Нора Робертс

Ритуал смерти

1

Смерть всегда была рядом. Наяву Ева сталкивалась с ней днем, а ночью смерть приходила в снах, можно сказать, что смерть стала частью ее жизни. Ева ее слышала, знала на ощупь. И умела смотреть в ее тусклые бесстрастные глаза, не отводя взгляда. Она знала: смерть – опасный противник. Одно неверное движение – и ты проиграла.

Все-таки десять лет в полиции!

Вот и сейчас Ева Даллас смотрела в глаза смерти, которая на сей раз забрала одного из ее товарищей.

Фрэнк Вожински был опытным полицейским. Из настоящих работяг. И очень приятным в общении. Никогда не ныл, не возмущался по поводу той дряни, которую в полицейской столовке выдавали за еду, не жаловался на уйму инструкций и отчетов, в которых постоянно приходилось копаться. «И на то, что ему было шестьдесят два, а дослужился он только до сержанта», – подумала Ева.

Она пристально смотрела на покойного. Фрэнк был полноват, волосы седые и изрядно поредевшие. Сейчас в гробу он походил на мирно усопшего средневекового монаха.

Фрэнк Вожински прошел через множество передряг, но в отличие от многих своих ровесников не любил о них вспоминать. Никогда не рассказывал о крупных полицейских акциях, в которых участвовал, о кровавых разборках. Зато любил показывать фотографии своей семьи – жены, детей, внуков. Любил соленые шуточки, болтал о спорте, питал пристрастие к хот-догам с острым соусом.

«Добрый и хороший человек, – подумала Ева. – По таким всегда горюют искренне. Да, пожалуй, трудно вспомнить хоть одного человека из знавших Фрэнка, кто бы его не любил».

– Черт подери!

Ева обернулась и положила руку на плечо подошедшему к ней человеку.

– Мне очень жаль, Фини.

– Было бы легче, если бы он умер на посту. Сказали бы себе – мол, что поделаешь, такая у нас работа. А так… – Фини покачал головой, в его больших, по-собачьи доверчивых глазах стояла тоска. – Умер дома, сидя в кресле у телевизора. Сердце остановилось. Это неправильно, Даллас!

– Знаю. – Ева обняла его за плечи и отвела в сторону.

– Он меня учил, приглядывал за мной, когда я был новичком. Ни разу не подвел, – говорил Фини с неподдельной болью. – За всю свою жизнь Фрэнк никогда никого не подводил.

– Знаю, – повторила Ева, потому что больше сказать было нечего. Она привыкла к другому Фини – суровому, сдержанному – и сейчас, видя его в горе, просто не знала, как себя вести.

Ева провела его сквозь толпу пришедших попрощаться с усопшим. Зал был полон – многие полицейские пришли с семьями. А там, где собираются полицейские, всегда можно найти кофе. Она налила чашку и протянула ее Фини.

– Не могу поверить, в голове не укладывается. – Он прерывисто вздохнул. Горе свое Фини не умел и не хотел скрывать. – Я еще не говорил с Салли. Жена с ней, а я никак не могу заставить себя пойти.

– Ничего страшного. Я с ней тоже еще не говорила. – Ева, чтобы хоть чем-то заняться, налила и себе чашку кофе, хоть пить его не собиралась. – Эта смерть всех потрясла. Я и не знала, что у него больное сердце.

– Никто не знал, – тихо сказал Фини.

Ева так и стояла, не убирая руку с его плеча, и осматривала толпу. Когда полицейский умирает на своем посту, его коллеги встают плечо к плечу и находят виновного. А когда смерть просто вытягивает чей-то жребий, злиться не на кого. И мстить некому.

Вот отсюда и появляется чувство беспомощности, которое Ева ощущала и в себе, и в окружающих. Судьбу нельзя взять на мушку, и с кулаками на нее не кинешься.

Распорядитель похорон, облаченный в черную пару, с восковым лицом (профессия, что ли, накладывает свой отпечаток?) ходил по залу и со скорбным видом пожимал руки пришедшим.

– Давай пойдем вместе поговорим с семьей Фрэнка.

Фини было явно не по себе, но он послушно кивнул и отставил в сторону нетронутую чашку с кофе.

– Ты ему нравилась, Даллас. «У этой девчушки стальные нервы и острый ум», – говорил он мне. И еще он говорил, что если бы попал в переделку, то хотел бы, чтобы прикрывала его ты.

Еве стало очень грустно.

– Я и не думала, что он так ко мне относился.

Фини взглянул на Еву. Лицо у нее было очень необычное – не из тех, которые можно назвать безусловно красивыми, но запоминающееся: узкое, с резко очерченными скулами и с милейшей ямочкой на подбородке. У нее был цепкий взгляд полицейского, и Фини часто забывал про то, что глаза у Евы удивительного оттенка – золотисто-карие, под цвет коротко стриженных волос, обычно торчавших в разные стороны. Худощавая, высокая сильная молодая женщина.

Фини вспомнил, какой видел ее месяц назад – избитой, истекающей кровью, но и тогда она не выпустила из рук оружие.

– А он именно так о тебе и думал. И я, кстати, тоже. – Ева удивленно взглянула на Фини, а он расправил плечи и сказал: – Пойдем поговорим с Салли и детьми.

Они пробрались сквозь толпу и вошли в небольшую комнату, обитую темными панелями под дерево, с темно-бордовыми шторами на окнах, где стоял удушливый запах цветов.

«Ну почему, – подумала Ева, – на похоронах обязательно висят красные шторы и всюду лежат груды цветов? От какого древнего ритуала это пошло и почему человечество с таким упорством его придерживается?»

Когда придет ее час, она обязательно попросит близких, чтобы ее не выставляли на обозрение в душном зале, заваленном цветами.

Увидев Салли в окружении детей и внуков, Ева подумала, что, наверное, эти ритуалы нужны живым. Мертвым все равно.

– Райан! – Салли протянула Фини свои крошечные ручки, подставила щеку для поцелуя, прижалась к нему и на несколько мгновений застыла, прикрыв глаза.

Салли всегда казалась Еве изящной, даже хрупкой. Однако женщина, которая более сорока лет была женой полицейского, наверняка обладает стальными нервами. На груди у Салли висело на цепочке кольцо Фрэнка – памятный знак за двадцать пять лет службы в нью-йоркской полиции.

«Еще одна традиция, – подумала Ева. – Еще один символ».

– Я так рада, что ты пришел, – прошептала Салли.

– Мне будет его не хватать. Нам всем… – Фини смущенно погладил ее по спине и чуть отодвинулся. Говорил он с трудом, кашляя и запинаясь. – Если тебе что-то понадобится…

– Я знаю. – Она едва заметно улыбнулась, еще раз пожала ему руку и повернулась к Еве. – Спасибо, что пришли, Даллас.

– Мне очень жаль, Салли. Он был замечательным человеком. И отличным полицейским.

– Да. – Салли снова попыталась улыбнуться. – Он гордился тем, что служил в полиции. Вы видели, пришел майор Уитни с женой, начальник полиции Тиббл тоже здесь. – Она обвела глазами комнату. – Очень много людей. Его всегда ценили.

– Конечно, ценили, Салли. – Фини стоял, переминаясь с ноги на ногу. – Ты ведь знаешь о фонде помощи семьям полицейских.

Салли потрепала его по руке:

– С нами все в порядке. Можешь не волноваться. Даллас, по-моему, вы не знакомы с нашей семьей. Лейтенант Даллас, моя дочь Бренда.

Невысокая, чуть полноватая женщина пожала Еве руку. Глаза и волосы у нее были темные, подбородок тяжелый. «Пошла в отца», – отметила про себя Ева.

– Мой сын Кертис.

Кертис Вожински, наоборот, совсем не походил на отца: худощавый, рука мягкая, глаза сухие, но печальные.

– Мои внуки, – представила Салли.

Их было пятеро. Младший – мальчишка лет восьми со вздернутым веснушчатым носом.

– А почему вы пришли с оружием? – спросил он, пристально разглядывая Еву.

Ева смущенно одернула куртку.

– Я приехала прямо из участка. Не успела зайти домой переодеться.

– Пит! – Кертис виновато взглянул на Еву. – Не приставай к лейтенанту.

– Если бы люди больше доверяли своей духовной энергии, нужда в оружии отпала бы. Я Алиса. – К Еве шагнула стройная блондинка в черном.

Эта девушка была безусловной красавицей, что особенно удивляло, принимая во внимание вполне заурядную внешность ее родственников. Глаза у нее были голубые, с поволокой, рот – крупный, чувственный. Распущенные волосы струились по плечам. На груди висела длинная серебряная цепь, а на ней кулон – оправленный в серебро черный камень.

– Какая ты зануда, Алиса!

Девушка обернулась и бросила на говорившего – парнишку лет шестнадцати – ледяной взгляд. Пальцы ее непрерывно перебирали цепь и поглаживали камень.

– Мой брат Джеми, – сказала она медовым голосом. – Он еще в том возрасте, когда считают, что обзываться – это очень остроумно. Мой дедушка говорил о вас, лейтенант Даллас.

– Приятно это слышать.

– Вы сегодня без супруга?

Ева удивленно взглянула на Алису и поняла, что она почему-то очень нервничает. У нее определенно была какая-то тайная мысль. Но какая?

– Без супруга. – Ева перевела взгляд на Салли. – Рорк просил выразить вам его соболезнования, миссис Вожински. К сожалению, он не мог сделать этого лично – он сейчас в отъезде.

– Наверняка общение с таким человеком, как Рорк, требует большого напряжения внутренних сил, – перебила ее Алиса. – А у вас ведь еще и своя работа – трудная и опасная. Мой дедушка говорил, что, взявшись за какое-то расследование, вы обязательно доводите его до конца. Это свойство вашей натуры?

– Стоит отвлечься – и тут же начинаешь проигрывать. А проигрывать я не люблю. – Несколько мгновений Ева выдерживала странный взгляд Алисы, потом вдруг наклонилась к Питу и шепнула: – Когда я только начинала служить в полиции, я однажды видела, как твой дед поймал очень опасного преступника. Фрэнк был лучшим из лучших. – В ответ она получила ослепительную мальчишескую улыбку. – Мы его никогда не забудем, миссис Вожински, – сказала она, протягивая руку вдове. – Он очень много для нас значил.

Она собралась отойти в сторону, но тут Алиса, взяв ее за руку, наклонилась к ней и сказала:

– Очень приятно было с вами познакомиться, лейтенант. Спасибо, что пришли.

Ушла Ева через полчаса и, только сев в машину, достала из кармана записку:

Прошу вас встретиться со мной завтра в полночь в клубе «Водолей». НЕ ГОВОРИТЕ ОБ ЭТОМ НИКОМУ. Ваша жизнь в опасности.

Вместо подписи стоял значок – линия, замысловатым узором пересекающая круг. В равной степени заинтригованная и разозленная, Ева сунула записку обратно в карман и поехала домой.

Но, выезжая с парковки, она заметила некую облаченную в черное фигуру, похожую на тень. И почувствовала, что этот некто следит именно за ней.

Когда Рорк уезжал, Ева вела себя так, будто в доме, кроме нее, никого больше нет. Они с Соммерсетом, дворецким Рорка, предпочитали избегать друг друга. Дом Рорка был огромным, и особого труда это не составляло.

Ева вошла в холл, швырнула свою видавшую виды кожаную куртку на перила – специально, чтобы досадить Соммерсету, чтившему прежде всего порядок, – и поднялась наверх. Но направилась она не в спальню, а в свой рабочий кабинет.

Рорк улетел, собирался вернуться только завтра, а без него Ева обычно спала не на супружеской кровати, а в кресле в кабинете – без Рорка она часто мучилась ночными кошмарами.

На работе Ева, как всегда, засиделась, потом пошла прощаться с Фрэнком Вожински, и времени перекусить у нее не было. Она решила поужинать сэндвичами с ветчиной по-вирджински и съела их с большим наслаждением.

Уже через несколько минут Ева сидела за компьютером.

Она попросила выдать всю имеющуюся информацию об Алисе. Фамилия неизвестна, мать – Бренда, урожденная Вожински, дед по материнской линии – Фрэнк Вожински.

Пока компьютер негромко гудел, выполняя ее задание, Ева нетерпеливо барабанила пальцами по столу, потом вытащила из кармана записку и снова прочла. Наконец в компьютере что-то щелкнуло, и он выдал следующую информацию:

Алиса Лингстром. Первый ребенок Яна Лингстрома и Бренды Вожински. Родители в разводе. Проживает в Нью-Йорке, Восьмая улица, 486, квартира 4В. Имеет брата Джеймса Лингстрома. Окончила среднюю школу. Два семестра училась в Гарварде. Специализация: социология, мифология. В настоящее время работает в «Пути души», Нью-Йорк, Десятая улица, 228. Семейное положение: не замужем.

– Судимости, – запросила Ева.

Судимостей не было.

– Вполне заурядное досье, – констатировала Ева. – А что это за «Путь души»?

«Путь души» – викканский магазин и консультативный центр. Владельцы – Исида Пейдж и Чарлз Форт. Последние три года располагается в здании на Десятой улице. Годовой доход – сто двадцать пять тысяч долларов. В центре дают консультации священнослужители, травник и гипнотерапевт.

– Викканский? – фыркнула Ева. – Колдовство и магия? Боже правый! Посмотрим, что это такое.

Викка – религиозное братство, исповедующее древнее верование, которое…

– Достаточно, – тяжело вздохнула Ева.

Подобные вещи Еву не интересовали. Она задумалась о том, как могло случиться, что в семье полицейского выросло дитя, верящее в ворожбу и магические кристаллы. И зачем внучке Фрэнка понадобилось тайное свидание с ней.

Выяснить это можно было единственным способом: появиться в назначенное время в клубе «Водолей». Ева взглянула на записку. Пожалуй, она спокойно забыла бы о ней, не будь Алиса родственницей человека, которого Ева искренне уважала.

И если бы она не увидела того странного человека в черном, который явно желал остаться незамеченным.

Ева прошла в ванную и начала раздеваться. Жаль, конечно, что нельзя взять с собой Мэвис. Судя по всему, «Водолей» как раз в ее духе. Расстегивая джинсы, Ева перебирала в уме события долгого дня и думала о предстоящей не менее долгой ночи.

Срочной работы у нее не было. Последнее убийство, которое она расследовала, было столь очевидным, что работу над ним она передала Пибоди, и та справилась с ней меньше чем за сутки. Пару часов можно посмотреть видео. А можно пойти в оборудованный в одной из комнат тир и, запустив новую компьютерную программу, вдоволь пострелять. У Рорка есть автоматическое ружье, которое она так и не испробовала. Интересно сыграть в полицейского, выслеживающего преступника.

Она зашла в душевую кабину и включила, как всегда, очень горячую воду.

Хорошо бы сейчас иметь на руках какое-нибудь заковыристое дело, в которое можно было бы закопаться с головой… Черт возьми, да она просто тоскует! Смешно… Ведь и трех дней не прошло, как Рорк уехал.

Ева твердила себе, что у каждого из них своя жизнь, которую они вели, еще не будучи знакомы, и которую продолжают вести по сей день. У обоих – серьезная работа, требующая внимания и сосредоточенности. И отношения их так прочны именно потому, как это ни странно, что они люди независимые. Но господи, как же она по нему соскучилась!

Разозлившись на себя, Ева сунула голову под струю, словно надеясь таким образом промыть и мозги. Когда чьи-то руки обняли ее за талию, а потом потянулись к ее груди, она даже не вздрогнула, но сердце радостно забилось. Она знала прикосновение этих тонких и длинных пальцев, знала, каковы на ощупь гладкие и крепкие ладони. Откинув голову назад и закрыв глаза, Ева чуть развернулась, подставляя губы для поцелуя.

– О-оо, Соммерсет! Ты ненасытен!

Почувствовав, как кончики зубов чуть царапнули ее кожу, Ева едва сдержала смешок, а когда пальцы коснулись ее намыленных сосков, сладостно застонала.

– Не надейся, все равно я его не уволю, – сообщил Рорк, и рука его скользнула к ее животу.

– Я подумала: «А вдруг?» Ты вернулся слишком рано. – Его пальцы уверенно продолжали свою работу, погрузившись в святая святых. Ева выгнулась, вскрикнула и содрогнулась в конвульсиях первого оргазма. – Боже! – выдохнула наконец она.

– По-моему, я приехал как раз вовремя. – Рорк развернул ее к себе и стал осыпать мокрое лицо поцелуями.

Летя домой, он думал о ней непрерывно и представлял себе, как будет ее ласкать, целовать, как будет прислушиваться к ее прерывистому дыханию. И вот наконец она стоит перед ним – обнаженная, в капельках воды, трепещущая от каждого его прикосновения.

Он приподнял ее, прижал к себе.

– Скучала по мне?

Евино сердце готово было выпрыгнуть из груди. Рорк – вот он, рядом, еще мгновение, и он войдет в нее, унесет в заоблачные выси.

– Да не особенно, – усмехнулась она.

– Ну, в таком случае, – он дружески чмокнул ее в подбородок, – не буду тебе мешать. Можешь спокойно принимать душ.

Ева тут же обвила ноги вокруг его бедер, уцепилась руками за плечи.

– Только попробуй, парень, и тебе не выжить.

– Ну, разве что в целях самосохранения. – И он медленно, не отрывая глаз от ее лица, вошел в нее.

Приникнув ртом к губам Евы, Рорк ловил каждый ее вздох. На сей раз все было медленно и нежно – на удивление обоим. Оргазм походил на долгий умиротворенный вздох. Она улыбнулась и шепнула:

– Добро пожаловать домой.

Ева смотрела в родные синие глаза, вглядывалась в любимое лицо – лицо праведника и грешника одновременно, разглядывала рот, мужественный и страстный. Каждый раз, встречаясь с ним после хотя бы недолгого расставания, она ловила себя на мысли, что никак не может привыкнуть к тому, что это – ее муж. Человек, который не просто хочет ее, но любит, любит глубоко и искренне.

Продолжая улыбаться, она погладила его густые черные волосы.

– Как дела в «Олимпусе»? Как курорт?

– Кое-что осталось доделать, но по мелочам, ничего особенного. Этот курорт на островах откроется, как я и планировал, в срок. Никаких отсрочек я не допущу.

Он взял полотенце и бережно завернул в него Еву.

– Знаешь, я теперь понимаю, почему, когда меня нет, ты предпочитаешь спать в кабинете. В «Олимпусе» я поселился в президентских апартаментах и обе ночи проворочался без сна. Без тебя было ужасно одиноко.

Она прижалась к нему.

– Слушай, мы становимся по-стариковски сентиментальны.

– Ну и что? Мы, ирландцы, вообще сентиментальны.

Ева тихо усмехнулась. Ни друзья, ни враги Рорка ни за что не назвали бы его сентиментальным человеком.

– Так, свежих синяков, слава богу, нет, – заметил он, подавая Еве халат. – Из чего можно сделать вывод, что эти дни были относительно спокойными.

– По большей части. Правда, один кретин переусердствовал с работавшей по лицензии проституткой: задушил бедняжку во время полового акта. – Ева завязала пояс на халате, пригладила волосы. – Перепугался насмерть и убежал. Но через несколько часов опомнился и явился к нам в сопровождении адвоката. Вести допрос и оформлять дело я поручила Пибоди.

– Угу, – кивнул Рорк и налил себе и Еве вина. – Значит, действительно все было тихо.

– В общем, да. Сегодня, правда, я ходила на гражданскую панихиду.

Рорк нахмурился, но сразу вспомнил, о чем речь.

– А, да, ты мне говорила. Жаль, что я не мог вернуться пораньше.

– Фини очень переживает. Знаешь, всем было бы легче, если бы Фрэнк умер при исполнении.

– Ты хочешь сказать, что желала бы своему коллеге гибели от руки преступника, а не мирной смерти у домашнего очага? – удивился Рорк.

– Это было бы, скажем так, понятнее. – Ева сосредоточенно разглядывала бокал. Пожалуй, не стоит говорить Рорку, что и себе она желала бы смерти быстрой, пусть даже насильственной. – А кроме того, кое-что мне показалось странным. Я виделась с семьей Фрэнка… По-моему, его старшая внучка немного не в себе.

– Почему ты так решила?

– Она вела себя странно, и, вернувшись домой, я ознакомилась с ее досье.

– Ты запросила данные о ней?

– Просто хотела кое-что проверить. Понимаешь, она передала мне вот это. – Ева подошла к столу, взяла записку и протянула Рорку.

Рорк внимательно ее прочитал и удивленно поднял брови.

– Смотри-ка, это же лабиринт.

– Что?

– Это один из кельтских символов.

– Сколько удивительных вещей ты знаешь! – Ева еще раз посмотрела на значок, стоявший вместо подписи.

– Ничего удивительного, я ведь и сам потомок кельтов. Это древний сакральный символ.

– Что ж, все сходится. Алиса Лингстром занимается колдовством или чем-то вроде того. После школы она поступила в университет, и не куда-нибудь, а в Гарвард, потом учебу бросила и теперь работает в каком-то магазинчике в Уэст-Виллидже, торгующем травами и магическими кристаллами.

Рорк дотронулся до значка пальцем. Он видел такие когда-то в детстве. Их использовали и банды гангстеров, и общества пацифистов. Для тех и других, естественно, религия была лишь оправданием убийств.

– Ты не знаешь, зачем ей понадобилось с тобой встречаться?

– Представления не имею. Может, ей кажется, что она увидела что-то в моей ауре? Я знаю, что Мэвис занималась подобной мистической ерундой – еще до того, как я арестовала ее за воровство. Она говорила мне, что люди готовы заплатить сколько угодно, если ты расскажешь им то, что они хотят услышать. И еще больше, если расскажешь то, что они слышать не желают.

– Это и роднит тех, кто занимается ворожбой, со стоящими на страже закона, – усмехнулся Рорк. – По-видимому, ты решила туда пойти?

– Естественно.

Ничего другого Рорк и не ожидал услышать.

– Я пойду с тобой, – заявил он, кладя записку на стол.

– Но она хочет…

– Пусть себе хочет. – Он пригубил вино. Рорк был из тех, кто всегда так или иначе добивается своего. – Я буду держаться в сторонке, но пойду обязательно. Клуб «Водолей» – заведение вполне безобидное, но и туда могут проникнуть всякие подозрительные типы.

– Подозрительные типы – это то, чем я всю жизнь занимаюсь, – строго сказала Ева, а потом пристально взглянула на Рорка. – Слушай, а ты случайно не являешься владельцем «Водолея»?

– Случайно нет. Тебе бы этого хотелось?

Она рассмеялась и взяла его за руку.

– Пойдем! Вино допьем в постели.

Расслабившись от любви и вина, Ева уснула спокойно, свернувшись калачиком рядом с Рорком. И, проснувшись внезапно два часа спустя, была крайне этому удивлена. Разбудил ее не один из ночных кошмаров. Она не испытывала ни ужаса, ни боли, не обливалась холодным потом – и все же почему-то проснулась.

Ева лежала, глядя в окно на ночное небо, и прислушивалась к мерному дыханию Рорка. Что же ее разбудило? Чуть приподнявшись, она посмотрела на изножье кровати и чуть не вскрикнула, увидев два светящихся глаза. Только сообразив, что у нее в ногах лежит Галахад, она вздохнула с облегчением. Кот пришел и улегся на кровать. Вот это ее и разбудило. Всего-навсего.

Ева повернулась на бок, устроилась поудобнее, Рорк, не просыпаясь, обнял ее. Она вздохнула и прижалась к нему.

«Всего-навсего кот», – подумала Ева, засыпая.

Но она готова была поклясться, что слышала какое-то пение…

2

Утром, придя в участок, Ева с головой ушла в дела. Она почти забыла о странном ощущении, с которым проснулась ночью. Стояла настоящая золотая осень, Нью-Йорк купался в теплых солнечных лучах, прохожие на улицах казались умиротворенными, довольными жизнью. Ева решила, что лучшего времени привести в порядок дела не найдешь.

Самую муторную часть работы она поручила Пибоди.

– Ну почему у вас в компьютере все файлы вперемешку? – сокрушалась Пибоди.

– Я отлично знаю, где что, – заявила Ева. – Так и быть, можете все систематизировать, но так, чтобы и я в этом разобралась. Справитесь, сержант?

– Надеюсь, – ответила Пибоди коротко и, удостоверившись в том, что Ева стоит к ней спиной, театрально закатила глаза и с усмешкой добавила: – …мэм.

– Отлично. Только глазки не закатывайте. А запутано все так исключительно потому, что у меня был очень и очень напряженный год. И поскольку приближается его последний квартал, а вы мой стажер, полагаю, что вполне справедливо поручить эту работу вам. – Ева повернулась к Пибоди и одарила ее язвительной улыбкой. – Надеюсь, что и у вас когда-нибудь появятся подчиненные, на которых вы сможете перекладывать все малоприятные дела.

– Тронута вашим доверием, Даллас. – Пибоди свирепо посмотрела на монитор. – А может, мне хочется выть оттого, что придется разбирать файлы пятилетней давности? Между прочим, через два года их полагается переводить в архив.

– Вот и займитесь этим. – Компьютер угрожающе загудел и выдал сообщение о том, что в программе произошел сбой. – Желаю удачи!

– Компьютер – друг человека. А о друзьях надо заботиться.

– Полностью с вами согласна. – Ева подошла к компьютеру и двинула по нему кулаком. Он икнул и вернулся в рабочее состояние. – Видали?

– У вас волшебные руки, лейтенант! Наверное, поэтому парни из технического отдела используют вместо мишени для дротиков ваш портрет.

– До сих пор? Завидное постоянство! – Ева, пожав плечами, уселась на край стола. – Кстати, Пибоди, что вы знаете о колдовстве? Вы слышали когда-нибудь о викканах?

– Если вы хотите заколдовать свой компьютер, Даллас, на мою помощь не рассчитывайте. – Пибоди, стиснув зубы, принялась за архивацию старых файлов.

– Вы же выросли в семье мормонов.

– Это было так давно. Ну же, давай, у тебя все получится! – подбодрила она компьютер. – Кроме того, мормоны – не виккане. Правда, и те, и другие ратуют за пацифизм, единение с природой, но… сукин сын, куда он делся?

– Что? Кто куда делся?

– Ничего. – Пибоди сурово смотрела на монитор. – Ничего. Не волнуйтесь, все под контролем. Думаю, все эти файлы вам давно не нужны.

– Пибоди, вы шутите?

– Ага. Ха-ха-ха. – Утерев пот со лба, Пибоди начала терзать клавиатуру. – Вот! Вот и он! Все, никаких проблем. Отправляйся в главный архив, голубчик. Тихо и мирно. – Она испустила вздох облегчения. – А нельзя ли мне хлебнуть кофейку? Так сказать, для поддержания внимания.

Ева взглянула на монитор, где с виду все было как положено, молча подошла к кофеварке.

– А почему вы интересуетесь виккой? Собираетесь принять новую веру? – спросила Пибоди, но Ева взглянула на нее так сердито, что Пибоди чуть не поперхнулась. – Шучу.

– Вы сегодня шутите без передышки. Мне просто любопытно.

– Понимаете, в догматах виккан, мормонов и квакеров есть много общего. Стремление к гармонии, соблюдение древних обрядов, связанных со сменой времен года, непротивление злу.

– Непротивление? – хмыкнула Ева. – А как насчет заклятий, ворожбы, жертвоприношений? Обнаженные девственницы на алтаре, черные петухи с отрубленными головами…

– Так описывают ведьм в художественной литературе. Помните: «Девять раз кругом, кругом обежим и круг замкнем»? Шекспир. «Макбет».

– «И тебя, милочка, и твою собачку…» – процитировала Ева в ответ. Злая волшебница Бастинда.

– Вот-вот, – кивнула Пибоди. – Но оба эти примера как раз дают неправильное представление о положении вещей. Ведьмы – не всегда уродливые и отвратительные старухи, которые помешивают зловонное варево крысиными хвостами или гоняются за маленькой девочкой и ее другом – соломенным пугалом. Виккане, например, не приносят вреда ни одному живому существу. Они занимаются исключительно белой магией.

– А какая еще бывает?

– Черная.

– Надеюсь, вы сами в эту чепуху не верите? – спросила Ева, пристально глядя на свою помощницу. – В заговоры, проклятия, волшебство?

– Ни капельки. – Взбодрившись от выпитого кофе, Пибоди снова повернулась к компьютеру. – Я кое-что знаю от кузена, который недавно стал викканином. Он живет в их общине в Цинциннати.

– У вас есть кузен – член викканской общины? – Ева расхохоталась, отставив кружку с кофе в сторону. – Пибоди, с каждым днем вы изумляете меня все больше и больше!

– Это еще что! Как-нибудь я расскажу вам про свою бабушку и ее пятерых любовников.

– Ничего удивительного в том, что у женщины за долгую жизнь было пятеро любовников.

– Да не за долгую жизнь, а за прошлый месяц. Причем пятеро одновременно. – Пибоди окинула Еву победным взглядом. – Ей девяносто восемь лет! Надеюсь, я пошла в нее.

Ева, услышав телефонный звонок, с трудом сумела подавить новый приступ смеха.

– Даллас слушает.

– Я бы хотел переговорить с вами, лейтенант. – Голос майора Уитни звучал бесстрастно. – Будьте добры, зайдите ко мне в кабинет.

– Да, сэр. Буду через пять минут. – Ева с надеждой взглянула на Пибоди. – Может, предложит что-нибудь интересненькое? А вы пока что работайте с файлами в том же духе. Если понадобится ваша помощь, я вас извещу.

Она пошла к двери, но на полпути обернулась.

– Только не вздумайте съесть мою шоколадку.

– Черт подери! – буркнула Пибоди себе под нос. – Она всегда начеку.

Большую часть своей жизни Джек Уитни прослужил в полиции и начальником стал довольно давно. Он отлично знал своих подчиненных, их сильные и слабые стороны и умело пользовался ими.

Рослый мужчина с крупными и сильными руками и пронзительным взглядом, который многим казался чересчур суровым, он вел себя обычно очень сдержанно. Можно было лишь догадываться, сколь бурный темперамент скрывается за его внешним спокойствием.

Иногда Уитни Еву раздражал, порой он ей нравился, но восхищалась она им всегда.

Когда она вошла в кабинет, майор Уитни сидел за столом и что-то внимательно читал. Не поднимая головы, он жестом указал ей на стул.

– Я видел вас вчера на похоронах.

– По-моему, почти все полицейские Центрального участка там были.

– Фрэнка многие любили.

– Да.

– Вы с ним когда-нибудь работали?

– Когда я была новичком, он мне дал несколько дельных советов, пару раз помогал с трудными делами, но непосредственно с ним я не работала.

Уитни кивнул, не сводя глаз с Евы.

– До вашего появления он работал в паре с Фини, а когда Фрэнк перешел на кабинетную работу, новым напарником Фини стали вы.

Еве вдруг стало не по себе. Он не случайно об этом заговорил, подумала она. Что-то не так.

– Да, сэр. Для Фини это тяжелая утрата.

– Это-то я понимаю, Даллас. Поэтому я и не пригласил сюда капитана Фини. – Уитни положил руки на стол, сплел пальцы. – Нам надо кое-что выяснить, лейтенант. И дело это весьма деликатное.

– Это касается детектива Вожински?

– Информация, которую я вам сообщу, строго конфиденциальна. Вы можете в случае необходимости ввести в курс дела свою помощницу, но никого более – ни коллег, ни, естественно, журналистов. Я прошу вас, точнее, приказываю вам работать самостоятельно.

Ева подумала о Фини и внутренне содрогнулась.

– Понятно.

– В связи со смертью детектива Вожински возникли кое-какие… вопросы.

– Вопросы?

– Ну, если хотите, проблемы. – Он стиснул руки. – Мне стало известно, что детектив Вожински либо вел тайно от нас частное расследование, либо вступил в контакт с некими наркодельцами.

– Фрэнк и наркотики?! Да он был порядочнейшим человеком!

Уитни смотрел на нее не мигая.

– Двадцать второго сентября этого года детектив Вожински был замечен нашим сотрудником, внедрившимся в один из тайных центров торговли наркотиками. «Атам» – частный клуб, религиозный. Его члены принимают участие в групповых и индивидуальных ритуалах; кроме того, у клуба есть лицензия на предоставление, опять же в индивидуальном порядке, сексуальных услуг. Отдел по борьбе с наркотиками уже два года следит за происходящим в «Атаме». Так вот, Фрэнка там заметили, он покупал наркотики.

Ева слушала молча. Уитни тяжело вздохнул и продолжил:

– Мне об этом немедленно доложили. Я пытался расспросить Фрэнка, но он отмалчивался. Честно говоря, Даллас, – добавил Уитни после паузы, – я надеялся, что прошло какое-то недоразумение. То, что он не сознался ни в чем, но и ничего не отрицал, меня крайне удивило. Это было так на него не похоже… Естественно, я забеспокоился и приказал ему пройти медицинское обследование, в том числе и наркологическую экспертизу. Он согласился. На тот момент следов наркотиков в его организме обнаружено не было. Репутация Фрэнка была безукоризненной, и я решил не делать записей в его личном деле. – Уитни встал и отвернулся к окну. – Возможно, это было ошибкой. Не исключено, что, если бы я отнесся к этому внимательнее, он остался бы жив и нам с вами не пришлось бы вести подобный разговор.

Ева пожала плечами.

– Вы верили своему чутью, и вы верили этому человеку.

Майор Уитни обернулся. Взгляд его был сосредоточенный, но не жесткий. «У него глаза тонко чувствующего человека», – подумала Ева.

– Да, верил. Но теперь мне стали известны новые факты. При вскрытии в крови детектива Вожински был обнаружен «Зевс».

– «Зевс»? – Ева от удивления привстала. – Этого не может быть, майор. «Зевс» – штука сильная, и подсевшего на него видно сразу – по глазам, по изменению поведения. Если бы он употреблял «Зевс», об этом знали бы все его сослуживцы. Да и первый анализ на наркотики это бы показал. Так что здесь, скорее всего, произошла какая-то ошибка. – Она сунула руки в карманы, ей было трудно усидеть на месте – хотелось вскочить и походить по кабинету. – Да, есть полицейские-наркоманы, есть и такие, которые считают, что, нося значок, они могут нарушать закон. Но Фрэнк таким не был. Он ничем себя не замарал.

– Однако результаты вскрытия не опровергнуть, лейтенант. В его крови были обнаружены следы и других химических веществ, в том числе дигиталиса. В сочетании с «Зевсом» это вызвало остановку сердца и смерть.

– Вы подозреваете, что он умер от передозировки? Или покончил с собой? Дигиталис… – Ева нахмурилась. – Это какое-то сердечное лекарство? Но вы сказали, что пару недель назад Фрэнк прошел медицинское обследование. Почему же тогда у него не обнаружили никаких заболеваний?

– Ближайший друг Фрэнка – лучший в городе детектив-электронщик, – сказал Уитни, глядя прямо перед собой.

– Фини?! – Ева едва не вскочила с места. – Вы считаете, что Фини его покрывал? Что он изменил записи в его карте? Извините, майор, но, по-моему, это полная ерунда.

– Это вероятность, которую я не могу исключить, – ответил Уитни сдержанно. – И вы тоже. Дружба порой мешает объективно оценивать ситуацию. Надеюсь, что ваша дружба с Фини не помешает сохранять объективность. – Он вернулся к столу. – Все эти подозрения надо проверить как можно тщательнее.

У Евы неприятно заныло под ложечкой.

– Вы хотите, чтобы я вела расследование, касающееся моих коллег? Один из них погиб, и семья оплакивает его кончину. Другой – человек, который был когда-то моим учителем, а теперь мой близкий друг. – Она оперлась ладонями о стол. – И ваш, кстати, тоже.

Уитни знал, что Ева придет в ярость, и был к этому готов. И еще он знал, что задание она выполнит.

– А вы бы предпочли, чтобы я поручил это человеку, которому данная ситуация безразлична? – спросил Уитни, в его голосе звучали жесткие нотки. – На вас я, по крайней мере, могу положиться. Все, что вы выясните по ходу расследования, будете сообщать мне лично. В какой-то момент вам понадобится поговорить с семьей Вожински. Надеюсь, вы проявите максимум такта и деликатности. Им и так сейчас тяжело.

– А если я обнаружу нечто его порочащее?

– С этим придется разбираться мне.

– Вы просите меня совершить невозможное, – мрачно сказала Ева.

– Я не прошу, я приказываю, – поправил ее Уитни. – Так будет проще. И прежде всего вам, лейтенант. – Он протянул ей два запечатанных диска. – Просмотрите это на своем домашнем компьютере. Всю информацию по делу до особого распоряжения посылайте с него же ко мне домой. Вы свободны.

Ева молча встала и направилась к двери. Потом все же остановилась и сказала, не оборачиваясь:

– Черт подери, под Фини я копать не стану.

Уитни проводил ее долгим взглядом, потом устало прикрыл глаза. Он отлично знал, что она будет делать все, в чем возникнет необходимость. И надеялся только на то, что это не причинит ей боли.

Дойдя до своего кабинета, Ева разозлилась окончательно. Пибоди сидела перед компьютером и воодушевленно колотила по клавишам.

– Кажется, мне удалось привести его в чувство. Ваш компьютер капризен, как барышня, Даллас, но я его приструнила.

– Отключайте его, – велела Ева, надевая куртку. – Собирайтесь, Пибоди.

– Что, новое дело? – Пибоди радостно вскочила со стула. – А какое? Куда мы направляемся, Даллас? – Чтобы поспеть за Евой, Пибоди приходилось бежать. – Даллас! Лейтенант!

Ева двинула кулаком по кнопке лифта и бросила на Пибоди такой свирепый взгляд, что та прикусила язык и поняла, что от расспросов лучше временно воздержаться. Они вошли в лифт, в котором уже было несколько их коллег, и Ева застыла, неподвижная, как статуя.

– О, Даллас! Как поживают молодожены? Слушай, а почему бы тебе не попросить своего богатенького мужа купить нашу столовку? Может, тогда нас станут кормить по-человечески.

Ева обернулась и смерила болтуна ледяным взглядом.

– Прикуси язычок, Картер!

– Увы! Никак не могу. Ты разбила мне сердце. Предпочла штатского.

– И кому предпочла – главному козлу Центрального участка! – добавил кто-то язвительно.

– Главный козел всегда главнее козла на побегушках, Форенски, – огрызнулся Картер. – Ну что, Ева, может, померяемся, у кого зубы острее?

– Боюсь, тебе потом полжизни придется по стоматологам бегать.

– За такое удовольствие можно и заплатить. – Картер нахально подмигнул ей и вместе с группой коллег вышел из лифта.

– Картер делает стойку на любое существо женского пола. – Пибоди, заметив, что Ева продолжает смотреть прямо перед собой, решила отвлечь ее своей болтовней. – Жалко, что бедняга – полный кретин. – Ответа не последовало. – А Форенски даже мил, – продолжала Пибоди. – И у него вроде нет постоянной подружки.

– Я не сую нос в личную жизнь своих коллег, – отрезала Ева.

Они вышли из лифта в цоколе, где находился гараж.

– На мою личную жизнь это правило, увы, не распространяется, – сказала Пибоди тихо.

Ева отперла машину и уселась за руль, Пибоди заняла место рядом.

– Так куда мы едем? Или вы хотите сделать мне сюрприз? – Увидев, что Ева просто сидит, уронив голову на руль, Пибоди заволновалась. – Эй, с вами все в порядке? Что происходит, Даллас?

– Мы едем ко мне домой. – Ева тяжело вздохнула и подняла голову. – Я расскажу вам все по дороге. Но запомните: информацию, которую вы будете получать по ходу расследования, надлежит сохранять в строжайшей тайне. Докладывать будете только мне или майору.

– Слушаюсь, мэм. – У Пибоди было ощущение, что в глотку ей вбили кол. – Это внутреннее дело, лейтенант? Что, кто-то из наших?

– Да, черт подери! Кто-то из наших.

Компьютер, стоявший у Евы дома, был в несколько раз мощнее ее рабочей машины – об этом позаботился Рорк. Нужный файл открылся мгновенно, но информация по делу Фрэнка Вожински была довольно скупой.

– Ты не знаешь детектива Марион Бернс? – обернулась Ева к Пибоди. – Она восемь месяцев проработала в «Атаме» барменшей.

– Я с ней немного знакома. – Пибоди пододвинула свой стул поближе к монитору. – Встречались, когда… когда велось расследование по делу Касто. Она мне показалась дамой весьма серьезной. К работе относится очень тщательно. Насколько я помню, она полицейский во втором поколении. Ее мать служит до сих пор – по-моему, в чине капитана. А что она сообщила?

– Надеюсь, Марион Бернс доложила обо всем, что видела, но это нам придется проверить. Ее рапорт майору Уитни был предельно сух и краток. Год назад, двадцать второго сентября, в час тридцать ночи она видела, как сержант Вожински беседовал в отдельной кабинке с Селиной Кросс, известной торговкой наркотиками. Вожински отдал ей пачку денег и получил за это небольшой пакетик, по виду – с наркотиками. Разговор продолжался пятнадцать минут, а потом Селина перешла в другую кабинку. Вожински пробыл в клубе еще десять минут, затем ушел. Детектив Бернс прошла за ним два квартала, пока он не спустился в подземку.

– Так она не видела, употреблял он наркотик или нет?

– Не видела. И в клубе его после той ночи не встречала. В списке тех, с кем нам необходимо побеседовать, Бернс стоит первым номером.

– Да, мэм. А вам не кажется, что начать можно с Фини? Они с Вожински были друзьями, Фрэнк мог ему довериться? Или Фини мог сам что-то заметить.

– Не знаю. – Ева устало потерла глаза. – «Атам»… Что, черт подери, такое атам?

– Сейчас посмотрим. – Пибоди достала свой ноутбук и сделала запрос. – Атам – ритуальный нож, обычно из стали. По традиции атам используют не для резки, а для начертания магических кругов. Используют в сектах, исповедующих культ Земли. – Пибоди взглянула на Еву.

– Опять колдовство, – сказала она задумчиво. – Странное совпадение.

– Мне так не кажется. – Ева достала из ящика стола записку Алисы, протянула ее Пибоди. – Мне это передала на похоронах внучка Фрэнка. Выяснилось, что она работает в магазине «Путь души». Знаете его?

– Я знаю, что это такое. – Пибоди покачала головой. – Нет, не сходится, Даллас. Виккане вполне миролюбивы. И пользуются они не наркотиками, а травами. Настоящий викканин не станет покупать, продавать или употреблять «Зевс».

– А как насчет дигиталиса? – спросила Ева. – Это ведь тоже трава, да?

– Экстракт наперстянки. Используется как лекарство уже несколько веков.

– Это что, стимулятор?

– Я не сильна в медицине, но, кажется, да.

– «Зевс» – тоже стимулятор. Интересно, что получается, если их с дигиталисом скомбинировать? Вполне возможно, что от этого останавливается сердце.

– Вы думаете, Вожински покончил с собой?

– Майор предполагает именно это, а у меня есть кое-какие вопросы, – ответила Ева. – И ответов я пока что не нашла. Но найду обязательно! – Она взяла со стола записку. – Начнем сегодня вечером с Алисы. Жду вас здесь в одиннадцать часов, но не в форме. Постарайтесь выглядеть скромненько – как квакер или мормон, Пибоди, а не как полицейский.

– У меня есть платье, которое сшила мама на мой прошлый день рождения. Только учтите: если станете смеяться, я обижусь.

– Постараюсь держать себя в руках. А теперь давайте посмотрим, что можно выяснить про Селину Кросс и клуб «Атам».

Через пять минут Ева глядела на экран монитора и мрачно усмехалась.

– Интересно… Наша Селина засветилась. Успела побывать за решеткой. Смотрите, Пибоди. Сексуальные услуги без лицензии, затем обвинение в нападении на клиента, которое было впоследствии снято. Через три года после этого решила заделаться медиумом. Никак не могу понять, какого черта некоторые люди так жаждут общаться с умершими? Еще через два года – подозрение в жестоком обращении с животными. Недостаточно улик для ареста. Так, вот это уже ближе: производство и распространение наркотиков. За это отсидела год. Еще через три года была допрошена по подозрению в участии в ритуальном заклании братьев наших меньших. Но у нее оказалось железное алиби.

– Отдел по борьбе с наркотиками держал Селину под наблюдением, когда ее выпустили из заключения? – поинтересовалась Пибоди.

– Разумеется. Но обвинений ей больше не предъявляли.

– Может быть, Селина работала на подхвате, а они охотились за рыбкой покрупнее?

– Пожалуй. Надо будет расспросить об этом Марион. Ого, посмотрите-ка! Оказывается, Селина Кросс является единственной владелицей клуба «Атам». – Ева задумчиво прикусила губу. – Гм-м, откуда это у дамы, по мелочи торгующей наркотиками, нашлись средства на клуб? Она наверняка служит ширмой. Интересно, знают ли в отделе по борьбе с наркотиками, кто за ней стоит? Давайте-ка на нее посмотрим. Должен быть файл с фотографией Селины Кросс.

– Ух! – выдохнула Пибоди. – Жуть какая!

– Да, такое лицо не забудешь, – пробормотала Ева.

Узкое, удлиненный овал, правильные черты, полные алые губы, пронзительные черные глаза. Лицо было красиво, но красота эта казалась холодной и – тут Пибоди была права – жутковатой. Цвета воронова крыла волосы, прямые и длинные, разделял ровный пробор. Над левой бровью виднелась крохотная татуировка.

– Что это за символ? – заинтересовалась Ева. – Давай-ка увеличим этот участок лица.

– Это пентаграмма… – Голос Пибоди дрогнул, и Ева с удивлением обернулась на нее. – Перевернутая. Она не из виккан, Даллас. Она сатанистка.

Ева в подобные штуки не верила – ни в белую магию, ни в черную, – но отлично понимала, что есть люди, которые верят. И еще лучше понимала, что кое-кто использует эту веру в собственных интересах.

– Мне кажется, что ты слишком легкомысленно относишься к таким вещам, Ева.

Очнувшись от своих мыслей, она удивленно взглянула на Рорка. Он настоял на том, что сам сядет за руль, но она этому и не противилась. Ей всегда бывало немного не по себе, когда приходилось водить его суперавтомобили.

– Что ты имеешь в виду?

– Если некоторые верования и традиции сохраняются столетиями, то этому обязательно должны быть причины.

– Разумеется, они есть. Человек – существо легковерное. И всегда находятся личности, которые умеют этим легковерием пользоваться. Я хочу найти того, кто воспользовался легковерием Фрэнка.

Она рассказала Рорку все, решив, что, если не может обратиться за помощью к компьютерному гению своего коллеги Фини, придется взять в союзники компьютерный гений собственного мужа.

– Ты отличный полицейский и здравомыслящая женщина. Порой даже чересчур здравомыслящая. – Машина остановилась перед светофором, и Рорк обернулся к ней. – Но я прошу тебя в этих делах быть особенно осмотрительной.

Ей показалось, что он говорит как-то слишком уж серьезно.

– Ты имеешь в виду ведьм, колдунов и всех прочих, кто поклоняется дьяволу? Слушай, Рорк, сейчас давно уже не Средние века. Ну какие могут быть сатанисты? – Она тряхнула головой. – Хотела бы я на них поглядеть, если бы действительно существовал Сатана! Что бы они стали делать?

– Этого-то мы как раз и не знаем, – негромко ответил Рорк, поворачивая на улицу, ведшую к «Водолею».

– Черти, несомненно, существуют, – сказала Ева со вздохом. – Но это двуногие создания из плоти и крови. Мы с тобой немало их повидали.

Рорк припарковал машину, и дальше они пошли пешком. Было довольно ветрено и свежо, на небе – ни луны, ни звезд. Только вспыхивали сигнальные огоньки вертолетов и телеантенн.

На этой улице работала небольшая художественная ярмарка. Сейчас большинство торговцев уже отправились по домам, но днем здесь все было уставлено лотками с дешевыми украшениями, пестрыми домоткаными ковриками, экзотическими цветами и травами. Здешние торговцы были на удивление милы и вежливы, все работали по лицензии и, скорее всего, дневную выручку тратили на пропитание, а не на очередную дозу наркотиков. Преступность в районе была практически на нуле, цены на жилье – убийственные, жили и торговали здесь люди в основном молодые.

– Мы рано приехали, – сказала Ева, по привычке оглядывая улицу, и вдруг усмехнулась: – Смотри-ка! «Парапсихологическое кафе». Знаю я такие. Приходишь, заказываешь вегетарианское рагу, а они уверяют тебя, будто заранее знали, что именно его ты и выберешь. Макаронный салат – и гадание по руке. – Она повернулась к Рорку. Ей вдруг ужасно захотелось зайти в это заведение, развеяться. – Еще открыто. Испытаем судьбу?

– Хочешь погадать?

– А что? – Она схватила Рорка за руку. – Это меня должным образом настроит на борьбу с сатанистами-наркодельцами. Может, удастся сторговаться и тебе они погадают за полцены?

– Да не желаю я, чтобы мне гадали!

– Трусливый ты тип, – буркнула Ева и потащила его к входу.

– Скорее осторожный, – сдаваясь, вздохнул Рорк.

Ева вынуждена была признать, что пахло в кафе на удивление аппетитно – не жареным луком и подгоревшим соусом, а какими-то пряностями и цветами. Белые столики стояли поодаль от витрины, на которой были выставлены тарелочки и блюда с разноцветными яствами. Несколько посетителей сидели за чашками с каким-то супом. На них были просторные белые туники и усыпанные цветными камешками сандалии.

У человека, стоявшего за прилавком, все пальцы были унизаны серебряными кольцами. Одет он был в просторную голубую блузу с широкими рукавами. Светлые волосы, аккуратно зачесанные назад, были стянуты в хвостик серебряным шнурком. Он приветливо улыбнулся вошедшим.

– Будьте благословенны. Вы желаете пищи для тела или для души?

– Я думала, вы сами догадаетесь, – хмыкнула Ева. – Как насчет гадания?

– Что вы предпочитаете? Таро, руны, аура? Или по ладони?

– По руке. – Ева протянула ему свою руку.

– Хиромантией у нас занимается Кассандра. Усаживайтесь поудобнее, она с радостью вам поможет. У вас обоих очень насыщенные ауры, – добавил он. – Вы отлично подходите друг другу.

Ева с Рорком направились к столику, а человек за прилавком взял в руки гладко отполированную деревянную палочку и легонько провел ею по краю большой белой чаши, которая тут же зазвенела. При этих звуках из-за занавеси вышла девушка в серебристой тунике. На руке ее чуть повыше локтя красовался серебряный браслет. Она была юна – лет двадцати, не больше, – ее светлые волосы были также стянуты в хвостик.

– Добро пожаловать! – Девушка говорила с легким ирландским акцентом. – Чувствуйте себя как дома. Вы оба хотите гадать?

– Нет, только я. – Ева села за столик подальше. – Сколько это стоит?

– Гадание бесплатное. Мы принимаем только пожертвования. – Она села и улыбнулась Рорку. – Ваше великодушие будет должным образом оценено. Мадам, дайте мне руку, с которой вы родились.

– Я родилась с обеими.

– Левую, пожалуйста. – Она легко подхватила Евину руку, едва ее касаясь. – Ваша судьба складывалась трудно. Душевная травма, разрыв на линии жизни. Вы были тогда еще ребенком. Много боли и печалей… – Она подняла глаза на Еву. – Но вы не были ни в чем виноваты.

Ева инстинктивно попыталась убрать руку, однако девушка ее удержала.

– Нет нужды вспоминать все, вы к этому еще не готовы. Тоска, сомнения, страсти, которым не давалось выхода. Одинокая женщина, решившая сосредоточиться на единственной цели. Огромная тяга к справедливости. Сдержанность, целеустремленность и… внутреннее беспокойство. Сердце ваше было разбито, не просто разбито – покорежено. И вы пытались сохранить то, что оставалось. Это рука сильного человека, которому можно доверять.

Девушка взяла правую руку Евы, но на нее едва взглянула. Она смотрела Еве в глаза.

– Вы слишком многое носите в душе, и это не дает вам покоя. Но вы нашли свое место. Вы достойны той власти, которой наделены, и имеете право брать на себя ответственность. Вы упрямы, порой многого не замечаете, но сердце ваше уже залечивает раны. Кроме того, вы полюбили. – Она бросила быстрый взгляд на Рорка, а потом снова обернулась к Еве. – Вы сами удивляетесь глубине своего чувства, и вас это волнует, – продолжала она, мягко улыбнувшись. – Вы очень избирательны в своих чувствах и если уж решили отдать кому-то свое сердце, то это окончательно. У вас значок полицейского. – Она задумчиво усмехнулась. – Да, вы сделали правильный выбор. Возможно, единственно правильный. Вам приходилось убивать. Каждый раз ситуация была безвыходной, но это лежит на вашей душе тяжким грузом. И здесь вам трудно разделить разум и чувства. Вам вновь придется убивать… – Взгляд ее серых глаз стал отрешенным, она крепко сжала Евину руку. – Тьма! Силы тьмы, зло! Потерянные жизни и новые жертвы впереди. Боль и страх. Тело и душа. Вы должны защищать себя и тех, кого вы любите.

Она обернулась к Рорку и что-то быстро сказала по-гаэльски, заметно при этом побледнев и тяжело дыша.

– Хватит! – Ева, потрясенная происходящим, убрала руку. Ладонь странно покалывало, и она потерла ее об коленку. – Чересчур все это увлекательно. У вас наметанный глаз, Кассандра. И очень впечатляющая манера. – Она вытащила из кармана пятьдесят долларов и положила их на стол.

– Погодите! – Кассандра достала из сумочки, висевшей у нее на поясе, гладкий светло-зеленый камешек. – Это подарок. На удачу. Всегда носите его с собой.

– Зачем?

– Ну, просто так. Приходите еще. Всего вам доброго!

И Кассандра, поспешно встав, удалилась.

– Да, это тебе не «Вам предстоит долгое морское путешествие», – заметила Ева, направляясь к выходу. – Что она тебе сказала?

– У нее довольно странный говор. Кажется, она откуда-то с запада. – Они вышли на улицу, и Рорк, сам тому удивившись, с наслаждением вдохнул свежий воздух. – Суть была в том, что, если я тебя действительно люблю, должен стараться быть рядом с тобой. Тебе грозит опасность потерять жизнь или душу, и только я могу помочь тебе выжить.

– Какая дикая чушь! – Ева взглянула на лежавший у нее на ладони камешек.

– Храни его, – сказал Рорк, нахмурившись. – Вреда от этого не будет.

Ева, пожав плечами, сунула камешек в карман.

– Пожалуй, надо мне держаться подальше от таких вот особ, одаренных знанием.

– Отличная мысль, – усмехнулся Рорк и, взяв Еву под руку, повел ее в «Водолей».

3

Место оказалось на удивление тихим. Пожалуй, Ева ни разу не бывала в таком спокойном клубе. Голоса посетителей, так же как и музыка, звучали приглушенно. Столы, правда, стояли довольно близко друг от друга, проходы между ними образовывали замысловатый спиральный узор, напомнивший Еве знак, нарисованный в записке Алисы.

Стены были увешаны зеркалами в форме звезд и полумесяцев. Рядом с каждым из них висел подсвечник, и пламя свечей множилось, отражаясь в зеркалах. На простенках были изображены загадочные знаки и фигуры. Небольшая площадка для танцев, как и стойка бара с табуретами в виде зодиакальных знаков, имела форму круга. На табурете, изображавшем Близнецов, сидела женщина, которую Ева узнала не сразу.

– Бог мой, да это же Пибоди!

Рорк взглянул туда, куда смотрела Ева, и увидел девушку в длинном свободном сине-зеленом платье. На шее у нее висело три нитки бус, а в ушах посверкивали огромные серьги из разноцветного металла.

– Ого! – заметил он с улыбкой. – Наша скромница Пибоди являет собой прекрасное зрелище.

– Пожалуй, она вполне вписывается в местный антураж, – решила Ева. – Но с Алисой мне надо встретиться один на один. Может быть, ты пока поболтаешь с Пибоди?

– С превеликим удовольствием. А вот вы, лейтенант… – он окинул оценивающим взглядом ее потертые джинсы и видавшую виды кожаную куртку, – вы не вписываетесь.

– Это упрек?

– Нет. – Он кончиком пальца дотронулся до ямочки на ее подбородке. – Наблюдение.

Рорк направился к стойке бара и уселся рядом с Пибоди на высокий табурет.

– Что здесь делает эта очаровательная колдунья? – спросил он игриво.

Пибоди мрачно взглянула на Рорка и сообщила:

– Я в этих доспехах чувствую себя законченной кретинкой.

– Зато выглядите вы просто изумительно.

– Боюсь, это не мой стиль, – фыркнула она.

– Знаете, Пибоди, что в женщинах самое удивительное? – Он легонько тронул одну из ее сережек, и та едва слышно звякнула. – У каждой из вас несметное количество стилей. Что вы пьете?

Пибоди, польщенная и смущенная, изо всех сил старалась не покраснеть.

– Коктейль «Стрелец». Это мой знак, и сей напиток должен идеально подходить к моему метафизическому «я». – Она поднесла к губам прозрачную чашу. – На вкус весьма неплох. А вы кто по знаку?

– Представления не имею. Кажется, я родился в первую неделю октября.

«Кажется? – удивилась про себя Пибоди. – Как странно – не знать даты собственного рождения».

– Значит, вы Весы.

– Тогда закажу «Весы». – Ожидая свой коктейль, Рорк обернулся и посмотрел на сидевшую за столиком Еву. – Как вы считаете, кто по знаку лейтенант?

– Она с трудом поддается определению.

– Это точно, – тихо сказал Рорк.

Ева из-за своего столика могла наблюдать за всем происходящим. В клубе не было музыкантов; мелодия, слышная повсюду, словно сочилась из стен. Трепетные флейты, страстные скрипки и нежнейший женский голос, певший на незнакомом Еве языке.

Некоторые пары о чем-то воодушевленно беседовали, другие сидели и молча улыбались друг другу. На женщину в белом балахоне, вышедшую танцевать в одиночестве, никто и внимания не обратил. Ева заказала себе минеральную воду, которую, к ее изумлению, подали в посеребренном кубке.

Она прислушалась к разговору за соседним столиком и была поражена тем, что там спокойно и деловито обсуждались впечатления от астральных перемещений. За столиком, стоявшим в соседнем полукруге, две дамы беседовали о своих прошлых жизнях – обе они, оказывается, когда-то были танцовщицами в одном из храмов Атлантиды. Ева с усмешкой подумала: почему никто не удивляется тому, что прошлые жизни всегда бывают более экзотическими, чем настоящие, которые, по ее твердому убеждению, и были единственными.

«Вполне безобидные чудаки», – решила Ева и вдруг поймала себя на том, что продолжает тереть ладонь о колено.

Алису она увидела, едва та переступила порог. Девушка явно волновалась: руки ее дрожали, спина была напряжена, глаза бегали. Ева подождала, пока Алиса оглядела зал, нашла ее взглядом, и тогда приветливо кивнула. Обернувшись зачем-то на дверь, Алиса торопливо подошла к ней.

– Вы пришли! Я так боялась, что вас не будет… – Она сунула руку в карман и вытащила черный камень на серебряной цепочке. – Прошу вас, наденьте это, – сказала она умоляюще. – Это обсидиан. Камень, отводящий зло.

– Как скажете. – Ева пожала плечами и надела на шею цепочку. – Вы довольны?

– Это самое безопасное из всех известных мне мест. Самое чистое. – Алиса села, но по-прежнему продолжала тревожно оглядывать зал, теребя амулет, висевший у нее на груди. – «Золотое солнце», пожалуйста, – сказала она подошедшему официанту. Когда тот отошел, Алиса глубоко вздохнула и взглянула на Еву. – Мне надо набраться смелости. Я весь день пыталась медитировать, но не могла – на меня словно ступор нашел. Я очень боюсь.

– Чего вы боитесь, Алиса?

– Что те, кто убил моего деда, скоро убьют и меня.

– А кто убил вашего деда?

– Его убило зло. Боюсь, вы не поверите в то, что я вам расскажу: вы ведь, наверное, верите только в то, что можно увидеть глазами. – Она взяла бокал, поданный официантом, прикрыла на мгновение глаза, словно беззвучно вознося молитву, и только после этого поднесла бокал к губам. – Но, пожалуйста, не надо игнорировать то, что я вам расскажу, – полицейский не должен этого делать. Я не хочу умирать! – вдруг проговорила Алиса, ставя бокал на стол.

Ева подумала, что это, пожалуй, первое трезвое соображение из высказанных ею. Девушка действительно была напугана и не пыталась этого скрыть. На похоронах Алиса старательно пряталась за маской напускного спокойствия. «И делала это ради своей семьи», – только сейчас поняла Ева.

– Кого и почему вы боитесь?

– Мне придется объяснить вам все с самого начала. Чтобы искупить грех, прежде надо покаяться. Мой дед уважал вас, поэтому в память о нем я и решила обратиться к вам. Видите ли, я не родилась колдуньей…

– Неужели? – сухо заметила Ева.

– Некоторые ими рождаются, некоторые обучаются ремеслу. Во время учебы в университете я заинтересовалась викканами, и чем больше я про них узнавала, тем острее чувствовала, что там я найду себя. Меня привлекали и их ритуалы, и поиск гармонии, и позитивная этическая программа. Я не рассказывала близким о своем увлечении, они бы меня не поняли.

Алиса опустила голову, и волосы упали ей на лицо.

– Мне нравилась атмосфера таинственности, я была юна, меня привлекали и волновали церемонии под открытым небом, в которых принимали участие обнаженные девы. А мои родственники… – Она снова подняла голову и взглянула на Еву. – Они слишком консервативны, а мне всегда хотелось совершать дерзкие, необычные поступки.

– То есть в вас всегда жила бунтарка?

– Пожалуй, да. Если бы я на этом остановилась… – прошептала Алиса. – Если бы приняла посвящение и не стала бы искать иного, все было бы сейчас совсем по-другому. Но я была слаба и при этом честолюбива. – Она снова отпила из бокала. – Я хотела узнать больше, хотела сопоставить достоинства и недостатки черной и белой магии. Я говорила себе: «Разве можно принять какой-то тезис, не будучи знакомым с антитезисом?»

– Звучит логично.

– Это мнимая логика, – возразила Алиса. – Я обманывала себя, была слишком самоуверенной. Черную магию я стала изучать поначалу чисто академически. Я беседовала с теми, кто избрал этот путь, пытаясь уяснить, что же отвернуло их от пути света. Это было так увлекательно, – усмехнулась она горько. – До поры до времени.

«Она дитя, – подумала Ева. – Дитя с внешностью взрослой женщины. Умное, сообразительное, но все же дитя. Из таких людей до смешного легко вытягивать необходимую информацию».

– И тогда вы познакомились с Селиной Кросс?

Алиса побледнела и подняла руку, словно желая закрыться от Евы.

– Откуда вы о ней знаете?

– Наводила кое-какие справки. Мне же надо было подготовиться к нашей встрече, Алиса. Вы внучка полицейского, и вам это должно быть понятно.

– Остерегайтесь ее, – сказала Алиса сквозь зубы. – Остерегайтесь!

– Чего мне остерегаться? Селина Кросс – мелкая мошенница, приторговывающая наркотиками.

– Нет, она человек куда более опасный. – Алиса снова схватилась за свой амулет. – Поверьте мне, лейтенант. Я видела. Я знаю. Она обязательно захочет до вас добраться. И победить.

– Вы думаете, она имеет какое-то отношение к смерти Фрэнка?

– Я знаю это наверняка. – Глаза Алисы налились слезами, прозрачная капля покатилась по бледной щеке. – И все это из-за меня.

Ева наклонилась к девушке, чтобы утешить и скрыть ее слезы от окружающих.

– Расскажите мне о ней и о том, что произошло.

– Мы познакомились с ней около года назад. На шабаше в канун Дня Всех Святых. Я уверяла себя, что просто занимаюсь исследованием. Тогда я еще не понимала, насколько была уже во все это вовлечена, не понимала, что подпала под чужую власть. До этого я не принимала участия ни в каких обрядах, просто наблюдала со стороны. А на шабаше я познакомилась с Селиной и с тем, кого они называют Альбаном.

– Альбаном?

– Он у нее в услужении. – Алиса прижала пальцы к вискам. – Ту ночь я помню смутно. Теперь я понимаю, что они тогда меня околдовали. Я позволила им ввести себя в круг, дала снять с себя одежду. Я слышала звон колоколов и песнопения в честь Князя Тьмы. Я видела, как принесли в жертву козла, и вместе со всеми причастилась его кровью.

Словно не в силах бороться со стыдом, она уронила голову на руки и некоторое время молчала, потом снова подняла голову.

– Я пила кровь жертвенного животного, и мне это нравилось. В ту ночь мое тело использовали как алтарь. Меня привязали к каменной плите. Как и кто это сделал, я не помню. Но страшно мне не было, я пребывала в каком-то восторженном возбуждении.

Голос ее упал до шепота. Между тем музыка сменилась – теперь звенели колокольчики, звучали барабаны, и ритм их был бодрым, зазывным. Но Алиса никак на это не реагировала.

– Все члены общины касались меня, натирали меня благовониями и кровью. Тело мое пело, в душе разгоралось пламя. И тут Селина легла на меня. Она… делала со мной всякие вещи. У меня не было никакого сексуального опыта, но мне все это очень нравилось. Потом она скользнула выше, уселась мне на живот, а Альбан вошел в меня. Он сжимал руками ее грудь, его член был во мне, а она смотрела мне в лицо. Я хотела закрыть глаза, но не могла. Не могла! Я смотрела ей в глаза. И казалось, что это она во мне.

Алиса плакала, и слезы капали на стол. Ева старалась заслонить ее собой, но несколько человек в зале уже с любопытством на них поглядывали.

– Тебя накачали наркотиками, Алиса. А потом использовали. Ты не должна стыдиться – твоей вины здесь нет.

Алиса подняла на нее взгляд, и сердце у Евы содрогнулось от жалости.

– Но почему же мне так стыдно? Я была девственницей, мне было больно, но все равно меня это возбуждало. И удовольствие, которое последовало, было огромным. Они мной пользовались, а я умоляла их продолжать! Потом это сделал каждый из присутствовавших.

Когда взошло солнце, я уже была их рабой. Я очнулась в кровати, между Селиной и Альбаном. Я стала их преданной ученицей и игрушкой в их руках.

Слезы ручьями текли по ее щекам. Она допила свой бокал, и Ева услышала, как ее зубы стучат о стекло.

– В сексуальном плане я позволяла делать с собой все – им или тем, кого они выбирали. Я приняла силы тьмы. И стала беспечной и самоуверенной. А потом кто-то рассказал обо всем деду… Он не сказал кто, но я знаю, что это был кто-то из виккан. Дед пытался поговорить со мной, убедить, но я смеялась над его словами. И велела ему не вмешиваться в мои дела. Я думала, что он меня послушал.

Ева, не говоря ни слова, протянула ей свой бокал, и Алиса залпом осушила его.

– Несколько месяцев назад я обнаружила, что Селина с Альбаном проводят тайные церемонии вдвоем. Я вернулась из колледжа на день раньше и отправилась к ним. Войдя, я услышала ритуальные песнопения. Я заглянула в залу и увидела, что они вдвоем совершают жертвоприношение. – Руки у нее задрожали. – Но на сей раз это был не козел. Это был ребенок! Маленький мальчик.

Ева сжала запястье девушки.

– Ты видела, как они убивали ребенка?

– Убийство – это неподходящее слово… – От ужаса она даже перестала плакать. – Прошу вас, не заставляйте меня рассказывать об этом!

«Придется, – подумала Ева. – Но с этим можно подождать».

– Расскажи то, что можешь.

– Я видела Селину, видела ритуальный нож. Кровь, крики… Клянусь, мне казалось, что его крики превращаются в черные облака и зависают в воздухе. Останавливать их было уже невозможно. – Она посмотрела на Еву, взглядом умоляя поверить в ее слова. – Даже если бы у меня хватило смелости попробовать их остановить, все равно было бы слишком поздно!

– Ты была одна, пребывала в шоке, – попробовала успокоить ее Ева. – Женщина была вооружена, ребенок – мертв. Ты не могла бы ему помочь.

Алиса посмотрела на нее долгим взглядом, потом закрыла лицо руками.

– Я стараюсь в это поверить. Изо всех сил стараюсь. Я не могу с этим жить… Я убежала. Просто убежала.

– Ты не могла ничего изменить. – Ева держала Алису за руку. Однажды она тоже видела, как погиб ребенок. Тогда она опоздала всего на несколько мгновений. Правда, она не убежала, она убила преступника. Но ребенка это не могло оживить. – Нельзя ничего изменить. Придется тебе жить с этим дальше.

– Я знаю. Исида тоже так говорит. – Алиса судорожно вздохнула. – Они были так поглощены своим занятием, что меня не заметили. Во всяком случае, я на это надеюсь. Я не пошла ни к деду, ни в полицию. Я была в ужасе, в панике. Не знаю, сколько времени прошло, пока я добралась до Исиды. Она верховная жрица, которая когда-то посвятила меня в виккане. И Исида приняла меня. Даже после того, что я совершила, она приняла меня.

– Ты не рассказывала Фрэнку о том, что видела?

Алиса вздрогнула.

– Тогда – нет. Я провела какое-то время в размышлениях. Потом Исида совершила надо мной обряд очищения. Еще она лечила мою ауру. Мы с Исидой решили, что мне лучше некоторое время побыть в затворничестве, постараться обрести дорогу к свету, встать на путь искупления.

Ева наклонилась к девушке. Взгляд ее был пронизывающим и суровым.

– Алиса, ты видела, как убили ребенка, и не сказала об этом никому, кроме знакомой колдуньи?

– Я понимаю, что это кажется диким… – Нижняя губа у нее задрожала. – Но помочь ребенку я уже не могла. Я могла лишь молиться о том, чтобы его душа обрела покой. Дедушке я боялась об этом говорить. Боялась того, что он может предпринять. И того, что Селина тогда сделает с ним. Но месяц назад я не выдержала и рассказала ему все. Теперь он мертв, и я знаю, что виновата в этом она.

– Откуда ты это знаешь?

– Я ее видела.

– Подожди-ка, – встрепенулась Ева. – Ты видела, как она его убила?

– Нет, я видела ее за своим окном. В ту ночь, когда он умер, я посмотрела в окно и увидела ее. Она стояла и смотрела вверх. На меня. Тут позвонила мама и сказала, что дедушка умер. И Селина улыбнулась. Улыбнулась и кивнула мне. – Алиса снова закрыла лицо руками. – Она наслала на него проклятие. Использовала свое могущество и остановила его сердце. И все это из-за меня. Теперь каждую ночь к моему окну подлетает ворон и смотрит на меня.

«Боже, – подумала Ева, – куда нас это заведет?»

– Птица?

Алиса положила руки на стол. Они заметно дрожали.

– Она умеет менять обличья. Принимает тот облик, который захочет. Я старалась защитить себя, как могла, но, очевидно, вера моя не столь уж сильна. Они пытаются меня достать.

– Алиса! – Еве было искренне жаль девушку, но она чувствовала, что терпение ее на исходе. – Селина Кросс, возможно, и в самом деле замешана в гибели твоего дедушки. Но если мы выясним, что он умер не своей смертью, из этого не следует, что он погиб от заклятия. Это, наверное, было хорошо подготовленное убийство. И, если это так, будет проведено расследование, состоится суд, и она понесет наказание.

– Вы не найдете никаких следов, – покачала головой Алиса. – Доказать это невозможно.

Ева решила, что с нее хватит.

– Пока что ты свидетельница преступления. Возможно, единственная, и если ты боишься, тебе будет предоставлено надежное убежище. – Она говорила ровным голосом – четко, размеренно, как и надлежит полицейскому. – Мне нужно, чтобы ты описала ребенка, и тогда мы будем искать его среди пропавших детей. Если ты сделаешь официальное заявление, я смогу получить ордер на обыск помещения, в котором, по твоим словам, произошло убийство. Мне нужно, чтобы ты вспомнила все подробности. Даты, имена, места. Я могу тебе помочь.

– Вы не понимаете, – сказала Алиса, медленно покачав головой. – Вы мне не верите.

– Я верю в то, что ты разумная женщина, которая попала в плохую компанию. Я верю в то, что ты страшно расстроена. Если хочешь, я познакомлю тебя с человеком, который поможет тебе во всем разобраться.

– С человеком? – переспросила Алиса сухо. – По-видимому, с психиатром? Вы думаете, что я выдумываю? – Она встала, дрожа от возмущения. – Сейчас опасность грозит не моему рассудку, а жизни! Жизни, лейтенант Даллас, и душе. Если вам придется вступить с Селиной в бой, вы мне поверите. Да поможет вам Богиня.

Она развернулась и выбежала прочь.

– Кажется, встреча принесла мало пользы? – сделал свой вывод подошедший к Еве Рорк.

– Девочка в ужасном состоянии. Она напугана до смерти. – Ева тяжело вздохнула и встала. – Давайте поскорее отсюда сматываться. – Она подала знак Пибоди и направилась к выходу.

На улице поднимался туман. Начал моросить мелкий противный дождик.

– Вот она, – пробормотала Ева, заметив, как Алиса сворачивает за угол. – Пибоди, проследите за ней, удостоверьтесь в том, что она добралась до дома в целости и сохранности.

– Будет сделано, – кивнула Пибоди и поспешила за Алисой.

– Бедняжка вся искорежена, Рорк. Они трахали ее всеми известными человечеству способами. – Ева содрогнулась от отвращения и засунула руки в карманы. – Возможно, я должна была вести себя иначе, но я не знаю, как бороться с ее иллюзиями. Заклятия, колдовство, оборотни… Черт знает что такое!

– Милая моя Ева, – сказал он, целуя ее в лоб. – Практичный и здравомыслящий полицейский в тебе не умрет никогда.

– Судя по тому, что она рассказывает, она стала невестой Сатаны. – Ева мрачно направилась к машине, но остановилась и повернулась к нему. – Знаешь, как это случилось, Рорк? Алиса захотела поиграть с черной магией и влипла в отвратительную историю. Она девочка милая и искренняя, это и без магического кристалла видно. Отправилась на одно из их сборищ, где ее накачали наркотиками, а потом сообща изнасиловали. Сволочи! Она была не в себе, и парочке негодяев легко было убедить ее в том, что она стала одной из них. Два-три незамысловатых фокуса – и она в их руках. А сексом они привязали ее к себе еще больше.

– Но она все-таки пришла к тебе, – заметил Рорк.

– Пришла… Черт возьми, ты же ее видел! Девочка из хорошей семьи. И прекрасна, как Алиса из сказки. Может, она тоже верит в говорящих кроликов? – Ева вздохнула и подумала, что ей самой надо успокоиться. – Но мы не в сказке, Рорк. Она уверяет, что была свидетельницей ритуального убийства. Говорит, что погиб маленький мальчик. Мне необходимо отправить ее к доктору Мире. Она-то сможет отделить факты от выдумки. Но я верю в то, что убийство действительно произошло и, скорее всего, были и другие жертвы. Такие люди как коршуны – падки на беззащитных.

– Знаю. – Он обнял ее. – Ты вспоминаешь свое?

– Нет. Со мной все было иначе. И с тобой тоже. – И все же, пожалуй, Рорк в чем-то прав – иначе почему она так разнервничалась? Ева взяла Рорка за руку. – Ну почему Фрэнк сразу не заявил о том, что она ему рассказала? Наверное, сейчас он был бы жив…

– Потому что решил сначала расследовать все лично.

Ева вдруг пристально посмотрела на Рорка.

– Господи, ну до чего же я тупая! – Она обняла его обеими руками и горячо расцеловала. – Ты гений!

– Знаю. – И тут Рорк заметил, как из-за деревьев к машине метнулась какая-то тень. – Смотри-ка, черная кошка, – сказал он и с удивлением почувствовал необъяснимое волнение. – Говорят, она приносит несчастье.

– Где? – Ева отодвинулась от Рорка и взглянула на кошку, которая сидела теперь рядом с машиной и не спускала с них глаз. – Голодной ты не выглядишь, милочка. Для бродячей чересчур упитанная и гладкая. Надо же, как хороша! – Ева протянула к ней руку, чтобы погладить, но кошка зашипела, выгнула спину и выпустила когти. Ева едва успела отдернуть руку, иначе кошечка располосовала бы ее в кровь. – Не слишком ты дружелюбна, киска.

– А ты что, не знаешь, что с бродячими животными следует быть поосторожнее?

Рорк стал отпирать машину, не отводя взгляда от горящих зеленым огнем глаз кошки. Ева села, и тогда он что-то тихо сказал. У кошки шерсть встала дыбом, она подняла хвост трубой и метнулась в ночную тьму.

Рорк сам не мог понять, почему велел кошке убираться по-гаэльски. А ее реакция озадачила его ничуть не меньше.

– Слушай, Рорк, я не могу просить помощи у Фини. Во всяком случае, пока майор не смилостивится. Можно, конечно, обратиться к родственникам Фрэнка и попросить у них разрешения просмотреть его личные файлы, но тогда мне придется им что-то объяснять.

– А тебе бы этого не хотелось?

– Пока нет. Что, если я попрошу тебя найти доступ к домашнему компьютеру Фрэнка?

Настроение у Рорка заметно улучшилось.

– А что я за это получу, лейтенант? Меня зачислят в полицию?

– Нет. Но секс с полицейским вам гарантирован, – ответила Ева, не в силах сдержать улыбки.

– С полицейским по моему выбору? – Он не успел договорить, как Ева впилась ногтями ему в плечо. – О, вероятнее всего, я выберу вас! По-видимому, вы хотите, чтобы я приступил к заданию сегодня же?

– В этом-то все и дело.

– Согласен. Но сначала – секс. – Она хихикнула, и Рорк прикусил губу, чтобы не рассмеяться в ответ. – Как вы думаете, Пибоди сегодня еще долго будет занята? Шучу, шучу! – поспешил добавить он и на всякий случай отодвинулся от нее подальше. – Но сегодня вечером она выглядела весьма привлекательно.

Рорк с хохотом увернулся от занесенного над ним кулака и протянул руку к Евиной груди.

– Слушай, парень, ты слишком многое себе позволяешь! Сексуальные действия в движущемся транспортном средстве запрещены законом.

– Ну, арестуй меня, – посоветовал он.

– Возможно, я так и поступлю. Чуть позже. – Она метнула в его сторону грозный взгляд. – Вы не вовремя поделились своими наблюдениями относительно сержанта Пибоди. Теперь секс только после того, как вы выполните мою просьбу.

Он снова взялся за руль, одарив ее загадочным взглядом.

– Поспорим?

Ева усмехнулась.

– На пятьдесят долларов.

– Договорились. – И он стал тихонько насвистывать себе под нос какой-то веселенький мотивчик.

4

– А теперь расплачивайся.

Ева перевернулась на бок и провела рукой по обнаженному бедру, пытаясь определить, не осталось ли на нем следов от ковра. Тело все еще сладостно содрогалось, помня о недавнем оргазме, и она снова прикрыла глаза.

– Что-что?

– С тебя пятьдесят. – Рорк наклонился и нежно поцеловал ее в сосок. – Вы проиграли, лейтенант.

Она распахнула глаза и увидела над собой его довольное ухмыляющееся лицо. Они лежали на ковре в его кабинете, а одежда, насколько Ева могла припомнить, была разбросана по пути следования. Начиная с лестницы, где он прижал ее к стене и начал… выигрывать пари.

– Я абсолютно голая, – заметила она. – И не имею обыкновения хранить деньги в…

– Мне будет довольно векселя. – Рорк встал, подошел к столу, взял листок бумаги и протянул ей. – Прошу вас.

Ева уставилась на листок и поняла, что достоинство утеряно безвозвратно – равно как и пятьдесят долларов.

– По-моему, ты в восторге от происходящего.

– Еще в каком!

Ева хмыкнула и начала писать:

– «Я, лейтенант Даллас, обязуюсь выплатить Рорку пятьдесят долларов». Ты удовлетворен? – спросила она, швырнув ему листок.

– Во всех смыслах. – Рорк, не чуждый порой сентиментальности, подумал, что эту расписку он будет хранить вместе с пуговицей от ее костюма, которую он подобрал в день их знакомства. – И я вас обожаю, лейтенант Даллас!

Ева мгновенно растаяла – от его взгляда, от голоса, – и по телу снова побежали волны…

– Не верю я тебе. Ты хотел только выманить у меня этот несчастный полтинник! – Испугавшись, что он снова отвлечет ее от дел, Ева поспешила встать. – Где, черт подери, мои джинсы?

– Представления не имею.

Рорк подошел к стене, нажал на кнопку, и из распахнувшегося встроенного шкафа достал халат – как всегда, тончайшего шелка.

Он постоянно покупал ей роскошные вещи и ухитрялся развешивать их по всему дому.

– Это не рабочая одежда! – запротестовала Ева.

– Можем, конечно, поработать и нагишом, но тогда, боюсь, ты проиграешь еще полтинник. – Ева судорожно выхватила у него из рук халат, и он достал еще один – себе. – Дело не быстрое, так что, думаю, кофе нам не помешает.

Ева пошла к кофеварке, а Рорк направился к столу. Компьютер, стоявший у него в кабинете, был из самых мощных, но при этом официально он не был зарегистрирован. Но отдел компьютерной безопасности не смог бы вычислить Рорка, так что он мог безбоязненно взламывать любые системы. И все-таки, даже учитывая эти преимущества, поиск личных файлов был делом кропотливым и долгим.

Рорк сел в кожаное кресло и принялся за работу.

– Почему ты думаешь, что искать надо в его домашнем компьютере? – через некоторое время поинтересовался он.

– Все, что было у него на работе, уже просмотрено. Если он хотел сохранить какую-то информацию для себя лично, то должен был делать это частным образом.

– Ты знаешь его домашний адрес? Впрочем, это не важно, – он сам ответил себе, не дав Еве вставить слово. – Найду. Так… В каком он был звании?

– Сержант.

– Сейчас посмотрим. Фрэнк Вожински, сержант… – Рорк взял у Евы чашку с кофе, и тут раздался звонок. – Можешь ответить?

Он сказал это тоном человека, привыкшего отдавать приказания. Ева собралась было возмутиться, но потом вспомнила, что в данной ситуации она и должна быть на подхвате.

– Ева Даллас. Пибоди, это вы?

– Ваша рация почему-то не отвечает.

– Да, я… – Одному богу было известно, где сейчас валялась ее рация. – Что случилось?

Говорила Пибоди спокойным голосом, но Ева сразу почуяла неладное.

– Плохи дела, Даллас. Очень плохи. Алиса мертва. Я не могла ничего предотвратить. Не успела. Она…

– Где вы находитесь?

– На Десятой улице, между Бродвеем и Седьмой. Я вызвала «Скорую», но ничего…

– Вы плохо себя чувствуете?

– Нет. Просто все это произошло на моих глазах, а я не смогла…

– Оставайтесь на месте, сержант. Доложите в диспетчерскую. Я сейчас буду. Вызовите патрульную машину и оставайтесь на месте. Понятно?

– Да, мэм.

– О господи! – пробормотала Ева, отключив связь.

– Ее убили?

Ева молча кивнула.

– Я тебя отвезу. – Рорк уже стоял с ней рядом.

– Нет. Это моя работа. Я буду тебе очень благодарна, если ты останешься здесь и постараешься получить всю возможную информацию.

– Хорошо, Ева. – Он крепко обнял ее за плечи. – Посмотри на меня. Ты понимаешь, что твоей вины в этом нет?

Она с тоской взглянула на него.

– Мне остается на это только надеяться.

Слава богу, хоть зевак не было – в два часа пополуночи мало кто прогуливается по ночным улицам. У обочины стоял фургон, а рядом, уронив голову на руки, сидел водитель, с которым беседовал врач.

На мокрой от дождя мостовой лежала освещенная прожектором Алиса – лицом вверх, раскинув руки, словно в приветствии. Кровь просочилась сквозь тонкую ткань платья и растеклась вокруг.

Пибоди стояла рядом, помогая патрульному полицейскому установить вокруг тела заграждение.

– Сержант Пибоди! – позвала Ева вполголоса. Та обернулась, расправила плечи и подошла к ней. – Слушаю вас.

– Согласно вашему приказу, лейтенант, я следовала за ней до ее дома. Видела, как она вошла в здание, видела, как на третьем этаже, во втором окне слева, зажегся свет. По собственной инициативе я решила подождать пятнадцать минут, чтобы удостовериться, что она осталась дома. Но все получилось не так…

Пибоди обернулась, чтобы взглянуть на тело, но Ева сделала шаг в сторону, загородив его собой.

– Докладывая, смотрите на меня, сержант.

– Слушаюсь, мэм, – отчеканила Пибоди. – Объект наблюдения покинул здание через десять минут. Она казалась взволнованной, все время оглядывалась. Двинулась в западном направлении. Я соблюдала дистанцию и поэтому не смогла ее остановить. – Пибоди судорожно глотнула воздух. – Я соблюдала дистанцию…

– Прекратите! – одернула ее Ева и тряхнула Пибоди за плечи. – Продолжайте докладывать.

Пибоди взглянула на Еву. Глаза у нее были пустые и безжизненные.

– Слушаюсь, мэм. Объект остановился, сделал несколько шагов назад… А потом она заговорила. Я была слишком далеко и не могла расслышать ее слов, но у меня создалось впечатление, что она с кем-то разговаривала.

Пибоди старалась восстановить все произошедшее, шаг за шагом – как ее учили.

– Не исключая возможности опасности для объекта, я сократила дистанцию. На улице, кроме объекта, никого не было. Возможно, мне мешал туман, но я никого больше не видела.

– Так что же, она стояла и разговаривала с пустотой?

– Выглядело это так, лейтенант. Она была крайне взволнована. Просила, чтобы ее оставили в покое. Дословно: «Неужто вам этого недостаточно? Разве вы мало получили? Почему вы не хотите оставить меня в покое?»

Пибоди смотрела себе под ноги, но было ясно, что она видит все заново, слышит дрожащий от отчаяния голос Алисы.

– Мне показалось, что я услышала чьи-то еще слова, но в этом не вполне уверена. Объект говорил слишком громко и слишком быстро. Я решила подойти поближе, позволить ей заметить мое присутствие.

Теперь Пибоди смотрела куда-то за Евино плечо.

– В этот момент и появился фургон, направлявшийся на восток. Объект развернулся и бросился на мостовую, прямо под колеса. Водитель пытался затормозить, свернуть, но не смог…

Она прерывисто вздохнула и снова опустила голову.

– Понятно. Продолжайте.

– Через несколько секунд я уже была у тела. Увидела, что девушка мертва, вызвала «Скорую», потом попыталась связаться с вами по рации. Мне это не удалось, поэтому я подошла к автомату и позвонила вам домой по телефону. Следуя вашим приказаниям, я сообщила о случившемся в диспетчерскую и вызвала патрульную машину.

Ева отлично знала, как это страшно – опоздать. Никакое сочувствие не поможет избавиться от чувства вины. Поэтому она его и не предлагала.

– Очень хорошо, сержант. Это водитель?

– Да, лейтенант, – ответила Пибоди безжизненным голосом, продолжая смотреть куда-то в пустоту.

– Распорядитесь, чтобы автомобиль отправили на техническую экспертизу, потом проконсультируйтесь с медиками и выясните, в состоянии ли водитель давать показания.

– Слушаюсь, мэм. – Пибоди вдруг пристально посмотрела на Еву и сжала руку в кулак. – Всего час назад вы разговаривали с ней в клубе. И вам безразлично, что с ней произошло? – говорила она тихо, но по голосу чувствовалось, что она сдерживается изо всех сил.

Ева не стала отражать удар, дождалась, пока Пибоди отошла, потом шагнула к телу Алисы.

– Нет, не безразлично, – прошептала она. – В этом-то и проблема…

И, открыв чемоданчик, Ева приступила к своим обязанностям.

Это не было убийством. Формально, после доклада Пибоди, Ева могла передать дело в отдел дорожно-транспортных происшествий. Но, наблюдая за тем, как тело Алисы грузят в машину для отправки в морг, Ева отлично понимала, что делать этого она не будет.

Она еще раз осмотрела место происшествия. Дождь, так и не смыв до конца следы крови, почти прекратился. Горсточка зевак стала расходиться, туман отступал. Фургон прицепили к полицейской машине, чтобы отвезти на экспертизу.

– У вас был долгий день, Пибоди. Считайте, что ваше дежурство закончено.

– Я бы хотела остаться, лейтенант. До конца.

– Вы мне мало чем поможете, если сейчас же не возьмете себя в руки.

– Я могу исполнять свои обязанности, мэм. Мои чувства – это мое личное дело.

Ева закрыла свой чемоданчик и пристально посмотрела на Пибоди.

– Здесь вы правы. Только постарайтесь меня ими не нагружать. – Вынув диктофон, она протянула его Пибоди. – Включайте запись, сержант. Мы должны обследовать жилище погибшей.

– Собираетесь ли вы известить родственников?

– Да, после осмотра жилища.

Они направились к дому, где жила Алиса. «Она успела недалеко уйти, – подумала Ева. – Прошла всего квартал. Что заставило ее выйти? И что заставило броситься под колеса?..»

Жила Алиса в солидном кирпичном четырехэтажном доме. Камера наружного наблюдения над огромной стеклянной дверью работала идеально, все кодовые замки были в полной исправности. Ева открыла их своей пластиковой карточкой, и они с Пибоди оказались в маленьком уютном вестибюле с полом из искусственного мрамора. В лифте висело огромное зеркало в бронзовой раме. Несомненно, у Алисы был хороший вкус. И были деньги, позволявшие ей жить так, как хочется.

На третьем этаже было три квартиры, и Ева снова воспользовалась своей карточкой.

– Лейтенант Ева Даллас и ее помощница сержант Делия Пибоди входят в квартиру погибшей для осмотра, – сообщила она в переговорное устройство.

Автоматического включения света не последовало. Пибоди пошарила у двери и щелкнула выключателем.

– Ей, видно, нравились ручные выключатели, – заметила она.

Комната была яркой и уютной: на столах и креслах разбросаны цветастые накидки и скатерти, стены увешаны гобеленами с изображением прекрасных обнаженных фигур и мифологических животных. На столах, на полу, на полках – всюду стояли свечи, а еще было множество ваз с живыми и сухими цветами, чаш с засушенными лепестками и очень много хрусталя.

На стене висела большая картина с подсветкой – изображение луга, усыпанного полевыми цветами. Казалось, были слышны шелест травы на ветру и пение птиц.

– Ей нравились красивые вещи, – сказала Ева. – И их здесь немало. – Она подошла к картине. – Наверное, она смотрела на нее, желая расслабиться и успокоиться.

Ева прошла в соседнюю комнату. Спальня была небольшой и тоже очень уютной: кровать застлана тканым покрывалом с рисунком из звезд и полумесяцев, под потолком висят стеклянные фигурки фей. Они тихо звенели от ветра, залетавшего в комнату из открытого окна.

– Наверное, вы увидели свет именно в этом окне.

– Да, мэм.

– Значит, она включила подсветку у картины и сразу прошла в спальню. Возможно, хотела переодеться, снять мокрое платье. Но этого она не сделала. – Ева шагнула на коврик с изображением расплывшегося в улыбке солнца. – Здесь не особенно прибрано, не видно никаких следов борьбы.

– Борьбы?

– Вы же сказали, что она была взволнована, чуть ли не плакала, когда снова вышла из дому. Вид луга с цветами ее не успокоил – или у нее не было времени успокоиться.

– Она даже не стала выключать свет, – заметила Пибоди.

– Да, – согласилась Ева, – не стала. Возможно, когда она пришла домой, здесь кто-то был. Кто-то, ее расстроивший или напугавший. Надо будет проверить записи с камеры слежения. – Она открыла дверцу, полагая, что там находится шкаф, и хмыкнула. – Посмотрите-ка сюда! Она сделала из шкафа комнату. Здесь барахла почти нет. Обязательно снимите это на видео.

Пибоди зашла в крошечную комнату с белыми стенами и деревянным полом с нарисованной на нем пентаграммой. По краям рисунка были выставлены белые свечи, на столике в углу – хрустальный шар, чаша, зеркало и нож с темной ручкой и коротким лезвием.

Ева принюхалась, но не почувствовала запаха дыма или расплавленного воска.

– Как вы думаете, чем она здесь занималась?

– Полагаю, это было ритуальное помещение. Для медитаций, для ворожбы…

– Господи! – Ева, покачав головой, отступила на шаг назад. – Здесь пока что оставим все как есть. Пойдемте и проверим остальные комнаты. Если никого не было, кто мог бы ее напугать, возможно, это сделали по телефону. Сначала она пошла в спальню… – Ева по обыкновению начала размышлять вслух. – Может, она сначала хотела успокоиться и переодеться, а потом уж заняться своими колдовскими делами. Когда Алиса вышла из дому, в руках у нее ничего не было. Значит, сюда она приходила не для того, чтобы что-то взять. Итак, она была расстроена, вернулась домой…

Ева заметила на тумбочке у кровати магнитофон. Похоже, он только что работал.

Она включила воспроизведение – и комната наполнилась звуками каких-то песнопений.

– Черт подери, что это такое?

– Не знаю. – Пибоди шагнула к ней.

«Услышьте имена! Услышьте их и исполнитесь страха! Локи, Вельзевул, Баал. Я есть уничтожение. Я есть месть. In nomine Dei nostri Satanas Luciferi excelsi. Да падет кара на тех из вас, кто ослушался закона. Услышьте имена и исполнитесь страха».

– Достаточно. – Ева невольно содрогнулась. – Вельзевул – это одно из имен дьявола, так? Эти сволочи ее специально доводили. Подсунули запись, а Алиса и так была на грани. Неудивительно, что она опрометью бросилась прочь из дома. Кто же здесь был, какой сукин сын? Или откуда последовал звонок? – Она взглянула на определитель и мрачно усмехнулась. – Угол Десятой и Седьмой, прямо на той проклятой улице. Наверное, из автомата. Мерзавцы! Она направлялась прямо им в лапы.

– Но там никого не было! – Пибоди внимательно смотрела на искаженное яростью лицо Евы. – Даже в дождь и туман я бы их увидела. Там не было никого, кроме кошки.

– Что? – спросила Ева, и сердце у нее болезненно сжалось.

– Была только кошка. Больше – никого.

– Кошка… – Ева подошла к окну: ей вдруг захотелось глотнуть свежего воздуха. И тут она заметила на подоконнике длинное черное перо. – И птица, – пробормотала она, достала пинцет и подцепила им перо. – В Нью-Йорке, оказывается, еще встречаются во́роны. Ворона и ворон – это ведь одно и то же?

– Более или менее.

– Дайте пластиковый пакет, – велела Ева. – Я хочу отослать его на экспертизу. – Она устало потерла глаза. – Ближайшая родственница – Бренда Вожински, ее мать. Запросите адрес.

– Хорошо, мэм. – Пибоди достала свой портативный компьютер и вдруг сказала, обернувшись к Еве: – Лейтенант, я хочу извиниться за свое недавнее поведение и за высказанные вам замечания.

Ева вытащила диск из магнитофона, запечатала его.

– Я не припоминаю что-то никаких замечаний, Пибоди, и вели вы себя вполне корректно. – Она бросила на Пибоди многозначительный взгляд. – Пока магнитофон включен, сделайте съемку всего помещения еще раз.

Пибоди понимающе усмехнулась.

– Я знаю, что магнитофон все еще включен. И хочу, чтобы это было записано, лейтенант. Я нарушила субординацию и проявила неуважение к вам – и как к старшему по званию, и как к человеку.

«Вот упрямая чертовка!» – подумала Ева.

– Насколько я помню, вы не проявляли неуважения и субординации не нарушали, сержант.

– Даллас! – вздохнула Пибоди и выключила магнитофон. – Я позволила себе разнервничаться и не смогла справиться с ситуацией. Одно дело – увидеть тело на месте происшествия, и совсем другое – смотреть, как человека подбрасывает в воздух и швыряет на мостовую. А ведь она находилась под моим наблюдением!

– Я была чересчур жестка с вами.

– Да, мэм, были. Как и следовало. Ведь я же решила, что вы так прекрасно держите себя в руках и выполняете свою работу потому, что вам наплевать на происшедшее. Я была не права и приношу вам свои извинения.

– Они приняты. – Ева снова нажала на кнопку магнитофона. – Теперь я хочу, чтобы это было зафиксировано. Вы выполняли приказ. И вы не виноваты в том, что произошло сегодня ночью. Вы не могли ничего предотвратить. Все, хватит об этом. Нам надо выяснить, почему она умерла.

Ева была уверена, что дочь полицейского сразу догадается – если в дом в пять утра приходит другой полицейский, то дело серьезное. И, увидев лицо открывшей ей дверь Бренды, поняла, что не ошиблась.

– Боже мой! Что?! Мама?

– Нет, не ваша мать, миссис Вожински. – Ева знала, что лучше не тянуть. – Это Алиса. Мы можем войти?

– Алиса? – Она ухватилась рукой за косяк. – Алиса?..

– Полагаю, нам лучше пройти в дом. – Ева осторожно взяла Бренду под руку. – Давайте где-нибудь присядем.

– Алиса? – снова повторила Бренда, и слезы хлынули у нее из глаз. – Нет, только не это… Алиса, девочка моя…

Бренда покачнулась и, если бы Ева не успела ее поддержать, рухнула бы на пол.

– Я сочувствую вашему горю, миссис Вожински. Сегодня ночью произошла авария, и Алиса погибла.

– Авария? Наверное, вы ошиблись! Это был кто-то другой… Не Алиса…

– Увы! Мне очень жаль.

Бренда упала в кресло и закрыла лицо руками.

– Может, сделать ей чаю? – шепнула Пибоди.

– Да, идите на кухню. – Сообщать близким о чьей-то гибели всегда было для Евы самым трудным – она понимала, что ни утешить, ни помочь не может.

– Если хотите, я вызову к вам кого-нибудь. Вашу мать. Или брата…

– Маму. Боже мой, Алиса! Как же мы будем жить?!.

«На этот вопрос дать ответ невозможно, – подумала Ева. – Но как-то будете. Жизнь возьмет свое».

– Я могу дать вам успокоительное. Или вызвать врача?

– Мама! Что случилось?

Бренда не ответила, а Ева обернулась и увидела стоявшего в дверях парнишку, который сонно тер глаза.

«Алисин брат», – вспомнила она.

Мальчик посмотрел на Еву, и взгляд у него стал по-взрослому напряженным.

– Что случилось? – повторил он. – Почему вы не отвечаете?

«Черт возьми, как же его зовут?» – силилась вспомнить Ева, но потом решила, что сейчас это не важно. Она встала. Парень был ростом с нее. На щеках – следы от подушки, а плечи уже напряжены – готовится узнать что-то страшное.

– Произошла авария. Мне очень жаль, но…

– Алиса? – спросил он. Губы у него дрожали, но взгляд был тверд. – Она погибла?

– Да. Мне очень жаль.

Он продолжал смотреть на Еву. Появилась Пибоди с чашкой в руке и поставила ее на стол.

– Что за авария?

– Сегодня ночью ее сбила машина.

– Сбила и скрылась?

– Нет. – Ева пристально смотрела на него. – Она шагнула на мостовую и попала под колеса фургона. Водитель не успел затормозить. Сейчас автомобиль находится на экспертизе, но есть свидетель, подтвердивший слова водителя. Думаю, его вины здесь нет. Он не пытался скрыться с места происшествия.

Мальчик молча кивнул.

– Я позабочусь о маме. Будет лучше, если вы сейчас нас оставите.

– Хорошо. Если возникнут какие-то вопросы, вы найдете меня в Центральном участке. Я лейтенант Даллас.

– Я знаю. Прошу вас, оставьте нас одних, – повторил парнишка и сел на пол рядом с матерью.

– Он что-то знает, – сказала Ева, когда они с Пибоди вышли.

– Мне тоже так показалось. Возможно, Алиса делилась чем-то именно с ним. Братья с сестрами постоянно цапаются, но друг другу обычно доверяют.

– Вот об отношениях братьев и сестер мне ничего не известно. – Ева завела машину и потянулась за кофе. – Кстати, где вы живете, Пибоди?

– А что?

– Заброшу вас домой. Поспите, а в участок явитесь к одиннадцати.

– А вы тоже отправитесь спать?

– Ага, – легко солгала Ева. – Так куда ехать?

– В Хьюстон.

Ева тихонько присвистнула.

– Ну что ж, все равно надо было делать крюк. – Она свернула на юг. – Хьюстон? Так вы, Пибоди, тянетесь к богеме?

– Там жила моя двоюродная сестра. Когда она решила переехать в Колорадо и заняться ковроткачеством, я заняла ее квартиру.

– Очень правдоподобная версия. Наверное, вы все время проводите в литературных кафе и художественных клубах, а?

– На самом деле я предпочитаю клубы знакомств. Там лучше кормят.

– Знаете, мне кажется, что, если вы будете думать о сексе чуть меньше, вам скорее повезет.

– Вряд ли. Я эту тактику уже пробовала. – Она вдруг громко зевнула. – Прошу прощения.

– Ничего. Утром, когда придете, сразу же проверьте результаты вскрытия. Я хочу убедиться в том, что по части токсикологии все чисто. И не забудьте снять это идиотское платье.

Пибоди заерзала на сиденье.

– Оно совсем не идиотское. Нескольким парням в «Водолее» оно понравилось. И Рорку тоже.

– Да, он об этом говорил.

Пибоди изумленно вытаращилась на Еву.

– Правда?

«Поразительно, как успокаивают всякие глупости», – подумала Ева.

– Он сказал что-то насчет того, как привлекательно вы выглядели. Мне даже пришлось ему врезать. На всякий случай.

– Привлекательно? Бог ты мой! – Пибоди просто сомлела. – Надо будет просмотреть вещички, которые сшила мне мама. Привлекательно! – Она вздохнула. – У Рорка случайно нет братьев или дядюшек?

– Насколько мне известно, Пибоди, он в своем роде единственный.

Рорка она застала спящим. Не в спальне, а на диване в кабинете. Но стоило ей войти, он тотчас открыл глаза.

– У вас была тяжелая ночка, лейтенант? Иди-ка сюда. – И он протянул ей руку.

– Нет, мне надо в душ, а потом я должна выпить кофе. И мне еще надо звонить.

Рорк не так давно включил телевизор и знал, чем ей пришлось заниматься.

– Иди сюда, – повторил он, ухватив ее за руку. – Неужели ты не можешь позвонить через час?

– Могу, но…

Он притянул ее к себе, и Ева оказалась на диване. Сопротивлялась она вполсилы и дала себя обнять.

– Поспи немного, – сказал он, целуя ее в макушку. – Не надо себя загонять.

– Она была такой молодой, Рорк.

– Знаю. Забудь об этом, хоть ненадолго.

– А что насчет информации? Ты нашел файлы Фрэнка?

– Об этом поговорим, когда ты проснешься.

– Ладно. Но только часок. – Не выпуская его руки из своей, она провалилась в сон.

5

Сон помог. Так же, как горячий душ и заказанный Рорком завтрак. Ева поглощала яичницу и одновременно смотрела на экран монитора.

– Это больше похоже на дневник, а не на отчет о расследовании, – заметила она. – Очень много личных комментариев. Он безумно волновался за Алису. «Я даже представить себе не могу, насколько они покалечили ее душу». Слова дедушки, а не полицейского. Ты это обнаружил в его домашнем компьютере?

– Да. Он закрыл файл на пароль. Подозреваю, не хотел, чтобы это прочитала жена.

– А как же ты его открыл?

Рорк достал из резной шкатулки сигарету и стал внимательно ее разглядывать.

– Лейтенант, вы что, действительно хотите, чтобы я вам это объяснил?

– Нет. – Ева подцепила на вилку очередной кусок яичницы. – Пожалуй, не стоит. И все же его личные соображения и тревоги мало чем нам помогут. Мне необходимо знать, что он смог выяснить и как далеко зашло его расследование.

– Есть еще кое-что. – Рорк пролистал несколько страниц. – Посмотри, здесь он говорит о том, что напал на след Селины Кросс, и называет некоторых из ее единомышленников.

– Но тут нет ничего особенного. Он подозревает ее в торговле наркотиками. Считает, что она устраивает в своем клубе и, возможно, дома какие-то оргии. Он видел там явно подозрительные личности. Но все это – сплошные эмоции, никаких фактов. Фрэнк слишком долго не занимался живой работой. – Ева отодвинула тарелку в сторону и встала. – Если он не хотел вмешивать в это дело полицию, почему не нанял частного сыщика? Постой… А это что такое?

Она нахмурилась и наклонилась поближе к экрану.

Кажется, она меня победила. До конца я не уверен, но у меня такое ощущение, что она ведет меня туда, куда нужно ей. Мне придется скоро делать новый ход. Алиса в ужасе, она умоляет меня оставить в покое Селину Кросс, да и ее саму тоже. Бедная девочка проводит слишком много времени с этой Исидой. Исида, возможно, вполне безобидная знахарка, но она не может хорошо влиять на Алису. Я сказал Салли, что задержусь на работе. Сегодня я отправлюсь туда. По четвергам Кросс вечером бывает в клубе. Квартира должна быть пуста. Если мне удастся пробраться внутрь и найти хоть что-то, подтверждающее убийство ребенка, я анонимно сообщу об этом Уитни. Она заплатит за то, что со своим грязным любовником делала с моей девочкой. Так или иначе, но она заплатит.

– Боже мой! Незаконное вторжение в чужое жилище и обыск! – Ева в отчаянии обхватила голову руками. – О чем, черт возьми, он думал? Он должен был знать: все, что он обнаружит, в суде не будет считаться доказательствами. Ему не удастся их ни в чем обвинить.

– Я подозреваю, что он думал не о суде, Ева. Он жаждал справедливости.

– А теперь он мертв. И Алиса тоже… Ладно, что там еще?

Рорк вывел на экран последнюю запись.

Здание серьезно охраняется. Я не смог пробраться внутрь. Слишком давно я не занимался такой работой. Надо попросить кого-нибудь помочь мне. Я заставлю эту дрянь платить по счетам! Даже если это будет последнее, что мне удастся совершить.

– Больше ничего нет. Это было написано вечером того дня, когда он умер. Я, конечно, посмотрю другие файлы…

«Значит, он не смог заставить ее заплатить, – подумала Ева. – И у него не хватило времени позвать кого-либо на помощь». Она испытывала грусть и облегчение одновременно: то, что она прочла, снимало все подозрения и с Фрэнка, и с Фини.

– Но ты считаешь, что больше ничего нет?

– Думаю, нет. Видишь, даты записей идут подряд. Кроме того, он не был таким уж спецом в компьютерах. Вскрыть его код оказалось проще простого. Но на всякий случай надо просмотреть все. Если что-нибудь найдем, все равно понадобится время, чтобы взломать коды. Но это позже. У меня с утра несколько важных встреч.

Ева обернулась к нему. Странно – она совершенно забыла, что он с ней не работает. У него свои дела, причем весьма далекие от того, чем занимается она.

– Так много миллиардов и так мало времени…

– Ты абсолютно права. Но сегодня вечером я обязательно с этим повожусь.

Она вдруг вспомнила, что он даже не просмотрел с утра биржевые сводки, не ответил ни на один звонок.

– Слушай, ты на меня столько времени тратишь!

– Не спорю. – Рорк подошел к столу и облокотился на него. – И расплачиваться, лейтенант, вы будете своим временем. Я потребую от тебя день, а то и два. Но это – когда мы оба будем чуть посвободнее. – Он вдруг коснулся обручального кольца у нее на руке. – Ева, я не люблю вмешиваться в твои дела, но сейчас я прошу тебя быть предельно осторожной.

– Хороший полицейский всегда осторожен.

– Нет, – возразил Рорк и взглянул ей в глаза. – Увы, не всегда. Смел, умен, изворотлив, но не всегда осторожен.

– Не волнуйся. На моем пути встречались персонажи пострашнее Селины Кросс. – Она чмокнула его в щеку. – Мне надо в участок. Я постараюсь позвонить, если буду задерживаться.

– Обязательно! – приказал он, глядя ей вслед.

«Она ошибается, – подумал Рорк. – Вряд ли ей приходилось сталкиваться с персонажами страшнее Селины Кросс. И я не позволю ей лезть в это дело в одиночку». Рорк снял трубку, связался со своей секретаршей и отменил все поездки на ближайший месяц.

Он решил быть как можно ближе к дому. И к своей жене.

– Никаких наркотиков, – сообщила Ева Пибоди, прочитав отчет токсикологов. – Никакого алкоголя. Так что это не было опьянением. Но вы слышали, как она говорила с кем-то невидимым, а потом метнулась под колеса машины. Она явно была не в себе, еще когда говорила со мной в клубе, а пение по телефону ее окончательно доконало. Они отлично знали, как на нее воздействовать.

– Законом пение по телефону не запрещено.

– А угрозы?

– Их надо еще доказать, – возразила Пибоди.

– С этого и начнем. Если нам удастся доказать, что Селина Кросс имела к этому звонку отношение, мы будем разыгрывать эту карту. Так или иначе, думаю, настала пора с ней встретиться. Как насчет путешествия в ад, а, Пибоди?

– Давно мечтала.

– Вот и я тоже. – Ева собралась встать из-за стола, и тут в кабинет ворвался Фини – небритый, с запавшими глазами.

– Почему расследование гибели Алисы поручили тебе? – воскликнул он, даже не поздоровавшись. – Это же ДТП. С каких пор такими вещами занимаются лейтенанты отдела по расследованию убийств?

– Фини…

– Она была моей крестной дочерью. Ты мне даже не позвонила! Я узнал об этом из выпуска новостей.

– Извини, я не подумала. Сядь, Фини.

Ева тронула его за рукав, но он судорожно отдернул руку.

– Не хочу я садиться! Я хочу, черт подери, чтобы ты ответила на мои вопросы, Даллас.

Ева выразительно взглянула на Пибоди, и та сразу же вышла, прикрыв за собой дверь.

– Извини, Фини, я не знала, что ты ее крестный. Я говорила с матерью и с братом и решила, что остальным членам семьи они сообщат о случившемся сами.

– Бренда сейчас на таблетках, – грустно вздохнул Фини. – А чего ты ожидала? За несколько дней она лишилась отца и дочери. Джеми всего шестнадцать. Пока он вызывал доктора, успокаивал мать, звонил Салли, я успел все узнать. Боже мой! Она была совсем ребенком. – Он отвернулся, втянул голову в плечи. – Я катал ее на закорках, кормил леденцами…

«Как же трудно терять тех, кого любишь!» – подумала Ева. И еще подумала о том, что ей повезло: она любила немногих.

– Пожалуйста, сядь, Фини. Не надо было тебе сегодня приходить.

– Я уже сказал, что садиться не намерен! – Он обернулся к ней, стараясь взять себя в руки. – Ответь на мой вопрос, Даллас. Почему ты расследуешь гибель Алисы?

Времени на раздумье у Евы не было, а лгать не хотелось.

– Пибоди оказалась свидетельницей происшествия, – начала она осторожно, радуясь тому, что хоть это может сказать. – У нее был свободный вечер, она возвращалась из клуба и видела, что случилось. Пибоди была в шоке и сразу позвонила мне. Я не совсем поняла, что произошло, сказала ей, чтобы она связалась с диспетчерской, вызвала наряд, и поехала туда. Ознакомившись с ситуацией на месте, я решила сама известить ближайших родственников: подумала, что им будет легче, если это скажет не совсем посторонний человек. – Ева зябко повела плечами. Ей было не по себе от того, что она вынуждена что-то утаивать. – Мне хотелось сделать хотя бы то немногое, что я могу.

– И это все? – спросил Фини, не сводя с нее глаз.

– А что может быть еще? Вот, я только что получила результаты токсикологического анализа. Наркотиков она не принимала, пьяна не была. Возможно, она была чем-то расстроена, я не знаю. Или просто не заметила этой проклятой машины. Погода была отвратная – дождь, туман.

– Этот сукин сын превысил скорость?

– Нет. – Она не могла доставить ему и этого удовольствия – обвинить в гибели Алисы кого-то конкретного. – Скорости он не превышал. Тесты не показали наличия в крови алкоголя или наркотиков. И ранее он нарушений не совершал. Фини, она кинулась ему прямо под колеса, и он ничего не мог сделать. Пожалуйста, пойми это. Я лично говорила с водителем и осмотрела место происшествия. Его вины нет. Ничьей вины нет.

– Чья-то наверняка есть! – Фини стукнул кулаком по столу. – Неужели двое близких мне людей погибли без всякой причины? Я хочу поговорить с Пибоди.

– Дай ей время прийти в себя, хорошо? – Ева почувствовала, что к грузу, придавившему ее плечи, прибавилось еще и чувство вины. – Пибоди и так досталось. Я хочу, чтобы она пока что занималась другими делами.

Фини тяжело вздохнул. Горе его было велико, но все-таки он сознавал, что лучше, если дело его крестницы будет вести человек, которому он доверяет.

– Ты сама его доведешь до конца, да? И дашь мне всю информацию?

– Обещаю, Фини, я сама доведу его до конца.

– Спасибо. Извини, что я на тебя набросился.

– Ничего. – Ева сжала его руку. – Иди домой, Фини. Тебе нечего здесь сегодня делать.

– Наверное, я действительно пойду. – Он взялся за дверную ручку, потом снова обернулся к Еве. – Она была такая милая, Даллас… – тихо сказал он. – Господи, я не вынесу еще одних похорон!

Фини ушел, а Ева тяжело опустилась в кресло. Боль, тоска, отчаяние раздирали ей душу. Внезапно она вскочила и схватила сумку. Пожалуй, сейчас самое время повидаться с Селиной Кросс.

– Как вы намереваетесь себя вести? – спросила Пибоди, стоявшая рядом с Евой у входа в изящный особняк в центре города.

– Я собираюсь играть в открытую. Сообщу ей, что Алиса говорила со мной… Что я подозреваю ее в сексуальных надругательствах и в подготовке убийства. Если у нее все в порядке с мозгами, она, конечно, догадается, что доказательств у меня нет. Но я, по крайней мере, дам ей пищу для размышлений.

Ева оглядела дом – окна украшены лепниной, на фасаде усмехающиеся рожи горгулий.

– Раз она живет в таком месте, значит, деньги у нее водятся. А нам надо выяснить, где она их берет. Пибоди, ведите запись. И будьте внимательны – меня интересуют ваши впечатления.

– Одним могу поделиться прямо сейчас. – Пибоди смотрела наверх, на круглое окошко с замысловатыми переплетами. – Это перевернутая пентаграмма, любимый символ сатанистов. Да и у горгулий не слишком-то дружелюбный вид. На мой взгляд, скорее изголодавшийся, – усмехнулась она.

– Я говорила о впечатлениях, а не о фантазиях, Пибоди. – Ева шагнула к камере у входа.

– Назовите себя и сообщите, по какому вопросу вы пришли, – прозвучал металлический голос.

– Лейтенант нью-йоркской полиции Ева Даллас с помощницей. – Она предъявила значок. – Мы пришли к Селине Кросс.

– Она вас ожидает?

– Думаю, она нашему визиту не удивится.

– Одну минуту.

Ева огляделась по сторонам. Улица была из оживленных – много машин и пешеходов, но большинство из них предпочитало тротуар на противоположной стороне. На здание, у которого она стояла, прохожие поглядывали с опаской. И еще одно показалось Еве странным – поблизости не было видно ни одного торговца с тележкой.

– Можете войти, лейтенант. Пройдите, пожалуйста, к первому лифту.

– Хорошо. – Ева подняла голову и заметила, что за окном под крышей мелькнула какая-то тень. – Подтянитесь, Пибоди, – шепнула она. – За нами наблюдают.

Замки щелкнули, решетки поднялись, двери распахнулись, огонек на охранном устройстве сменил цвет с красного на зеленый.

– Какая мощная охрана, – буркнула Пибоди и, стараясь унять дрожь в коленках, шагнула следом за Евой. – Странно, в частном доме…

Они оказались в вестибюле. На багровом ковре были изображены двухглавый змей и какая-то фигура в черном, перерезающая глотку белому козлу.

– Как мило, – усмехнулась Ева и добавила, заметив, что Пибоди старается не наступить на змея: – Шерстяные гады не кусаются.

– Осторожность никогда не помешает. – Войдя в лифт, Пибоди опасливо оглянулась. – Терпеть не могу змей. Мой брат ловил их в лесу, а потом пугал меня.

Лифт мгновенно доставил их наверх, но Ева успела заметить в кабине «глазок» еще одной камеры слежения.

Они оказались в широком коридоре с полом из черного мрамора. По бокам арочного проема стояли два обитых пунцовым бархатом диванчика с подлокотниками в виде оскалившихся волков. В вазе, имевшей форму кабаньей головы, стоял пышный букет.

– Аконит, белладонна, наперстянка и пейот, – тихо сказала Пибоди. Поймав на себе изумленный взгляд Евы, она пожала плечами. – Моя мама всегда увлекалась ботаникой. Могу сказать, что подбор цветов достаточно необычный.

– Но все обычное ужасно скучно, не правда ли?

Они обе вздрогнули, услышав этот голос. Первое появление удалось Селине Кросс на славу. Она стояла, опершись рукой о полукружье арки, – в черном балахоне, босая, с кроваво-красным педикюром. И улыбалась.

Кожа у нее была мертвенно-бледной, а алый рот напоминал по цвету свежую кровь. Узкое лицо хоть и не было красивым, обладало почти магической привлекательностью. Глаза сверкали диким зеленоватым блеском, волосы, расчесанные на прямой пробор, спускались черной волной до пояса. На всех пяти пальцах поднятой в приветствии руки сверкали кольца. На каждом из них были тонкие серебряные цепочки, позвякивавшие от малейшего движения.

– Вы лейтенант Даллас и сержант Пибоди? Как приятно – такие интересные люди в такой скучный день. Не пройти ли нам в гостиную?

– Вы одна, мисс Кросс? Нам было бы удобнее поговорить заодно и с мистером Альбаном.

– О, какая жалость! Альбан занят. – Селина развернулась, приглашая их в глубь помещения. – Прошу вас, садитесь. – Она взмахнула рукой, демонстрируя огромную, заставленную мебелью комнату. Все диваны и кресла были украшены клыкастыми и зубастыми мордами всевозможных тварей. – Вы позволите вам что-нибудь предложить?

– Думаю, от угощения мы воздержимся. – Ева сочла наиболее подходящим для себя кресло с подлокотниками в виде голов гончих.

– Даже кофе не выпьете? Это ведь ваш любимый напиток, не так ли? – Селина пожала плечами и дотронулась кончиком пальца до пентаграммы над бровью. – Впрочем, не буду настаивать. – Она элегантно опустилась на кушетку с позолоченными ножками-лапами. – Чем могу быть полезной?

– Сегодня ночью погибла Алиса Лингстром.

– Да, я знаю. – Селина продолжала мило улыбаться, словно разговор шел о погоде. – Я могла бы сказать вам, что увидела это в магическом зеркале, но, думаю, вы бы мне не поверили. Да и на самом деле все было гораздо проще. Я не отношусь к людям, презирающим достижения науки и техники, и смотрю новости по телевизору. Эту информацию сообщили несколько часов назад.

– Вы ее знали?

– Естественно. Некоторое время она была моей ученицей. Как выяснилось – никудышной. Алиса жаловалась вам на меня и на мои уроки?.. – Она сказала это скорее с утвердительной интонацией, но тем не менее явно ждала ответа.

– Если вы имеете в виду, что ее накачивали наркотиками, что она была жертвой сексуальных домогательств и оказалась невольной свидетельницей учиненных вами зверств, – то да, жаловалась.

– Наркотики, секс, зверства… – Селина залилась мелодичным смехом. – Какое у нашей малышки богатое воображение! Жаль, что она не использовала его, чтобы расширить свой кругозор. А как у вас с мыслительным процессом, лейтенант Даллас?

Она вдруг взмахнула рукой, и в камине запылал огонь. Пибоди подскочила на кресле, испуганно вскрикнув, но ни Ева, ни Селина даже не удостоили ее взглядом и продолжали не моргая смотреть друг на друга.

– Может быть, вы позволите называть вас Евой?

– Нет. Называйте меня лейтенант Даллас. По-моему, сейчас достаточно тепло, и огонь в камине можно было не разводить. И для фокусов рановато.

– У вас крепкие нервы, лейтенант Даллас.

– На нервы я не жалуюсь, но терпеть не могу наркодельцов, извращенцев и детоубийц.

– Неужели вы подозреваете меня во всех этих грехах? – Селина забарабанила пальцами по кушетке; больше ничем своего раздражения она не выказала. – И собираетесь доказать?

– Непременно. Где вы были сегодня между часом ночи и тремя?

– Здесь, в ритуальном зале, с Альбаном и нашим новым учеником по имени Лобар. С полуночи до рассвета мы проводили сексуальную церемонию. Лобар очень молод и… пылок.

– Я бы хотела побеседовать с обоими.

– Лобара вы можете найти с восьми до одиннадцати вечера в нашем клубе. Что касается Альбана, то его распорядок дня мне неизвестен, хотя по вечерам он обычно бывает либо здесь, либо в клубе. Но если вы не верите в колдовство, лейтенант, то, боюсь, вы зря теряете время. Я не могла одновременно совокупляться с двумя мужчинами и толкать Алису навстречу гибели.

– А вы считаете себя колдуньей? – Ева, едва заметно усмехнувшись, взглянула на пылавший в камине огонь. – По-моему, это всего лишь несложные трюки и обман зрения. Но, пожалуй, за две тысячи в год вы можете получить лицензию и показывать фокусы на улицах.

Селина подалась вперед и окинула Еву взглядом, способным прожечь насквозь.

– Я верховная жрица и служу Князю Тьмы! Я обладаю властью, которой вы противостоять не сможете.

– Я не так-то легко сдаюсь, мисс Кросс, – нахмурилась Ева, отметив про себя, что Селина легко заводится и к тому же гордячка. – Вы сейчас имеете дело не с впечатлительной восемнадцатилетней девушкой и не с ее насмерть перепуганным дедом. Кто именно из ваших приспешников звонил Алисе вчера ночью? Кто заводил ей пленку с записью леденящих душу песнопений?

– Не понимаю, о чем вы. Признаться, этот разговор начинает мне надоедать.

– Не торопитесь, мы только начали. Кстати, черное перо на подоконнике – отличный штрих. Алиса, к сожалению, не знала, что перо искусственное. Вам нравятся птички-роботы, мисс Кросс?

Селина медленно подняла руку, провела ею по волосам.

– Меня вообще не интересуют птички.

– Даже вороны? А кошки?

– У вас слишком поверхностные представления о колдовстве.

– Возможно. Зато Алиса свято верила в то, что вы – оборотень. Не соблаговолите ли продемонстрировать свое умение нам?

Селина снова забарабанила пальцами по кушетке.

– Я не собираюсь вас развлекать. И ваши жалкие насмешки выслушивать не намерена.

– Вот как вы это называете! Значит, вы развлекали Алису кошками, птицами и устрашающими песенками? Она даже дома не чувствовала себя в безопасности. Неужели она представляла для вас такую серьезную угрозу?

– Эта девчонка? Она была всего лишь досадной ошибкой.

– Есть свидетели, утверждающие, что вы продавали наркотики Фрэнку Вожински.

Такой резкой смены темы Селина не ожидала. Губы ее по-прежнему были растянуты в улыбке, но глаза смотрели напряженно.

– Если бы у вас были доказательства, вы бы беседовали со мной не здесь, а в участке. Я занимаюсь лечебными травами и имею соответствующую лицензию. Все, что я продаю, – вполне законно.

– Вы выращиваете травы здесь?

– Да. И здесь же готовлю отвары и настойки.

– Я бы хотела на них посмотреть. Не могли бы вы мне показать свою лабораторию?

– Только по ордеру на обыск! И нам обеим известно, что оснований для его выдачи нет.

– Вы правы. Думаю, именно поэтому Фрэнк не стал его требовать. – Ева медленно встала и тихо сказала: – Вы знали, что он следит за вами, но, наверное, не предполагали, что он попробует пробраться сюда. Этого вы в своем магическом зеркале не увидели. Интересно, что бы вы сказали, если бы я сообщила, что он был в вашем доме и описал все, что видел и что нашел?

– Не надейтесь поймать меня на эти дешевые уловки! У вас нет ничего. Ни-че-го! – Селина вскочила. – Фрэнк был пожилым человеком, не очень умным и с замедленной реакцией. Я поняла, что это полицейский, в первый же день, когда он попытался за мной следить. Дома у меня он не был никогда. И при жизни вам ничего не рассказывал, а теперь уж тем более ничего не расскажет.

– Неужели? Разве вы не верите в общение с умершими? Я, например, просто обязана это делать – такая уж у меня профессия.

– Думаете, лейтенант, я не могу отличить дым от огня? – Селина дышала быстро и прерывисто. – Алиса была глупой девчонкой, считавшей, что она может побаловаться с силами тьмы, а потом вернуться к своей убогой белой магии. Она заплатила за собственное невежество и трусость. Но я здесь ни при чем. Мне больше нечего вам сказать.

– На первый раз достаточно. Кстати, огонь почти погас, мисс Кросс, – любезно сказала Ева. – Скоро от него останется лишь горстка пепла. Пибоди! – позвала она и направилась к выходу.

Когда двери за ними закрылись, Селина сжала кулаки и буквально взвыла от злости.

Панель на одной из стен отъехала в сторону, и в комнату вошел высокий блондин. На нем был лишь черный шелковый халат, небрежно перетянутый у пояса серебристым шнуром. На мускулистой груди красовалась татуировка – рогатый козел.

– Альбан! – кинулась к нему Селина.

– Успокойся, любовь моя, – сказал он бархатным голосом и погладил ее по голове. На пальце его блеснул серебряный перстень с перевернутой пентаграммой. – Побереги свои чакры.

– Пропади они пропадом, эти чакры! – Селина зарыдала, как обиженное дитя. – Я ее ненавижу! Ненавижу! Она заслужила наказание!

Альбан вздохнул и, отступив в сторону, смотрел, как она носится по комнате, круша все, что попадало под руку. Он отлично знал: если ее не сдерживать, она успокоится быстрее.

– Я хочу, чтобы она умерла, Альбан! Чтобы она умирала в мучениях, чтобы молила о пощаде, корчась в луже своей мерзкой крови. Она меня оскорбила. Она бросила мне вызов. Она… посмела смеяться надо мной!

– Она просто ничего не понимает, Селина. У нее нет веры. Ей не дано.

Изнуренная собственной яростью, Селина обессиленно опустилась на кушетку.