Нелли Видина

Чёрный Рейдер

Глава 1

Под рукой было нечто, на ощупь напоминающее битое стекло. Я ухватила один из осколков и поднесла его к глазам. Чёрный трехгранный обломок ни с чем не ассоциировался, и я отшвырнула бесполезную вещь прочь. В голове было легко и пусто, собственное сознание напоминало накачанный гелием воздушный шарик. Странное состояние. Я приподнялась на локте, огляделась, и ругательства примёрзли к губам. Вокруг было черным-черно. Этакое гигантское пожарище, только сажи нет, вместо неё – поле угольно-чёрной травы.

Я сглотнула, чувствуя, как живот сводит от страха. Не узнать мёртвую зону невозможно. И я в самом её центре. Проклятие! Как я здесь оказалась? Я не хочу умирать! Я быстро поднялась на ноги, машинально отряхнулась от осколков. Стоп. А кто, собственно, я? Ответа не было. Я не могла вспомнить ни причины, по которой я оказалась в мёртвой зоне, ни своего имени, ни то, кем я являюсь и почему отношу себя к женскому полу.

В голове всплыло слово «амнезия»: гадость, при которой о мире помнишь, а о себе – нет. У меня амнезия, похоже, приняла какие-то чудовищные формы. Я раздражённо шикнула, но тотчас же успокоилась. Могло быть хуже. Могло быть гораздо хуже. Я всё ещё жива и не деградировала до уровня колясочной ляльки. Самое ценное – способность мыслить и знание об окружающей среде – при мне. Значит, справлюсь. И вообще, незачем валить всё в кучу! Разбираться с проблемами надо поэтапно.

Во-первых, ресурсы. Я огляделась в поисках оброненных вещей и любых других полезных штук, но ничего не обнаружила. Обидно, но было бы наивно рассчитывать на удачу. Куда бы я ни посмотрела, везде чернела стеклянная трава. Она, конечно, на самом деле не из стекла, но такая же хрупкая и бьющаяся. Мутант, одним словом.

Я посмотрела вниз, похлопала себя по телу, но тоже ничего не нашла – ни ножа, ни гранаты. Почему я подумала об оружии? Впрочем, не к спеху. Раз подумала, значит, в прошлом часто им пользовалась. Главное, что одежда на мне. Я искренне порадовалась наличию армейских сапог, штанов и водолазки, мельком пожалела, что нет никакой заколки: волосы рассыпались по плечам, а в драке такое неудобно; но не в моей нынешней ситуации думать о таком.

Выяснив, что внешне я – человек, я переключилась на проблему номер два – моё местонахождение. В мёртвых зонах люди беспричинно мрут. Вроде бы, это непреложная истина, но кто знает… Чувствую я себя пока неплохо, какое-то время в запасе есть, но лучше убраться с чёрной земли побыстрее. Не исключено, что она убивает медленно и обморок с последующим беспамятством – лишь часть процесса.

Осталось решить, куда именно я пойду. Глаза мне помочь не могли, поскольку, куда ни глянь, пейзаж один и тот же. Пожалуй, доверюсь себе прошлой. Борозда растоптанной в мелкое крошево растительности, словно стрелка-указатель, подсказывала направление. Сунув руки в карманы, я бодро зашагала вперёд.

Под ногами хрустели раздавливаемые сапогами растения. Звук, сопровождавший каждый шаг, поначалу раздражал, но потом я перестала обращать на него внимание. Пару раз попадались такие же, как трава, чёрные стеклянные деревья. К одному из них я подошла и отломила ветку. За неимением ножа и топора… Ветка треснула и рассыпалась. Не оружие, увы. Я попыталась вспомнить, можно ли хоть как-то использовать мёртвую траву, но в голову ничего не пришло, и я не рискнула рассовывать по карманам опасную пакость. Монотонное движение навевало скуку. Пейзаж не меняется. До горизонта – ни друзей, ни врагов.

По ощущениям, топать пришлось больше часа. Я не сразу осознала, что у бесконечной черноты появилась зелёная кромка. Осознав, подобралась. Впереди водится невесть что, расслабляться не время, но и напрягаться рано. Чёткая линия отделяла мёртвый сектор от живого. Сверху, наверное, красиво смотрится, как лоскутное одеяло или панно, созданное сумасшедшим: нарезал неведомый творец кусочки из самых разных картинок и подогнал по размерам, абсолютно проигнорировав содержимое. Густой ельник треугольным клином перечеркнул цветущий луг. Лес резко обрывался и сменялся запущенным яблоневым садом. Плохо дело! Кажется, в забытой жизни я предпочитала, чтобы фрагменты «адской мозаики» были покрупнее. Ну, да ладно, выбирать-то не из чего.

Я ступила на нормальную траву, мягко спружинившую под ногой, и передёрнула плечами. Немного постояла, прислушиваясь к ощущениям. То, что я неплохо чувствовала себя в мёртвой зоне, аномально, не исключено, что в живой мне станет дурно. Обошлось. Я качнулась с пятки на носок и уверенно двинулась дальше.

За садом извивалась тонкая речушка, чуть в стороне высилась полуразрушенная водонапорная башня, и с нею соседствовал новенький двухэтажный коттедж дачного типа. Прикинув, что в доме можно будет отдохнуть, переночевать и найти что-нибудь полезное, я повернула к зданию. Окна целые, вид нетронутый. Кажется, я наткнулась на пещеру Али-Бабы, да ещё и первая в очереди на сокровища. А жизнь-то налаживается!

Калитка была закрыта и украшена вывеской «Осторожно: сторожевые псы!». Тоже мне, преграда! Мысленно фыркнув, я просунула руку в щель, нащупала щеколду, отодвинула её и беспрепятственно вошла. Собак не наблюдалось. Не исключено, что их держали в вольере, и собачкам повезло: дом переместился сюда без них. Я прислушалась и, стараясь не шуметь, приблизилась к крыльцу.

Оп-па! Не повезло, причём мне. Дверь поломана, висит на одной петле, сверху вниз тянутся вертикальные борозды от внушительных когтей, а на ступеньках лежат тщательно обглоданные человеческие кости. Невезучий ты, дачник-собаковод, не вовремя в коттедж явился! Я ещё раз прислушалась. Тот, кто съел человека, позарится и на меня. Хорошо, если тварь уже убежала, но надеяться на такую удачу не стоит. Я осторожно переступила через останки и вошла на террасу.

Знания из позабытой жизни подсказывали, что твари предпочитают открытые пространства и не будут сидеть в четырёх стенах, но, если почуют еду, вломятся только так. Надо поискать топор, а лучше – лом. Из террасы я попала в помещение, служившее гостиной. Справа – дверь в коридор, ведущий в глубину дома. Что тут у нас? Лестница на второй этаж, столовая, ещё одна комната отдыха, на сей раз – с домашним кинотеатром, угловым диваном, винтажным книжным шкафом и увитым бронзовой лозой торшером. Я прошла дальше и попала в кухню. Холодильник лучше не открывать: запашок тот ещё вырвется!

Проверила ящики и полки. Ни одного ножа, который можно было бы использовать как боевой, не нашла, зато обнаружила несколько суповых пакетиков, три пачки лапши быстрого приготовления, коробку с чайными пакетиками и кулёк относительно свежих сухарей. Знатное пиршество наклёвывается! Если, конечно, смогу вскипятить воду. Электричества-то нет: на участке валялись оборванные провода, и вряд ли я могу рассчитывать на то, что в подвале припрятан автономный генератор. Проверю, само собой. Я поднялась на второй этаж, где располагались хозяйская и гостевые спальни, несколько комнат общего назначения, кладовка, кабинет, художественная студия. Незадолго до смерти хозяин дома пытался написать натюрморт, и сейчас лежащее перед кувшином яблоко загнило.

Округа отлично просматривалась по всем четырём сторонам из окон второго этажа. Я заприметила обшарпанные человеческие постройки. Издали степень разрушений не определить, зато понятно, что зданий много – минимум, целая улица. К ним и двинусь. Я вернулась на первый этаж.

Какой-то шорох. Показалось? Я застыла, стараясь лишний раз даже не дышать. Твари реагируют на звук. На запах – тоже, органы чувств у них развиты не меньше, чем у нас, но всё же в первую очередь твари обнаруживают еду по издаваемому ею шуму. Шорох повторился, развеивая напрасные сомнения. Съевшая человека тварь здесь. По ламинату чиркнули когти, грохнулся зацепленный монстром вазон с засохшим цветком.

Я продолжала стоять. Вдруг тварь успокоится и уйдёт? Встретить мне её нечем, и что предпринять, я представляю слабо. В гостиной влажно чмокнули, будто кто-то попробовал воздух на вкус. Учуянное твари понравилось, она утробно заурчала. Мне конец! Урчание – признак того, что тварь нацелилась на конкретную добычу. Больше не скрываясь, я попятилась в сторону кухни, и почти сразу же монстр появился в дверном проёме.

Ротвейлер. Можно принять за простую собаку, но зубы уже ненормально крупные, когти тоже увеличились. Словом, мутация идёт полным ходом. Хорошо, хоть скелет пока ещё собачий и новые мышцы не успели нарасти. Остальных собак подъел?

Я смотрела на ротвейлера и прикидывала, на каком он этапе трансформации. Ещё прыгун или уже бегун? С первым справиться легче. Тварь приготовилась к броску, я рванула в боковую дверь, оказалась в той самой комнате отдыха. Подсознание, спасибо! Я дёрнула на себя торшер. Плафон слетел, лампочка раскололась. Я поудобней перехватила бронзовый остов и, когда монстр добежал до комнаты, была наготове продать свою жизнь подороже.

Всё-таки бегун – этап прыгуна, способного совершать лишь короткие рывки, пройден. Ротвейлер на миг застыл, прицелился, затем мощно оттолкнулся задними лапами, взвился вверх, ощерил пасть, метя мне в горло.

Я поймала его в прыжке. Со всей мочи ткнула ножками торшера точно в грудину монстра. Используя инерцию ротвейлера, подправила траекторию его полёта, и тварь грохнулась в плазменный экран, занимавший половину стены. Я рванула вперёд и, не позволяя ротвейлеру очухаться, принялась часто и с силой лупить его по голове.

Во все стороны полетели кровавые ошметки. Не обращая на них внимания, я продолжала своё грязное дело. Нормальная собака давно бы сдохла, но ротвейлер дёргался и хрипел. На мягкой бронзе появились вмятины. У, каменная башка! Я перехватила торшер, как копьё, позволила твари приподнять голову и вогнала металл точно в глазницу ротвейлера, провернула, чувствуя, как упираюсь в заднюю стенку черепа. Всё, мозгам конец, и твари – тоже! Монстр конвульсивно дёрнул лапами и, наконец, издох.

Вымученно выдохнув, я отступила, прижалась спиной к стене и замерла, одновременно отдыхая и прислушиваясь. Нельзя быть уверенной, что ротвейлер, до того как нарвался на меня, сожрал всех остальных. На грохот схватки могут ещё гости пожаловать. Сколько ни прислушивалась, слышала лишь тишину и грохот собственного сердца, в разгромленную комнату никто не спешил. Выждав ещё немного, я позволила себе слегка расслабиться. Утёрлась рукавом – вероятно, просто размазала кровь твари по лицу. Эх, а ещё пару минут назад была прилично выглядящая барышня, а не мясник без опыта работы! Мясники со стажем – ребята аккуратные, лишнего не пачкают.

Ещё раз вздохнув, я вытерла руки о светло-бежевую обивку дивана, оставив отвратительные багровые следы, прихватила торшер (в течение ближайшего времени я не намерена с ним расставаться) и вышла в коридор. Пожалуй, пир временно отменяется. Сначала приведу себя в порядок – свежую кровь смыть легче, чем застывшую. Но перед этим – ещё одно грязное дело. Вытерла руки ещё несколько раз, сходила на кухню и принесла нож, показавшийся мне наиболее прочным.

Как и у всякой начавшей развиваться твари, у собаки сформировался затылочный мешок – кожистый плотный нарост, ещё не прикрытый костяными пластинами. Чтобы пропороть его, пришлось попотеть, но в итоге я справилась, толстая ороговевшая оболочка лопнула, и взрезать её дальше не составило труда. Покромсала на лоскуты, откинула.

Обнажилось непрезентабельное нутро – плотная масса, похожая на обрывки грязных ниток, скатанные вместе. Зачерпнула содержимое мешка в ладонь, слегка помяла и нащупала внутри твёрдый шарик. Есть! Порвать нити было даже легче, чем марлевый бинт. Вытащив шарик, я придирчиво осмотрела его на свет. Обычная виноградина, или, как их ещё называют, споран – серая, небольшая, по краю чуть просвечивает. Словом, приятная мелочь, потому что ротвейлер вполне мог оказаться пустышкой, то есть тварью, у которой спораны ещё не сформировались, а ведь «виноград» – это и местная валюта, и главный лекарственный ингредиент, без которого людям не жить. Короче, приятно знать, что я слегка разбогатела.

Закончив с тварью и припрятав находку в лоскут ткани, я заново обошла первый этаж дома, прислушивалась, посматривала в окна. Новых монстров не было. Да и откуда им взяться? Конечно, кто-то случайный заявиться может, но в целом соседние кластеры – это голодный край для мутантов: им живое мясо подавай, а тут одни леса, поля, сады и мёртвые зоны. К тому же, если бы мутанты всё-таки водились в округе, они бы пришли раньше. Раз ротвейлера никто не тронул, то и мне бояться нечего. Достаточно просто быть настороже. Убедившись, что в доме стало даже безопаснее, чем раньше (единственную местную тварь я убила), я переключилась на свои дела.

Я обыскала спальни в поисках сменной одежды. Подобрала себе носки, камуфляжные штаны (видать, владелец дома уважал вылазки на природу), мужскую футболку и безрукавку с множеством кармашков. Бельё придётся оставить своё, но оно как раз почти не пострадало от летевших в меня ошметков. Сгрузив обнову на стиральную машину и пристроив у душевой спасший мне жизнь торшер, я проверила кран на наличие воды. Водопровод, ясное дело, не работал, но резервный бак был полон чуть больше, чем на две трети. Мне хватит. Жаль только, что мыться придётся холодной водой.

После гигиенических процедур настроение улучшилось. Я с удовольствием посмотрела на себя в зеркало, дёрнула за прядь волос. Оказывается, я брюнетка. Дом по-прежнему радовал тишиной. Я вернулась на первый этаж и перво-наперво переложила виноградину в носовой платок, который спрятала во внутренний карман. В случае если придётся спешно уходить, ценность останется при мне. И занялась хозяйственными делами.

Я ещё раз пересмотрела ассортимент на кухне. Суповые пакетики возьму с собой. Кипяток – роскошь, но вдруг удастся где-то им разжиться. Лапша на ужин и на завтрак, как и чай. Сухари – с собой, а тульский пряник – сейчас. Упаковка целая, вид свежий. Не отравлюсь.

В гостиной имелся камин, и я решилась рискнуть его разжечь. Да, запах может привлечь нежелательных гостей, но, как я успела убедиться, риск незначительный. К тому же, топить буду по-чёрному, трубу оставлю закрытой, основное осядет в доме.

Чиркнула спичкой, ливанула жидкость для розжига, и дрова вспыхнули. Гостиная наполнилась весёлым потрескиванием. Я даже улыбнулась. В помещении сразу как-то уютнее стало. Главное – не обольщаться и не обманываться. Я пристроила на решётку кастрюльку с водой, пододвинула к камину кресло так, чтобы идущий из камина дым мне не докучал. Пока он заполнит помещение, вода сто раз вскипит. Я села в кресло и расслабилась. Если отрешиться от всего, то можно вообразить, что я коротаю вечер в забытом родном доме. Интересно, у меня была дача с камином? Эх, какая, к демонам, разница! Я в Улье, и от этого не сбежать. Камин, уют… это всё мираж. В соседней комнате лежит труп мутанта, на крыльце – останки человека, а под рукой у меня торшер без плафона и лампочки, зато с ножками, покрытыми бордовой коркой засохшей крови.

Глава 2

Вода весело забулькала, и я поспешила вынырнуть из размышлений. Рефлекторно прислушалась, и только потом, убедившись, что посторонних звуков по-прежнему нет, сняла кастрюльку с решётки, затушила пламя. За окнами уже начало темнеть, и лишний свет ни к чему, да и надымило уже прилично.

После сытного ужина заняться было особо нечем. Прихватив торшер, я перебралась наверх и улеглась под пушистое одеяло в мягкую кровать, сладко потянулась. Что ещё нужно для счастья? И медленно уплыла в страну грёз.

Утром я не могла вспомнить, что именно мне снилось, но точно знаю, что что-то очень приятное. Я всё ещё была одна, и это не могло не радовать. Спустившись вниз, я снова вскипятила воду, позавтракала. Что ж, домик, спасибо за приют! Пора мне и честь знать. Прежде чем уйти, я позаимствовала у погибшего дачника рюкзак и набила его мелочами первой необходимости: еда, литровая бутылка воды, сменная одежда (да, я чистюля). Ещё я прихватила топор из хозблока на заднем дворе, бинты, жгуты и спирт из аптечки в машине, стоявшей в гараже. Складной нож отправился в карман, кепка – на голову. Поразмыслив, я добавила в рюкзак пару мелочей, в том числе и довольно бесполезную книгу по истории итальянской живописи эпохи Возрождения. Авось, выдастся случай почитать. Мозгам тоже пища требуется, а то я всё одна и одна. Так и человеческую речь забыть недолго. К тому же скинуть лишнюю тяжесть всегда успею. Я ещё раз перепроверила дом, но ни намёка на огнестрельное оружие не нашла. Вышла на приусадебный участок. Вот теперь – всё, в путь к запримеченным вчера зданиям.

Идти предстояло снова по пустырям: поля, луга, фрагменты леса. Один раз попалась новенькая баскетбольная площадка. Открытые пространства раздражали, но в целом, благодаря тому, что изначально территории были безлюдные, твари не встретились. Вчерашние предположения оказались верны.

Слева тянулась ещё одна мёртвая зона. Противоположный край виден, так что по сравнению с зоной, где я очнулась, небольшая, но и маленькой не назвать. Деревья-то есть. Придумать, что ли, для этих чёрных стеклянных уродцев отдельное название? Всё же не растения в полном смысле слова… Я не стала приближаться к мёртвому сектору. С одной стороны, любопытно, подействует ли он на меня, и если да, то как. С другой стороны, ставить на себе эксперименты совсем не хочется. Жизнь и здоровье дороже.

Окружающий мир всё ещё оставался безмятежным и условно безопасным. До меня долетел совсем не характерный для природы звук. Всё-таки не зря твари в первую очередь на слух ориентируются. Я прислушалась. Звук шёл издалека, сразу невозможно было понять, что его производит. Что- то из области промышленности. Мотор? Нет, звук идёт с неба. Вертолёт.

Дальше действовала на рефлексах. Развернулась к мёртвой зоне и помчалась со всех ног. В памяти всплывали обрывочные знания. С неба приходит опасность и смерть. Среди тех, кто позволяет себе авиацию, мало дружелюбных и отзывчивых. Чёрный сектор – моё спасение. Любые летающие штуки сходят над ним с ума и неизбежно падают. Пилот обогнёт сектор по широкой дуге.

Расстреляют, чтоб землю зря не топтала? Могут, даже не удивлюсь, но, чтобы стрелять, им меня ещё увидеть надо. Вертолёт пока достаточно далеко. Вовремя я его услышала. Я добежала до ближайшего чёрного дерева и принялась остервенело рубить его топором под корень. Дерево почти сразу же завалилось, разбилось. Осталось покрошить наиболее крупные осколки, сгрести всё в кучу и зарыться, перед этим засыпав чёрным крошевом рюкзак.

Ну, всё, не разглядят, если не выдам себя преждевременным движением. Я отлёживалась почти час. Лучше перебдеть, чем недобдеть. Заодно думала. Я непозволительно расслабилась. Шла полем, вместо того чтобы использовать в качестве прикрытия лес. Вроде бы, и допустимо – тварей-то в округе нет, а продираться через буераки – то ещё удовольствие, но я упустила, что опасаться следует не только тварей. От простых людей проблем куда больше. Неужто чернота всё-таки спровоцировала атрофию мозга и процесс идёт?

Выбравшись из груды чёрных осколков, я вернулась к полю, по которому шла, пересекла его и дальше двигалась лесом. Углубляться в заросли не стала, но и не высовывалась, придерживалась самого края.

Остаток пути прошёл спокойно. Я приглядывалась, прислушивалась, один раз сделала остановку на понравившейся поляне: напилась из родника, сжевала сухарь и заела малиной, в изобилии росшей вокруг поляны. К запримеченным зданиям я подошла, когда солнце начало клониться к западу.

Две или три улицы жилого квартала большого города. Отсюда видны многоэтажки, двухэтажный торговый комплекс, асфальтированная дорога, автобусная остановка. Всё в удручающем состоянии. Я качнулась с пятки на носок, сделала пару шагов вперёд. Что-то неуловимо изменилось. Во рту появился кисловатый привкус, в воздухе нестерпимо запахло химией, а кусок города начал стремительно погружаться в туман. Я попятилась.

Даже не знаю, как расценивать происходящее: повезло мне или не очень. Туман сгустился, превратился в рыхлое белое облако, по боку тучи пробежал электрический разряд. Грома не последовало. Соваться в облако нельзя, пришлось вернуться к краю леса и ждать. Не сказать, что долго. Туман развеялся примерно через пару часов, будто его корова языком слизнула. Да и куда мне торопиться?

На месте старых улиц появились новые. То есть улицы те же самые, но такие, какими они были до трагедии. Дома целёхонькие, по проезжей части едут машины. Если прищуриться и поднапрячься, то можно рассмотреть, как на остановке люди садятся в автобус. Пока ещё никто ничего не понял.

Концентрация кислятины в воздухе резко уменьшилась, можно идти. Обновление фрагмента мозаики, или, как говорит большинство, перезагрузка кластера – явление обыденное. Дальнейший сценарий я знала. Сейчас люди обнаружат, что связь пропала, мобильники не ловят сеть, интернет не работает, электричество тоже исчезло. Начнётся паника. В город придут привлечённые перезагрузкой твари и мародёры. Но не это страшно. Новенькие, надышавшись «кисляка», начнут мутировать и постепенно превратятся в монстров низшего звена. К счастью для них, их разум отключится первым, и люди не будут понимать, что ад разверзся и превратил их в свой инструмент. Тех, кто не успеет мутировать, сожрут заживо. Поголовье низших тварей тоже проредят. Более шустрые съедят соплеменников и поднимутся на следующую ступень развития.

Я дошла до торгового комплекса, устроилась на лавке у фонтана, вытянула ноги и уставилась на играющую бриллиантовыми бликами воду. Пока ещё в городе порядок, и полицейские не одобрят разгром витрин. Лучше немного подождать, и совсем скоро никому ни до чего не будет дела.

Из торгового центра вышли первые растерянные люди, бурно обсуждая отключение света, некоторые пытались позвонить и громко удивлялись, что «не ловит». Самые умные заподозрили неладное.

– Я сошла с ума? – спросила женщина лет сорока. Она дрожащим пальцем указывала на место, где улица резко обрывалась, будто её ножницами обрезали, и начиналось ромашковое поле.

– Я тоже это вижу, – подтвердил кто-то слабым голосом.

Из многоэтажек начали выбегать люди, обнаружившие, что вид за окном резко изменился. Ещё немного – и апокалипсис проявит себя во всей красе, можно будет ни в чём себе не отказывать. Лишь бы мародёры не налетели массово и не подпортили расклад. Но это маловероятно. Вроде бы, кластер маленький, повышенного интереса вызывать не должен.

Прошло минут двадцать, и паника, наконец, захлестнула улицы. Люди, будучи не в силах понять, что происходит, метались, терзали глухие телефоны. Где-то рыдали, визжали, требовали вызвать компетентные службы. Потерявшийся в толпе ребёнок отчаянно звал маму.

Ещё полчаса. Паника окончательно завладела умами. Люди бестолково метались, кричали, чего-то требовали. Моё внимание привлёк темноволосый мужчина в гражданской одежде. Он двигался, рассекая толпу, словно атомный ледокол. Мощный дядя. Дело не в фигуре, хотя есть чем полюбоваться, а в том, как он себя держал. Шёл опытный, уверенный в себе человек, готовый принять ответственность и взять на себя наведение порядка. Мы встретились взглядами, и я поняла, что мужчина идёт ко мне. С чего бы? Сбегать я не спешила. Он мне понравился – не в романтическом ключе, а чисто по-человечески. Взгляд цепкий, волевой, движения скупые. Мужчина явно непростой. Когда он подошёл, я приветливо улыбнулась и в то же время переместила ладонь поближе к рукояти топора. Оружие прикрывала снятая по такому случаю безрукавка.

– Здравствуйте. Позволите присесть?

Я дружелюбно кивнула.

Мужчина опустился на лавку с противоположной от топора стороны. Я ещё шире улыбнулась, потому что, если понадобится, замахиваться будет удобно.

– Простите, вы видите то же, что и я? – Он сразу же перешёл к делу.

Действительно, умный и деловой. Срисовал единственную спокойную, просёк, что я знаю гораздо больше других, и пришёл добывать информацию.

– Вы имеете в виду слегка изменившийся пейзаж?

– Слегка?!

– Может, и не слегка, – согласилась я. – Видите ли, я не местная, не знаю, как тут было раньше. Точнее, я-то как раз местная. Я пришла оттуда. – Я ткнула пальцем в сторону ромашкового поля.

Мужчина минуту переваривал информацию, потом задал очередной вопрос:

– Вы не могли бы в паре слов пояснить… – Он замялся, выстраивая фразу.

– Мне хватит одного слова, – хмыкнула я. – Апокалипсис.

Сначала он сжал кулаки – видимо, принял мой ответ за неуместную шутку. Подумал, расслабил руки, ещё раз огляделся, особенно долго задержал взгляд на резко обрывающейся улице, выдохнул:

– Погорячился. Нельзя ли поподробнее?

Я искренне удивилась:

– Я похожа на бесплатное справочное бюро?

Он рывком достал из внутреннего кармана пачку пятитысячных купюр. Я только поморщилась:

– Зачем мне ваши бумажки? Информация за информацию. Где поблизости можно достать огнестрельное оружие? Полицейский участок, специализированный магазин?

Мужчина спрятал деньги, ненадолго задумался и покачал головой.

– Полицейский участок был там. – Он указал на ромашки. – Дома в сейфе ружьё есть, но дом тоже там.

– Жаль, – вздохнула я. – Итак, излагаю необходимый каждому новичку минимум информации. Вы вместе с другими людьми, находившимися не в то время и не в том месте, вместе с куском земли и его содержимым перенеслись сюда. Добро пожаловать в мир перманентного апокалипсиса! Вы надышались кисляком. Химический запах чувствовали? Вот. Так пахнет местная зараза, передающаяся воздушным путём. Видели когда-нибудь фильмы про зомби?

– Где толпа мертвецов, двигающихся со скоростью улитки, пожирает живых?

– Отлично! Вы знаете, что сейчас будет. Кстати, поправка: в нашем случае зомби не мертвецы, а мутанты. Поначалу беспросветно безмозглы и медлительны. Как накушаются, слегка поумнеют и ускорятся.

Мужчина смотрел на меня, как на сумасшедшую, и, судя по всему, был не прочь вызвать неотложку из дурдома, но его останавливали отсутствие связи и резкая смена декораций. К тому же я пока не буйная, сижу себе, на фонтан щурюсь. Я почти вижу, как у мужчины мозги кипят и пар из ушей идёт. Моё объяснение слишком дикое, чтобы сразу же принять его. К тому же на вид мужчине лет сорок, а то и больше. Волосы с благородной проседью. Не удивлюсь, если он – материалист старой закалки, принципиально отрицающий мистику и чертовщину.

Сосед по лавке с информацией не справился и попытался ухватиться за что-нибудь нейтральное:

– Послушайте, скажите, если вы местная, если вы знаете, что сейчас улицу наводнят чудовища, то зачем вы здесь сидите?

А не такой уж и пустой вопрос, как мне вначале показалось! Я обезоруживающе улыбнулась:

– Жду, когда всё закрутится, и пойду разорять магазин. Йогурта с клубничным вареньем хочется, креветок, пирожных.

– Вы собираетесь мародёрствовать?! – Кажется, мой ответ потряс его до глубины души.

– Разумеется. У нас тут такие вот свежеприлетевшие фрагменты городов – единственный источник материальных благ.

Кажется, мужчина собирался грудью броситься на защиту чужого имущества, но вдруг резко побледнел и хриплым, срывающимся голосом уточнил:

– То есть я тоже стану зомби?!

– Не факт. Некоторые иммунны.

Кто-то завизжал на очень высокой ноте. Звук настолько выбивался из общего гомона, что я невольно обратила внимание. Голосила девушка в васильковой юбке. Девушку удерживал за предплечья парень и с энтузиазмом жевал её шею. Началось! С момента перезагрузки прошло чуть больше часа. Быстрый кластер!

Я даже не дёрнулась на помощь бедолаге. Кровь обильно лилась на её блузку. Ещё один рывок челюстями; парень выдрал целый кусок мяса и повредил артерию. Кровь забила фонтаном. «Первая ласточка» отмучилась.

Мужчина рядом со мной шумно сглотнул. Всё ещё не в силах принять новую картину мира, он схватился за горло.

У подъезда ближайшей высотки началась возня. Девочка лет семи пыталась съесть спаниеля. Преимущество в силе было на стороне собаки, но сбежать ей мешал ошейник, в который вцепилась новообращённая.

Мужчина перегнулся через лавку и расстался с обедом. Кажется, я переоценила крепость его психики, хотя, наверное, дело не в том, что пустили кровь, а в том, кто и как это сделал.

– Как ты можешь так спокойно сидеть и равнодушно смотреть?

– Мы перешли на «ты»? Такая бойня в Стиксе – так называется этот ад – идёт постоянно и повсеместно. Я же уже говорила: перманентный Армагеддон. Конец света, поставленный на паузу.

– Ты… ты сама чудовище, хуже них. – Он ткнул пальцем в сторону радостно чавкающей окровавленной девочки.

Возможно. Я не помню, кто я. Почему бы мне не быть чудовищем? По-своему мужчина прав: я спокойно смотрю на закрутившуюся мясорубку, перемалывающую своих жертв заживо, и думаю об эклерах с заварным кремом. Пожалуй, да. Я – социопат, психопат и чудовище. Только это не повод лезть в петлю.

Над ухом раздалось негромкое урчание. Я обернулась. Организм мужчины не устоял против заразы. Глаза, недавно светившиеся умом, были пусты и бездушны. Вновь заурчав, мужчина медленно потянулся ко мне, на большее он пока не способен. Я даже отмахиваться не стала. Поднялась и быстро зашагала в торговый центр. Кластер, судя по увиденному, не просто из быстрых, он сверхбыстрый. Ещё час-полтора – и безобидные зомби отрастят более мощные когти, в целом станут шустрее, сильнее, выносливее, а бегуны – это не те ребята, с кем стоит заводить близкое знакомство. Мне ротвейлера хватило!

В обезлюдевшем торговом комплексе я быстро сориентировалась благодаря указателям и по неработающему эскалатору взбежала на второй этаж. Меня интересовал ресторанный дворик. Электричества нет, но, возможно, далеко не вся еда успела остыть, а горячее или даже тёплое – редкая роскошь.

Насчёт еды я оказалась права: в одном из ресторанчиков, в отключившейся печке, всё ещё дымился запечённый картофель. Замешав его на сыре и добавив шарики салата, я прихватила компот и села обедать. Рассиживаться не стоило. Скоро вечер, и нужно успеть найти место для ночлега. Идти по темноте, когда всё вокруг кишмя кишит тварями, – чистой воды самоубийство.

Активно орудуя ложкой, я внимательно прислушивалась, и тихий шорох, раздавшийся за кассой «Макдоналдса», не пропустила.

Глава 3

Резко обернувшись, я увидела выбирающуюся из-под прилавка девушку в униформе.

– Простите, – пролепетала она, хотела сказать что-то ещё, но увидела мой топор и запнулась.

Иммунная? Девушка выглядела симпатичной: курносая, голубоглазая, светлые волосы собраны в «хвост». Глаза ясные, но вот виски потёрла. Впрочем, жест ни о чём не говорит, диагноз ставить рано.

– Присаживайся, – предложила я.

Повторно понапрасну объяснять, что к чему, не хотелось. Уж лучше просто пригляжу за девушкой. Я же не зверь, чтобы оставлять новенькую на произвол судьбы. Она чутьём работника сферы услуг почувствовала, что на разговоры я не настроена, и скромно притулилась рядом, уткнулась взглядом в столешницу, время от времени нервно косясь на мой топор. Я спокойно доела третью картофелину, допила морс, светски промокнула губы салфеткой и поднялась

– Видела, что на улице творится? – спросила я.

Она испуганно кивнула.

– Я готова оказать посильную помощь. Сразу говорю, что моя шкура мне дорога, и защищать тебя ценой собственной жизни не стану. Интересует? С тебя – отсутствие истерик и безоговорочное послушание, – добавила я основное условие.

– Согласна.

Правильно. А куда ей деваться? Я подошла к окну. Первые зомби активно пировали и преследовали пытавшихся спастись людей. Минут тридцать-сорок ещё можно потратить на торговый центр. Я махнула девушке, чтобы шла за мной. На ходу объяснила, что рассусоливать не следует, зато можно смело грести всё, что легко утащить на горбу.

Заглянув на минуту в салон ногтевого сервиса, позаимствовала пилочку для ногтей. Из магазина косметики прихватила тоник, ватные диски и ещё пару важных для девушки мелочей. Не всегда есть вода для умывания, а я чистюля. Я резко остановилась. С чего я взяла, что я именно такая? Неужели память возвращается?! Увы. Я отчётливо помнила всё, что происходило со мной после того, как я очнулась в мёртвом кластере, но у меня не осталось ни единого более раннего воспоминания, зато было знание, что я не хочу опускаться до уровня макаки, как позволяют себе некоторые личности. Тряхнув головой, я торопливо пошла вперёд. Потом обо всём подумаю.

Моя попутчица стеснялась использовать открывшиеся возможности, бормотала о полиции и о незаконности расхищения чужого добра. Бубнила она себе под нос и, по-моему, не столько к моей совести взывала, сколько себя успокаивала, поэтому я не реагировала. Схватила девушку за руку и завела в магазин одежды.

– В униформе неудобно. Надевай. – Раз она сама о себе не позаботилась, выбирать тряпки буду я. Прикинув на глаз размер, кинула в неё джинсами, кофтой, отыскала носки.

– Прям так? Даже без кабинки? – пискнула она.

– Камеры отключены. Быстрее!

Девушка спохватилась. Пока она переодевалась, я подобрала кое-что и для себя.

Следующим мы разграбили магазин обуви: я снабдила подопечную кроссовками и там же прихватила для неё рюкзак, затем в магазине спортивных товаров я экспроприировала бинокль, и мы спустились вниз в супермаркет. Сначала набрали предметы первой необходимости, налегали на консервы и прочие «долгоиграющие» продукты, не требующие особых условий хранения, затем заглянули в молочный отдел, где я отыскала йогурт, о котором мечтала.

С девочкой мы разговорились. Она представилась Анной и упросила меня хоть вкратце рассказать о мире, в который угодила. Выглядела она вполне адекватной, никаких признаков скорого перерождения в тварь. К тому же держалась она отлично, не рыдала, иногда только тихо всхлипывала, но в её ситуации это более чем простительно. Когда я начала рассказывать, она и вовсе успокоилась, по крайней мере, внешне, и даже стала задавать вопросы, причём не философского, а практического толка. Хотя и без философских не обошлось.

– Значит, ты собираешься отвести меня в постоянное поселение?

– Да. Некоторые из них – та ещё клоака, а некоторые вполне приличные, по уровню внутренней организации недалеко отстают от настоящих государств. Там безопасно.

Анна нахмурилась:

– Чем расплачиваться? Телом? Прилепиться к какому-то высокопоставленному козлу? – Голос её прозвучал хрипло.

– В приличных поселениях женщина может выбирать. Отведу в цивилизованный стаб, не волнуйся.

– Стаб? – уцепилась она за незнакомое слово.

Пришлось напоминать, что Стикс, он же Улей, подобен адской мозаике, большая часть фрагментов которого время от времени обновляется. Эти фрагменты принято называть кластерами. Часть фрагментов черна и безжизненна – это мёртвые кластеры, мёртвая зона, или, если одним словом, чернота. И есть стабы – кластеры, которые не перезагружаются или перезагружаются настолько редко, что этим можно пренебречь. Стаб – от слова «стабильность».

Не позволив мне съехать на тему мироустройства, Анна вернулась к вопросам собственного благополучия:

– У меня нет ни денег, ни возможности их заработать. Как ни крути, нужен спонсор. – Она сказала это с таким остервенением, что я на миг с шага сбилась.

– Между прочим, действенная схема. Тысячелетиями работала, – заметила я.

– Да? Может, у вас в Улье…

– Я говорю про нормальный мир, – перебила я и сама удивилась, что что-то знаю о людях. Получается, я попала в Стикс, как попадает большинство, то есть при перезагрузке кластера. Как, оказывается, полезны разговоры по душам! Кое-что о себе узнала.

Далее я продолжила:

– Равноправие обеспечивается экономикой и никак иначе. Возьмём крестьян. Отец и сын могут себя прокормить без женщин. Они и поле вспашут, и крышу залатают, и дров наколют. Мать и дочь с хозяйством не справятся и помрут с голоду. Купеческое сословие. За товаром ехать далеко и тяжело, дорога полна опасностей. Женщина с разбойничьей бандой справится? И про сопровождающих охранников можешь не говорить, они те ещё головорезы. Едем дальше. Воины. С ними и так всё понятно. Аристократия. Работает мозгами, для карьеры физическая мощь не важна. По инерции, ключевые посты занимают мужчины, но женщины, фрейлины, например, порой имеют куда большее влияние, не говоря уже о том, сколько в истории России было правительниц-женщин, начиная с княгини Ольги, отомстившей за мужа, и заканчивая Екатериной Великой.

– И?

– Пока экономика не выросла до такого уровня, что поголовно у всех женщин появилась возможность обеспечивать свою жизнь самостоятельно, женщины подчинялись тем, кто их поил, кормил и одевал. Мы в Улье. Если ты слабая, ищи защиты у сильного, иначе смерть. Так всегда было и будет, независимо от мира. Говорю же, чистая экономика. Хочешь самостоятельности и свободы? Действуй, как я. Стань бойцом, дерись, убивай тварей, добывай ресурсы. Полезет кто с нехорошими намерениями – предупредишь, что против. Если не поймёт, съездишь в челюсть или пустишь пулю. Выбор стратегии выживания – за тобой.

Анна зависла, переваривая мои откровения, заметно приотстала, а я ушла чуть вперёд, и тут позади меня послышалось довольное урчание. Проклятие! Не хватало только потерять девчонку так глупо! Крика не последовало. Я бегом вернулась назад и обнаружила Анну в мясном отделе. Она стояла у потёкшего холодильника. На полу валялось пластмассовое корытце в разодранной плёнке. Анна повернулась на звук моих шагов, но с места не сдвинулась. Причмокивая, она с наслаждением жевала сырое мясо. Всё-таки она тоже зомби! Зря только я голос напрягала. На компанию рассчитывала, думала, вдвоём пойдём, а все планы – коту под хвост! Обидно, но в этом весь Улей.

Оставив Анну наслаждаться говядиной, курятиной и индюшатиной, я вооружилась роликовыми коньками и поспешила к служебному выходу из торгового центра. По идее, на задворках тварей должно быть меньше, всё же люди преимущественно покидали здание со стороны фасада. Предположение целиком и полностью оправдалось. Осторожно выглянув, я обнаружила всего пяток пустышек на ранней стадии развития. Убить зазевавшегося человека такие, конечно, могут, но я их не опасалась. Я смело вышла прямо к ним. Один из зомби на звук роликовых коньков вообще не отреагировал – как стоял спиной, так и остался, – а остальные качнулись в мою сторону. Ну-ну. Я просвистела мимо, только меня и видели. Новоявленные зомби потянулись следом, но потеряли меня из виду и, вне всякого сомнения, позабыли, куда шли, и остановились.

Шелест роликов привлекал заражённых. Меня пытались перехватить, но в первые часы заражённые слишком медлительны. Я играючи уворачивалась от протянутых ко мне рук. Вот станут зомби чуть пошустрее, придётся забыть о роликах и соблюдать тишину. Пока же меня волновало совсем иное. С каждой минутой всё острее становилась проблема ночёвки. Солнце почти добралось до горизонта. Можно бы куда-нибудь забраться, но кластер быстрый, и за ночь особо ретивые твари отъедятся настолько, что переродятся в лотерейщиков, а то и топтунов, способных когтями вскрыть автомобиль, как консервную банку. Короче, оставаться и забиваться в щель – не самый умный вариант.

Я пересекла кластер, вышла к противоположной его окраине. Впереди – снова пустыри, завод, заброшенная деревня. Кластеры, на которых они расположены, давно не обновлялись, твари ушли в более хлебные места, а те, кто слонялся по округе, примчались в город. Короче, беру деревню. О! Нет, с выбором я поторопилась. Прищурившись, чтобы лучше видеть, я подалась вперёд, и мне удалось рассмотреть водную гладь. Озеро это или река, не суть важно. Главное – зеркальная поверхность раскинулась широко. Заражённые не допрыгнут и не доплывут. Решено: ночую на озере. Нужны лодка и транспорт.

Большой магазин спорттоваров попадался в торговом центре. Придётся возвращаться, но оно того стоит. На роликовых коньках промчалась обратно. Мертвяки (хотя, строго говоря, называть их так в корне неправильно, поскольку они вполне себе живые, просто изменившиеся) вновь оживились и неловко потопали следом. Ну-ну, притопают, когда меня и след простынет. Небольшую проблему составил прыгун. Рванул довольно резво, некоторое время держался позади, но быстро выдохся и отстал. Я с разгона въехала в здание, притормозила, на всякий случай закрыла дверь и заклинила её ножкой металлического стула. Зомби не пройдут, будут стоять и тупо дёргать за ручку, пока не забудут, зачем шли. Мозги разрушены в ноль, котелок не варит даже минимально.

Я подождала пару минут, убедилась, что всё тихо и спокойно, нападать никто не спешит, слегка пошумела у эскалатора, проверяя второй этаж. Оттуда тоже никто не высунулся. Отлично! Можно топать наверх. Подниматься на роликах по эскалатору жутко неудобно, но снимать их и переобуваться в сапоги, по-моему, пустая трата времени. Уверена, подождать, пока я переобуюсь обратно, зомби откажутся, а колёса – это скорость.

Тварей на втором этаже, как и следовало ожидать, не оказалось. Могла бы попасться Анна, но она вряд ли стала бы высоко забираться. Либо дожёвывает мясо, либо уже доела и просто стоит у холодильника, либо убралась на улицу.

Надувная лодка достаточного размера, чтобы в неё лечь, нашлась. Вещь оказалась габаритной, упакованной вместе с насосом в увесистый, не меньше десяти килограммов, рюкзак. Вниз я её сволоку, но до озера в руках не дотащу. Собственно, там и расстояние играет роль. Я изначально определила, что мне нужно нечто более продвинутое, чем ролики.

Взять автомобиль не проблема. На улице найдутся целенькие, с ключом зажигания внутри. У них у всех есть существенный недостаток: мотор шумит, и это неизбежно привлечёт тварей. Не тот случай, когда допустимо сажать их себе на хвост. Да и округу будоражить незачем. Тихоходные у нас самокат, на котором весь свой скарб я не утащу, и велосипед.

Я всё-таки переобулась, сунула полезные ролики в мешок на завязках и крепко примотала его к рюкзаку. В три приёма спустила имущество на первый этаж. Сначала сволокла велосипед, потом – лодку, и в последнюю очередь – моток бечёвки и рюкзак.

Служебным выходом пользоваться нельзя, там меня поджидают. Придётся выходить через главный, а лучше выезжать сразу на велосипеде: о пологом спуске для колясок строители не забыли. Главное сейчас, пристраивая лодку, не шуметь, а то ребята решат, что для них обед подан. Кое-как справилась. Мысленно прокляла всех и вся, но справилась, заодно пришла к выводу, что дополнительная пара рук мне бы не помешала. Эх, Анна, жаль, что ты не из иммунных! Вместе сейчас было бы и легче, и веселей.

Перед тем как рваться из осады, я решила слегка себе помочь. На втором этаже я заприметила магазин игрушек. Удачное расположение: окна выходили не на дорогу, а на боковую сторону. То, что нужно для моей задумки. Не стесняясь, я грохнула стекло, и мертвяки с энтузиазмом потянулись на звук; таким образом, главный вход оголился. Чтобы мутантам не было скучно, я выбросила из окна с десяток говорящих мишек и моргалок. Куклам будут отрывать головы, пластмассу – пробовать на зуб, выплёвывать, но говорящий динамик на некоторое время отвлечёт внимание тварей. Мне хватит.

Я боком подошла к стеклянной двери и выглянула наружу. В зоне видимости тварей не обнаружилось. Наверное, хорошо сработала, и впрямь все утопали. Я смелее прижалась лицом к стеклу, осмотрелась, затем плавно открыла дверь, высунулась, ещё раз осмотрелась и зафиксировала дверь открытой, примотав за ручку обрывком бечевы.

Сзади послышалось урчание. Я мысленно выругалась. Так хорошо всё складывалось! Анна, обязательно было всё портить? Это и впрямь оказалась она. Не слишком уверенно перебирая ногами, она шла целенаправленно ко мне и урчала, а урчание заражёнными всегда расценивается однозначно. Бесполезные голосящие куклы резко потеряют привлекательность.

Пара секунд в запасе имеется. Я подняла велосипед, поморщилась, заметив, как на новеньких джинсах Анны расползается безобразное тёмно-коричневое пятно, взгромоздилась в седло и быстро заработала педалями. Выехав на улицу, ещё поднажала. Мутанты урчали хором, послышался топот сотен ног. Самое неприятное, что ко мне кидались от домов. К счастью, запаздывали. Одного ретивого пришлось остановить ударом обуха по лбу. Зомби упал, попытался ползти. Затоптали его или он поднялся, не знаю, снова переключилась на происходящее впереди и по бокам от меня.

Отрыв от преследователей увеличивался с каждой секундой. Не догонят, даже шанса нет. И интерес быстро потеряют. Я на миг обернулась. На хвосте висела лишь пара упорных прыгунов, остальные переключились на более лёгкие цели или попросту остановились в ожидании шума и запаха.

Я не зря использую словосочетание «адская мозаика», когда думаю об Улье. Фрагменты, на первый, на второй, да и на десятый взгляд, совершенно не стыкующиеся друг с другом, всё же кое в чём совпадают. Например, из кластера выходит дорога. Скорее всего, в соседнем кластере тоже будет дорога, и они не слишком аккуратно состыкуются. Иногда пограничную линию можно отследить только по поперечной трещине на асфальте, иногда разница в ширине стыкующихся дорог заметна сразу, иногда дороги чудят. Шоссе может перейти в беговой трек, а то и вовсе в железнодорожную колею. Дороги же. Вот и сейчас цивильное покрытие резко оборвалось, сменившись ухабистой грунтовкой.

Твари отстали и окончательно прекратили преследование. Маленькие ещё за велосипедами гоняться! Меня лично куда больше беспокоит небо. Я снова на открытой местности – не по своей вине, скрыться тут негде, но значения это не имеет. Появится беспилотник, пальнёт ракетой – и прощай, головушка! Можно, конечно, залечь в высокую траву за неимением лучшего, но до неё педали ещё минут пять крутить, пока же по обеим сторонам – луг, а в клевере не спрячешься.

Водоём оказался большим озером с прозрачной водой. Я спрыгнула с велосипеда, не жалея, разрезала бечеву, раскрыла лодку. Модель я выбрала дорогущую. В комплект входил насос с уже заряженным аккумулятором. Расстелила, подсоединила, нажала кнопку. Прибор загудел. Не громко, но хотелось бы полной тишины. Остаётся ждать. Я присела на траву спиной к озеру, рюкзак бросила в центр постепенно оживающего резинового полотна. Неужели всё? Ещё один день в Улье прожит…

Конечно, не всё! Я приподнялась, вглядываясь вдаль. Привлечённый работой насоса, из города мчался монстр. Двое монстров. Приличная скорость, силуэтами твари напоминали горилл. Даже с большого, но стремительно сокращающегося расстояния видны непропорционально длинные передние конечности. Эти не из новеньких заражённых. Явно, что давно по Улью гуляют. Учуяли перезагрузку, явились.

Память подсказала, что на меня открыли охоту кусачи. Увы, знание термина не спасёт, как не спасёт и знание, что эти твари хуже лотерейщиков и топтунов в сотню раз. Что им в кластере не сиделось?! Там же полно еды. Я глубоко вздохнула, приводя в норму сбившееся дыхание. Как раз поэтому: еда из кластера никуда не денется в ближайшее время, а я удеру, вот и назначили меня первым блюдом.

Я покосилась на лодку. Не успеть: она надулась едва ли на треть, в то время как кусачи преодолели почти половину дистанции. Кажется, теперь мне действительно конец. Без огнестрельного оружия я и с одним бы не справилась, а их пара. Я расставила ноги на ширине плеч и перехватила топор покрепче.

Глава 4

Чем ближе были твари, тем отчётливее я понимала, что живу последние минуты. Страшно и обидно. Страшно умирать, страшно знать, что меня разорвут на части и пропустят через пищевод, и до боли обидно, что меня победят какие-то кусачи. Мощные твари, но уж если умирать, то от когтей скребберов или, на худой конец, матёрого элитника.

Нет уж! Я отшвырнула топор, выключила насос и налегке побежала вдоль берега. Скорости несопоставимы, расстояние, отделяющее меня от тварей, стремительно сокращается, но моя цель – не сбежать, а отвлечь кусачей на себя таким образом, чтобы не попортили лодку. Обернулась. План сработал, только твари оказались шустрее, чем я надеялась. Видать, ускорились. В чём была, рванула в воду и, вкладывая все силы в каждый гребок, поплыла от берега. Одежда сразу намокла и неприятно облепила тело, затрудняя движение, но я только упрямо поднажала. Сзади плеснуло. Я невольно обернулась. Кусачи сунулись в озеро и тотчас же попятились. Да, вода не их стихия, можно расслабиться. Урчание из предвкушающего стало обиженно-недовольным: они поняли, что им меня не достать. Я скорее утону, чем позволю себя сожрать.

Какие всё-таки мерзкие существа! Непропорциональные, с массивными плечами, длиннющими руками, голые и лысые. А ещё грязные и вонючие. До меня ветерок как раз донёс их амбре. Зато челюсти во всех смыслах выдающиеся. У того кусача, что был крупнее, наметился второй ряд зубов. Не знай я наверняка, в жизни бы не догадалась, что передо мной мутировавшие люди. Впрочем, нет, они не люди. Улей милостив. Заразив их, он сперва разрушил их сознание, стёр личность и оставил лишь оболочку.

Потоптавшись на берегу минут десять, кусачи двинулись обратно в город, где их ждало куда более доступное мясо. Я даже порадовалась, что мозг у тварей перерождается и со временем их интеллект становится не совсем нулевым. Пустыши, недавние заражённые, не догадались бы уйти, так бы и стояли, пуская слюни. С другой стороны, медлительных зомби я бы покрошила топором, и проблем бы не было.

А ещё я радовалась, что в Улье вечное лето и воздух тёплый. Всего ничего в по-вечернему прохладной воде, и я начала замерзать. Каково же мне было бы, если бы на дворе стояла осень или весна? О зиме уже не говорю. Я мотнула головой, словно это могло помочь избавиться от глупых мыслей, и, стараясь не шуметь, поплыла к берегу.

Выбравшись из озера, я первым делом избавилась от мокрой одежды, затем достала из рюкзака запасную майку, ею вытерлась, яростно растёрла кожу, как мочалкой. Начала согреваться – по крайней мере, зубы больше не выбивали дробь. Солнце между тем добралось до линии горизонта, почернело и осыпалось хлопьями. Нормальный закат над только что перезагрузившимся кластером.

Более или менее придя в себя, я нажала кнопку на насосе, и он снова загудел, извещая обо мне округу. По счастью, звуком больше никто не заинтересовался. Сколько ни пялилась в темноту, ничего не замечала. Правда, в какой-то момент мне показалось, что я вижу тень. Тёмное пятно двигалось от города, но не ко мне, а куда-то значительно левее озера. Моргнув, я потеряла тень из виду. Наверное, и впрямь почудилось.

Хорошее настроение ко мне вернулось только тогда, когда я вывела лодку на середину озера. Во-первых, я окончательно согрелась, во-вторых, оделась в тёплое и сухое из своих скромных запасов, в-третьих, проверила виноградину, извлечённую из затылочного мешка ротвейлера. Хорошо, что я догадалась положить платок в целлофановый пакет. Заначка не намокла, и споран не пострадал. В-четвёртых, я сжевала пару сухарей, заела йогуртом, прикарманенным в супермаркете. Пожалуй, радость прячется именно в таких мелочах. Потянувшись, я легла на дно лодки, пожалела, что не взяла одеяла, оно бы сейчас пригодилось. С другой стороны, ещё и его я бы не утащила. С лодкой едва справилась.

Я уставилась на небо. На чёрном полотне горели редкие – их было не больше сотни – разноцветные звёзды. В основном они выглядели не слишком большими – этакие фосфоресцирующие вишнёвые косточки, которые кто-то неведомый прилепил наверх, и только пара звёзд по размеру не уступала целой ягоде.

Глядя на привычное, но чужое небо, я впервые по-настоящему задумалась о будущем. До сих пор я решала насущные проблемы: выбраться из мёртвой зоны, поесть, переночевать, раздобыть вещи первой необходимости. А что дальше? Я могу вечность бродить от кластера к кластеру, мародёрствовать, но это бессмысленно, это путь в никуда. Я повернулась на бок, подпёрла щёку кулаком. Пожалуй, придумаю себе цель, да такую, чтобы дух захватывало. Жить сразу станет интересней.

Узнать, кто я и кем была? Мало того что мелко, так ещё и развлечение весьма сомнительное. Если исходить из того, что в Улье каждый сам за себя, а в мёртвой зоне я очнулась в одиночестве, то вряд ли есть кто-то, кому я дорога. Нужна другая цель, более глобальная. Что же касается поиска информации о моём прошлом, то займусь, обязательно займусь. Самое логичное – заглянуть в цивильный стаб. Возможно, на меня составлена ментальная карта: удостоверение личности и личное дело в одном флаконе.

С маршрутом я определилась, осталось придумать мечту. Задачка посложнее, чем сделать первый шаг. Знания об Улье всплывали в памяти по мере необходимости, а сейчас в голову ничего толкового не шло. Вариант, который я рекламировала Анне, не про меня. Ничего о себе не помню, но абсолютно уверена, что никогда не стремилась выскочить замуж, свить гнёздышко и обзавестись детьми. Нарисованная воображением картинка вызвала лишь глухое раздражение. Я покрутила её так и эдак, и поняла, что ей не хватает нескольких существенных деталей. Каких именно, определить не смогла. Я снова перевернулась на спину и уставилась на звёзды. Не там ли затесался рай? Если существует ад – я в нём живу, – то должна же где-то быть его противоположность. Кстати, чем не цель? На ум пришла легенда о Центральном стабе. Якобы где-то далеко на Западе, где самые страшные твари бродят стаями, есть стабильный кластер, на котором находится портал в рай.

Утром я, наконец, сориентировалась по сторонам света, прикинула, где искать цивилизованные поселения, и взялась за весло. Мерный плеск воды действовал успокаивающе. Будь моя воля, я бы только по водным артериям и перемещалась, но, увы, о реках пока оставалось лишь мечтать.

– Эй, девушка!

Я вздрогнула, резко обернулась на голос, готовясь, если что, нырнуть.

Справа, на берегу, у самой кромки воды сидел мужчина лет тридцати на вид.

– Девушка! – повторил он.

– Медленно встань и подними руки! – потребовала я.

Кажется, он не сразу меня понял, но, осознав, чего я от него хочу, подчинился.

– Девушка, у меня нет оружия.

– Не кричи. Или хочешь, чтобы тебя услышали и съели?

Парень замолчал и начал тревожно озираться, а я досадливо цыкнула и развернула лодку. Оказывается, я та ещё добрячка! Я не сводила с парня глаз, готовясь к любой подлянке, и он понятливо продолжал держать руки у меня на виду. Одет он был в футболку и джинсы, не обтягивающие, но близко к тому. Песчаная полоса хорошо просматривается. Вроде бы, насчёт оружия не обманывает.

– Руки можешь опускать, но воздержись от резких движений.

– У меня в заднем кармане швейцарский нож.

Я кивнула. Такой игрушкой меня не напугаешь. Я встала, собираясь шагнуть на берег, и парень машинально протянул мне руку, предлагая помощь. Какой воспитанный, однако! Самое приятное в нашей встрече – то, что он, судя по всему, иммунный из новеньких, не придётся зазря воздух сотрясать. Не его ли тень я видела ночью?

– Ну? – спросила я. Уж больно долго он меня разглядывал, причём смотрел на меня не как на женщину, а как на восьмое чудо света.

– У тебя всё в порядке?

– Конечно.

У него вырвался нервный смешок:

– То есть тебя не смущает, что город пропал, связи нет, люди с ума посходили и начали жрать друг друга? Может, это у меня крыша поехала?

Я качнула головой:

– С тобой всё в порядке, не переживай. У тебя не глюки, ты не в дурке, и ни один врач тебя из этого ада не спасёт. Слышал, когда-нибудь о попаданцах? В книжных магазинах обычно этим чтивом полки забиты: попаданцы в иные миры, в магические академии, в компьютерные игры, в прошлое, в Сталина.

– Ты так легко об этом говоришь? Я понял, ты считаешь нас попаданцами.

– Идём, по дороге объясню.

Незачем стоять и базарить, когда можно делать это на ходу.

– Погоди минуту. – Парень отошёл на несколько шагов от моей лодки, опустился на колени и принялся шумно пить, черпая воду горстями.

Я отвернулась, достала из рюкзака бинокль и занялась изучением окрестностей. Небо чистое, ни вертолёта, ни прочей летающей пакости. В городе – точнее, в его крошечном кусочке, которому не посчастливилось попасть сюда, – бойня, и это хорошо. Чем дольше они друг друга едят, тем дольше сидят в кластере и тем дальше мы уйдём. Я наметила наиболее безопасный путь, спрятала бинокль. Парень всё ещё пил. Не дожидаясь его, я направилась к просёлочной дороге.

– Эй, ты куда? – окликнул он меня громче, чем следовало.

– Подальше от источника опасности.

Несколько жадных глотков – и через минуту он меня догнал. Искоса глянула, как он утирается тыльной стороной кисти.

– Ты попал сюда только вчера, а я здесь давно. Наверное, очень давно.

Иначе откуда бы я столько знала о Стиксе?

Ему потребовалось некоторое время, чтобы переварить информацию.

– Значит, я попал?

Я усмехнулась:

– Да, причём во всех смыслах. Как ты сам догадываешься, добрые волшебники тут не водятся, и в подарок пятьсот эскимо тебе никто не вручит. Мы в Улье, Стиксе – называй, как нравится. Можно просто «ад». Оставь надежду, всяк сюда входящий.

– Всё настолько плохо?

Я пожала плечами:

– Человек – существо неприхотливое, ко всему приспосабливается, везде жить научается.

Мы вышли на просёлочную дорогу, по обеим сторонам которой тянулись густые заросли кустов. Скрыться в них – дело нескольких секунд, лишь бы попутчик не тормозил. Я резко остановилась и повернулась к парню:

– Давай-ка уточним один архиважный для меня момент. Если ты идёшь со мной, то все мои команды выполняешь безоговорочно и моментально. Объяснять, что и почему я потребовала, буду, когда мы вновь окажемся вне опасности. Пообвыкнешь – станешь сам себе командир.

Он моргнул, думал ровно секунду и уверенно кивнул:

– Договорились.

– И ещё: рисковать жизнью ради тебя я не стану.

Не дожидаясь ответа, я пошла дальше. Попутчик поравнялся со мной мгновение спустя. Некоторое время мы молчали. Я привыкала к тому, что я теперь не одна. О чём думал он, не знаю. И именно он первым не выдержал:

– Может, хоть познакомимся?

– В Улье не принято оставлять старое имя. Якобы плохая примета.

– Я не суеверный.

– Зато народ местный в массе своей суеверный. Решит какой-нибудь идиот, что ты – магнит для бед и несчастий, и пырнёт ножом, чтоб себя от твоего дурного влияния обезопасить.

Парень скептично скривился. Доказывать я ничего не собиралась. Придёт время – сам убедится. Попутчик выглядел сообразительным, даже не сомневаюсь, что ему хватит ума не нарываться. Обозвать его Умником, что ли? Не, плохая кличка. Я оглядела парня с ног до головы.

– Говоришь, в заднем кармане швейцарский нож? Будешь Вейцером.

– Э..?

– Мне так хочется.

Спорить парень не стал.

– Тебя-то как звать? – спросил он с едва уловимой насмешкой в голосе.

До сих пор не задумывалась, как представляться. Уж точно не Элизабет и не Анжелина.

– Никта, – сказала я с ударением на первый слог. Вейцер не отреагировал. Видимо, не дружит мой крестник с мифологией.

Просёлочная дорога перешла в шоссе. Кусты резко оборвались, сменившись полем, заросшим высокой кукурузой, а впереди показалось очередное поселение. Вейцер на стыке грунтовки и асфальта присел на корточки, потрогал линию пальцем. В нормальном мире такого не увидишь, а тут – обычное дело: место стыка фрагментов «адской мозаики». Я не мешала его исследованиям, достала бинокль и занялась изучением окрестностей. Вот наше шоссе вливается в более широкое, чуть дальше – довольно большая заправка.

– Слышишь? – насторожилась я и отняла бинокль от глаз.

– Гул? Как будто автоколонна идёт?

Я кивнула и коротко скомандовала:

– Прячемся!

Скорее всего, машины пройдут по основному шоссе. Вряд ли их интересует кластер Вейцера, серьёзные люди на мелочёвку не размениваются. Но бережёного Улей бережёт.

Мы убрались с дороги в кукурузу. Высокие растения отлично скрывали нас, но я решила вернуться в предыдущий кластер, в густые, сросшиеся кронами кусты. Мы залегли в удобной продолговатой канаве и затихли. Краем глаза я отметила, что руки у Вейцера подрагивают.

Я опасалась, что людей заинтересует топливо, но, по счастью, колонна военной техники не остановилась, и вскоре мы смогли подняться. Я удивилась, что Вейцер не начал задавать вопросы. Я присмотрелась к попутчику. Выглядел он заметно хуже, чем утром, когда мы только встретились. Под глазами залегли тени, кожа приобрела болезненную бледность. Парень потёр переносицу, прерывисто вздохнул и спросил:

– Воды взять негде?

– Ты недавно пол-озера выдул.

Он не ответил.

– Потерпи до… – Я повертела головой, решая, куда идти. Можно обыскать жилые дома, а можно сунуться на ту самую заправку, которую проигнорировали люди. Уж не потому ли проигнорировали, что она давно разграблена? Значит, делаем крюк и идём через посёлок.

– Мне бы аспирину.

Я промолчала, не стала объяснять, что таблетка парню не поможет. Жажда, сильная головная боль, плохое самочувствие – типичные признаки спорового голодания. Всем иммунным время от времени требуется принимать специфическую витаминку, без которой человек умирает в страшных мучениях. Вейцеру я всё это объясню потом, после того как дам лекарство, и оно подействует. Пока же можно подумать о себе. Я ведь тоже иммунная. Почему же у меня до сих пор не заболела голова?

Глава 5

Кластер с поселением был не из новых. То тут, то там белели подчистую обглоданные кости. Под берёзой валялась оброненная панама, успевшая превратиться в грязную тряпку. Обычный пейзаж недавно завершившегося локального конца света. Ничего примечательного, ничего заслуживающего внимания. Я перехватила топор поудобнее. Пока к нам никто не вышел, но это ни о чём не говорит. Уверена, твари тут водятся. Я прислушивалась, ловила каждый шорох. Вздрогнула, когда с рябины вспорхнула синица. Вейцер заметил прислоненную к дому лопату. Я одобрительно кивнула: пока топора нет, пусть ходит с ней. Не оружие, конечно, но при случае и лопатой ударить можно. Я, вон, торшером справилась.

В первых двух домах нам не повезло: двери были заперты. Выбить окно – вариант, но шуметь вредно для здоровья. В третьем доме дверь оказалась выломана. Я полюбовалась следами бойни и уверенно шагнула в прихожую. Топ-топ, есть кто дома? Велев Вейцеру следить, не подбирается ли к нам кто со спины, двинулась вперёд, хотя парню я не доверяла: сейчас он охрана ненадёжная. Я видела, как он морщится и трёт лоб. Ещё немного, и он попросту свалится.

Проверив несколько помещений, я обнаружила кухню. Обеденный стол по центру, шкафчики вдоль стен, в углу – холодильник, ближе к входу – мойка. На плите стоит кастрюля прокисшего борща. Хорошо, запах тухлого мяса почти выветрился. На столе, кстати, убитый плесенью хлеб. Жестом велев Вейцеру сесть, всю грязь вместе со скатертью отправила на пол, зато топор пристроила на освободившееся место.

Поставила на стол стеклянный заварочный чайник, благо, чистым был, налила в него из бутылки примерно пол-литра воды. Воду, конечно, жалко, но пополнить запас труда не составит. Долила спирта, достала из-за пазухи целлофановый пакет, вытряхнула из него платок, размотала, извлекла виноградину. Прямо как в сказке о Кощее: игла – в яйце, яйцо – в утке. Бросила виноградину в раствор, перемешала. Полезная начинка довольно легко растворилась, а волокна и расползшаяся оболочка осели на дно тёмной мутью.

– Осадок ядовитый, – пояснила я Вейцеру, внимательно следившему за моими манипуляциями. Теперь – снова перемешать, дать пару минут постоять и процедить. Я закрыла носик чайника несколькими слоями марлевого бинта, аккуратно перелила получившийся напиток в кастрюльку.

– Ты уверена, что это можно пить?

– Да. Лишь бы без осадка. Три глотка твои, не усердствуй.

Вейцер послушался. Сделал ровно три глотка, как я и сказала, поморщился, приложил руку к животу, мотнул головой, вернул руку на стол, посмотрел на меня:

– А хорошо… – удивился он.

– Угу. Только тише.

Фляжки не нашла, пришлось перелить остатки раствора в термос.

– Это живун, живчик, нектар. Зови как угодно. Суть в том, что теперь это пойло – твоя жизнь. Считай, что принимаешь лекарство. Не выпьешь вовремя – умрёшь в мучениях, выпьешь слишком много – пополнишь число заражённых. Если повезёт, то разум сохранится.

– Э…

– Не сиди, пошли. Ищем топор, воду, зомбиков, всякие полезности и двигаем дальше.

– Зомбиков?! Этих бешеных людоедов без тормозов? Подожди, разве мы не убегаем от них и не прячемся?

Я хохотнула, подобрала топор и, прислушиваясь к уличной тишине, вышла обратно в коридор. Говоря о поиске мутантов, я не шутила. Судя по хлебу и борщу, кластер перезагрузился приблизительно пару недель назад. Допустим, зараза проявила себя не сразу, как в кластере Вейцера, пусть перерождение заняло два-три дня. Но даже при таком раскладе получается, что самые активные заражённые успели отъесться и, вероятнее всего, ушли на поиски мяса в более хлебные места. В посёлке остались не самые шустрые мутанты: пустыши (они мне не интересны) и бегуны, такие, как ротвейлер, в затылочных мешках которых, если повезёт, найдутся виноградины. Лишь бы на лотерейщика не нарваться…

– На начальном этапе мутации заражённые слабы и медлительны. Сказать, что они не опасны, нельзя, но справиться с такими не так уж и трудно. Изменения прогрессируют, заражённый отращивает клыки, когти, панцирь. Столкнулся с таким – знай, что это твоя смерть. Легковую машину, как консервную банку, вскрывают.

– И? – нахмурился Вейцер.

Выглянув за дверь, я осмотрела улицу, убедилась, что пока тихо.

– У заражённых со временем отрастает затылочный мешок, в котором формируются виноградины.

Вейцер непонимающе моргнул, а когда до него дошло, что он только что выпил, издал характерный звук.

– Дыши глубже, – посоветовала я. – Если вырвет, придётся пить снова, а у нас живуна мало. Хочешь загнуться?

Вейцер разразился тирадой непечатных слов. Я не мешала его словоизлияниям, почти не вслушивалась в то, что он говорит, и внимательно следила за округой. Сейчас Вейцер кого-нибудь привлечёт. Не прошло и пары минут, как из-за соседнего дома со стороны шоссе, по которому прошла автоколонна, выскочил заражённый. В прошлом – лысый коротышка, ныне – мутант, потерявший штаны, но ещё сохранивший заляпанную по низу футболку, он на миг остановился, воодушевлённо заурчал и припустил в нашу сторону.

Пока всё по плану.

– Лезь на дерево! – скомандовала я.

Вейцер – молодец: сразу заткнулся, увидел заражённого и рванул в указанном направлении; я же юркнула обратно в дом. Потеряв меня из виду, изменённый, как и следовало ожидать, бросился за парнем. Не переставая урчать, он подскочил к дереву, попытался достать Вейцера, но мой подопечный забрался высоко – дважды молодец! Я наблюдала за происходящим, стоя в дверном проёме. Мутант попробовал подпрыгнуть. Роста не хватило, но его это не остановило. Ещё одна попытка.

– Никта! – рявкнул Вейцер. – Сделай что-нибудь!

Я не отреагировала, продолжая следить за улицей. Подставлять тварям спину я не собираюсь. К тому же волноваться рано. Прыгает себе заражённый и прыгает. Жалко, что ли?

– Никта!

Коротышке надоело прыгать, и он сменил тактику: полез на дерево. Вот теперь – мой выход. Ещё раз убедившись, что вокруг никого, я, контролируя каждый свой шаг, бесшумно приблизилась, встала, расставив ноги, перехватила топор поудобней. Заражённый, увлечённый добычей, меня не замечал, примеривался к пятке Вейцера, да и собственное урчание мешало ему услышать меня. Я ударила.

Лезвие топора вошло в самый низ затылочного мешка твари. Хрустнули позвонки. Хороший удар получился! Заражённый конвульсивно дёрнулся и мёртвым кулём свалился на землю.

– Удачно поохотились! – усмехнулась я, упёрлась в тело ногой и выдернула топор.

– Никта, сзади!

И почти одновременно с выкриком Вейцера я услышала урчание. Выпрямилась, обернулась. На меня неслись двое, такие же беспортковые, как и убитый. Нацелились именно на меня. Скрыться не успеваю. Проклятие!

– Сможешь ударить одного? – нервно спросила я Вейцера.

– А если он меня укусит?!

Тьфу!

– Заживёт. Укус не заразен.

Вейцер коротко ругнулся и попросил оброненную лопату, но я не успевала. Отскочила за дерево и побежала прочь. У бегунов – а это были именно они – мозги ещё не работают, реакции исключительно примитивные, и на этом их можно подловить. Я метнулась за угол ближайшего здания и замерла, приготовившись ударить.

Урчание слышалось всё ближе. Скорость у бегунов сопоставима со скоростью простого человека. Судя по звукам, навскидку заражённый в десятке метров от меня. Я подняла топор. Он появился из-за стены, и я опустила топор ему на голову. Одним мутантом меньше! Я помчалась дальше, но урчания больше не слышала. Странно… Остановившись, прислушалась – тихо. Поколебавшись какое-то время, вернулась и осторожно выглянула из-за угла. Зря я напрягалась: со второй тварью справился Вейцер.

– Что теперь? – Парень смотрел на меня с такой злостью, будто это я виновата, что он угодил в Стикс.

Пожав плечами, я ответила:

– Будем потрошить. Где там твой швейцарский нож? Доставай.

В общей сложности, из трёх убитых мы извлекли всего две виноградины. До обидного мало, но я не расстроилась: затылочные мешки могли оказаться пустыми у всех троих, а не только у одного. На живун нам на ближайшее время хватит, а дальше охоту придётся продолжить, потому что виноградины – это не только жизненно важный витамин, но и местная валюта, без которой в стабе делать нечего. Вейцер, выслушав мои объяснения, приуныл. Дураку понятно, что без денег соваться в цивилизацию смысла нет. В итоге я решила, что мы задержимся на кластере. Раз высшие твари до сих пор не появились, то вряд ли появятся. До вечера зачистим территорию, переночуем и двинем дальше.

Выслушав мои планы на остаток дня, Вейцер слегка побледнел.

По-моему, до него только сейчас начало доходить, насколько он попал. Я пренебрежительно фыркнула: как по мне, так жизнь прекрасна! Лучше было только в особняке, где я грохнула ротвейлера, потому что там был кипяток, а сейчас придётся довольствоваться холодными консервами. Зато здесь дичи больше.

К вечеру наши запасы пополнились ещё шестью виноградинами. С одной стороны, улов неплохой, мы разбогатели в несколько раз. С другой стороны, как были нищими, так и остались.

Вечером мы устроились всё в том же доме.

– И скольких бегунов нужно извести? – спросил Вейцер, укладываясь на диван в гостиной. Мы договорились, что сначала дежурю я, а потом – он.

– Если экономить, в относительно дешёвом стабе на нос за день, думаю, не меньше пяти виноградин потребуется.

Вейцер сначала присвистнул, потом с подозрением уточнил:

– Думаешь? То есть ты не знаешь?

– Цены везде разные. Я назвала приблизительный минимум.

Вейцер замолчал – видимо, занялся нехитрыми подсчётами. Чтобы накопить хотя бы на неделю спокойной жизни, нужно разделать не меньше сотни бегунов.

– Это одуреть, сколько топором махать! – выдохнул он, приподнявшись на локте.

– Угу, – хмыкнула я. – Зато бегунов можно щёлкать, как орешки, пока они толпой не навалятся. Закономерность простая: чем сильнее тварь, тем больше урожай и тем больше шанс из охотника стать дичью. Спи, давай!

Вейцер что-то проворчал, но послушно улёгся, а я, не прекращая внимательно прислушиваться к ночной тишине, задумалась. Соваться к лотерейщикам и всем подобным тварям не хотелось. Так ли нужен мне стаб, чтобы гнаться за виноградом? Про себя узнать хочется, но это бесплатно, да и займёт разговор не больше получаса. Задерживаться в стабе на неделю незачем, мне вполне хватит отдохнуть на условно безопасной территории пару дней. Куплю кое-какие мелочи, которые по-другому раздобыть сложно, прикину варианты – и дальше в путь. Что касается Вейцера, чай, не маленький, сам свою судьбу выберет. В Улье перед каждым открыты тысячи дорог. Кто-то, как я сейчас, бродяжничает, переходя от кластера к кластеру, кто-то барыжит, кто-то становится благопристойным гражданином цивилизованного полиса, устраивается на непыльную работёнку.

Скрип. Шуршание. Так и хочется сказать Вейцеру, чтобы не вертелся, но я молчу. Он заговорил сам:

– Не спится.

Мелочь какая! Некоторые с ума сходят, а ему всего лишь не спится! Крепкая же у парня психика!

– Тогда дежурь. Начнёшь засыпать – разбудишь.

– Ладно.

Понятливый у меня попутчик! Ни разу не пожалела, что пошла с ним. И веселее, и виноград добывается легче. Я перебралась на освободившийся диван и моментально ухнула в колодец сна.

Следующий день прошёл на удивление спокойно. Мне удавалось выстраивать маршрут через давно перезагрузившиеся и оттого необитаемые кластеры. Пару раз прятались от беспилотников, один раз набрели на черноту, которую мы были вынуждены обходить, потому что Вейцер не смог сделать по мёртвой зоне и трёх шагов, потерял всякую ориентацию в пространстве и упал. Пришлось его вытаскивать. Мы убили ещё трёх бегунов, и виноградин у нас стало ровно десять, раздобыли для Вейцера второй бинокль. О топоре я не говорю – им разжились ещё вчера. Один раз попали на перезагрузку кластера, но он оказался лесным и, следовательно, бесполезным.

Я рассказывала об Улье и в глубине души не переставала удивляться своим знаниям, особенно тому факту, что помню обо всём на свете, но не о себе. Я боялась, что у меня появятся новые провалы в памяти. К счастью, ничего подобного не происходило, и память мне больше не изменяла. Всё случившееся после моего пробуждения в черноте вспоминалось чётко и ясно, словно было минуту назад. Вейцеру о своей амнезии я не говорила: незачем.

Вторую свою аномалию я тоже скрывала. Живец мне по-прежнему не требовался, но это ещё большая тайна, чем моя амнезия. Забрав у Вейцера термос, я отвинтила крышку и притворилась, что пью. На самом деле не сделала ни глотка. Едва пойло попало на губы, меня замутило. С трудом удержалась от гримасы отвращения. Живун, похоже, мне не только не нужен, но и вреден. Отдав термос, я вытерла губы и на миг прикрыла глаза, восстанавливая дыхание. А стоит ли мне вообще с такими данными соваться в стаб? Ладно, не к спеху.

Меня беспокоило совсем иное. К концу дня самочувствие начало ухудшаться. Участился пульс, появился звон в ушах. К утру, думаю, голова разболится. Знакомые симптомы. Такие у Вейцера были, когда мы познакомились. Ему, как и любому нормальному иммунному, хватило нескольких глотков живуна. Увы, не мой случай. Организму явно требовалось совсем иное лечение, а у меня не было ни малейшего представления о том, как себе помочь. Если в кратчайшие сроки что-нибудь не придумаю, то непременно загнусь.

– Никта, о чём ты задумалась? – спросил Вейцер. Мы как раз устраивались на ночлег.

– О том, куда идти завтра.

Мелкие кластеры попадались всё реже, их сменили более крупные. Ландшафты тоже изменились. Лесов и дачных поселений всё меньше, а фрагментов городов всё больше. Твари и люди будут попадаться чаще. Опасностей тоже станет в разы больше.

– Разве мы идём не в местный город?

– В город, – согласилась я.

– И как он называется? Что из себя представляет? – Вейцер, похоже, заподозрил неладное.

Я пожала плечами:

– Понятия не имею.

– Что?!

Пришлось вздохнуть и признаться:

– Я понятия не имею, где найти хоть какое-нибудь поселение. Я только предполагаю, что где-то там, – я неопределённо махнула рукой, – они есть.

Я демонстративно зевнула, повернулась на бок и сделала вид, что уснула, а уже через минуту действительно спала. Проснулась ни с того ни с сего посреди ночи, посмотрела на дежурящего Вейцера, и мне вдруг подумалось, что я не прочь им перекусить. Иммунный должен быть очень вкусным.

Глава 6

Я таращилась на Вейцера, старалась ничем не выдать, что я проснулась. В ушах пульсировала кровь, во рту скапливалась слюна, а инстинкт хищника подсказывал, что нападение должно быть внезапным и стремительным. В идеале нужно свалить Вейцера одним ударом, не дать ему опомниться и грызть самое беззащитное место – шею. Я облизнула губы и приготовилась к прыжку. Разум ещё сопротивлялся, я понимала, что происходит что-то неправильное, пыталась обуздать голод, но с каждой секундой этическая сторона каннибализма занимала меня всё меньше, а тёплое и сочное мясо манило всё больше. Сдерживаться стало невыносимо. В конце концов, кто мне Вейцер? Всего лишь парень, которому я дала имя и билет в новую жизнь, можно сказать, крестник, почти что семья. Я подобралась и напала.

Ладони соскользнули по ткани футболки, я потеряла упор, навалилась всем телом, промазав мимо шеи. Я почувствовала, как напрягаются его мышцы, а в следующий миг Вейцер сбросил меня на землю. Я ударилась спиной, и это меня слегка отрезвило.

– Никта, ты что творишь?! С ума сошла?! – Вейцер выставил вперёд ладонь, словно это могло остановить меня.

Наивный, рука тоже съедобная. Я хотела кинуться на него снова, но вместо этого выгнулась от боли. В мозг словно воткнули десяток раскалённых игл. Я застонала. Голод пропал, как не бывало, а острую боль сменила тупая ноющая. Стало легче.

– Никта?

Вейцер присел рядом. Я поймала его напряжённый взгляд, вяло махнула рукой и, с трудом справившись с голосом, ответила:

– В порядке.

Парню явно требовались объяснения, и я прикрыла глаза. Минутной паузы, пока я якобы восстанавливаю дыхание, хватит, чтобы придумать правдоподобную ложь: не говорить же, что собиралась устроить кровавый перекус в стиле заражённых.

– Каждый новичок получает от Улья так называемый дар, особую сверхъестественную способность. Телекинез, пирокинез – вариантов масса. Нередко активация дара происходит в стрессовой ситуации, когда организм мобилизует все имеющиеся ресурсы, – сказала я чистую правду и добавила: – Я хотела тебя спровоцировать.

Вряд ли парень, когда-нибудь узнает об истиной подоплёке сегодняшнего казуса.

Вейцер витиевато выругался. Я не вслушивалась в то, что он там говорит. Уловила, что моя методика ему категорически не понравилась и что он скорее поседеет, чем откроет у себя неожиданный талант. Его ругань действовала, как хорошая колыбельная, и я начала уплывать. Вецер замолчал на полуслове и взволнованно спросил:

– Никта, тебе плохо?

– Нормально. – Мне пришлось открыть глаза.

– Но я же вижу. Тебя как будто чернота изнутри грызёт. Ты голодная.

Я резко села:

– Вейцер, что?

Он смутился.

– Извини. Померещилось. – Выдавать подробности ему явно не хотелось, но, поскольку я продолжала вопросительно смотреть на него, Вейцер сдался: – Когда я тебя скинул со спины, мне показалось, что в тебе разрастается что-то чёрное, похожее на спрута. Я в тот момент как-то неадекватно воспринимал действительность. Я протянул руку и мысленно спрута прихлопнул. А теперь мне кажется, что у тебя голова болит.

Вот так разворот-поворот! Похоже, ненароком я действительно активировала у Вейцера дар, да ещё какой! Улей часто одаривает чем-то бесполезным. Какой, например, прок от крошечного язычка пламени, возникающего на кончике указательного пальца? Бесспорно, человек- зажигалка имеет все шансы со временем эволюционировать в человека-огнемёта, но, во-первых, до этого нужно дожить, что само по себе непросто, во-вторых, нужно развивать дар, а вот это уже архисложно.

– Поздравляю, дар открыт! И, Вейцер, ты, оказывается, сказочный везунчик! Ты просто джек-пот сорвал! Дары бывают бесполезные, полезные для обладателя и полезные для окружающих. Платят, как ты понимаешь, за последнее. Ты, случайно, не медик?

Вейцер отрицательно мотнул головой.

– Жаль: тебе бы пригодилось знание врачебного дела. Собственно, у тебя открылся дар знахаря. Чуток подучишься, и будешь принимать пациентов, сидя на безопасном стабе, получать виноград, копить жирок, делать карьеру. С такими способностями легко устроиться.

– То есть я могу лечить? Знахарь? – недоверчиво переспросил Вейцер.

– Не кривись: я не виновата, что их в Улье называют тем же словом, каким в твоём прошлом мире называли себя шарлатаны и помешанные на мистике психи. В Улье всё по-настоящему. Знахари лечат, помогают иммунным разобраться с дарами, могут предчувствовать будущее. Есть даже поговорка, что если знахари бегут со стаба, как крысы с корабля, то жди большой барабум. Подробностей не знаю, вряд ли кто-то, кроме знахарей, тебе расскажет, как и что, так что при первой же возможности идёшь к ним учиться. А сейчас ложись, я подежурю.

Глядя во тьму и случая тишину, я размышляла о случившемся. Вейцер и впрямь везунчик, раз выжил после того, как я его приговорила. И непонятно, что со мной было. В мясе нуждаются заражённые. Допустим, я пополнила их поголовье. Тогда, во-первых, мозг должен был разрушиться, чего не произошло, во-вторых, исцелить мутацию знахарь, тем более начинающий, не способен. Значит, всё-таки это не заражение. К тому же о мясе я думала как о чём-то знакомом, словно я уже так питалась. Впрочем, это всё несущественные мелочи. Важно лишь одно: что мне сделать, чтобы не помереть с голоду, который Вейцер временно приглушил? Не знаю, и идей никаких.

Утром стало не до размышлений. Вейцер, из-за отросшей щетины напоминавший дикобраза, вспомнил, что у него миллион вопросов. Он хотел знать всё: что такое Улей, по какому принципу перезагружаются кластеры, есть ли способ вернуться домой, как меняются заражённые, что из них добывают, почему в первый день мы прятались от автоколонны.

Я без аппетита ковырялась в холодной тушёнке, завтракала и параллельно отвечала:

– Ты не знаешь, кто был в тех машинах. Кроме заражённых, которые, по сути, недалеко ушли от животных, в Улье водятся так называемые внешники. Они – люди, каким-то образом научившиеся открывать порталы в Стикс. Чтобы не заразиться, они носят респираторы. Так вот, мы для них являемся ценным биологическим материалом. Хочешь, чтобы тебя на органы разобрали? Кстати, у внешников есть прихлебатели – муры; это такие же иммунные, как ты и я, только та ещё мразь: в обмен на технику и оружие сдают внешникам своих же. С радостью продадут тебя за пару пачек патронов.

– Э…

– Человек порой гораздо опасней тварей.

– И что, вот так любой меня может убить?

Я скривилась:

– Может. И ему за это ничего не будет. Убьёт, потому что захочет получить твои спораны, убьёт, потому что просто захотелось. Мало ли, патология у человека, маньяк он. В Улье благодатная почва для всевозможных девиаций.

Некоторое время Вейцер молчал, переваривая очередную порцию информации. Я успела доесть тушёнку, сгрызть пару сухарей и с крыши очередного дома, где мы ночевали, осмотреть окрестности. Ни с биноклем, ни без него ничего заслуживающего внимания я не обнаружила. Вернувшись к Вейцеру, огласила план: двигаемся на запад, по пути потрошим бегунов, более опасных тварей избегаем, а ближе к вечеру ищем новое убежище.

– Почему на запад? Ты же вчера сказала, что не знаешь, куда идти. Как так?

К неудобному вопросу я подготовилась:

– Как ты понимаешь, путешествия в Улье затруднены, целиком адскую мозаику никто не обошёл, да и с обменом информацией сложности. Считается, что на востоке мир заканчивается. Видел когда-нибудь океан?

– Море, – поправил меня Вейцер.

– Пусть море. Суть в том, что неровная береговая линия – это конец суши и конец доступного тебе мира, переплыть бесконечную воду ты физически не сможешь. Здесь океаном служит чернота. Мёртвая зона. Помнишь, нам пришлось обходить такой кластер?

Вейцер передёрнул плечами и молча кивнул.

– На востоке с севера на юг тянется бесконечная мёртвая зона. Есть ли что-то по ту сторону черноты, неизвестно. Мы сейчас на Внешке; если мысленно рисуешь карту, то Внешка представляет из себя ещё одну вертикальную полосу. Названа так потому, что здесь полно баз внешников. Они регулярно чистят близлежащие кластеры от тварей, а заодно пускают нашего брата на переработку. Именно из-за внешников жить здесь почти невозможно. Жилая зона, тоже вертикаль, находится западнее. Вот там – стабы-квазигосударства, даже союзы квазигосударств; тварей больше, но их подчищают силами иммунных. Совсем запад – Пекло, Инферно, Ад. Называй, как хочешь. Там крупные кластеры, прилетают целые мегаполисы. Мясо в изобилии.

– Заражённые отъедаются и быстро поднимаются до уровня руберов и элитников, – закончил мою мысль Вейцер.

– Верно. Их там целые орды. Выжить нереально. Иногда орды снимаются с места и массово мигрируют в направлении Внешки. Стабы сметают только так.

– А что на севере и на юге?

– Не знаю. Как я уже сказала, жить можно между Внешкой и Пеклом, но полоса эта чёткой ширины не имеет. Представь себе связку сосисок: где-то пространства много, а где-то, наоборот, настолько узко, что пройти шансов почти нет. Есть точки, где Внешка и Пекло практически смыкаются. Это я вот к чему: карты здешних мест у меня нет, но совершенно точно могу сказать, что, раз мы на Внешке, в цивилизованные стабы следует идти на запад.

Вейцер кивнул и, к моей величайшей радости, надолго замолчал. Мысленно пожелав ему не свихнуться, я сосредоточилась на окружающей среде. Мы медленно преодолевали километр за километром, отвлекались на бегунов, затылочные мешки которых нередко оказывались пустыми, старательно избегали столкновений с более развитыми заражёнными, обходили опасные участки, иногда останавливались, чтобы проверить казавшиеся привлекательными дома и магазины. Я не торопилась. По-моему, Улей не терпит суеты. Однажды мы дойдём до цели. Днём раньше, неделей позже – какая разница?

Часам к трём Вейцер предложил устроить привал, и я согласилась. Он прав: отдыхать нужно чаще, незачем чесать, как заведенным. Оставив позади очередной кластер городского типа, мы углубились в лес. Я надеялась присмотреть полянку посимпатичней, но это не потребовалось. Тропинка вильнула и вывела нас прямиком к лесному домику. Добротное строение было сложено из толстых брёвен, выглядело, правда, не новым, но надёжным. Я не удержалась и присвистнула: похоже, сегодня фортуна нам благоволит. Сильно благоволит: дверь даже взламывать не потребовалось, ключ нашёлся под прибитой на один гвоздь плашкой.

Внутри избушка оказалась ничем не примечательной. Скудная мебель меня не заинтересовала, зато маленькие окна, через которые заражённым не пролезть, порадовали. Я проверила содержимое шкафов и несказанно удивилась, обнаружив на одной из полок стеклянные запаянные банки. В такие банки домовитые хозяйки огурцы закатывают. В первой банке на донышке лежало с десяток виноградин, во второй – три или четыре горошины, а в последней, третьей банке, я обнаружила спек – наркотик, способный повысить регенерацию и обезболить.

Голова снова разболелась. Я потёрла лоб, пытаясь выудить хоть что-нибудь из памяти. Видимо, в прошлом с наркотиками я дел не имела, обрывков знаний хватило, чтобы опознать в янтарной субстанции спек не самого худшего качества, но на большее меня не хватило.

Я вернула банку на место и задумалась. Не надо быть семи пядей во лбу, чтобы понять, что мы наткнулись на логово неизвестного рейдера, который вряд ли обрадуется, если я разграблю его запасы.

– Воровать нехорошо, но для бюджета полезно, – сказала я вслух.

– Хозяин рассчитывает, что эти шарики спасут ему жизнь, придёт – а тут пусто, – озвучил очевидное Вейцер. – Подло забирать запас на чёрный день.

Я закрыла дверцу шкафа. Грабить или не грабить, потом решу. Мы пришли сюда передохнуть и перекусить, вот и займёмся. Вейцеру ещё не помешает живца глотнуть.

– У тебя снова голова болит? – понял он. Не знаю, по моему выражению лица он это определил или дар помог.

– Чуть-чуть, – соврала я.

Аномальный голод снова давал о себе знать. Я всё чаще поглядывала на открытое горло Вейцера, но банка холодной тушёнки помогала мне сдерживаться. Я сосредоточилась на своих ощущениях: похоже, у меня не так много времени, чтобы понять, что со мной и, главное, чем себе помочь. Казалось, в районе желудка завелась неведомая гадость и разъедает меня изнутри.

– Получается, мы в стабильном кластере, раз кто-то устроил здесь берлогу? – отвлёк меня Вейцер.

Я уже успела рассказать ему, что делать тайники в стандартных кластерах бессмысленно, потому что во время перезагрузки всё неживое стирается и кластер заполняется содержимым из мира-донора. Во время перезагрузки домик обновится, а банки с виноградинами, горохом и спеком безвозвратно исчезнут.

– Будь это стаб, тропинка бы не сохранилась, – протянула я. – Думаю, кластер из тех, что перезагружается не чаще раза в месяц, а то и реже. Неведомый рейдер знает эти сроки и учёл их.

– Получается, хозяин подготовил для себя нору с конкретной целью и к конкретному дню? Он знает, что спораны и наркота потребуются ему раньше, чем кластер уйдёт на перезагрузку?

– Получается, так, – согласилась я.

– Тогда мы тем более не должны забирать чужое.

Я кивнула. Интересно, был бы Вейцер столь же категоричен, если бы я ему объяснила, сколько стоит горох? Впрочем, обчищать неизвестного мне давно расхотелось. Собственное состояние беспокоило меня гораздо больше, чем отсутствие денег. Уверена, найденных в бегунах виноградин хватит на оплату недорогой гостиницы, а больше мне пока и не нужно. Я в очередной раз помассировала виски. Скинуть бы мучающую меня пакость в кого-нибудь. Мысль показалась новой и в то же время естественной. Рецепт из закромов заблокированной памяти? Возможно. Кстати, не это ли я пыталась сделать ночью? Вейцер же упоминал чёрного спрута, которого он прихлопнул. Я покосилась на парня. Подождать или попытаться убить его прямо сейчас? В мозг, казалось, воткнули раскалённую иглу.

С улицы послышался шорох.

Глава 7

Мы притаились за дверью. Вейцер выглядел чуть растерянным: видимо, роль взломщика для него нова, да ещё в первый же раз застукали на горячем. Я же, прислушиваясь к звукам, доносившимся снаружи, всё больше сомневалась, что пожаловал хозяин: слишком уж неуверенно двигался человек по ту сторону стены. Неизвестный обошёл дом. Я вовремя успела дёрнуть Вейцера, и мы, прокравшись к окну, встали так, чтобы человек, даже если он заглянет внутрь, увидеть нас не смог. Мужчина закончил обход, на несколько мгновений стало тихо. Я метнулась обратно к двери, готовясь встретить гостя, и занесла для удара топор.

– Никта! – прошептал Вейцер.

Дверь распахнулась.

– Эй, привет! – начал было Вейцер. Новичку рассчитывать на мирный исход простительно, но сейчас у Вейцера наивности поубавится. Если выживет.

Гость вскинул винтовку. Я метнулась вперёд, голову прострелило болью, топор пошёл наискось. Тишину вспорол выстрел. Попал стрелок или нет, не знаю. Мы вывалились наружу, я оказалась сверху и сделала то, что давно хотелось – сбросила свою боль в чужака.

– Никта! – крикнул Вейцер.

Значит, жив.

– Молчи и не высовывайся! – приказала я, полностью сосредоточившись на противнике.

Стрелок сдавленно захрипел, прекратив всякое сопротивление. Кожа на его лице заметно посерела. А я, похоже, что-то интересное отчебучила. Не зря у меня головная боль прошла, как не бывало, в теле появилась лёгкость, да и самочувствие заметно улучшилось.

– Ты тоже сдохнешь, – прохрипел мужчина, задыхаясь. – Умрёшь, потому что у безрукого в кармане белый жемчуг.

Кожа мужчины окончательно потемнела, покрылась чешуйками, похожими на хлопья, какие бывают, если сжечь бумагу. Я выругалась. Между тем, мужчина окончательно затих, и теперь он больше всего походил на окоченевший труп, посыпанный пеплом. Я осторожно коснулась его шеи. Твёрдая, почти что деревянная, пульс не прощупывался. Как интересно! Я забрала винтовку и медленно поднялась. Сразу стало спокойней.

– Вейцер, ты ранен?

– Нет.

– А мог быть убит, – буркнула я и прислонилась к дому.

Стрелка, чтобы наверняка, неплохо бы дополнительно топором приласкать, но на уровне интуиции это казалось неправильным. Я доверилась чутью. Не знаю, что я сделала с человеком, но мне нравится.

Выждав ещё минуту, уверилась, что у порога лежит самый настоящий труп, и вернулась в домик. Слова о белом жемчуге меня здорово напугали. Если это не ложь, то мы с Вейцером вляпались в на редкость дурно пахнущую субстанцию. Белый жемчуг – самое ценное, что есть в Улье. За него убивают, предают, ради его добычи собирают армии и посылают на смерть. Не обращая внимания на Вейцера, я достала и вскрыла банки, переложила спек, виноградины и горошины к себе, отмахнулась от очередного вопроса и скомандовала отход, первой выглянула из дома и моментально передумала.

– Вейцер, жди внутри.

Не нужно ему знать, что стало с телом стрелка. Труп превратился в статую – такие штуки в мёртвых зонах встречаются: забредает человек, куда не следует, какое-то время хрустит стеклянной травой, а через некоторое время садится и больше не встаёт, тело первым чернеет, за ним – одежда, а потом и всё остальное. По логике, именно такой статуей должна была стать я, но почему-то выжила, только память о прошлом потеряла. Выводы делать рано, но пока получается, что мне чернота не навредила, я оказалась кем-то вроде переносчика и скинула заразу в стрелка. Интересный расклад!

– Подожди, – повторила я Вейцеру, отставила винтовку, поудобней перехватила топор и ударила по трупу. Процесс завершён, так что теперь точно можно приголубить. Тело разлетелось на куски. Одежда не изменилась, и я использовала её как мешок. Сначала попрыгала сверху, чтобы осколки были как можно мельче, потом оттащила в сторону и высыпала в ближайшую канаву с водой. Вещи обыскала, почти ничего полезного не обнаружила (фляга с живцом и две виноградины в мешочке не в счёт) и сбросила тряпьё в ту же канаву. Прощай, безымянный стрелок!

Я вернулась к домику.

– Вейцер, теперь идём, и очень быстро.

– Объяснишь?

– Позже! – отрезала я.

Не знаю, на что рассчитывал умирающий, говоря мне о белом жемчуге. Наверное, он думал, что я не устою, ввяжусь в схватку за сокровище и, как он и предрёк, сдохну. Нет уж, моя жизнь мне дороже любых богатств!

– Ты почти не смотришь на округу, – заметил Вейцер.

– Мы торопимся уйти как можно скорее и как можно дальше, потому что по здешнему лесу ходят неприятности.

Парень был не прав, говоря, что я потеряла бдительность. Да, я не так тщательно выстраиваю маршрут, но за пейзажем слежу и движение среди деревьев заметила. По лесу шёл ещё один стрелок. К счастью, я увидела его первой и первой выстрелила. Минус один. Осталось: неизвестно.

– Хват, ты его видишь? – крикнул третий. – Хват?

В просвете появился бородач в камуфляже. Первая – снова я, и ещё минус один. Вейцер сдавленно охнул. Я шикнула, чтобы не мешал, заодно показала, где спрятаться. Укрытие так себе, но лучше, чем светиться на всю округу.

– Вижу Князя! – Три выстрела подряд, треск, кто-то ломится через кусты, и миг спустя я увидела ещё одного участника разборок.

Он был безоружен, вместо правой руки – забинтованный обрубок. Князь? Имя показалось мне знакомым. Неужели я встретила человека из своего прошлого? Как говорится, мир тесен. Князь меня пока не видел, а я не торопилась выдавать своё присутствие. Мужчина прислонился к стволу самой толстой сосны, здоровую руку прижал к кровоточащему плечу. Значит, его подстрелили.

– Он там!

В этот раз я не торопилась, дождалась, когда появятся все загонщики. Минус три.

– Сзади! – рявкнул Князь.

Я бросилась вниз, перекатилась, развернулась, выстрелила. Последнего добил Князь точным броском ножа.

– Спасибо! – поблагодарила я за помощь.

– Ты не с ними? – спросил Князь.

Похоже, он видит меня впервые в жизни. Я прищурилась, пристально разглядывая его лицо в поисках хоть чего-то знакомого, но память упрямо молчала. Князь снисходительно фыркнул:

– Да, девочка, я тот самый Князь, легенда. Увы, тебе довелось увидеть меня не в лучшей форме. – Он дёрнул больным плечом, тотчас зашипел и прикрыл рану ладонью.

Я разочарованно вздохнула. Мужчина оказался всего лишь знаменитым рейдером, сплетни о котором мне довелось слышать в прошлой жизни. Обидно, но о моём прошлом он мне не расскажет. Остаётся решить, что делать. Если верить первому стрелку, в кармане у безрукого Князя белый жемчуг. Можно убить рейдера и стать сказочно богатой, можно сделать вид, что ничего не знаю, и остаться высокоморальной нищенкой. Я вздохнула ещё раз.

– Я не с ними, случайно под раздачу попала. Надеюсь, ты без претензий? Предлагаю тихо-мирно разойтись по своим делам. – Я опустила винтовку.

Князь сначала кивнул, но быстро передумал:

– У меня встречное предложение. Помоги дойти до «Чёртиков», а я заплачу.

– Куда дойти? – не поняла я.

– «Чёртики» – это название стаба. Какой дурак его придумал, не знаю.

Предложение мне понравилось. Я бы согласилась объединиться просто ради того, чтоб получить проводника, а Князь ещё и заплатить готов. К тому же боец он бывалый, обузой не станет, не то, что Вейцер. Нет, к парню никаких претензий, для новенького держится прекрасно, но я бы предпочла, чтобы рядом был не тот, кто не мешает, а тот, кто помогает.

– Вопрос первый: мы всех положили или за тобой ещё кто-то гоняется? Вопрос второй: сколько платишь?

Соглашаться немедленно – как минимум непрофессионально.

– Их было десять, не считая этого. – Князь подошёл к трупу и выдернул нож. – Ликвидировал двоих. Последний где-то гуляет.

– Полагаю, можешь вычеркнуть и его. Мы с ним у домика столкнулись.

– Три горошины. – Князь вспомнил о втором моём вопросе.

– Шесть, три на каждого. Вейцер, иди сюда! Вейцер – начинающий целитель, – представила я. – Вейцер, знакомься, это Князь, твой пациент, постарайся его не угробить. – И переключилась на приближающихся к нам тварей.

Заражённых в районе было мало, на звуки пальбы приковыляли всего два мертвяка, сложившихся после нескольких ударов топором. Сразу ясно, что у таких слабаков виноградин не найти, но на всякий случай я выпотрошила их затылочные мешки – пусто. Пока я снижала поголовье пустышей, Вейцер занялся плечом Князя. Пуля прошла по касательной, кость не задела, зажить должно очень быстро. С рукой гораздо сложнее, но со временем тоже отрастёт. Вейцер, когда я об этом сказала, не поверил своим ушам, переспросил. Князь подтвердил, а мне пришлось читать очередную лекцию на тему регенерации у иммунных, которая тем выше, чем дольше человек живёт в Улье.

Как, оказывается, хорошо идти с тем, кто знает дорогу! Князь уверенно выбирал наиболее безопасный путь и даже пообещал, что ночевать мы будем в самой настоящей гостинице. Незаметно именно он стал лидером нашего маленького отряда, а я и не думала возражать. Пока приказы не идут вразрез с моими шкурными интересами, я буду самым тщательным исполнителем. Лес сменился заросшим парком, не перезагружавшимся лет двадцать. Дорожка вывела нас на открытую площадку с проржавевшими аттракционами. Карусель, колесо обозрения, половина кабинок которого благополучно упала. На Вейцера царившее в парке запустение произвело удручающее впечатление, я же щёлкнула ногтем по покосившейся кассе с выцветшим прайсом, бросила взгляд на ухмыльнувшегося Князя и ясно представила, какая гостиница нас ждёт.

– Кластер довольно большой, в плане ресурсов бесполезный, – сказал Князь, – но зато здесь ночевать хорошо. Раз тридцать, если не больше, тут останавливался, и ни разу проблем не возникало.

– Что же, запомню на будущее, – кивнула я.

Вейцер нашего энтузиазма не разделил:

– На кладбище и то веселее.

– Что ты понимаешь? – фыркнул Князь. – Впрочем, уговорил. Дойдём до «Чёртиков» – подскажу дорогу в Ад. Замечательные места, должен сказать, элитники стаями бегают. Скучать точно не придётся, потому как сожрут с потрохами.

– Я и так в аду! – сорвался Вейцер. – В гробу я видел ваш Стикс, Улей, Мозаику, или как вы ещё зовёте эту хрень! Ненавижу!

– Не кричи – кормом станешь, – осадил его Князь. – Запомни на всю оставшуюся жизнь, что Стикс можно покинуть только вперёд ногами.

Парк аттракционов остался далеко позади, Князь уверенно вёл нас по улицам мимо домов с разбитыми стёклами, раскуроченных автомобилей, куч мусора, всевозможных обломков. С остова скамейки на дорогу спрыгнул непуганый воробей, чирикнул и улетел.

– А вот и наша гостиница, – объявил Князь, указывая на четырехэтажное здание, которое давно потеряло не только стёкла и двери, но и вывеску.

– Оно не рухнет? – спросил Вейцер.

– Не должно.

В холле, как и на улице, лежали груды мусора, осколков; ковёр давно превратился в тряпку, а на покрытой толстым слоем пыли стойке администратора каким-то чудом уцелела ваза. Мы поднялись на второй этаж. Повсюду всё те же грязь и разруха.

Князь толкнул одну из дверей и первым вошёл в номер:

– Ночуем здесь. Номера смежные, есть второй выход в коридор, рядом с окном – пожарная лестница. Вейцер, специально для тебя: водопровода нет, канализации нет, по любым делам топай в комнаты подальше от этих. Ужинаем – и спать, дежурим по очереди. Никта, накрывай поляну.

Вообще-то в кухарки я не нанималась, ну, да пусть. Я огляделась. Мебель сохранилась на удивление неплохо. Я сходила в соседний номер, выбрала не самую трухлявую наволочку, хотела вытереть стол, но в результате только размазала грязь кривыми кругами. Бросила наволочку вместо скатерти и выгрузила на неё консервы.

– Князь, завтра нам желательно пополнить запасы.

– Понял, сделаем крюк. Есть тут неподалёку один вкусный кластер.

– Не нарвёмся?

– Он мелкий, туда обычно только одиночки суются. Серьёзным ребятам там неинтересно.

– Хорошо.

Князь не отвернулся, а почему-то продолжал пристально на меня смотреть. Развернув стул спинкой к столу, он сел, подпёр голову кулаком и вновь принялся сверлить меня взглядом. Не знаю, что на него нашло, психов в Улье много. На всякий случай я приготовилась дать ему отпор. Может, зря я его сразу не прибила? Князь смотрел на меня и молчал. Наконец, я не выдержала и спросила, в чём дело, но Князь мотнул головой и не ответил.

За ужином разговор не клеился. Вейцер с непривычки давился консервами, Князь, напротив, лопал так, что за ушами трещало – видать, совсем оголодал, пока по лесу от преследователей бегал. Отшвырнув пустую жестянку в угол, он вытер губы рукавом, поднялся из-за стола и объявил очерёдность дежурства. Мне выпало быть первой, и, чую, неспроста. Я не стала возражать. Чему быть, того не миновать. Уж лучше сразу разобраться, а остаток ночи спокойно досыпать. Я ожидала чего угодно, но не вопроса, который задал Князь, когда убедился, что Вейцер крепко спит и нам не помешает. Князь спросил:

– Слово «мозаика» он от тебя подцепил?

– Допустим, – осторожно согласилась я.

Отрицать всё равно бессмысленно.

– Значит, ты из этих, – с ноткой досады и разочарования произнёс Князь.

– Э? Не уверена, что я тебя поняла. Из кого? – Сумерки давно сгустились, и рассмотреть выражение лица собеседника не получалось. – Князь?

– Из этих, – повторил он, и теперь в его голосе отчётливо слышалась ненависть. – Из мозаичников. Только они так Улей называют. Как услышал, что кто-то говорит об «адской мозаике», знай, что рядом завелись эти проклятые искатели добра, чтобы им в этом самом аду гореть до скончания веков! – Мужчина с силой стукнул кулаком по спинке стула. – Знаешь, Никта, я не допущу, чтобы ты затащила Вейцера в вашу секту.

Князь встал и отошёл к окну. Разговор окончен, а я так и не поняла, в чём именно меня обвинили.

Глава 8

Утром Князь выглядел угрюмым и невыспавшимся. Хотя какой он Князь? Оборванец заросший. Впрочем, пара дней, и я приобрету такой же бомжеватый вид, если не найду, где поплескаться и «почистить пёрышки». Настроение медленно поползло вниз, а аппетит испортил Князь. Легендарный рейдер за завтраком изображал недовольного жизнью сыча, которому только дай повод позлословить – вцепится намертво. Покончив с тушёнкой, Князь отшвырнул банку в угол и повернулся к Вейцеру:

– Парень, знаешь, что скрывается за невинным словосочетанием «адская мозаика»?

Вейцер скорчил удивлённую мину, секунду подумал, нахмурился, покосился на меня и, наконец, отрицательно мотнул головой. Я навострила уши. С удовольствием послушаю, что с этим словосочетанием не так.

– Наш мир называют Улей или Стикс. Всё остальное – от лукавого, – категорично заявил Князь. – Слово «мозаика» само по себе ничем не плохое и вполне подходящее, но используют его сектанты-мозаичники. Мой тебе совет, парень: если хочешь сохранить себя и свои мозги, держись от них всех подальше. – Он замолчал.

После короткого эмоционального и лишённого аргументов монолога Князь ещё больше помрачнел и встал из-за стола, давая понять, что разговор окончен. Видимо, он сказал всё, что хотел, и решил, что этого достаточно. Не согласна, хочу подробности. Не знаю, из секты я или нет, наверное, да, потому что в памяти ничего о мозаичниках не всплыло, но в любом случае надо узнать об этих ребятах побольше, и общими фразами Князю от меня не отделаться. Поскольку в лоб спрашивать странно, я обратилась к Вейцеру: