Ллойд Александер

Хроники Придайна

Книга 3. Замок Ллира

Lloyd Alexander

THE CASTLE OF LLYR

Copyright © 1966 by Lloyd Alexander. Renewed 1994.

By arrangement with The Free Library of Philadelphia Foundation.

All rights reserved

© Л. Яхнин, перевод, 2018

© Издание на русском языке, оформление. ООО «Издательская Группа „Азбука-Аттикус“», 2018

Издательство АЗБУКА®

* * *

Друзьям героев, с любовью

От автора

В этой Хронике Придайна, продолжающей «Книгу трех» и «Черный котел», события в жизни героини так же важны и опасны, как приключения героя. Златовласая принцесса Эйлонви не просто столкнется с неизбежным (и, по ее мнению, совершенно ненужным) испытанием – стать юной леди. Как говорит старый волшебник Даллбен: «У каждого наступает время, когда нужно стать больше, чем ты есть сегодня». И это справедливо как для принцесс, так и для Помощников Сторожа Свиньи.

«Замок Ллира» в некотором смысле романтичнее предыдущих хроник – Тарен уже осознает свои чувства к Эйлонви. И еще в этой книге больше смешного – например, бестолковые попытки принца Руна помочь друзьям, доводящие их до отчаяния. Настроение скорее веселое с ноткой печали, чем торжественно-героическое. Однако в приключениях должно быть что-то, кроме сказочного золотого шара, мстительной королевы, загадочного замка и претендентов на руку принцессы. Литературная фантазия позволяет четче выявить наши собственные сильные и слабые стороны. Обитатели Придайна – вымышленные персонажи; я надеюсь, что они еще и очень похожи на непридуманных людей.

Впрочем, сам Придайн – полностью вымышленная страна. Остров Мона – фон для замка Ллира – это древнее валлийское название острова Англси, однако не ищите в его изображении тщательности картографа. Я стремился к иному: передать дух Уэльса и его легенд.

Некоторые читатели возмущенно спросят: а что же сталось со злодеями, особенно с самым мерзким негодяем Придайна? На это я отвечу, что хотя «Замок Ллира», как и предыдущие книги, можно читать по отдельности, некоторые события будут иметь далеко идущие последствия. Помимо этого, ни на что намекать не буду, только посоветую запастись одной из самых трудных добродетелей – терпением. Ллойд Александер

Глава первая

Принц Рун

Эйлонви, девушка с сияющими золотыми волосами, Эйлонви, дочь Ангарад, дочери Регаты из королевского Дома Ллира, покидала Каер Даллбен. Так распорядился сам Даллбен. И хоть на сердце у Тарена было тяжело, он понимал, что возражать старому волшебнику бесполезно.

Весенним утром в день отъезда Эйлонви Тарен взнуздывал лошадей и выводил их из конюшни. Принцесса, выглядевшая отчаянно-веселой и беззаботной, собрала свои немногочисленные пожитки в котомку и повесила ее на плечо. На шее у Эйлонви красовалась серебряная цепь с полумесяцем, на пальце мерцало кольцо старинной работы. В складках плаща скрывалась самая большая драгоценность – золотой шар, который по ее желанию начинал светиться ярче, чем пылающий факел.

Даллбен вышел из своей хижины. Лицо его было озабоченным, а плечи ссутулились, как под тяжелой ношей. Он обнял девушку.

– Для тебя всегда найдется место в Каер Даллбен, – сказал он. – А место в моем сердце ты заняла навсегда. Но, увы, воспитание молодой леди – тайна, которая лежит за пределами мастерства волшебника. Хватит с меня и того, – добавил он с улыбкой, – что я претерпел, пока ставил на ноги Помощника Сторожа Свиньи.

Он взглянул ей прямо в глаза.

– Желаю тебе счастливого пути на остров Мона, – продолжал Даллбен. – Король Руддлум и королева Телерия добры и милостивы. Они очень хотят заменить тебе семью и послужить надежной опорой. А от королевы Телерии ты узнаешь, как подобает вести себя принцессе.

– Что? – вскричала Эйлонви. – Да не желаю я быть принцессой! А поскольку я уже молодая леди, то как еще я могу себя вести? Это все равно что требовать от рыбы, чтобы она научилась плавать.

– Гм, – улыбнулся в усы Даллбен, – никогда не видел рыбы со сбитыми коленками, в рваном платье и босой. Да, хороша была бы рыбка, будь она похожа на тебя! – Он ласково потрепал девушку узловатой рукой по плечу. – Эх ты, дитя. Время меняет нас. Но запомни: у каждого есть свой срок. Не пропусти его. Завтра стань больше, чем ты есть сегодня. – Затем он повернулся к Тарену: – Оберегай принцессу. Я немного тревожусь, отпуская тебя и Гурги сопровождать ее. Но если это облегчит вам расставание, пусть будет так.

– Не волнуйся. Принцесса Эйлонви доберется до Моны благополучно, – отвечал Тарен. – С нами она будет в безопасности.

– А вы, – сказал Даллбен, – благополучно возвращайтесь, я не успокоюсь, пока не увижу вас снова.

Он опять обнял Эйлонви и быстро скрылся в хижине.

Было решено, что Колл проводит их до гавани Великой Аврен и приведет назад лошадей. Крепкий старый воин уже сидел в седле и терпеливо ждал. Гурги, встряхнув кудлатой головой, влез на своего пони и мрачно, будто больная сова, поглядывал по сторонам. Карр, прирученная ворона, уселась на луку седла позади Тарена. Никто не произносил ни звука. В полной тишине Тарен помог Эйлонви взобраться на спину ее любимой лошади Ллуагор и запрыгнул на своего среброгривого коня Мелинласа.

Оставив позади Каер Даллбен, маленький отряд двинулся через гряду пологих холмов к долине реки Аврен. Впереди всех бок о бок ехали Тарен и Колл.

– Она не умолкает ни на минуту, – улыбнулся Тарен. – Без нее в Каер Даллбен будет потише.

– Будет, будет, – печально подтвердил Колл.

– И беспокойства меньше. Она вечно попадала то в одну дурацкую историю, то в другую.

– И это тоже, – подтвердил Колл.

– Да, да, все к лучшему, – не унимался Тарен. – Эйлонви, в конце концов, принцесса из Дома Ллира. А это, как ни верти, не то что Помощник Сторожа Свиньи.

– Очень верно, – сказал Колл, глядя на бледные в утреннем тумане холмы.

Некоторое время они ехали в молчании.

– Мне будет ее не хватать, – вдруг выпалил Тарен почти что сердито.

– А ей ты это сказал?

– Н-нет… не совсем, – пролепетал заикаясь Тарен. – Наверно, надо было. Но… но каждый раз, когда я начинал этот разговор… я чувствовал себя как-то странно. А кроме того, никогда не знаешь, что она сказанет, когда ты стараешься быть серьезным.

Колл улыбнулся:

– Меньше всего мы дорожим тем, что по-настоящему для нас дорого. Но когда мы вернемся, дел у нас будет больше чем достаточно. И ты узнаешь, мой мальчик, что ничто так не успокаивает сердце, как работа.

Тарен печально кивнул:

– Наверное, так оно и есть.

После полудня они повернули коней на запад, где вереница холмов бежала вниз, к долине реки Аврен. У последней гряды холмов Карр сорвалась с плеча Тарена и полетела вперед, возбужденно каркая. Тарен поторопил Мелинласа. Внизу открылась великая река. Здесь она была намного шире. Солнечные блики играли на воде в излучине. Там, в тихой гавани, покачивался на воде длинный узкий корабль. Команда тянула тросы, поднимая белый квадратный парус.

Эйлонви и Гурги вслед за Тареном въехали на гребень холма. У Тарена сердце забилось сильнее. На его спутников вид гавани и корабля подействовал словно морской ветерок, отгоняющий всякую печаль. Эйлонви тут же принялась весело болтать, а Гурги так замахал лохматыми руками, что чуть не вывалился из седла.

– Да, да! – кричал он. – Смелый, доблестный Гурги рад следовать за добрым хозяином и благородной принцессой на этой волнокачке, волноплавке и волнопляске!

Они быстрым галопом проскакали к реке и спешились у кромки воды. Увидев их, моряки перебросили на берег сходню. Едва они это сделали, некий молодой человек перебрался на зыбкую доску и заспешил навстречу подъехавшим, однако почти сразу потерял равновесие и с громким плеском плюхнулся в воду. На его счастье, здесь было мелко.

Тарен и Колл подбежали, чтобы помочь, но молодой человек поднялся сам и неуклюже побрел к берегу. Он был, как видно, одних лет с Тареном. Круглое, как луна, лицо его сияло веселой беззаботностью, голубые глаза излучали простодушную радость, прямые соломенные волосы намокли и прилипли к пухлым щекам. На поясе, сплетенном из серебряных колец, висели меч и кинжал с богато изукрашенной рукоятью. Но плащ и куртка, расшитые серебряными и золотыми нитями, теперь промокли насквозь и потеряли свой праздничный вид. Тем не менее незнакомец ничуть не был смущен ни своей оплошностью, ни намокшей одеждой. Он весело и широко улыбался, будто ничего и не произошло.

– Привет, привет! – прокричал он, махая рукой, с которой веером разлетались брызги. – Неужто я вижу принцессу Эйлонви? Ну да, так и есть!

Он так низко изогнулся в учтивом поклоне, что Тарен уже опасался, как бы этот недотепа снова не бухнулся в воду. Но тот выпрямился и торжественно провозгласил:

– От имени Руддлума, сына Рудда, и Телерии, дочери Таннвен, короля и королевы острова Мона, приветствую принцессу Эйлонви из королевского Дома Ллира и… э-э… всех остальных. – Спохватившись, он смущенно заморгал. – Простите, я должен был узнать ваши имена прежде, чем произносить приветствие.

Тарен, обескураженный и несколько раздраженный этим наскоком и легкомысленной небрежностью незнакомца, вышел вперед и сдержанно представил своих спутников. Но не успел он спросить у незнакомца его имя, как тот перебил:

– Восхитительно! Но лучше вы представитесь мне попозже и по одному. Иначе я все позабуду и перепутаю. О, я вижу, шкипер этой посудины нам машет. Наверное, из-за прилива, не иначе. Он об этом только и беспокоится. Я впервые командую кораблем, – с гордостью добавил он. – Это так просто! Только и надо – сказать матросам…

– Но кто ты? – перебил его Тарен.

Молодой человек удивленно поднял брови.

– Я что, забыл упомянуть? Я принц Рун.

– Принц Рун? – недоверчиво оглядел его Тарен.

– Совершенно верно, – ответил Рун, приятно улыбаясь. – Король Руддлум – мой отец. Ну, само собой, королева Телерия, моя мать. Так мы идем на корабль? Не стоит огорчать шкипера. Он так суетится из-за этих дурацких приливов.

Колл обнял Эйлонви.

– Боюсь, встретив, мы не узнаем тебя, – сказал он. – Ты станешь настоящей прекрасной принцессой.

– Но я хочу, чтобы меня узнавали всегда! – топнула ногой Эйлонви. – Хочу всегда оставаться собой!

– Уверен, у тебя это получится, – сказал Колл, отводя повлажневшие глаза. Он повернулся к Тарену. – А тебе, мой мальчик, доброго пути. Когда будешь возвращаться, вышли вперед Карр. Я встречу тебя здесь, в гавани Аврен.

Принц Рун, предложив руку Эйлонви, повел ее по сходне. Гурги и Тарен последовали за ними. Тарен, уже имевший возможность полюбоваться ловкостью Руна, не спускал с принца глаз, пока Эйлонви не вступила на борт.

Корабль оказался на удивление просторным, крепким и удобным. По обеим сторонам длинной палубы выстроились лавки для гребцов. Над кормой высился квадратный навес, прочная кровля которого была превращена в открытый помост.

Матросы опустили на воду весла и вывели корабль на середину реки. Колл ехал рысью вдоль берега и махал им рукой. Когда корабль обогнул излучину и вышел на широкий речной простор, старый воин исчез из виду. Карр тут же вспорхнула на верхушку мачты. Ворона взмахивала крыльями, удерживая равновесие, свежий бриз посвистывал, перебирая ее жесткие блестящие перья, и она с петушиным высокомерием поглядывала вокруг. Берег удалялся и в туманной дымке казался серым. А корабль уже спешил в устье реки, к морю.

Если при первой встрече Рун вызвал у Тарена лишь неясное раздражение, то теперь юноша уже негодовал, что принц вообще возник у него на пути. Тарену хотелось хоть эти последние часы побыть с Эйлонви наедине, поговорить с ней. Так много ему нужно было сказать! Но каждый раз, когда он отваживался это сделать, перед ним возникал принц Рун.

– Привет, привет! – неизменно восклицал тот, и это назойливое приветствие приводило Тарена в бешенство.

А принц Моны не унимался. Он вдруг притаскивал пойманную им рыбу и под восхищенные возгласы Эйлонви и Гурги хвастливо тыкал ею чуть ли не в лицо Тарену. Мгновением позже, оставив негодующего Тарена с противной скользкой рыбой в руках, тащил их всех на корму или нос корабля, путано объясняя его устройство. В другой раз, перегнувшись через борт, чтобы указать им на стаю дельфинов, принц чуть не упустил в море свой меч. К счастью, Тарен успел перехватить его в то самое мгновение, когда клинок выскользнул из ножен.

После того как судно оказалось в открытых водах, принц Рун попытался управлять кораблем. Но лишь только он ухватился за румпель, тот вырвался у него из рук. И пока Рун пытался поймать деревянную рукоять, судно резко накренилось и повернулось так круто, что Тарен едва не полетел за борт. Бочка с пресной водой опрокинулась и покатилась по палубе. Парус захлопал и стал бешено рваться с мачты, потому что курс корабля внезапно изменился и ветер ударил с обратной стороны. Один ряд весел чуть было не сломался, но рулевой успел выхватить румпель у перепуганного принца. Шишка на голове Тарена не прибавила ему доверия к морскому опыту Руна.

Попыток собственноручно вести корабль принц больше не предпринимал. Зато он взобрался на помост и оттуда выкрикивал приказы команде.

– Крепить парус! – восторженно кричал Рун. – Так держать!

Тарен сам не был моряком, но видел прекрасно, что парус и без того надежно закреплен, а судно скользит себе по воде, вовсе и не собираясь никуда сворачивать. Вскоре он понял, что моряки тихо делают свое дело – ведут корабль нужным курсом – и никакого внимания не обращают на беспорядочные выкрики принца.

Голова Тарена болела от удара, куртка была мокрой и насквозь пропахла рыбой. И когда наконец представилась возможность поговорить с Эйлонви, он был уже не в духе.

– Тоже мне принц! Настоящий принц Моны! – ворчал Тарен. – Да он не больше чем какой-то захудалый князек! Бестолковый, неуклюжий и нелепый молокосос! Командует кораблем? Как бы не так! Да если бы моряки хоть разок его послушались, мы давно уже сидели бы на мели или пускали пузыри на дне. Я никогда не плавал на корабле, но и то бы получше справился. В жизни не видел такого растяпу!

– Ну не совсем растяпа, – заговорила Эйлонви, – но выглядит действительно туповатым. Зато, я уверена, у него доброе сердце и делает он все с лучшими намерениями. И вообще он мне кажется милым.

– Ну конечно, – процедил Тарен, уязвленный словами Эйлонви, – он же любезно подал тебе руку, чтобы ты могла взойти на корабль. Прямо царственный жест! Счастье, что он не уронил тебя в воду.

– По крайней мере, он вежлив, – заметила Эйлонви. – От Помощника Сторожа Свиньи этого вряд ли дождешься.

– Да, я Помощник Сторожа Свиньи, – огрызнулся Тарен, – это мое звание и мой удел в жизни. Таков я по рождению, как и этот жалкий князек рожден быть властителем Моны. Он сын короля, а я… я даже не знаю имен своих родителей.

– Ладно, – примирительно сказала Эйлонви, – не можешь же ты обвинять Руна только за то, что он родился принцем. То есть можешь, но это ничего не изменит. Это все равно что пытаться голой пяткой разбить камень.

Тарен фыркнул:

– Осмелюсь заметить, что отцовский меч, прицепленный к его поясу, он вытаскивал, разве что гоняясь за кроликами. А я ношу свой собственный меч и, надеюсь, заслужил это право. И все же он принц. Неужели только по рождению он уже может считаться столь же достойным, как Гвидион, сын Дон?

– Принц Гвидион – величайший воин в Придайне, – ответила Эйлонви, – и не каждый может сравниться с ним. Но мне кажется, что если Помощник Сторожа Свиньи станет вести себя достойно, то разницы между ним и принцем не будет. Они сравняются.

– Сравняются? – воскликнул обиженный Тарен. – Ты меня равняешь с этим Руном?

– Тарен из Каер Даллбен, – резко сказала Эйлонви, – я начинаю думать, что ты ревнуешь. И жалеешь себя. Это так же нелепо, как… как выкрасить нос зеленой краской!

Тарен больше ничего не сказал. Он отвернулся и мрачно уставился на воду.

Погода портилась. Ветер похолодал. Море вздымалось. Волны бились о борта корабля и раскачивали его так, что Тарен с трудом удерживался на ногах. Голова у него кружилась, и он опасался, что суденышко вот-вот опрокинется. Эйлонви, смертельно бледная, ухватилась за поручни.

Гурги жалобно выл и поскуливал:

– Бедная, слабая голова, ее мучают кружилки и вертилки. Гурги больше не любит эту волноскачку. Ему хочется домой!

Принц Рун ничуть не страдал от жуткой болтанки. Он с аппетитом поел и был в отличном настроении, в то время как Тарен дрожал, съежившись в своем плаще.

Море не успокаивалось до самого заката. С приближением ночи корабль встал на якорь в тихой бухте, чему Тарен был несказанно рад. Эйлонви достала свой золотой шар. В ее руках он засветился, и луч его упал на черную воду.

– Ой, что это? – восхитился принц Рун, спустившийся с помоста на палубу.

– Это моя игрушка, – сказала Эйлонви – Я с ней не расстаюсь. В любой момент она может пригодиться.

– Изумительно! – воскликнул принц. – Ничего подобного в жизни не видел.

Он с интересом разглядывал золотой шарик, но стоило ему взять игрушку в руки, как свет погас.

– Кажется, я его сломал! – испуганно сказал Рун.

– Нет, – успокоила его Эйлонви, – просто не каждого он слушается.

– Невероятно! – восхищался Рун. – Ты должна показать его моим родителям. Мне бы хотелось, чтобы у нас было несколько таких штучек. Мы бы развесили их вокруг замка.

С любопытством повертев шарик в руках, Рун вернул его Эйлонви. Упала ночь. Принц настоял, чтобы Эйлонви спала с удобствами, под навесом, а сам улегся на груду рыболовных сетей прямо на палубе. Гурги свернулся клубком рядом с ним. Карр, презрев приказание Тарена спуститься с мачты, нахохлилась на самой ее макушке. Рун, мгновенно уснувший, храпел так громко, что раздосадованный Тарен постарался найти уголок подальше. Он растянулся на палубе у другого борта. Когда Тарен наконец уснул, ему приснилось, будто они по-прежнему живут в Каер Даллбен и никогда его не покидали.

Глава вторая

Динас Риднант

В следующие дни Тарен уже не так страдал от морского путешествия и пришел в отличное расположение духа. Воздух был чистым, ветер свежим и резким. Тарен с удовольствием слизывал с губ непривычно соленые брызги. Принц Рун продолжал выкрикивать свои нелепые команды. Матросы занимались своим делом, не обращая никакого внимания на его приказы. Остальные с радостью бросались помогать морякам по первой их просьбе. Работа, как и предсказывал Колл, глушила печаль. И все же в иные моменты Тарен, вспоминая о цели путешествия, желал, чтобы оно никогда не кончалось.

Он только что закончил сворачивать трос в бухту на палубе, как с мачты стремительно сорвалась Карр и с карканьем тревожно закружилась над ним. Через мгновение дозорный крикнул, что видит землю. Принц Рун пригласил путешественников подняться на помост. В ярком свете утра Тарен увидел холмы Моны, вырастающие на горизонте. Корабль приближался к бухте Динас Риднант. Изогнутая полумесяцем, с пирсами, молами, с каменной дамбой, просторная бухта была заполнена кораблями. Ее обрамляли отвесные скалы, встающие прямо из воды. На самой высокой скале почти над берегом стоял замок с развевающимися на ветру знаменами Дома Руддлума.

Корабль плавно подошел к пирсу. Матросы ловко пришвартовали его и спрыгнули на берег. Две шеренги воинов с поднятыми копьями торжественно проводили спутников во главе с Руном к замку.

Но даже это короткое шествие не обошлось без недоразумений. Принц, выхватив меч, чтобы отсалютовать Командору Стражников, так широко и неуклюже взмахнул клинком, что острие пропороло Тарену плащ.

– Надо же! – удивленно воскликнул Рун, с любопытством разглядывая зияющую в плаще дыру. – Очень сожалею, дружище!

– И я тоже, принц Моны, – сквозь зубы процедил Тарен, раздосадованный и одновременно смущенный тем, что придется предстать перед королем и королевой в таком виде. Молча, сжав губы, он решительно шагнул вперед, в надежде, что прореху на его плаще не заметят.

Процессия миновала ворота замка и втекла в широкий двор. Выкрикивая направо и налево радостные «Привет! Привет!», принц Рун поспешил к встречающим его родителям. У короля Руддлума оказалось такое же круглое и веселое лицо, как и у принца Руна. Он сердечно приветствовал гостей, многократно, как и его сын, повторяя: «Привет! Привет!» Если он и заметил порванный плащ Тарена, то не подал виду, что, впрочем, только добавило страданий смущенному юноше. Когда король Руддлум наконец умолк, вперед вышла королева Телерия.

Королева была невысокой приятной женщиной, облаченной в развевающиеся на ветру белые одежды. Золотой обруч стягивал ее перевитые лентой волосы того же соломенного цвета, что и у принца Руна. Она осыпала Эйлонви поцелуями, обняла все еще смущенного Тарена, остановилась в изумлении перед Гурги, но тем не менее обняла и его.

– Добро пожаловать, дочь Ангарад, – начала королева Телерия, обращаясь к Эйлонви. – Твое присутствие делает честь… не суетись, дитя, и стой прямо… нашему королевскому дому. – Королева внезапно смолкла и притянула к себе Эйлонви. – О великий Ллир! – вскричала она. – Откуда ты взяла такое ужасное платье? Да, теперь я вижу, что Даллбен вовремя отпустил тебя из этого заброшенного места в дикой глуши лесов!

– Дикая глушь? Ничего подобного! – вспыхнула Эйлонви. – Я люблю Каер Даллбен. А старый Даллбен – самый великий волшебник!

– Совершенно верно, – спокойно сказала Телерия. – Но он так занят своими заклинаниями и тому подобными вещами, что позволил тебе расти, как сорняку! – Она повернулась к королю Руддлуму. – Ты со мной не согласен, дорогой?

– Очень похожа на сорняк, – откликнулся король, с интересом разглядывая Карр.

Ворона расправила крылья, открыла клюв и громко прокаркала: «Руддлум» – к полному удовольствию короля.

Тем временем королева Телерия рассматривала по очереди Тарена и Гурги.

– Взгляните на этот разодранный плащ! И на это взлохмаченное существо! Вам обоим требуется новое одеяние! – провозгласила она. – Новые куртки, новые сандалии, все-все-все! К счастью, у нас в замке как раз имеется великолепный сапожник. Он проходил тут по нашим землям… не дуйся, дитя мое, губы распухнут… и мы пригласили его чинить нашу обувь. Наш Главный Управитель сейчас приведет его. Мэгг! – позвала она. – Мэгг! Ну где же он?

– У ваших ног! – откликнулся Главный Управитель, который стоял тут же, но вовсе не у ног, а бок о бок с королевой. На нем был едва ли не самый прекрасный плащ, какой доводилось видеть Тарену. Богатое шитье, украшавшее плащ, почти превосходило великолепием одеяние короля Руддлума. В руке Мэгг держал длинный, выше его самого, жезл из полированного дерева с золотым набалдашником. Тяжелая цепь из крупных серебряных звеньев обременяла его шею. На поясе позвякивали ключи всех размеров, нанизанные на громадное железное кольцо.

– Распоряжения уже отданы, – сказал Мэгг, низко кланяясь. – Ваше приказание выполнено до вашего приказания. Сапожник, портные и ткачихи уже готовы.

– Превосходно! – воскликнула королева Телерия. – Принцесса пойдет со мной в ткацкую. А Мэгг покажет остальным их комнаты.

Мэгг, вновь поклонившись, и даже еще ниже, хотя это казалось невозможным, подал знак жезлом. Тарен и Гурги, наступавший ему на пятки, последовали за Главным Управителем через внутренний двор в высокое каменное строение и дальше по сводчатому коридору. Мэгг указал на открытую дверь в конце коридора и величественно удалился.

Тарен вошел внутрь. Комната была маленькой, но чистой и веселой от бьющего сквозь узкое высокое окно солнечного света. Пол был устлан свежесрезанным тростником, в одном углу стояла низкая лежанка, а рядом была устроена подстилка из соломы. Не успел Тарен сбросить с плеча плащ, как дверь резко распахнулась, и в нее просунулась взлохмаченная голова.

– Ффлеуддур Ффлам! – воскликнул Тарен, узнав давнего друга. – Рад встрече!

Бард схватил Тарена за руку и стал трясти ее изо всех сил, в то же время другой рукой хлопая его по плечу. Карр шумно била крыльями, а Гурги подпрыгнул высоко в воздух, завопил и обнял Ффлеуддура, осыпая его сухими веточками, листьями и волосами.

– Хорошо, отлично, превосходно! – проговорил бард. – Давно пора было! Я ждал тебя. Думал, что ты уж никогда сюда не доберешься.

– Как ты здесь оказался? – вскричал Тарен, еле-еле приходя в себя. – Откуда ты узнал, что мы будем в Динас Риднанте?

– Ну как же, я просто не мог не знать, – ответил бард, довольно улыбаясь. – Здесь только и толковали что о принцессе Эйлонви. Кстати, где она? Я должен немедленно засвидетельствовать ей свое почтение. А в том, что Даллбен пошлет тебя сопровождать принцессу, я и не сомневался. Как он? Как Колл? Вижу, что ты взял с собой и Карр. Клянусь Великим Белином, я уж не вспомню, как давно вас не видел.

– Но, Ффлеуддур, – перебил Тарен, – почему ты оказался именно на Моне, а не где-нибудь еще?

– Ну, это проще простого, – сказал бард. – На этот раз я решил окончательно удалиться от королевских дел. И сделал это в лучшее время года. Пришла весна, захотелось петь. А весна, надо тебе сказать, самый бродячий сезон. В каменных стенах сидеть невыразимо скучно. А снаружи!.. Короче, меня стало просто выдавливать из дома, из собственной шкуры. И я сам не знаю, как оказался в пути. На Моне я никогда не был. Вот тебе и повод, чтобы отправиться именно сюда. Я пришел в Динас Риднант неделю назад. Корабль уже отплыл за вами. Иначе – можешь быть уверенным – я бы отправился на нем.

– И уж точно с тобой нам было бы намного приятнее, чем в обществе князька Моны, – сказал Тарен. – Нам еще здорово повезло, что этот высокородный дурак не посадил корабль на рифы и не потопил нас во время прилива. А что Доли? – спохватился он. – Как бы я хотел увидеть его.

– Добрый старый Доли, – хмыкнул бард, тряхнув желтыми лохмами. – Я так и эдак пытался расшевелить его и выманить с собой в дорогу. Но он буквально прирос к своему дому в королевстве Дивного Народа. – Ффлеуддур вздохнул. – Боюсь, наш добрый карлик потерял вкус к приключениям. Я ведь послал ему весточку, надеясь, что он все же отправится со мной. Угадай, что было в его ответной записке? «Гм!» – и все!

– Жаль, что ты не пришел встречать нас в гавань, – посетовал Тарен. – Меня это очень порадовало бы и поддержало.

– Ммм… я думал пойти, – замялся Ффлеуддур, – но мне показалось забавнее подождать и удивить вас, встретив здесь. К тому же я был занят сочинением песни в честь прибытия принцессы. И я здорово с этим справился. Если позволено так говорить о себе. Мы все там упомянуты, со всеми нашими героическими деяниями.

– И Гурги тоже? – насторожился Гурги.

– Конечно, – подтвердил бард. – Я спою ее для всех вас сегодня же вечером.

Гурги запрыгал и захлопал в ладоши:

– Гурги не может ждать. Гурги хочет скорей послушать бренчалки и вскличалки!

– Ты услышишь их, дружище, – заверил его бард. – Но всему свое время. Теперь вы понимаете, что я не мог выкроить и минутки, чтобы присоединиться к встречающим…

При этом струна на арфе внезапно лопнула.

Ффлеуддур снял с плеча любимый свой инструмент и печально осмотрел его.

– Вот, опять оборвалась, – вздохнул он. – Эти гадкие струны никогда не перестанут рваться в самый ответственный момент, когда я… э-э-э… немного приукрашиваю правду. В данном случае вся правда состоит в том, что меня просто не пригласили.

– Но бард с арфой делает честь любому двору в Придайне, – поразился Тарен. – Как же они упустили из виду…

Ффлеуддур поднял руку, прерывая его.

– Верно, – подтвердил он, – меня, конечно, приняли здесь благосклонно, даже чествовали, можно сказать. Но так было до того, как они узнали, что я не настоящий бард. После этого… – он запнулся, – после этого меня переселили в конюшню.

– Ты должен был им сказать, что ты король! – вскричал Тарен.

– Нет-нет, – поспешно откликнулся Ффлеуддур, – когда я бард, то я бард, и никто иной. Когда же я король, то никем иным быть не могу. Не люблю путаницы.

Он гордо оглядел своих друзей и продолжил:

– Король Руддлум и королева Телерия – хорошие люди. Главный Управитель, вот кто меня выгнал.

– А ты не ошибаешься? – засомневался Тарен. – Мне показалось, что он отлично, можно сказать, рьяно выполняет свои обязанности.

– Даже слишком рьяно, – проворчал Ффлеуддур. – Каким-то образом он узнал, что я не числюсь среди бардов, а я зато узнал, что такое конюшни! Сдается, он просто не любит музыку. Удивительно, как много мне встречалось людей, которым не по нраву игра на арфе!

Раздался громкий стук в дверь. Это оказался сам Мэгг. Он привел сапожника, который скромно жался у него за спиной.

– Не то чтобы это меня расстраивает, – шепнул Ффлеуддур, – но мне обидно вот за нее. – Он погладил арфу. – Ну, ладно, – он вскинул инструмент на плечо, – как я уже говорил, мне нужно отыскать принцессу Эйлонви. Увидимся позже. На конюшне, если не возражаете. И я сыграю для вас свою новую песню. – Бард свирепо глянул на Мэгга и вышел.

Главный Управитель, не обратив внимания на гневный взгляд барда, поклонился Тарену.

– Как и приказала королева Телерия, вам и вашему спутнику дадут новое одеяние. Сапожник обслужит вас, как пожелаете.

Мэгг удалился. Тарен сел на деревянный табурет, и сапожник приблизился к нему. Человек этот был согнут годами и одет в убогое платье. Из-под грязной тряпки, обернутой вокруг головы, выбивались длинные пряди серых тусклых волос. На поясе у него висели странной формы ножи, шила, мотки толстых нитей и обрывки ремней. Встав на колени перед Тареном, он развязал большой мешок и вытащил несколько полос кожи, которые разложил рядом с собой на полу. Он придирчиво разглядывал куски кожи, один за другим поднося близко к лицу, и затем откладывал их в сторону.

– Мы должны выбрать лучший. Лучший! – вдруг прокаркал сапожник хриплым голосом Карр. – Только тогда у нас получится то, что надо. Выйти в дорогу хорошо обутым – это уже половина удачи. – Он вдруг засмеялся. – Разве это не так? Я спрашиваю: разве это не так, Тарен из Каер Даллбен?

Тарен отпрянул, вздрогнув. Тон сапожника его поразил. Он уставился на старика, который невозмутимо перебирал куски кожи и с помощью маленького кривого ножа ловко придавал им нужную форму. Вдруг он откинул волосы и пристально поглядел Тарену в глаза. Его продубленное ветрами лицо в густой сетке морщин вдруг посветлело от улыбки.

Гурги внимательно посмотрел на сапожника и чуть было не завизжал. Старик прижал палец к губам. В полном замешательстве Тарен встал перед сапожником на колени и прошептал:

– Принц Гвидион…

Глаза Гвидиона вспыхнули от удовольствия, но улыбка была мрачной.

– Тарен, слушай то, что я скажу, – быстро проговорил он приглушенным голосом. – Нас могут прервать в любой миг, поэтому способ поговорить с вами я найду позже, и никому не открывай, что это я. Пока сообщу главное: жизнь принцессы Эйлонви в опасности. И ваша жизнь тоже.

Глава третья

Сапожник

Тарен побледнел. Голова и так кружилась оттого, что он сейчас видит перед собой сына Дон в обличье сапожника, а слова Гвидиона привели его в еще большее замешательство.

– Наша жизнь в опасности? Значит, Араун из Аннуина ищет нас в Динас Риднанте?

Гвидион жестом приказал Гурги стоять на страже у двери, а затем снова повернулся к Тарену.

– Нет, – сказал Гвидион, быстро мотнув головой. – Хотя гнев Арауна перешел в ярость после того, как вы разрушили Черный котел, угроза исходит не из Аннуина.

Тарен нахмурился:

– Кто же тогда? Я не видел тут никого, кто хочет нам зла. Не может же это означать, что король Руддлум и королева Телерия…

– Дом Руддлума всегда был дружен с домом Дон и с нашим верховным королем, – ответил Гвидион. – Опасность кроется в другом месте, Тарен из Каер Даллбен.

– Но кто же может навредить Эйлонви? – недоумевал Тарен. – Ведь известно, что ей покровительствует сам Даллбен.

– Есть кое-кто, осмелившийся выступить против Даллбена, – сказал Гвидион. – Тот, с кем мне одному не справиться и кого я опасаюсь не меньше, чем Арауна. – Лицо Гвидиона стало жестким, зеленые глаза сверкали гневом, когда он произнес это имя: – Акрен!

Тарен похолодел.

– Нет, – прошептал он, – нет. Ведь эта злобная волшебница мертва!

– Я тоже так думал, – ответил Гвидион, – но Акрен жива.

– И она заново отстроила Спиральный замок? – ахнул Тарен.

Он как бы вновь перенесся в темницу, куда Акрен когда-то его заточила.

– Спиральный замок так и лежит в руинах с тех пор, как ты его покинул, – глухо произнес Гвидион, – и уже зарос травой. Разрушен и Оэт-Аноэт, где Акрен собиралась предать меня смерти. Я проезжал недавно по тем местам и все видел своими глазами.

Гвидион прошелся из угла в угол.

– Ты знаешь, я долго пытался разузнать о постигшей ее судьбе, – продолжал он. – Об Акрен не было никаких известий, как будто сама земля поглотила эту злую ведьму. Это тревожило меня, и я никогда не забывал о ней и не переставал искать ее следы.

Он помолчал и вздохнул.

– И я их нашел. Они были неясными, как слова, которые прошептали ветру. Просто слухи, показавшиеся мне поначалу не более чем игрой воображения. Словно загадка без ответа. – Гвидион усмехнулся. – Вернее, ответ без загадки. И лишь после долгих и трудных странствий я, кажется, нашел часть загадки. Увы, только часть.

Голос Гвидиона зазвучал тише и глуше. Он говорил, а руки его, словно сами собой, продолжали резать, кроить, подчищать кусок кожи, придавая ему форму сандалии.

– Вот что я разузнал. После того как Спиральный замок рухнул, Акрен исчезла. Поначалу я решил, что она нашла убежище в королевстве Аннуин, потому что прежде она была женой Арауна. Ведь это она дала силу и власть Арауну в те дни, когда правила Придайном.

Гвидион подождал, когда Тарен справится с этой невероятной для него новостью, и продолжал:

– Но она не появилась в Аннуине. С тех пор как меч Дирнвин ускользнул из ее рук и она не смогла меня убить, Акрен боится гнева Арауна. Возможно, она не осмелилась появиться перед ним и потому, что ее сумели обхитрить молодая девушка и Помощник Сторожа Свиньи. Впрочем, в этом я не уверен. Тем не менее мне известно, что она спешно покинула Придайн, и с того дня никто о ней ничего не слышал. Однако страшит сама мысль, что она жива.

– Ты думаешь, она уже на Моне? – спросил Тарен. – Неужели она собирается нам мстить? Но Эйлонви была всего лишь ребенком, когда убежала от Акрен. Она сама не ведала, что творит.

– Умышленно или нет, но, унеся Дирнвин из Спирального замка, Эйлонви почти сокрушила Акрен. Такого Акрен не забудет и не простит. – Гвидион нахмурился. – Я боюсь, что она ищет Эйлонви. Но не только ради мести. Я чувствую, что здесь есть что-то другое. Эта тайна скрыта от меня пока, но я должен, нет, я просто обязан раскрыть ее как можно скорее. На волоске висит не только жизнь Эйлонви, но и нечто большее.

– Почему Даллбен не позволил нам всем остаться дома? – посетовал Тарен. – Ведь он должен был знать, что Акрен жива! Разве он не понимал, что Эйлонви окажется в опасности, когда останется без его защиты?

– Путь мысли Даллбена проследить не может никто, – сказал Гвидион. – И не всегда можно его понять. Он много видел и многое предвидит. Каждое его слово значит больше, чем мы слышим. – Гвидион отложил шило, взял тонкий ремешок и стал продевать его в сшитую сандалию. – Даллбен дал мне знать, что принцесса Эйлонви поедет на Мону, и посоветовал выехать в дорогу. Он поведал мне еще кое-что. Но сейчас лучше об этом не говорить.

– Я не стану сидеть в бездействии, когда Эйлонви грозит опасность! – настаивал Тарен. – Могу ли я чем-нибудь послужить тебе?

– Лучше всего ты мне послужишь, если будешь хранить молчание, – ответил Гвидион. – Наблюдай за всем. Ничего не рассказывай обо мне и о том, что сейчас услышал, ни принцессе Эйлонви, ни даже Ффлеуддуру. – Он улыбнулся. – Наш пылкий бард видел меня в конюшне, но, к счастью, не узнал. Итак, молчи. А я тем временем стану…

Принц не успел закончить, как стоявший у двери Гурги замахал руками, предупреждая. В коридоре послышались шаги, и Гвидион быстро склонился над почти готовыми сандалиями.

– Привет, привет! – закричал принц Рун, вбегая в комнату. – А, вот ты где, сапожник! Ты уже закончил работу? Ого, да они красивые! – воскликнул он, вертя в руках сандалии. – На удивление хорошо сработаны. Я бы тоже хотел себе пару таких. Да… моя мать просила тебя прийти в Большой зал, – добавил он, обращаясь к Тарену.

Лицо Гвидиона внезапно сморщилось и словно бы усохло. Плечи его сгорбились, голос старчески задрожал. Он крякнул и, не взглянув на Тарена, поманил рукой Руна.

– Пойдемте со мной, молодой принц, – просипел он, – у вас будут сандалии, достойные вашего сана.

Карр захлопала крыльями, устремляясь за Тареном, который поспешил из комнаты и дальше по коридору. Гурги с округлившимися от страха глазами бежал рядом.

– О, ужасающая опасность! – вполголоса верещал Гурги. – Великий волшебник послал Гурги в самую ее страшинку. Гурги хочет спрятать свою бедную, слабую голову под теплой соломой в Каер Даллбен. Гурги не нравятся пугалки и дрожалки.

Тарен остановил его причитания.

– Эйлонви еще в большей опасности, чем мы, – прошептал он, поспешая в Большой зал. – И меня тоже, Гурги, не радует встреча с Акрен. Но Гвидион появился здесь, чтобы защитить Эйлонви. Мы будем делать то же самое.

– Да, да! – залопотал Гурги. – Смелый, верный Гурги будет сторожить золотоволосую принцессу. О да, с ним она будет в безопасности! Но, – засопел он, – Гурги все равно хочет в Каер Даллбен.

– Смелее, мой друг! – улыбнулся Тарен и положил руку на дрожащее плечо Гурги. – Мы не дадим своих спутников в обиду. Но помни, ни слова о том, что Гвидион здесь. У него свои планы, и мы не должны их раскрывать.

– Гурги будет молчать молчком! – воскликнул Гурги, прикрывая рот ладонью. – О да! Но не забудь, – добавил он, грозя пальцем Карр, – об этой болтливой черной птице с ее карками и тарабарками.

– Стрррашно секррретно! – прокричала Карр, вертя головой.

В Большом зале – таком огромном, что под его высокими сводами уместился бы весь сад Каер Даллбен, – Тарен увидел Эйлонви, стоящую посреди толпы придворных дам. Она оживленно болтала с ровесницами, а дамы постарше, такие как королева Телерия, смотрели на нее хмуро и неодобрительно перешептывались. Мэгг, застывший рядом с троном королевы, бесстрастно наблюдал за всем.

– …Так мы и стояли, – говорила Эйлонви, сверкая глазами, – спина к спине, меч в руке! Охотники Аннуина выскочили из леса! Через мгновение они оказались рядом с нами!..

Юные придворные дамы заахали, а те, что постарше, испуганно закудахтали. Все это напомнило Тарену куриный загон Колла. На Эйлонви был новый плащ, волосы причесаны и убраны по-особому. Она сияла среди дам, как златоперая птичка среди воробьиной стаи. У Тарена защемило сердце – он ни за что не узнал бы ее теперь, если бы не привычная беспечная болтовня прежней Эйлонви.

– Во имя великого Ллира! – воскликнула королева Телерия, торопливо вставая с трона. – Слушая твой рассказ… и не надо с таким упоением расписывать, как людей рубят мечами, дитя мое… я начинаю думать, что у тебя в жизни не было ни единого спокойного мига. – Она закатила глаза, покачала головой и обмахнулась платком. – Какое утешение, что Даллбен наконец образумился и послал тебя к нам. По крайнем мере, тут тебе ничего не грозит!

У Тарена захватило дух, и он еле удержался, чтобы вслух не прокричать о предупреждении Гвидиона.

– А, вот и ты! – пропела Телерия, разглядывая Тарена. – Я собиралась поговорить с тобой. Быстро сделай один шаг вперед, молодой человек. Вот так. Склонись немного ниже, если можешь. О благой Ллир! Не хмурься так, пожалуйста! Итак, поговорим о сегодняшнем вечернем пире. Тебе будет, наверное, приятно узнать, что в вашу честь мы собираемся позвать совершенно замечательного барда. То есть он называет себя бардом и еще говорит, что вы его знаете.

– Самозваному барду, – не преминул вставить Мэгг с плохо скрытым пренебрежением при первом же упоминании о Ффлеуддуре, – уже приказано быть на пиру.

– Поэтому, – невозмутимо продолжала королева Телерия, – тебе необходимо облачиться в новый наряд. Мэгг тебя проводит.

– И это уже предусмотрено, леди Телерия, – отчеканил Главный Управитель, протягивая Тарену аккуратно свернутый плащ и куртку.

– Ну и чудесно! – обрадовалась Телерия. – Осталось еще… Впрочем, я уверена, что все уже сделано! Предлагаю тебе, Тарен из Каер Даллбен, удалиться и приготовиться… не хмурься так, морщины появятся раньше времени… приготовиться к празднику.

Тарен еще склонялся в поклоне королеве Телерии, когда Эйлонви схватила его и Гурги за руки и потащила их в сторонку.

– Вы уже, конечно, видели Ффлеуддура, – прошептала она. – Мы собираемся вместе, как в старые добрые времена. Какое счастье, что он здесь! Никогда не встречала таких глупых женщин! Вряд ли хоть одна из них держала в руках меч. Все, о чем они умеют говорить, – это тканье, шитье да вышивание. Еще, пожалуй, как управляться со слугами. Те, у которых есть мужья, все время на них жалуются, а те, у которых их нет, без конца их ищут. Они никогда в жизни не выезжали из Динас Риднанта! Я рассказала им парочку наших историй, не самых замечательных… Их я приберегла на потом, чтобы вы тоже поучаствовали.

Эйлонви перевела дыхание, глаза ее блестели. Она снова затараторила:

– А вот что мы сделаем. После пира, когда никто за нами следить не будет, подхватим Ффлеуддура и ускользнем. Отправимся на несколько дней в путешествие. Никто не заметит, ведь здесь толчется так много людей! На Моне наверняка можно отыскать забавные местечки, подходящие для настоящих приключений. Но только не в этом скучном замке! Теперь, во-первых, вы должны добыть для меня меч. Жаль, что я не прихватила его из Каер Даллбен. Вряд ли он понадобится, но лучше его иметь. На всякий случай. Гурги, конечно, прихватит свою любимую сумку с чавкой и хрумтявкой…

– Эйлонви, – перебил Тарен, – это невозможно.

– Почему? – удивилась принцесса. – А впрочем, ладно, обойдемся без мечей. Просто отправимся на поиски приключений. – Она на миг умолкла. – Что с тобой? Должна сказать, на твоем лице сменяются очень странные выражения. Вот сейчас ты смотришь так, будто тебе вот-вот обрушится на голову гора. Так…

– Эйлонви, – твердо произнес Тарен, – тебе нельзя покидать Динас Риднант.

Эйлонви, пораженная его тоном и словами, на мгновение умолкла и уставилась на него с открытым ртом.

– Что-о? – протянула она – Что ты сказал? Не выходить из замка? Тарен из Каер Даллбен, мне кажется, морской воздух слишком просолил твои мозги!

– Выслушай меня, – серьезно и твердо сказал Тарен, прикидывая, как бы предупредить эту сумасбродную девушку, в то же время не открывая ей тайны Гвидиона. – Динас Риднант… незнакомое для нас место. Мы ничего не знаем о Моне. Здесь нас могут… подстерегать опасности, о которых мы… ты и не ведаешь… которые…

– Опасности! – вспыхнула Эйлонви. – Можешь быть уверен, они есть! И самая большая та, что мне до слез опротивел этот глупый замок! Я не собираюсь похоронить себя здесь! И не кто-нибудь, а ты говоришь мне, что не стоит искать приключений! Что с тобой стало? Я уже готова поверить, что твоя храбрость осталась на дне моря вместе с якорным камнем!

– Речь идет не о храбрости, – начал Тарен, – просто мудрее было бы…

– Теперь ты разглагольствуешь о мудрости! – вспылила Эйлонви. – Раньше это было последнее, что приходило тебе в голову!

– Сейчас совсем по-другому, пойми меня, – умолял он, хотя видел по лицу Эйлонви, что его слова для девушки не более чем пустой звук. В какой-то момент он уже готов был выболтать правду, но вместо этого взял Эйлонви за плечи и произнес сердито: – Ты не выйдешь из замка. И если только увижу, что у тебя появилась такая мысль, я попрошу короля Руддлума поставить рядом с тобой стражу.

– Что? – вскричала Эйлонви. – Да как ты смеешь! – Глаза ее внезапно наполнились слезами. – Да, я понимаю. Ты рад, что меня послали на этот противный остров к этим кудахтающим курицам! Ты дождаться не мог, когда от меня отделаешься! На самом деле ты мечтаешь, чтобы я сгинула в этом ужасном замке! Это… это хуже, чем затолкать кого-нибудь головой в мешок с перьями! – Всхлипывая, Эйлонви топнула ногой. – Тарен из Каер Даллбен, я больше с тобой не разговариваю!

Глава четвертая

Тени

Такого веселого пира, пожалуй, не видели еще стены этого замка. Карр, усевшаяся на спинку стула Тарена, без конца подпрыгивала, взмахивала крыльями и вертела головой. Она вела себя так, будто празднество устроено исключительно в ее честь. Король Руддлум сиял и лучился от наплыва радостных чувств и отличного настроения. Разговоры и смех гостей разносились эхом по всему Большому залу. Мэгг суетился позади длинного стола, где восседала королева Телерия в окружении придворных дам. Он оказывался то на одном краю стола, то на другом, прищелкивая пальцами, отдавая шепотом приказания слугам, которые появлялись с бесчисленными блюдами и кувшинами. Для Тарена сейчас вся эта суета, шум и гам были непереносимы. Он не вымолвил ни слова и даже не притронулся к еде.

– Не гляди так мрачно, – заметила ему Эйлонви. – В конце концов, не ты здесь остаешься. И не строй из себя несправедливо обиженного. Хочу напомнить, что не разговариваю с тобой после того, как ты себя сегодня вел.

Не дожидаясь оправданий Тарена, она повернула голову к принцу Руну и принялась беспечно болтать. Тарен закусил губу. У него было чувство, что он заходится в беззвучном крике, видя, как Эйлонви, ничего не ведая, весело несется к краю обрыва.

Пир подходил к концу, когда Ффлеуддур настроил арфу, вышел на середину зала и спел свою новую балладу. Тарен слушал без всякого удовольствия, хотя и понимал, что это лучшее из сочиненного Ффлеуддуром до сих пор. Едва бард умолк, король Руддлум принялся зевать. Гости тут же поднялись со своих мест. Тарен незаметно дернул Ффлеуддура за рукав и потащил его в сторону.

– Я тут подумывал о твоем ночлеге в конюшне, – сказал Тарен озабоченно. – Мэгг может говорить что угодно, но негоже тебе спать вместе с лошадьми. Я поговорю с королем Руддлумом и уверен, он велит Мэггу возвратить тебе комнату в замке. – Тарен замялся. – Мне кажется… Я думаю, будет лучше, если мы все окажемся рядом. Мы пришлые, чужие здесь и ничего не знаем об этом месте.

– Клянусь Великим Белином, тебе не стоит об этом заботиться, – запротестовал бард. – Что касается меня, то я предпочитаю конюшню. Я ведь и странствовать отправился только по одной причине – вырваться из душных, скучных замков на волю. Кроме того, – он понизил голос, – это вызовет недовольство Мэгга. И если он выведет меня из себя, все закончится стычкой, потому что у Ффлама горячая голова. А трепка, заданная Главному Управителю, не лучшая благодарность за гостеприимство. Нет, нет, все отлично. Давай встретимся утром. – Сказав это, Ффлеуддур повесил арфу на плечо, помахал рукой и пошел вон из зала.

– Что-то говорит мне, что мы должны быть настороже и следить за всем происходящим в замке, – шепнул Тарен стоящему рядом Гурги.

Он подставил указательный палец под лапки Карр и пересадил птицу на плечо Гурги, где ворона немедленно стала таскать клювом веточки и сухие листья из спутанных волос.

– Не отходи от комнаты Эйлонви, – продолжал Тарен. – Позже я присоединюсь к тебе. Если что-нибудь покажется неладным, пошли за мной Карр.

Гурги кивнул.

– Да, да, – зашептал он, – верный Гурги не сомкнет глаз и заметит все подкрадки и украдки. Он будет охранять сон благородной принцессы.

Незамеченный среди разъезжающихся гостей, Тарен выскользнул во внутренний двор. В надежде разыскать Гвидиона он быстро зашагал в сторону конюшен. Звезды усеяли ясное ночное небо. Яркая луна висела над утесами Моны. В конюшне Тарен не обнаружил никакого следа принца Дома Дон и только наткнулся на свернувшегося на соломе Ффлеуддура. Тот мирно храпел, обнимая рукой свою арфу.

Тарен опять повернул к замку, который уже тонул во тьме. Секунду он постоял, размышляя, где еще можно бы поискать Гвидиона.

– Привет, привет! – выскочил из-за угла принц Рун с такой прытью, что чуть не сбил Тарена с ног. – Все еще не спишь, а? И я тоже! Матушка сказала, что мне полезно было бы немного пройтись перед сном. Ты то же самое делаешь? Прекрасно! Пошли вместе.

– Нет, – резко возразил Тарен. Сейчас, как никогда, он желал отделаться от назойливого принца. – Я… я ищу портных! – неожиданно для себя выпалил он. – Где их поместили?

– Ты ищешь портных? – поразился Рун. – Вот странность! Зачем это?

– Моя куртка, – поспешно ответил Тарен, – она… она на мне плохо сидит. Я хочу, чтобы они ее чуть подправили.

– Посреди ночи? – опешил принц, и круглое лицо его вытянулось. – Ну надо же! – Он хмыкнул и указал на противоположную сторону замка: – Их комнаты там, внизу. Не уверен только, что сонный портной – самый подходящий работник. Советую тебе подождать до утра. Как бы они не стали пороть чушь вместо твоей куртки! Ха-ха! Хороша шутка?

– Нет, я хочу, чтобы к утру все было готово, – упорствовал Тарен, которому не терпелось поскорее избавиться от Руна.

Принц пожал плечами, пожелал ему приятных снов и отправился прогуливаться в одиночестве. Тарен двинулся в сторону навесов за конюшнями. Здесь его поиски тоже оказались тщетными. Обескураженный, он решил присоединиться к Гурги и действительно лечь спать. Но внезапно остановился. Внутренний двор пересекала темная фигура. Однако направлялась она не к главным воротам, а к самому дальнему углу каменной ограды.

Не могла ли Эйлонви ускользнуть от Гурги? Тарен уже был готов окликнуть ее, но, перепугавшись, что разбудит весь замок, поспешил за мелькавшей в густой тени ограды фигурой. Через мгновение она, казалось, растворилась в темноте. Тарен прибавил шаг. И неожиданно наткнулся на узкий пролом в каменной стене, через который едва можно было протиснуться. Тарен нырнул под завесу плюща, скрывавшего лаз, и обнаружил, что стоит за оградой замка на каменистом склоне, возвышающемся над гаванью.

Вдруг Тарен понял, что крался он не за Эйлонви. Слишком высокой была та фигура, и походка другая, более тяжелая и размашистая. Он затаил дыхание. Человек, закутанный в плащ, быстро обернулся, мельком взглянул на спящий замок. Лунный свет упал на его лицо, и Тарен вздрогнул. Это был Мэгг. Похожий на паука, Главный Управитель полз вниз по крутой тропинке, почти распластавшись на ней. Охваченный подозрением и страхом, Тарен на ощупь скользил среди камней, стараясь двигаться быстро и бесшумно. Несмотря на то что ночь была ясной, идти было трудно. То и дело мог вывернуться из-под ноги камень. Из тени внезапно выступали крупные валуны, и Тарен рисковал споткнуться о них. Вот когда пригодился бы ему шар Эйлонви! Но, увы, приходилось осторожно в полутьме красться за Мэггом в сторону спящей гавани.

Мэгг спустился с утеса к берегу и двинулся к огромной куче камней в конце дамбы. С удивительным проворством Главный Управитель взобрался на эту кучу и пропал из поля зрения Тарена. Отбросив осторожность, Тарен припустил со всех ног, опасаясь потерять след Мэгга. Под дамбой плескала озаренная лунным светом вода. Между свайными причалами скользнула тень. Тарен в тревоге сбавил шаг, потом замер. Зрение шутило с ним шутки. Казалось, самые камни вздымаются перед ним, словно грозные притаившиеся звери.

Тарен, стиснув зубы, взобрался на кучу камней. Внизу бурлила вода, с грохотом ударяя о скалы. Тарен решил остаться наверху, не осмеливаясь дальше следовать за Мэггом. Главный Управитель остановился несколько ближе к краю узкой полоски земли. Он встал на колени, произвел какое-то незаметное движение, и в его руках вспыхнул свет.

Мэгг зажег факел и поднял его высоко над головой, покачивая им взад-вперед. К удивлению Тарена, далеко в море вспыхнула крошечная оранжевая точка. И хотя в такой темноте ничего нельзя было увидеть, ответный сигнал мог загореться только на корабле. Мэгг махнул факелом в другую сторону, и точка в море повторила это движение, а затем пропала. Главный Управитель тоже потушил факел, сунув его в воду. Огонь с шипением погас. Затем Мэгг повернулся и направился в сторону кучи камней, на которой лежал Тарен. В панике Тарен начал быстро спускаться, чтобы спрятаться до того, как Мэгг его обнаружит, но внезапно потерял опору и скатился вниз. Морщась от резкой боли, Тарен попытался укрыться в тени. В тот миг, как голова Мэгга показалась над вершиной кучи, кто-то ухватил Тарена сзади.

Тарен потянулся к мечу. Чья-то рука прикрыла ему рот, предупреждая крик, и Тарена быстро потащили в сторону моря, к пенящимся волнам.

– Ни звука! Молчать! – прошуршал у самого его уха голос Гвидиона.

Тарен с облегчением расслабился. Прихрамывая, он двинулся туда, куда его увлекала твердая рука. А Мэгг уже спустился с каменной груды и прошел в нескольких шагах от двух пригнувшихся фигур. Гвидион, слившись с глыбой у самого прибоя, взмахом руки приказал Тарену не двигаться. Главный Управитель, не оглядываясь, поспешил вперед вдоль дамбы к замку.

– Схватим его! – торопливо зашептал Тарен. – Корабль стоит в море на якоре. Я видел, как он ему сигналил. Мы должны заставить его рассказать, чем это он тут занимался.

Гвидион мотнул головой. Его зеленые глаза неотрывно следили за удаляющимся Мэггом, губы чуть раздвинулись в узкой улыбке, похожей на оскал следящего за добычей волка. На нем все еще были лохмотья сапожника. Но Дирнвин, черный меч, теперь висел на поясе.

– Пусть идет, – пробормотал он. – Игра еще не окончена.

– Но сигнал?.. – начал Тарен.

Гвидион кивнул.

– Я видел его. Я наблюдал за замком с того момента, как покинул тебя. Хотя мгновение назад, – он строго глянул на Тарена, – я уже думал, что Помощник Сторожа Свиньи попадет в ловушку, поставленную для предателя. Ты хочешь служить мне? Тогда сразу же возвращайся в замок и не отходи от принцессы.

– И мы позволим Мэггу уйти? Не станем ему мешать? – не унимался Тарен.

– Да, некоторое время мы ему не станем мешать, – ответил Гвидион. – Очень скоро сапожник отбросит свое шило и поднимет меч. А до тех пор храни молчание. Я не буду нарушать планы Мэгга, пока не разузнаю о них все.

Тарен умолк и покорно слушал Гвидиона. А тот продолжал:

– Рыбаки Моны уже рассказали любопытному и безобидному сапожнику кое-что из того, что нам надо знать. Этого достаточно, чтобы увериться: на борту корабля – Акрен!

Тарен судорожно вздохнул.

– Да, – подтвердил Гвидион. – Но это я и предполагал. Акрен сама не осмелится открыто выступить против Эйлонви. Замок прочный и хорошо охраняется. Только предательство может открыть ворота. Акрен нужна рука, исполняющая ее приказания. Теперь я знаю, кто это.

Гвидион сурово нахмурился и вновь заговорил медленно, как бы раздумывая вслух и обращаясь к самому себе:

– Но почему? Слишком многое остается еще неясным и скрытым от меня. Если это то, чего я опасаюсь… – Он встряхнул головой. – Мне не нравится использовать Эйлонви в качестве ничего не ведающей приманки, но иначе не получается.

– За Мэггом можно проследить, – сказал Тарен. – А как быть с Акрен?

– Я попытаюсь разузнать ее планы. Найду возможность, – ответил Гвидион. – А теперь быстро иди обратно, – приказал он. – Вскоре все прояснится. Во всяком случае, надеюсь на это. Не хотелось бы долго подвергать принцессу Эйлонви опасности.

Тарен поспешил выполнить приказание Гвидиона. Оставив принца Дон в гавани, он понесся вверх по тропинке к замку, отыскал отверстие в стене, проскользнул в него и снова проник в темный внутренний двор. Он понимал, что Эйлонви не будет в безопасности, пока Мэгг где-то в замке. Но за Мэггом, в конце концов, можно следить. А корабль? При одном воспоминании об Акрен у Тарена холодело сердце. Красивая, холодная и безжалостная, снова стояла она на его пути. Сквозь туман давних дней проступало мертвенно-бледное лицо, возникал ее голос, который тихо и даже нежно говорил о муках и смерти. И этот призрак словно бы маячил за спиной Главного Управителя.

Тарен бесшумно и поспешно пересек внутренний двор. Тусклый свет лился из окна какой-то комнаты в первом этаже. Тарен подкрался, поднялся на цыпочки и заглянул внутрь. Он увидел в сиянии масляной лампы Главного Управителя Мэгга. Тот, выхватив длинный кинжал, размахивал им, и лицо его корчилось в безумных гримасах. Спустя какое-то время он спрятал кинжал в складках своей одежды, взял со стола зеркальце и улыбнулся, растягивая тонкие губы и с удовольствием разглядывая себя. Тарен со смешанным чувством страха, ярости и омерзения наблюдал за ним, еле удерживаясь, чтобы не ворваться в комнату и не броситься на стоящего в ней негодяя. А Главный Управитель, ухмыльнувшись в последний раз, погасил лампу. Тарен сжал кулаки, повернулся и вошел в замок.

Возле комнаты Эйлонви он наткнулся на Гурги, который свернулся калачиком на каменных плитах пола. Со взъерошенными волосами, полусонный Гурги вскочил на ноги и недоуменно щурился на Тарена. Карр, такая же взлохмаченная, как и Гурги, высунула голову из-под крыла.

– Все спокойно, – прошептал Гурги. – Да, да, сторожкий Гурги не отходил от двери! Доблестный, сонный Гурги следил, чтобы благородную принцессу не настигли никакие подкрадки и нападки. Его бедная, слабая голова отяжелела, но он не клевал носом, о нет!

– Ты хорошо поработал, – похвалил его Тарен. – Спи, друг мой. Иди, и пусть твоя бедная, слабая голова отдохнет, а я останусь здесь до утра.

Пока Гурги, зевая, почесываясь и потирая ладонью глаза, ковылял, удаляясь по коридору, Тарен устраивался на его месте перед дверью Эйлонви.

Он опустился на каменные плиты, положил руку на рукоять меча, склонил голову к коленям и стал бороться с усталостью и сном. Раз или два, несмотря на все усилия, он задремывал, но тут же встряхивался и поднимал голову. Сводчатый потолок коридора медленно выплывал из тьмы, уступающей слабым рассветным лучам. Тарен с облегчением встретил начинающийся рассвет и позволил себе наконец сомкнуть глаза.

– Тарен из Каер Даллбен!

Он, качаясь, поднялся на ноги и почти машинально выхватил меч из ножен. Эйлонви, выглядевшая свежей и хорошо отдохнувшей, стояла в дверном проеме.

– Тарен из Каер Даллбен! – строго сказала она – Я чуть не споткнулась о тебя! Что ты здесь делаешь?

Одурманенный сном, Тарен мог только, заикаясь, пробормотать, что коридор ему кажется более удобным и просторным, чем тесная комната.

Эйлонви тряхнула волосами.

– Это, – заметила она, – самая большая глупость, какую я слышу сегодня утром. Может, и будет что-нибудь поглупее, потому что еще довольно рано, но я очень сомневаюсь. Я уже начинаю думать, что мне никак не угнаться за мыслями Помощника Сторожа Свиньи. – Она пожала плечами. – В любом случае я иду завтракать. После того как ты умоешь лицо и причешешь волосы, тоже можешь позавтракать. Это, надеюсь, приведет тебя в чувство. Ты весь дерганый, как лягушка, у которой завелись блохи!

Не ожидая, пока Тарен стряхнет с себя сон и успеет остановить ее, Эйлонви исчезла в глубине коридора. Тарен поспешил за ней. Даже солнечные лучи вдруг показались ему нитями липкой паучьей сети. Он надеялся, что Гвидион уже разгадал планы Акрен. Но Мэгг все еще свободно расхаживал по замку. Тарен, помня о спрятанном под одеждой Главного Управителя кинжале, не намеревался ни на секунду выпускать Эйлонви из виду.

– Привет, привет! – Принц Рун выглянул из своей комнаты, когда Тарен проходил мимо. Круглое лицо принца сияло, как свежеотдраенное. – Идешь завтракать? – Рун ухватил его за плечо. – Отлично! Я тоже!

– Тогда встретимся в Большом зале, – поспешно ответил Тарен, пытаясь вырваться из дружеских объятий Руна.

– Удивительно, как за ночь разыгрывается аппетит! – продолжал принц Рун. – О, кстати, тебе удалось разбудить портных?

– Портных? – недоуменно переспросил Тарен. – Каких еще портных? А… да-да, они сделали то, что я просил, – спохватился он, пристально вглядываясь при этом в глубь коридора.

– Восхитительно! – вскричал Рун. – Жаль, что у меня все не так удачно. Ты знаешь, кажется, этот сапожник никогда не закончит тачать мои сандалии. Он начал, потом исчез, и больше я его не видел.

– Может, у него нашлись более важные дела, – ответил Тарен, – насколько я…

– Что может быть важнее для сапожника, чем шитье обуви? – удивился Рун. – Однако… – Он щелкнул пальцами. – А! Я чувствую, что что-то не так! Вспомнил! Я забыл свой плащ. Подожди, я вернусь через секунду.

– Принц Рун, – воспользовался паузой Тарен, – я должен присоединиться к принцессе Эйлонви.

– Мы прямо сейчас и пойдем туда, – отозвался Рун из комнаты. – О, будь вы неладны! Ремешок на моих сандалиях оборвался! Жаль, что этот сапожник не закончил своей работы.

Оставив принца Моны возиться в своей комнате, Тарен поспешил в Большой зал. Король Руддлум и королева Телерия уже сидели за столом. Королева, как всегда, была окружена своими придворными дамами. Тарен быстро огляделся. Мэгга, обычно стоявшего рядом с королевскими особами, сейчас здесь не было.

Нигде не было видно и Эйлонви.

Глава пятая

Клятва

– Где Эйлонви? – закричал Тарен.

Король Руддлум и королева Телерия воззрились на него с изумлением.

– Где Мэгг? – вопрошал Тарен. – Он похитил ее! Сир, я прошу вас, вызовите стражу! Помогите мне их найти. Эйлонви в опасности!

– Что, что? – заворковала королева Телерия. – Мэгг? Принцесса? Ты перевозбудился, молодой человек. Возможно, морской воздух… не суетись так и не размахивай руками… ударил тебе в голову. Если кто-то не присутствует на завтраке, это не означает, что он в опасности. Не так ли, мой дорогой? – спросила она, поворачиваясь к королю.

– Не могу не согласиться с тобой, моя дорогая, – откликнулся Руддлум. – Это серьезное обвинение против моего подданного. – Он грозно поглядел на Тарена. – Почему ты обвиняешь его?

Мгновение Тарен стоял растерянный и раздираемый сомнениями. Гвидион связал его этой тайной. Но теперь, когда Мэгг наверняка нанес удар первым, возможно ли и дальше хранить секрет? Приняв твердое решение, он, уже не останавливаясь, глотая слова, беспорядочно выпалил все, что случилось с того момента, как они прибыли в Динас Риднант.

Королева Телерия покачала головой:

– Сапожник, переодетый принцем Гвидионом… или наоборот… и корабли… и факельные сигналы колдунье. Все это похоже на самую невероятную сказку, какую я когда-либо слышала, молодой человек.

– Самую что ни на есть дикую, – подхватил король Руддлум. – Но мы довольно просто узнаем правду. Схватите сапожника – и мы увидим, на самом ли деле он принц из дома Дон.