коснуться гладко отполированного дерева.

Шаги на лестнице заставили ее броситься к стулу для посетителей. Дверь открылась через секунду после того, как она уселась, едва дав ей время нацепить маску почтительной вежливости. Однако, увидев нанимателя, Александра забыла отрепетированную речь.

Глаза у него, пожалуй, были серые, взгляд пристальный, а изгиб бровей говорил о склонности к едкой иронии. Он был высок, отлично сложен и более всего напоминал французского аристократа умением сочетать в себе надменность и чувственность.

Несколько долгих минут он молча ее рассматривал, потом заговорил. Голос его был хорошо поставленным, но намеренно ленивым и чуть протяжным.

– Вы хотите получить место гувернантки и компаньонки, не так ли?

– Я… – Александра запнулась, ощутив этот голос, как прикосновение. – Да, милорд.

– Оно ваше.

Глава 2

Зеленые, как морская волна, глаза удивленно расширились.

– Мое?

Люсьен прикрыл за собой дверь. Боже, как она хороша!

– Ну да, ваше. Я нанимаю вас. Когда сможете начать?

– Простите, вы не видели рекомендаций, не знаете, подхожу ли я для этой работы! Вы даже не спросили мое имя!

Он чуть было не высказался в том духе, что находит ее достаточно обольстительной для роли гувернантки, но вовремя сдержался. Судя по одежде и манерам, такое начало вполне могло обратить ее в бегство. Краем глаза Люсьен уловил движение под столом, нагнулся и увидел маленького белого терьера, который упоенно что-то нюхал.

– Ваш?

Она дернула за поводок. Собака тотчас заняла место у ее ног.

– Мой. Он очень хорошо воспитан.

– Можете не утруждаться извинениями, – сказал Люсьен, усевшись за стол. – Место ваше. Назовите имя.

– Галлант. Александра Беатриса Галлант.

– Имя говорит само за себя.

Мисс Галлант вспыхнула – чудесное зрелище, если учесть матовую белизну ее кожи, – и опустила взгляд на сумочку.

– Вот, – сказала она, вынув какие-то бумаги. – Мои рекомендации.

– Что ж, если вы настаиваете…

Он взял бумаги и не глядя отложил в сторону, предпочитая упиваться видом высокой и статной, как римская богиня, красавицы.

– В самом деле, я настаиваю, милорд. Полагается требовать рекомендации. Изучите их!

– Я с большим удовольствием изучу вас.

– То есть… в каком смысле? – Краска на ее щеках стала заметнее.

Похоже, эта женщина не только ничего о нем не знала, но и была на редкость неискушенной.

– Все очень просто, мисс Галлант. Рекомендации всегда безупречны, иначе их не предлагают. Следовательно, от них никакого толку. – Люсьен принял непринужденную позу и улыбнулся, надеясь, что улыбка не покажется ей слишком искусственной. – Я предпочитаю узнавать все из первых рук. Расскажите о себе.

– Как вам будет угодно. – Она оправила подол на коленях неосознанно женственным движением и приготовилась отчеканить заранее заготовленную тираду. – Я предпочитаю иметь дело с юными леди…

– А я – с более зрелыми.

– Простите?

– Сколько вам лет, мисс Галлант?

– Двадцать четыре. – В ее взгляде проскользнуло недоверие.

Люсьен дал ей только двадцать – должно быть, потому, что кожа Александры Галлант все еще сохраняла девическую свежесть.

– Итак, продолжайте.

– В объявлении говорилось о девушке семнадцати лет. Это ваша сестра?

– Боже упаси! – Досада заставила его ненадолго забыть о вожделении. – Я прихожусь этому исчадию ада кузеном.

Судя по ее молчанию, мисс Галлант ожидала разъяснений. Люсьен решил, что не станет ей в этом потворствовать – довольно и того, что она настояла на глупом, никому не нужном интервью. Если хочет что-то узнать, пусть спросит прямо!

– Не могли бы вы хоть отчасти коснуться деталей, милорд? – наконец сказала она. – И если нетрудно, назвать свое имя – в объявлении оно не было указано.

Люсьен сделал медленный, осторожный вдох. Что ж, рано или поздно она узнает. До сих пор мисс Галлант не казалась ему пугливой особой, и вот наступил момент выяснить это наверняка.

– Люсьен Балфур, граф Килкерн.

– Граф Килкерн? – переспросила она, бледнея.

Некий примитивный инстинкт чуть было не заставил его броситься к двери, чтобы загородить ей путь к бегству.

– Полагаю, вы уже слыхали обо мне? – спросил он сухо.

Мисс Галлант ближе притянула к себе терьера.

– Слыхала, милорд, как же… – Она взяла со стола бумаги и поднялась. – Я поняла ваше объявление буквально. Это была ошибка. Прошу извинить, что злоупотребила вашим временем.

– Вы думаете, я ищу своих любовниц по объявлению? – спросил Люсьен, не сводя взгляда с ее напряженной спины. – Ваше благородное негодование тянет всего-навсего на пару очков… ну, в крайнем случае на три очка.

Мисс Галлант остановилась у двери и после короткого колебания обернулась.

– Что вы хотите этим сказать?

– Раздавай я призы, главный достался бы не вам, а одной толстушке, что приходила по объявлению два дня назад. Узнав мое имя, она лишилась чувств, а поскольку вес у нее был немалый, два крепких лакея едва выволокли несчастную на свежий воздух. – Люсьен откинулся назад и вытянул ноги, уже зная, что завладел ее вниманием. – В этом доме действительно требуется гувернантка для молодой леди и компаньонка для ее матери. Учтите, я человек щедрый, однако, если вам больше по душе обморок, сделайте одолжение.

– Я никогда еще не лишалась чувств и уж тем более не позволю себе этого в вашем обществе! – решительно заявила девушка, вскидывая голову.

Люсьен не мог не улыбнуться. Он давно забыл, когда так охотно и непосредственно улыбался.

– Боитесь, что я задеру вам юбки и сделаю свое черное дело?

– Про вас говорят всякое, – ответила мисс Галлант, краснея.

– Что за радость в обладании бесчувственным телом? – Люсьен пожал плечами. – Ну так вы отказываетесь от места, или все-таки обсудим жалованье? Двадцать фунтов в месяц вас устроит? – Он решил, что будет поднимать цифру, пока она не согласится.

Рука ее непроизвольно сжалась, комкая рекомендательные письма.

– Но вы еще ничего обо мне не знаете…

– Так продолжим, – деловито произнес Люсьен и сделал гостеприимный жест. – Хотя тут вы совершенно не правы.

Мисс Галлант села на самый край стула – очевидно, чтобы в случае чего поскорее сбежать.

– Что же вы знаете, милорд?

– К примеру, цвет ваших чудесных глаз.

– Какое отношение это имеет к моей работе? – Она насторожилась.

– Порой они кажутся совсем зелеными, а порой почти серыми… с голубоватым отливом. Не изумруд, нет… думаю, бирюза!

– Как я вижу, милорд, вы большой знаток полезных ископаемых. – Мисс Галлант принялась тщательно расправлять крученый собачий поводок. – Не лучше ли перейти к моим будущим обязанностям?

– А вот волосы у вас цвета червонного золота, – невозмутимо продолжал Люсьен. – Когда день уже на исходе, солнечный свет обретает этот чарующий оттенок. Сравнение избитое, но верное.

– И все же мои обязанности…

– Ну хорошо, хорошо! – Он протянул руку, и девушка, чуть помедлив, вложила в нее рекомендации. – Вышло так, что мои тетка и кузина временно перебрались в этот дом. – Люсьен полистал бумаги, не вчитываясь в содержание. – Повторяю, временно – лишь до замужества кузины. Теперь кому-то нужно навести на нее лоск, но, увы, это не каждому по плечу – вчера третья по счету гувернантка потребовала расчет.

– Должно быть, ваша кузина страшно огорчена…

– Это ее обычное состояние.

Настороженность исчезла из зеленых глаз Александры и уступила место задумчивости.

– Вот оно что… И как давно все это продолжается?

– Неделю. Три гувернантки за семь дней – это, доложу я вам, пустая трата времени и денег. Я решил взяться за дело иначе. – Люсьен не стал уточнять, что решение пришло к нему в тот самый момент, когда он увидел ее. – Вот как вкратце обстоит дело, мисс Галлант. Моя тетка – дьявол во плоти, а кузина – исчадие ада. Я вынужден был взвалить на себя эту обузу по завещанию отца, а потом и дяди. Роза должна сделать выгодную партию, иначе мне придется содержать ее всю жизнь. До сих пор ее обучали лишь азам латыни – не удивлюсь, если все три старые перечницы родились еще в эпоху Юлия Цезаря!

Губы девушки дрогнули. Если ко всему прочему она обладает чувством юмора…

– Я нанял вас вот так, не глядя, по двум причинам: во‐первых, от отчаяния, во‐вторых, по настоятельной потребности.

Люсьен умолк. Мисс Галлант так же молча ожидала продолжения. Почему из сотен других обитательниц громадного Лондона на объявление откликнулась именно она? Когда-нибудь, решил он, это выяснится.

– Ваше отчаяние, милорд, мне понятно, а вот потребность…

– Все очень просто. – Люсьен поднялся, обошел стол и присел на его край прямо перед ней. – Я чувствую настоятельную потребность зарыться руками в червонное золото ваших волос, стянуть с ваших плеч это чопорное платье и покрыть их неторопливыми, но страстными поцелуями.

Ее выразительный рот ошеломленно приоткрылся, однако чувств она, слава Богу, не лишилась, а значит, он мог продолжать.

– Внушить мне такое желание нелегко, мисс Галлант. Весьма нелегко.

– Без сомнения, потому, что годы пьянства и разврата вас пресытили, – заметила она с легким презрением в голосе.

– Совершенно верно. Так вот, я хочу, чтобы вы развили в моей кузине способность внушать желание даже самым пресыщенным джентльменам. В данный момент ей до этого безмерно далеко.

После долгого испытующего взгляда мисс Галлант поднялась и укрылась за стулом, держа перед собой сумочку как щит.

– Вы надо мной смеетесь, милорд?

– Ни в коем случае! Ваши услуги будут щедро оплачены.

– Думаю, вам все же следовало заняться поисками любовницы.

– И чему бы она обучила мою кузину? – Люсьен передернул плечами. – Любовниц в жены не берут.

– Лорд Килкерн, я даю уроки этикета, иностранных языков, музыки и живописи. – Она сделала шажок к двери, потом другой и третий. – Обольщение не из моего репертуара, а скорее из вашего, и посему я не стану вам потворствовать. Если вашей кузине нужна наставница такого рода, перепишите объявление и продолжайте искать. Вы невозможны, милорд!

Люсьен вздохнул. Если бы Александра Галлант знала, как благопристойно он вел себя на протяжении всего разговора!

– Продолжим! Вы владеете французским?

– Да, я изучала языки в частной школе мисс Гренвилл, которую окончила с отличием.

– Вы в самом деле получили хорошее образование, мисс Галлант, поэтому у меня есть все основания считать, что вы вполне подходите на это место. Прошу прощения за настойчивость, но оно ваше.

* * *

Лорд Килкерн скрестил руки на груди и устремил на Александру выжидательный взгляд. Всю жизнь она терпеть не могла кисейных барышень и считала, что здравомыслие и истеричность несовместимы. Однако что-то в серых глазах Люсьена Балфура не позволяло ей забыть о его непристойных намерениях по отношению к ней, и это ее нервировало, более того, даже пугало. Не то чтобы Александра считала графа человеком, способным на деле осуществить свои не слишком чистые намерения, однако ее бросило в жар, когда он так откровенно их высказал. До сих пор ей не приходилось сталкиваться ни с одним светским повесой и уж тем более быть объектом подобного интереса.

– Милорд, – начала она осторожно, – я считаю своим долгом уведомить вас… кое о чем.

– Все, что нужно, я уже знаю.

– Среди рекомендаций нет письма от моего последнего нанимателя. – Она помедлила, но вопросов не последовало. – У меня с собой записка леди Виктории Фонтейн, где…

– Ах, леди Виктория!

Отлично, просто превосходно!

– Она моя близкая подруга.

Граф приоткрыл рот, подумал и закрыл его снова, к большому облегчению Александры.

– Милорд, мое последнее место было в семействе Уилкинс.

– Так это вы задрали юбки для лорда Уилкинса и довели его до апоплексии?

Кровь отлила от ее лица. Никогда еще обвинение не бывало брошено ей в лицо в столь откровенно грубой манере.

– Вы ошибаетесь, милорд! Удар хватил лорда Уилкинса без всякого участия с моей стороны!

– Тогда почему вы лишились места?

– Леди Уилкинс рассчитала меня, – коротко ответила Александра, не желая вдаваться в подробности.

Граф столь внимательно и долго изучал ее лицо, что она задалась вопросом, не увидел ли он там чего-нибудь особенного.

– Это случилось полгода назад, – наконец сказал он. – Что вы делали потом?

– Искала работу.

Он легко спрыгнул со стола, собрал бумаги, подошел и вложил в ее опущенную руку.

– Благодарю за честность.

Александра поняла, что сейчас заплачет: если даже граф Килкерн с его ужасной репутацией отказывает ей, она может прекратить поиски. Никто никогда не наймет ее.

– Благодарю за внимание, – сказала она с отчаянием и сунула рекомендации в сумочку.

Немногие из друзей, еще не отвернувшихся от нее после разыгравшегося скандала, предупреждали, что лучше молчать о нем, пока возможно; однако правда все равно всегда выплывает на поверхность. Оказаться выставленной за дверь, уже приступив к работе, было бы еще хуже.

– Так когда вы сможете начать?

– Начать? – Александра замерла.

– Я же сказал: место ваше, – с показным недовольством напомнил граф, приподняв ее лицо за подбородок.

Она вдруг испытала безрассудное желание поцеловать его. Сейчас, когда они стояли совсем рядом и смотрели друг другу в глаза, это было бы так легко!

– Мои вещи у подруги в Дорсете.

– Хорошо, я пошлю с вами двух лакеев. Надеюсь, вещей у вас не слишком много?

Александра судорожно сглотнула. Все происходило так быстро, словно ее стремительно затянуло в водоворот и уносило в неведомые глубины.

Наконец, сделав над собой усилие, она ответила:

– Нет, не много, милорд.

– В таком случае до вечера.

Граф взял ее руку и медленно склонился к ней. Тепло его губ ощущалось даже сквозь перчатку.

Выпрямившись, он улыбнулся с таким видом, будто не заметил смятения Александры.

– Милорд! Между нами все должно быть ясно с самого начала! Я буду учить и наставлять вашу кузину, но и только!

– Не зарекайтесь, мисс Галлант. – Коротко усмехнувшись, он снова склонился к ее руке.

Леди Виктория Фонтейн опустила край кружевной гардины и, повернувшись, недоверчиво прищурилась.

– Карета Люсьена Балфура? Я не ослышалась?

Александра, укладывая вещи в дорожный сундук, ответила небрежным кивком.

– Того самого Балфура? Графа Килкерна?

– Да. А что в этом такого, Лисичка?

– Помнится мне, кто-то бил себя в грудь и заверял, что отныне постарается держаться подальше от неприятностей. Кто бы это мог быть? – Виктория расхохоталась.

Тем не менее Александра упрямо продолжала свое занятие, не глядя на подругу. Она и сама не понимала, почему согласилась, почему в такой спешке собирала сейчас вещи, рассчитывая уже к вечеру оказаться в Балфур-Хаусе. Она как будто рвалась приступить к своим обязанностям раньше, чем опомнится от безумия, которое заставило ее принять место гувернантки в доме графа Килкерна.

– Я рада, что сумела тебя развеселить.

Надо сказать, при ином стечении обстоятельств Александра и сама веселилась бы заодно с Викторией. Ей уже приходилось встречать подобного рода мужчин: надменных, самоуверенных, искренне считавших, что все на свете принадлежит им просто по праву рождения. Такой подход всегда невероятно раздражал ее; и все же после короткой беседы с типичным прожигателем жизни она жаждала продолжить знакомство. Да что там – она буквально предвкушала возвращение в этот дом, трепетала при мысли о новых встречах…

Стоп! Не хватало еще забыться настолько, чтобы ронять вещи, вздрагивать от каждого слова и лежать по ночам без сна! Не для того она поступила в гувернантки. Ее наняли с целью навести лоск на юную леди – вот этим она и займется. Самоуверенному графу придется играть по ее правилам, а если это ему не по душе, пусть дает ей расчет.

И все же… все же, отчего ей так не терпится вернуться туда?

– Почему-то мне уже не весело, – заметила Виктория, почесывая Шекспира за ухом. – Не делай этого, Лекс, лучше останься со мной здесь, где ты в безопасности…

– Но я не могу бесконечно злоупотреблять твоим гостеприимством!

– Родители привязались к тебе, так что ты ничем не злоупотребляешь.

– Не привязались, а просто привыкли, – уточнила Александра не без горечи. – Они будут рады от меня избавиться. Наверняка им кажется, что я на тебя плохо влияю. И потом, ты скоро переберешься в Лондон – совсем ни к чему, чтобы и там рядом с тобой видели особу с подмоченной репутацией.

– Это еще чья больше подмочена!

– Довольно об этом. – Александра опустила крышку сундука и начала укладывать туалетные принадлежности в шляпную картонку. – Все решено. Я не богата и не титулована, мне даже нечего унаследовать, а значит, нельзя сидеть сиднем и ждать. Я должна сама зарабатывать себе на жизнь.

– Но не у лорда Килкерна!

С этим Александра готова была согласиться хотя бы потому, что лорд Килкерн оказался самым красивым, самым обаятельным и мужественным из мужчин, которых ей приходилось встречать.

– Никто другой не пожелал нанять меня. И не пожелает.

– Ты преувеличиваешь!

– Ничуть. – Александра вздохнула, сожалея, что не обладает такой же врожденной раскованностью, как Виктория. – На мне теперь ярлык падшей женщины. В лучшем случае люди думают, что я ублажала лорда Уилкинса, а в худшем – что свела его в гроб.

– Перестань!

– Даже тот, кто в душе не верит сплетням, охотно злословит на мой счет.

– Если ты поступишь на это место, злословить будут еще больше.

– Ну как сказать.

Александра отворила дверь и поманила лакеев лорда Килкерна, терпеливо ожидавших в коридоре. Вежливо поклонившись, они подхватили сундук за ручки и удалились. Оставались только шляпная картонка и маленький саквояж со всякой всячиной. Она вздохнула при мысли, что этим и ограничиваются все ее пожитки. Всякая всячина! Как нельзя лучше подходит к ее жизни!

– А лорд Килкерн знает, где ты в последний раз служила?

– Я сама сказала. – Александра спокойно встретила встревоженный взгляд фиалковых глаз подруги. – Это не помешало ему нанять меня.

– Еще бы! С такой-то репутацией! Он, видно, надеется испытать все это на себе самом!

– Что ж, тем лучше. – Она натянуто улыбнулась. – Граф горит желанием поскорее сбыть с рук кузину. Если она сделает выгодную партию, мои шансы найти очередное место возрастут.

– Хм! – Виктория скептически подняла бровь. – По крайней мере хотя бы не забывай на ночь запираться.

Александра подумала, что дверной засов вряд ли остановит Люсьена Балфура, если ему вздумается проникнуть ночью в ее спальню.

– Я не забуду, Лисичка.

– И обещай, что вернешься немедленно, если что-нибудь придется тебе не по вкусу.

– Обещаю.

Виктория обняла ее и чмокнула в щеку, после чего Александра наконец улыбнулась по-настоящему. Потом она взяла саквояж, картонку и повернулась к двери.

– Уверена, мы будем видеться.

– Разумеется. Береги себя, Лекс!

Входя в двери Балфур-Хауса следом за лакеями, Александра мысленно повторяла все, что с порога выскажет хозяину дома, однако в холле ее ожидали лишь дворецкий и горничная.

– А где лорд Килкерн?

Через мгновение ей стала ясна вся нелепость этого вопроса: хозяин дома не обязан встречать новую прислугу с распростертыми объятиями. Это несколько обескуражило ее – до этого граф так старался показать, что имеет к ней личный интерес, что она почти поверила. И вот он даже не вышел ее поприветствовать!

– Милорд проводит вечер вне дома, – объяснил дворецкий бесцветным голосом, который еще днем нагнал на Александру тоску. – Позвольте вас проводить.

– А где…

Она запнулась, сообразив, что о кузине графа и его тетке знает ничтожно мало. Нельзя начинать службу с проявления полного невежества в этом вопросе.

– Вам что-нибудь нужно, мисс Галлант?

– Благодарю, нет.

Она подхватила Шекспира на руки и последовала за лакеями вверх по лестнице. Вся ситуация казалась в высшей степени странной. С тех пор как Александра окончила частную школу мисс Гренвилл, она старалась соблюдать осторожность, поступая на службу. Все ее наниматели были милые, славные люди, их дети хорошо себя вели, а старушки искренне радовались неожиданно обретенной компании. Единственной ее роковой ошибкой оказалось место в доме лорда и леди Уилкинс, и, похоже, сейчас она совершала вторую ошибку, не менее ужасную.

– Ваша комната, мисс Галлант, – пробубнил за ее спиной дворецкий. – Зеленую в дальнем углу занимает миссис Делакруа, а мисс Делакруа – голубую рядом с ней. Апартаменты лорда Килкерна в другом крыле.

Втащив в комнату сундук, лакеи молча поклонились и направились прочь, после чего Александра на всякий случай попробовала улыбнуться дворецкому.

– А что, миссис и мисс Делакруа тоже отсутствуют?

– Вас представят утром. Ужин принесут в комнату, а завтрак будет подан внизу ровно в восемь. Если что-нибудь потребуется, позовите Уимбла, я к вашим услугам.

Дворецкий отвесил ей не слишком глубокий поклон и вскоре исчез в необъятных недрах особняка.

Александра прошла в отведенное ей помещение.

– Боже правый!

Комната поражала воображение. Весь предшествующий опыт службы в богатых домах не подготовил Александру к такому великолепию. Ее новая спальня оказалась больше всех когда-либо виденных гостиных. Если комнаты лорда Килкерна еще больше, то в них, по всей вероятности, может разместиться целый театр!

Уимбл воздержался от упоминания о цветовой гамме ее комнаты, но и без того было видно, что она золотая. Элегантное покрывало и полог кровати имели мягкий золотистый оттенок, рисунок гардин на трех высоких окнах – зеленый с золотым, а обивка кресел перед пылающим камином напоминала бронзу с золотой нитью. Во всем этом было что-то от восточной роскоши.

Шекспир негромко тявкнул, заставив Александру вздрогнуть. Она сняла поводок, и терьер принялся совать нос во все углы, знакомясь с новым жилищем. Пока он обследовал территорию, Александра распаковывала вещи и продолжала размышлять. Она с самого начала взяла себе за правило знакомиться с будущими подопечными, а потом уже принимать окончательное решение. Если они грубы или чересчур глупы, она…

Александра помедлила. Она что, будет искать работу еще полгода? Впрочем, к чему заранее об этом беспокоиться, до завтра еще есть время…

И она вернулась к своему занятию.

Утро настало раньше, чем ей хотелось бы. Открыв глаза, Александра с минуту не могла сообразить, где находится и что ее разбудило, однако жалобное поскуливание вернуло ей память.

– Шекс! Бедный ты мой!

Она зажгла свечу и села в постели. Терьер переминался у двери, всем своим видом показывая, что ему невмоготу.

– Прости, ради Бога! Я сейчас.

Опустив ноги на холодный пол, Александра принялась лихорадочно вспоминать, где оставила тапочки и захватила ли их вообще. По крайней мере ночной халат лежал в ногах постели, представляя жалкое зрелище на фоне общего великолепия.

– Поводок! – скомандовала Александра вполголоса, путаясь в рукавах.

Пес вскочил на табурет перед туалетным столиком, схватил зубами поводок и принес хозяйке. Перестав искать тапочки, Александра пристегнула его к ошейнику.

Отворяя дверь, она напряглась в ожидании пронзительного скрипа, но петли были хорошо смазаны. Шекспир изо всех сил тянул поводок и натужно дышал, стремясь оказаться снаружи.

– Тихо, тихо… Только не вздумай залаять!

Массивные часы в вестибюле показывали без четверти три – самое время для прогулки!

Парадные двери оказались не запертыми, а их петли так же хорошо смазанными, как, должно быть, у всех дверей в этом доме.

Когда холодный ветер отогнул полу ее халата и проник под подол ночной рубашки, Александра поежилась.

– Здесь совсем не жарко! Вот тебе ближайший куст, Шекс, и поторопись!

– Что это – попытка к бегству? – раздался рядом мужской голос.

Она вздрогнула и зажала рот рукой, чтобы не вскрикнуть.

– Милорд, это вы?

Весь в черном от шляпы до носков ботинок, лорд Килкерн почти совершенно терялся во тьме. Александра снова поежилась, на сей раз не от холода.

– Добрый вечер, мисс Галлант. Вернее, доброе утро.

– Прошу прощения, милорд, но… видите ли, в суете переезда я забыла вывести Шекспира на вечернюю прогулку.

– Смотрите не простудитесь.

– Нет-нет, что вы…

Граф приблизился и сбросил с плеч плотную накидку.

– Ваша смерть от пневмонии не в моих интересах – в этом случае мне пришлось бы снова пройти через ад в поисках гувернантки.

Он накинул плащ на плечи Александры. Одеяние было тяжелым и уютным, оно слабо пахло бренди, сигарами и хранило тепло мужского тела.

– Благодарю, милорд.

– В дальнейшем воздержитесь от прогулок с собакой по розарию, и уж тем более в таком виде. – Килкерн помолчал. – Должен признаться, у вас странное понятие об этикете.

– Я уволена? – прямо спросила Александра, залившись краской. – Так плохо зарекомендовать себя в первый же день…

– Я дам вам еще один шанс. – Ей показалось, что граф улыбается. – Лучше это, чем череда чопорных гусынь и личный разговор с каждой из них.

– Вы не слишком высокого мнения обо мне и мне подобных, – сухо заметила девушка.

Порыв ветра приподнял подол ночной рубашки и опустил прежде, чем она успела смутиться.

– Зато весьма высокого – о ваших лодыжках. – Люсьен усмехнулся. – Между прочим, собака уже закончила удобрять мои розы.

Ей потребовалось несколько мгновений, чтобы вникнуть в смысл двух столь разноречивых фраз.

– Да, конечно, – пробормотала она в некоторой растерянности. – Идем, Шекс!

Лорд Килкерн молча зашагал рядом с ней к дому. Его шаги были звучными, уверенными и напоминали о том, что сама она все еще босиком.

В холле Александра позволила забрать плащ. Хотя на сей раз и речи не шло о холоде, она едва сумела подавить дрожь. До сих пор никто не набрасывал ей на плечи плаща, никто не снимал его таким фамильярным, интимным движением. Это было ново, необычно, будило потребность всем телом откинуться назад и позволить мужским рукам обвиться вокруг талии.

И в итоге все это очень ей не понравилось.

– Было подлинным удовольствием отчасти раздеться для вас, – сказал граф на ухо Александре, овеяв ее теплом дыхания. – Если хотите, могу продолжить. Или лучше мне вначале избавить вас от того немногого, что на вас надето?

– Доброй ночи, милорд!

Она заспешила вверх по лестнице, поражаясь тому, что с ее губ не рвется гневная отповедь. Куда подевалась чопорность, над которой он совсем недавно насмехался? А что, если он осмелится пойти следом?

– Доброй ночи, мисс Галлант.

Не смея оглянуться, Александра спаслась бегством в свою комнату, привалилась спиной к двери и вся обратилась в слух. Легкий скрип ступеней заставил ее судорожно заложить засов. Однако вместо того чтобы приблизиться, шаги неторопливо удалились в другое крыло, и вскоре где-то в отдалении хлопнула дверь.

Испарина облегчения покрыла лоб Александры. Она все больше сожалела о своем необдуманном поступке. Зачем она польстилась на деньги и согласилась? Любовные авансы тучного лорда Уилкинса обошлись ей дорого – так дорого, что она решила не служить больше в домах, где есть хоть один мужчина старше двенадцати и моложе семидесяти лет. И что же? Принять предложение графа в расцвете лет – красивого, обаятельного, любимца и любителя женщин – такое можно совершить разве что в состоянии безумия!

Снимая поводок, Александра вздохнула и дала себе страшную клятву держаться как можно дальше от этого опасного человека.

Люсьен отер с подбородка остатки мыльной пены, бросил полотенце на столик и покинул свои апартаменты, чуть не столкнувшись по пути с мисс Галлант. Ее присутствие в этом крыле не только удивило, но и взволновало его настолько, что кровь быстрее побежала в жилах; однако он не замедлил шага, лишь кивнул в знак приветствия:

– Вы сегодня без собаки?

– Для вас это не может быть сюрпризом, – заметила она недружелюбно. – Шекса вывел лакей – без сомнения, по вашему приказу. Между тем я вполне способна сама позаботиться о своем домашнем животном.

– У вас есть задача поважнее, – отрезал Люсьен на ходу. – И посложнее, чем прогулки с собакой.

– Утренний моцион полезен для здоровья.

– Моцион подождет. Займитесь делом.

– Могу я узнать, милорд, к чему такая спешка с образованием мисс Делакруа?

– Можете. Мне предстоит еще жениться самому, а значит, нет времени долго возиться с ее замужеством.

– Вот как… – Александра запнулась.

Люсьен не обернулся, хотя был не прочь узнать, что за выражение сейчас у нее на лице.

– Лорд Килкерн!

Ну вот, опять!

– В чем дело, мисс Галлант?

– Я вовсе не желаю…

– Кузен! С добрым утром!

Роза застыла в реверансе у дверей комнаты для завтраков, и его хорошее настроение разом поникло, как намокший флаг. Пудель для разнообразия обернулся павлином. Подвитые на кончиках страусовые перья балдахином возвышались над крутыми завитками ее волос. В ярко-синем платье с отливом и зеленой отделкой, ей недоставало только клюва, чтобы довершить превращение.

Люсьен набрал в грудь побольше воздуха, собираясь повторить свои мысли вслух слово в слово, но тут…

– С добрым утром, – тепло откликнулась у него за спиной Александра. – Вы, должно быть, мисс Делакруа. А я – мисс Галлант.

– Это твоя новая гувернантка, – пояснил Люсьен брюзгливо. – И будь добра, на сей раз веди себя как подобает.

Оживленное выражение исчезло с лица Розы.

– Милорд, – сухо сказала мисс Галлант, вставая перед ним, – не следует бранить человека за проступок, еще не совершенный, это нелогично и несправедливо.

– Отлично, – ровно произнес граф, делая жест в сторону Розы. – Перед вами ваша подопечная – направьте наставления по ее адресу.

– Чем больше кругом примеров для подражания, тем охотнее человек учится, – с вызовом ответила Александра.

– Надеюсь, вам не взбрело в голову сделать из меня пример для подражания? – Люсьен хмыкнул.

– Я тоже надеюсь, что вы не намерены оспаривать каждое мое слово! – Мисс Галлант вскинула подбородок. – В противном случае я потребую расчета.

– Опять? – воскликнула Роза, и по ее щекам покатились слезы.

– Вам не упорхнуть отсюда так легко, мисс Галлант, – сказал Люсьен, не обращая внимания на огорченную кузину. – Итак, к делу, нас ждет завтрак. Начните с правил этикета за столом. – Он прошел вперед и сделал приглашающий жест. – Что же вы медлите? Задача не по плечу? Боитесь не справиться?

– Я ничего не боюсь, милорд!

– Вот так-то лучше.

Глава 3

Вот, значит, оно как! Он собирается жениться.

Александра украдкой оглядела лорда Килкерна, который в этот момент отдавал необходимые распоряжения дворецкому. Что ж, если его манеры и характер не улучшатся с женитьбой, помоги Господи бедняжке Розе! Чтобы давать отпор Люсьену Балфуру, надо было родиться дочерью царя гуннов. И потом… если он собрался жениться, то совсем не к месту думать о том, чтобы осыпать поцелуями обнаженные плечи посторонних женщин!

За столом Александра намеренно заняла место рядом со своей подопечной. Отчасти это был инстинкт наседки, готовой грудью броситься на ястреба ради беззащитного цыпленка, и возможно даже, граф как раз на это и рассчитывал, но бросить девушку на произвол судьбы было выше ее сил.

Лорд Килкерн невозмутимо приступил к завтраку, локтем отодвинув свежий номер «Таймс», между тем как Роза выжидательно поглядывала на новую гувернантку.

Как ни хотелось Александре, чтобы хозяин дома скрылся с глаз подальше в эту первую встречу с Розой Делакруа, пришлось волей-неволей приступить к своим обязанностям в его присутствии. Кричащий наряд девушки убивал все впечатление от ее свежего юного личика. Судя по реакции графа, платье не было исключением из правила. Нужно было немедленно заняться ее гардеробом.

– Скажите, мисс Делакруа, что вам в себе больше всего нравится? – осведомилась Александра с ободряющей улыбкой.

– В себе? – Девушка расцвела. – Мама говорит, что внешность – мое главное достоинство.

– А вернее, единств… – начал граф, иронически приподняв бровь.

– Вам всего семнадцать, не так ли? – перебила Александра, от души пожелав, чтобы он обратил все внимание на свою тарелку.

Словно услышав ее мысли, граф поднял газету и демонстративно спрятался за ней. Это было что-то вроде объявления о капитуляции.

При мысли о том, что она выиграла этот маленький поединок, Александра ощутила радостный трепет, и тут…

– Через полгода мне будет восемнадцать…

Роза бросила тревожный взгляд на газету и вернулась к завтраку, то есть, деликатно оттопырив мизинец, поднесла тартинку ко рту, с хрустом в нее вгрызлась и отдернула остаток, усыпав скатерть крошками. Это зрелище напомнило Александре ее Шекспира в его щенячьи дни, когда он вот так же атаковал старый башмак. Она мысленно содрогнулась и устроила настоящий спектакль из поедания своей тартинки по всем правилам этикета – приподняла над тарелкой, отломила кусочек, изящно положила в рот.

– А где сейчас ваша матушка?

Роза и виду не подала, что заметила преподанный урок, – она продолжала атаковать еду, словно это были вражеские укрепления.

– Мама не завтракает, – объяснила она с набитым ртом. – У нее слабые нервы, и ранний подъем на них плохо действует. Ей нужно время, чтобы свыкнуться с Лондоном.

Александра подождала, не последуют ли комментарии со стороны лорда Килкерна, но тот так и не соизволил появиться из-за газеты.

– Давно вы в Лондоне?

– Десять дней. Кузен Люсьен за нами присматривает.

– Как мило с его…

– За вами присматривает мисс Галлант, – отрезал граф, не опуская «Таймс». – Я вас только терплю.

Глаза девушки наполнились слезами.

– Мама говорила, ты будешь нам рад… ведь больше никого у тебя нет!

Тяжелая газета хлопнула по столу. Александра на всякий случай решила не вмешиваться: очевидно, за этим коротким обменом репликами скрывалось нечто большее, чем просто слова.

– Перемены всегда даются нелегко, – произнесла она так кротко, как сумела.

С минуту лорд Килкерн молча смотрел на нее. Желание дать выход гневу боролось в нем с требованиями элементарной вежливости.

– Мисс Галлант права, – наконец сказал он и поднялся. – Прошу извинить меня.

Он ушел, по пятам преследуемый невозмутимым Уимблом.

– Боже, какое счастье! – прошептала Роза, когда дверь за ними закрылась.

– Да, человек он… резковатый, – рассеянно согласилась Александра, размышляя над тем, что так взбесило графа. Неужели случайная фраза о том, что у него больше никого нет? Как это – никого? И как же тогда все эти слухи о кутежах с дамами полусвета?

– Он просто ужасен! – затараторила Роза. – Я думала, вы с порога покинете нас! Знаете, он в первый же день уволил мисс Брукхоллоу, а ведь она служила у нас целый год! Те, что приходили после нее, были несносны!

– Чем же?

– Старые, сморщенные и злые. Но они не долго меня мучили – стоило им сказать слово не к месту, и кузен Люсьен начинал ругаться такими словами, что они немедленно требовали расчет. Мне ничуточки не жаль, что их больше нет.

Александра помолчала, обдумывая так охотно и непосредственно выданную информацию.

– Ладно, все в прошлом, – согласилась она, – отныне дела пойдут иначе.

– Так вы остаетесь?

Хороший вопрос.

– Остаюсь… пока, – ответила она осторожно.

– Слава Богу! – воскликнула Роза.

– Что ж, закончим завтрак, поднимемся к вашей матушке пожелать ей доброго утра… – Александра запнулась, глянув на оборки и перья, – а потом займемся делом.

Люсьен вытянул рапиру из внушительной, черного дерева трости и внимательно осмотрел ее, потом поднял глаза на счастливого обладателя оружия.

– Этим можно разве что поцарапать, Добнер.

– Перестань, Килкерн! Согласись, ты держишь в руках шедевр.

Короткие толстые пальцы потянулись к рапире, но Люсьен быстро ее отдернул. Он не позволял себе срывать раздражение на домашних, но, однако, правило не распространялось на друзей.

– Такой шедевр может однажды надоесть владельцу до смерти – прости мой сухой английский юмор. Я предпочитаю клинок короче, зато крепче.

– В самом деле, чем крепче, тем надежнее, – поддержал голос от дверей.

– А, это ты, Роберт… – буркнул Люсьен с неудовольствием. – Если уж на то пошло, настоящий мужчина от природы снабжен крепким и надежным оружием.

Не хватало еще, чтобы здесь собрались все его приятели до единого! Этим утром он был слишком рассеян для обычной дружеской пикировки и как раз поэтому вступил в разговор с Уильямом Джеффризом, лордом Добнером, известным тугодумом.

– Это верно, – усмехнулся Роберт Эллис, виконт Белтон, спускаясь по ступеням в оружейную лавку. – Тогда позволь спросить, зачем тебе эта жалкая тростинка?

– Вопрос не по адресу, – хмыкнул Люсьен, делая выпад рапирой в его сторону. – Спроси у Добнера, не желает ли он символически удлинить то, чем наделила его природа.

– Это на случай опасности, – объяснил тот сконфуженно. – Уолес скостил цену, и я не устоял. Ведь так, Уолес?

– Чистая правда, милорд.

Краем глаза Люсьен заметил, как хозяин шажок за шажком отступает в глубь лавки, чтобы не быть вовлеченным в разговор.

– Знаешь, Добнер, с тем же успехом ты можешь ходить по темным улицам с ложкой в руке, – сказал он.

– Дело вовсе не в оружии, – протянул Роберт, снимая со стены обычную рапиру, – а в том, как с ним управляешься.

– Ну вас к дьяволу!

Добнер качнулся в сторону. Лезвие тут же метнулось к Люсьену, но тот парировал выпад и движением, почти неуловимым для глаза, прижал клинок своего противника к столу.

– Ты что, не в настроении? – осведомился Роберт, потирая ушибленные пальцы. – Так бы и сказал.

– Сказал бы, если б ты спросил.

Люсьен вложил рапиру в трость и бросил Добнеру.

– А что такое? Сбежала очередная гувернантка? – усмехнулся виконт, убирая со лба прядь густых волос пшеничного цвета.

Люсьен припомнил завтрак и исчадие ада с ее простодушным провинциальным невежеством, а заодно мисс Галлант – ее безупречные манеры и волнующую, притягательную глубину бирюзовых глаз.

– Наоборот, появилась, – лаконично ответил он. – Составишь мне компанию в «Будлс»? Я иду туда завтракать.

Добнер в углу выразительно кашлянул.

– И ты тоже. – Люсьен постарался не выказать досаду.

– Охотно!

Из лавки они вышли строем: впереди виконт Белтон, за ним Люсьен и, наконец, Добнер. На Пэл-Мэл все еще было немноголюдно, так же как и в бесчисленных клубах Мейфэра, но все знали, что это ненадолго, лишь до начала очередного лондонского сезона.

– Вечером, как всегда, в «Калверте»? – осведомился Роберт у Люсьена.

– Еще не знаю.

– Ого! – Виконт озадаченно приподнял бровь. – А где же твое обычное «Да, конечно, лишь бы сбежать из этого змеиного гнезда!»? Что случилось?

Можно было сказать, что случилась мисс Галлант, но Люсьен придержал язык. Не то чтобы вечера, проведенные вне дома, могли остудить его вожделение, но с тех пор как эта римская богиня поселилась в Балфур-Хаусе, «Калверт» с его приевшимися кутежами заметно утратил свою привлекательность.

– Зачем я тебе? – съязвил он. – Опасаешься, что молокососов не пускают в «Калверт» без сопровождения?

– И верно, опасаюсь, – усмехнулся виконт. – Ты – мой пригласительный билет в любой притон. Ну, Добнер, идешь?

– Я бы не прочь, – вздохнул тот, – но жена за это оторвет мне голову.

– Только если узнает, – заметил Люсьен. – Исповедоваться совсем не обязательно.

– Вот и видно, что ты не женат! Уж не знаю, каким образом, но жены всегда и все узнают.

– Ну так что? – буркнул Люсьен с неожиданной злостью.

– То есть как это – что?

Люсьен зашагал быстрее. Вот болван! Ну и пусть ходит на задних лапках перед женой, если ему так нравится. В тот день, когда он, Люсьен Балфур, позволит женщине диктовать ему свою волю, он прыгнет с вершины Тауэра!

– Слушай, а когда открытие? – прозвучал у него за спиной голос Белтона.

– Открытие чего?

– Скульптурной группы «Миссис и мисс Делакруа». До сих пор все твои отзывы о них состояли из коротких, но емких проклятий. Такое ощущение, что ты постоянно раздражен.

– Ощущение! – огрызнулся Люсьен. – Когда я буду раздражен по-настоящему, ты это сразу поймешь.

– Ты так долго твердил, что твоя кузина – истинное исчадие ада. Теперь все сгорают от желания на нее взглянуть. Не тяни, выводи ее в свет!

Ну уж нет, подумал Люсьен и стиснул зубы. Роза увидит блеск навощенного паркета бальных зал не раньше, чем переймет всю грацию и стиль мисс Галлант. Ни пудель, ни павлин не предстанут перед столичной знатью, и будь он проклят, если упомянет об этом даже лучшим друзьям!

Внезапно Люсьен припомнил, что замужество кузины означает еще и начало поисков невесты для него самого, и приуныл. Правда, существовала такая вещь, как развод… но этот благословенный свет сиял бесконечно далеко, лишь после того, когда родится законный наследник.

С невольным содроганием Люсьен оттеснил неприятные мысли подальше.

– От любопытства, Белтон, еще никто не умирал. Открытие состоится тогда, когда я сочту нужным.

– Гнусный тиран!

– Можешь сыпать комплиментами хоть весь день, все равно не поможет.

Александра, сидя в кресле, думала о том, что ее улыбка, должно быть, выглядит не слишком натурально – во всяком случае, от нее сводило губы. Фиона Делакруа почти терялась в кружевной пене подушек и больше всего походила на младенца-переростка. Эта достойная матрона оставалась в постели до полудня и вот уже почти час была занята обличительной речью в адрес современного общества.

– Знать уже не та, что прежде, – важно рассуждала она. – С прискорбием могу сознаться, что это относится и к нашему семейству.

– Вот как? – Александра поднесла чашку с чаем ко рту и сделала глоток, чтобы дать хоть какой-то отдых лицевым мускулам.

– Представьте себе! Когда умер Джеймс, я письменно выразила Люсьену свои соболезнования и предложила возглавить поминовение.

– Какое великодушие! – воскликнула Александра, тщетно стараясь вообразить себе эту женщину в заботах о громадном, погруженном в траур особняке. Вполне вероятно, она приказала бы затянуть все черным крепом, а сама оделась бы в бархат, тоже сплошь черный. За час общения с ней Александре удалось сделать единственный вывод относительно ее характера: Фиона Делакруа не знала меры, когда речь шла о ярдах дорогой материи.

– В самом деле, это было великодушие, если учесть, какой путь мне пришлось бы проделать. И что же ответил мой племянник? Я запомнила слово в слово! До самой смерти не забуду этого оскорбления… – она отвернулась, чтобы взбить подушку, – да-да, до самой своей смерти! «Мадам, только не это. Скорее Джеймс будет погребен не отпетым». Как вам это нравится? После смерти моего дорогого Оскара он восемь месяцев держал нас с Розой в провинции!

– Исключительно по воле вашего дорогого Оскара и моего отца, – заметил лорд Килкерн, переступая порог.

– Вы слышите? Он не отрицает!

Облокотившись на решетку, граф занял место у камина. Александра не сразу заметила, что у его левого ботфорта смирно сидит Шекспир.

– Чего ради я должен отрицать истину?

– Фу!

– Фу на вас, тетушка. Я вынужден лишить вас общества мисс Галлант, по крайней мере на время. Полагаю, ей нужно обдумать, останется ли она после всего, что случилось этим утром.

– Останьтесь, умоляю! – вскричала Роза, заставив Александру вздрогнуть.

– Ваш кузен шутит. – Александра снова попыталась улыбнуться. – Милорд, я здесь знакомилась с историей вашего семейства.

– Вот как? – Граф перевел взгляд с нее на свою тетку, и стало ясно, что он не в восторге от этой новости. – Очень мило. Мисс Галлант, на два слова! Сейчас же!

– Иду, милорд, – произнесла она подчеркнуто ровным тоном и поднялась. – Миссис Делакруа, прошу меня извинить.

– Она мне подходит! – провозгласила Фиона. – Не вздумай выпроводить ее, Люсьен!

– Вот уж чего не дождетесь! – буркнул тот.

– Тем лучше. Уволив мисс Брукхоллоу, ты оставил меня без подобающей компании. Кроме того…

Дальнейшее нельзя было расслышать из-за двери, бесцеремонно прикрытой графом.

– Милорд, я… – начала Александра.

– «…не привыкла к такому тону. Я вам не лакей и не горничная!» Верно?

Шекспир радостно тявкнул и завилял хвостом. Стоило графу пойти прочь, как он устремился следом, и Александре пришлось их догонять.

– Верно, – с вызовом ответила она. – И я…

– «…не собираюсь терпеть общество этой мегеры».

– Я не это хотела сказать! Почему вы все время перебиваете?

Граф остановился так внезапно, что Александра почти налетела на него. Один короткий взгляд на его лицо сказал ей, что он удивлен.

– Тогда что же?

– Можно говорить откровенно?

– Я и прежде не замечал за вами скрытности.

– Зачем вы меня наняли?

– Это мы уже проходили, мисс Галлант. – Он отвернулся и вздохнул.

– Постойте! Вы сказали, что я пробуждаю в вас недвусмысленные желания и должна обучить Розу умению вызывать в мужчинах нечто подобное – с той целью, чтобы она могла сделать выгодную партию. Я не совсем понимаю, как одно проистекает из другого, но речь не об этом – вы мне мешаете выполнить то, ради чего пригласили меня сюда!

– Хм… – Граф прислонился к перилам и посмотрел на нее долгим взглядом. – Мы говорим прямо, я правильно понял?

– Не прямо, а откровенно. Возможно, этим я оскорбила вас?

– Вы оскорбите меня, если не будете искренни.

Подумав, она кивнула.

– Итак, что вы имели в виду, когда сказали, что я вам мешаю?

– Чтобы сделать выгодную партию, мисс Делакруа должна усвоить все нюансы хороших манер: любезность, сдержанность, самообладание и…

– Да понял я, понял!

– Вы, милорд, далеки от всего того, что я желаю привить своей подопечной. Ваш цинизм, ваша вспыльчивость и прочие не лучшие черты характера будут постоянно вторгаться в процесс обучения. Недаром говорят: дурной пример заразителен!

Граф улыбнулся, и его улыбка показалась ей вспышкой мягкого, ласкающего света.

– Так это я – дурной пример?

– Увы, милорд.

– Таковы ваши претензии? Больше ничто не отбивает у вас охоту взяться за дело?

Александра бросила взгляд в сторону комнаты, которую они только что покинули.

– Я бы предпочла продолжить этот разговор у вас в кабинете.

– Мы с Шекспиром собирались на прогулку. Не хотите пойти с нами? Возьмем кого-нибудь из слуг – например, Винсента…

– Почему бы и нет? Условности будут соблюдены.

Она услышала, как он вздохнул с облегчением.

– Тогда идемте.

Поскольку граф не выразил желания подать ей руку, Александре осталось только подобрать юбки и последовать за ним вниз по лестнице. Положительно это был странный человек – высокомерный, самонадеянный, полный сарказма… и при этом обаятельный. Девушка вполне могла понять, почему он отклонил предложение тетки забрать Балфур-Хаус в свои руки, но что заставляло его так откровенно сторониться единственной родни, которая у него имелась? Все это ей совсем не нравилось, совсем.

Люсьен подумал, что два сюрприза за один день – это, пожалуй, многовато. Та, что была всему виной – мисс Александра Беатриса Галлант, – шла бок о бок с ним по аллее Гайд-парка, между живописно разбросанными деревьями. Ее прелестное лицо отчасти скрывали оборки дешевого бледно-зеленого зонтика, но и при этом можно было без труда предположить, что она раздосадована. Что ж, ее можно понять: кому понравится битый час выслушивать болтовню безмозглой старой карги!

– Ваш слуга все больше отстает, – сказала она вдруг, бросив взгляд через плечо. – Будьте добры, прикажите ему оставаться поблизости.

– Насколько близко?

– Не далее чем в двадцати шагах.

– Неужели и на этот счет есть строгое правило?

– А вы как думали? Прошу уладить этот вопрос немедленно, иначе я поверну назад.

Люсьен внимательно всмотрелся в точеный профиль своей спутницы и понял, что это не пустая угроза. А ведь разговор еще даже не был начат!

– Винсент! – рявкнул он, не оборачиваясь.

– Да, милорд?

– Не отставай, черт тебя возьми!

– О, конечно. Прошу простить мою медлительность.

– Итак, мисс Галлант, что вы собирались мне сказать?

Александра повернулась к нему, оторвав взгляд от проезжей дорожки, по которой катилась послеобеденная череда экипажей.

– Мисс Делакруа получила вовсе не столь ужасное воспитание, как вы уверяли.

– Вот как! Увы, я иного мнения. В данный момент на Розу польстится разве что свинопас.

– Вы преувеличиваете, – возразила она с тенью улыбки.

– В любом случае я не намерен пополнять наше семейство каким-нибудь богатым выскочкой.

Шекспир заметил в стороне голубя и натянул поводок, но Люсьен предпочел повернуть в более уединенную аллею, под сень старых лип.

– Ладно, допустим, Розу можно вышколить. А что вы скажете насчет моей тетки?

– В этом и есть главная загвоздка. Вам придется ввести ее в общество вместе с Розой и тем самым связать их имена друг с другом на весь сезон. Упомянув о вашей кузине, неизбежно вспомнят и ее мать. Прошу простить мою прямоту, но миссис Делакруа… ее слишком много! Женщина шумная и бесцеремонная, она может лишь навредить дочери своим присутствием.

– Иными словами, она стоит на пути Розы к браку.

– Я этого не сказала!

– Но подумали.

– Я предпочитаю благоприятные факторы негативным.

Видя, как раскраснелась мисс Галлант, Люсьен отнес это к факторам благоприятным. Его присутствие не оставляло ее равнодушной, что уже было неплохо.

– Милорд, вы наняли меня для того, чтобы я…

– Я нанял вас, так как с первой же минуты желал сорвать с вас одежду и заняться с вами любовью.

Кровь бросилась ей в лицо, глаза возмущенно засверкали.

– Что вы себе позволяете! Это уж слишком! Я не намерена терпеть подобные выходки!

Мисс Галлант немедленно повернула назад, но Люсьен догнал ее и снова пристроился рядом, спрашивая себя, в самом деле он зашел чересчур далеко или это была всего лишь превосходно разыгранная сцена.

– Единственная возможность вывести мою тетку из игры – ваш личный присмотр за Розой во время всех ее выездов в свет. Как компаньонка Фионы, вы вполне можете заменить ее на этом поприще. В случаях, когда присутствие тетки окажется неизбежным, я лично присмотрю за тем, чтобы она вела себя прилично. Для вас это приемлемо?

– Приемлемо все, кроме вас, милорд! До сих пор я старалась не обращать внимания на ваши дурные манеры, о чем теперь весьма сожалею. Мне хотелось верить, что леденящие кровь рассказы о вас – по большей части слухи. Прискорбная ошибка! Я требую рас…

– Минутку! Значит, я неприемлем? И вы полагаете, приемлемая девушка за меня не пойдет?

– Смотря что вы понимаете под словом «приемлемая»!

– Девственница с безупречной родословной. Привлекательная внешность делу не повредит.

– Или, может быть, хорошие стати? Так выбирают племенную кобылу!

– В сущности, речь действительно об этом.

– Но есть еще такая вещь, как любовь.

– Человек выдумал любовь для того, чтобы хоть как-то отличаться от животных, когда его тянет спариваться.

Наступило довольно долгое молчание.

– Что ж, милорд, раз вы не можете предложить своей будущей жене любовь, предложите ей хотя бы хорошие манеры. Поверьте, она это оценит.

– Значит, по-вашему, когда речь зайдет о браке, мне не стоит рассчитывать…

– Не стоит, милорд.

К своему удивлению, Люсьен не пришел в восторг от такого заключения, хотя иного и не ждал.

– Получается, что я нуждаюсь в ваших услугах не меньше, чем Роза.

– Простите?

– А, лорд Килкерн! Мы так рады вас видеть!

Пройдя через липовую рощицу, они вышли к круговой дорожке, и рядом тотчас остановился экипаж. Люсьен узнал в его пассажирах леди Говард и леди Элис.

– Дорогие дамы, позвольте представить вам гувернантку моей кузины и компаньонку тетушки, мисс Галлант. Леди Говард. Леди Элис.

Судя по выражению их лиц, он выказал из ряда вон выходящую учтивость.

Люсьена куда больше занимал смелый план, только что родившийся в его воображении. Он очень надеялся, что это блестящий план – именно блестящий, а не безумный.

– Счастлива познакомиться. – Мисс Галлант сделала изящный реверанс.

Леди Говард оглядела ее с головы до ног в лорнет, снисходительно кивнула и снова обратилась к Люсьену:

– Мой супруг намерен дать небольшой ужин. От его лица приглашаю вас, милорд, вашу тетушку, кузину… ну и ее компаньонку, разумеется. Ужин во вторник.

Это было слишком скоро! Впрочем, подумал Люсьен, Говарды не так высоко стоят на социальной лестнице, чтобы у них могли появиться выгодные женихи. Если в свой первый выход Роза и опозорится, ничего страшного не случится.

– Благодарю и принимаю. – Люсьен слегка поклонился, но как только экипаж отъехал, ускорил шаг. – Идемте отсюда, пока приглашения не посыпались градом!

– Мисс Делакруа не готова к выходу, – заметила мисс Галлант. Она все еще сердилась.

– Знаю. Пусть это будет пробой в не слишком требовательном кругу. Ваше дело – дать Розе все необходимые указания.

– Но я не собираюсь оставаться в вашем доме! При теперешних обстоятельствах…

– А что это за обстоятельства?

– Я не желаю выслушивать оскорбительные замечания.

– Какие именно?

Она вспыхнула.

– Вы отлично знаете, о чем речь! Замечания, которые не делают джентльмену чести!

– Вот и научите меня всему, что подобает джентльмену и делает ему честь, – сказал Люсьен с улыбкой. – А заодно и мою тетку, раз уж вы даете уроки этикета. Впрочем, в этом трио я наихудший невежа. Вам придется заняться мной в первую очередь.

– Не стану ни за что!

– Еще как станете. Я только что повысил вам жалованье на пять фунтов, чтобы компенсировать нагрузку. Вы также можете заказывать за мой счет туалеты, какие сочтете нужным, ведь положение обязывает.

У мисс Галлант вырвалось приглушенное проклятие, мало подходящее хорошо воспитанной особе, и Люсьен едва удержался от довольного смеха. Определенно, он выиграл этот раунд.

– Только не вздумайте винить меня в своих неудачах! Мое дело – наставлять, а не женить.

– Справедливо. Это все?

Александра обратила к нему раскрасневшееся лицо, однако промолчала, что лишь сильнее заинтриговало Люсьена.

– Ваше молчание – знак того, что вы просто в экстазе от возникших перспектив… – поддразнил он.

– Будьте добрее к тетушке и кузине, – прервала его Александра. – Не так давно они потеряли близкого человека.

– Это мой первый урок?

– Если хотите.

– Худа без добра не бывает, – проворчал Люсьен, не в силах скрыть сарказм. – Чем больше почивших родственников, тем лучше обеспечены живые.

– По-вашему, богатство с успехом заменяет родственные узы?

Внезапно он ощутил, что задет этим разговором сильнее, чем хотелось бы.

– Ваш личный опыт подсказывает этот вопрос?

– Конечно, нет, милорд, я не имею ничего общего с богатством, и вы это прекрасно знаете.

В этот момент Люсьен заметил, что Винсент снова отстал – в точности как ему и было приказано перед прогулкой. Это была маленькая награда за невозможность провести с мисс Галлант целый день. Теперь он знал о ней чуточку больше, чем накануне, но лишь раздразнил этим свое воображение. Его тянуло к Александре с непреодолимой тревожащей силой, а между тем ему бы следовало распустить повсюду слух о желании покончить со своим холостым существованием – только таким образом можно привлечь внимание приемлемых юных леди.

Однако теперь у него появилась веская причина находиться в обществе мисс Галлант. Если она сумеет исправить его манеры, значит, она подлинная волшебница.

Глава 4

Лежа поверх покрывала, Александра подергивала чулок с узлами – любимую игрушку Шекспира – и размышляла о том, что двадцать пять фунтов в месяц составляет небольшое состояние, по крайней мере для нее. Столько она заработала за весь первый год службы. Невозможно, немыслимо было отказаться от столь щедрого предложения.

Впрочем, речь явно идет не о щедрости и не о широте души, а о сугубо мужском интересе – и все же так заманчиво принять вызов! Женив Люсьена Балфура, она зарекомендует себя, как никогда прежде. Возможно, ее поднимут на пьедестал как образчик домашней наставницы, она будет нарасхват и сможет выбирать работу по вкусу…

Александра вздохнула. Возможно ли исправить такого человека? Помимо всего прочего, лорд Килкерн был загадкой, которую она, как ни старалась, не могла разгадать.

Терьер бросил теребить чулок и повернулся к двери, навострив уши.

– Мисс Галлант!

Женский голос. Александра откинула щеколду.

– Мисс Делакруа? Входите.

– Не могли бы вы сами зайти на минутку ко мне?

– Но нам пора переодеваться к ужину.

– Да, конечно, только… В том-то все и дело!

Александра была заинтригована.

– Ну, хорошо, идемте.

– Понимаете, – шептала Роза, направляясь к своей двери, – мама думает, что мне лучше всего надеть платье из желтой тафты, оно подчеркнет цвет моих глаз. А мне кажется, кузен его ненавидит!

В комнате Розы располагался необъятных размеров гардероб. Второй, поменьше, находился в задней части, между парой зеркал. У открытой дверцы в нерешительности застыла горничная.

– И все эти наряды доставлены из Дорсетшира?

– Все до единого. Остальная моя одежда, так же как и мамина, находится в белой комнате.

Брови Александры взлетели вверх, но она постаралась совладать со своим изумлением и даже улыбнуться.

– А вот и платье. Что вы о нем думаете? Мама говорит, что мой цвет – желтый.

– Мне бы хотелось взглянуть вон на то, голубое.

Горничная исчезла в недрах гардероба и появилась с еще более кричащим вариантом павлиньего туалета.

– Боже! – вырвалось у Александры.

– Я знала, что вам не понравится, – с тоской протянула девушка.

Заметив надутые губы и блеск готовых пролиться слез, Александра обратилась к горничной с просьбой оставить их наедине.

– Мисс Делакруа, от меня требуется, как выразился лорд Килкерн, вышколить вас, чтобы вы могли сделать выгодную партию.

Роза кивнула, явно не понимая, к чему это вступление.

– Скажите, в чем причина ваших частых слез? В том, что у вас иные виды на будущее, или в том, что дело не ладится?

Девушка в растерянности захлопала глазами, потом просияла.

– Мне грустно потому, что никак не удается порадовать кузена!

– Так вы хотите стать женой человека богатого и знатного или нет? – спросила Александра прямо.

– Конечно, хочу!

– И готовы во всем меня слушаться, чтобы это случилось как можно скорее?

– Разумеется, мисс Галлант! – Девушка прижала руки к груди. – Вы правда думаете, что я небезнадежна?

– Я в этом совершенно уверена, – с невольной улыбкой ответила Александра. – Хотите называть меня Лекс, как все мои друзья? Мы можем перейти на ты, если вы не против.

– С радостью! – Роза покраснела от удовольствия, и сразу стало заметно, до чего она хорошенькая. – Лекс! Как мило! Теперь ты тоже должна звать меня по имени.

– Что ж, давай просмотрим твой гардероб, Роза, а завтра посетим хорошую модистку.

Отчасти Александра завидовала своей подопечной: юная леди мечтала выйти замуж, все равно за кого, лишь бы за человека приемлемого. Ее гардероб ужасал, но это было поправимо. Между ней и венчанием стояло лишь одобрение лорда Килкерна и его всемерная поддержка. Оставалось уточнить дату… ну, и имя жениха.

В конце концов пришлось пустить в дело одно из платьев Александры – светло-желтое с выпуклым зеленоватым рисунком в виде мелких веточек. Платье было любимое, но она без колебаний укоротила подол для невысокой Розы. Лорд Килкерн должен был наконец оценить свою кузину по достоинству. До тех пор пока он видел в ней только пуделя или павлина, ей было не дождаться позволения выйти в свет, не говоря уже об охоте на мужа.

В половине седьмого девушки спустились в столовую. Из-за полуотворенной двери до них донесся резкий, каркающий голос Фионы. Когда он умолк, послышалась короткая ответная реплика хозяина дома. Значит, он остался ужинать дома, чего почти никогда не случалось. Александра приближалась к дверям не без трепета, думая о том, что Люсьен скажет о новом образе своей юной кузины.

– Выше нос! – прошептала Александра, когда девушка замедлила шаг. – Держись так, будто тебе все равно, кто что подумает.

С деревянным кивком Роза прошла в распахнутые Уимблом двери впереди Александры, и граф тут же поднялся им навстречу. Выходит, кое-какие манеры у него все-таки были, независимо от того, как он держался со своими домашними.

Вежливо пожелав ему доброго вечера, Роза уселась на отодвинутый дворецким стул.

– Что это на тебе? – пролаяла Фиона. – Я такого платья не помню.

– В самом деле, что? – поинтересовался граф, и Александра затаила дыхание в ожидании его насмешек. – Сегодня ты почти походишь на человека, моя маленькая кузина.

Александра с облегчением вздохнула.

– Это платье мне одолжила Лекс, – с довольной улыбкой ответила Роза.

Лорд Килкерн поднялся и отодвинул для Александры стул.

– Лекс? – спросил он совсем тихо, помогая ей усесться. – Это вам не идет. Слишком короткое – негде спрятаться даже самой крохотной тайне. Александра мне больше по вкусу.

Имя как будто соскользнуло с его губ. Звук был, как никогда прежде, упоителен для слуха, он вызвал у нее волну сладкого озноба. Александра закрыла глаза, тщетно подыскивая ответную реплику.

К счастью, граф не стал ждать и вернулся на свое место во главе стола.

– Тебе не подобает носить платья гувернантки! – вдруг заявила Фиона.

Леди Делакруа выразительно посмотрели друг на друга: старшая – сердито, младшая – со слезами на глазах.

– Мисс Галлант обладает хорошим вкусом, – заметил граф, отрезая кусок жареного фазана. – Завтра она проводит Розу к мадам Шарбон, лучшей модистке Лондона. – Он сделал глоток портвейна, с откровенной насмешкой разглядывая тетку. – Да и вам бы не мешало туда наведаться…

– Пардон?

– …или заточить себя в этих стенах. Выбирайте. Меня устроит любой из вариантов.

– Да как ты смеешь!

– Миссис Делакруа, – вмешалась Александра, прежде чем разразилась ссора, – я нахожу ваше чувство цвета превосходным и буду рада обсудить тона.

С минуту Фиона продолжала кипеть, но потом все же сменила гнев на милость.

– Лондонская сутолока действует мне на нервы… Впрочем, не могу же я оставить дочь на милость никому не известной модистки!

Хотя мадам Шарбон была широко известна, Александра предпочла не заострять на этом внимание. Лорд Килкерн, очевидно, тоже, поскольку он лишь приподнял бровь, продолжая есть как ни в чем не бывало. Если он намеревался и впредь ужинать дома, это означало для Александры двойную нагрузку, но зато давало возможность привыкнуть к звуку своего имени в его устах.

В конце концов она спросила себя, всерьез он намерен соблазнить ее или просто забавляется. Но зачем ему это – ведь наградой будет разве что погубленная честь какой-то гувернантки. Правда, вполне возможно, между сезонами он сильно скучает. А если все же дело не в скуке?

Люсьен сразу понял, что Александра отдала Розе свой лучший наряд. Одевалась она несколько консервативно, но со вкусом – ее строгое, закрытое платье давало богатую пищу воображению, что на юной, не вполне округлившейся фигурке Розы смотрелось отлично. Должно быть, Александре оно шло и того более.

– Милорд, – сказала богиня с бирюзовыми глазами, возвращая его к действительности, – в вашем доме есть фортепиано?

– Даже два. А в чем дело?

Взгляды их встретились, и Люсьен ощутил неожиданную вспышку желания. Он поспешно опустил глаза. Люсьен не привык долго желать женщину – обычно все происходило раньше, чем страсть обретала опасную остроту. С любой другой он уже сделал бы попытку обольщения, предоставив предмету его интереса или сдаться, или покинуть дом, но в данном случае это было невозможно – отказ не входил в его планы, так же как и увольнение: лучшей кандидатуры на роль гувернантки ему не найти. Александра же держалась как настоящая леди, и его авансы встречали совсем иной отклик, чем у других женщин. Она была как ценный приз, само ее присутствие бросало вызов, интриговало и подстегивало.

– Я хочу оценить, насколько хорошо играет мисс Делакруа.

– Только без меня!

– Ваше присутствие не обязательно, милорд, мне всего лишь нужно знать, как поступить мисс Делакруа, если хозяйка дома захочет послушать музыку.

– Спрятаться за спины других.

Со стороны Розы послышалось знакомое шмыганье, и Люсьен скрипнул зубами. Эта девчонка – неиссякаемый источник слез!

– И потом появиться с помпой? – серьезно спросила Александра, хотя глаза ее насмешливо блеснули. – Что ж, идея хороша, но прежде чем прятать вашу кузину за спины других для триумфального выхода, я хочу убедиться, что триумф удастся.

– Что за хозяйка? Какого дома? Когда? – спросила Фиона. – Почему я не в курсе?

– Леди Говард, особняк Говардов. Во вторник. Потому что я не счел нужным ввести вас в курс дела.

– Во вторник? В ближайший? – с ужасом воскликнула Роза.

– Времени более чем достаточно, мисс Делакруа.

Это было именно то, что собирался сказать Люсьен. Похоже, мисс Галлант не представляла очевидного – любая попытка отвести вспышку его темперамента обречена на провал. Ее счастье, что он сегодня добрый!

– Кузен говорил, что не позволит никому увидеть меня по крайней мере…

– Он шутил, – мягко произнесла мисс Галлант.

Люсьен смерил ее уничтожающим взглядом. Чем дальше, тем больше! Прямота, откровенность и наглость – вовсе не одно и то же!

– Я с вами согласна, мисс Галлант, – сказала Фиона и разразилась кудахчущим смехом.

Час от часу не легче! Люсьен резко встал, едва не опрокинув стул.

– Фортепиано к вашим услугам! Оба! Но не слишком барабаньте, чтобы не посыпались клавиши.

– Куда же ты, племянник? – воскликнула Фиона.

– К дочерям Иезавели! Вам ясно, что это означает, мисс Галлант?

Ее лицо окаменело.

– Вполне, милорд.

Самый известный игорный клуб Лондона являлся одновременно и самым посещаемым борделем. Люсьен бывал там, когда хотел совершенно забыться, и обычно это ему удавалось. Однако теперь он удивил и себя, и всех присутствующих тем, что предпочел партию в пикет другим источникам забвения. За два часа в его карманы перекочевала сотня фунтов из кошелька маркиза Кокси, но интерес к игре от этого не возрос.

Люсьен не мог избавиться от мыслей о новой гувернантке и встряхнулся, только решив, что она дорого заплатит за свою наглость. Как именно, он понятия не имел, зная только, что наказание будет включать в себя полную наготу.

– Люсьен!

Он вздрогнул и чуть не уронил карты.

– А, это ты, Роберт. Не ожидал встретить тебя здесь сегодня.

– Можешь занять мое место, – проворчал маркиз Кокси. – Килкерн уже ограбил меня до нитки, пусть теперь потрошит тебя.

Виконт присел на освободившийся стул, в то время как маркиз отправился на поиски развлечений иного сорта.

– Туман такой, что фейерверк в Воксхолле не удался, поэтому я здесь.

– Поздновато! Приди ты часом раньше, мы разделили бы деньги маркиза.

– Скорее ты обчистил бы и меня, – хмыкнул Роберт, делая знак лакею.

– На кой черт тебе сдался фейерверк в Воксхолле? – полюбопытствовал Люсьен.

– Через неделю моя мать будет в Лондоне.

– Ну и что?

Виконт заколебался, ероша пшеничные волосы.

– Я лучше промолчу.

– О чем?

– Нет, нет и нет!

– Хм… – Люсьен оглядел его, уже по-настоящему заинтригованный. – Давай раскинем карты. Ставка – твоя исповедь. Если проиграешь, выложишь все как на духу.

– А если выиграю?

– Сотня фунтов маркиза – твоя.

Сам он никогда не принял бы такую ставку. Оно и понятно: Люсьен был шестью годами старше Роберта и хранил немало секретов, которые пришлись бы высшему свету не по душе. Виконт не имел подобных сомнений, а потому в нетерпении схватил колоду карт.

– Я тяну первым, – заявил он. – Девятка треф!

Когда колода утвердилась на столе, Люсьен снял верхнюю карту и не глядя повернул к виконту.

– Валет пик! – Роберт сердито нахмурился. – Можно было не утруждаться, а сразу приступать к рассказу.

– Можешь приступить сейчас.

– Дьявол и вся преисподняя! Ну, ладно. Короче, я подумываю о женитьбе.

Наступило долгое молчание. Потом Люсьен осторожно спросил:

– С чего бы это?

– Ну, мне уже двадцать шесть… Словом, подумываю, и все тут!

– Понятно. Фамильный долг.

Теперь ему стало ясно, почему виконт не желал распространяться на эту тему: высший свет давным-давно приклеил Люсьену ярлык закоренелого холостяка, да и сам он был того же мнения. Никто пока не слышал о перемене в его планах.

– Именно так, фамильный долг. – Роберт смерил его подозрительным взглядом. – Ну и что? Что в этом плохого?

– А какую женщину ты предпочитаешь на роль жены?

– У нас с тобой разные вкусы, так что не трудись сватать мне своих знакомых.

– Я только хотел узнать, какова должна быть виконтесса де Белтон.

– Так это простое любопытство?

– Ну да.

В памяти Люсьена все еще была свежа беседа с Александрой и то, как она отозвалась о его предпочтениях в отношении будущей жены. Ему в самом деле было любопытно, что скажет Роберт.

– Ну… не знаю! Но я пойму, что это она, как только увижу.

– Должны же у тебя быть хоть какие-то общие представления!

– Общие? Хм… Конечно, они есть! Красивая, из достойной семьи, с хорошим приданым. Ну и не совсем глупая.

– А это еще зачем?

– С тобой невозможно разговаривать! – взвизгнул виконт, заставив окружающих вздрогнуть. – Затем, что мне придется прожить с ней всю жизнь! Брак – это святыня!

Эх ты, смешной романтик, подумал Люсьен.

– Брак – это сделка, приятель. Сделка, и ничего больше.

– Боже правый! Даже если так, ты не станешь молчать всю жизнь. Тебе захочется время от времени разговаривать со своим деловым партнером.

– Я не это имел в виду. Я хотел сказать, что брак – это законный способ произвести наследника, а если повезет, заодно и приумножить состояние.

– Послушай, Люсьен! Только потому, что твой отец…

– Оставь моего отца в покое. Это был гнусный распутник! Он женился, чтобы продолжить род. Помимо необходимых для этого моментов совокупления, брак не имел на его жизнь никакого влияния.

– Знаешь что? – Роберт поднялся. – Мне жаль несчастную, которая решится связать с тобой жизнь.

– Мне ее тоже жаль. – Люсьен демонстративно зевнул. – Сядь, дружище, и давай сыграем в пикет. Обещаю сменить тему.

Как видно, у Белтона не было на этот вечер никаких иных планов, и, немного поломавшись, он все же снова сел.

– Как было в «Калверте»? – спросил Люсьен, сдавая карты.

– Смертельно скучно. Скажи, а это наверняка? Король бубен.

– Король червей, семнадцать очков. Что наверняка?

– Я слыхал, ты будешь во вторник у Говардов.

– Слухи расходятся прямо-таки со скоростью ветра. Ну, буду, а что?

– Если тебе надоело даже в «Калверте», общество Говардов тебя убьет.

– Я намерен сбыть с рук исчадие ада, а потому должен бывать с ней в свете. Не в «Калверт» же ее вести! Кстати… – Люсьен окинул виконта оценивающим взглядом, – ты тоже будешь у Говардов?

– Чего ради?

– Ты сказал, что подумываешь о женитьбе. Моя кузина подумывает о замужестве. Мы могли бы убить двух зайцев одним махом.

– Хочешь всучить мне свое исчадие ада? Я-то думал, мы друзья.

– Но кузина отвечает твоим основным запросам.

– Допустим, она из хорошей семьи. А остальное?

– Сам увидишь, если будешь во вторник у Говардов.

Виконт задумался.

– Что ж, согласен. Так и быть, напрошусь на приглашение и, надеюсь, не пожалею.

– В этом я даю тебе слово, – буркнул Люсьен и криво усмехнулся, сознавая, что сам загнал себя в угол.

– Как прогулка, мисс Галлант?

– Благодарю, Уимбл, превосходно.

Глянув поверх плеча дворецкого, Александра не обнаружила в холле никаких следов лорда Килкерна и едва сумела скрыть разочарование. Накануне она легла, так и не дождавшись его, и надеялась на встречу утром – не в том смысле, что скучала по нему, просто они не успели обсудить все детали подготовки к предстоящему дебюту Розы.

– Вы свободны, Мэри, – обратилась она к горничной, вместе с которой выходила в парк. – Благодарю за компанию.

– Завтра с вами пойдет Салли. Милорд приказал одной из нас непременно вас сопровождать, когда вам понадобится выйти.

– Это очень любезно с его стороны, но если у вас есть более важные дела…

Судя по рассказам Розы, граф был далеко не столь мил с предшественницами Александры.

– Скажите, Уимбл, милорд уже поднялся?

– Он встал с рассветом и сразу выехал верхом, сказав, чтобы его не ждали раньше сумерек.

– Понимаю.

– Милорд оставил вам записку, мисс Галлант. – Дворецкий взял со стола серебряный поднос, на котором белел листок бумаги, и Александре пришлось приложить усилие, чтобы сразу его не схватить. Развернув листок по дороге в свою комнату, она отметила, что почерк графа вполне отражает его личность – он был ровным, чуть угловатым и летящим. Казалось, глядя на него, можно было слышать иронический голос человека, которому он принадлежал.

«Мадам Шарбон известно, что для вас открыт щедрый кредит и что все должно быть готово ко вторнику. Она вас ожидает. Потрудитесь обновить также свой гардероб соответственно случаю. Килкерн».

Прямо-таки образчик любезности! Александра хмыкнула и пошла переодеться.

Когда она снова спустилась в холл, там ее уже ждали обе леди Делакруа, и не просто ждали…

– Я не потерплю! – возмущалась Фиона.

– Мисс Галлант! – оживился дворецкий при ее приближении. – Карета у подъезда!

– Вообразите, мой несносный племянник приказал, чтобы нас отвезли к модистке в закрытой карете! И это в такой чудесный день! Бездушный, черствый человек!

– Очевидно, у лорда Килкерна были на то причины, – примирительно сказала Александра и первой пошла к дверям.

– Он просто тиран! Пошел в родню по отцовской линии, в которой были сплошь тираны! К счастью, почти все они уже в могиле!

– Мама, я хочу поскорее увидеть мадам Шарбон, – захныкала Роза. – Если мы сейчас же не выедем, кузен может вернуться и вообще запретить нам эту поездку!

– В самом деле может, – поддержала Александра свою подопечную, отчасти для пользы дела, отчасти от души.

Хотя и закрытая, карета была невероятно роскошной, и она уселась на мягкий плюш сиденья с тихим вздохом удовольствия. Когда ей в первый раз довелось пользоваться этим экипажем, она была слишком взволнована, чтобы оценить его удобства. Миссис Делакруа, напротив, шумно жаловалась на жизнь – по ее словам, таким манером перевозили только государственных преступников, навсегда лишенных их законных прав.

– А вы знакомы с мадам Шарбон? – спросила Роза, нервно сжав руку Александры.

– Нет, но я много о ней слышала. Говорят, это лучшая модистка не только в Лондоне, но и во всей Англии. Просто чудо, что лорд Килкерн пробился к ней так скоро.

– Наверняка он тиранит и ее! – высказалась Фиона, пытаясь хоть что-нибудь разглядеть в щель зашторенного окошка. – Боже, как чудесно снаружи! Подумать только, а нам запретили даже прогуливаться по улицам!

– Ну почему же? – возразила Александра. – Без сомнения, лорд Килкерн ждет подходящего момента, чтобы представить вас обществу.

Фиона хмыкнула и принялась томно обмахиваться платком. Было совершенно очевидно, что именно в ней состоит главная проблема – в отсутствие грозного графа она становилась совершенно неуправляемой. Даже если Роза будет блистать в свете, как мастерски ограненный бриллиант, все женихи разбегутся уже при одном виде ее мамаши.

Александре приходилось иметь дело с соперничеством сестер, но с подобной помехой – никогда. Мать разрушала все шансы дочери на успех. Глянув на Розу, которая буквально вибрировала от нервной энергии, Александра дала себе слово сделать все от нее возможное, чтобы преодолеть это почти непреодолимое препятствие.

Карета, остановившись, покачнулась от прыжка лакея с запяток. Дверца отворилась, была опущена подножка, и пассажирки одна за другой ступили на брусчатку Бонд-стрит. В обе стороны от них тянулись магазины, магазинчики и лавки, открытые исключительно ради того, чтобы удовлетворять малейшую прихоть сильных мира сего. Поскольку сезон еще не начинался, можно было не опасаться толкотни на тротуарах, однако через пару дней Бонд-стрит предстояло принять весьма бурный человеческий поток.

В ближайшей витрине они увидели безголового манекена в прекрасном туалете зеленого шелка, но табличка на дверях говорила, что магазин закрыт. Александра была озадачена.

– Похоже, нас здесь не ждут… – начала она.

– Напротив, мисс Галлант, – сказал лакей и смело постучался в дверь. – Закрыто по настоянию милорда.

Дверь открылась под мелодичное звяканье колокольчика, и из нее выглянула молодая женщина.

– Вы от лорда Килкерна?

– Именно так.

– Тогда входите.

Она отступила на шаг. Леди Делакруа вошли первыми, Александра за ними.

Магазин был невелик, однако сразу вызвал у посетительниц восхищенный трепет. Его хозяйка, изящная француженка, приветствовала гостей по-английски.

– Я – мадам Шарбон, а вы, очевидно, мисс Галлант? – обратилась она к Александре. – Лорд Килкерн сказал, что я должна во всем вас слушаться касательно нарядов для мисс и миссис Делакруа.

Это была неожиданная новость, которая заставила Александру против воли улыбнуться.

– Мадам, я уверена, что вы превосходно справитесь и без меня.

Модистка, не отвечая, указала на стулья у дальней стены.

– Начнем!

Сначала она тщательно сняла мерки с Розы и Фионы. Александра еще ни разу не видела столь скрупулезного процесса создания женской одежды, и ей пришло в голову, что мадам Шарбон делает личное одолжение графу. Возможно, та же мысль посетила и Фиону, поскольку та не высказала ни единого вульгарного замечания. Что до Розы, девушка была слишком переполнена происходящим, чтобы подавать голос.

– Теперь вы, мисс Галлант.

– Что вы! – смутилась Александра, прекрасно зная, что мадам Шарбон не шьет для гувернанток.

– Лорд Килкерн настаивал на этом.

– Вот как?

Внезапно она осознала, что вскоре обзаведется туалетом от мадам Шарбон, и не смогла сдержать улыбку счастья.

– Ну, раз лорд Килкерн настаивал… однако как же вы управитесь ко вторнику – ведь нас трое!

– Не волнуйтесь, управлюсь. Мои услуги будут щедро оплачены.

– Ни минуты не сомневаюсь.

– О чем вы там бормочете? – недовольно заворчала Фиона, и Александра сообразила, что говорит с модисткой по-французски.

– Видите ли, миссис Делакруа, – начала она, очень надеясь, что за объяснением не последует взрыв, – ваш племянник желает, чтобы и я обновила гардероб.

Ее опасения оказались напрасны.

– Еще бы он не желал! – фыркнула Фиона, разглядывая желтый муслин. – Вы не можете сопровождать нас в тех жалких платьях, которые обычно носите.

– Если бы мои услуги оплачивала эта женщина, а не лорд Килкерн, я бы запросила вдвое, – прошептала мадам Шарбон, наклонясь ближе к уху Александры, что было излишне, поскольку никто из Делакруа не знал французского.

– Если хотите ей насолить, – ответила Александра почти в полный голос, – сшейте ей платье того фасона, который она предпочитает.

– Что я слышу? Это ни на что не похоже! – с притворным возмущением произнес мужской голос по-французски.

– Ах, кузен! – пискнула Роза.

Александра повернулась так быстро, что едва не была задушена портновским метром, которым модистка обмеряла ей в этот момент шею.

– Милорд, что вы здесь делаете? Это неп-п-прилично!

Граф стоял в дверях, скрестив руки на груди, на губах его играла легкая улыбка. Трудно было сказать, давно ли он здесь находится, но кое-что подслушать ему, несомненно, удалось.

– Какое замечательное самообладание, мисс Галлант, – вы покраснели как маков цвет!

– Ничего удивительного! Я не привыкла снимать мерки в присутствии мужчины…

– Что очень странно. Женщины наряжаются как раз ради мужчин. Почему бы мужчинам вообще не принимать участие в этом процессе от начала до конца?

– Женщины наряжаются ради самих себя, – твердо возразила Александра. – То, что это радует мужчин, всего лишь побочный эффект.

– Речь, достойная синего чулка!

– Но я не синий чулок, милорд, хотя и неплохо образована.

– Милорд, – вмешалась мадам Шарбон.

Александра вздрогнула – она чуть не забыла, что они не одни.

– В чем дело?

– Мне продолжать или удалиться?

Краем глаза Александра заметила, что Фиона подталкивает дочь вперед. Вся трепеща, Роза сделала пару шажков.

– Кузен, я буду в восторге, если вы поможете мне с выбором вечернего платья.

– Вздор!

Александра скрипнула зубами.

– Послушайте, милорд, Розу весьма заботит ваше мнение.

– Да? Что ж, тогда я останусь и буду давать советы.

С этими словами граф уселся на ближайший стул, всем своим видом выражая ожидание. Очевидно, эта сцена была задумана изначально: он вознамерился воздвигать перед ней преграду за преградой, быть предельно неуступчивым и при этом забавлялся вовсю.

Александра повернулась к нему спиной и дала знак мадам Шарбон заняться делом. Она не пыталась игнорировать лорда Килкерна, зная, что это невозможно, но и не желала ему подыгрывать. Если ему все это казалось забавным, то ей нисколько. Ничего, она еще возьмет свое! Возможно, желание научиться хорошим манерам было с его стороны лишь шуткой – что ж, тем хуже для него. Она будет строгой учительницей, а он – всего лишь учеником.

Люсьен выносил хныканье, хихиканье, жалобы и болтовню, пока ему не показалось, что под его лопатками прорезаются крылышки. Он достаточно далеко зашел по дороге ангельского терпения. Граф вышел из лавки и достал из нагрудного кармана сигару.

Почти тотчас дверь за его спиной открылась, но он не повернулся, хорошо зная, кто это.

– Вам гораздо больше идет бургунди, чем Розе.

– Однако наденет его Роза – она ищет титулованного мужа, а не я. И потом, это дурная привычка.

– Дурная привычка? У меня их множество. Дело в сигаре?

– Если бы только в этом, милорд!

Люсьен повернулся, спрятав так и не зажженную сигару.

– Позвольте, я угадаю. Ваше жалованье все еще маловато для такой необъятной задачи, как перевоспитание повесы?

– Ошибка.

– Тогда что вам не по душе?

– Я гувернантка и не могу носить платья от мадам Шарбон.

– Но вы позволили снять с себя мерки.

– Верно. – Досада заставила Александру слегка покраснеть. – Если я надену платье от…

– Но ведь вы его наденете, не так ли? – спросил Люсьен и сделал шаг по направлению к ней.

– Послушайте, милорд, я… – Александра чуть отступила.

– Так наденете или нет?

– Разумеется, надену. У меня никогда не было такого роскошного наряда!

Очевидно, она желала выставить Люсьена негодяем, одновременно оправдав его поступок, придав ему оттенок заслуги.

Но он не нуждается в оправданиях! Ярлык негодяя – все равно что почетный титул, за ним стоят годы труда на поприще кутежа и дебоша.

– Если мой поступок отвечает вашим тайным помыслам, с вашей стороны уместнее будет благодарность, а не упреки.

– Вы не заслуживаете благодарности, милорд! – Александра вскинула подбородок движением, которое он нашел в высшей степени притягательным. – В своей ошибке вы раскаетесь сразу, как только общество увидит мой наряд.

– Ах, Александра, Александра… – тихо произнес Люсьен, остро сожалея, что не может поцеловать ее прямо посреди Бонд-стрит. – Мне давно уже нет дела до того, кто и что обо мне думает или говорит. Я желаю видеть вас в платье от мадам Шарбон – и я увижу!

– Невелика победа, милорд.

– Зато она первая из многих… Нет, вторая. Первой было ваше согласие заняться моим перевоспитанием.

Александра бесстрашно встретила его взгляд, однако пылающие щеки выдавали ее смятение.

– Это не единственная моя ошибка.

– И, надеюсь, не последняя. А теперь мне пора. Извинитесь за меня перед исчадием ада и ее мамашей. – Люсьену отчаянно хотелось ласкать эту женщину, обладать ею, но он мог себе позволить лишь одно короткое прикосновение к ее щеке. – У вас в запасе три дня, помните это.

Александра молча скрылась за дверью магазина. Разумеется, она знала, что с ним происходит – он прочел это в ее бирюзовых глазах!

Люсьен со вздохом поднялся в фаэтон и приказал везти себя в боксерский клуб.

В Лондоне у него было не менее полудюжины любовниц, и новый сезон должен был существенно увеличить эту цифру. Беда была в том, что с появлением Александры он потерял интерес к другим женщинам, отчасти потому, что находил их пустышками в сравнении с ней, отчасти именно из-за их готовности прыгнуть к нему в постель.

Он желал Александру и хотел пробудить в ней желание той же силы, однако, вопреки очевидному интересу к нему, она с успехом противилась любым его порывам и даже не теряла рядом с ним присутствия духа – во всяком случае, ничто не мешало ей делать едкие выпады в его сторону. Это ему даже нравилось… но, черт возьми, ему надо было как можно скорее подыскать жену!

Люсьен оглядел стайку юных леди, появившихся из лавки, когда он проезжал мимо. Хорошенькие глупенькие болтушки! Он отвернулся и тут же забыл о них.

Женившись, он вполне может иметь любовницу – одно другому не помеха. Любовницей может стать Александра, если только он сумеет ее добиться. А добиться надо, иначе его слепое увлечение гувернанткой станет попросту нелепым.

Ничего, он сможет выместить досаду на сегодняшнем противнике, кто бы это ни был, для этого джентльмен и посещает боксерский клуб. В противном случае ему пришлось бы подстеречь мисс Галлант, к примеру, на вечерней прогулке с терьером… или заманить в кабинет как бы для важного разговора… или выследить, когда она пойдет в библиотеку…

Люсьен тряхнул головой. Нет, надо, непременно надо жениться!

Глава 5

– Ты должна сосредоточиться, Роза, – строго сказала Александра. – Нам еще предстоит пройти пять перемен блюд.

– Зачем это, если мне ничего нельзя будет есть! Какая нелепость!

Девушка надула губы. Александре пришлось напомнить себе о жалованье в двадцать пять фунтов и о том, что в прошлом ей уже приходилось иметь дело с юными упрямицами.

– Это вовсе не нелепость, а хорошие манеры. Вот, к примеру, вино. Ты его пригубливала чуть не полминуты.

– Подумаешь, пустой бокал! – Роза хихикнула.

Александра позволила себе чуточку расслабиться. Если бы вино и еда были настоящими, ко вторнику ее подопечная не уместилась бы в шедевр мадам Шарбон. К счастью, речь шла об уроке, как держать себя за столом, а не об уроке гастрономии.

– Мне кажется, Роза, тебе просто нужен отвлекающий маневр. Стоит задать вопрос, как ты хватаешься за бокал.

– Мисс Брукхоллоу говорила, что это хороший способ обдумать ответ.

– Отчасти она права, но ты можешь сделать так лишь однажды, иначе все вокруг догадаются, в чем дело, а сама ты к концу ужина будешь самым неприличным образом пьяна.

– Но как же тогда обдумывать ответы?

– Есть ряд других способов, – небрежно ответила Александра, хотя в глубине души начинала опасаться за исход мероприятия, ради которого все и затевалось.

Они едва коснулись умения поддерживать разговор, а до остального дело и вовсе не дошло, и это при том, что ужин у Говардов должен был стать испытанием не только для Розы, но и для нее самой!

– Запомни пять несложных действий: сначала одно, потом другое и так далее, от вопроса к вопросу. Следи за мной. – Александра подняла бокал и сделала крохотный глоток вина. – «Да, лорд Уотли, я понимаю». – Потом взяла с колен салфетку и коснулась уголков рта. – «Это просто удивительно!» – Вернув салфетку на колени, она тщательно ее расправила. – «Неужели вы так и поступили?» – Под конец Александра захватила вилкой кусочек с тарелки, прожевала и проглотила. – «В самом деле, занятный случай». – Она взяла что-то с воображаемого блюда посреди стола и положила себе на тарелку. – «О, благодарю вас!»

Роза снова захихикала.

– Не так уж сложно, правда? – Александра чуть наклонила голову. – Вино, салфетка, салфетка, еда, добавка. Если затруднишься с ответом, просто вспомни, что следует дальше по списку, и сделай это. Можешь составить список сама, если тебе больше нравится. Для более долгого размышления лучше всего жевать. Ну а если ответ приходит сразу, отвечай не задумываясь.

– Гениально! – воскликнула Роза.

– Не смотри так, словно это моя идея, – засмеялась Александра. – Я была в хорошем пансионе.

– Там и такому учат?

– В числе прочего. Частная школа мисс Гренвилл считается одной из лучших.

– Вино, салфетка, салфетка, еда, добавка, – отчеканила Роза. – И как легко запомнить!

– Тогда переходим к тонкостям застольной беседы.

– Кем ты будешь на этот раз? – спросила девушка со вздохом.

– Скажем, леди Пембрук.

– Но я не могу выйти замуж за леди Пембрук!

Александра подумала, что по крайней мере ее подопечную не надо поощрять в желании достичь цели.

– У этой леди есть сыновья. Маркиз Тарентон, например.

– Говорят, он ужасно скучный.

– Зато богатый.

– Ладно уж, пусть будет леди Пембрук.

– Хочу заметить, что твои слова не всегда слышит только тот, с кем ты говоришь. Сказанное может быть использовано против тебя, помни об этом.

В дверь постучали. Александра очень надеялась, что это не лорд Килкерн: для полного счастья им не хватало только его ядовитых комментариев. Но это была Пенни, горничная.

– Миссис Делакруа говорит, что уже время ложиться. Мисс Роза должна хорошо высыпаться.

– Боже! – вырвалось у Александры, когда она взглянула на фарфоровые настенные часы. – Мне и в голову не пришло, что мы так засиделись. Завтра продолжим.

Когда Роза ушла, Александра облегченно откинулась на стуле. Сказать по правде, она терпеть не могла маленькие ухищрения, позволявшие недалеким женщинам скрывать недостаток ума, однако все это могло пригодиться в погоне за мужем. Порывшись в памяти, она так и не смогла припомнить случая, когда бы чувствовала себя настолько неуверенной, как Роза. Впрочем, та дожила до семнадцати с половиной лет под крылом своей матери, почти не ударяя пальцем о палец.

В холле послышались голоса, знакомые шаги приблизились к двери. Александра прокляла ту минуту, когда уселась поразмыслить, вместо того чтобы укрыться в своей комнате. Она притаилась в надежде, что опасность минует ее, однако все было напрасно.

– Ну, отослали ее? С вас довольно?

– Просто уже поздно. Роза ушла всего пару минут назад. Не знаю, обрадует вас это или нет, но у нее неплохо получается.

Граф был одет для вечера – как обычно, в серое и черное – и выглядел весьма импозантно. Невзирая на все благие намерения, сердце Александры забилось чаще, а дыхание пресеклось, когда он уселся на соседний стул.

– Неплохо? Насколько неплохо? Достаточно, чтобы не опозориться во вторник? – осведомился он, внимательно разглядывая столовые приборы.

Александра пожалела, что рядом не стоит полный бокал. А еще бы лучше, стакан виски.

– Думаю, да. Хорошо бы вы взяли на себя труд быть к Розе немного добрее.

– Это приказ, Александра?

Как странно было слышать от него обращение по имени! Странно… и волнующе.

– Нет, милорд, просьба. Вашей кузине недостает уверенности в себе.

– Никто ничего не заметит, когда она примется болтать во весь голос.

– Этим грешит ее мать, а Роза почти всегда молчит как рыба.

– Все равно они только и делают, что несут вздор! Они хуже, чем ваш терьер.

Александра хотела возмутиться, сказав, что ее терьер не несет вздора, однако все же сдержалась.

– Могу я задать вопрос, милорд?

Граф повернулся, оперся локтем о стол и положил подбородок на руку. Боже, как же он был красив!

– Задавайте.

– За что вы их так ненавидите?

– Кого? Этих гарпий?

– Ну да, этих двоих.

– Вам лучше не знать. – Голос его прозвучал неожиданно мягко, почти ласково. – Не выношу, и все.

Казалось, граф чувствовал себя вполне непринужденно, однако Александре пришлось сделать над собой усилие, чтобы сохранить внешнее спокойствие. Еще никому не удавалось победить ее в словесном поединке, не победит и он!

– Помнится, нечто подобное любил повторять Ричард III, – заметила она.

                        Коль не дано любить и видеть

                        Красу в теченье наших дней,

                        Нам остается ненавидеть

                        Или куражиться над ней.

Люсьен процитировал эти строки с мрачной усмешкой, и Александра вновь была поражена его осведомленностью.

– В самом деле, милорд! Грозный всемогущий король, заточивший своих кротких, беззащитных племянниц в Тауэр, а впоследствии и вовсе лишивший их жизни…

– Короче говоря, негодяй, не так ли?

– Вы же сами прекрасно знаете, как это выглядит. – Она невольно потупилась.

– Выглядит в глазах моей тетки и кузины. А что думаете вы, мисс Галлант?

– Я здесь в услужении и не имею права голоса…

Внезапно граф протянул руку и коснулся ее щеки. Александра замерла, стараясь запомнить и навсегда удержать в памяти это ощущение. Должно быть, потому, что она не отпрянула, он заложил ей за ухо выбившуюся прядь волос, не сводя при этом взгляда с ее лица, словно желая угадать дальнейшую реакцию. Лучше бы ему остаться в неведении, поскольку Александра напоминала в тот момент бабочку, летевшую на опаляющее пламя свечи. Она была не в силах дышать, когда граф взял ее лицо в ладони и прикоснулся губами к ее губам. Веки ее опустились, пугающая слабость разлилась во всем теле.

Некоторое время назад Александра решила навсегда остаться незамужней, примирилась с ролью старой девы, приняла собственную холодность как нечто неизбежное – и вдруг все изменилось. Лед растаял, вскипел, испарился, и случилось это так стремительно, что здравый смысл просто не успел проснуться. Она качнулась навстречу мужским губам, и прикосновение стало поцелуем.

В глубине души возникло первое эхо предостережения: берегись! Но это ничего не изменило. По правде говоря, всю свою взрослую жизнь Александра верила, что так целовать может лишь Прекрасный принц, персонаж чудесных сказок. Не владея собой, она ответила на поцелуй неловким, неопытным движением губ, а потом, сама не зная как, оказалась у него на коленях…

Внезапно все кончилось.

– Боже мой… – прошептала Александра.

– Как жаль! – Голос графа показался ей весьма странным. – Такому невозможно научить – оно или дано, или нет.

– О чем вы, милорд?

– Об умении внушать страсть.

Он снова поцеловал, вернее, впился в ее губы безумным поцелуем.

Прекрасно сознавая, что ей следует вырваться, Александра лишь теснее прильнула к нему. О нет, этот человек не был так пресыщен, как утверждал, иначе он просто не умел бы так целовать. Что же будет, если он осыплет поцелуями ее обнаженные плечи? Одна мысль об этом заставила сердце Александры сжаться.

Легкий спазм внизу живота наконец заставил ее отпрянуть.

– Милорд!

Его губы прижались чуть ниже уха.

– Перестаньте!

– Чего ради?

Зубы прикусили мочку. Александра ахнула, конвульсивно сжав пальцы на плечах графа.

– Милорд, я учу хорошим манерам, а не свободному поведению!

– Вашей ученицы здесь нет.

– Но есть ученик!

Александра соскользнула с его коленей. Объятия медленно и неохотно разжались, выпуская ее, и она поняла, что граф намеренно дал ей свободу. Будь его воля, он с легкостью мог бы ее удержать. Такая уступчивость казалась добрым знаком, вот только ей еще не удалось осмыслить, что из этого следует.

– Я гувернантка, а не ваша любовница, – дрожащим голосом произнесла она, поправляя волосы. – Более того, милорд, вы – мой ученик. Вы сами этого пожелали.

С минуту граф смотрел на нее взглядом, полным мрачного огня, потом сделал резкий жест в сторону двери:

– Тогда уходите!

– Да что с вами? – спросила она, пораженная тем, как странно звучит его голос.

– Ничего. Уходите, я сказал!

– Но может быть… может быть, вам нужна помощь…

– Еще как нужна! Только вы мне ее не окажете.

– О! – вырвалось у Александры, когда она поняла, о чем речь.

– Да идите же!

– Хорошо, милорд. Приятных сновидений.

– Вам также. Мы можем продолжить начатое хотя бы во сне.

Александра бесшумно прикрыла за собой дверь и поспешила в свою комнату, где минут пять пребывала в нерешительности, держа руку на заложенной щеколде. Наконец здравый смысл заставил ее отойти от двери. Переодеваясь ко сну, она то и дело ловила себя на том, что стоит перед горящим камином, погруженная в воспоминания. Лорд Килкерн целовал ее, он ее желал… и она уступила бы его страсти, если бы поцелуи продолжались.

Люсьен мерил шагами столовую, перебирая в памяти цифры из учетных книг своего имения. Количество голов скота и тюков сена, необходимого на корм коровам и лошадям в течение всей зимы. Цены на зерно и на уголь. Жалованье прислуге.

Увы, он так и не смог отвлечься.

– Пропади все пропадом! – прорычал граф, подумал и добавил пару более грозных проклятий.

До чего он дошел! С таким опытом и репутацией страдать по девственнице не первой молодости, почти по старой деве, и к тому же простой гувернантке! Поцелуй был задуман как средство хотя бы отчасти облегчить муки вожделения, но эффект получился прямо противоположный. Робкий отклик Александры окончательно свел Люсьена с ума, и теперь он бродил по дому как затравленный зверь, а она отошла в объятия Морфея по-прежнему нетронутой.

Немного поразмыслив, Люсьен направился в ту часть дома, где располагались комнаты старшей прислуги. Постучав в дверь самой большой из них, он получил недовольный отклик, однако, не смутившись, стукнул громче.

– Ну если это не пожар, я не знаю, что сделаю!

Дверь рывком отворилась, и в ней появилось заспанное лицо мистера Маллинса. При виде хозяина лицо это приняло крайне удивленное выражение.

– Милорд! В такой час!

– У меня к вам дело, – сообщил Люсьен с напором.

– Что, прямо сейчас?

– Прямо сейчас. Мне понадобится дюжина… нет, полторы дюжины имен. Все это должны быть девушки с родословной и приданым, кроткого характера и приятной внешности, в возрасте между семнадцатью и двадцатью двумя годами.

Он выбрал верхний возрастной предел не случайно: если девушка оставалась незамужней и дальше, у нее наверняка имелся какой-то серьезный изъян. Очевидно, с мисс Галлант тоже не все в порядке.

– Можно узнать, зачем вам это, милорд?

– Отчего же. Прошу предоставить мне список уже утром – мы вместе его просмотрим и методом исключения подберем мне невесту.

Челюсть нотариуса задергалась. Люсьен досадливо повел плечами и направился к себе. Особняк спал, безмолвный, темный. В апартаментах Люсьена клевал носом камердинер. Отпустив бедолагу, граф разделся до рубашки и брюк, налил себе бренди и почти всю ночь простоял у окна, глядя на залитый лунным светом розарий.

Наконец он уснул, но вскоре был разбужен камердинером.

– Проклятие! – Ему безумно хотелось запустить в Бартлета ботинком. – Который час?

– Семь, милорд. Я не виноват, меня прислал мистер Маллинс. Он отправился по делам, а мне строго-настрого приказал известить вас, что вернется к восьми. Вот я и извещаю. – Бартлет отдернул занавеску.

Люсьен застонал и прикрыл глаза руками.

– Болван!

– Прикажете средство от похмелья? – осведомился камердинер, собирая разбросанную по всей комнате одежду.

– От какого еще похмелья? Меня всю ночь мучила бессонница. Где гарпии и мисс Галлант?

– Мисс Галлант и Салли четверть часа назад отправились на утреннюю прогулку. Миссис Делакруа в своей комнате. Она вызвала к себе Мэри и Пенни.

Порой Бартлет невыносимо раздражал Люсьена, но у этого слуги были свои положительные качества: он умел держать язык за зубами и не путался под ногами без крайней необходимости.

– Кофе!

– Будет исполнено.

Люсьен оделся, мрачно радуясь тому, что накануне договорился с Робертом съездить на лодочную регату – в противном случае пришлось бы посвятить день мукам вожделения.

Не то чтобы Люсьен прежде не знал отказа – такое хоть и редко, но случалось, однако он никогда не страдал уязвленной гордостью, тем более что кто-то всегда был не прочь его утешить. Вот только на сей раз ему не хотелось утешаться в других объятиях: неудачное обольщение мисс Галлант стало вызовом его мужской гордости. Без сомнения, она готовилась начать день с нравоучительной беседы с Розой о том, как смирять низменные порывы в угоду добродетели, и, может быть, даже лелеяла надежду, что он присоединится к аудитории. Нет уж!

Люсьен выпил кофе в своей комнате и, вместо того чтобы спуститься к завтраку, приказал отправить к нему мистера Маллинса сразу по возвращении.

– Это все, что пришло вам в голову? – едко спросил он, просмотрев список.

– За столь короткий срок – да, – с достоинством ответил нотариус. – Хочу заметить, милорд, что имен пятнадцать и каждая кандидатка отвечает всем вашим требованиям.

– Хорошо, – смягчился Люсьен. – К тому же две из них будут завтра у Говардов.

– Неужто вы в самом деле вознамерились жениться?

– Вычеркните Шарлотту Бродшоу – ее брат слишком много проигрывает в карты, а я вовсе не хочу всю жизнь оплачивать его долги. И вообще, чем меньше родни, тем лучше. Пересмотрите список.

– Но как же я увяжу родословную с отсутствием родни?

– Не может быть, чтобы высокая смертность была свойственна только нашему семейству.

– Милорд, вы возлагаете на мои плечи…

– …вполне посильную задачу. В пятницу утром мы поговорим снова. Надеюсь, на этот раз времени хватит.

– Сделаю, что смогу. – Скомкав список, нотариус нервно сунул его в карман.

Александра не видела лорда Килкерна весь понедельник и утро вторника. Ее он избегать никак не мог – это был не тот человек, а значит, Люсьен упорно продолжал сторониться своих родных. Хотя такое поведение казалось ей черствостью, Александра была благодарна неожиданному повороту событий: подготовка Розы к дебюту поглощала все ее силы.

Однако втайне она все же сожалела, что они не встречаются пусть мимолетно, пусть на бегу. Александра хорошо помнила поцелуй и несколько минут полного безрассудства – такого с ней не случалось за всю ее предшествующую жизнь. Почему его так влекло к ней и почему он позволил ей ускользнуть? Если бы они вдруг встретились и граф спросил, что она думает о его поступке, вряд ли у нее нашлись бы слова для упреков; а между тем следовало немедленно дать ему знать, что такое поведение недопустимо, и потребовать, чтобы впредь он держался с ней как джентльмен.

Но что, если граф решит исправиться? Если он никогда больше ее не поцелует?

Она услышала негромкий стук, и затем дверь слегка приоткрылась.

– Лекс? Можно к тебе?

– Конечно, входи – мне не терпится на тебя взглянуть.

Роза помедлила на пороге и вошла в комнату медленным плавным шагом, который был отработан накануне. Для ее дебюта мадам Шарбон посоветовала голубой шелк, высокую прическу и нитку жемчуга. Александра с удовольствием одобрила ее выбор.

– Ты прекрасно выглядишь, Роза!

– Спасибо, – ответила девушка, краснея от смущения. – Боже, как я волнуюсь!

– Постарайся это скрывать.

Александра отвернулась к зеркалу, чтобы вплести в волосы зеленую ленту в тон приоткрытым бутонам вышивки, разбросанной по ткани ее платья. Это был самый потрясающий туалет, который она когда-либо видела, и он так мало подходил к ее скромному положению.

– Какая ты красивая! – не выдержала Роза. – Знаешь, я страшно рада, что ты живешь здесь, а не рядом с прислугой. Люсьен ни за что не позволил бы мне ходить туда.

– А разве другие гувернантки жили не в этой комнате?

– Что ты! Кузен сразу предупредил, что не желает терпеть вокруг сразу столько женщин. Они жили в задней части дома, там, где живут Уимбл и мистер Маллинс. Конечно, там чисто и уютно, но тесно, так что негде даже поставить приличный гардероб. Шекспиру бы не понравилось. – Она потрепала терьера, дремавшего на подушке.

Александра помедлила, глядя на свое отражение. В других домах ей неизменно выделялось помещение рядом с прислугой, соответствующее ее промежуточному статусу между хозяевами и теми, кто их обслуживал. До сих пор она не задавалась вопросом, почему лорд Килкерн поступил иначе, и теперь бранила себя за наивность. Один Бог знает, что думают об этом лакеи и горничные Балфур-Хауса и что говорят о ней своей родне и знакомым.

– Тебе нездоровится? – спросила Роза с тревогой.

– Почему ты так решила?

– Не знаю. В самом деле все в порядке? Если мне придется отправиться к Говардам без тебя, я просто умру! О, я так нервничаю!

Отложив щетку, Александра подошла и обняла ее.

– Ты должна быть непробиваемо спокойной в свой первый выход в свет. И потом, я буду рядом. Если случится какое-то затруднение, посмотри в мою сторону, и я подскажу, что делать. Верь мне, все пройдет как нельзя лучше.

Однако Александра все же тревожилась, но не насчет Розы, а насчет ее матери. Правда, граф обещал лично за этим присмотреть, но до сих пор его замечания лишь сильнее раздражали Фиону. Поделиться опасениями с Розой означало бы окончательно ее перепугать, поэтому Александра сочла за лучшее промолчать.

Только спустившись в холл, где их дожидался лорд Килкерн, она поняла, что нервничает как никогда – ведь ей предстояло провести в его обществе значительное время. Она все еще не решила, как держать себя, если ему снова вздумается затронуть запретную тему, и очень надеялась на отсутствие поблизости посторонних ушей – довольно было и тех сплетен, что уже ходили о ней по Лондону из-за приставаний лорда Уилкинса. По правде сказать, на этот раз она вообще не противилась напору лорда Килкерна… Люсьена…

– Дорогие дамы, добрый вечер.

– Мама сейчас спустится. – Роза быстро сделала книксен. – Она… Мне кажется, ей не по душе платье мадам Шарбон.

Александра приготовилась сказать что-нибудь примирительное, если граф в очередной раз обрушит на кузину всю мощь своего черного юмора, но он лишь заметил, что опоздание – признак хорошего тона. Возможно, на этот раз он решил для разнообразия вести себя учтиво.

Глава 6

Поначалу Люсьен собирался выехать к Говардам верхом и предоставить карету в полное распоряжение дам – не из великодушия, а из нежелания целых полчаса терпеть пустую болтовню родственниц; но в конце концов он передумал в надежде на то, что мисс Галлант не откажется делить с ним не слишком просторное сиденье.

Однако на деле ему пришлось довольствоваться соседством Фионы. Колеса громыхали по мостовой, унося их к Говард-Хаусу. Невообразимые кудри миссис Делакруа были упрятаны под элегантную бежевую шляпу, а внушительные телеса – в платье модного покроя, бежевое с коричневым. В таком наряде она могла сойти за светскую матрону, по крайней мере пока держала рот на замке.

Сам Люсьен намеревался провести этот вечер под девизом «делу время – потехе час» и выбрать себе невесту. Карты, выпивка, сигары – все это могло подождать. Невзирая на невысокое положение, Говарды вхожи в приличные дома, и на ужине непременно должны присутствовать леди с дочерьми на выданье. Это все, что требуется, думал Люсьен, пара минут беседы с подходящей кандидаткой вполне может решить дело. Когда речь идет о титуле и состоянии, женщина готова пойти под венец с трухлявым пнем, не то что с молодым интересным мужчиной.

Александра на сиденье напротив что-то вполголоса втолковывала Розе – должно быть, давала последние наставления. Люсьен посочувствовал ей и одновременно мысленно поздравил с тем, что возложенная на ее плечи задача хоть отчасти оказалась ей по плечу. К примеру, вторично выдать замуж Фиону было много труднее – все деньги мира не помогли бы ему найти гувернантку на этот случай.

Когда Александра спустилась в холл, Люсьен, к своему неудовольствию, убедился, что она была совершенно права, пытаясь отказаться от услуг мадам Шарбон. Не потому, разумеется, что в новом платье она казалась светской леди – против этого он ничего не имел. Хуже было то, что теперь от нее невозможно было отвести глаз.

Поймав его упорный взгляд, Александра вопросительно приподняла бровь.

– Хотите представить кузину кому-нибудь конкретно?

– Моему другу Роберту Эллису, виконту Белтону, если он будет в числе приглашенных. Он ею живо интересуется.

– И я могу узнать, чем вызван его живой интерес?

– Кузина лорда Килкерна впервые выходит в свет – разве этого недостаточно? – спросил Люсьен с деланым простодушием.

– В самом деле, чего же еще!

– А почему бы в самом деле виконту Белтону не заинтересоваться моей дочерью? – вмешалась Фиона. – Она ангел во плоти. Люсьен должен быть счастлив, представляя ее своим друзьям.

– Скажите, кузен, этот виконт – он женат? – робко поинтересовалась Роза.

Люсьен бросил на нее одобрительный взгляд: по крайней мере девчонка желала как можно скорее убраться из его дома. Честь ей за это и хвала!

– Холост и как раз ищет подходящую девушку, чтобы изменить это прискорбное состояние.

– Вот, значит, ради чего мы сюда прибыли, – заметила Александра.

– Ради чего же еще? – едко осведомился Люсьен. – У нас вообще нет другой цели на ближайший период времени.

– Вы ошибаетесь, милорд, – возразила она и повернулась к своей подопечной. – Мисс Делакруа, цель вашего дебюта – не поиск мужа, а первое знакомство с высшим светом. Всему свое время. Лорд Килкерн уверял, что это будет небольшой ужин для узкого круга. Если хотите произвести благоприятное впечатление, уделите немного внимания каждому из присутствующих. Не позволяйте никому, будь то женщина или мужчина, отвлечь вас надолго.

– А как насчет меня? – спросил Люсьен.