…Утром десятого марта вышла из дома и не вернулась восемнадцатилетняя Вика Молотова. Особые приметы: рост средний, телосложение среднее, рыжие вьющиеся волосы чуть ниже плеч, прямая челка, голубые глаза. Одета была в черную длинную юбку и черную куртку. При себе имела рюкзак темно-синего цвета. Любые сведения о пропавшей девушке просим сообщать по телефону…
…Взрыв на нефтяной вышке в городе… (затерто) унес девять жизней работников станции и жителей окрестностей…
…После двухнедельных поисков вблизи реки Петли найдено изуродованное тело Вики Молотовой. Следствием была озвучена версия о серийном маньяке, орудующем в городе и окраинах. Отличительной особенностью всех убийств является наличие у всех жертв едва заметного укола за ухом от введения некого медицинского препарата. В интересах следствия подробности дела пока не разглашаются…
…
…Несколько страниц вырвано…
20.07.13
Дорогой Дневник!
Приняла решение удалить несколько твоих страниц, потому что написала там совершенно глупые вещи! Видимо, была не в себе. Теперь мне уже лучше. Я познакомилась с девочками по комнате. Нас, потерявших память, нашли на улице и привели сюда, в «Приют временного пребывания». Юля сказала, что немного помнит, как её родители погибли в авиакатастрофе. Соня вспомнила, как бабушка – единственный близкий человек, ушла и не вернулась, а её саму выселили из дома за долги. Я пока ничего не могу вспомнить. Помню, что дневник вела всю жизнь, поэтому, оказавшись здесь, сразу попросила тетрадь, якобы для рисунков (хотя я, признаться, совсем не умею рисовать!).
Директор приюта, Александр Иванович, сказал, что меня зовут Вера, а на мой вопрос о нашем дальнейшем будущем, ответил, что скоро меня заберут на специальное обучение. Интересно, какое ещё обучение?
Отдельно хочу сказать о директоре. Его здесь тайно называют Блин, видимо, потому что лицо у него круглое и всегда блестящее, а может, из-за фамилии – Блинов. Он добр ко мне, вчера позвал пить чай с пирожными. Но иногда мне кажется, он ко мне «подкатывает». Хотя я уже стыжусь своих мыслей…
22.07.13
Дорогой Дневник!
Сегодня приходили какие-то люди, долго меня рассматривали и задавали множество вопросов. Директор заранее предупредил, что это важная комиссия, от решения которой будет зависеть все мое будущее. Вела себя скромно, но, все же, непонятно, на кой черт я им сдалась? Память ко мне так и не вернулась, на множество вопросов я отвечала «не знаю». Наверное, все провалила…
Моих соседок отправили в детский дом. Им по четырнадцать. В комнате я осталась одна…
22.00. Уже был отбой, но я хочу тебе сказать: от меня только что ушел Блин. Приобнял так, сердечно, и сообщил о принятии на обучение. И мне снова показалось, что в пылу разговора, он гладил мою попу… Фу! Всё! Я спать!..
27.07.13
Дорогой дневник!
Не могу дождаться момента переезда! Ко мне больше никого не подселяют, хотя соседние комнаты переполнены. Боюсь засыпать. Вчера ночью обнаружила директора, сидящего на моей кровати. Он был в одних трусах! Весь такой волосатый! Проснулась от того, что кто-то гладит мою пятую точку. Думала, Домовой! Резко села на кровати и хотела закричать! Но Блин зажал мне рукой рот и сказал:
– Бояться нечего, девочка моя! Ты прекрасна! И я уже ухожу…
Значит, на счет приставаний я не ошиблась…
28.07.13
Дорогой Дневник!
…видела, как он достал из трусов свой член и стал «доить» его… Это отвратительно! Я не смогла уснуть и сквозь щелочки подсматривала, как он вошел в комнату, присел на край моей кровати и провел рукой по одеялу. Сердце сначала перестало биться, а потом мне показалось, что оно сейчас вырвется из груди! Не стала себя выдавать в надежде, что он уйдет. Но Блин вытащил свой «шланг» и начал им трясти! При этом он не забывал поглаживать мою ногу через тонкое одеяло. Мне хотелось вскочить и убежать, но все тело, будто онемело, я не смогла пошевелиться! «Шланг» вырос и приобрел форму среднего огурца (а в лунном свете зашторенных зеленых занавесок и цветом совпадал). Дрожащей рукой Блин потянул на себя одеяло, и я поняла, что это конец! Хлопчатобумажные сорочки, что нам дали в приюте по длине больше походили на майку – половину трусиков не закрывали. Он коснулся их рукой!.. Не знаю, откуда взялись силы! Я вскочила и ринулась бежать, но Блин больно схватил меня за руку – чуть не вывернул! Прижал меня к стене, зажав рот рукой, и проговорил на ухо плюющимся шепотом, приставив к моему горлу нож:
– Не ори, маленькая шлюшка! А то и вправду может случиться что-то плохое! Кому ты нужна! Раз!.. И нет девочки! Скажу, что сбежала!.. Или договоримся? Я отпущу тебя, а ты поднимешь свои милые ручки кверху, упрешься в стену, расставишь пошире ножки и не будешь мне мешать. Договорились?
И он сильнее прижал лезвие. Я утвердительно помотала головой и сделала, что он просил. Слезы ужаса катились по щекам, но я стояла и молчала. Потому что хотела жить. Сейчас я вспоминаю об этом и жить уже не хочу!..
За моей спиной послышалось глухое чавканье. Видимо, он продолжал доить свой «огурец», больно сжимая мне ягодицу. Затем, слегка приспустив мои трусы, он прижался ко мне своим большим волосатым телом, вертикально вклинивая «огурец» между моих половинок. Руками схватил мои груди и начал мять, попутно елозя всем телом по моей спине. Меня тошнило. Я закрыла глаза, чтобы сосредоточиться и не блевануть. Блин слегка отстранился и несколько раз смачно плюнул мне на попу. Теперь «огурец» заелозил по мне легче. На миг показалось, что если бы это делал красивый молодой парень, мне могло бы понравиться. И тут его рука плюхнулась на мою промежность! От неожиданности я вскрикнула – и Блин еще раз продемонстрировал мне острие своего кинжала! Замер и прислушался. В коридоре было тихо.
– Дыши глубоко! – скомандовал Блин, полоснув ножом трусики. Они упали к моим ногам вместе с ножом, а я задышала, захлебываясь рыданиями. Он послюнявил палец и, нащупав мой клитор, начал круговые движения. Я, было, замерла, но он повторил команду. Снова глубоко задышала. Блин сжимал мою грудь, делая какие-то манипуляции с соском. Я дышала, плакала, а промежность предательски горела и ныла! Ненавижу её! Чтобы как-то отвлечься, я вспомнила детскую считалочку и стала мысленно проговаривать её:
Мышь учуяла сырок,
Побежала, вдруг… щелчок!
И теперь она одна в мышеловке заперта.
Мышь сидит теперь мечтой,
Всё о жизни размышляет.
Сразу стало ей понятно
Где бывает сыр бесплатно!
Кот напился молочка
Скушал рыбки два куска,
Потянулся и зевнул,
Лег на коврик и уснул.
Кот увидел страшный сон-
Мышь огромная, как слон, -
Хвост, как хобот, а усы
Толще толстой колбасы!!!
Мышь кота хотела съесть,
Кот проснулся – дыбом шерсть.. .
Хорошо, что нет мышей на девятом этаже…
Едва успела произнести мысленно последние слова, как в какой-то момент меня всю, будто пронзило, я закричала, невольно сводя ноги и слегка присев. Блин успел снова зажать мне рот и, шумно выдохнув, крепко прижал к себе. По моим спине и ногам текла липкая жидкость.
– Вот так, девочка, – шептал он мне на ухо, задыхаясь. – Я ничего плохого тебе не сделал…Только доставил немного удовольствия. Жаль, ты уже завтра уезжаешь, а то мы бы с тобой еще покувыркались… Что ж, прощай. Там о тебе позаботятся… Ты научишься любить… И «ломать» тебя будут другие. Жаль… Ты такая сладенькая… Писечка моя…
Дальше он проводил меня до кровати, поцеловал колено, укрыл сброшенным раннее одеялом и удалился, на прощание предупредив, что случившееся, разумеется, должно остаться между нами.
Немного уняв дрожь от испытанного, я осторожно сходила в туалет. В коридоре слышалось разноголосое сопение. Нас никто не услышал. Брезгливо смыла с себя биологическую жидкость Блина. Это очень противно! Но что же все-таки со мной произошло? Может, я кончила? Это было приятно, хоть и страшно очень. Промежность все еще пульсировала. Хотелось еще…
Фу! Как стыдно и гадко!
1.08.13
Дорогой Дневник!
Извини, что так долго не писала. После того, как меня утром после злополучной ночи забрали из приюта, личные вещи, включая тебя, долго не удавалось получить. И вот только сегодня отдали. Очень многое произошло. И пока тихий час, готова с тобой поделиться.
Утром двадцать девятого уборщица тетя Маня принесла мне пару пустых пакетов и бутерброд с колбасой. Сказала, чтобы я собрала все свои вещи и быстро поела, потому что меня уже ждут в кабинете директора. Она перекрестила меня и удалилась, шаркая влажной шваброй по облезлому полу.
Всухомятку чуть не подавилась! Так торопилась сбежать. Разом покидала свое немногочисленное имущество в целлофановые «чемоданы», наскоро оделась и выбежала из ужасной комнаты, не оглядываясь!
Дверь в кабинет директора была открыта, и слышался разговор. Я замедлила шаг, чтобы что-нибудь услышать, но голоса вмиг стихли и Блин, выглянув в коридор, позвал меня войти.
Я вошла и увидела приятного молодого мужчину, он сдержанно и холодно мне улыбнулся, отчего вся моя кожа покрылась мелкими мурашками, а во рту неожиданно пересохло. Я, как последняя дура, уставилась на его пухлые губы, прямой нос и каштановые волны прически. Одет он был в светло-серый строгий костюм, приятно гармонирующий с нежно-фиолетовой рубашкой. В моих ушах зазвенело, и я не расслышала его имени, когда он представился и протянул мне руку. Я перевела взгляд на его ладонь, немного посмотрела и только потом очнулась. Так ругаю себя сейчас за этот ступор! Как так получилось?
Ну, в общем, этот «светлый» пожал мне руку, слегка погладив её. Затем, высвободился, резко обернулся к директору и, забрав с его стола какой-то пакет с документами (видимо, моими), обратился ко мне:
– Ну, вот, теперь мы можем отправляться. – Он показал рукой на дверь, и мы вышли.
За зеленым покосившимся забором приюта стояла огромная черная машина марки «BMW». Он открыл передо мной пассажирскую дверь и жестом пригласил сесть. Я забралась. Он подошел ближе, чтобы пристегнуть меня. Вытянул ремень безопасности и посмотрел мне в глаза. И снова по телу побежали странные мурашки. Не отрывая взгляда, слегка наклонился и точно попал в замок. Щелкнул. От него исходил приятный аромат мужественности. У меня закружилась голова, и я опустила взгляд. Дверь захлопнулась.
Через минуту, когда совсем пришла в себя, огляделась. Сквозь прозрачную мелкую решетку увидела лысого водителя (лица не видно – зеркало заднего вида отсутствует). «Светлый» сидел на пассажирском, приглушенно отдавая какие-то распоряжения. Машина тронулась. Через тонированные стекла я, будто впервые, рассматривала город. Память так и не вернулась. Я не смогла вспомнить, кто я и где жила до приюта. Что же со мной случилось?
Через полчаса мы оказались на трассе, явно ведущей из города. Куда бы меня ни везли, это будет лучше, чем еще хоть одну ночь остаться наедине с тошнотным Блином. Обещаю больше его не вспоминать!
Под мелькающие пейзажи я задремала. Видимо, сказались недавние бессонные ночи. Проспала, скорее всего, не менее трех часов и проснулась от того, что машина остановилась. Вокруг был лес… Мелькнула мысль, что директор все-таки нанял киллеров, и сейчас они прикопают мое еще неостывшее тело где-нибудь в чаще.
Дверь открылась и «светлый» предложил мне выйти. Сбиваясь, я ответила, что мне почему-то не хочется. Он усмехнулся и, заглянув мне глубоко в глаза, спросил:
– Чего боишься?
Я что-то промямлила. Он потянулся, чтобы отстегнуть ремень безопасности и снова обдал меня своим хвойно-елово-табачным ароматом. Тайком вдохнула и вжалась от страха в сиденье. Щелкнул замок, и черная лента ремня медленно поползла вверх, словно змея, заскользила по моему платью. «Светлый» смотрел на меня, не убирая от замка руку. Сердце мое при этом бешено колотилось, а я сама боялась дышать.
– Мы всего лишь прогуляемся, – тихо проговорил он и осторожно накрыл своей мягкой ладонью мои руки, комкавшие в этот момент белый подол. Не знаю, почему, но я вышла, поддавшись спокойствию его голоса.
И увидела размеренно шумящий сосновый лес. Где-то, метрах в ста-ста пятидесяти стояла изба, очень похожая на баню. Забора не было. Признаков обитания – тоже.
– Пить или есть хочешь? – раздался за моей спиной вопрос. Мы были вдвоем, водитель остался сидеть в машине.
– Да… – решилась я. Честно говоря, сильно хотелось в туалет, потому как в приюте сходить не успела. Немного ковыляя от несоответствующего размера, видимо, чужих лодочек, я неожиданно споткнулась о выпирающий из земли сосновый корень. И тут же оказалась в объятьях «светлого». Он молчал, держал меня под спину. А я вцепилась в ворот его пиджака и, покачнувшись, едва коснулась пухлых мужских губ. Застыла, испугавшись! Уставилась на него боязливо! «Светлый» слегка отстранился, не выпуская меня из своих объятий.
– Туфли? – спросил он шепотом, обжигая меня своим дыханьем. – Сними… – он провел указательным пальцем по моему позвоночнику – от шеи до поясницы.
– Что снять?.. – не поняла я, осторожно высвобождаясь.
– Туфли сними.
Вот, скажи мне, как я могла такое спросить! Дура!
Злосчастные лодочки взяла в руки и, присматриваясь к притаившимся шишкам, быстро зашагала по тропинке. Он шел позади.
– Туалет за домиком! – крикнул он, порядком отставая.
В этот момент меня посетила мысль, что именно сейчас можно было бы сбежать. Конечно, окрестности я не знаю. Но, думаю, смогу найти трассу и идти по краю леса, чтобы с дороги не заметили. Если бы тогда знать, куда меня везут. Но мысль о мнимой безопасности и возможном счастливом будущем меня остановила. Как же хочется поверить в лучшее!!!
Перед синеньким помещением снова пришлось надеть лодочки. Как же больно! В туалете я обнаружила, что у меня начались месячные. Долго стояла внутри, боясь выйти. Еще полчаса, и я вся промокну насквозь! И платье, и сиденье – все будет в крови…
– С тобой все в порядке? – услышала я бархатистый голос рядом с туалетом.
– Нет! – отважилась ответить.
– Аптечка наверху, – проговорил «светлый», и мне показалось, что он улыбался.
Я же ведь ничего не сказала, из чего он смог бы понять мое «положение»! Но как тогда он узнал? Я нашла прокладки и, глубоко вздохнув, вышла из биотуалета. Раскинувшись на лавочке, сидел «светлый» и смотрел в мою сторону. Щеки загорелись стыдом! Остановилась, опустив глаза, стала поправлять платье и снимать туфли.
– Вода в ковше, – проговорил он, махнув рукой на круглый стол, рядом с его лавочкой. Я подошла и под пристальным взглядом карих глаз поднесла воду к губам. Сделала глоток и почувствовала, как ледяная родниковая вода спустилась в мой пустой желудок. В животе предательски заурчало. – Фрукты в вазе, – отозвался «светлый», неожиданно посмотрев в лесную даль.
Почувствовала себя немного лучше и схватила первый попавшийся банан в надежде надолго утолить голод. Хрустнула и стянула порвавшуюся шкурку. Появилось ощущение, что мне всегда нравилось откусывать его одними губами. Чтобы поточнее вспомнить пролетевший мимо обрывок воспоминания, забывшись, я закрыла глаза и отломила губами банан. Вкус сахарный, мелко-крупинчатый. Похож на арбуз, но не настолько сладкий. Языком разламывая, растирала об щеку тающее лакомство, перемещая мелкие кусочки во рту, упивалась вкусом…
Открыла глаза и увидела с интересом и удивлением смотрящего на меня «светлого». Он слегка прищурил глаза и, казалось, пытался понять, что со мной происходит.
– Занятно, – произнес он, рассматривая меня с ног до головы, словно подопытную крысу. – Ты любишь бананы?
– Не знаю, – ответила я, пожав плечами.
Он встал и подошел ко мне. Взяв шарик спелого заморского винограда, медленно поднес его к моим губам. Я не сопротивлялась. Смотрела на него, как мышь на кота. Слегка приоткрыла рот, но шарик выскользнул и упал… в оттопыренную часть моего бюстгальтера!.. Я боялась дышать, стояла перед ним, как вкопанная, с виноградиной между грудей и открытым ртом, куда оная не попала по велению Судьбы. Желваки на скулах «светлого» заходили, казалось, разозлился. Он смотрел в мое лицо и сдержанно дышал…
Не знаю, сколько прошло времени. Неожиданно он отвернулся и быстрым шагом последовал к машине, холодно кинув через плечо:
– Жду в машине.
Судорожно вытащила шарик и засеменила, догоняя его.
Не оглядываясь, он открыл мою дверь. Я запрыгнула, интуитивно натягивая пышный подол на колени. Не глядя на меня, он быстро пристегнул мой ремень. Но неожиданно наткнулся взглядом на мою руку все ещё держащую виноградный шарик. Замер, будто смешавшись. Затем, осторожно взяв мою руку за запястье, поднес её к своим губам. Снова заглянул мне в глаза, холодно, но обжигающе. Зажал между зубами упругий шарик, выпущенный моими дрожащими пальцами, и медленно скрыл его между пухлых губ. Я вжалась в сиденье, испуганно дыша… Показалось, что я сейчас потеряю сознание. Живот тянуло, но вместе с тем как-то приятно сводило чуть ниже…
– Следующая остановка – школа, – проговорил он и хлопнул дверью.
К обозначенному месту мы приехали приблизительно через час. Дорога проходила через лес и бесконечно плутала, разветвляясь на несколько других.
За высоким кованым забором располагалось белое здание, видимо, старинное, но прекрасно реставрированное. Может, какая-то усадьба, обязательно спрошу у кого-нибудь потом. Скомкав в руках узелок из пакетов, озираясь по сторонам, я вышла из машины. «Светлый» махнул рукой на выходящую из школы женщину средних лет весьма приятной наружности.
– Это Элла. Она тебе все покажет, – пояснил он. – Увидимся на занятиях, Беливия…
И вот тут я совсем не поняла. Он назвал меня незнакомым именем. Может, что-то перепутал? Но и Элла потом также меня называла. И на двери комнаты, куда меня поселили, было написано: «Священные покои Анжелики, Дианы и Беливии». Короче, я пока в этом не разобралась.
Девочки, с которыми меня поселили, классные! И комната наша чистая, светлая и ухоженная. Правда, на тот момент, когда в дверях появилась я, девочек, как я позже узнала, тоже только что привели. Они покосились на мои босые ноги и рассмеялись. Я тоже рассмеялась. Как же это хорошо!
В шкафу висела форма, в которую Элла предложила нам облачиться: клетчатые в складочку короткие юбки красно-бело-коричневых оттенков, белые блузки, несколько пар колготок на полочке черного и телесного цвета, черные гольфы, синие приталенные пиджачки и непременный атрибут – клетчатый галстук в цвет юбки. Туфли представлялись совершенно уродливые – черные с круглым носом, без каблука, с перемычкой и застежкой, как у сандалий в детском саду… Но я не помню, ходила ли я в детский сад.
Поразила отдельная душевая комната с кучей пузырьков, различными шампунями, гелями для душа, маслами для волос и тела, всевозможными средствами ухода за ногтями, лицом, пяточками и т.д. Даже для ухода за интимными местами есть! Поначалу я подумала, что все это принадлежит девочкам, но они мне объяснили, что это общее. За что же, интересно, мне такое счастье???
Позвали на обед. В большой просторной зале, за маленькими столиками, по три-четыре человека принимали трапезу учащиеся или пока только готовящиеся обучаться. Мне сказали, что учебный год здесь начинается с первого августа, а не как в обычных школах. Только чему же здесь обучают? Мальчиков я увидела значительно меньше, чем девочек, в разы! Может, это колледж кройки и шитья, ну, или ещё какой-нибудь непопулярной у мужчин профессии? А в том, что это именно колледж, сомневаться не приходилось. Возраста обучающиеся были все примерно моего или чуть старше.
Накладывать пищу себе можно с длинного стола, где стоят всевозможные блюда. Конечно, не царский обед, но выбрать можно. Мы с девочками поставили на поднос суп с гренками, винегрет и по маленькому кусочку творожно-бананового пирога (не могу не отметить его потрясающего нежного вкуса!!!). Чайнички с чаем стоят здесь на каждом столе.
За разговорами я узнала, что мои девочки обе воспитанницы детских домов, только из разных городов. Анжелика – пышноволосая крашенная блонди с высокой грудью и гитарообразной фигурой, любит все яркое, в том числе и косметику, а Диана – весьма своенравная брюнетка, недоверчивая и осторожная, худенькая. Ну, а я, выходит, шатенистый среднячок!
После обеда мы решили посмотреть какой-нибудь фильм из коллекции дисков, хранящихся в комнате. Выбрали «Голубую лагуну». Мне понравилось, девочкам тоже. Хотелось бы встретить когда-нибудь настоящую любовь… Может, это случится здесь?
Всю ночь снился тот «светлый», мы гуляли по лесу и разговаривали о способах выращивания винограда. И он снова смотрел на меня так же глубоко и будоражаще, как тогда в машине…
Утром Элла пригласила в медпункт, где нас полностью обследовали: взяли всевозможные анализы, замерили давление, послушали, сделали полное УЗИ брюшной полости и т.д. Самое непривычное было сидеть в гинекологическом кресле. Осмотр проводил молодой бородатенький мужчина. Увидев нетронутой мою девственную плеву, задумался.
– Все хорошо, – сказал, поправляя очки. – Трогать пока не будем.
Не могу понять, что могло означать это его «пока».
– Ну, как нежные ручки доктора? – таинственно спросила Анжелика, когда я вышла, и они с Дианой прыснули от смеха. Не стала спрашивать, что она имела ввиду, иначе пришлось бы объяснять, что я все еще девушка.
После завтрака Элла проводила нас до спортзала, где, как она объяснила, уже собрались все наши сокурсники во главе с куратором группы.
Девушки так и вились вокруг него, улыбаясь и томно стреляя глазками. Фу! Какие дуры!
– Милые девушки! – обратился он к шелестящей массе. – Попрошу вас присесть на лавочки и выслушать меня. – Броуновское движение потекло в сторону скамеек. Я стояла у двери и наблюдала, как будущие студенты перестанут быть детским садом. – Беливия, ты тоже проходи! – обратился он ко мне. Будто очнувшись, бегом преодолела расстояние до лавочек и приземлилась рядом с моими девочками.
– Итак! – начал «светлый». – Меня зовут Павел, и я буду вас курировать на протяжении всего обучения, а именно трех долгих лет. Ну, или быстрых! – усмехнулся он. – Кто как будет учиться! Собрались вы здесь для того, чтобы научиться спасать нашу страну от бездарей и проходимцев. Освоив множество техник и методик, многие из вас получат достойную высокооплачиваемую работу, некоторые – не столь высокооплачиваемую, в зависимости от результатов, показанных во время обучения и успешно сданных экзаменов в конце каждого учебного года. Наша группа – это команда, ориентированная на успех, поэтому необходимо запомнить главную миссию этого заведения – быть как можно ближе друг к другу. Потому что взаимовыручка приходит только от «своих». Предлагаю познакомиться, обняться, поцеловать друг друга в щеку – это традиционный для школы ритуал сближения и основания команды. Можете встать и начать.
Девушки и двое парней поднялись с лавочек, не понимая, что нужно все-таки сделать.
– Поначалу это может быть стыдно и временами дико, но совершив это единожды, вы навсегда запомните смысл этого действия. Беливия, подойди ко мне, пожалуйста, – последние слова он адресовал мне!
Я подошла и остановилась в метре от Павла. Он сделал шаг навстречу и буквально сгреб меня в своих объятиях. Как смогла, ответила. Затем легко коснулся своей щекой моей щеки, имитируя поцелуй. Я закрыла глаза и вдохнула. Сладкий аромат мужского парфюма накрыл волной. Но это не тот запах! Я ошарашено посмотрела на него и отошла.
– Теперь ты, Анжелика! – он холодно позвал мою соседку и она, виляя бедрами, подошла к нему вплотную и, ловко обвив руками, повисла на шее. – Чудесно! – снова холодно похвалил её куратор. Вокруг уже все знакомились, обнимались и целовались. Прикольные чмоканья раздавались вокруг.
Меня сжал в охапку Валера, крепкий серьезный парень. Вместо поцелуя, потерся носом о мою щеку.
– Привет! – прошептала я.
Потом были Риты, Джоанны, Кати, Милены и т.д. Последним подошел долговязый очкарик Стас. Имя, надо сказать, ему совсем не подходит. Я обняла его где-то в районе чуть выше пупка, а он согнулся в три погибели, чтобы меня поцеловать.
После окончания первой встречи с группой и вправду сложилось ощущение, будто мы давно знакомы. Теплые эмоции переполняли, и хотелось общаться бесконечно, чтобы узнать друг о друге как можно больше.
Весь наш курс, как оказалось, поселили на третьем этаже, и можно было свободно ходить друг к другу в гости. Что началось после обеда – эйфория какая-то! Из комнаты в комнату, из комнаты в комнату…
Взъерошенная Элла бегала по коридору, пытаясь всех усмирить.
После ужина сил поубавилось, и мои клетчатые однокурсники разбрелись по комнатам. Анжела ушла в душ, а Диана – в библиотеку, когда вечером, за полчаса до отбоя, в мою дверь громко постучали. Я разрешила войти. Это был Валера.
– Привет! Проходи, – привычно ответила я. За этот гребаный день знакомств устала поправлять и перезаправлять наши кровати после постоянных ерзаний с сообщением самых заветных секретов соседней комнаты. Не думала, что это кому-то интересно, пока не увидела результат.
– Не хочешь подышать со мной воздухом на улице? – тихо спросил Валера, плотно прикрыв за собой дверь.
– А разве это возможно? – удивилась я.
– Только избранным, – подтвердил он заговорчески.
– Я «за»! Так устала в шуме и духоте!
– Тогда встречаемся в конце коридора, у лифта для грязного белья, через пять минут! – сдержанно улыбаясь, проговорил он и вышел.
Когда за ним закрылась дверь, я почувствовала себя вовлекаемой в некую авантюру, отчего приятно заныло в животе. Теперь, наверное, главное – не попасться.
Медленно преодолев коридор, увидела стоящего у туалета Валеру. Он шепнул мне «залезай» и показал на солидную выемку в стене. Я сложилась в три погибели, он нажал кнопку и успел запрыгнуть в опускающийся лифт. Вот это драйф! Через несколько секунд выемка перенесла нас прямо на улицу заднего двора школы. Валера спрыгнул и подал мне руку. Затем притянул к себе, заключил в объятья и поцеловал. Я упиралась, но он крепко сжимал меня.
– Пусти! – наконец, смогла выговорить я.
– Разве ты не этого хотела? – удивился он
– А разве «подышать воздухом» и «засосаться» – это одно и то же? – задыхаясь от возмущения, прошипела я.
– Для меня – да, – Валера отвернулся. – Ну, ты это… извини…
– Проехали.
В воздухе повисла тишина. Несколько минут мы делали вид, что наслаждаемся пеньем лесных птиц и стрекотанием цикад. Звездное небо своим темным куполом повисло над макушками сосен.
– А может, обнимемся, как утром? – вдруг предложил Валера.
– Давай.
И мы осторожно обнялись. Он больше не пытался меня лапать, не сжимал, словно медведь. Будучи совсем чуть-чуть выше меня, с широкими крепкими плечами, сбитым торсом и смуглой кожей, он казался чрезвычайно милым. Я невольно положила голову на его плечо и закрыла глаза. Как же спокойно! Невероятные ощущения. Наверное, он тоже закрыл глаза. Нежно гладил одной рукой мои волосы. Через одежду я чувствовала, как бешено колотится его сердце и напрягся пресс. А потом мне в живот стало что-то упираться. Очнувшись, я отстранилась.
– Извини… – прошептала я, глядя в его темные глаза. – Нам, наверное, надо возвращаться…
– Завтра повторим?..
– Не знаю…
И я снова залезла в выемку. Он нажал кнопку и запрыгнул.
– Не надо, чтобы об этом кто-то знал, – уже в лифте попросил он.
– Конечно, – подтвердила я. – Сама хотела тебя об этом попросить.
Мы чмокнулись на прощание у двери туалета, и я поспешила к себе, едва не попавшись на глаза Эллы, идущей по коридору с колокольчиком, оповещать об отбое.
Утром, после завтрака, куратор собрал нас в библиотеке, объявив, что расписание готово и можно разобрать комплекты книг, а также записаться на абонемент. Нам раздали листочки, смысл которых я до сих пор до конца не могу понять. Это расписание:
Пн: 9.00-15.00
Введение в специальность (теория)
Любовь
Основы медицины
Самооборона
История отношений
Вт 9.00-16.00
Чувственность
Массаж (теория)
Основы выживания
Биоэнергетика
Компьютерные практики
Массаж практика
Ср: 9.00-15.00
Введение в специальность
Секс (теория)
Основы НЛП
Основы медицины
Внешность
Чт: 9.00-16.00
Физиология
Самооборона (практика)
Основы медицины (практика)
История искусства
Массаж (практика)
Пт: 9.00-18.00
Физкультура
Физкультура
Массаж (практика)
Основы контрацепции
Английский разговорный
Компьютерные практики
Внешность
Чувственность
Сб: 9.00 – 15.00
Любовь (практика)
Основы НЛП (практика)
Чувственность (практика)
Биоэнергетика (практика)
Лекция по гигиене
Лекция по конспирации
– Внимательно ознакомьтесь и задайте вопросы, – вздохнул Павел.
– Это кто, интересно, нас собирается научить любви и чувственности? – томно спросила, наигранно хлопая ресницами, Анжела.
– Я – преподаватель по Чувственности, приятно познакомиться! – улыбаясь, отозвался куратор. – А твой теперешний приемчик смело можешь внести в список дешевых и неинтересных трюков.
В библиотеке воцарила полная тишина. Анжела фыркнула от неожиданности, да так и осталась стоять с открытым ртом и широко распахнутыми глазами.
– Преподаватель по Любви – многоуважаемый Лев Яковлевич. Он будет настаивать, чтобы вы называли его по имени, без отчества. Сделайте, как он просит. Еще вопросы есть?
– Кем мы станем после окончания? – робко озвучила Диана мучавший всех вопрос.
– Агентами специального назначения, – ответил Павел. – Вас не существует, запомните это. Вас нет, и никогда не будет. Но вы и будете главными поворотными рычагами. Вы – ничто и все одновременно!
– Круто! – не сдержался Валера. – Только очень уж предметы странные!
– Поверь мне, к третьему курсу ты поймешь, насколько они важны в жизни людей, простых смертных. Но не вашей! Вашей жизни нет, есть только интересы страны.
– А зачем же нам тогда Любовь? – спросила Рита.
– Вот для этого она и нужна, чтобы разделять цели и понятия. Чтобы никто не смог вскружить голову. Но лишь вы смогли бы предотвратить конфликты, повернуть вспять время.
– А семья, дети?.. – всхлипнула Милена.
– Наша группа – это ваша семья! Единственная!
Сердце в моей груди бешено колотилось от тех пылких слов, который произносил Павел. В голове путались мысли, забирались одна на другую и жалобно пищали.
Встреча окончилась хмуро. Разговаривать не хотелось. Каждый думал о своем. Медленно разбрелись по комнатам.
Перед отбоем Валера поймал меня в коридоре и, заговорчески подмигнув, махнул головой в сторону бельевого лифта. Я махнула головой и показала два пальца. Через две минуты мы уже спускались вниз.
На улице шел дождь. Где-то гремело, капли отвесно падали на зеленую лужайку газона. Мы стояли под козырьком и глубоко дышали, наслаждаясь свежестью.
– Что ты думаешь по поводу сегодняшнего? – начал первым Валера.
– Не знаю. Будем учиться – увидим, что да как.
– То есть, ты готова стать шлюшкой на службе у государства??? – сорвался на крик Валера.
– О чем ты?
– Я видел расписание второго и третьего курса и ходил сегодня в дальнее крыло… – прошептал он.
– И? – непонимающе развела руками я.
– Там полные комнаты тренажеров и штучек всяких!
– Спортом что ли за…
– Очнись, Беливия! Какой спорт! В станок тебя поставят и пустят по кругу! Ты поняла?!
– Нет… – соврала почему-то я.
– Надо бежать отсюда, пока не поздно! Это страшное место!
– Но мне не куда! Я ничего не помню! – прошипела я, захлебываясь от страха.
– Пойдем со мной… Мы всегда будем вместе. Я не трону тебя. Пока ты сама меня об этом не попросишь, обещаю. Сбежим куда-нибудь в деревню, там полно брошенных домов! Будем сажать огород. Я буду ездить в город на заработки! Проживём! Соглашайся!..
Я смотрела на него ошарашено и не понимала, что происходит. Казалось, я сплю и не могу проснуться! Этот приют, эта школа, и лифт!.. Откуда все разом взялось? Ноги подкосились, я опустилась на ступеньку массивного крыльца и заплакала.
– Эй! Ты чего?.. – засуетился вокруг меня Валера. – Хочешь, мы прямо сейчас дождемся темноты и уйдем?.. Ну, не плачь, пожалуйста!
– Ага! В самый ливень! – всхлипнула я и уткнулась в подставленное плечо.
– Хорошо, – согласился он. – Давай, завтра.
Тем же способом, что и накануне, мы незамеченными вернулись на свой этаж.
– Где это ты ходишь второй вечер, перед отбоем? – ехидно спросила Анжела. – Уж не с Валерой ли закрутила? – прыснула она. – А то Стасик говорит, что он тоже где-то пропадает…
Сердце екнуло, но мне удалось взять себя в руки.
– Нет, – только и смогла ответить я.
– Ну-ну! – не отрываясь от обработки ногтей, почти безразлично сказала она.
Утром, позавтракав, мы пошли на наши первые занятия. Ничего криминального, о чем рассказывал Валера. Все интересно. Решила остаться на время, пока не случится чего-нибудь сверхординарного. Все! Пока! Убежала!
2.08.2013
Дорогой Дневник!
Не могу унять эмоций. Пишу в туалете. Отбой уже был, а я до сих пор нахожусь под впечатлением прожитого дня, не могу уснуть!
Первым уроком была Чувственность – доселе понятие для меня весьма расплывчатое. Я полагала, что это что-то типа сексуальности, но Павел сказал иначе. Занятие проходило в библиотеке, где на многочисленных мягких креслах каждый может принять удобную для него позу. Он обошел всю группу и, остановившись на мне, сидящей на ступеньке винтовой деревянной лестницы, прямо на уровне его глаз, произнес:
– Иногда под чувственностью понимается способность человека переживать аффективные состояния – иными словами, испытывать эмоции. Примечательно, что чувства – термин, однокоренной со словом «чувственность», сюда не относится. Эмоция всегда ситуативна, то есть существует «здесь и сейчас», будучи вызвана какими-то конкретными обстоятельствами, и потому кратковременна. Чувство же постоянно – это «долгоживущее» состояние, связанное с определённым объектом…
Я вспомнила круглый шарик винограда, упавший мне в лиф…
И во мне вспыхнуло пламя! Захотелось встать и при всех впиться поцелуем в его пухлые губы, прижаться грудью к его груди и обвить своими руками его шею! Он молчал. Смотрел на меня серьезно, будто чего-то ожидал.
Потом он что-то говорил об Аристотеле, Бэконе, Локке, но я не могла его слушать. Мне нравилось наблюдать за движениями его губ, изредка облизываемых быстрым языком. Смотреть на его шею с пульсирующей венкой… Первая пуговица рубашки расстегнута, а вторая…
Прозвенел звонок, и моего плеча коснулась чья-то рука сверху.
– Ты в порядке? – спросил Валера.
– Да, – выдохнула я. – Всё хорошо.
Ты прости, дорогой Дневник, но я ничего не буду рассказывать тебе о теории массажа и основах выживания. Предметы очень интересные и в жизни, безусловно, полезные. Но после биоэнергетики мое мировоззрение изменилось! Мне кажется, что я лучше вижу, чувствую и слышу. Меня это пугает и завораживает одновременно! В голове проносятся какие-то картинки, понять которые я не могу! Я живу в них, и они живут во мне!..
– Вдохнули и представили пламя! Вы – пламя! – командовала спокойная женщина с красивым именем Стелла. Мы все лежали на полу на мягких ковриках спортивного зала и продолжали осваивать методику дыхания. Из больших, расположенных по всем четырем углам колонок, раздавалась какая-то славянская динамичная музыка. Я закрыла глаза и на фоне серой, потрескавшейся от жары пустыни, увидела большой яркий костер. Себя увидела в длинном расшитом сарафане с рукавами, клешеными от локтей. Волосы были распущены, на шее какой-то медальон. Огонь звал меня к себе, что-то нашептывая… И я вошла в него! Вспыхнул рыжими всполохами сарафан, а я сама стала пламенем! Закружилась в костре ярком! И засмеялась, так хорошо и легко мне стало!..
Но неожиданно голову, словно сжало металлическим обручем, и я перестала дышать…
Перед глазами одна за другой начали проскальзывать картинки, причиняющие неимоверную боль.
…Старая страшная женщина била меня по лицу наотмашь, а я стояла и молчала. А она била и била. Это была моя мать. Я её вспомнила. Пила она сильно – топила свою любовь и истерзанную душу. Она изменила своему возлюбленному с моим отцом и забеременела. Пришлось выйти замуж. Отец любил её безумно, потому тоже пил…
…Училась я хорошо, но особо ни с кем не общалась. Одноклассницы смеялись надо мной и называли «голодранкой». На выпускной я пришла в обычном платье, которое мне досталось от соседки. И нечаянно услышала разговор, о том, что меня должен был обесчестить Кирилл, сразу после салюта в честь окончания учебы. Не знаю, почему я осталась и не ушла домой! Этого не смогла вспомнить…
…И снова мать! Она получает от Павла крупную сумму денег… Это за меня… Она меня продала… Ей совсем не жаль…
…В огромную зубастую пропасть неимоверно долго летела после сока с какими-то примесями… Челюсти смыкались, и я кричала…
…Нож у моего горла и потный запах Блина. Неровное пыхтение. Мой страх и удовольствие…
…Я в биотуалете, истекаю кровью. Павел стучится, а я не могу ответить, потому что во рту у меня кляп…
…Совершенно нечем дышать! Я тону…
Очнулась в мед.пункте. Оказалось, что я потеряла сознание прямо во время занятия. Павел стоял рядом, гладил меня по волосам, смотрел обеспокоенно. Мне это нравилось. Все эти гадости стоило пережить, чтобы увидеть тепло и заботу в его глазах.
От практических занятий по биоэнергетики меня освободили. Стелла сказала, что со мной необходимо заниматься индивидуально, до тех пор, пока страхи из меня не выйдут. Честно, мне не очень понятно, что это значит.
На практическое занятие по массажу я, разумеется, опоздала. Одногруппники уже вовсю осваивали подготовительную часть на манекене. Резиновая кожа плохо поддавалась, приходилось прикладывать немало усилий.
Волнение во мне не прекращалось. Я думала о своей семье. Не могла не думать. Получается, не было никакого детского дома, как у других… Но неизвестно, кому лучше, а кому горше…
После занятий мне казалось, что все сговорились расспрашивать о происшедшем. Голова сильно болела, а под ухом каждые пять минут кто-нибудь жужжал с вопросами.
Так я дожила до вечера…
Спать ложиться боюсь. Даже глаза закрывать страшно. Будто снова начинаю падать в эту зубастую пропасть…
Надеюсь, завтра Стелла сможет мне помочь.
3.08.13, раннее утро
Дорогой Дневник!
Чувствую себя самой счастливой! Теперь я могу сказать наверняка! Я влюбилась! Да ты, наверное, уже и сам догадался! Только я не буду называть имени из соображений безопасности. Знаю, что никакого побега не будет! Я останусь здесь и вынесу все, лишь бы быть рядом с ним! Как же это прекрасно!!!
Уснуть ночью мне так и не удалось. Часа в три спустилась на кухню, чтобы выпить воды. Я настолько была поглощена своими видениями, что брела, опустив голову. И наткнулась на него! Он поймал меня в свои объятия и неожиданно обнял, как маленькую. Потом стал целовать мои волосы, плечи и руки. Глаза его были закрыты. И я последовала этому примеру. Коснулась его пухлых губ и застонала. Низ живота запылал! Он поймал мой стон, прижал к себе крепче. А я, расправив плечи и вцепившись одной рукой в его белую майку, впилась губами в ту самую заветную пульсирующую венку. Он приглушенно застонал и прижал меня к стене. Осторожно закрыл дверь на кухню и выключил свет…
Сердце бешено колотилось в груди в ожидании неизбежного. Я глубоко дышала, не в силах сдерживаться. Он уперся руками в стену на уровне моих плеч и больше меня не касался. Я замерла. Что нужно было делать??? Чувствовала на себе его тяжелый взгляд, не в силах пошевелиться. Ну, почему он не продолжил??? Я так этого хотела!!! Не знаю, как следующие действия пришли мне в голову! Может, это была не я? Слегка поднимая края сорочки, зацепила дрожащими руками трусики и сбросила их на пол. В едва проскальзывающий сквозь щели двери свет увидела, как он поднял голову кверху, глубоко вдохнул и, ничего не говоря, вышел вон. Как это понимать?..
На подкосившихся ногах я сползла на пол и села на корточки. На губах все еще горели его поцелуи! Как же это удивительно! Но стыдно! Выдержу ли я теперь очередную встречу, не закричу ли о своих чувствах на всю аудиторию! Я ему нравлюсь! Это определенно так!
Через пару часов проснусь, и мы снова увидимся…
5.08.13
Дорогой Дневник!
Мы не увиделись утром… Вместо первого урока были два по секс-теории. Сначала я подумала, что он все устроил специально. Взял и не пришел. Слушала Вильдана, преподавателя, и мысленно примеряла все тонкости на себе. Вместе с ним…
Последующее НЛП (нейролингвистическое программирование) объяснило, как добиться желаемого результата с помощью разговора. Последним занятием была любовь к себе, ну, т.е. Внешность…
Я искала его в столовой, ходила по коридорам, даже дошла до той самой части дальнего крыла, о которой рассказывал Валера. Все двери были заперты, но по всему было ясно, что внутри идут занятия. И на ужин тоже он не пришел. Я засиделась настолько, что увидела, как повара собираются уходить по домам. Он не пришел…
К вечеру совсем не осталось сил. Я лежала на кровати и не двигалась, когда в дверь вошла Стелла. Она позвала меня в свой кабинет разгрузки, что находится в прилегающем дополнительном здании – Доме релакса. На пути встречались учащиеся, идущие из бассейна, бани, хамама и т.д. Надо будет обязательно сходить сюда с девочками! Коридор светился тусклым фиолетовым. Стены украшали картины различных сцен из буддизма, по крайней мере, мне так показалось.
Стелла открыла ключом дверь в свой кабинет. Я зашла и просто остолбенела! Подобной красоты нигде ещё не видела! Мягкий синий свет струился из квадрата двухуровнего потолка. На одной из стен располагался огромный встроенный аквариум с многочисленными обитателями. Я не сразу поняла, что он настоящий, сначала он показался мне большим телевизором. Посреди комнаты стоял столик, на который сверху от круглой установки-проэктора струился свет и мягко растекался туманом внизу. Пол был застелен ковролином с высоким ворсом, поверх светились маленькие огоньки. Волшебно! Стелла предложила разуться и проходить, указала на мягкие пуфы, массажное кресло или огромную кровать с водным матрасом. Я выбрала кровать. Боязливо присела, но поняла, что она просто великолепна. Забралась и расположилась на мягком покачивании.
– Тебе нужно расслабиться и снова начать дышать по методике, – мягким голосом начала она. – Я оставлю тебя на несколько минут под занавесом водопада. – Она нажала кнопку на пульте и сверху до края кровати зашуршала вода. Вернее сказать, я думала, что это вода. Оказалось, некая световая имитация. Когда я немного привыкла и перестала удивленно глазеть, вспомнила про методику и начала дышать, ровно вдыхая через нос и выдыхая ртом. Низ живота утяжелился, стало приятно. Я закрыла глаза, поддавшись легкому головокружению…
И тут увидела обшарпанную стену приюта и себя, прижатую цепкими руками директора. Я закашлялась, чувствуя, как колышется волнами подо мной кровать, не в силах открыть глаза. Словно сквозь сон слышала голос Стеллы:
– Дыши!.. Дыши!..
И я начинала дышать… Сзади по моей спине елозил Блин… Его холодное лезвие ножа больно давило на горло.
– Это не всерьез, девочка моя! – снова голос Стеллы. – Дыши!..
Меня тошнило, казалось, рвотные массы заткнули мне рот, вытекают через ноздри, перепачкали коротенькую майку-ночнушку… Но я дышала…
Страх то усиливался, то отступал… Блин продолжал хрипеть мне в ухо и елозить… Меня снова рвало… Но я дышала!.. Наконец, я измучилась до того, что уже больше не могла бояться. Я развернулась лицом в директору, увидела его член, словно шлагбаум, направленный в мою сторону, вытерла тыльной стороной ладони рвотные массы с лица и безразлично посмотрела в его глаза… И увидела страх!.. Трусливый поддонок!.. Жалкий педофил!..
Картинка начала мутнеть и постепенно исчезла. Я очнулась в синей комнате вся в холодном поту. Рядом сидела Стелла, держала меня за руку.
– Ты справилась? – спросила она заботливо.
– Надеюсь… – прошептала я осипшим голосом.
– Хочешь остаться здесь или вернешься?
– Вернусь, – отрезала я.
Пока мы шли обратно, я всеми силами старалась успокоиться, чтобы не выдать своего состояния девочкам. Мысли бились в голове, словно стая обезумевших птиц. Если я справилась с одним видением, то, возможно, удастся покончить и с остальными.
– Завтра сможем продолжить? – у самой двери спросила Стелла.
– Да. Если можно… Я еще хотела спросить… Наш куратор куда-то уехал?.. Он мне очень помог тогда, когда я потеряла сознание… И я не успела его отблагодарить…
Что я несла! Наверное, она сразу все поняла! Посмотрела на меня тем изучающим пристальным взглядом, с которым всегда ведет свои тренинги и ответила:
– У тебя, несомненно, еще будет время! Павел уехал на несколько дней в командировку. Вернется в следующую субботу. Мы с тобой к тому времени уже со всеми страхами разберемся, и ты научишься жить в новых условиях. Все будет хорошо, поняла?
– Да, – улыбнулась я натянуто и, попрощавшись, зашла в комнату.
Значит, в следующую субботу… Это очень долго…
Отбоя еще не было. Я сходила в душ и упала на постель, когда в комнату постучались. Это был Валера. Получив разрешение, он вошел и сел на мою кровать. Немного помолчал и спросил:
– Как ты? С тобой все нормально? – и слегка коснулся моей руки.
Я отрицательно помотала головой. Девочки, ехидно улыбаясь и подмигивая мне, вышли, осторожно закрыв за собой дверь.
– Ты самая красивая из всех девушек, которых я знаю! – глядя мне в глаза, признался Валера. Как же мне нужны эти слова, но только совсем от другого человека…
– Извини меня, пожалуйста, я очень устала после занятий. Давай поговорим завтра…
Он быстро встал и, чмокнув меня в щеку, вышел. Мне показалось, что он разозлился.
12.08.13
Дорогой Дневник!
Теперь мне кажется, что без него все испытанное ничего не стоит…
Неделя тянулась очень долго. И сегодня я ложусь спать с радостным чувством, что уже завтра увижу Павла. Наверное, он скучал по мне!..
Я усиленно училась, чтобы все применить на практике. Как же прекрасно любить! Не хватало лишь Чувственности…
Валере всю неделю отказывала, гулять не ходила. Наверное, на зло мне, он пригласил гулять Анжелу. И вернулась она, надо сказать, очень потрепанная. Неужели между ними что-то было. Спросить не решилась. А она не рассказывает. Все! Не хочу ни о чем думать! Буду спать!
13.08.13
Дорогой Дневник!
Я проснулась ночью и пришла на кухню, чтобы попить воды. Кошмары прекратились. Я справилась. Но последние ночи мне снится Павел. Он смотрел на меня тем проникновенным долгим взглядом и молчал…
– Не меня ищешь?..
Я оглянулась. Он стоял, опираясь на косяк входной двери. Как всегда серьезен. Слова, словно провалились внутрь меня. Мысли путались. Было радостно его видеть и страшно снова что-то не то сказать или сделать. Я так и осталась, молча, смотреть на него, вцепившись в спинку стула, пока он не приблизился.
– Пойдем? – спросил он тихо.
– Пойдем…
Взял меня за руку, и мы пошли куда-то. Через длинные тускло освещенные коридоры, по длинным лестницам. Казалось, этот путь будет бесконечным. Сердце колотилось, я с трудом сдерживала вырывающееся дыхание. Он не смотрел на меня. Шел рядом. Молча. Холодно…
Наконец, он толкнул дверь в какую-то комнату и буквально втащил меня за собой. Прижал к двери. Закрыл замок. Одним движением снял с меня сорочку. Я прижала руками обнаженные груди. Стало стыдно. Он – мой преподаватель!
Павел отстранился и в приглушенном свете ночника рассмотрел меня с ног до головы. Я стыдливо отвернулась. Он снова приблизился и присел передо мной на колени, аккуратно спустил мои трусики до пола. Я перешагнула. Осторожно вдохнув, он приблизился к моему аккуратно побритому после Внешности треугольничку. Я сильнее сжала ноги.
– Бомба… – прошептал он и дотронулся там языком.
– Ай! – дернулась в сторону. – Щекотно.
– Просто прелесть! – похвалил он и встал с коленей. – Если хочешь, можешь уйти.
– Я хотела бы остаться… – прошептала я и заплакала.
Он схватил мое лицо обеими руками и начал покрывать поцелуями, страстно, жгуче, больно… А я плакала и задыхалась! Обвивала его шею, прижималась всем телом, вытирая сладкие слезы о его шею, плечи, грудь… Сбросил майку, разом снял штаны вместе с плавками. Я увидела его обнаженным и заплакала еще сильнее. Он сжимал меня больно. Губами спустился до груди и языком быстро перебирал сосок. Вжавшись в дверь, я вскрикнула. Он оторвался. Схватил меня за руку и, дернув куда-то в сторону, толкнул на кровать и упал вместе со мной. Навис над моим телом, жадно целуя, раздвинул мои колени…
– Не надо… – прошептала я ему на ухо.
Не ответил. Припал губами к моей груди. Во мне все трепетало, желая чего-то. Громко шмыгая и продолжая плакать, я трепыхалась, пытаясь встать. Я хотела остаться и хотела убежать! Я хотела целовать его неистово и не видеть больше никогда! Я хотела гореть! Хотела жить! Хотела…
Он прошелся по животу и припал губами к заветному. Я подтянулась на подушках, но он больно сжал мои ягодицы. Вскрикнула скорее от стыда.
Послушалась. Он дотронулся языком до моего клитора… Зажмурилась и закусила палец. Начал медленно посасывать, иногда делая вокруг него языком круговые движения. Мне показалось, что я там очень вспотела. Но потом вспомнила занятия по секс-теории. Наверное, это и есть желание…
Кольнуло! Кольнуло! Свело все! Я отпустила руку и закричала, размахивая руками, с силой колотила по постели. Металась из стороны в сторону, рыдая навзрыд.
Он подтянулся и одним рывком вошел… После неимоверного взлета я испытала жгучую боль. Я колотила его изо всех сил. Он уворачивался и ритмично двигался. Моё тело смирилось, обмякло, боль ушла, сменившись нарастающим желанием. Я задыхалась. Я хотела, чтобы он делал это быстрее. Но он наоборот замедлялся. Смотрел на меня, покрывал лицо и шею легкими поцелуями, которых было ничтожно мало! Его рука медленно подкралась к моему затылку. Рывком схватил меня за волосы и потянул. Я выгнулась дугой. Притянул меня к себе, и мы уже сидели на постели. Обхватывая его бедрами, я изо всей силы сжимала их.
Было страшно, но я приподнялась. Потом опустилась. Снова приподнялась… Можно быстрее! Хочу быстрее! Да… Как хорошо!
Он застонал, сжимая мои ягодицы. Я поцеловала его в ухо и сильно укусила за мочку, когда мое удовольствие подступило ещё раз! Заметалась, заерзала! Он уткнулся в мое плечо, сжимая мои волосы! Выдохнул шумно и откинулся на подушки. Я, словно потеряв опору, опустилась рядом.
– Первый раз, значит, – утвердительно проговорил он. – Неплохо.
Я промолчала, прильнула к его груди, закрыла глаза.
Он выдохнул и поднялся с кровати, стал одеваться.
– Пойдем, я провожу тебя обратно, – проговорил он ледяным тоном. Сказать, что я была удивлена – ничего не сказать! Смотрела на него в оцепенении и не понимала. Только что он отдавался любви, ласкал меня…
Теперь это был не он. Я никогда не видела Павла таким безразличным. Казалось, только что, отдавши душу, я потеряла любовь…
Больше он со мной не разговаривал. Проводил до комнаты, натянуто улыбнулся и глупо помахал рукой. Я потянулась, чтобы обнять, но он перехватил мои руки и опустил по швам.
– До встречи, Беливия.
– До свидания… – многозначительно выговорила я.
Уснула я на редкость быстро, без каких-либо сновидений.
Во время завтрака Павел сидел через несколько столиков напротив. О чем-то оживленно беседовал с директором, жестикулируя при этом руками. Директор сухо отвечал, видимо, его не волновала беседа совершенно, потому что он попутно листал телефон, смаковал хрустящий круассан, запивая бодрящим капучино.
Я смотрела на него непрерывно. И когда он случайно наткнулся на мой взгляд, ровно улыбнулся и кивнул головой. Как доброму приятелю! Я встала и, больше не глядя на него, вышла…
Первым занятием в расписании стояла Любовь. До самого последнего момента надеялась, что практику будет вести не возвышенный и улетевший божий одуванчик Лев Яковлевич. Но ошиблась. Вел именно он!
– Любовь наполняет нашу жизнь смыслом, делает ее эмоционально насыщенной и красивой. Без любви не бывает счастья, в лучшем случае – унылое благополучие. Но как научиться любить? Может быть, это просто дар свыше, который дается далеко не всем? Если вы хотите научиться любить других, то начинать надо с себя самого. Что такое любовь? Это, в первую очередь, понимание, полное принятие всех достоинств и недостатков объекта любви и желание сделать жизнь любимого хоть чуточку лучше. Даже (особенно) если этот любимый – вы сами.
Я слушала и не понимала, чему в конечном итоге хочет научить нас одуванчик.
– Ваш партнер – это не ваша собственность. Вы должны учиться доверять ему и понимать. Даже люди, состоящие в браке, имеют право на личную свободу, на какие-то увлечения и хобби, на дружбу с другими людьми и т.д. Если между людьми существует настоящая любовь, то вопрос о том, как научиться доверять любимому, просто не возникает. Истинная любовь не посягает на личную свободу, не диктует свои правила жизни и не требует невозможного. Недоверие возникает в отношениях, построенных на страхе (в том числе и потерять любимого) и на повышенных требованиях к объекту «любви» (в этом случае возникает недоверие к тому, что человек не оправдает ваши надежды). Если вы принимаете другого как свободную и независимую личность, а ваши отношения построены на свободе выбора и на чувстве взаимного уважения, то вопрос о недоверии просто не возникнет.
Затем я прониклась и задумалась. В этот момент Лев вызвал Риту, чтобы продемонстрировать нам ролевую игру, когда в паре возникают собственнические настроения. Кто-то назвал «любовь» потерей собственного достоинства, прогибом и отсутствием разума. Наверное, они и вправду никогда не испытывали ничего подобного. Но даже странно…
– Хочу вам заявить с полной уверенностью! Любовь – это сила во всех отношениях, если уметь любить. Но если любовь неистинна, вы рискуете потерять все! Мой предмет научит вас любить правильно. Чтобы радоваться жизни и извлекать из чувств пользу, а не приобретать очередную зависимость! – наконец, подытожил он. – Спасибо, Риточка, за ролевую игру! – он слегка поклонился и галантно поцеловал её кисть. Надо признать, бесконечно мило и приятно даже ото Льва!
Очередная ролевая игра на НЛП утомила меня окончательно. Казалось, мозг дымится от практик, теорий и мозговых кодов. Все это безумно интересно, но пока для меня совершенно неприменимо. Видимо, надо тренироваться именно в жизни.
Следующего занятия я боялась, предстояла встреча с Павлом. Как вести себя, чтобы не выдать бушующие эмоции? Что же будет дальше после этих прекрасных часов, проведенных с ним?..
Он вошел, широко улыбаясь.
– Что вы видите? – спросил он. – Говорите все, что приходит на ум!
– Книги!
– Цветы!
– Одногруппников!
– Вас!
– Себя!
Ото всюду раздавались радостные выкрики, поддерживающие заданный шутливый тон. Он обошел всю библиотеку и, приблизившись вплотную к Анжелике, поднял вверх руку, призывая к молчанию.
– Что видишь ты сейчас? – спросил он, глубоко заглядывая ей в глаза.
– Ваши неимоверно красивые глаза!.. Блеск волос…
Он наклонился к её губам… Я ошарашено смотрела, перестав дышать.
– А я вижу перед собой очень красивую девушку, – отозвался он тихо. – Ежедневно она встает раньше всех … принимает душ… целый час отдает плойке для того, чтобы каждый её локон стал индивидуальностью и вместе с тем неразделимой частью неповторимого образа… Чистота и аккуратность для неё все!.. Я вижу её тонкую душу, сотканную из чистого льняного полотна. Прочность взглядов не оставляет сомнения… Чувственность для тебя станет лишь наукой, которую со временем можно освоить…
Он резко развернулся и обратился ко всем:
– Кто хочет попробовать увидеть иное?
– Я… – Не знаю сама, зачем я вызвалась!
Одна его бровь удивленно взлетела вверх. Павел быстрым шагом преодолел расстояние между нами…
– А можно она попробует во мне что-то увидеть? – вконец ошалевшее пространство пронзил голос Валеры. Я мысленно поморщилась.
Павел широко улыбнулся и отступил на шаг назад, жестом предлагая занять его место. Я опустила глаза не в силах выносить эту переплетающуюся игру.
– Предлагаю каждому выбрать партнера или партнершу и постараться максимально расширить привычные рамки слов, – обратился он к аудитории. – Действуйте от имени ваших чувств, заглядывая глубоко в душу. В случае, если говорящий окажется прав, слушатель обязан будет подтвердить сказанное коротким «да». Начали!
И со всех сторон зажужжали откровения и заблуждения. Валера молчал. Павел с легкой саркастичной улыбкой стоял рядом в ожидании монолога.
– Я вижу перед собой самую красивую на свете девушку, – начал Валера, смело глядя мне в глаза, будто репетировал эту речь сотни раз. – Ей очень трудно здесь, как и всем нам. Живущие внутри страхи прошлого каждое утро просыпаются вместе с ней… Мне очень хочется ей помочь. Но она ждет чьей-то другой помощи… Я вижу её тонкую бархатистую кожу… И всхлипывающую душу…
– Достаточно! – холодно прервал его Павел. – Очень хорошо. Слово за слушающей.
Я, потупившись, смотрела на Валеру. Странно, что я видела его совсем не таким эмоциональным, каким он неожиданно предстал сейчас.
– Да…– проговорила я, откашлявшись.
– Очень хорошо! – похвалил куратор. – А теперь поменяйтесь ролями.
Видимо, ему совсем было неинтересно слушать, что скажу я, потому что, резко развернувшись, он совершенно бесцеремонно начал давать советы соседней паре.
– Я хотел бы узнать, что ты видишь, чтобы получить ответ на вопрос, почему ты меня избегаешь, – проговорил тихо Валера.
– Хорошо, – согласилась я с тем, что он имеет право знать правду. – Я вижу твои добрые теплые чувства ко мне. Они просвечивают через каждый взгляд и невольный жест… И я очень хотела бы открыть тебе душу… Наверное, тебе единственному… Но пока не могу, прости. – Не очень получилось увидеть душой, в данный момент я сделала то, что было важнее…
– Я тебя догоню, – заверила я Валеру, легко чмокнув в щеку.
Павел опустился в кресло, пристально наблюдая за тем, как закрылась дверь за последним выходящим.
– Ты хочешь поговорить со мной? – задал он мне вопрос.
– Да.
– Слушаю.
– Я вижу спокойную высокую скалу… Она настолько высока, что задевает верхушками облака… Светит ли солнце, падает ли снег, случается ли ураган – ничто не трогало и не удивляло её…Пока не прилетела маленькая осторожная птичка. Она несколько раз пыталась свить на отвесных стенах гнездо, но у неё ничего не получалось… Скала смотрела на неё и удивлялась – никогда не видела она такую настойчивую пташку… Но привыкшая к равнодушию скала ничего не предпринимала, чтобы помочь крошке… Однажды птичка устала и заплакала…
– Занятная притча, – холодно оборвал меня он. – Нельзя ли, ближе к делу? А то я решу, что в твоей крови течет горная река, а за пазухой торчит кинжал.
– Я хотела бы придти к тебе снова…
– Обещаю подумать над этим, – безразлично бросил он. – Это всё?
– Да.
Он жестом показал мне на дверь, и я почти выбежала, сгорая от стыда…
Биоэнергетика немного позволила расслабиться. Мы занимались в большом зале с множеством массажных кресел. В положении полулежа, с пробирающимися по спине камешками, встроенными в мой «трон», удалось привести в порядок разбушевавшиеся чувства. После нескольких посещений кабинета Стеллы я совсем перестала бояться прошлого. Поселилось четкое ощущение, что вся моя жизнь до момента попадания сюда – прочитанная когда-то книга. Испытав массу эмоций во время чтения, через месяц, поставив тяжелый фолиант на полку, я совершенно забыла о его существовании. Теперь занятия по биоэнергетике доставляли удовольствие…
– Говорить сегодня мы будем о мерах, способствующих здоровому оральному сексу – безопасному минету и кунилингусу, – ошарашила нас взъерошенная маленькая преподавательница по Гигиене. Мы окрестили её Шапокляк за суховатую фигуру, экстравагантную черную шляпу и маленькие очочки на самом кончике носа. – И первое, на что стоит обратить внимание – это чистый рот! Почему-то всех больше волнует здоровье того, что находиться под трусиками! – и она многозначительно уставилась на Диану. – Как бы для многих это странно и даже дико не звучало, но ротовая полость является самой грязной полостью из всех, которые только можно задействовать во время секса. Даже анус с прямой кишкой, участвующие в анальном сексе, на порядок уступают в этом ротовой полости.
Честно говоря, я никогда не подумала бы, что подобная старушка может рассуждать о прелестях анального секса. Большинство ребят отворачивались в сторону, пытаясь сдержать улыбку. До того комичны звучали из её уст подобные доводы.
– … Дабы сделать безопасным кунилингус или минет имеет смысл предварительно проводить следующие мероприятия: не есть закисляющих продуктов и не пить сладких напитков; почистить, по возможности, зубы; тщательно помыть гениталии. Но что делать, если намечается оральный секс, а душа нет? – она снова сквозь очки посмотрела поверх наших голов. – Правильно! Влажные салфетки являются отличным альтернативным средством гигиены, они с легкостью поместятся как в мужском кармане брюк, так и в женской сумочке… Это правило касается, как секса с постоянным партнером, так и с непостоянным. После кунилингуса и минета необходимо вымыть гениталии и рот, приняв душ или, как минимум, обработать половые органы теми же влажными салфетками, а рот прополоскать водой. А в случае связи с неизвестным партнером нужно прибегнуть к более серьезным мерам – дезинфекции половых органов…
Далее она рассказывала, как предохраняться во время орального секса, чтобы не «заболеть»…
Лекции по конспирации не было, наверное, по причине конспирации самого преподавателя!..
15.08.13
Дорогой Дневник!
Выходной мы с девочками решили провести в различного рода банях. Здесь таковых достаточно. Анжела еще с утра в воскресенье огласила весь список увеселительных мероприятий: хамам, скраб с абрикосовыми косточками, чайная церемония в комнате отдыха, бассейн с горками, как в аквапарке, релакс в соляной пещере с расслабляющей музыкой, джакузи с натуральной лавандой и шоколадное обертывание… Когда она все это озвучила, я подумала, что ей приснился сон.
– Анжела! – рассмеялась я. – Ты бредишь!
– А вот и нет! – возразила девушка. – После завтрака встречаемся в левом крыле третьего корпуса. Халаты и купальники можно найти в шкафу!
– А это мероприятие массовое? – спросила Диана.
– Конечно! – рассмеялась Анжела. – Про индивидуальный массаж с розовым маслом договоримся на месте!
– Откуда ты все это знаешь? – спросила я недоверчиво.
– Элла вчера вечером рассказала. Я ей пожаловалась на скуку. И не пожалела! – радостно проговорила она.
– А разве такое может быть бесплатно? – засомневалась Диана.
– Это входит в нашу последующую обязательную программу. Только сейчас мы будем наслаждающейся стороной, а в последствие – организующей. Вот и все отличие! Правда, здорово!
Мне её затея показалась чем-то, вроде воровства – никто массово не объявлял, а мы узнали.
Как и договаривались, мы встретились в левом крыле третьего корпуса. На табличке у входа значилось «Корпус Релакс». Обувь необходимо было снять сразу. Целая комната предназначалась для этого: стена с треугольными ячейками вразноброс была заполнена туфлями, кроссовками и домашними тапочками. На маленьких вешалочках, подвешенными к потолку, висели разноцветные сапоги. В больших напольных вазах букетами торчали лабутены. Во вращающемся розовом колесе соседствовали сандалии, вьетнамки и шлепанцы. Маленькие и большие шкафчики с сушилками, подобными тем, на которых сушат посуду, полки с подключенными батарейными трубами были заполнены открытыми ботильонами на тонких шпильках и мокасинами. Стена напротив состояла из овальных ячеек. И там жили домашние тапочки, топ-сайдеры и чешки. В цветочных горшках, похожих на огромные ополовиненные кокосы, в прозрачной пленке букетами упакованы были пуанты; атласные ленты на них, завязанные красивыми бантами, очаровывали великолепием. Горшки золотыми цепями крепились к металлическому кругу на потолке, оплетенному длинными плющевидными лианами. Прямо располагалась винтовая лестница, уходящая прямо в потолок. Но ни входа на второй этаж, ни дверцы чердака я не увидела. Каждая ступенька лестницы представляла собой ящики под обувь, некоторые были открыты, из них торчали сандалии и сланцы. Деревянные расписанные различными узорами башмаки нашли приют на ветвистых оленьих рогах. В углу одиноко висели лапти. От освещения разных цветов, направленного на многочисленные зоны, создавалось впечатление растерянности. «Всяк входящий сними обувь свою!» – гласили слова на полу, подсвеченные синим неоном. По бокам от надписи размещались огромные черные следы.
Девочки разулись и поставили обувь в ячейки. Я на минуту замешкалась, а потом решила одну свою лодочку прицепить прищепкой, а другую сунуть в букет к лабутенам. И так весело и беззаботно стало на душе, словно я оказалась в солнечном дне моего детства, когда одноклассник Вова научил меня кататься на велосипеде «Кросс». Этот полет в лучах розового летнего заката я запомнила, как самый счастливый день…
Догнала девочек. На пригласительных, которые Анжеле дала Элла, значился лазурный хамам. В круглом холле были двери с надписями «Апельсиновый хамам», «Шоколадный хамам», «Звездный хамам» и «Красный хамам». Прочитав последнее название, Анжела прыснула от смеха:
– Девочки, а это специально для «таких» дней!
Мы с Дианой рассмеялись.
Открыв дверь в свой «Лазурный», увидели просторную раздевалку, богато отделанную какими-то блестящими камешками, встроенными в мозайку. Посредине брызгал освежающими струйками фонтан.
– Добро пожаловать, девочки! – поприветствовал нас незнакомый юноша, в серебристой маске и коротеньком махровом полотенце, завязанном вокруг бедер.
– Ой! – вскрикнула Диана от неожиданности.
– Прошу вас, раздевайтесь, – продолжил незнакомец сладким голосом.
– А Ваше присутствие обязательно? – спросила брезгливо Анжела.
– Да, – уверенно и немного грубо отрезал юноша. – Я буду помогать вам, наносить пену.
– Надеюсь, приставать не будет? – шепнула мне Диана.
– Как будет угодно девушкам, – улыбнулся он, отвечая на вопрос, предназначенный вовсе не ему.
– Попридержи коней, мальчик! – отозвалась Анжела и демонстративно сбросила халат, оставшись в белом раздельном купальнике, эффектно подчеркивающем пышные формы и торчащие большие соски. Тряхнула светлыми кудрями и, отвернувшись, собрала их на затылке золотистой заколкой.
Ни один мускул не дрогнул на лице юноши, когда он смотрел на Анжелу, устроившую представление. Мне почему-то вспомнились слова Павла о дешевых уловках. Видимо, этот парень, обучающийся на курсе старше, уже знает кое-какие «боевые» приемчики девочек, потому и не реагирует. Вот интересно, чем Павел сейчас занят? Может, лежит где-нибудь в соседнем хамаме или покоряет водные глади бассейна или…
– Беливия! – окрикнула меня уже раздевшаяся Диана. – Раздевайся и бери полотенце!
Задумавшись, я прослушала, ознакомительную речь о том, что вход в купальниках воспрещен, как и полностью обнаженными. Нужно было снять одежду и, обмотавшись чем-то, вроде простыней, пройти в парилку, называемую харарет. Чувствовала себя совершеннейшей невеждой.
В парилке нужно было лечь на мраморные лежаки. Я совершенно не видела девочек, хотя слышала их голоса совсем близко, не более чем в метре от себя. Густой пар наполнял всё помещение. Он шипел и успокаивал. Я закрыла глаза и постаралась ни о чем не думать. От влажного жара кожа скоро увлажнилась и белая ткань простыни начала пропитываться соленой жидкостью, из меня выходящей. Очнувшись, я заметила, что девочки тоже замолчали. И тут неожиданно моей спины коснулись сильные мужские руки. Испугавшись, я хотела было перевернуться и закричать, но губы рядом моим ухом сказали «молчи». Не узнать его голос было невозможно. И я расслабилась, облегченно улыбаясь. Как его не хватало! Осторожным движением он освободил меня от прилипшей ткани. Дыхание сбилось в предвкушении желанного удовольствия, в голове от жара застучала кровь. Он коснулся моих плеч и стал требовательно их разминать. Я слегка расставила ноги. Закусила сложенный в кулаке указательный палец, чтобы случайно не застонать.
– Мы отдыхать! – послышался где-то рядом голос Анжелы, а следом шлепающие в сторону входа шаги двух девушек и еще кого-то. – Ты с нами?
– Нет, – хрипло отозвалась я, обрадовавшись такому неожиданному повороту, – я еще немного полежу!
Нет! Они не могли его видеть. Тут ничего не видно!.. А впрочем… какая разница… Дверь за ними закрылась, и сильные руки перевернули меня на спину.
– Ты… – отозвалась я. – Ты пришел…
– Чтобы показать тебе «бегущего человечка», – прошептал он едва слышно, приблизившись вплотную. И я увидела его полные дикой страсти глаза. Захотелось наброситься и целовать безудержно эти мягкие пухлые губы! Но он коснулся указательным и средним пальцем моего приоткрытого рта. – Только тише! – Сложенное двоеперстие зайчиком повиляло мне ушами, превратилось в человечка, шагающего по моим губам. Он медленно проследовал по шее, дойдя до окаменевшего соска. И побежал по нему… Я задохнулась… Он прошагал до другого твердого бугорка и… снова побежал… Маленький человечек дошел до ямки посредине пути и правой ножкой нарисовал на склоне несколько кругов… Казалось, от сдерживаемых эмоций я сейчас потеряю сознание… Наконец, он достиг своей главной цели, и я расставила ноги шире… Побежал… Я заплакала. Прикусила посильнее губу и зажмурилась. Павел шумно выдохнул, слегка застонав…
В этот момент открылась дверь, и вошли девочки, что-то обсуждающие между собой. Я улавливала только обрывки фраз, сходя с ума от маленьких ножек «бегущего человечка»…
–…бассейн… массаж… Ты идешь?.. – вопрос, наверное, ко мне.
– Не знала, что ты настолько любишь бассейн! – отозвалась, хихикая Анжела.
Человечек исчез, еле слышно закрылась за его хозяином дверь. Я не знала, как встать на ноги. Голова кружилась, нечем было дышать. Сгрудив полотенце, поднялась и, опираясь на скользкие мокрые стены, кое-как вышла в согуклук. Из последних сил крутнув барашек холодной воды, присела на корточки. Ледяные капли побежали колкими струйками по телу, окончательно намочив простынь, в которую я завернулась.
– Вам нехорошо, леди? – услышала я вопрос того юноши, что встречал нас у входа.
– Сейчас пройдет… Я в порядке.
Может, не было Павла рядом? Просто от жары почудилось? Юноша коснулся моей руки и слегка потянул.
– Вам лучше прилечь, – посоветовал он мягко. – Перепад температур с непривычки может неблагоприятно сказаться на Вашем дальнейшем самочувствии. Я предложил бы проследовать в чайную.
И он увлек меня в соседнюю комнату с мягким розовым светом, предварительно протянув сухую простынь. Не церемонясь, я сбросила мокрую и, насколько смогла быстро, обернулась в свежую.
В комнате курились благовония. Посередине на возвышении, устланном красными ковриками, стояло что-то, типа низкого столика с маленьким чайничком и совсем малюсенькими бокальчиками, расписанными нежными ветками сакуры. Юноша предложил сесть. Я замешкалась. Тогда, понимая мое смятение, он прошел и присел первым. Последовала его примеру. Жаль, что в связи со своим состоянием, не могу теперь подробно описать всю церемонию, которую мне представили. Обязательно выберу свободное время на днях и прочитаю как можно больше о проведении подобных обрядов.
Скажу лишь, что напиток, полученный из волшебного чайника, совершенно вернул меня к жизни. В голове просветлело, тело почувствовало легкость и неимоверную радость от пережитых моментов.
– Спасибо! – искренне поблагодарила я юношу. – Как Вас зовут?
– Сегодня я Изэнэджи, а завтра Тэкеши, – заулыбался он мягко.
Он снова загадочно улыбнулся. Сквозь маску я разглядела серо-зеленые глаза, будто смеющиеся надо мной. Может, он видел и знает про Павла?
– Что же дальше? – спросила я.
– Абрикосовая прелюдия.
– Не понимаю, – тихо проговорила я, смутившись.
– Пойдем, – и он мягко взял меня за руку и потянул к выходу. – Зайди на минуту в пар. И когда почувствуешь, что кожа разопрела, выходи. Я буду ждать тебя здесь.
Пришлось повиноваться. Волшебный зеленый чай творил невероятные вещи. Я держала за руку незнакомого мужчину, слушала его бархатный голос и желала продолжения общения! Но ведь есть Павел! И я его люблю!..
Капельки пота заструились по телу, и я вышла. В согуклуке на каменных возвышениях, покрытых чистыми простынями, лежали обнаженные девочки и нежились под сильными руками неизвестных массажистов в масках. Слегка постанывала Анжела, неровно дышала Диана. Мой юноша в маске ждал меня возле третьего лежака. Я неуверенно проследовала. Он медленно подошел и, не сказав ни слова, высвободил меня из объятий слегка намокшей простыни. Испуганно, я прикрывала груди и лоно. Не обращая особого внимания, он расстелил простынь на лежаке и жестом предложил лечь. Я выдохнула и легла, ужасаясь от одной мысли, что мою спину будут ласкать незнакомые ладони. Но когда на поясницу легло что-то прохладное, облегченно расслабилась, до того это было приятно. Почувствовала сладкий абрикосовый аромат. Мммм…
Его руки медленно стали размазывать шершавую массу скраба по моему телу. Невероятно приятно!.. И вдруг я ощутила, что юноша уселся на меня верхом, и набедренное полотенце при этом отсутствует! Возмутительно! Хотела повернуться, но не смогла. Широко открыла глаза и увидела ерзающего по расслабленной Анжеле голого парня. Его большой член елозил между её ягодиц. На Диане происходило подобное. Чего же они не возмущаются?!..
– Не бойся, – услышала я мягкий шепот прямо над ухом. – Всё будет хорошо!
– Слезай! – угрожающе прошипела я.
– Если тебе это не подходит… – замялся юноша, слезая с меня, – Пойдем, поплаваем?
– С тобой? – возмущенно спросила я, как можно тише.
– Но ведь я не сделал ничего, чего бы ты сама не хотела, – уверенно проговорил он и снова его глаза заулыбались. – Пойдем? – вытянул вперед руку.
– Ладно, – вдруг согласилась я, снова заворачиваясь в простынь.
Мы прошли в соседнюю комнату, и я ахнула!
Это нудисты?..
В огромном бассейне, оборудованном всевозможными горками, резвились обнаженные мужчины и женщины, парни и девушки, нисколько не стесняясь наготы друг друга.
– Ого! – ахнула я.
– Это нормально, – мягко возразил юноша.
– Не для меня, – вздохнула я, но его сильные руки уже освободили меня от белой ткани.
– Не таись! Это уже, право, смешно! – и он усмехнулся. – Просто раскройся, расправь плечи и иди, будто на тебе дорогая шуба!
Я прикусила губу и быстрым шагом последовала к воде, чтобы как можно быстрее скрыться, совершенно не думая о том, что она прозрачная и ничего не скроет. Тэкеши (запомнила только второе имя) последовал за мной. И спустившись в воду, нежно обнял меня за плечи, будто поддерживая.
– А девочки скоро? – спросила я.
– Думаю, нет, – небрежно ответил он, медленно проведя мне рукой по позвоночнику, от чего в животе у меня завозилось щекотливое чувство. – Расслабься! Встретитесь в Соляной пещере!
Вода бассейна неимоверно расслабляла. Я каталась с винтовых горок и визжала от удовольствия. На меня то и дело натыкались мужчины и женщины. Я привыкла и больше не замечала их наготы. Лишь изредка сравнивала стоящие и повисшие достоинства с увиденными в жизни. Тэкеши был рядом.
– Почему ты в маске? Можешь снять? – вконец расхрабрившись, попросила я.
– Не стоит, – отрезал он.
– Почему? – недоумевала я.
– Потому что тогда у тебя не останется вопросов.
Я замолчала, задумавшись. Зачем он это делает, ведь все бесполезно.
– Как хочешь, – как можно безразличнее отозвалась я.
– Ты очень красива, – сказал он серьезно.
– Спасибо.
Вдоволь наплававшись, Тэкеши провел меня в сухое жаркое помещение с теплым оранжевым светом и искусственным ветром. Волосы мои быстро высохли, а кожу слегка стянуло. Я поморщилась.
– Скоро снова станет хорошо, – пообещал Тэкеши.
Я надела похожий на индейский мешковатый балахон, украшенный разноцветными кисточками. Мой спутник облачился в кожаную набедренную повязку. И мы вошли в Соляную пещеру. Бугристую поверхность освещал рыжий свет. С потолка свисали большие сосульки (кажется, сталактиты). Из огромных рыжих камней были высечены лежаки.
– Располагайся и дыши, – предложил Тэкеши.
Я легла и закрыла глаза, наслаждаясь едва уловимым соленым ветром. Юноша прилег в каменный шезлонг рядом.
– Скажи, – попросила я, – Нам же придется за это все платить?
– Наверное, – глухо отозвался он.
– Это страшно?
– Нет. Скорее странно… Хотя потом привыкаешь. «Серые» – тоже люди…
– А кто это? – зацепилась я за что-то тайное.
– Молчи, – оборвал меня он. – В пещере нужно дышать.
Я закрыла глаза и задремала. Нежный звон колокольчика вырвал из объятий Морфея.
– Тэкеши? – позвала я, но его не оказалось рядом.
Вышла и увидела его стоящего рядом с Павлом, что-то сдержанно ему объясняющего.
– Привет! – приблизилась и, подцепив нового знакомого по руку, наигранно улыбнулась куратору. Так хотелось, чтобы он поревновал. Натолкнулась на ярость в его глазах и удовлетворенно чмокнула Тэкеши в худую щеку. Павел сглотнул и заулыбался:
– Вижу, Беливия, у тебя новый знакомый! Очень рад! Серж – отличный парень!
Так вот, как зовут Тэкеши! Все банально! Сережа! Улыбнуло!
– Павел, останьтесь с нами, – осмелилась попросить я.
– Всенепременно, Беливия! Я присоединюсь позже. Сейчас мне необходимо отлучиться по делам. Важная встреча.
Вот интересно, что это за свидание у него в воскресенье вечером?
– Хорошего шоколадного отдыха! – добавил он и удалился.
Я высвободилась из объятий Тэкеши-Сережи и вопросительно посмотрела на него.
– Шоколадное обертывание по плану, – немного разочарованно произнес он. – Идем.
Похожая на хамам комната располагалась по соседству. Рядом с каменными лежаками виднелись узкие подставки для фондюшниц, подогревающих на маленьких свечах ароматный шоколад.
– Раздевайся и ложись, – хрипло произнес Тэкеши.
– Может, не надо?.. Почему ты? – спросила я.
– Потому что это тоже урок.
– Но чего?
– Экспромта.
– Есть такой предмет?
– Есть.
Он подошел ко мне и помог освободиться от индейского наряда. Кинул на пол и, немного помедлив, неожиданно снял маску.
– Тебе больше неважно оставлять за собой тайну? – слегка улыбнулась я.
– Я провалил экзамен.
– Почему?
– Потому что не могу… – он запнулся. – Это совсем неинтересно.
Он протянул руку и дотронулся до моей груди.
– Что ты делаешь? – отступила я.
– Приучаю тебя к моим рукам…
– Зачем?
– Я сейчас буду наносить расплавленный шоколад на твою кожу. Нужно, чтобы ты была расслаблена и не дергалась.
– Хорошо, – согласилась я и легла на простынь, закрыв глаза. – Только не щекоти!
Он положил руку на мою щиколотку и медленно провел до основания бедра. Я замерла. Через секунду почувствовала, как расплавленный шоколад струится на мою поясницу. Затем обе руки Тэкеши стали равномерно размазывать теплую массу по моей спине и ногам. Шоколад застывал и стягивал. Наверное, я больше не соглашусь на это. Легла на бок и ощутила, как юноша ловко подсунул под меня что-то, вроде клеенки. Опустилась на спину и увидела, как шоколад льется мне на живот, заполняя пупочную ямку. Он зачерпнул рукой немного шоколада и накрыл своими ладонями мою грудь. Я застонала, не в силах сдерживать сбившееся дыхание.
– Не надо, Тэкеши…
Он сильнее сжал мою грудь и наклонился. В зубах он держал дольку горького шоколада. Сама не знаю, зачем потянулась за ней и встретилась губами с ним. Он слегка укусил мою губу, передавая тающую дольку. Мои руки уже притянули его за шею. Наши губы слились в шоколадном поцелуе. Перемазанные, мы скользили, прижимаясь друг к другу. Между ног сильно ныло в предвкушении…
– И снова «двойка»? – раздался голос Павла за спиной.
Тэкеши медленно оторвался и поднялся на ноги, виновато посмотрел на приблизившегося вплотную преподавателя.
– Слабак! – зло прошипел Павел и, метнув на меня мимолетный взгляд, вышел вон.
– Наверное, мне лучше уйти, – села, прикрываясь полотенцем, я.
– Мы еще увидимся? – спросил с надеждой он.
– Не знаю, – честно сказала я.
…Через несколько минут, задуманных неким планом, смыла шоколад под душем. Оделась и вышла, не дожидаясь соседок.
Сейчас сижу в своей комнате. Девочки еще не вернулись. Размышляю над прошедшим выходным. Как теперь смотреть в глаза Павлу? Так стыдно…
17.08.13
Дорогой Дневник!
День за днем проходит, и я все меньше понимаю в происходящем…
Вчера после занятий меня поймал в коридоре Павел. На его предмете я старалась не смотреть ему в глаза, сознавая всю чудовищность совершенной мною ошибки. Я поддалась прикосновениям малознакомого парня, совершенно позабыв истинные чувства!..
– Пойдем со мной, – позвал он холодно, и я на мгновение подумала, что простил. До чего же долгим показался путь по многочисленным коридорам, преодолевая лестницы то вверх, то вниз. Наконец, мы оказались у него в комнате. – Ложись! – махнул он на кровать. Я легла. Он, молча, приблизился и начал рывками раздевать меня. Не сопротивлялась, ждала. Когда с одеждой было покончено, и я, обнаженная, лежала на атласном покрывале, он достал из прикроватной тумбы кожаные наручники и металлическую палку. С широко открытыми глазами я смотрела на него, не в силах произнести ни слова, пока он связывал мои руки за спиной. Затем, раздвинув палку, ремнями закрепил на ней мои ноги. Грубо засунул палец мне между ног, отчего я вскрикнула.
– Прости меня… – простонала я. Он даже не посмотрел мне в лицо.
– Иди! – приказал он.
Слезы отчаяния брызнули у меня из глаз. Всхлипывая, я снова и снова повторяла: «Прости!», но он не слышал. Нелепо ковыляя, я сделала пару шагов.
– Отлично! Теперь иди до той двери! – он указал на шкаф. Я послушно доковыляла, рыдая, и уперлась лбом в деревянную полку. Он догнал меня и, заткнув мне рот резиновым шариком на резинке, отодвинул шкаф-дверь. И я увидела зловещую темноту. Это было больше, чем ужас! Шагнула, поддерживаемая его рукой. Затем он отпустил меня, чтобы закрыть шкаф. Темнота стала абсолютной. Прислушавшись, я услышала приглушенную возню. Павел провел меня до чего-то твердого и приказал ложиться на спину. Руки мне при этом он предварительно закрепил над головой. А когда легла, привязал мои конечности к пьедисталу, укрепил ремнями в районе коленей. Затем я услышала, как он удаляется по направлению в двери. Возня со всех сторон усилилась, и я почувствовала, как к моему лону кто-то прикоснулся губами. Потом снова и снова! Глаза стали привыкать к темноте, и я уже различала едва уловимые силуэты мужчин, одетых во все черное. Они окружили меня. Сердце в груди бешено колотилось. На мгновение я подумала, что Павел настолько разозлился, что отдал меня на растерзание сумасшедшим маньякам!..
Прикосновения губ возобновились. Мне делали кунни, причем разные мужчины. Их было не меньше десяти. Руками никто не трогал. Только языками и только там. Я стонала от ужаса и плакала. Мужчины рядом рычали от возбуждения. Некоторые лизали мне и помогали себе рукой. От бесконечных посасываний мой клитор стало сводить. А потом голова закружилась, и я кончила в первый раз. Мужчины восторженно захлопали в ладоши. Меня теперь еще нежнее трогали, круговыми движениями обмякшего языка довели ещё дважды до исступления, каждый раз сопровождая мои стоны бурными аплодисментами. Я закусывала шарик, пытаясь побороть приступы тошноты. Понимала: если меня вырвет, просто захлебнусь. И Павел не ринется меня спасать! Слишком сильна была его злоба на Тэкеши. Его, наверное, тоже наказали. Всё из-за меня! Где-то через полчаса нескончаемых оральных ласк я перестала плакать. Сколько раз кончила, сбилась со счета. Этот процесс стал чем-то обычным, физиологическим. И, хотя не переставал доставлять приятные ощущения, больше не был волнительным. Даже спать захотелось. Внезапно мужчины стали постепенно исчезать. А в какой-то момент снова послышались шаги Павла.
– Вставай, – устало произнес он, ослабляя ремни и снимая металлическую палку. – Достаточно тебе удовольствия?
И я снова заплакала, опустившись на холодный пол.
– Вставай! – и он дернул меня за руку.
– Прости меня! – всхлипывая, в очередной раз выговорила я.
– Простил уже…
Он взял меня на руки и отнес в свою комнату. Бросил на кровать.
– Оденься и уходи, – тихо проговорил он.
– Мне нельзя остаться? – робко спросила его.
– Ты полагаешь, я захочу провести ночь с женщиной, которую ласкало больше десятка мужчин? – усмехнулся он. – Шлюха!
Я уткнулась в подушку…
– Я хочу, чтобы меня отпустили… – сухо проговорила я.
– Ты забыла. Обратного пути нет.
– Тогда зачем?..
– Чтобы жить стало лучше.
– Как это?..
– Научишься и поймешь. Не реви! Это только первый урок… Нельзя тебе любить, понимаешь? – он присел на кровать и дотронулся до моих плеч. – Ты будешь лучшей VIP…
– Я хочу быть с тобой! – вырвалось. – Я люблю тебя!
Он прерывисто задышал, потом встал и заходил по комнате.
– Одевайся и уходи!..
Не знаю, как я добиралась до комнаты, не помню…
Мне нужно найти подходящий крюк в потолке, веревка наготове!..
18.08.13
Дорогой Дневник!
Подходящий крюк нашелся. Но я все ещё жива…
В подсобке нашла, под лестницей. Я уже сознание потеряла. Последнее, что помню, лицо Стеллы и искусственное дыхание. Я умоляла небо забрать меня. Не знаю, слышал ли меня кто…Так не хотелось жить!
В лазарете меня уложили в белоснежной комнате на белоснежную кровать, вкололи что-то, по всей видимости, успокоительное. За дверью слышались голоса Павла и Стеллы, ругались.
– Зачем ты это сделал? – неистово рычала она.
– Так надо!.. Ты не понимаешь! Она лучшая! Надо быстрее её показывать!..
– Сам-то себя слышишь! Я только недавно вытащила её из страхов! А ты ей новые насаживаешь! Угомонись, Павел!..
– Стелла…С ней ничего не произошло!
– Ничего??? Она чуть не покончила с собой! Ты с ума сошел?!
– Она просто влюбилась…
– Она влюбилась в тебя, Павел!.. Невероятно! Как можно издеваться над её чувствами!
– Хорошо, – наконец сдался он. – Я постараюсь делать все постепенно… раз у неё такая неустойчивая психика…
– Ты просто дурак!
В полусне я поняла, что она покинула помещение. Зеленый коридор сна накрыл меня своим мозаичным бархатом. Сколько проспала, не знаю. Проснувшись, увидела перед собой лицо Павла. Он смотрел так мягко и внимательно, будто хотел понять что-то очень важное.
– Привет! – сонно поздоровалась я.
– Привет, принцесса!
Он погладил меня по волосам и поцеловал в щеку.
– Прости…
– Это должно было случиться, – тихо отозвался он. – У тебя нет другой миссии.
– Расскажи мне про все! – попросила я.
– Что конкретно ты хочешь узнать?
– Всё. Кто мы? Зачем здесь? Почему нельзя вернуться? Зачем нам подобные знания…
– Всему свое время, Беливия…
– Нет! – отрезала я. – Хочу знать это сейчас!
– Хорошо. После того, как выйдешь из лазарета…
– Сейчас! – настаивала я.
– Мы люди, имеющие особый статус VIP, обслуживающие высшие круги управленческой власти.
– Президента?
– Выше…
– А разве есть выше?
– Есть. Президент и правительство – фигуры официальные, но решений никаких не принимают. Они – актеры, лишь пешки в большой игре, управляют которой «серые кардиналы» или «серые», как мы их называем. Они – наша цель. Пару десятков лет назад «серые» разделились во мнениях и образовались «белые». Они создали специальные школы агентов, типа нашей. Мы способны играть на человеческих слабостях и заставлять «серых» принимать нужные решения, при этом, выдавая их за свои. Они настолько расслабились, купаясь во власти и деньгах, что совершенно потеряли бдительность. А мы – всегда на чеку… Беливия, у тебя природный дар… Ты можешь стать лучшей из VIP… На тебя уже сейчас реагируют самые стойкие агенты…
– Такие, как Тэкеши?
– Кто?
– Сергей.
– Да. Он тоже.
– А ты?..
Павел отвел взгляд.
– Я сильнее… – выдохнул он. – У нас есть на примете пара очень сложных и сильных личностей на самом верху. Сломить их волю пока никак не удается. Нужна такая, как ты.
– Что я могу? – пожала я плечами.
– Просто быть собой. Ну, и немного подучиться. К ним не подступиться традиционными методами. Они видят насквозь. И провалиться из-за неопытности никак нельзя. Ситуация с тобой тщательно продумывается. А ты сводишь счеты с жизнью, – он укоризненно улыбнулся и погладил мою руку.
– А если я не соглашусь?
– Тебя отправят на грязную работу, – глаза его метнули острые молнии, от которых все внутри меня сжалось.
– Мыть посуду и стирать грязное белье? Убирать туалеты на вокзалах? Я согласна! В этом нет ничего постыдного!
– Беливия, ты просто прелесть! Мне даже страшно тебе что-то рассказывать, – и он немного помолчал, опустив голову. – Есть у спецбатальонов «подстилки». На войне запрещено заводить знакомства и связи, поэтому девочек возят с собой. Агенты – не люди. Звери. Через месяц девочки становятся инвалидами. Внутри все порвано, иногда сломаны конечности. Но это необходимо, чтобы в ответственные моменты у солдат не срабатывало пресловутое чувство жалости. Девочек выбрасывают на улице, где придется… А вот потом уже – посуда, грязное белье и туалеты на вокзалах. И еще… Тебя нет сейчас. И тогда тоже не будет. Не выдадут паспорт, медицинский полис, свидетельство о рождении…
От ужаса я закрыла лицо руками. Лучше бы самоубийство удалось!
– Пойми, принцесса, все не так уж и плохо сейчас. Просто нужно отключить ощущение самостоятельности. Ты – сильное оружие. И тебя никто не тронет, пока я рядом. Нужно всего лишь провернуть несколько операций, повлиять на некоторые решения. И все! Я договорюсь, что ты будешь выходить по минимуму. Только для очень важных…
– Павел… – вырвался у меня всхлип отчаяния.
– И больше никаких веревок! – он доверительно посмотрел мне в лицо. – Когда почувствуешь себя лучше, отправляйся на занятия. Не думай ни о чем – это лучшее для тебя сейчас… – Он поцеловал меня в лоб. – Мне пора. Увидимся!
Я выдохнула и последовала совету Павла, ни о чем не задумываться. Поднялась с кровати, переоделась и, посмотрев на часы, висящие на стене, отправилась на «Компьютерные практики»…
Постоянно чувствовала на себе осуждающие взгляды. Наверное, все уже знают о произошедшем. На перемене подошел Валера.
– Больше так не делай! Ты нужна мне…
Скучно. Почти что слова Павла…
19.08.13
Дорогой Дневник!
Спать вчера легла рано. На просьбу Валеры прогуляться ответила отказом. Элла принесла успокоительные таблетки, и часов в шесть вечера я уже видела седьмой сон.
День прошел спокойно. На «Введении в специальность» Павел рассказывал о техниках ведения беседы. Была невнимательна. Почти не слушала. По-прежнему старалась ни о чем не думать. По теории секса проходили глубокий минет с глотанием. Фу!.. Ничего не хочется.
Долго стояла по душем, пытаясь расслабиться. Потом взяла в библиотеке «Одиннадцать минут» Пауло Коэльо. Прочитала до конца вечера и уснула.
Ночью проснулась от неимоверной жажды. Во рту пересохло так, что с трудом удалось разомкнуть челюсти. Спустилась на кухню и в темноте жадно припала к спасительному стакану. За спиной послышался скрип двери. Я оглянулась и увидела Павла…
От страха перехватило дыханье и затрепетало в животе.
– Как учеба? – спросил он равнодушно, наполняя водой стакан.
– Нормально…
– Что проходили сегодня?
– Минет…
– Хочешь попробовать на практике?
– Нет…
Но он уже развязывал шнурок хлопковых штанов. Вздернул бровь и посмотрел на меня. Затем приспустил штаны вместе с плавками…
– Иди сюда, – позвал он, и я почему-то повиновалась. Опустилась на колени и прикоснулась губами к его плоти. Он шумно выдохнул и напрягся. Я посмотрела на него умоляюще снизу вверх.
– Продолжай…
Как же он красив! Невероятно! Я снова коснулась губами его члена и втянула его в себя. Слезы снова предательски покатились по щекам. Павел застонал, слегка покачиваясь.
– Возьми глубже… Расслабь горло…
Я следовала указаниям и уже задыхалась от возбуждения.
Он положил руку на моё плечо и легко забарабанил двумя пальцами. Это «бегущий человечек»…
Не могла больше сдерживаться, застонала. Павел притянул мою голову и, вошел до конца. Горло стянуло рвотным рефлексом. Он слегка надавил мне на щеки и кончил, крепко прижимая голову, чтобы я не смогла отстраниться.
– Глотай… Расслабь горло… – с трудом хрипел он.
Не знаю, как мне это удалось! Когда все закончилось, я закрыла лицо руками и тихо заплакала.
– Не реви, – отозвался он, зашнуровываясь. – Пойдем учиться дальше.
Обхватил меня за плечи, заставив подняться.
– Спасибо тебе, принцесса! – неожиданно проговорил он. – Ты справилась.
– Меня тошнит… – пожаловалась я.
– Обычно перед такими моментами пьют противорвотные препараты. Они усиливают слюноотделение и расслабляют горло. Но ты меня удивила!
Мы шли по длинным пустым коридорам. И вдруг на пути попалась Анжела в сопровождении… Льва… Они выходили из того зала, куда шли мы. Моя соседка завистливо покосилась на Павла.
– Доброй ночи! – ласково произнес одуванчик.
– И Вам! – отозвался Павел и, открывая дверь, пропустил меня в темноту.
– Павел, прошу тебя, не надо!.. – умоляюще зашептала я, ожидая снова услышать неприятную возню.
– Это всего лишь урок. Не думай ни о чем. Сними трусики и расслабься.
Повиновалась. Он провел меня в темноту и, слегка надавливая на шею, заставил нагнуться вперед и лечь животом на кожаную поверхность. Металлические крепления замков моментально защелкнулись на моих вытянутых вперед запястьях. С ногами произошло то же.
– Не надо! Павел! Пожалуйста! – молила его я, когда моя голова была зафиксирована на поставке, а между челюстей вставлен какой-то протез. Говорить теперь стало невозможно. Я выдохнула и закрыла глаза. Надо мириться. Он обещал, что это только уроки…
Платье небрежно задрал на спину. И почувствовала, как он ввел палец сначала мне в рот, затем во влагалище. И без того мокрое лоно увлажнилось еще больше, предательски захлюпало. Подступало наслаждение, но он внезапно отошел и что-то начал переставлять позади меня. В комнате, кроме нас, никого не было. Значит, все, действительно, могло закончиться хорошо. Но неожиданно я услышала звук включенного механизма. Что-то проникло в меня, затем вышло. Повторилось… Сообразила… Наверное, про это говорил Валера… Станки…
В этот момент в рот мне попал подобный фаллос. От синхронности движений сводило живот. Хотелось сжать ноги, но крепления не давали. Текли слюни от механизма, ходившего во рту. Закрыла глаза. Голова кружилась, вокруг все лязгало. Старалась вдыхать на введении и выдыхать на выведении. Казалось, я сама превратилась в некий двигатель с поршнями, совершающими непрерывный процесс. И я кончила!.. Остро, но быстро, на секунду зажав протез. Движения продолжились. Я почувствовала, как в мою попку что-то пытается внедриться. Сжалась и призывно замычала. Павел молчал. Заерзала. Почувствовала впрыск какой-то холодящей жидкости… И тут же была насажена! Подумалось, как это вообще можно терпеть. Все три механизма входили и выходили. Боли не чувствовала, но дискомфорт… Все это так противоестественно! Переключатель щелкнул, и член в вагине замер, слегка вибрируя. Другие же два продолжали…
Вторично кольнуло так, что чуть не вышибло сознание! Я снова замычала. И в рот излилась сладковатая жидкость, напоминающая йогурт. Даже глотать было приятно. Фаллосы из меня вышли. Что-то липкое потекло по ногам.
Наступила тишина. Павел приблизился и развязал меня. Обессилившая, я повисла у него на шее, положив голову на плечо.
– Тебе понравилось, девочка моя? – прошептал он мне на ухо, с трудом сдерживая дыхание.
– Угу… – промычала я и, прижавшись теснее, поцеловала его. Он отвечал нежно и требовательно. И я снова горела!
– Еще хочешь? – хрипло спросил он.
– Тебя хочу…
– Я провожу тебя до комнаты… – и он снова коснулся губ, плотно сжимая руками мои бедра.
– Нет… – отозвалась я. – Мне нужна ванна…
– Озорница…
Он перекинул меня через плечо, хлестко шлепнув по попе, и понес по коридору. К счастью, нам никто не встретился. Закрыв дверь своей комнаты, от скинул меня на незаправленную кровать.
– Снимай одежду, я приготовлю ванну.
От напряжения и ожидаемых ощущений внутренне потрясывало. Послышался шум воды. Я закрыла глаза…
– Беливия! – позвал он меня. С трудом поднялась и с закрытыми глазами последовала на голос. Открыла дверь и остолбенела! Мягкий желтый свет многочисленных свечей, установленных на краю джакузи, заливал помещение. Павел сидел в парящей ванне, усыпанной лепестками роз…
– Помой меня… – насмешливо отозвался он. – Я немного вспотел!
– Нечестно! – вырвалось из глубины души. – Почему я?
– Потому что ты – лучшая VIP! – хрипло произнес он.
Что-то во мне на этот раз закипело! Он просто невыносим! Измывается! А потом я его еще и мыть должна! Черта с два!
Быстрыми шагами проследовав в джакузи, я уселась напротив, скрестив руки на груди.
Павел вышел из ванны и устремился куда-то в угол. Я продолжала сидеть, стиснув от ярости зубы. Немного повозившись, мокрые ступни проследовали обратно.
– Думаю, тебе надо наклониться, чтобы удобнее было тереть тебе спинку.
Я усмехнулась и, не глядя на него, повиновалась, отодвинув горящие свечи и перевесившись через край. Вытянулась и расслабилась в предвкушении сладких прикосновений…
– Ай! – взвизгнула и вскочила на ноги, когда, просвистев прямо над моей головой, ягодицы обожгло от удара кнута. – Ты что? – выбежала из ванной и, поскользнувшись, упала на пол. Он рукой прижал мне шею, а ногой – колени. Размахнулся и еще раз ударил. Снова обожгло! Я вскрикнула.
– Закрой рот рукой! – прикрикнул он. – И терпи!
– Не надо, пожалуйста! – кричала я испуганно. – Я помою тебя! Только прекрати!
Но хлесткие удары продолжались. Вся попа горела, когда он отступил. Я отползла и как-то боком уселась на краю джакузи. Слезы уже привычно катились по щекам. Павел опустился в ванну и, закрыв глаза, шумно выдохнул:
