Нора Робертс

Свидетель смерти

вечно. Уильям Шекспир

Все счастливые семьи похожи друг на друга, каждая несчастливая семья несчастлива по-своему. Л. Н. Толстой

Пролог

Посреди ночи Никси позарез захотелось апельсиновой шипучки, и это спасло ей жизнь. Проснувшись, она бросила взгляд на свои часики с компьютером на жидких кристаллах, которые носила не снимая, и убедилась, что уже третий час ночи.

Ей не разрешали хватать кусочки между завтраком, обедом и ужином и вообще кормили только тем, что одобряла мама. А в третьем часу ночи до завтрака было еще ой как далеко.

Но ей просто до смерти захотелось апельсиновой шипучки.

Она повернулась в кровати и шепотом позвала Линни Дайсон, свою лучшую подругу во всей разведанной Галактике. Линни у нее ночевала, потому что завтра с утра им обеим надо было в школу, а сегодня родители Линни отмечали годовщину своей свадьбы в каком-то шикарном отеле.

Чтобы без помех заниматься сексом. Мама и миссис Дайсон объяснили девочкам, что они сняли номер в отеле, чтобы поужинать в ресторане и потанцевать допоздна, но Никси и Линни сразу поняли, что это ради секса. Господи боже, они ж не двухлетки какие-нибудь, им уже девять! Они знают, что к чему.

И вообще, чихали они на все на это. Им повезло: мама всегда была жутко строгая насчет всяких правил, а тут ей пришлось отступить. Нет, они, конечно, погасили свет в девять тридцать – как будто двухлетки какие-нибудь! – потому что завтра в школу, но и без света они с Линни повеселились от души.

Да, до завтрака еще далеко, а ей хотелось пить. Никси толкнула Линни локтем в бок и снова позвала ее:

– Просыпайся!

– Нет. Еще не утро, еще темно.

– Нет, уже утро. Третий час утра. – Это прозвучало круто. – Я хочу апельсиновой шипучки. Давай спустимся, возьмем баночку. Выпьем шипучку вместе.

Линни что-то недовольно проворчала в ответ, перевернулась на другой бок и натянула одеяло на голову.

– Ну, а я пойду, – сказала Никси шепотом.

Конечно, спускаться вниз одной было не так весело, но она знала, что не заснет: мысль об апельсиновой шипучке гвоздем засела у нее в голове. Ей пришлось спуститься на первый этаж в кухню, потому что мама не разрешала ей держать мини-холодильник у себя в спальне. «Прямо как в тюрьме, – подумала Никси, вылезая из постели, – сто лет назад, а не у себя дома в 2059 году».

Мама даже хотела поставить кодовые замки на холодильник и в кладовке, где хранились съестные припасы в доме, чтобы Никси и ее брат Койл не ели то, что не полезно. Поэтому им доставалась только вся эта размазня для детей. С таким же успехом можно было есть грязь.

Папа тоже всегда говорил: «Правила есть правила». Ему нравилось так говорить. Но иногда он подмигивал ей или Койлу и, если мамы не было дома, угощал их мороженым или картофельными чипсами. Никси иногда казалось, что мама об этом догадывается, но делает вид, что не знает.

Она на цыпочках вышла из комнаты – хорошенькая девочка с пышной копной светлых кудряшек. В ее детской фигурке еще была заметна угловатость. Ее светло-голубые глаза постепенно привыкли в темноте.

А вообще-то было не так уж темно. Ее родители всегда оставляли свет около ванной в конце коридора: вдруг ночью кому-то захочется по-маленькому.

Никси затаила дыхание, проходя мимо комнаты брата. Если он проснется, может и выдать ее. Койл иногда бывал жутко вредным, а иногда очень даже классным. На минуту она остановилась: может, все-таки разбудить его? Пусть составит ей компанию. Как-никак, а все-таки приключение!

Нет. Ей понравилось украдкой ходить по дому в одиночку. Она, затаив дыхание, бесшумно проскользнула мимо закрытой двери в спальню родителей. Хоть бы мамин радар ее не засек.

Вроде бы пронесло. В доме было тихо. Никси стала осторожно спускаться по лестнице.

Но даже внизу она вела себя тихо, как мышка. Ей еще предстояло прокрасться мимо комнаты Инги, их экономки. Ее комната примыкала к кухне. А целью Никси была именно кухня. Вообще-то Инга была ничего, не вредная, но она ни за что не позволила бы Никси взять апельсиновую шипучку без спросу среди ночи.

Правила есть правила.

Поэтому она нигде не включала свет и прокралась в большую кухню, как воришка. Так было даже лучше. Просто супер! Апельсиновая шипучка уже заранее казалась ей вкусной как никогда. Никси бесшумно открыла холодильник. Тут до нее вдруг дошло, что мама, наверное, пересчитывает банки шипучки, бисквиты и все такое прочее.

Но ей было уже не до таких мелочей. Она добралась до желанной цели, и если потом придется отвечать, так это потом. Схватив заветную банку, Никси скользнула в самый дальний угол кухни, откуда можно было следить за дверью в комнату Инги и нырнуть за разделочный стол в случае чего.

Она дернула крышечку и сделала первый глоток.

Это было до того здорово, что Никси решила устроиться с комфортом и забралась на скамью в так называемой обеденной зоне (это мама так говорила), чтобы насладиться каждой каплей.

Она как раз устраивалась поудобнее, когда до нее донесся шум. Никси растянулась ничком на скамье. Теперь ее скрывал стол. «Попалась!» – мелькнуло у нее в голове.

Но тень метнулась по стене к двери Инги и скользнула внутрь.

Мужчина. Никси пришлось зажать рот рукой, чтобы подавить смешок. У Инги ночной приятель! Вот смеху-то! Она такая старая, ей же лет сорок, не меньше! Похоже, в эту ночь не только мистер и миссис Дайсон будут заниматься сексом!

Не в силах удержаться от искушения, Никси оставила апельсиновую шипучку на скамье и выскользнула из кухни. Ей надо было взглянуть, надо было увидеть. Она подкралась к открытой двери, проскользнула в маленькую гостиную и подобралась к двери в комнату, где спала Инга, которая тоже оказалась полуоткрытой. Опустившись на четвереньки, она заглянула внутрь.

Ух, что будет, когда она расскажет все Линни! Линни просто умрет от зависти!

Вновь зажав себе рот рукой, чтобы не рассмеяться вслух, Никси подползла поближе и вытянула шею.

И увидела, как мужчина перерезает горло Инге.

Она увидела кровь, хлынувшую волной. Услыхала жуткий булькающий звук. Глаза Никси расширились от ужаса, дыхание со свистом вырывалось у нее изо рта. На нее напала икота, она еще крепче зажала рот ладонью и привалилась к стене, не в силах сдвинуться с места. Сердце ухало у нее в груди.

Мужчина вышел из спальни, прошел мимо нее и скрылся за дверью.

Слезы хлынули у нее из глаз и потекли по щекам. Трясясь всем телом, закрываясь стулом, как щитом, Никси подползла к столу и дотянулась до сотового телефона Инги.

Она набрала номер 911.

– Он убил ее, он ее убил. Вы должны приехать. – Никси шептала, не слыша вопросов оператора. – Прямо сейчас. Приезжайте прямо сейчас. – И она продиктовала адрес.

Оставив телефон на полу, Никси ползком добралась до узких ступеней лестницы, ведущей на второй этаж.

Ей хотелось к маме.

Пуститься бегом она не могла: побоялась, что не удержится на ногах. С ногами творилось что-то странное, они сделались как будто пустыми, как будто из них вынули кости. Никси поползла на животе по коридору, рыдания застряли у нее в горле. И к своему ужасу, она опять увидела тень, вернее, теперь уже две тени. Один человек вошел в ее спальню, другой – в спальню Койла.

Скуля, как щенок, подтягиваясь на локтях, Никси проползла в спальню родителей. До нее донесся глухой тяжелый стук, и она зарылась лицом в ковер. Желудок свело спазмом.

Она увидела, как тени промелькнули по коридору мимо. Она услышала их шаги, хотя они двигались совсем тихо. Как и положено теням.

Дрожа всем телом, она вновь поползла. Мимо маминого кресла, мимо ночного столика с красивой лампой. И тут ее рука заскользила по чему-то теплому и влажному.

Никси заставила себя приподняться и посмотрела на кровать. Посмотрела на маму, на папу. На их залитые кровью тела.

1

Убийство – это всегда гнусность: с тех самых пор, как человеческая рука с пятью пальцами в первый раз схватила камень и размозжила им человеческий череп. Но жестокое и кровавое уничтожение целой семьи в собственном доме, ночью, в постелях, – это была какая-то новая форма зла.

Об этом думала Ева Даллас, лейтенант «убойного» отдела полиции Нью-Йорка, глядя на Ингу Снуд, женщину сорока двух лет. Домашнюю прислугу. Разведенную. Убитую.

Брызги крови и положение тела подсказали ей, как обстояло дело. Убийца Инги Снуд подошел к постели, поднял голову женщины (вероятно, схватил ее за светлые волосы средней длины), полоснул лезвием ножа слева направо – довольно чисто, одним движением – по горлу и тем самым рассек яремную вену.

Аккуратно, безусловно, быстро. Скорее всего, тихо. Вряд ли жертва даже успела понять, что происходит. Никаких следов оборонительных действий, никаких других повреждений, никаких следов борьбы. Только кровь и смерть.

Ева прибыла на место преступления первой, опередив и свою напарницу, и бригаду экспертов. Звонок в Службу спасения был передан в полицейскую патрульную машину. Патрульные, в свою очередь, связались с отделом убийств, и вызов переадресовали ей около трех часов утра.

Ей еще предстояло осмотреть остальные тела и места их убийства. Она вышла из спальни, бросила взгляд на патрульного на посту в кухне.

– Никого не впускать.

– Да, лейтенант.

Ева прошла через кухню в помещение, разделенное надвое: столовую и гостиную. Дом на одну семью, достаток выше среднего. Приличный район, Верхний Вест-Сайд. Приличная система сигнализации. Одна беда: семейству Свишер и их экономке она никакой пользы не принесла.

Хорошая мебель. Наверное, подобрана со вкусом, предположила Ева. Все чисто и аккуратно, все вроде бы на своих местах. Стало быть, это не ограбление. В доме полно дорогой портативной электроники.

Она поднялась наверх, вошла сначала в комнату родителей. Кили и Грант Свишер, возраст соответственно тридцать восемь и сорок лет. Как и в случае с их экономкой, не было никаких следов борьбы. Просто мужчина и женщина, муж и жена, спали в своей постели и теперь были мертвы.

Ева окинула быстрым взглядом комнату, заметила дорогие мужские часы на комоде, пару женских золотых сережек на ночном столике.

Нет, это не ограбление.

Она вышла из комнаты в тот самый момент, когда ее напарница, детектив Делия Пибоди, поднималась по ступенькам. Она заметно прихрамывала.

Может, зря она разрешила Пибоди приступить к активной работе? Может, она поспешила, спросила себя Ева. Ее напарница подверглась нападению всего три недели назад: преступник подстерег ее на пороге ее дома. И Еву до сих пор преследовало кошмарное воспоминание о крепкой и надежной, как скала, Пибоди – избитой, с переломанными костями, простертой в бессознательном состоянии на больничной койке.

Лучше об этом не вспоминать. Забыть про чувство вины. Лучше вспомнить, как она сама ненавидела болеть. Нет, что ни говори, а работа все-таки лучше, чем вынужденное безделье.

– Пять трупов? Вторжение со взломом? – Слегка запыхавшись, Пибоди объяснила: – Патрульный на входе ввел меня в курс дела.

– Похоже на то, но выводы делать пока рано. Прислуга внизу, ее помещение за кухней. Убита в постели, перерезано горло. Вон там – хозяева дома. Тот же почерк. Двое детей, девочка и мальчик, в своих спальнях на этом этаже.

– Дети? О господи!

– Патрульные сказали, что мальчик здесь. – Ева вошла в следующую дверь и включила свет. – Идентифицирован как Койл Свишер, двенадцати лет.

На стенах в его комнате висели спортивные постеры. Было очевидно, что больше всего он любил бейсбол. Брызги его крови попали на торс игрока команды «Янки».

В комнате царил типичный для подростка беспорядок, вещи на полу, на столе, на комоде были разбросаны как попало, но Ева сразу поняла, что смерть застигла Койла врасплох, как и его родителей. Никаких признаков борьбы.

Пибоди откашлялась.

– Четко и быстро, – заметила она, стараясь не давать воли чувствам.

– Взлома не было. Сигнализация не сработала. Либо Свишеры забыли ее включить, но я бы на это не поставила ни цента, либо кто-то раздобыл их коды. Либо обзавелся хорошей заглушкой. Девочка должна быть здесь.

– Ладно. – Пибоди расправила плечи. – И без того погано, но, когда замешаны дети, еще в сто раз хуже.

– И не говори. – Ева вошла в комнату, включила свет и осмотрела обстановку. Пушистое бело-розовое одеяло на постели, маленькая девочка с густыми и пышными светлыми волосами, запекшимися от крови. – Никси Свишер, девять лет согласно данным.

– Совсем еще ребенок.

– Да. – Ева оглядела комнату и насторожилась. – Что ты видишь, Пибоди?

– Несчастную девочку, которой уже не суждено стать взрослой.

– Вон там. Две пары туфель.

– Дети из состоятельных семей чуть ли не купаются в туфлях.

– Два школьных рюкзачка. Смотри не наследи. Ты себя обработала?

– Нет, я только…

– А я уже. – Ева вступила на место преступления, наклонилась и руками, обработанными защитным аэрозолем, подняла туфли. – Разного размера. А ну-ка позови первого прибывшего на место.

Пибоди поспешила исполнить приказ. Все еще держа в руках туфли, Ева вновь повернулась к убитой девочке. Отставив туфли в сторону, она вынула из своего полевого набора пластинку для идентификации отпечатков пальцев.

Да, с детьми гораздо тяжелее. Трудно было взять эту маленькую ручку. Такую маленькую безжизненную ручку. Трудно смотреть на маленькое существо, лишенное стольких лет жизни, всех ее радостей и горестей.

Ева прижала пальчики к пластинке и стала ждать, пока на дисплее компьютера не высветятся данные.

– Офицер Граймс, лейтенант, – объявила появившаяся в дверях Пибоди. – Первым прибыл на место.

– Кто сообщил о происшествии, Граймс? – спросила Ева, не поворачиваясь.

– Неустановленное лицо женского пола, лейтенант.

– И где оно, это неустановленное лицо?

– Я… лейтенант, я полагал, это одна из жертв.

Тут Ева повернулась, и он увидел высокую худощавую женщину в брюках свободного покроя и видавшей виды кожаной куртке. Светло-карие глаза, холодные, все подмечающие глаза полицейского, высокие скулы, ямочка на подбородке. Темно-каштановые короткие волосы были небрежно подстрижены.

Он уже кое-что слышал о ней и сейчас, когда в него впился этот ледяной взгляд, понял, что свою репутацию она вполне заслужила.

– Значит, неизвестная женщина набирает 911, сообщает об убийстве, а потом прыгает в постель, чтобы ей перерезали горло за компанию с остальными?

– Ну… – Он был патрульным с двухлетним стажем. Он не был офицером «убойного» отдела. – Вот эта девчушка могла позвонить, а потом попыталась спрятаться в постели.

– Вы сколько лет в полиции, Граймс?

– Два года… будет в январе, лейтенант.

– У некоторых штатских чутья больше, чем у вас. Вы не умеете осматривать место преступления и ничего не понимаете. Пятая жертва, идентифицированная как Линни Дайсон, не проживает по этому адресу. Это не Никси Свишер. Пибоди, обыскать весь дом. Мы ищем еще одну девятилетнюю девочку, живую или мертвую. Граймс, идиот, что вы стоите столбом? Объявляйте тревогу. Программа «Перехват». Возможно, ее похитили, а остальных убили только ради этого. Шевелитесь!

Пибоди выхватила баллончик изолирующего аэрозоля из своего набора и торопливо обрызгала свои ноги и руки.

– А вдруг она прячется? Если это она позвонила на пульт, Даллас, возможно, она где-то прячется. Может, она в шоке, а может, боится выходить. Возможно, она жива.

– Начинай снизу. – Ева опустилась на четвереньки и заглянула под кровать. – Определи, с какого номера был звонок.

– Есть.

Ева подошла к стенному шкафу, обыскала его, осмотрела все уголки комнаты, где мог бы спрятаться ребенок. Потом она направилась к спальне мальчика, но на полпути остановилась. Допустим, ты маленькая девочка из хорошей семьи, у тебя любящие родители. Куда ты пойдешь в случае несчастья? Туда, сообразила Ева, куда ни за что на свете не пошла бы она сама. Потому что в ее детстве источником несчастья были как раз ее родители.

Она прошла мимо комнаты брата и вернулась в хозяйскую спальню.

– Никси, – тихо позвала она, оглядываясь по сторонам. – Я лейтенант Даллас. Я из полиции. Я пришла тебе помочь. Ты звонила в полицию, Никси?

«Похищение? – вновь подумала она. – Но зачем резать всю семью, чтобы похитить маленькую девочку? Проще схватить ее где-нибудь на улице или даже в доме: войти, вкатить ей дозу и унести. Скорее всего, она попыталась спрятаться, но они нашли ее, и теперь она лежит где-то в укромном месте, такая же мертвая, как и все остальные».

Ева включила свет на полную мощность и увидела смазанные кровавые следы на ковре с дальней от нее стороны постели. Оставшийся на кровавом полу отпечаток маленькой ладошки, еще один и более длинный след, тянущийся в ванную комнату.

Может, это и не кровь девочки. Скорее это кровь ее родителей. Крови было столько, что ей пришлось ползти прямо по кровавой луже. Чуть ли не вплавь, подумала Ева.

Обстановка оказалась шикарной: большая ванна, две раковины персикового цвета. Санузел раздельный, ясное дело.

Смазанные кровавые следы запачкали красивый и светлый плиточный пол.

– Черт побери, – пробормотала Ева и пошла по следу к душевой кабине из толстого зеленого стекла.

Мысленно она приготовилась увидеть окровавленное тельце убитой девочки.

Но увидела живую девочку, дрожащую от страха. Ее руки, лицо, ночная рубашка были в крови.

На один страшный миг Ева увидела себя. Кровь у нее на рубашке, на руках, на лице. Она сидела, съежившись, на полу в холодной комнате мотеля. В этот миг она даже увидела нож у себя в руке. С него капала кровь. А рядом с ней на полу лежало тело мужчины, которого она зарезала.

– Господи! О господи!

Ева попятилась. Ей хотелось бежать. Ей хотелось закричать. И тут девочка подняла голову. Ее глаза встретились с глазами Евы. Она заплакала.

Ева очнулась мгновенно, словно кто-то залепил ей пощечину. «Это не я, – сказала она себе, стараясь выровнять дыхание. – Это не я».

Никси Свишер. Ее звали Никси Свишер.

– Никси Свишер, – повторила Ева вслух и почувствовала, что окончательно пришла в себя. Девочка жива, и с ней надо работать.

Быстрый осмотр подсказал Еве, что девочка не ранена и кровь на ней чужая. Она вздохнула с облегчением, но тут же снова напряглась. Надо бы вызвать сюда Пибоди. Сама она не лучшим образом умела общаться с детьми.

– Привет. – Ева присела на корточки и постучала пальцем по полицейскому жетону, прикрепленному к поясу брюк. – Я Даллас. Я из полиции. Ты вызвала нас, Никси.

Широко открытые глаза девочки слепо смотрели на нее. Зубы Никси выбивали дробь.

– Пойдем со мной. Я хочу тебе помочь. – Ева протянула руку, но девочка отшатнулась, как загнанный в ловушку зверек.

«Я точно знаю, что ты чувствуешь, детка. Мне ли не знать».

– Не надо бояться. Никто тебя не обидит. – По-прежнему вытянув одну руку вперед, Ева другой рукой вытащила рацию и вызвала Пибоди: – Я ее нашла. В хозяйской ванной. Поднимайся сюда. – Она ломала голову, не зная, как подобраться к девочке. – Ты вызвала нас, Никси. Ты молодец, храбрая девочка. Я знаю, тебе страшно, но мы тебя в обиду не дадим.

– Они убили, убили, убили…

– Они?

Голова у девочки тряслась, как у старухи с болезнью Паркинсона.

– Они убили, убили мою маму. Я видела, видела. Они убили маму и папу. Они убили…

– Я знаю. Мне очень жаль.

– Кровь. Я ползла прямо по крови. – Глядя на Еву огромными неподвижными глазами, Никси подняла руки. – Кровь.

– Ты ранена, Никси? Они тебя видели? Они тебя ранили?

– Они убили, убили…

Тут в ванной появилась Пибоди, и Никси завизжала, словно ее резали. И бросилась прямо на руки Еве.

Пибоди остановилась и заговорила очень тихо, нарочито спокойно:

– Я вызову Службу защиты детей. Она ранена?

– Насколько я могу судить – нет. Но она в шоке. – Держать ребенка было неловко, но Ева обхватила Никси обеими руками и распрямилась. – Она все видела. У нас не просто уцелевшая, у нас тут самый настоящий очевидец.

– Девятилетняя девочка видела… – вопросительно прошептала Пибоди и мотнула головой в сторону спальни. Никси тем временем рыдала на плече у Евы.

– Да. На, возьми ее и…

Но когда Ева попыталась передать девочку Пибоди, Никси еще крепче уцепилась за нее.

– Боюсь, придется вам самой нести ее, лейтенант.

– Дьявол! Позвони в Детскую службу, пусть пришлют кого-нибудь. Начинай съемку. Комнату за комнатой.

Ева надеялась передать девочку кому-нибудь из патрульных, но Никси словно приклеилась к ней. Пришлось смириться. Оцепенев от напряжения, она унесла Никси на первый этаж, огляделась в поисках спокойного места и выбрала игровую комнату.

– Я хочу к маме. Я хочу к маме.

– Да, я понимаю. Но дело вот в чем: тебе придется меня отпустить. Я тебя не брошу, но ты уж, пожалуйста, перестань меня душить.

– Они ушли? – спросила Никси, прижимаясь лицом к плечу Евы. – Тени ушли?

– Да. Отпусти меня. Давай сядем рядом, мне надо кое-что сделать. Нам надо поговорить.

– А вдруг они вернутся?

– Я их не пущу. Я знаю, тебе тяжело. Хуже не бывает. – Ева просто не знала, что ей еще сказать, что сделать. В конце концов она опустилась на пол вместе с повисшей на ней Никси. – Мне надо делать мою работу, только так я смогу помочь. Мне надо… – Она мысленно выругалась. – Мне надо взять образец с твоей руки, а потом ты сможешь умыться. Вот умоешься, и тебе сразу станет лучше, верно?

– На мне их кровь…

– Знаю. Вот смотри, это мой полевой набор. Я только возьму тампончик для образца. Это называется уликой, понимаешь? А потом мне надо будет тебя записать. На диск. Ну а потом ты пойдешь в ванную, вон туда, и умоешься. Включить запись, – скомандовала Ева и осторожно отстранила от себя Никси. – Ты Никси Свишер, верно? Ты здесь живешь?

– Да. Я хочу…

– А я лейтенант Даллас. Вот сейчас я проведу тампоном по твоей руке и возьму образец, а потом ты сможешь пойти умыться. Это не больно.

– Они убили маму и папу.

– Знаю. Мне очень жаль. Ты их видела? Сколько их было?

– На мне их кровь.

Ева запечатала тампон с образцом крови и взглянула на девочку. Она прекрасно помнила, каково это – быть маленькой девочкой, перепачканной в чужой крови.

– Хочешь умыться?

– Я не могу.

– А я тебе помогу. Может, хочешь попить чего-нибудь? Я могу…

Тут Никси разрыдалась, и Ева почувствовала, как у нее самой защипало в глазах.

– Что? Что случилось?

– Апельсиновая шипучка.

– Хорошо. Я посмотрю, есть ли…

– Нет, это я спустилась за апельсиновой шипучкой. Мне не разрешают, но я не послушалась. Я пошла вниз, а Линни не хотела просыпаться и идти со мной. Я одна пошла в кухню, и я все видела.

Теперь уже они обе были перепачканы в крови. Ева решила, что умывание подождет.

– Что ты видела, Никси?

– Тень. Мужчину. Он вошел в комнату Инги, и я подумала… Мне хотелось подсмотреть, ну, только на минутку, будут ли они заниматься этим. Ну, вы понимаете.

– Заниматься чем?

– Сексом. Я знала, что нельзя, что подглядывать нехорошо, но я заглянула, и я видела!

Все лицо малышки было теперь мокрым от слез. К тому же у нее потекло из носа. За неимением лучшего Ева извлекла из полевого набора еще один тампон и вытерла ей личико.

– Что ты видела?

– У него был большой нож, и он ее зарезал. Прямо насмерть. – Никси прижала ладошку к собственному горлу. – И было много крови.

– А что было дальше, можешь сказать?

Слезы полились ручьем. Ева вытирала их тампоном и рукой.

– Он ушел. Он меня не видел, и он ушел, а я взяла телефон Инги и набрала 911.

– Ты умница, Никси. Суперкласс.

– Но я хотела к маме. – Голос девочки прерывался от слез, она стала икать. – Я хотела к папе, и я поднялась по черной лестнице, по ней Инга ходит… И я их видела. Их было двое. Они зашли в мою комнату и к Койлу, и я уже знала, что они будут делать. Но я хотела к маме и забралась в их спальню, и я их увидела. На мне их кровь. Они были мертвые. Они все мертвые, да? Все. Я не могла пойти посмотреть на всех. Я спряталась.

– Ты все правильно сделала. Посмотри на меня, Никси. – Ева выждала, пока заплаканные детские глаза не встретились с ее глазами. – Ты жива, и ты все сделала правильно. Потому что теперь ты поможешь мне найти тех, кто это сделал, а я заставлю их за это заплатить.

– Моя мама умерла. – Никси забралась на колени к Еве и безутешно разрыдалась.

Было уже около пяти часов утра, когда Ева наконец смогла вернуться к Пибоди и к своей работе.

– Как девочка?

– Плохо. Ну а чего ты хотела? Сейчас с ней социальный работник и врач. Они ее умоют и осмотрят. Но мне пришлось поклясться, что я не уйду из дома, только после этого она от меня отцепилась.

– Вы ее нашли, вы пришли ей на помощь. Понятное дело, она вам доверяет.

– Девочка вызвала полицию по телефону экономки, вот отсюда. – Ева ввела Пибоди в курс передвижений Никси. – Все, что она пока сумела мне рассказать, совпадает с объективной картиной. Чистая, профессиональная работа. Проникли в дом. Обошли или заглушили сигнализацию и охранную систему. Один берет на себя экономку. Это первый удар. Она живет на первом этаже, с ней надо покончить первым делом, гарантировать, что она не поднимет шум и не вызовет полицию. Второй парень, должно быть уже наверху, стоит на стреме: вдруг кто-нибудь проснется? Потом они вместе убирают родителей.

– Каждый взял на себя по трупу, – согласилась Пибоди. – Ни шума, ни борьбы. Сначала убрать взрослых. С детьми возни меньше.

– Один берет на себя мальчика, другой – девочку. Они знали, что в доме будет один мальчик и одна девочка. Было темно, и они убили не ту девочку, но это не значит, что они не знали убитых в лицо. Они должны были найти одну маленькую светловолосую девочку, и они ее нашли. Сделали свою работу и ушли.

– Нет кровавого следа на выходе из дома.

– Наверняка на них были защитные костюмы. Сделали дело и сняли. Все чисто, никаких хлопот. Время смерти установила?

– Экономка – в два пятнадцать. Отец – на три минуты позже, мать – следом за ним. Еще по минуте на каждого из детей. Все дело заняло минут пять-шесть. Чисто сработано.

– Не так уж чисто. Они оставили свидетеля. Конечно, девочка пока не в себе, но, я думаю, мы еще кое-что из нее вытянем. У нее есть мозги и есть хребет. Не заорала, когда увидела, как он перерезал горло экономке. – Ева представила себя на месте девочки в те несколько минут, что убийцы бродили по дому. – Ясное дело, она была в ужасе, но ведь не завопила, не побежала. Они бы живо ее обнаружили и покромсали. Нет, она затаилась и по-тихому вызвала полицию. Храбрая малышка.

– Что с ней теперь будет?

– Конспиративная квартира, засекреченное дело, охранники в форме, представитель Детской службы.

Казенные коридоры, обезличенное существование. Та жизнь, которая у нее была раньше, закончилась в два пятнадцать ночи.

– Надо будет проверить, есть ли у нее другие родственники или назначенные по закону опекуны. Позже мы с ней еще раз поговорим. Этот дом должен быть опечатан намертво! Начнем проверять родителей.

– Отец был адвокатом по семейным делам, мать – диетологом. Частная практика, пациентов принимала в основном на дому: у нее кабинет на нижнем этаже. Замки на месте, вроде бы никто ничего не трогал.

– Проверим их деловые связи, клиентов, персонал, личные дела. Тут видна работа профессионалов, тщательная подготовка. Может, один из них, или оба, или экономка имели кого-то на стороне, и это было как-то связано с организованной преступностью. Диетолог – это может быть ширма для наркотиков. Легкий способ сохранить стройность. Врач богат, клиент доволен.

– Неужели легкий способ существует? Поглощать пиццу тоннами и не выглядеть, как на шестом месяце беременности?

– Подмешай в пиццу немного амфетаминов, и полный вперед. – Ева пожала плечами. – Может, она не поделила прибыль со своим поставщиком. Может, у кого-то из них был роман с кем-то из плохих парней или с их подружкой, и все пошло наперекосяк. Уж если кто-то вырезал целую семью, значит, у него был чертовски веский мотив. Посмотрим, что «чистильщикам» удастся обнаружить на месте. А пока я хочу сама еще раз пройтись по всем комнатам. Я еще не…

Она умолкла, услыхав ритмичное пощелкивание каблуков по полу, и повернулась. В комнату вошла женщина, социальный работник из Службы защиты детей. Глаза у нее были заспанные, но выглядела она строго официально. «Ньюман», – вспомнила Ева ее фамилию. Канцелярская крыса из СЗД. И, похоже, не слишком счастлива столь ранним вызовом.

– Лейтенант, врач не обнаружил физических повреждений. Мы можем транспортировать несовершеннолетнюю немедленно. Полагаю, это оптимальный вариант.

– Дайте мне несколько минут, надо организовать охрану. Моя напарница может подняться и упаковать для нее кое-какие вещи. Я хочу…

Ей опять пришлось прерваться. На этот раз послышалась не дробь каблуков, а шлепанье босых ножек. Никси – все еще в окровавленной ночнушке – ворвалась в комнату, бросилась прямо к Еве и вцепилась в нее мертвой хваткой.

– Ты же говорила, что не уйдешь.

– Я же здесь.

– Не давай им меня забрать. Они сказали, они меня заберут. Прогони их.

– Ты не можешь остаться здесь. – Ева с трудом отлепила пальцы Никси от своих ног и присела, чтобы их глаза оказались на одном уровне. – Ты же сама знаешь, здесь оставаться нельзя.

– Не давай им меня забрать. Я не хочу с ней ехать. Она не из полиции.

– Я сделаю так, чтобы полиция все время была с тобой.

– Нет, ты сама. Я хочу, чтобы ты сама.

– Я не могу. Мне надо работать. Я должна сделать все, что нужно, для твоих мамы и папы. Для твоего брата и твоей подруги. Для Инги.

– Я с ней не поеду. Ты меня не заставишь.

– Никси…

– Послушай, Никси, – негромко, с ласковой улыбкой заговорила Пибоди, – мне надо переговорить с лейтенантом всего минутку, мы только отойдем вон туда, ладно? Никто никуда не уйдет. Просто мне надо с ней поговорить. Даллас?

Пибоди прошла в дальний конец комнаты, где Никси могла их видеть. Ева последовала за ней.

– Что? Что ты предлагаешь?

– Вам придется ее взять.

– Пибоди, мне надо работать на месте преступления.

– Я уже поработала, а вы можете вернуться позже, и работайте себе, сколько влезет.

– Отвезти ее на охраняемую квартиру? Какой смысл? Она опять в меня вцепится, как только я оставлю ее с охраной.

– Никакой охраняемой квартиры. Отвезите ее к себе домой. Более надежного места в городе нет. А может, и на всей планете.

На целых десять секунд Ева лишилась дара речи.

– Ты что, совсем с ума сошла?

– Нет, вы сначала выслушайте. Она вам доверяет. Она знает, кто тут главный, и верит, что вы ее защитите. Она – очевидец, и она – ребенок, переживший психологическую травму. Мы гораздо большего от нее добьемся, если она будет чувствовать, что ей ничто не угрожает, это я точно говорю. Она должна успокоиться… ну, насколько возможно. Дайте ей… ну хоть несколько дней. Нечто вроде переходного периода. Ну, нельзя ей сейчас в детский дом! Поставьте себя на ее место, Даллас. С кем бы вам было лучше: с крутым, матерым копом, который вас спас, или с этой воблой сушеной?

– Я не могу быть нянькой при ребенке. Не мой профиль.

– Ваш профиль – выкачивать информацию из свидетелей, а тут у вас будет полный доступ. Вам не придется каждый раз утрясать с СЗД разрешение поговорить с ней.

Это заставило Еву задуматься. Она оглянулась на Никси.

– Ну, может, на день, максимум на два. Соммерсет умеет ладить с детьми, хоть он и задница. Она все равно в шоке, так что его постная рожа вряд ли ее сильно испугает. Практически я беру под охрану свидетеля. Дом большой, справимся.

– Как пить дать.

Ева нахмурилась, пристально глядя на Пибоди.

– Смотри-ка, всего пара дней, как вышла на работу, а соображаешь.

– Может, я еще и не готова бегать наперегонки с подозреваемыми, но голова-то у меня работает. Мой ум по-прежнему остер!

– То-то и оно, что по-прежнему. Я думала, сотрясение прочистит тебе мозги, но приходится мириться с тем, что есть.

– Вредина.

– Я могу еще и похлеще, но сейчас пять часов утра, кофеина не хватает. Мне нужно позвонить.

Ева отошла на несколько шагов и краем глаза успела заметить, как напряглась Никси. Ева покачала головой и вытащила свой сотовый телефон.

Через пять минут она подозвала женщину из СЗД.

– Об этом не может быть и речи! – возмутилась та, выслушав Еву. – У вас нет квалификации! У вас нет разрешения на транспортировку несовершеннолетней. Я обязана сопровождать…

– Я беру свидетеля под охрану, ясно вам? Вы ей не нравитесь, а мне надо, чтобы она успокоилась и начала давать показания.

– Несовершеннолетняя…

– Девочка только что пережила потерю семьи, вырезанной у нее на глазах. Она хочет остаться со мной. И я вам говорю: будет так, как она хочет. Как офицер высшего звена Нью-Йоркской городской полиции, я позабочусь, чтобы она была доставлена в надежное место и находилась под усиленной охраной, пока ей угрожает опасность. Можете оспорить мое решение, но какой в этом смысл?

– Я обязана принять во внимание интересы…

– …несовершеннолетней, – закончила за нее Ева. – Что ж, в таком случае вы обязаны принять во внимание, что в ее интересах остаться в живых. Чувствовать себя в безопасности. Избегать стрессовых ситуаций. Она же и без того напугана до полусмерти, зачем усугублять?

Женщина бросила на Еву хмурый взгляд.

– Моему начальству это не понравится.

– Ваше начальство будет иметь дело со мной. Я забираю девочку. Можете подать на меня жалобу.

– Мне нужно знать, куда вы ее везете, какие там условия…

– Я дам вам знать. Пибоди? Пойди упакуй все, что может понадобиться Никси. – Ева подошла к Никси. – Ты же понимаешь, что тебе нельзя оставаться здесь.

– Я с ней не поеду. Я не хочу…

– Ну, сегодня тебе наглядно показали, что не всегда получаешь то, что хочешь. Но прямо сейчас можешь поехать со мной.

– С тобой?

Ева отвела Никси подальше от кипевшей возмущением Ньюман.

– Да, со мной. Я не могу остаться с тобой, потому что мне надо работать, но у меня есть люди, которые о тебе позаботятся. Я им доверяю, и ты тоже можешь им доверять.

– Но ты там будешь? Ты вернешься?

– Я там живу.

– Ну ладно. – Никси взяла Еву за руку. – Я поеду с тобой.

2

При прочих равных условиях Ева предпочла бы транспортировать в своей полицейской машине накачанного «Зевсом» трехсотфунтового психопата, а не маленькую девочку. Она знала, как справиться с маньяком-убийцей. Ее этому учили.

Но она знала, что поездка будет короткой, после чего она сможет оставить девочку в надежных руках и вернуться к работе.

– Первым делом надо будет уведомить… – Ева взглянула в зеркальце заднего вида и заметила, что у Никси сами собой слипаются глаза, но все-таки опустила «ближайших родственников». – Потом устроимся в моем домашнем кабинете. На место я вернусь позже. А пока поработаем с твоими записями.

– Электронный отдел реквизирует все телефоны и компьютеры в доме. Кроме того, они проверят охранную систему. – Пибоди слегка передвинулась на сиденье, чтобы держать в поле зрения Никси. – Может, они что-то раскопают к тому времени, как мы вернемся в дом.

Надо скорее вернуться в дом, думала Ева. У нее куча дел. Надо опросить соседей, прочесть отчеты, провести проверки. Надо скорее вернуться на место преступления. Она нашла девочку, и это выбило ее из колеи. Она не могла сосредоточиться. А теперь ей надо туда вернуться и почувствовать флюиды.

Вошли через парадную дверь, думала она, прокручивая события в голове. Малышка была в кухне, она бы заметила, если бы кто-то вошел через черный ход. Вошли через парадную дверь, прямо через сигнализацию и кодовые замки, как будто их и не было. Один сразу отправился наверх, другой пошел разобраться с экономкой. Быстро и четко.

Итак, первым делом экономка. Но целью была не она, они не ради нее пришли. В противном случае зачем вообще подниматься наверх? Целью была семья. Родители и дети. Ни один даже не отклонился на секунду, чтобы забрать дорогие часы, лежавшие прямо на виду.

Странное убийство. Деловитое. Ни пыток, ни увечий, ни объяснений. Просто работа, которую…

– Ты здесь живешь?

Вопрос Никси вывел Еву из раздумий, пока она проезжала через ворота к дому.

– Да.

– Во дворце?

– Это не дворец.

Мысленно Ева признала, что дом действительно похож на дворец. Такой огромный, сверкающий полированным камнем в лучах утреннего солнца, со всеми своими башнями, окруженный газонами и деревьями, еще покрытыми золотой осенней листвой.

Ну что ж тут поделать, это же Рорк. Он по мелочам не разменивается.

– Это просто большой дом.

– Это волшебный дом, – добавила Пибоди, улыбаясь Никси. – Много комнат, всюду телевизоры во всю стену, игровые приставки, даже бассейн.

– Прямо в доме?

– Ага. Ты умеешь плавать?

– Папа нас научил. Мы на Рождество ездим на неделю в Майами на каникулы. Там океан и бассейн при гостинице, и мы поедем… – Она умолкла и всхлипнула, вспомнив, что не будет больше семейных каникул на Рождество. Вообще больше не будет семейных каникул. – Им было больно, когда их убивали?

– Нет, – мягко ответила Пибоди.

– Нет? – недоверчиво переспросила Никси, сверля взглядом затылок Евы.

Ева остановила машину у крыльца.

– Нет.

– Откуда ты знаешь? Ты же еще не умирала! Тебе никто не резал горло вот такущим ножом. Откуда ты знаешь, что…

– Потому что это моя работа, – решительно ответила Ева, заглушая истерически зазвеневший голос Никси. Она повернулась и посмотрела на девочку. – Они даже не проснулись, и все было кончено в одну секунду. Им не было больно.

– Но они же убиты, да? Они все равно мертвые!

– Да, с этим не поспоришь. – Типичная реакция, подумала Ева. Гнев всегда идет рука об руку с горем. – Они мертвы, и ты не можешь их вернуть. Но я собираюсь найти тех, кто это сделал, и запереть их на всю жизнь.

– Ты могла бы их убить.

– Это не моя работа. – Ева вышла из машины и распахнула заднюю дверцу. – Пошли.

В тот самый момент, как она протянула руку Никси, Рорк открыл входную дверь и вышел. Пальчики Никси вцепились в нее, как проволочки.

– Он принц? – спросила она шепотом.

Ну, раз уж дом похож на дворец, решила Ева, человек, который его построил, должен быть похож на принца. Высокий, стройный, смуглый и великолепный. Шелковистые черные волосы волнами обрамляли лицо, словно специально сотворенное, чтобы заставить любую женщину стонать от желания. Сильные, волевые черты, крупный твердый рот, глаза неистово яркой синевы.

– Его зовут Рорк, – ответила Ева. – Он просто человек.

Конечно, это была ложь. Рорк не был просто кем-то там. Но он принадлежал ей.

– Лейтенант, – приветствовал он их с легким ирландским акцентом, сбегая по ступенькам. – Детектив. – Он присел на корточки и заглянул в глаза Никси. Ева заметила, что он не улыбается.

Перед ним была хорошенькая девочка, бледненькая, с запекшейся кровью в золотистых, как солнечные блики, волосах, с темными кругами усталости и горя под глазами.

– А ты, наверное, Никси. Я – Рорк. Мне очень жаль, что нам приходится знакомиться при столь ужасных обстоятельствах.

– Они всех убили.

– Да, я знаю. Лейтенант Даллас и детектив Пибоди найдут тех, кто это сделал, и позаботятся, чтобы они были наказаны.

– Откуда ты знаешь?

– Это их работа, и они ее делают лучше всех на свете. Может быть, теперь ты войдешь в дом?

Никси дернула Еву за руку. Мученически закатив глаза, Ева наклонилась к ней.

– Что?

– Почему он так говорит?

– Ну, он вообще-то не местный.

– Я родился по ту сторону океана, в Ирландии. – Вот теперь Рорк позволил себе слегка улыбнуться. – Мне так и не удалось избавиться от акцента. – Он повел рукой в сторону дома, в дверях которого появился Соммерсет. У его ног возник толстый кот. – Никси, это Соммерсет, – сказал Рорк. – Он управляет домом. Он будет присматривать за тобой.

– Я его не знаю. – Взглянув на Соммерсета, Никси отпрянула и прижалась к ногам Евы.

– Я его знаю. – Ей пришлось проглотить большую порцию желчи, но она справилась. – Он ничего.

– Добро пожаловать, мисс Никси. – Как и Рорк, Соммерсет был совершенно серьезен. Мысленно Еве пришлось снять шляпу перед ними обоими. Они не стали налеплять на лицо эти широкие людоедские улыбки, с которыми взрослые так часто обращаются к испуганным детям. – Хотите, я покажу вам вашу комнату?

– Я не знаю.

Он наклонился и подхватил кота на руки.

– Может, хотите сначала подкрепиться? Галахад составит вам компанию.

– У нас тоже был кот. Он был старый и умер. Мы хотим взять котенка на следующий…

– Галахад будет рад с вами познакомиться.

Соммерсет снова опустил кота, терпеливо ожидая, пока Никси отпустит руку Евы и подойдет. Когда кот ткнулся головой в ее ногу, дрожащая улыбка появилась у нее на губах. Она присела и зарылась лицом в его шерстку.

– Я перед тобой в долгу, – тихо сказала Ева Рорку. – Знаю, это кошмар.

– Вовсе нет. – Он заметил, что она тоже испачкалась в крови. И вокруг нее витал слабый запах смерти. – Мы это после обсудим.

– Мне надо уехать. Прости, что свалила все это на тебя.

– Я буду работать дома до самого ланча. Вместе с Соммерсетом мы как-нибудь справимся.

– Полная охрана.

– Без вопросов.

– Я постараюсь вернуться как можно скорее, буду работать здесь сколько смогу. Но сейчас нам надо съездить и известить родителей погибшей девочки. Пибоди, у тебя есть адрес Дайсонов?

– Их нет дома, – заговорила Никси. Густой мех Галахада заглушал ее голос.

– Со слухом у тебя все в порядке, – заметила Ева и подошла к ней. – Где же они?

– Они поехали в большой отель, у них годовщина. Вот почему Линни осталась у меня ночевать, хотя завтра в школу. А теперь тебе придется им сказать, что она умерла вместо меня.

– Нет, не вместо тебя. Если бы ты была в спальне, вы обе были бы мертвы. И какой из этого вывод?

– Лейтенант, – возмутился Соммерсет, но Ева лишь вскинула руку и угрожающе ткнула в него пальцем, чтоб не перебивал.

– Она умерла не потому, что ты осталась жива. Конечно, Дайсонам придется нелегко, как и тебе самой. Но ты знаешь, кто виноват в том, что случилась.

Теперь Никси подняла голову, и ее светло-голубые глаза потемнели.

– Мужчины с ножами.

– Вот именно. Ты не знаешь, в каком они отеле?

– В «Паласе», потому что он самый лучший. Мистер Дайсон так сказал.

– Хорошо.

Отель «Палас» был самым лучшим, потому что принадлежал Рорку. Ева бросила на него взгляд, он кивнул в ответ.

– Я дам вам зеленую улицу.

– Спасибо. Мне надо ехать, – сказала Ева, вновь повернувшись к Никси. – А ты держись поближе к Соммерсету.

– Мужчины с ножами могут прийти за мной.

– Я так не думаю, но, даже если они придут, внутрь им ни за что не пробраться. Тут ворота, они надежные, и весь дом надежный. И потом, с тобой будет Соммерсет. Знаю, на вид он тощий и старый, но на него можно положиться, и с ним тебе ничто не угрожает. В общем, расклад такой, если решишь остаться здесь. – Ева выпрямилась. – Лучшего я предложить не могу.

– Но ты вернешься.

– Я же сказала: я здесь живу. Помнишь? Пибоди, со мной.

– Ее вещи здесь. – Пибоди указала на рюкзак. – Никси, если я что-то забыла, если тебе еще что-то надо, скажи Соммерсету, и он свяжется со мной. Мы все тебе привезем.

Ева бросила последний взгляд на маленькую девочку, сидящую на крыльце между двух мужчин и прижимающую к себе кота. Спускаясь по ступенькам, она повела плечами, словно хотела сбросить невидимую тяжесть.

– О господи, – вздохнула она, садясь в машину.

– Представить себе не могу, что сейчас творится в голове у этой малышки, – заметила Пибоди.

– А я могу. Я одна, мне страшно и больно, все вокруг потеряло смысл. И все кругом чужие. – Ей стало тошно от собственных слов, но она преодолела дурноту. – Свяжись с ОЭС, узнай, что они выяснили. – Проехав через ворота, Ева набрала на телефоне, прикрепленном на приборном щитке, домашний номер доктора Шарлотты Миры. – Извините, я знаю, что еще слишком рано.

– Ничего, я уже встала.

На панели видеотелефона Ева видела, что мягкие собольи волосы Миры замотаны белым махровым полотенцем. Ее лицо блестело – не то от воды, не то от пота.

– У меня утренний сеанс йоги. Что случилось?

– Массовое убийство. Вторжение в дом. Вся семья погибла за исключением девятилетней дочери. У нее подружка ночевала – убита по ошибке. Девочка все видела. Я спрятала ее у себя дома.

– У вас дома?

– Я вам потом обрисую все в деталях, но пока дела обстоят так. Я еду извещать родителей убитой подружки.

– Да сжалится над ними бог!

– Знаю, у вас, наверное, дел под завязку, но сегодня днем мне надо расспросить уцелевшую девочку. Мне понадобится промыватель мозгов… Ой, извините.

– Без проблем.

– Мне понадобится психиатр, имеющий опыт общения с детьми и знакомый с полицейской процедурой.

– Когда мне подъехать?

– Спасибо, – с облегчением сказала Ева. – Я предпочла бы вас, но если вы сильно загружены, приму любого, кого вы порекомендуете.

– Я найду время.

– Хорошо. – Ева посмотрела на часы, прикидывая, когда сумеет освободиться. – Как насчет полудня? Мне до того еще предстоит провернуть кучу дел.

– Значит, в полдень. – Мира сделала пометки в электронной записной книжке. – В каком она состоянии?

– Она не пострадала.

– Я спрашиваю про эмоциональное состояние.

– Я бы сказала, она держится.

– Способна к общению?

– Да. Мне потребуется письменное заключение для Службы защиты детей и еще гора разных бумаг. Время поджимает, потому что я действовала через голову социального работника. Придется уведомить ее начальство. Это срочно.

– Давайте я этим займусь. Увидимся в полдень.

– Электронный отдел работает на месте, – доложила Пибоди, когда Ева прервала связь. – Проверяют охранную систему. Телефоны, компьютеры и прочее перевезут в Управление.

– Хорошо. Родственники других жертв?

– Родители Гранта Свишера развелись. Где сейчас отец – неизвестно. Мать вышла замуж – между прочим, в третий раз – и живет в Вегасе. Работает банкометом в казино на столе блек-джека. Родители Кили Свишер умерли, когда ей было шесть лет. Приемные дома и государственные школы.

«Веселенькое дельце», – мрачно подумала Ева.

– Когда поговорим с Дайсонами, свяжись с матерью Гранта Свишера и извести ее. Не исключено, что опекунство над девочкой поручено ей, и нам придется что-то с этим делать. Есть сведения о фирме Гранта Свишера?

– «Свишер и Рэнгл», Шестьдесят первая улица, запад.

– Недалеко от «Паласа». Заглянем туда после Дайсонов. Посмотрим, как пойдут дела, может, заглянем еще раз на место преступления, если успеем.

В ее работе это был чуть ли не самый трудный момент, но Ева знала, как с этим справляться. Рушить жизни тех, кто остался в живых, – увы, ей слишком часто приходилось этим заниматься. Рорк, как и обещал, обеспечил ей зеленую улицу. Поскольку ее появления ждали, ей не пришлось вступать в привычные препирательства со швейцаром, дежурными администраторами и гостиничными охранниками.

У нее возникло почти ностальгическое чувство: ей этого не хватало.

Вместо этого ее и Пибоди почтительно проводили к лифту и сообщили номер апартаментов, занимаемых Дайсонами.

– Единственный ребенок?

– Да, только Линни. Он тоже юрист, корпоративное право. Она педиатр. Живут в двух кварталах к югу от Свишеров. Девочки учились в одной школе, в одном классе.

– А ты даром времени не теряла, – заметила Ева, пока они поднимались на сорок второй этаж.

– Ну, ты же была занята девочкой. Мы, детективы, делаем что можем.

Краем глаза Ева заметила, как Пибоди, поморщившись, переносит вес на здоровую ногу и слегка кренится набок. Значит, ребра ее тоже беспокоят. Надо было продержать ее еще несколько дней на больничном. Но вслух Ева ничего не сказала.

– Есть данные о финансовом положении Свишеров?

– Пока нет. Мы, детективы, все-таки не волшебники.

– Бездельники!

Ева вышла из лифта и направилась прямо к номеру 4215. Она не позволяла себе ни думать, ни чувствовать. Все равно это не имело бы смысла.

Она нажала кнопку и поднесла свой жетон к смотровому «глазку». Дверь открыл мужчина в пушистом махровом халате с монограммой отеля на голое тело. Его темно-каштановые волосы были взлохмачены, симпатичное крупное лицо хранило полусонное довольное выражение человека, только что занимавшегося классным утренним сексом.

– Офицер?

– Лейтенант Даллас. Мэттью Дайсон?

– Да. Извините, мы еще не встали. – Он прикрыл ладонью широкий зевок. – Который час?

– Семь с небольшим. Мистер Дайсон…

– У нас какие-то проблемы с отелем?

– Не могли бы мы войти, мистер Дайсон? Нам нужно поговорить с вами и вашей женой.

– Дженни еще в постели. – Полусонное выражение постепенно уступало место легкому недоумению. – А в чем дело?

– Нам хотелось бы войти, мистер Дайсон.

– Ну хорошо, хорошо. Черт… – Он отступил и жестом попросил их закрыть за собой дверь.

Они потратились на номер люкс: один из тех роскошных, как мечта, романтически обставленных номеров с островками живых цветов, свечами, камином, глубокими диванами. В серебряном ведерке со льдом на кофейном столике стояла пустая бутылка из-под шампанского. Ева заметила два высоких бокала с полой ножкой и кружевное женское белье, кокетливо брошенное на спинку дивана.

– Вы не позовете жену, мистер Дайсон?

Глаза у него были карие. В них вспыхнуло раздражение.

– Послушайте, она спит. Сегодня наша годовщина… то есть была вчера. Мы ее отмечали. Моя жена врач, у нее ненормированный рабочий день. Ей нечасто удается выспаться. Может, вы мне скажете, в чем дело?

– Извините, но нам необходимо поговорить с вами обоими.

– Если служба отеля на что-то жалуется…

– Мэтт? – женщина приоткрыла дверь спальни. Она тоже была растрепанная, тоже в халате. Она, улыбаясь, провела пальцами по своим коротким светлым кудряшкам. – О, я думала, ты заказал завтрак. Я слышала голоса.

– Миссис Дайсон, я лейтенант Даллас из Нью-Йоркского управления полиции. Это моя напарница детектив Пибоди.

– Полиция? – Ее улыбка стала растерянной. Она подошла к мужу и продела руку ему под локоть. – Неужели мы так сильно шумели?

– Извините. Сегодня ранним утром в доме Свишеров произошло несчастье.

– Кили и Грант? – Мэтт Дайсон выпрямился и напрягся. – Что за несчастье? Кто-то пострадал? Линни! Что-то случилось с Линни?

«Быстро сообразил, – подумала Ева. – Удар прямой наводкой».

– Мне очень жаль, но я вынуждена сообщить вам, что ваша дочь убита.

Глаза Дженни в одну секунду лишились всякого выражения. Глаза Мэтта, напротив, вспыхнули бешенством.

– Это просто нелепо. Что это, чей-то дурацкий розыгрыш? Уходите отсюда! Я требую, чтобы вы ушли немедленно!

– Линни? Линни? – Дженни тряхнула головой. – Этого не может быть. Этого просто не может быть. Кили и Грант не могли этого допустить. Они любят ее как родную дочь! Они бы никогда не допустили, чтобы с ней что-то случилось. Я немедленно звоню Кили.

– Миссис Свишер мертва, – отрезала Ева. – Неустановленные лица проникли в дом прошлой ночью. Мистер и миссис Свишер, их домоправительница, их сын Койл и ваша дочь были убиты. Их дочь Никси осталась жива по чистой случайности, и сейчас она находится под охраной.

– Это какая-то ошибка. – Дженни стиснула руку мужа, а он начал дрожать всем телом. – У них же есть охранная система. Очень надежная.

– Она была взломана. Мы ведем расследование. Я глубоко соболезную вашей потере. Мне очень, очень жаль.

– Только не моя дочь! – Это был даже не крик, а скорее вопль. Мэтт Дайсон повернулся к жене и рухнул прямо на нее. – Только не наша дочь!

– Она же всего лишь маленькая девочка, – лепетала Дженни, поддерживая мужа и одновременно вглядываясь умоляющим взглядом в глаза Евы. – Зачем убивать ни в чем не повинную маленькую девочку?

– Я намерена это выяснить. Пибоди!

Пибоди выступила вперед, как по команде.

– Почему бы нам не присесть? Принести вам чего-нибудь? Воды?

– Ничего не надо. – Все еще обнимая и поддерживая мужа, Дженни опустилась вместе с ним на диван. – Вы уверены, что это наша Линни? Может быть…

– Она была идентифицирована. Никакой ошибки нет. Мне очень жаль, что приходится это делать в такое время, но я должна задать вам несколько вопросов. Вы хорошо знали Свишеров?

– Мы… О боже, они убиты? – Дженни побелела. – Все?

– Вы были друзьями?

– Мы были… Господи, да мы были как одна семья! Мы… У нас с Кили были общие пациенты, и мы… все мы… девочки… Они же как сестры… И мы… Мэтт! – Дженни обняла его и начала укачивать, как ребенка, без конца повторяя его имя.

– Вы можете вспомнить кого-нибудь, кто желал бы им зла? Кому-то из членов семьи?

– Нет, нет, нет.

– Кто-нибудь из них упоминал, что их что-то тревожит? Что им кто-то угрожает?

– Нет. Я не могу думать. Нет. О господи, моя девочка!

– У кого-нибудь из них были внебрачные отношения на стороне?

– Я не понимаю, о чем вы… Ах да! – Дженни закрыла глаза. Ее муж сотрясался в рыданиях у нее на плече. – Нет. У них был крепкий брак. Они любили друг друга, им было хорошо вместе. Они любили детей. Койла. Никси. О боже, Никси!

– С ней все в порядке. Она в безопасности.

– Как? Как ей удалось спастись?

– Она спустилась вниз попить. Ее не было в постели в момент убийства. Они ее не заметили.

– Ее не было в постели, – тихо повторила Дженни. – Но там была моя Линни. Моя дочка там была. – Слезы потекли у нее по щекам. – Я не понимаю. У меня в голове не укладывается. Мы должны… Где Линни?

– У патологоанатома. Я устрою, чтобы вас проводили к ней, когда вы будете готовы.

– Мне надо ее увидеть, но я не могу. – Она повернула голову и прижалась щекой к макушке мужа. Его голова лежала у нее на плече. – Нам надо побыть вдвоем.

Ева вынула из кармана визитную карточку и положила ее на кофейный столик.

– Свяжитесь со мной, когда будете готовы. Об остальном я позабочусь.

Ева оставила их горевать в одиночестве, а сама вместе с Пибоди спустились в вестибюль в полном молчании.

В адвокатской фирме была удобная приемная, разделенная на несколько частей тематически, без помощи стен. Тут был детский уголок с «мультяшками» на мини-компьютере и множеством ярких игрушек. С ними соседствовал телевизор, головоломки, компьютерные игры для детей постарше. В другом конце помещения взрослые ждали своей очереди в удобных креслах. Им предлагались видеофильмы на семейные темы, о спорте, моде и кулинарии.

Дежурная секретарша встретила их жизнерадостной улыбкой и зорким взглядом. У нее были золотисто-рыжие волосы, подстриженные по последней, как догадалась Ева, моде.

– Вам не назначено, но полицейские обычно о встречах не договариваются. – Она узнала в них полицейских еще прежде, чем они предъявили свои жетоны, и вопросительно наклонила голову. – Что случилось?

– Нам нужно поговорить с мистером Рэнглом, – сказала Ева и для порядка все-таки извлекла из кармана свой жетон.

– Дэйв еще не пришел. У него неприятности?

– Когда вы его ждете?

– Должен вот-вот появиться. Ранняя пташка. Официально мы открываемся только в девять. – Секретарша показала на стенные часы. – Еще почти час.

– Значит, вы тоже ранняя пташка.

Секретарша обнажила в улыбке все свои зубы.

– Мне нравится приходить пораньше. Я гораздо больше успеваю сделать, пока тут тихо.

– Что вы здесь делаете?

– Я лично? Управляю конторой, помогаю. Я консультант без диплома. Что грозит Дэйву?

– Мы его подождем.

– Как хотите. У него назначена встреча на… – Она повернулась к компьютеру, пощелкала по клавишам выкрашенными золотым лаком ноготками модной квадратной формы. – На девять тридцать. Но он, как и я, любит приходить пораньше, заранее просматривать дела. Он скоро придет.

– Прекрасно. – Еве хотелось усадить Пибоди, поэтому она указала своей напарнице на кресло, а сама небрежно оперлась о стойку администратора. – А как вас зовут?

– Сэди Талли.

– У вас нюх на полицейских, Сэди?

– Моя мать работает в полиции.

– Да ну? Где?

– В Трентоне. Она патрулирует город. Мой дед тоже. И его отец до него. Я нарушила традицию. Нет, серьезно, у Дэйва неприятности?

– Насколько мне известно, нет. В конторе еще кто-то есть?

– Ассистентка Дэйва придет только в десять. Отпросилась к врачу. Вторая секретарша обычно приходит без четверти девять. Скоро должен появиться Грант Свишер, партнер Дэйва. У него сейчас нет ассистентки, так что я ее заменяю. Студенты с юридического приходят после занятий, около полудня. Ну, раз уж вы решили ждать, может, хотите кофе?

– Хочу. Хотим, – поправила себя Ева. – Спасибо.

– Без проблем. – Сэди вскочила, подошла к автоповару. – Вам какой?

– Мне – черный, моей напарнице – со сливками и с сахаром. – Ева прошлась по приемной, ей хотелось почувствовать атмосферу. Гостеприимнее, чем в большинстве адвокатских контор, решила она. Игрушки придавали помещению домашний вид, на стенах висели картины с городскими пейзажами. – Давно ваша мать работает в полиции?

– Восемнадцать лет. Обожает свою работу как ненормальная. Но иногда она ее ненавидит.

– Да, так бывает.

Ева повернулась навстречу открывающейся двери. Вошел чернокожий мужчина, стройный, в модном костюме ржаво-коричневого цвета с узкими лацканами и ярком полосатом галстуке. В одной руке он нес огромный пластиковый стакан кофе с крышкой, взятый в кафетерии навынос, а в другой – клубный бутерброд, от которого откусывал на ходу. Он кивнул Еве и Пибоди, подмигнул Сэди.

– Минутку, – с трудом проговорил он, прожевывая и глотая. – Доброе утро.

– Это полиция, Дэйв. Хотят поговорить с тобой.

– Что? А, да, конечно. Хотите пройти в мой кабинет?

– Сэди, вы не присоединитесь к нам?

– Я? – Секретарша заморгала, потом в ее глазах вспыхнула догадка. Случилось нечто скверное, очень, очень скверное. Может, она и нарушила традицию, но в ее жилах текла кровь полицейских. – Что-то случилось с Грантом?

Идти в кабинет не было смысла.

– Пибоди, к дверям! – скомандовала Ева.

– Слушаюсь.

– Мне очень жаль. Грант Свишер мертв. Он, его жена и их сын были убиты прошлой ночью.

Кофе выплеснулся из стакана Дэйва и пролился на ковер приемной.

– Что? Как?

– Несчастный случай? – спросила Сэди. – Они попали в аварию?

– Нет. Они были убиты вместе со своей экономкой, сыном и маленькой девочкой по имени Линни Дайсон.

– Линни? О боже. Никси! – Сэди выскочила из-за стойки и схватила Еву за руку. – Где Никси?

– В безопасности.

– О господи! – Дэйв, шатаясь, добрался до дивана и рухнул на него. – Боже милостивый. Что случилось?

– Мы это расследуем. Как долго вы работали со Свишером?

– О господи… Дайте подумать. Пять лет. Последние два года мы партнеры.

– Давайте кое-что проясним с самого начала. Вы можете сообщить мне, где вы были между полуночью и тремя утра?

– Черт! Черт! Дома. Я вернулся домой как раз после полуночи.

– Один?

– Нет. У меня была гостья. Осталась на ночь. Я дам вам ее имя. Мы были… заняты где-то примерно до двух часов. Она ушла где-то около восьми утра. – В его глазах, когда он повернулся к Еве, было отчаяние. – Он был для меня не просто партнером.

Сэди села рядом с ним, взяла его за руку.

– Ей просто нужно об этом спросить, Дэйв. Для протокола. Ты же знаешь, никто не думает, что ты мог убить Гранта и его семью. Я была дома, – добавила она. – У меня есть соседка, но вчера ее не было дома. Я говорила с подругой по телефону. Мы закончили разговор за полночь. Она поссорилась со своим парнем. Можете проверить.

– Буду вам очень благодарна. Мне понадобится имя вашей гостьи, мистер Рэнгл. Для протокола. Мисс Талли, вы сказали, что у мистера Свишера сейчас нет ассистентки. Что с ней случилось?

– В прошлом месяце она родила ребенка. Взяла декретный отпуск, но собиралась вернуться на работу, поэтому мы ее временно заменяли. Но несколько дней назад она объявила, что хочет стать домохозяйкой и сидеть с ребенком. Получать пособие. Никаких трений не было, если вы об этом. Господи, мне придется ей сказать.

– Мне нужно ее имя, имена всех сотрудников. Для протокола, – добавила Ева. – А теперь я прошу вас подумать и сказать мне, знаете ли вы кого-нибудь, кто желал бы зла мистеру Свишеру и его семье. Мистер Рэнгл?

– Мне и думать не надо. Я таких не знаю.

– Недовольный клиент?

– Богом клянусь, у меня в голове не умещается, что кто-то, когда-либо входивший в эту дверь, мог такое сотворить. Его сын? Койл? Боже милостивый! – Глаза Дэйва наполнились слезами. – Я играл в софтбол с Койлом! Парень обожал бейсбол. Для него это было как намаз.

– Свишер когда-нибудь изменял жене?

– Да вы что?! – Дэйв начал подниматься с места, но Сэди положила руку ему на колено и заставила его сесть. – Конечно, на все сто процентов никогда нельзя быть уверенным, вы же знаете. Но на девяносто девять процентов я уверен, что нет. И то же самое можно сказать о ней. У них была крепкая семья, они были счастливы. Они высоко ставили семейные ценности, потому что ни у кого из них не было настоящей семьи, пока они не встретили друг друга. Они все делали, чтобы их семья была прочной.

Сэди шумно перевела дух.

– Когда работаешь бок о бок, как мы в нашей фирме, такие вещи скрыть невозможно. Флюиды чувствуются. Грант любил свою жену.

– Ну, хорошо. Мне нужен доступ в его кабинет, к его архивам, делам, списку клиентов, судебным протоколам. Словом, все.

– Не вынуждай ее обращаться за ордером, Дэйв, – тихо сказала Сэди. – Грант не стал бы возражать, если бы это был кто-то из нас. Он бы сотрудничал с ними. Он бы помог.

Дэйв кивнул.

– Вы сказали, что Никси в безопасности, что она не пострадала.

– Так и есть. Она не пострадала. Она в надежном месте под охраной.

– Но Линни… – Он провел рукой по лицу. – Вы сказали Дайсонам?

– Да. Вы их знаете?

– Да. Мы виделись на вечеринках у Гранта, на пикниках в их загородном доме в Хэмптонсе. Мы с Грантом и Мэттом вместе играли в гольф пару раз в месяц. Сэди, ты можешь позвонить кому надо? На сегодня надо закрыть контору.

– Конечно. Не беспокойся.

– Я покажу вам кабинет Гранта… Извините, я не знаю, как к вам обращаться.

– Даллас. Лейтенант Даллас.

– У них не было близких родственников. Надо сделать распоряжения… Мы сможем сделать распоряжения насчет похорон?

– Я добуду вам разрешение.

Они вернулись к машине, нагруженные коробкой с дисками, распечатками, ежедневником из кабинета Свишера, его записными книжками и памятками.

Пибоди пристегнулась на пассажирском сиденье.

– Вырисовывается ясная картина: порядочная, счастливая семья, финансовое благополучие, тесный круг близких друзей, дружеские отношения с сотрудниками и партнером по бизнесу, прекрасная карьера. Таких людей не убивают ночью в постели.

– Тут еще есть, в чем покопаться. Многие семьи на первый взгляд выглядят счастливыми в глазах друзей и сослуживцев. А дома готовы яду друг другу подсыпать.

– Вдохновляющая мысль. – Пибоди надула губы. – Значит, вы циничный коп, а я – наивный.

– Так оно и есть.

3

Время поджимало, но Еве необходимо было вернуться на место преступления, еще раз осмотреть дом, почувствовать атмосферу. Приличный трехэтажный особняк на одну семью, один из нескольких таких же в престижном районе Верхнего Вест-Сайда. Дом не столько престижный, сколько солидный. Дети ходили в частные школы, в доме была прислуга. Родители работали полный день: отец вне дома, мать дома. Два входа в фасадной части дома, один – в задней.

Сигнализация проходит по всем дверям и окнам, заметила Ева, с декоративными, но тем не менее эффективными решетками на окнах полуподвального этажа, где Кили Свишер оборудовала свою приемную.

– Они пришли не снизу, – заметила Ева, оглядывая дом с противоположной стороны улицы. – Сигнализация на входе в приемную была включена, и сзади тоже. – Она повернулась, оглядела улицу. – В таком районе негде припарковаться. Нужна специальная карточка: тут сканеры по всему тротуару. Припаркуешься без разрешения, автоматически получишь штраф. Мы, конечно, проверим, но вряд ли эти парни так облегчили нам задачу. Либо они оставили машину где-то еще и пришли пешком, либо у них была карточка. Или они живут по соседству. Скорее всего, они пришли пешком. Прошли не меньше двух кварталов.

Ева пересекла улицу, открыла калитку кованого железа и направилась к двери.

– Они подошли к входу. Вырубили сигнализацию, отключили камеры слежения дистанционными пультами еще до того, как их засекли сканеры. Вскрыли замки. Либо у них были коды, либо они знали, как взломать их по-быстрому.

Она воспользовалась полицейской универсальной отмычкой, чтобы снять печати и открыть дверь.

– В это время ночи на улице народу мало, но все же кто-то может быть. Кто-то выгуливает собаку, кто-то возвращается домой с вечеринки. В таком районе люди знают своих соседей. Им пришлось действовать быстро и не привлекать к себе внимания.

Ева вошла в узкий коридор, соединявший гостиную со столовой.

– Так, что у них с собой было? Скорее всего, пара сумок. Ничего объемного, бросающегося в глаза. Мягкие черные сумки с оружием, отмычками, защитными костюмами. Надеть костюмы заранее они не могли: слишком рискованно. Держу пари, они натянули костюмы прямо здесь, в прихожей. Оделись, разделились. Один пошел наверх, другой – в комнату экономки. Никаких разговоров, все по-деловому.

– Может, они объяснялись жестами? – предположила Пибоди. – Приборы ночного видения.

– Не исключено. Взяли инструменты, но расклад, порядок действий они знали заранее. Они готовились и все рассчитали.

Ева прошла в кухню, представив себе, что вокруг темно и тихо. «Четкий маршрут, – думала она. – Либо они были здесь раньше, либо у них был план дома». Она бросила взгляд на стол и на скамьи. На одной из них сидела, а потом лежала Никси.

– Он не заметил бы девочку. Да он ее здесь и не искал. – Еве пришлось присесть на корточки и отклониться в сторону, чтобы увидеть отмеченное место, где была найдена оставленная Никси банка апельсиновой шипучки. – Даже если бы он огляделся, не заметил бы малышки, растянувшейся на скамье. Все его внимание было направлено на комнату экономки.

Эта Инга была аккуратной, и это было вполне объяснимо: ведь она зарабатывала себе на хлеб тем, что убирала за другими. Даже среди хаоса, оставленного в комнате командой «чистильщиков», угадывался изначальный устоявшийся порядок. Ева попыталась представить себе, как Никси прокрадывается сюда с любопытством ребенка, желающего увидеть взрослых за запретным занятием.

В спальне кровь была повсюду: ею были забрызганы стены, ночной столик, настольная лампа, кровь с простыней стекла на пол.

– Ей нравилась правая сторона кровати. Возможно, она спала на боку. Видишь? – Ева подошла к кровати, указала на разброс брызг. – Он подобрался с этой стороны, другого пути у него не было. Ему нужно было приподнять ее голову. Брызги показывают, что тело лежало на левом боку, а голова была слегка повернута в сторону от постели. Так он ее и оставил, когда перерезал ей горло. Теперь он весь в ее крови, но его это не смущает. Он с этим позже разберется, перед уходом. Выходит из комнаты, проходит мимо девочки, не замечая ее.

Ева повернулась и направилась к дверям, демонстрируя действия преступника.

– Должно быть, прошел в нескольких дюймах от нее. А девчонка молодец – даже не пискнула. А может, онемела от страха.

Ева повернулась, изучая комнату Инги.

– Все на своих местах. Он ничего не тронул. Его интересовала только она и завершение миссии.

– Вы так это видите? По-вашему, это миссия?

– А что же еще? – Ева пожала плечами. – Он уходит, здесь дело сделано. Почему он не воспользовался черной лестницей?

– Ну… – Пибоди нахмурилась от усердия, огляделась кругом. – Может, все дело в ее расположении? Хозяйская спальня ближе к парадной лестнице. Наверное, там его ждал напарник. А так пришлось бы делать еще один поворот.

– Взрослых надо убрать первыми. Более того, их обоих надо убрать одновременно, – проговорила Ева, когда они возвращались в холл. – Возможно, у него был способ дать знать напарнику, что дело сделано и он поднимается.

Она оглядела следы и редкие капли крови на полу и на ковре, на ступенях лестницы.

– Он оставил след, но не слишком заметный. Это ее кровь, а не его. Вся эта кровь внизу справа принадлежит экономке. Они сняли окровавленные костюмы и запихали их в сумки, перед тем как спуститься и покинуть дом.

– Тут чувствуется холодный расчет, – отозвалась Пибоди. – Они никого не били, даже не будили. Зарезали пять человек, переоделись и ушли.

– Один из них поднялся наверх, прямо в спальню, пока девочка приходит в себя и вызывает службу спасения. Итак, Икс и Игрек вместе входят в хозяйскую спальню, расходятся по разным сторонам кровати. Тот же почерк, что и в комнате экономки. У них четкий ритм. Уничтожить цели, выйти, следовать дальше.

– Они спали спина к спине, – указала Пибоди. – Прижимались друг к другу попками. Мы с Макнабом часто так спим.

Ева представила, как они спали, повернувшись спиной друг к другу. Муж и жена на широкой кровати, застеленной светло-зелеными простынями, под стеганым пуховым одеялом. Они спали в уютной комнате, с окнами, выходящими в задний внутренний дворик. Он в черных боксерских трусах, она в белой ночной рубашке.

– Поднять голову, обнажить горло, полоснуть, опустить, двинуться к выходу. Никаких разговоров. Вышли и направились дальше в тот самый момент, когда девочка поднималась по черной лестнице. Они уже заранее договорились, кто из них куда пойдет. Разделились. Один берет на себя мальчика: входит как раз в тот момент, когда Никси ползет по коридору у них за спиной. – Ева вошла в комнату Койла. – Мальчик спал на спине, раскинувшись, сбросив одеяло. Его и за волосы дергать не надо: сам облегчил им задачу. Его убрали в один прием.

Страшные картины проносились у нее в голове, пока она шла по коридору к последней спальне.

– Спальня Никси, в постели девочка. Убийце даже в голову не приходит усомниться. Вся процедура отработана, никаких отклонений. С какой стати ему обращать внимание на вторую пару туфель, на второй рюкзачок? Он не смотрел по сторонам, он видел только цель. Она зарылась лицом в подушки – спала на животе. Вздернул ее, скорее всего за волосы. Копна светлых волос – именно то, что он и ожидал увидеть. Полоснул по горлу, бросил на постель, вышел.

– Тут разброс капель невелик, – заметила Пибоди. – Наверное, большая часть попала на него, а остальное впитали в себя простыни и одеяло.

– Выходит в коридор, встречается с напарником. Видишь пятно на полу? Это с их костюмов натекло. Тут они сняли костюмы, засунули в сумки вместе с ножами. Отсюда и брызги. Спустились вниз и вышли на улицу. Чистенькие. Ушли. Миссия завершена.

– Но только она не была завершена.

Ева кивнула:

– Она не была завершена. Задержись они еще хоть на пару минут, ну хоть ради того, чтобы прихватить по дороге кое-какие трофеи или посмаковать плоды трудов своих, патрульная машина подъехала бы прежде, чем они успели покинуть дом. Они разминулись просто чудом. Малышка действовала быстро, но они оказались еще быстрее.

– Но зачем было убивать детей? – спросила Пибоди. – Чем им дети помешали?

– Пока мы этого не знаем. Не исключено, что один из детей или оба были главной мишенью. Может, кто-то из них что-то видел, что-то слышал, что-то знал, в чем-то был замешан. Мы не можем с уверенностью утверждать, что взрослые были главной мишенью. Фишка в том, что они все должны были умереть, все обитатели дома. Вот с этого и начнем.

* * *

Она опоздала на встречу с Мирой, но тут уж ничего нельзя было поделать.

Ева застала Миру в гостиной. Она сидела за столом, пила чай и работала на портативном компьютере.

– Извините. Меня задержали.

– Ничего страшного.

Мира отодвинула компьютер. На ней был костюм простого покроя, но очень изысканного цвета: то ли дымчатого, то ли голубого, то ли серого. Каким-то чудом ей всегда удавалось подбирать туфли того же цвета. В ушах у нее были изящные серебряные сережки, на шее – три тонкие цепочки. Ева не знала, как ей удается достигать такой элегантности: то ли это был результат стратегического планирования, то ли природный дар.

– Она спит. Девочка, – пояснила Мира. – Соммерсет следит за ней по монитору.

– Это хорошо. Мне необходимо влить в себя порцию настоящего кофе, а то мои мозги расплавятся. Вам принести?

– Спасибо, нет.

Ева отодвинула панель на стене и включила «автоповар».

– Вы получили отчет?

– Именно его я и читала, когда вы появились.

– Данные пока отрывочные, у меня не было времени восполнить пробелы. Пибоди пытается получить разрешение на доступ к данным несовершеннолетних. Проведем опрос в школах, посмотрим, что там можно найти.

– А вы надеетесь что-то там найти? Думаете, дети были мишенью?

Ева пожала плечами, потом закрыла глаза, позволяя кофе сделать свою работу.

– Мальчишка мог быть замешан в деле с наркотиками. Или спутаться с плохими парнями. Возраст такой. Это нельзя сбрасывать со счетов. А вот другая возможность: он или его сестра, а может, и оба вместе что-то видели или слышали, и это потребовало их устранения. Конечно, это мог быть кто-то из взрослых, вероятность выше. Но пока все это лишь предположения.

– Не было жестокого насилия, уничтожения собственности?

– Ничего такого. И если с места преступления что-то было взято, нам об этом неизвестно. Время рассчитано идеально. Командная работа, все четко по плану. Чистая работа, отлично выполненная.

– Из уст любого другого человека это прозвучало бы как холодное и бессердечное замечание.

Глаза Евы потемнели.

– С их точки зрения, так оно и было. Холодная, бессердечная и хорошо сделанная работа. Только они кое в чем ошиблись. Они скоро это поймут, дайте только прессе добраться до этого дела.

– И тогда они захотят закончить то, что начали, – нахмурилась Мира. – Поэтому вы привезли девочку сюда.

– Это одна из причин. Здесь как в танке. А если я буду держать Службу защиты детей на расстоянии, у меня будет неограниченный доступ к очевидице. Да и девчонка психанула, как только увидела социального работника. Уперлась, и ни в какую. Если она будет в истерике, какой мне от нее толк?

– Вы забываете, с кем говорите, – мягко напомнила Мира. – У вас был бы полный доступ, даже если бы ее забрала Служба защиты детей и поместила в приют. Вы ей сочувствуете, но это вовсе не делает вас плохим полицейским.

– Она позвонила в Службу спасения. Она ползла по крови своих родителей. Да, я ей сочувствую. И я знаю: если девочка может такое выдержать, значит, выдержит и то, что ей еще предстоит. – Ева села напротив Миры. – Не хочу нажимать не на те кнопки. Я могу сказать что-нибудь не то, и она замкнется. Но мне нужны детали, нужна информация. Все, что я смогу из нее выкачать. Поэтому мне нужна ваша помощь.

– Я вам помогу. – Мира отпила чай. – Мой предварительный анализ таков: ваши убийцы действительно были командой. Скорее всего, работали вместе и раньше. Несомненно, им уже приходилось убивать. Люди зрелые, наверняка прошли специальное обучение. Военная или военизированная организация. Или преступное сообщество. В том, что они сделали, не было ничего личного, хотя, с другой стороны, убийство целой семьи, убийство детей – это, безусловно, личное дело. Я уверена, что это не было убийством ради острых ощущений и уж точно не на сексуальной почве.

– Ради выгоды?

– Очень может быть. Но, скорее всего, они выполняли приказ. Или долг. То, что считали своим долгом. Мотив? – Мира задумчиво отпила чай. – Нам нужно больше узнать о жертвах, чтобы установить мотив. Но вот кто эти убийцы? Люди опытные, безжалостные, они доверяют друг другу. Организованные и уверенные в себе.

– Это была спланированная операция, я уверена. Заранее подготовленная и проработанная.

– Думаете, они имели доступ в дом до вчерашней ночи? – спросила Мира.

– Возможно. В любом случае они знали план дома. Знали, кто где спит. Если бы основной целью была экономка, не было бы смысла подниматься на второй этаж, а если бы метили только в хозяев, не было бы смысла убирать экономку. Но убрали всех. – Ева бросила взгляд на часы. – Долго она будет спать?

– Трудно сказать.

– Мне не хотелось бы вас задерживать.

– Да и вам самой не терпится приступить к работе.

– Я еще не говорила с патологоанатомом, не закончила свой отчет, не нагнала страху на лабораторию, не наорала на криминальную бригаду. Люди решат, что я отлыниваю от работы.

Мира с улыбкой поднялась из-за стола.

– Ну что ж, свяжитесь со мной, когда… А вот и он, – добавила она, увидев входящего Соммерсета.

– Лейтенант, ваша юная подопечная проснулась.

– Что ж, отлично. У вас еще есть время? Можете задержаться? – спросила Ева Миру.

– Да. Где бы нам с ней поговорить?

– Я думала, в моем кабинете.

– А почему бы не привести ее сюда? Милая, уютная комната. Ей здесь будет проще.

– Я приведу ее. – Соммерсет торопливо вышел.

– Теперь я буду перед ним в долгу? – нахмурилась Ева. – За то, что он ее пасет, или как там еще это называется. Мне ужасно не хочется быть ему обязанной.

– Я думаю, вам крупно повезло, что в доме есть человек, готовый присмотреть за несчастным ребенком.

– Черт! – скривилась Ева. – Я так и знала, что вы это скажете.

– Вам стало бы легче, если бы вы помнили, что нет ничего важнее безопасности и душевного спокойствия ребенка.

– Общение с Соммерсетом может снова ввергнуть ее в шок.

Но когда Никси, сопровождаемая Галахадом, вошла в комнату, она крепко сжимала сухую руку Соммерсета и выпустила ее, только увидев Еву. Никси направилась прямо к ней.

– Ты их нашла?

– Я над этим работаю. Это доктор Мира. Она поможет…

– Я уже видела доктора. Мне не нужен доктор. – Голос Никси зазвенел. – Я не хочу…

– Остынь, – скомандовала Ева. – Мира мой друг, и она не просто доктор, она работает с полицией.

Никси покосилась на Миру.

– Она не похожа на полицейского.

– Я работаю с полицией, – негромко сказала Мира. – Я стараюсь помочь полиции понять людей, которые убивают других. Я давно знаю лейтенанта Даллас. Я хочу помочь ей и тебе найти людей, которые причинили зло твоей семье.

– Они не причинили зло, они всех убили. Все мертвые.

– Да, я знаю. Это ужасно. – Взгляд Миры остался тверд, ее голос не дрогнул. – Страшнее этого ничего быть не может.

– Лучше бы этого не было.

– Я бы тоже хотела, чтобы этого не было. Но если мы присядем и поговорим, это может помочь.

– Они убили Линни. – Губы Никси задрожали. – Они думали, это я, и убили Линни. Мне не надо было спускаться на кухню, мама не разрешила бы.

– Все мы иногда делаем то, что нельзя.

– Но Линни ничего плохого не делала. Это я вела себя плохо, а не она. И она умерла.

– Не так уж плохо ты себя вела, – возразила Мира и, взяв Никси за руку, подвела ее к креслу. – А зачем ты спустилась в кухню?

– Я хотела попить апельсиновой шипучки. Мне нельзя пить без разрешения. Мне нельзя есть по ночам. Моя мама… – Никси замолкла и начала тереть глаза кулачками.

– Твоя мама сказала бы, что так нельзя. Да, все верно, ты нарушила запрет, спустилась вниз без ее ведома. Но она была бы очень рада, что ты не пострадала, верно? Она была бы счастлива, что на этот раз ты ее не послушалась.

– Да, наверное. – Галахад вспрыгнул к Никси на колени, и она погладила его по спине. – Но Линни…

– Это не твоя вина. Все, что случилось, произошло не по твоей вине. Это случилось не из-за тебя, и ты не могла этому помешать.

Никси вскинула голову.

– А может, если бы я закричала громко-громко, я бы всех перебудила. Мой папа мог бы их прогнать.

– У твоего отца было оружие? – спросила Ева, опередив Миру.

– Нет, но…

– Двое мужчин с ножами против одного безоружного. Может, он проснулся бы, если бы ты закричала. Но это бы не спасло твоего папу. А разница лишь в том, что они бы поняли: в доме еще кто-то есть. Они бы нашли тебя и убили.

Мира с упреком бросила взгляд на Еву и вновь повернулась к Никси.

– Лейтенант Даллас сказала мне, что ты очень храбрая и очень сильная. Я знаю, что она права, потому что она сама такая.

– Она меня нашла. Я пряталась.

– Вот и правильно сделала, что спряталась. И хорошо, что она тебя нашла. Я знаю, тебе тяжело слышать то, что сейчас сказала лейтенант Даллас, но она права. Ночью ты ничего больше не могла сделать, чтобы помочь твоей семье. Зато ты кое-что можешь сделать сейчас. – Мира взглянула на Еву, подала ей знак.

– Послушай, Никси, – начала Ева, – это трудно, но чем больше ты мне скажешь, тем больше я буду знать. Вот это мой диктофон. – Она поставила диктофон на стол, села напротив Миры и девочки. – Я задам тебе несколько вопросов. Лейтенант Ева Даллас опрашивает Никси Свишер, несовершеннолетнюю, в присутствии доктора Шарлотты Миры. Готова, Никси?

– Готова.

– В котором часу ты встала с постели? Ты знаешь?

– Было больше двух часов. Два десять, вроде того. У меня на руке были часики.

– Что ты сделала, когда встала? Вспомни поточнее.

– Я пошла вниз – тихо-тихо. Сначала я подумала: раз Линни не хочет вставать, позову Койла. А потом я подумала: вдруг он скажет маме? И потом, мне понравилось быть одной. Я пошла в кухню и взяла апельсиновую шипучку из холодильника, хотя мне не разрешают. А потом я пошла за стол и села. В обеденной зоне.

– И что было потом?

– Я увидела тень. Но он меня не видел. Я легла на скамейку. Он прошел в комнату Инги.

– Ты говоришь, тень. На что это было похоже?

– Ну, вроде как на мужчину. Я не знаю. Было темно.

– Он был высокий или нет?

– Ростом с лейтенанта? – подсказала доктор Мира и сделала знак Еве встать.

– Наверное, выше. Я не знаю.

– Что на нем было надето?

– Что-то темное.

– А волосы? – Ева дернула себя за волосы. – Короткие, длинные?

Никси вздохнула.

– Наверное, очень короткие, потому что я их вообще не видела. Они были… Они были… закрыты. Вот так, – она сделала жест, как будто надевая что-то на голову. – У него все было закрыто, вся голова, все лицо и глаза… Они были черные и блестящие.

«Защитный костюм, – поняла Ева. – Очки ночного видения».

– Он что-нибудь говорил?

– Нет. Он убил ее ножом. Было много крови. И он ничего не сказал.

– А где была ты?

– На полу, у двери. Я хотела заглянуть внутрь и посмотреть…

– Было темно. Как ты могла увидеть?

Брови Никси сошлись на переносице.

– Из окна. Там фонарь светит. И у него был фонарь.

– Карманный фонарик?

– Нет, такая маленькая штучка с зеленой точечкой. Она мигала. У него на руке. Вот тут. – Никси обхватила пальцами запястье.

– Ладно, что было потом?

– Я прижалась к стене… мне так кажется. Мне было так страшно… Он убил Ингу, у него был нож. Мне было страшно.

– Не надо бояться, – вмешалась Мира. – Сейчас же ты в безопасности.

– Он меня не видел, как будто меня вообще не было. Как будто мы играли в прятки, но он меня не искал. Я взяла телефон Инги и позвонила. Папа говорит, когда увидишь, что кто-то пострадал, сразу звони 911, и тогда приедет полиция и поможет. Ты должна позвонить, ты должна быть хорошей соседкой. Мой папа… – Она запнулась, опустила голову и заплакала.

– Он очень гордился бы тобой. – Мира потянулась за своей сумкой и вынула бумажный носовой платок. – Он был бы очень горд, что ты поступила именно так, как он тебя учил, хотя тебе было страшно.

– Я хотела сказать ему, сказать ему и маме. Я хотела к маме. Но они были уже мертвые.

– Ты снова увидела того мужчину и еще кого-то, – напомнила Ева, – когда поднялась наверх. Ты поднялась по черной лестнице.

– Тот, который убил Ингу, пошел в комнату Койла.

– Откуда ты знаешь? Никси, откуда ты знаешь, что это был тот самый человек, который убил Ингу?

– Потому что… – Никси подняла голову и заморгала сквозь слезы. – Зеленый огонек. У второго его не было.

– Хорошо. Чем еще они отличались друг от друга?

– Тот, который убил Ингу, был больше.

– Выше?

– Немного. Нет, больше. – Никси согнула руку и указала на бицепс.

– Они разговаривали друг с другом?

– Они ничего не говорили. Они совсем не шумели. Я ничего не слышала. Я хотела к маме. – Опять ее глаза заволокло слезами, голос задрожал. – Я знала, что они будут делать, и я хотела к маме и к папе, но… И там была кровь, и я запачкалась. Я спряталась в ванной и решила не выходить. Я слышала, как пришли люди, но я не вышла. А потом пришла ты.

– Ладно. А теперь вспомни: до того, как все это случилось, твои родители не говорили, что их что-то тревожит, что кто-то сердится на них? Или, может, они видели, как кто-то подозрительный слоняется поблизости?

– Папа сказал, что Дэйв обещал избить его до беспамятства клюшкой номер девять, потому что он побил его в гольф.

– Они много ссорились, твой отец и Дэйв?

– Нет, это они так, понарошку. – Никси потерла глаза. – Они просто прикалывались.

– А с кем-нибудь папа ссорился всерьез? Не понарошку.

– Нет. Я не знаю.

– А твоя мама? – Когда Никси отрицательно покачала головой, Ева придвинулась поближе. – Твои мама и папа ссорились друг с другом?

– Иногда, но не сильно. Вот у Джемми мама и папа ужасно ссорились и орали друг на друга, и Джемми говорит, что они швырялись вещами. А потом они развелись, потому что ее папа не мог держать штаны на застежке. Это значит, что он спал с кем попало.

– Ясно. Но твои родители так не ссорились.

– Нет, и они не спали с кем попало. Они танцевали на пляже.

– Это как?

– Летом, когда мы ездили в дом на берегу. Иногда они ночью ходили гулять, и я видела их из окна. Они танцевали на пляже. Они бы не стали разводиться.

– Хорошо иметь такую память, – заметила Мира. – Когда тебе будет грустно или страшно, всегда вспоминай, как они танцевали на пляже. Ты все правильно сделала. Мне бы хотелось вернуться и еще как-нибудь поговорить с тобой.

– Ладно. Только я не знаю, что мне теперь делать.

– Я думаю, тебе пора поесть. Мне скоро придется уйти, но лейтенант Даллас останется здесь, она будет работать наверху, у себя в кабинете. А ты знаешь, где тут кухня?

– Нет, дом у нее такой большой!

– И не говори, – пробормотала Ева.

Мира поднялась и протянула руку.

– Я тебя отведу, может, ты поможешь Соммерсету готовить ланч? Я сейчас вернусь, – сказала она Еве.

Оставшись одна, Ева начала вышагивать от окна к камину и обратно. Ей хотелось немедленно приступить к работе. Ей надо было поставить рабочую доску, провести проверки, написать отчет и занести его в дело. Надо сделать несколько звонков, кое с кем переговорить.

Что же ей делать с этой девочкой?

Интересно, те полицейские, что расспрашивали саму Еву много лет назад, чувствовали себя так же?

– Она прекрасно держится, – объявила Мира, вернувшись в комнату. – Куда лучше, чем можно было ожидать. Но не удивляйтесь, если у нее будут перепады настроения, слезы, гнев, плохой сон. Ей понадобится консультирование.

– Вы можете взять это на себя?

– На первое время – да, а там видно будет. Возможно, ей понадобится специалист. Детский психиатр. Я этим займусь.

– Спасибо. Пожалуй, мне надо позвонить в Департамент, в Детскую службу, найти пару офицеров, которым я смогу ее поручить.

– Не торопитесь. Она внезапно оказалась в окружении незнакомых людей, и их слишком много. – Мира коснулась руки Евы. – Вы справитесь.

«Может быть, – подумала Ева. – Хотелось бы надеяться». Но ее одолевали сомнения. Она направилась наверх, но сначала заглянула в кабинет Рорка.

Он сидел за столом, экраны на всех трех стенах были включены, на них с калейдоскопической скоростью менялись какие-то данные. На столе гудел портативный компьютер.

– Приостановить операции, – скомандовал Рок и улыбнулся. – Лейтенант, у вас усталый вид.

– Соответствует внутреннему состоянию. Слушай, у меня не было случая обговорить все это с тобой. Выходит, я просто свалила чужого ребенка тебе на голову и смылась.

– Она проснулась?

– Да, она с Соммерсетом. Я провела второй допрос в присутствии Миры. Она неплохо держится. Я имею в виду девочку.

– Я так и понял. У меня новости были включены. Имен пока не называют.

– Я их заблокировала, но это ненадолго. Скоро они прозвучат.

Рорк подошел к «автоповару» и запрограммировал две чашки черного кофе, не сомневаясь в том, что об этом подумала и Ева.

– Почему бы тебе не обговорить это со мной прямо сейчас?

– Это будет краткая версия, меня время поджимает.

Она сухо и сжато изложила ему детали.

– Бедная девочка. Есть данные о том, что кто-то из членов семьи был замешан в делах, вызвавших столь ужасную месть?

– Пока нет.

– Профессиональная работа. Я уверен, что ты уже пришла к этому выводу. Кто-то натренированный в мокрых делах. Зеленый огонек, который, по твоим словам, она видела, – это, скорее всего, дистанционный пульт. Зеленый свет означает, что путь свободен. Ведь кодовые замки были обойдены.

– Я и сама догадалась. На первый взгляд вполне благополучная обычная семья. Но это на поверхности. Мы пока еще не копнули глубже.

– Сложная электроника, вторжение по типу спецназа, быстрые чистые убийства. Зачистка. – Потягивая кофе, Рорк не обратил внимания на сигнал включившегося факса. – Вошли и вышли. Сколько они пробыли в доме? Десять-пятнадцать минут? Это не случайный вандализм. Будь это террористы, они оставили бы знак. И потом, террористы метили бы в кого-то повыше. Это тоже на поверхности.

– У тебя остались связи в преступной среде?

Легкая улыбка тронула его губы.

– Думаешь, остались?

– Ты знаешь людей, которые знают других людей, которые знают плохих парней.

Рорк шутливо потрепал ее по щеке.

– Разве можно так отзываться о моих друзьях и деловых партнерах? Пусть даже и бывших.

– Да ладно тебе! Ты мог бы навести справки?

– Хорошо. Но хочу тебе сказать: я никогда не водил компанию с детоубийцами. Или с теми, кто способен вырезать целую семью.

– Я ничего такого не имела в виду. Но мне нужны любые сведения. Он зарезал маленькую девочку вместо той, что спустилась вниз. На ней была розовая ночная рубашка с этими – как их? – с оборочками по горловине. Я видела по подолу, что рубашка была розовая. Сверху она вся пропиталась кровью. Он перерезал ей горло, как будто разрезал яблоко.

Рорк поставил чашку, подошел к Еве, обхватил ее руками и прижался лбом к ее лбу.

– Сделаю все, что смогу.

– Знаешь, я все думаю… Взять нас с тобой, у нас детство было такое, что врагу не пожелаешь. Жестокость, издевательство, унижение, побои, ненависть. А у этих детей было нормальное детство. Каким оно должно быть в идеальном мире: теплый дом, любящие родители…

– Мы выжили, – закончил он ее мысль, – а они нет. За исключением той, что сейчас внизу.

– Она этого никогда не забудет. Но я хочу, чтобы она знала: люди, которые сделали это, заперты в камере. Это все, что я могу для нее сделать. – Ева высвободилась. – Поэтому мне надо приступить к работе.

4

Первым делом она связалась с Фини, начальником Отдела электронного сыска. Он появился на экране ее видеотелефона: жесткие рыжеватые вихры, тронутые сединой, лицо с глубокими морщинами, мятая рубашка.

Ева порадовалась, что недавно предпринятая его женой попытка вырядить его в малиновые пиджаки с яркими галстуками всплыла брюхом вверх.

– Слышал о деле Свишеров? – без предисловий спросила она.

– Двое детей. – Лицо добродушного бассета окаменело. – Как только узнал, отправился на место сам. У меня там целая команда трудится над блоками связи и электроникой. В охранной системе я копаюсь сам.

– Люблю получать самое лучшее. Что можешь сказать?

– Хорошая, добротная, надежная домашняя система. Можно сказать, первоклассная. Обойти ее было непросто. Тут потребовалось классное ноу-хау. Камера слежения заблокирована в час пятьдесят восемь. Дистанционный пульт с вторичной функцией, потому что система дублировалась вспомогательным механизмом. – Он подергал себя за ухо, считывая данные со второго экрана. – Когда визуальное наблюдение отключается, вспомогательная система активируется через десять секунд. Сигналы тревоги и в доме, и в охранном центре. Связь была заблокирована.

– Они знали систему.

– О да, они знали систему. Блокировали камеру слежения, сигнал тревоги на замках, детектор движения. Я тебе дам точную оценку, но пока предварительно: проникновение через десять минут после того, как вырубили камеру, через четыре минуты после блокировки вспомогательной системы.

– Десять минут? Неплохо. Значит, они были уверены, что система не подаст сигнал на пульт управления, что вспомогательная система не сработает. Четыре минуты прошло после того, как они вырубили вторую систему. Неужели они такие ловкачи?

– Такие. Они работали быстро.

– Они знали код?

– Этого я тебе пока сказать не могу. – Фини поднял ко рту кружку с надписью «МОЯ», сделанной ярко-красной краской. – Либо знали, либо у них была суперклассная система взлома. Что ж это делается, Даллас? Детишек убивают в собственных постелях! Куда катится мир?

– Он всегда был таким. Мне нужны все звонки, входящие и исходящие. Все диски с записями слежения.

– Получишь. Я брошу на это все силы. Да у меня внуки такого возраста, сохрани их бог. Все, что скажешь, считай, что оно у тебя уже есть.

– Спасибо. – Ее глаза подозрительно сощурились, когда он снова отхлебнул из кружки. – Это настоящий кофе?

Фини заморгал и отодвинул кружку, чтобы ее не было видно на экране.

– А что?

– У тебя на лице написано. По глазам вижу.

– Ну, допустим. И что?

– Где ты его взял?

Даже на видеоэкране с малым обзором ей было видно, как он ерзает.

– Ну, может, я заглянул к тебе в кабинет, хотел сообщить новые данные, а тебя там не было. У тебя там этого кофе навалом. Ну и что, если я налил себе одну вшивую кружку? Не понимаю, чего ты так жмешься, когда у тебя…

– Может, ты еще чем-нибудь угостился у меня в кабинете? Чем-нибудь сладким, например?

– Сладким? Ты о чем? Ты держишь там сладости? Какие?

– Вот это мне лучше знать, а тебе лучше не догадываться. Держись от них подальше. Я с тобой еще свяжусь.

Разговор о сладостях и кофе напомнил ей, что она пропустила и завтрак, и ланч. Ева вызвала на компьютере данные по Гранту Свишеру и, пока они загружались, прошла в свою кухоньку, примыкающую к кабинету. Она взяла питательный батончик и еще одну порцию кофе.

Вернувшись в кабинет, она вывела данные на настенный экран, устроилась поудобнее и начала читать.

Свишер Грант Эдвард. Дата рождения: 2 марта 2019 г. Проживает по адресу: д. 310, 81-я улица, Нью-Йорк, с сентября 2051 г. по сей день. Женат на Гетц Кили Роуз, дата бракосочетания: 6 мая 2046 г. Двое детей, рожденных в браке: Койл Эдвард, дата рождения 15 августа 2047 г., мальчик, и Никси Фрэн, дата рождения 21 февраля 2050 г., девочка.

К концу дня три из этих имен будут числиться в Регистрации гражданского состояния среди умерших, подумала Ева.

Она просмотрела основные данные, сделала запрос о наличии любых криминальных досье и получила сведения о приводе Гранта Свишера в девятнадцатилетнем возрасте за обладание порцией марихуаны. Медицинские карты тоже ничего интересного не дали. Она углубилась в финансы.

Он преуспевал. Семейное право давало достаточный доход, чтобы выплачивать по закладной на дом, снимать летний дом в Хэмптонсе, оплачивать частную школу для обоих детей. А если добавить к этому доходы жены, получался приличный доход для оплаты живущей в доме прислуги, семейных отпусков, ресторанов и других расходов, включая престижный гольф-клуб, да еще оставалась кругленькая сумма на сберегательном счету.

Доходы выше среднего, размышляла Ева, но ничего экстраординарного. И, судя по всему, никаких незаконных сделок.

Кили Свишер, на два года моложе мужа, криминального досье нет, медицинские показатели в норме. Магистерская степень по диетологии. Она использовала свое ученое звание еще до замужества: работала в штате дорогого и модного оздоровительного центра. С появлением первого ребенка она на год ушла с работы и сидела дома как профессиональная мать, потом вернулась на прежнее место работы. Та же процедура повторилась с рождением второго ребенка, только на этот раз она не вернулась в штат, а открыла собственное дело.

«Зажиточность» – вот как это называется, вспомнила Ева. Неужели диетология так высоко оплачивается? Видимо, да. Она проследила бизнес Кили. В первый год дела шли не блестяще, в следующем году уже лучше, а к третьему году у Кили Свишер появилась солидная клиентура, ее бизнес стал процветать.

Ева проверила мальчика. Криминальное досье отсутствовало. Никаких закрытых сведений. В медкарте ничего такого, что указывало бы на насилие или жестокое обращение: обычные подростковые ушибы и переломы, связанные, как говорилось в справках, со спортом. Все логично.

У него был свой собственный банковский счет, открытый его родителями. Ева поджала губы, просматривая регулярные месячные поступления, но суммы были слишком малы, чтобы свидетельствовать о торговле наркотиками или других криминальных доходах.

Она обнаружила ту же схему, только с еще менее значительными суммами, на счете Никси.

Пока Ева переваривала полученную информацию, в кабинет вошла Пибоди с белым пакетом в руках. Он был весь в масляных пятнах и источал божественный запах.

– Взяла несколько пончиков. Свою долю я уже съела, но если вы не хотите, я с радостью ею займусь.

– Я хочу, тебе столько есть за один раз не советую.

– Эй, я потеряла пять фунтов, пока лежала в больнице! Ну ладно, три я опять набрала, но ведь все равно остается еще два, как ни считай. – Она положила пакет на стол Евы. – Где Никси?

– С Соммерсетом. – Ева бросила так и не распечатанный шоколадный батончик в ящик стола и вынула из пакета пончик. Она откусила сразу чуть ли не половину и пробормотала что-то невнятное.

– Школьные табели? – догадалась Пибоди, извлекая два лазерных диска. – Их учителя и директора чуть не плакали, когда я им сообщила. Хорошие школы. Койл прилично учился, никаких подозрительных снижений успеваемости или прогулов. А Никси у нас вообще отличница. У обоих высокий коэффициент умственного развития, но она на целый уровень превосходит своего брата и пользуется этим вовсю. Проблем с дисциплиной не было у обоих. Пара предупреждений за болтовню на уроках или пронос в класс компьютерных игр, но больше ничего. Койл играл в софтбол и баскетбол. Никси играет в драмкружке, пишет в школьную газету и играет в школьном оркестре на пикколо.

– А это что еще за зверь?

– Это духовой инструмент. Такая маленькая флейта. У обоих детей много внешкольных занятий, высокие отметки. Мне кажется, у них просто не было времени на что-то запретное.

– У них обоих есть банковские счета с ежемесячными поступлениями. Откуда у детей по сотне в месяц?

Пибоди повернулась к стене и прочитала данные.

– Пособие.

– Пособие для чего?

Пибоди оглянулась на Еву и скорбно покачала головой.

– Их родители давали им деньги на личные траты и на будущие сбережения. Что-то в этом роде.

Ева доела пончик.

– Им платят за то, что они дети?

– Примерно так.

– Непыльная работенка. Весь вопрос в том, как ее получить.

– В таком доме у детей наверняка есть какие-то определенные обязанности, даже при том, что в доме живет прислуга. Держать свою комнату в чистоте и порядке, убирать со стола, загружать утилизатор мусора. Ну и потом, им дарят деньги на праздники, на день рождения, премируют за хорошие отметки. У нас в семье вместо денег был в основном бартер, но в конечном счете это одно и то же.

– Значит, если бы все оставались детьми, никому не пришлось бы искать работу. Они могли что-то увидеть в школе, – предположила Ева, прежде чем Пибоди успела возразить. – Могли что-то подсмотреть или подслушать. Что-то такое, чего им знать не полагалось. Надо будет повнимательнее присмотреться к учителям и сотрудникам. Надо будет проверить сослуживцев и клиентов родителей, а оттуда перейти к друзьям, соседям, знакомым. Эти люди не были случайными жертвами.

– Да, не похоже, но разве мы можем сбросить со счетов городских террористов?

– Слишком чистая работа. – В этом Рорк был прав. – Террористы оставляют следы, свои фирменные знаки. Прежде чем убить, они бы насиловали и пытали, устроили бы погром в доме, порубили бы на фарш домашнюю собачку.

– У них не было домашней собачки, но я понимаю мысль. И если бы это был терроризм, какая-нибудь психованная группа уже взяла бы ответственность на себя. У нас уже есть чьи-нибудь отчеты? ОЭС, «чистильщики», медэксперт?

– Я говорила с Фини. Он над этим работает. Я тебе по дороге все расскажу.

– По дороге куда?

– В морг, потом в Управление.

Ева поднялась, поспешно запихнув в рот последний пончик.

– Я предупрежу Соммерсета, что мы уезжаем?

– С какой стати? Ах да! Да, пожалуйста.

Ева подошла к двери, отделявшей ее кабинет от кабинета Рорка. Он как раз поднимался из-за стола, на ходу надевая пиджак.

– Я уезжаю, – объявила она.

– Я тоже. Пришлось пересмотреть свое расписание. Вернусь не позже семи.

– А я не знаю, когда вернусь. – Она прислонилась к дверному косяку и нахмурилась, глядя на него. – Надо бы отправить девочку в безопасное место.

– Этот дом вполне безопасен, и ей хорошо с Соммерсетом. Только что были более подробные новости. Имен пока так и не назвали, но сказали, что целая семья из Верхнего Вест-Сайда, включая двоих детей, убита прошлой ночью в собственном доме. Твое имя тоже упомянуто. Подробности обещали сообщить позже.

– Я с этим разберусь.

– Конечно, разберешься. – Он подошел к ней, обхватил ее лицо ладонями, поцеловал. – Ты сделаешь свое дело, а со всем остальным мы справимся. Береги моего копа.

* * *

Как она и думала, главный судмедэксперт взял дело Свишеров на себя. Такого рода дело Моррис не смог бы поручить кому-то из подчиненных вне зависимости от их способностей и квалификации.

Она увидела его склонившимся над телом Линни Дайсон.

– Я их осматривал в том порядке, в каком они умерли.

Его темные глаза холодно светились за стеклами очков-микроскопов.

Играла музыка. Моррис обычно работал под музыку, но на этот раз он поставил что-то мрачное, траурное. Один из тех композиторов, которые носили белые парики, предположила Ева.

– Я заказал токсикологию по всем жертвам. Причина смерти во всех случаях одна и та же. Нет других ран или повреждений, хотя у мальчика имелось несколько старых ушибов, два свежих и пара ссадин: на правом колене и на ляжке. Указательный палец на правой руке был сломан, вправлен и зажил где-то в пределах последних двух лет. Все повреждения в рамках того, что мог получить парень его возраста, увлекающийся спортом.

– Главным образом софтбол. Свежие ссадины наверняка от падения при броске на базу.

– Да, похоже на то. – Моррис взглянул на тело девочки. – Обе несовершеннолетние жертвы были здоровы. Все жертвы в последний раз ели приблизительно в семь часов вечера. Белая рыба, темный рис, зеленая фасоль, хлеб из смешанных злаков. Яблочная шарлотка с тростниковым сахаром на десерт. Взрослые выпили по бокалу белого вина, дети пили молоко.

– Мать, вторая взрослая жертва, была диетологом.

– Значит, она сама придерживалась своих советов. Но у мальчика где-то был тайничок, – с улыбкой добавил Моррис. – Около десяти вечера он съел две унции лакричных леденцов.

У Евы почему-то полегчало на душе. По крайней мере, перед смертью парень успел полакомиться сладостями.

– Орудия убийства?

– Идентичны. Скорее всего, ножи с лезвиями в десять дюймов. Видишь рваные края? Вот здесь, на краю диагонали. Резанул слева направо и слегка сверху вниз. Это не ровное лезвие и не зазубренное по всей длине. Три зубца возле рукоятки, а дальше ровное.

– Похоже на штык-нож.

– Да, я тоже так думаю. И вооруженный им человек держал его в правой руке.

– Их было двое.

– Да, мне так и сказали. На глазок я бы сказал, что одна и та же рука нанесла все удары, но вот взгляни…

Моррис повернулся к другому экрану, вызвал снимки, разделил экран для Гранта и Кили Свишер и увеличил изображение.

– Есть легкие отклонения. У мужчины рана глубже, нанесена рубящим движением, более рваная. Рана женщине нанесена более ровным режущим движением. Если сравнить всех пятерых… – Он вывел на экран снимки пяти ножевых ран. – Как видишь, экономка, отец и мальчик имеют одинаковые рубленые рваные раны, а мать и девочка – горизонтальные резаные. Тебе придется обратиться в лабораторию, пусть проведут реконструкцию, но это будут десятидюймовые, максимум двенадцатидюймовые ножи с тремя зазубринами у рукоятки.

– Военный стиль, – констатировала Ева. – Конечно, не обязательно быть военным, чтобы добыть такой нож. Но здесь чувствуется закономерность. Военная тактика, оборудование и оружие. Никто из взрослых – я имею в виду жертв – в армии не служил и никаких связей с военными не имел. На данный момент я не могу связать никого из них с военизированными или экстремистскими организациями.

«Хотя, с другой стороны, иногда обычная семья может быть отличным прикрытием для разных темных дел».

– Я дала пропуск Дайсонам. – Ева бросила взгляд на Линни. – Они ее уже видели?

– Да. Час назад. Это было… ужасно. Взгляни на нее. Такая маленькая. В голове не укладывается, на что способны люди. Скоро начнут новорожденных младенцев убивать.

– У тебя своих детей нет, верно? – спросила Ева.

– Нет. Ни жены, ни детей. Была когда-то женщина, и мы пробыли вместе достаточно долго, чтобы об этом задуматься. Но это было… давно.

Ева внимательно взглянула на его лицо, обрамленное гладко зачесанными назад черными волосами. На затылке они были заплетены в косичку, перевязанную серебряной ленточкой. Под защитным костюмом из прозрачного пластика, запачканным кровью, виднелась серебристая рубашка.

– Девочка у меня. Та, что уцелела. Я не знаю, что с ней делать.

– Сохрани ей жизнь. Это самое главное.

– На этот счет не беспокойся. Мне понадобятся отчеты по токсикологии и вообще все, что возникнет. Чем быстрее, тем лучше.

– Получишь. На них были обручальные кольца.

– Извини?

– Я говорю о родителях. Не все теперь носят обручальные кольца. – Моррис кивнул на тонкое колечко, которое Ева носила на безымянном пальце левой руки. – Они вышли из моды, и если уж люди их носят, это равносильно признанию – я принадлежу тебе. Они занимались любовью за три часа до смерти. Они пользовались спермицидом вместо более долгосрочных или перманентных средств для предупреждения беременности, и это подсказывает мне, что они не исключали появления новых детей в будущем. И на них были кольца. Знаешь, Даллас, меня это и утешает, и бесит еще больше.

– Пусть лучше бесит. Чем ты злее, тем лучше работаешь.

Направляясь к отделу расследования убийств по гудящему, как улей, Центральному полицейскому управлению, Ева засекла детектива Бакстера возле торгового автомата. Он покупал то, что здесь сходило за кофе.

– Возьми мне банку пепси, Бакстер.

– Все еще избегаешь контакта с автоматами?

– Это срабатывает. Они меня не злят, я не пинаю их ногами.

– Наслышан о твоем деле, – сказал он, передавая ей банку пепси. – Как и любой репортер в городе. Они сейчас осаждают нашего представителя по связям с прессой и требуют интервью с ведущим следователем.

– В моей повестке дня встреча с прессой пока не значится. – Ева взяла протянутую банку и нахмурилась. – А ты не знаешь случайно, Надин Ферст с «Канала-75» не оккупирует ли сейчас своим ядреным задом кресло в моем кабинете?

– И как ты догадалась? Я имею в виду не зад, хорошо известно, что он у нее классный.

– У тебя крошки печенья на рубашке, парень. Ты впустил ее в мой кабинет!

С видом оскорбленного достоинства Бакстер стряхнул крошки с рубашки.

– Попробовала бы ты отказаться от печенья с шоколадными кусочками! У каждого свои слабости, Даллас.

– Не морочь мне голову. Твой ядреный зад я пну позже.

– Ага, ты наконец обратила на него внимание, милочка!

– Ну, укуси меня. – Но она окинула его внимательным взглядом, пока отрывала крышечку с банки. – Слушай, как у тебя с нагрузкой?

– Ну, раз уж ты мой лейтенант, мне следовало бы сказать, что я перегружен до потери пульса. Я как раз возвращался из суда, когда меня отвлек ядреный зад Ферст и ее печенье. – Он набрал на щитке автомата свой код и заказал банку имбирного эля. – Мой парнишка пишет рапорт о нашем вчерашнем деле. Буйство в пьяном виде с тяжелыми последствиями. По словам жены, мужик напился и пошел по бабам. Они подрались, когда он приполз домой. Обычное дело, если верить соседям и предыдущим отчетам. Только на этот раз она выждала, пока он не отключился, и отхватила его причиндалы ножницами.

– Ого!

– Вот именно, – согласился Бакстер и отпил большой глоток. – Парень истек кровью еще до прибытия «Скорой». Жуткое зрелище, уж можешь мне поверить. А его член она засунула в утилизатор мусора, чтобы уж наверняка положить конец его похождениям.

– Люблю основательность во всем.

– Вы, женщины, – холодные и жестокие существа. Взять, к примеру, эту бабу. Она прямо-таки горда собой. Говорит, что феминистки по всей стране провозгласят ее героиней. Может, так оно и будет.

– Это дело закрыто. Есть что-нибудь горяченькое?

– У нас ровно столько незакрытых дел, сколько мы можем осилить.

– Какое-то из них тебе дорого как память?

– Ты намекаешь, что я могу свалить свою нагрузку на кого-то другого? Я твой навеки, Даллас!

– Я хочу бросить вас с Трухартом на охрану свидетеля. В моем доме.

– Когда?

– Сейчас.

– Позову мальчишку. Они убили двух детей? – Его лицо посерьезнело, пока они подходили к помещению для детективов, из-за тесноты именуемому загоном. – Прямо во сне?

– Было бы хуже, если бы дети не спали. Вам с Трухартом придется поработать няньками при очевидице, это девятилетняя девочка. Можешь пока не регистрировать задание. Мне еще надо отчитаться перед Уитни.

Ева прошла через загон в средних размеров стенной шкаф, именовавшийся ее кабинетом. Как она и ожидала, Надин Ферст – звезда новостного «Канала-75» – сидела за Евиным столом в ее шатком кресле. Она выглядела как картинка, высветленные прядками волосы были зачесаны назад от хорошенького личика хитрой лисички. На ней был брючный костюм оранжевого цвета, ослепительно-белая блузка каким-то необъяснимым образом придавала Надин еще больше женственности. При появлении Евы она оторвалась от своей электронной записной книжки.

– Не бей меня. Я приберегла для тебя печенье.

Не говоря ни слова, Ева указала большим пальцем себе через плечо и заняла кресло, которое тут же освободила Надин. Молчание затягивалось. Надин склонила голову набок.

– Разве мне не положено выслушать нотацию? Разве тебе не терпится наорать на меня? Разве ты не хочешь печенье?

– Я только что из морга. На оцинкованном столе лежит маленькая девочка. Горло у нее разрезано отсюда досюда. – Ева провела пальцем по своей шее.

– Я знаю. – Надин заняла единственный стул для посетителей. – Целая семья, Даллас. Конечно, шкуры у нас с тобой дубленые, но такое даже нас прошибает. Когда происходят такие страшные вещи, общество имеет право знать подробности, чтобы принять соответствующие меры для собственной безопасности.

Ева ничего не ответила, лишь выразительно подняла брови.

– Представь себе, я здесь не только в погоне за рейтингом, – продолжала Надин. – Нет, я не говорю, что рейтинг тут вообще ни при чем или что мне не хочется вонзить свои репортерские зубы во что-нибудь сочное. Но неприкосновенность жилища должна что-то значить. Как и безопасность детей.

– Обратись к представителю по связям.

– Ему нечего сказать.

– Зато мне есть, что тебе сказать, Надин. – Ева вскинула руку, не давая Надин возразить. – То, что у меня есть на данный момент, не поможет обществу, и у меня нет охоты давать тебе внутреннюю информацию. Разве что…

Надин уселась поплотнее и скрестила свои фантастические ноги.

– Называй условия.

Ева прямо через стол дотянулась до двери и захлопнула ее, потом откинулась во вращающемся кресле и заглянула в глаза Надин.

– Ты знаешь, как преподнести материал, как вешать лапшу на уши обществу, которое, по твоим словам, имеет право знать.

– Это не ко мне. Я объективный репортер.

– Чушь! Пресса не более объективна, чем последние рейтинговые данные. Тебе нужны детали, закрытые сведения, индивидуальные интервью и тому подобное в твоем репортерском активе? Я тебе все это скормлю. А когда я их возьму – а я их возьму, не сомневайся! – я хочу, чтобы ты их еще больше разукрасила в глазах публики. Чтобы ты представила их кровавыми людоедами, на которых крестьяне в Средние века охотились с вилами и колами.

– Ты хочешь, чтобы пресса их осудила.

– Нет. – Зубы Евы обнажились в том, что никак нельзя было назвать улыбкой, скорее оскалом. – Я хочу, чтобы пресса их распяла. Ты мой второй эшелон, на тот самый случай, если законы оставят для них хоть малюсенькую щелку, в которую не протиснется отощавший червяк. Да или нет?

– Да. Сексуальное насилие над жертвами было?

– Нет.

– Пытки? Увечья?

– Никаких. Мгновенная смерть. Чистая работа.

– Профессионал?

– Возможно. Их было двое.

– Двое? – Азарт охоты блеснул в глазах Надин, ее щеки загорелись возбужденным румянцем. – Откуда ты знаешь?

– Мне за то и деньги платят, чтоб я знала. Двое, – повторила Ева. – Никакого вандализма, уничтожения собственности, даже кражи не было, насколько нам сейчас известно. И на сегодняшний день ведущий следователь по делу считает, что уничтоженная семья была выбрана не случайно. Мне надо написать отчет и поговорить со своим шефом. Я спала не больше трех часов. Уходи, Надин.

– Подозреваемые, версии, улики?

– В настоящий момент мы не исключаем ни одной из версий и исследуем все возможные улики и так далее и тому подобное. Мне тебя учить? Сама все знаешь. А теперь исчезни.

Надин встала.

– Не пропусти мой вечерний выпуск. Я начну распинать их прямо сегодня.

– Отлично. Да, еще один момент, Надин, – сказала Ева, когда Надин уже открыла дверь. – Спасибо за печенье.

Она поставила рабочую доску, написала отчет, прочитала отчеты, представленные Отделом электронного сыска и бригадой экспертов, работавшей на месте. Она выпила еще кофе, потом закрыла глаза и вновь мысленно представила место преступления.

– Компьютер, вероятностный тест. Массовое убийство. Дело номер У-226989-ДС, – приказала Ева.

Принято.

– Вероятностный тест с учетом данных о том, что убийцы могут быть знакомы с одной или более жертвами.

Работаю… Вероятность – 88,32 процента, что одна или более жертв знала одного или более убийц.

– Вероятность того, что убийцы были профессионалами.

Работаю… Вероятность – 96,93 процента, что убийцы были профессионалами и/или прошли специальную подготовку.

– Да, тут я с тобой согласна. Вероятность того, что убийцы были наняты третьим лицом или получили задание уничтожить жертв.

Работаю… Некорректный вопрос. Недостаточно данных.

– Давай попробуем так. При наличии известных данных о жертвах какова вероятность, что одна или все жертвы были намечены для профессионального устранения?

Работаю… Стопроцентная вероятность, так как все жертвы были устранены.

– Не халтурь! Не все жертвы устранены. Какова вероятность того, что один или несколько членов семьи Свишер могли быть намечены для профессионального устранения?

Работаю… Вероятность – менее пяти процентов. Данные лица не могли быть намечены для устранения.

– Вот и я так думаю. Так чего же мы не знаем об этой добропорядочной семье? – Ева повернулась на вращающемся кресле лицом к доске. – Вы мертвы, не так ли? – Она сунула еще один диск в дисковод. – Компьютер, провести сортировку и проверку следующих данных, относящихся к списку клиентов Свишера Гранта. Затем провести сортировку и проверку данных, относящихся к списку клиентов Свишер Кили. Высветить всех лиц с уголовным досье или наблюдавшихся у психиатров, всех имеющих военную или военизированную подготовку. Скопировать и отослать результаты на мой домашний компьютер.

Принято. Работаю…

– Вот и работай. – Ева встала и вышла. – Пибоди! – Она кивком головы заставила напарницу подняться из-за стола в загоне. – У меня есть жалоба. Как это получается, что Бакстер и другие парни едят печенье, а мне, твоей напарнице, не достается ничего? Ладно, проехали. Мы идем к Уитни. У тебя есть что-то новое, о чем мне следует знать перед докладом?

– Я говорила с Макнабом. Чисто деловой разговор, – торопливо добавила Пибоди, перехватив сердитый взгляд Евы. – Мы даже почти не целовались. Фини бросил его на домашние телефоны и компьютеры. И еще компьютеры Гранта Свишера из его конторы. Он проверяет все звонки за последние тридцать дней. Пока ничего стоящего внимания. Ты видела отчет «чистильщиков»?

– Видела. Ничего. Ни частички кожи, ни пылинки, ни волоска.

– Я проверяю персонал школы, – продолжала Пибоди, пока они втискивались в лифт. – Засекаю всякую хрень.

– Хрень? Что ты имеешь в виду?

– Ну, все, что не вписывается. В обеих школах довольно строгий отбор, не подступишься. Практически надо быть готовым к канонизации, чтобы туда попасть, но кое-кто все-таки проскальзывает. Правда, пока крупной рыбы не было.

– Вытащи мне всех, кто прошел военную или военизированную подготовку. Даже если это были летние лагеря скаутов. Рекреационные центры, где люди платят, чтобы поиграть в войнушку. – Ева потерла висок, когда они вышли из лифта. – Экономка была разведена. Давай проверим ее бывшего. У детей были друзья. Надо узнать их имена, проверить их родителей.

– Он вас ждет, – объявила секретарша майора Уитни, едва они вошли в приемную. – Детектив Пибоди, рада, что вы вернулись. Как вы себя чувствуете?

– Спасибо, хорошо.

Перед дверью кабинета Пибоди сделала глубокий вдох. Она все еще побаивалась майора.

Уитни сидел за массивным письменным столом – крупный мужчина с лицом цвета шоколада и коротко остриженными темными волосами с заметной сединой. Пибоди знала, что он начинал уличным патрульным и прослужил в полиции чуть ли не дольше, чем она прожила на свете.

– Лейтенант! Детектив, рад, что вы вернулись к работе.

– Спасибо, сэр. Я тоже рада, что вернулась.

– Ваши письменные отчеты я получил. Лейтенант, вы крупно рискуете, взяв несовершеннолетнюю очевидицу под свою личную опеку.

– Более надежного места я не знаю, шеф. К тому же несовершеннолетняя была эмоционально нестабильна. Ее испугала перспектива быть переданной социальному работнику из Службы защиты детей. Она – наш единственный свидетель, и я сочла оптимальным решением держать ее как можно ближе, под постоянным наблюдением на мониторе, попытаться уравновесить ее эмоциональное состояние с целью получения от нее более подробной информации. Я назначила детектива Бакстера и офицера Трухарта для ее охраны. Неофициально.

– Бакстера и Трухарта.

– У Бакстера есть опыт, а Трухарт молод. Трухарт сразу располагает к себе. Сразу видно, что он хороший коп. А Бакстер не упустит ни одной детали.

– Согласен. А почему неофициально?

– На данный момент пресса еще не знает о существовании уцелевшей девочки. Долго скрывать этот факт нам не удастся, но пока небольшой зазор у нас еще есть. Как только репортеры об этом узнают, узнают и убийцы. Эти люди отлично подготовлены и обладают всеми необходимыми навыками. Высока вероятность, что речь идет об операции, выполненной по приказу.

– У вас есть доказательства?

– Нет, сэр. Но и доказательств обратного тоже нет. На данный момент мотив неочевиден.

«А искать надо именно мотив, – подумала Ева. – В этом деле узнаешь почему – узнаешь кто».

– В прошлом жертв пока ничего подозрительного не найдено, – добавила она. – Мы углубляем и расширяем проверку, я буду еще разговаривать с девочкой. Доктор Мира будет оказывать психологическую помощь и консультирование.

– В вашем отчете нет ни намека на спонтанное убийство или проявление терроризма.

– Нет, сэр. Мы ищем сходный почерк по международным каналам, но аналогичных случаев пока нет.

– Я требую, чтобы очевидица находилась под круглосуточным наблюдением.

– Сделано, сэр.

– Имя Миры окажет весомое влияние на СЗД. Я тоже присоединю свой голос. – Кресло заскрипело, когда он откинулся на спинку. – Как насчет законных опекунов?

– Сэр?

– Несовершеннолетняя. Кто ее законные опекуны?

– Дайсоны, майор, – ответила первой Пибоди. – Родители несовершеннолетней девочки, которая была убита.

– Господи! М-да, вряд ли они будут вмешиваться в ситуацию и вставлять нам палки в колеса, но лучше бы вам на всякий случай получить их официальное разрешение. Неужели у девочки нет родственников?

– Бабушка с отцовской стороны живет в Вегасе. С материнской стороны никого нет. Дядей и теток ни с одной стороны нет.

– Да, бедной девочке не повезло, – пробормотал Уитни.

«Наоборот, ей крупно повезло, – подумала Ева. – Она осталась жива».

– Детектив Пибоди! – сказала она громко. – Вы ведь говорили с ее бабушкой?

– Да, лейтенант. Я уведомила ближайшую родственницу. Мне было сказано, что мать отца не является законным опекуном в случае смерти или инвалидности родителей. И, скажу вам честно, хотя она была шокирована и расстроена, она не выразила желания приехать сюда и попытаться получить опеку над несовершеннолетней внучкой.

– На нет и суда нет. Даллас, поговорите с Дайсонами при первой же возможности и уладьте это дело. Держите меня в курсе.

– Да, сэр.

Когда они шли обратно к лифту, Пибоди сказала Еве:

– Не думаю, что сейчас лучшее время для Дайсонов. Я дала бы им еще по крайней мере сутки.

«Чем больше, тем лучше», – подумала Ева и молча кивнула.

5

Уличные фонари уже стали загораться к тому времени, как Ева выехала из Управления и направилась в Верхний город. При обычных обстоятельствах кошмарное уличное движение дало бы ей прекрасный повод порычать и поругаться, но в этот вечер она была рада растянуть дорогу до дома.

Она установила метод и тип убийц. Она могла мысленно пройтись по месту преступления бессчетное число раз, шаг за шагом. Но она не могла обнаружить мотив.

Она застряла в пробке и, глядя на задний бампер переполненного сдвоенного автобуса, уже в который раз перебирала в уме детали дела. Насилие без страсти. Кровавое убийство без неистовства.

В чем же тут фишка? В чем причина?

Действуя инстинктивно, Ева набрала личный номер Рорка на телефоне, висевшем на приборном щитке.

– Лейтенант?

– Как у тебя дела? – спросила она.

– Здоров, богат и мудр. Как у тебя?

– Ха! Коварная, злобная, вредная.

Его смех заполнил салон машины, и ей стало чуточку легче.

– Вот такая ты мне и нравишься.

– Ты где, Рорк?

– Пробиваюсь через эти чертовы пробки к родным пенатам. Надеюсь, ты делаешь то же самое.

– Совпадение. Как насчет отклонения от маршрута?

– А оно предусматривает еду и секс? – Он одарил ее лукавой улыбкой с экрана видеофона. – Честно говоря, рассчитываю на оба варианта.

«Странно, чертовски странно, – думала она. – Два года мы вместе, а эта его улыбочка до сих пор вызывает у меня сердцебиение».

– Возможно, позже, но первым блюдом в нашем меню стоит убийство.

– Поделом мне за то, что взял в жены легавую сучку.

– Между прочим, я тебя предупреждала. Погоди минутку. – Ева высунулась из окна и накричала на разносчика рекламы, который чуть не снес ей левую фару, лавируя среди машин на скейтборде. – Полицейская машина, задница! Будь у меня время, вбила бы я твои яйца тебе же в глотку этим скейтбордом.

– Дорогая Ева, ты же знаешь, как меня волнуют и возбуждают подобные слова. Как же мне теперь не думать о сексе?

Ева втянула голову внутрь и бросила свирепый взгляд на экран.

– А ты думай о возвышенном, о вечном. Мне надо еще разок пройтись по месту преступления. И мне бы не помешала еще одна пара глаз.

– Работы у копа всегда хоть отбавляй. Тем более у моего копа. Говори адрес.

Она дала ему адрес.

– Встретимся на месте. И если ты приедешь первым, ради всего святого, не трогай печати на дверях. Просто подожди. О черт, парковка! Тебе же понадобится разрешение! Я…

– Не понадобится, – сказал он и отключился.

– Все верно, – обратилась она к отключенному телефону. – Как-то я вдруг расслабилась и забыла, с кем имею дело.

Ева не знала, как Рорк улаживает досадные мелочи вроде разрешения на парковку, да и не хотела знать. Он как раз выходил из машины, когда она подъехала. Она поставила машину сзади и включила сигнал «На дежурстве».

– Славная улица, – заметил Рорк. – Особенно в это время года, когда кругом лежит палая листва. – Он кивнул на дом Свишеров. – Отличная недвижимость. Если они успели хоть что-то выплатить по закладной, по крайней мере девочка не останется без гроша. Хватит того, что она осталась сиротой.

– Дом почти выкуплен, плюс у них есть стандартные страховки, вложения, сбережения. В деньгах она нуждаться не будет. В том-то все и дело, к совершеннолетию она получит кругленькую сумму. Они оба оставили завещания. Трастовые фонды для детей под управлением законных опекунов и финансовой фирмы. Это, конечно, не миллиарды, но люди убивают ради проездного на метро.

– Они сделали распоряжения относительно наследников второй очереди, если с детьми тоже что-то случится?

– Да. – Эту версию она уже тоже успела обдумать. Истребить семью и огрести легкие денежки. – Нет, здесь ваши не пляшут. Все пойдет на благотворительность. Детские дома, педиатрические центры. Причем адресатов несколько. Никто не получит слишком жирный кусок пирога. А индивидуально вообще никто не обогатится.

– А фирма?

– Рэнгл, партнер, наследует бизнес. У него железное алиби. И если у него есть связи, не говоря уж о риске, чтобы заказать массовую резню, я съем свой жетон на завтрак. Эту семью убрали не ради денег. Во всяком случае, я такого мотива не усматриваю.

Рорк стоял на тротуаре, изучая дом, как и Ева. Старое дерево у входа, отряхивающее последние листья во дворик величиной с почтовую марку. Хорошая городская архитектура. Вазон у дверей, как ему показалось, с геранью. Все выглядит так безмятежно, обыденно, надежно до тех пор, пока взгляд не упадет на красный огонечек полицейской охранной системы, на желтую ленту с печатью, пересекающую входную дверь.

– Если бы речь шла о деньгах, – заметил он, – исполнители потребовали бы кругленькую сумму, чтобы убрать семью, как ты говоришь. – Он подошел вместе с ней к двери. – Я прозондировал почву, как ты велела. Нигде никаких слухов о контракте на этих людей.

Ева покачала головой.

– Нет. Тут нет связи. Но приятно вычеркнуть эту версию из списка, какой бы невероятной она ни была. Они не были связаны с преступным миром. И с правительственными организациями тоже. Я тут поиграла с версией, что кто-то из них вел двойную жизнь. Ну, вроде того, что было с Ривой пару месяцев назад.

Рива Юинг, одна из служащих Рорка, к несчастью для себя, вышла замуж за двойного агента, который подставил ее в деле о двойном убийстве.

– Нет, это не клеится, – продолжала Ева. – Никто из них не замечен в частых разъездах. Да они вообще никуда не ездили без детей, если на то пошло. В их компьютерах и телефонных разговорах тоже все чисто. Эти люди жили по расписанию. Работа, дом, семья, друзья. У них просто времени не оставалось на всякие глупости. К тому же… – Она замолчала и тряхнула головой. – Нет. Я хочу, чтобы ты составил собственное впечатление.

– Я не против. Кстати, я договорился, чтобы мою машину отогнали. Таким образом, моей прелестной жене придется отвезти меня домой.

– Да тут десять минут до наших ворот.

– Каждая минута, проведенная с тобой, дорогая Ева, для меня драгоценна.

Ева покосилась на него, пока декодировала электронную печать.

– Ты действительно хочешь заниматься сексом.

– Я же еще жив. Пока дышу, буду хотеть.

Рорк вошел в дом вместе с ней и огляделся, когда Ева включила свет.

– Уютно, – констатировал он. – Обставлено со вкусом. Все продумано, все на своих местах. Приятная цветовая гамма. Городской семейный стиль.

– Они вошли через эту дверь.

Он кивнул.

– Отличная охранная система. Много вспомогательных устройств и автоматических сигналов. Ее непросто было обойти.

– Твое производство?

– Да. Сколько им потребовалось, чтобы проникнуть в дом?

– Фини считает, минуты четыре.

– Они были хорошо знакомы с системой, возможно, знали коды. Но главное, они знали, что им нужно, – добавил Рорк, изучая панель сигнализации. – Хитрая штука. Тут надо, чтобы ручонки не дрожали. И необходимо точно настроенное оборудование. Видишь, вспомогательные механизмы включаются почти мгновенно при любой попытке взлома. Они должны были точно знать, чего ждать, что и где искать, они должны были отключить основные и вспомогательные механизмы одновременно еще до того, как начали вводить или считывать коды.

– Ну, значит, профессионалы.

– Безусловно, для них это был не первый выход на работу. Скорее всего, у них была идентичная система, и они на ней тренировались. Для этого требуется время, деньги, стратегическое планирование. – Рорк отошел от панели, стараясь подавить в душе досаду из-за того, что одно из устройств, изготовленных его фирмой, не выполнило своего предназначения. – Но ты ведь и не думала, что жертвы были выбраны произвольно.

– Нет, не думала. Судя по тому, что мне удалось установить на месте, – и показания свидетельницы это подтверждают, – один из них поднялся наверх и ждал там, пока второй прошел сюда. – Показывая дорогу, Ева направилась прямо в кухню. – Было темно, только уличные фонари светили через окна, но у них были приборы ночного видения. Иначе и быть не могло. Да еще и девочка описала пустые блестящие глаза.

– Ну, это могло быть плодом детского воображения. Глаза чудовища. Но, – Рорк снова кивнул, – скорее всего, ты права: это были приборы ночного видения. А где была она?

– Вон там, лежала на скамейке, – показала Ева. – Если бы он как следует осмотрелся, если бы уделил время обыску кухни, он бы ее увидел. Но она говорит, что он прошел сразу в комнату экономки.

– Значит, он знал, куда идти. Знал план дома или бывал здесь раньше.

– Я проверяю тех, кто проводил ремонтные работы или поставки провизии, но, по-моему, тут что-то другое. Откуда тебе знать расположение всех комнат, если ты, к примеру, пришел установить стиральную машину или отремонтировать туалет? Откуда тебе знать, где живет экономка?

– У нее была связь с кем-нибудь?

– Она ни с кем не встречалась в течение последних нескольких месяцев. Было у нее несколько подруг вне дома, но они подозрений не вызывают. Пока что.

– Ты не думаешь, что она была первичной мишенью?

– Совсем сбрасывать ее со счетов нельзя, но нет, я так не думаю. Он прошел прямо сюда, – повторила Ева и сама вошла в комнату экономки. – Он был заизолирован с головы до ног. Иного объяснения просто нет. «Чистильщики» не нашли ни единой частички кожи, принадлежащей кому-то постороннему. Девочка говорит, он двигался совершенно бесшумно, стало быть, на нем была специальная обувь. Подошел к кровати, схватил ее за волосы, вздернул голову вверх и перерезал горло правой рукой.

Рорк наблюдал, как она имитирует движения убийцы. Она действовала быстро и уверенно, ее глаза были бесстрастны.

– Штык-нож, судя по отчету Морриса. Лаборатория пока молчит, но, думаю, они смогут точно установить тип оружия. Потом он бросает ее обратно на кровать, поворачивается, выходит. Девочка находится вон там, у самой двери, но с другой стороны. Сидит на полу, прижавшись к стене. Если бы он оглянулся, он бы ее увидел. Но он не оглянулся.

– Уверенность или самоуверенность? – спросил Рорк.

– Я бы сказала, уверенность. К тому же он не оглянулся, потому что и не ожидал никого увидеть. – Она вдруг задумалась. – Почему он не ожидал никого увидеть?

– А с какой стати ему чего-то ждать?

– Люди не всегда остаются в постели всю ночь. Они встают в туалет, или, например, их что-то тревожит, и они не могут заснуть. Или потому, что им вдруг захотелось дурацкой апельсиновой шипучки. Как же это получается: ты такой дотошный, такой профессионал, но не осматриваешься в доме, в который проник?

Рорк задумался, вновь посмотрел по сторонам. Да, подумал он, представляя, как он сам пробирался бы по темному дому. Он непременно осмотрелся бы. Ему случалось в прошлом проникать в чужие дома и брать чужие вещи. И он никогда ничего не принимал как должное.

– Хороший вопрос. Хорошо, что ты его задала. Может быть, он – они уверены, что все будут на своих местах, потому что их собственный мир устроен именно так?

– Что ж, это версия. Выходит, – продолжала Ева, – возвращается к парадной лестнице и поднимается. Почему? Зачем, когда есть черная лестница? Прямо вон там. – Ева указала на дверь. – Вот этим путем девочка поднялась на второй этаж. По черной лестнице. Пибоди предположила, что парадная лестница ближе к хозяйской спальне. Это не лишено вероятности. И в то же время возвращаться назад, делать крюк – это лишняя трата времени и усилий.

– А они ничего не тратят даром. Они не знали, что есть вторая лестница.

– Точно. Но как они могли упустить эту деталь, если так хорошо знали все остальное?

Рорк подошел к двери, провел ладонью по косяку, осмотрел ступеньки.

– Ее не было, когда строили дом.

– Откуда ты знаешь?

– Дом построен в конце девятнадцатого века, неоднократно перестраивался и ремонтировался. Но эти ступеньки совсем новые. Вот эти перила, например. Это искусственный материал двадцать первого века. – Рорк присел на корточки. – Да и сами ступеньки тоже. И работа не слишком аккуратная. Я бы не удивился, если бы узнал, что это самодел. Они сами, без согласования построили эту лестницу, не обивая пороги, чтобы добиться разрешения на перепланировку. Они никому об этом не докладывали, поэтому черная лестница не фигурирует в официальных чертежах, схемах и планах, которые могли попасть в руки убийц.

– И откуда ты взялся такой умный? Ты прав. На официальном поэтажном плане этой лестницы нет, я проверяла. Но это еще не означает, что убийцы или один из них не бывали прежде в доме. Возможно даже, это был кто-то из друзей или соседей. Это комната экономки. И это ее лестница.

– Ну, вот тебе лишнее подтверждение того, что экономка не была главной мишенью. И вряд ли убийцы близко ее знали или раньше заглядывали в ее жилище.

– Она была лишней. Их целью была семья.

– Не кто-то из членов семьи, – вставил Рорк, – а вся семья в целом.

– Ну, если бы не вся, зачем убивать всех?

Ева провела его предполагаемым путем убийцы.

– Кровавый след из спальни экономки ведет вот сюда, к правой стороне парадной лестницы. Вот здесь более концентрированное кровавое пятно, видишь?

– И никаких кровавых следов, спускающихся вниз по лестнице. Защитные костюмы они сняли здесь, перед тем как спуститься вниз.

– Еще одно очко в пользу штатского.

– Я думаю, тебе следует придумать для меня какое-то другое определение. «Штатский» – это звучит так банально… и даже презрительно в твоих устах. Как насчет «внештатного специалиста по всем вопросам»?

– Ну да. Мой личный внештатный специалист. Не отвлекайся, умник. Они убили взрослых еще до того, как девочка успела подняться по черной лестнице. Она видела, как они вышли из этой комнаты и разделились. Каждый вошел в одну из оставшихся спален. На этом этаже есть еще две комнаты: кабинет и игровая. Ванная детей в конце коридора. Но они направились прямо в спальни. Исходя лишь из чертежей, они не могли быть на сто процентов уверены, какая именно комната является спальней.

– Нет, не могли. – Чтобы удовлетворить свое любопытство, Рорк заглянул в одну из комнат. Домашний кабинет: компьютер, мини-холодильник, полки с оборудованием, безделушки, семейные фото. Маленькая раскладная кровать, сплошь покрытая следами работы «чистильщиков». – Вот эта, к примеру, достаточно просторна для спальни.

Ева позволила ему бродить где вздумается. Он остановился в дверях спальни мальчика, и она увидела, как его лицо окаменело. Брызги крови на спортивных плакатах, подумала она, кровь на постели.

– Сколько лет было мальчику? – спросил он.

– Двенадцать.

– Где были мы в этом возрасте, Ева? Уж точно не в уютной комнатке, не в окружении своих маленьких сокровищ. Но, господи боже, чего это стоит – войти вот в такую комнату и прикончить спящего мальчишку? За что?

– Я собираюсь это выяснить.

– Ты это выяснишь. Ну что ж…

Рорк вышел из комнаты. Ему не раз приходилось видеть кровь. Да и проливать ее тоже. Но быть в этом доме, где семья жила своей обычной жизнью, увидеть спальню, где невинная мальчишеская жизнь была оборвана во сне… Он был потрясен.

– Кабинет не уступает по размерам этой спальне. Мальчик запросто мог бы оказаться в другом конце коридора.

– Значит, им пришлось наблюдать за домом или изучать его изнутри, чтобы точно знать, кто где спит. Если они наблюдали за домом снаружи, им пришлось потратить много времени, чтобы установить распорядок. Установить, где и когда зажигается свет. Но при наличии приборов ночного видения и других средств наблюдения они могли запросто увидеть, что творится даже за опущенными шторами. – Ева перешла в хозяйскую спальню. – Моррис говорит, что одна и та же рука убила экономку и обе жертвы мужского пола. Второй взял на себя женщин на этом этаже. Значит, роли они распределили заранее. Никаких разговоров, никаких лишних движений. Я даже подумала о роботах-убийцах.

– Слишком дорого, – живо возразил Рорк, – да и ненадежно в подобных ситуациях. И зачем посылать двух роботов? Зачем удваивать затраты и усложнять программирование? Всю работу мог выполнить один. Это при условии, что у тебя есть все необходимые средства, доступ к запрещенным роботам, которых нет на свободном рынке, не говоря уж об умении программировать их на взлом охранных систем и массовое устранение людей.

– Да я и не думаю, что это были роботы. – Ева перешла в спальню девочки. – Я думаю, это было сделано человеческими руками. И не важно, как это выглядит на первый взгляд. Каким бы холодным и бездушным это ни казалось, это было нечто очень личное. Нельзя перерезать горло девочке, если это не личное дело.

– Да, это очень даже личное дело. – Рорк взял ее за плечи и принялся растирать их. – Спящие дети им ничем не угрожали.

«Теперь в этом доме поселились демоны, – подумал он. – Жестокие призраки с руками, обагренными детской кровью. Те же демоны гнездятся в наших душах и постоянно нашептывают нам о пережитых ужасах».

– Может быть, дети были их мишенью, – предположила Ева. – Или, допустим, кто-то из членов семьи был потенциальным носителем компрометирующей информации, и они убили всех на тот случай, если носитель компромата успел поделиться с другими.

– Нет.

– Нет. – Она вздохнула и покачала головой. – Если убийцы боялись какого-то компромата, им пришлось бы удостовериться, что информация не ушла за пределы дома. Им пришлось бы угрожать, запугивать, пытать. Им пришлось бы проверять базы данных по всему дому, чтобы убедиться, что информация не загружена в какой-нибудь компьютер. У них было жесткое расписание: вошли, убили, вышли. Оно не оставляло времени на поиски чего бы то ни было. Все выглядит очень по-деловому. Но все равно это личное дело.

– Не так уж они умны, как им кажется, – пробормотал Рорк.

– Вот с этого места прошу поподробнее.

– Умнее было бы забрать ценности или разгромить дом. Тогда это было бы больше похоже на ограбление со взломом. Или порубать жертв в капусту. Тогда это выглядело бы как работа психопата.

Ева невольно засмеялась.

– А знаешь, ты прав. Ты чертовски прав. Так почему же они этого не сделали? Гордость. Они гордились своей работой. Да, это здорово придумано, это чертовски здорово. Это уже кое-что, а у меня ничего не было. Полный ноль. Я всегда знала, что не зря решила обзавестись тобой. Есть веская причина.

– Как говорится, чем богаты. – Рорк взял ее под руку, когда они начали спускаться по лестнице. – Но это неправда, что у тебя ничего нет. У тебя есть твоя интуиция, твои знания, твое упорство. И у тебя есть свидетель.

– Угу. – Еве пока не хотелось думать о свидетеле. – С какой стати тебе могло бы понадобиться уничтожать целую семью? Я имею в виду не тебя лично, я рассуждаю гипотетически.

– Спасибо за такое уточнение. Ты снимаешь камень с моей души.

– Свишер был адвокатом. Семейное право.

Рорк вскинул голову.

– Это любопытно, не так ли?

Они вышли из дома на улицу.

– А его жена была диетологом, консультировала семьи, у нее были клиенты, имевшие семьи. Предположим, Свишер проиграл дело – или выиграл – и тем самым разозлил своего клиента или его оппонента. Или, допустим, она нажала не на те кнопки, и чей-то перекормленный ребенок или взрослый клиент откинулся на ее диете. Дети ходили в частные школы. Может, они поцапались с кем-то из других детей. А у тех были обидчивые родители.

– Сколько путей перед тобой открыто!

– Да, только надо найти единственный верный.

– Кто-то из взрослых мог иметь роман на стороне с чьей-то женой или мужем. Мы знаем из истории, что это иногда сильно раздражает.

– Я эту версию проверяю. – Ева забралась в машину. – Но она не подтверждается. Похоже, у Свишеров был по-настоящему прочный брак, и превыше всего они ставили семью. Всюду ездили вместе, везде бывали вместе. Всей семьей. Впечатление такое, что у них просто времени свободного не было на внебрачные связи. Ведь секс требует времени.

– Бесспорно.

– Я ничего не нашла в их данных, среди их вещей, в их расписаниях, что указывало бы на любовный роман. Ну, пока не нашла, – добавила она, отъезжая от тротуара. – Никто из соседей ничего подозрительного не видел. Можно предположить, что один из убийц жил в этом районе, или у них было поддельное разрешение на парковку, или – господи боже! – они приехали на метро, черт бы его побрал, и взяли такси в паре кварталов отсюда. Никакого подтверждения всему этому я не нахожу.

– Ева, прошло меньше суток.

Она бросила взгляд на тихий дом, стоящий на тихой улице, через зеркальце заднего вида.

– А кажется, гораздо больше.

* * *

Еве всегда казалось странным, что Соммерсет материализуется в вестибюле как повторяющийся кошмар, она никак не могла к этому привыкнуть. Но еще удивительнее было увидеть его там в ту самую минуту, как она вошла в дверь, в сопровождении маленькой светловолосой девочки.

Волосы девочки, пышные и кудрявые, блестели, как будто их только что вымыли и расчесали. «Кто это сделал? – подумала Ева. – Малышка сама справилась со своей гривой или Соммерсет ей помог?» При мысли об этом ей стало не по себе.

Но девочка вроде бы с ним вполне освоилась, даже доверчиво держала его за руку. У ее ног терся кот.

– Какая радушная встреча! – Рорк движением плеч сбросил накинутое пальто. – Как поживаешь, Никси?

Она взглянула на него своими голубыми глазищами и чуть было не улыбнулась.

– Ничего. Мы испекли яблочный пирог.

– Да ну? – Рорк наклонился к Галахаду, который тут же стал тереться о его ноги. – Обожаю яблочный пирог.

– Я тоже испекла маленький из остатков теста и яблок. – И тут огромные голубые глаза остановились на лице Евы. – Ты их поймала?

– Нет. – Ева перебросила куртку через столбик перил, и впервые за всю историю их знакомства Соммерсет не стал ворчать или насмехаться над этой ее привычкой. – Такое расследование требует времени.

– Почему? По телевизору копы всегда быстро находят плохих парней.

– Это же не кино. – Ей хотелось подняться наверх, позволить себе отключиться на пять минут, чтобы очистить мысли, а потом вернуться к делу и пересмотреть его пункт за пунктом. Но эти глаза продолжали смотреть на нее с упреком и мольбой. – Я же тебе сказала: я их найду. И я сдержу слово.

– Когда?

Ева чуть было не выругалась. Она не успела бы удержать слова, которые не следовало произносить при детях, но Рорк ласково провел рукой по ее руке и заговорил первым:

– А ты знаешь, Никси, что лейтенант Даллас – лучший коп во всем городе?

Озадаченное выражение пробежало по лицу Никси.

– Почему?

– Потому что она не останавливается на полпути. Для нее это так важно, что она начинает заботиться о людях, которые пострадали, и остановиться уже не может. Если бы кто-то из тех, кто мне дорог, пострадал, я хотел бы, чтобы за дело взялась именно она.

– Бакстер говорит, что она всем дает по яйцам.

– Ну, раз он так сказал… – Теперь Рорк широко улыбнулся. – Я с ним спорить не буду.

– Где они? – спросила Ева. – Где Бакстер и Трухарт?

– В вашем кабинете, – ответил Соммерсет. – Ужин будет подан через четверть часа. Никси, мы должны накрыть на стол.

– Я как раз собираюсь… – начала было Ева.

Рорк решительно взял ее за руку и крепко сжал.

– Мы спустимся.

– Мне надо работать, – запротестовала Ева, пока они поднимались по лестнице. – У меня нет времени…

– Нам придется выкроить время. Один час ничего не решит, Ева, а ради девочки мы должны создать хотя бы видимость нормальной жизни, насколько это возможно. Ужин за столом – это нормально.

– Какая разница, где запихивать в себя еду – за большим столом или у себя в кабинете? Это значит – делать два дела сразу. Вот это нормально. Это по-деловому.

– Просто она пугает тебя.

Ева замерла на ходу, ее глаза превратились в узенькие щелочки, похожие на прорези бойниц.

– Да как у тебя язык поворачивается сказать такое?

– Потому что меня она тоже пугает.

Изумление отразилось на ее лице.

– Правда? Нет, правда? Или ты это просто так говоришь?

– Эти огромные глаза, полные горя, и отваги, и страха. Что может быть более пугающим? Вот она стоит перед нами, такая маленькая, все эти пышные волосы, чистенькие джинсики и свитерок… И требует. Прямо-таки излучает властность. Мы обязаны ответить на ее вопросы, а у нас ответов нет.

Ева перевела дух и оглянулась на лестницу.

– Я даже всех вопросов еще не знаю.

– Вот поэтому мы поужинаем вместе с ней и сделаем все возможное, чтобы показать ей, что мир не окончательно спятил, что в нем есть еще кое-что нормальное. Что-то человеческое.

– Ну ладно, ладно, мне надо выслушать рапорты моих людей.

– Встретимся внизу. Через четверть часа.

Кое-что нормальное она нашла в своем кабинете, где двое копов, явно совершивших набег на ее кухню, работали челюстями и в то же время изучали собранные материалы. На настенные экраны были выведены фотографии всех спален дома Свишеров с жертвами, а Бакстер и Трухарт тем временем энергично поглощали мясо.

– Бифштекс! – Бакстер подцепил на вилку еще кусок. – Ты хоть знаешь, когда я в последний раз ел такой бифштекс? Я бы поцеловал тебя, Даллас, но с набитым ртом это неприлично.

– Соммерсет сказал, что можно, – с просительной улыбкой добавил молодой и наивный Трухарт, все еще носивший форму.

Ева лишь пожала плечами и повернулась лицом к экранам.

– Ну и что вы думаете?

– Все, что отмечено в твоем отчете, подтверждается. – Бакстер продолжал жевать, но его лицо стало серьезным. – Чистая работа. И гнусная. Даже без очевидицы могу сказать, что действовали по крайней мере двое, и действовали они чертовски быстро. Судмедэксперт прислал результаты токсикологической экспертизы. Никаких наркотиков, никаких лекарств ни в одном из тел. Никаких наркотиков не найдено на месте. Даже болеутоляющие только в виде травяных настоев и мазей.

– Вписывается в профессию жены, – пробормотала Ева. – Не было оборонительных ран, не было сопротивления, с места ничего не украдено. Никаких следов, – добавила она. – У «чистильщиков» все по нулям. Вы передали свои текущие дела?

– С большим удовольствием. – Бакстер отрезал кусок бифштекса. – Теперь Кармайкл меня ненавидит, как тяжелый случай гонореи. Я на седьмом небе.

– Ваша смена на сегодня окончена. Явитесь завтра к восьми ноль-ноль. Двойное дежурство. Будете сидеть с ребенком и проверять имена, которые я вытащила из списка клиентов Свишера. Всех, у кого обнаружится хотя бы штраф за неправильную парковку, проверять по полной программе. Их самих, их семьи, друзей, сослуживцев, соседей и домашних животных. Будем искать, пока не найдем.

– Домоправительница? – спросил Бакстер.

– Проверю ее сегодня вечером. Мы проверим всех, включая детей. Школу, внешкольные занятия, соседей, установим, где они делали покупки, где ели, где работали, где играли. К тому времени, как мы с этим покончим, мы будем знать этих людей лучше, чем они сами себя знали.

– Целая куча имен, – заметил Бакстер.

– А нам понадобится только одно.

Хотя все ее мысли были заняты убийством, Ева ела жареного цыпленка и пыталась говорить о чем угодно, но только не о расследовании. Но о чем, черт побери, прикажете говорить с малолеткой за столом?

Они не часто пользовались парадной столовой. Ну по крайней мере она не пользовалась, признала Ева. Гораздо проще перехватить что-то у себя в кабинете наверху. Но она не могла бы назвать это пыткой: сидеть за большим полированным столом при пылающем камине, вдыхать запах тонких блюд и ароматических свечей.

– Вы так всегда едите? – спросила Никси.

– Меня не спрашивай. – Ева ткнула вилкой в сторону Рорка. – Это его дом.

– А мне завтра идти в школу?

Ева заморгала от неожиданности. Она не сразу сообразила, что вопрос адресован ей и что Рорк не собирается приходить ей на помощь.

– Нет.

– А когда я пойду в школу?

Ева ощутила ломоту в затылке.

– Я не знаю.

– Но если я не буду учиться, я отстану. А когда отстаешь, тебя выгоняют из оркестра, и ты не можешь играть. И в театр не пускают. – Слезы навернулись ей на глаза.

– Ну, видишь ли… – «Вот дерьмо». Это, конечно, она не сказала вслух.

– Мы можем устроить, чтобы пока ты занималась дома. Здесь, – деловито пояснил Рорк. «Как будто, – подумала Ева, – он на свет родился для того, чтобы отвечать на коварные вопросы». – Ты любишь школу?

– Ну, в общем, да. А кто будет мне помогать делать уроки? Мне всегда папа помогал.

«Ну уж нет, – мысленно продолжала Ева. – Ни за что. На это дело они меня не подвигнут даже динамитом».

– Мы с лейтенантом в школе не были отличниками. А вот Соммерсет мог бы тебе помочь.

– Я больше никогда не вернусь домой. Никогда не увижу маму, и папу, и Койла, и Линни. Я не хочу, чтобы они были мертвые.

«Вот он, мой шанс, – решила Ева. – Может, она еще и ребенок, но она очевидица».

Дело, слава богу, подали на стол вместе с жареным цыпленком. Слава богу.

– Расскажи мне, что они все делали. Весь день, до того как это случилось. – Рорк начал было возражать, но Ева лишь покачала головой. – Все, что ты помнишь.

– Папа накричал на Койла, потому что он утром проспал. Он вечно встает слишком поздно, когда все спешат. Мама сердится, когда глотаешь завтрак второпях, потому что есть надо правильно.

– Что вы ели?

– Мы поели в кухне. Овсяную кашу и фрукты. – Никси аккуратно отрезала стрелку спаржи и медленно прожевала. – Инга приготовила завтрак. И фруктовый сок. Папа выпил кофе, ему можно одну чашку. А Койл хотел новые роликовые коньки, а мама сказала «нет», и тогда он сказал: «Вот дерьмо!», а она на него та-ак посмотрела, потому что нельзя говорить «дерьмо», особенно за столом. А потом мы взяли наши вещи и пошли в школу.

– Кто-нибудь утром звонил по телефону?

– Нет.

– Кто-нибудь звонил в дверь?

Никси так же аккуратно отрезала кусочек цыпленка, прожевала, проглотила и только после этого ответила:

– Нет.

– Как ты добралась до школы?

– Папа нас проводил, потому что было не очень холодно. Когда бывает очень холодно, мы можем взять такси. А потом он идет на работу. А мама спускается вниз и работает там. А Инга пошла за покупками, потому что Линни должна была прийти после школы, и мама хотела, чтобы было больше свежих фруктов.

– Тебе не показалось, что мама или папа чем-то расстроены?

– Койл сказал «дерьмо» и не допил свой сок, поэтому мама его отругала. Можно мне их увидеть, хотя они мертвые? – Губы Никси задрожали. – Можно?

Ева знала, что это человеческая потребность. И почему для ребенка все должно быть иначе?

– Я это устрою, но на это потребуется время. Как тебе сегодня было с Бакстером и Трухартом?

– Бакстер смешной, а Трухарт очень славный. Он знает много игр. А когда ты поймаешь плохих парней, можно мне тоже их увидеть?

– Да.

– Ну ладно. – Никси опустила взгляд на свою тарелку и медленно кивнула. – Ладно.

– У меня такое чувство, будто меня подвергли допросу третьей степени. – Ева начала разминать плечи, едва переступив порог своего кабинета.

– Ты отлично справилась. Я было подумал, что ты переусердствовала, когда заставила ее вспомнить весь день перед убийством, но ты была права. Ей надо было поговорить об этом. Поговорить обо всем.

– Она все равно будет об этом думать. А если она станет рассказывать, вдруг ей вспомнится что-то важное? – Ева села за стол и задумалась. – Вот уж чего я никак не ожидала, даже не думала, что я об этом скажу, – и если ты когда-нибудь это повторишь, я завяжу твой язык морским узлом, – но, слава богу, с ней рядом Соммерсет.

Рорк усмехнулся и присел на краешек ее стола.

– Извини, я не расслышал.

Ее взгляд потемнел, в голосе появился металл.

– Я не шутила насчет морского узла. Просто я говорю, что девочка вроде бы ладит с ним, а он вроде бы знает, как с ней справиться.

– Ну, он воспитывал свою собственную дочь, а потом еще и меня принял в семью. У него слабость к детям, попавшим в беду.

– Никаких слабостей у него нет, но с девочкой он ладит. – Ева устало провела рукой по волосам. – Завтра я еще раз поговорю с Дайсонами, а там посмотрим, как пойдут дела. Может, мы переведем ее вместе с ними на конспиративную квартиру через пару дней. Сегодня я собираюсь сосредоточиться на экономке. Посмотрим, куда меня это приведет. Надо будет отправить памятку Пибоди, – спохватилась Ева. – Она уже была в школе. Пусть заедет туда завтра утром, возьмет для малышки домашнее задание и все, что нужно. Слушай, я как раз хотела тебя спросить: с какой стати ребенку рваться в школу, если есть законный повод прогулять?

– Вот уж о чем я понятия не имею. Может, для нее это как твоя работа для тебя и моя для меня. Нечто жизненно важное.

– Слушай, это же школа! Все равно что тюрьма.

– Я тоже всегда так думал. Возможно, мы были не правы. – Рорк наклонился и провел пальцем по ямочке у нее на подбородке. – Помочь тебе с этим делом?

– Разве у тебя нет своей работы?

– Кое-что есть, но я все это как-нибудь раскидаю. А пока я хочу помочь лучшему полицейскому детективу Нью-Йорка.

– Лесть тебе ничем не поможет. Ну ладно. Ты знаешь эту охранную систему. Попробуй дозвониться Фини домой, обменяться данными. Может, вдвоем вы вычислите, какое оборудование понадобилось этим ублюдкам, чтобы ее обойти. И откуда они его взяли.

– Есть. – На этот раз он погладил ее по щеке. – У тебя был длинный день.

– Продержусь еще пару часов.

– Прибереги хоть немного сил для меня, – бросил он на ходу и ушел в свой кабинет.

Оставшись одна, Ева установила вторую доску, запрограммировала на «автоповаре» кофейник любимого напитка и вызвала на экране данные по Инге Снуд.

Она внимательно изучила фото с ее удостоверения личности. Привлекательная женщина, спокойная, можно сказать, домашняя. Интересно, искала ли Кили Свишер именно такую. Не красавицу, не секс-бомбу, чтобы не искушать мужа.

Ну, каковы бы ни были ее требования, судя по всему, она нашла именно то, что искала. Инга Снуд проработала у Свишеров несколько лет. Дети выросли у нее на глазах, отметила про себя Ева. Своих детей у нее не было. Один брак, один развод, домашняя прислуга на полной ставке с тридцати лет. Ева не могла понять, как может кто-либо добровольно взяться за домашнюю работу на других, но решила, что люди разные бывают.

Финансовое положение Инги было стабильно, доходы соответствовали ее профессиональному статусу, траты были вполне разумны.

«Все в норме, – подумала Ева. – Ну что ж, Инга, давай копнем глубже».

Час спустя она встала и бросила безнадежный взгляд на доску с данными по убийствам.

Ничего, ровным счетом ничего! Если и были какие-то тайны в жизни Инги Снуд, они были слишком глубоко спрятаны. Ее жизнь была до того нормальной, что Ева удивлялась, как она не умерла от скуки. Она работала, ходила за покупками, дважды в год ездила в отпуск: один раз с семьей, на которую работала, а второй раз – на протяжении последних пяти лет – с двумя знакомыми в одно и то же курортное место на севере штата Нью-Йорк.

Она, конечно, проверит, действительно ли Инга ездила с этими женщинами, проверит и самих женщин, но она уже проверила их данные и ничего не нашла.

Бывший муж Инги жил в Чикаго, он вновь женился, имел ребенка, мальчика. Он занимался офисной работой в компании, поставлявшей провизию для ресторанов, за последние семь с лишним лет ни разу не совершил ни одного зарегистрированного путешествия в Нью-Йорк.

Предположение о том, что экономка могла что-то увидеть или услышать, пока покупала фрукты, казалось маловероятным. Но жизнь была полна неожиданностей, которые оканчивались кровопролитием.

В ее кабинет вошел Рорк.

– Тут у меня по нулям, – объявила Ева, кивнув на экран. – Придется еще побегать, все перепроверить, но, я думаю, в конце концов мы ее внесем в список случайных жертв.

– Мы с Фини пришли к единому мнению насчет оборудования, позволившего обойти охранную систему. Оно могло быть изготовлено вручную кем-то, имеющим опыт в этом деле и доступ к первосортным материалам. Если оно было куплено, искать надо среди военных, полицейских или разведывательных источников. Или на черном рынке. Таких запчастей не найдешь в магазине бытовой электроники.

– Не слишком сужает район поиска, но вписывается в картину.

– Давай на сегодня подведем черту.

– Да, на сегодня все. – Ева дала команду компьютеру сохранить записи и закрыла файл. – Завтра с утра поработаю здесь, потом оставлю на дежурстве Бакстера и Трухарта.

– Я завтра покажу это людям из моего мозгового треста. Вдруг кто-то из них даст что-то конкретное по охранной системе.

– Никто из жертв не проходил военной подготовки, насколько мне удалось установить, и не имел никаких связей с обороной или разведкой. – Ева перебрала данные в уме, пока они шли в спальню. – Никаких связей с организованной преступностью, с военизированными организациями. По моим сведениям, они не играли в азартные игры, не изменяли друг другу, не интересовались политикой. Ближе всего к одержимости подходит разве что увлечение женщины правильным питанием.

– Может, к ним, пусть даже случайно, попало нечто такое, что кто-то непременно хотел вернуть?

– Ну, тогда, если ты такой специалист по вторжениям со взломом, проникни в дом, пока он пуст, и возьми, что тебе надо. Зачем тебе забираться в дом ночью и всех убивать? Все, что у них было отнято, – это жизни. Свишеры мертвы, потому что кто-то хотел, чтобы они были мертвы.

– Согласен. Как насчет того, чтобы выпить по стакану вина и немного отдохнуть?

Ева чуть было не отказалась. Ей хотелось еще раз перебрать в уме все детали, рассортировать, пока не выскочит какая-нибудь деталь, не укладывающаяся в общую картину. Просто думать и думать, пока усталость не свалит ее с ног. И уж тогда ей ничего другого не останется, как на несколько часов забыться сном.

Их с Рорком жизнь никогда не будет похожа на жизнь Свишеров. Она и не хотела такой жизни, как у Свишеров, она бы ее просто не выдержала. Уж слишком у них все было правильно, слишком прямым курсом они плыли. Но все-таки у них была жизнь. Это была их жизнь, и эта жизнь заслуживала уважения. Или все-таки чьего-то внимания?

– Отличная идея. Оставим это дело повариться в собственном соку. – Она похлопала себя по лбу. – Сколько ни бьюсь, толку никакого.

– У меня имеется в запасе еще одна отличная идея.

Он повернулся так, чтобы они оказались лицом друг к другу, наклонил голову и слегка прикусил ее подбородок.

– Тебе бы только меня раздеть, вот и вся твоя идея.

– Я ее творчески развиваю, в том-то вся и соль.

Ева рассмеялась.

– Рано или поздно и у тебя фантазия иссякнет.

– Ты бросаешь мне вызов. Давай возьмем вино к бассейну и устроим заплыв.

– Я бы сказала, твои идеи от раза к разу становятся все лучше и… – Она замолчала и бросилась бежать, услыхав крик Никси.

6

Ева не знала, в какой девочка комнате, поэтому бежала просто на детский крик. На повороте коридора Рорк догнал ее, поэтому в открытую дверь они влетели вместе.

Спальня была наполнена мягким, приглушенным светом. На кровати с четырьмя столбиками, застеленной белым кружевным покрывалом, громоздилась гора подушек. Кто-то – видимо, Соммерсет, предположила она, – поставил на столе у окна букет ярких желтых цветов. Ворвавшись в комнату, Ева едва не споткнулась о кота.

Посреди роскошной постели, закрыв лицо руками, сидела маленькая девочка и кричала так, словно кто-то рубил ее топором.

Рорк первым подбежал к Никси. Позже Ева подумала: это потому, что у него уже был опыт общения с женщиной, страдающей кошмарами, в то время как сама она просто ими страдала.

Он подхватил Никси на руки, стал успокаивать ее и гладить по волосам, хотя она вырывалась и била его. Ева так и не решила, что ей делать, когда в дальней стене открылись двери лифта и в комнату вошел Соммерсет.

– Естественно, – сказал он. – Этого следовало ожидать.

– Мамочка! – Измученная борьбой Никси уронила голову на плечо Рорку. – Я хочу к мамочке!

– Я знаю, знаю. Прости.

Он повернул голову и провел губами по волосам Никси. Еве показалось, что это тоже вышло естественно. Это было то, чего следовало ожидать.

– Они придут за мной. Они придут убить меня.

– Не придут. Это был сон. – Рорк сел, Никси свернулась клубочком у него на коленях. – Очень плохой сон. Но здесь ты в безопасности, сама видишь. Со мной, с лейтенантом и с Соммерсетом. – Он похлопал по постели, и кот ловко вскочил на нее, несмотря на свой солидный вес. – Вот и Галахад тоже здесь.

– Я видела кровь. Я в крови?

– Нет.

– Надо будет дать ей успокоительное. – Отодвинув стенную панель, Соммерсет набрал код домашней аптечки. – Ей станет легче. Вот, держи, Никси. Выпей это, хорошо?

Девочка спрятала лицо на плече у Рорка.

– Мне страшно в темноте.

– Тут не темно, но мы можем сделать свет поярче, если хочешь. – Рорк увеличил освещение еще на десять процентов. – Так лучше?

– Мне кажется, они в стенном шкафу, – прошептала девочка, и ее пальчики впились в его рубашку. – Мне кажется, они там прячутся.

Ева решила, что это тот самый случай, когда она может оказаться полезной. Она направилась прямо к стенному шкафу, открыла его и произвела полный досмотр, пока Никси наблюдала за ней.

– Сюда никто не может проникнуть, – отрезала она. – Никто не пройдет мимо нас. Вот так обстоят дела. Защищать тебя – это моя работа. Именно это я буду делать.

– А вдруг они тебя убьют?

– Многие пытались. До сих пор у них ничего не вышло.

– Потому что ты всем даешь по яйцам.

– Точно подмечено. Пей свое успокоительное.

Ева ждала, следила, пока Никси пила, а Соммерсет тем временем взял бразды правления в свои руки. Он сел на кровать, тихим голосом заговорил с девочкой, пока ее веки не начали опускаться сами собой. Ева почувствовала, что внутри у нее все содрано и саднит. Она знала, что это такое – быть обреченной на ночные кошмары, когда на тебя наваливается нечто невообразимое. Боль, кровь, страх, ужас. Даже после пробуждения остатки кошмара оставались с тобой, цеплялись за сознание.

Соммерсет поднялся и отошел от кровати.

– Это должно ей помочь. Ее комната у меня на мониторе, если вдруг она опять проснется. Сейчас сон для нее – лучшее лекарство.

– Лучшее лекарство для нее – это арест преступников. А это моя работа, – заявила Ева. – Да, ее родителей все равно не вернуть, но она хоть будет знать, кто это сделал и почему. Она будет знать, что убийцы заперты в камере. Вот это будет для нее самое лучшее успокоительное.

Она вышла из комнаты Никси и направилась прямо в свою спальню. Чертыхаясь, она присела на валик дивана в соседней гостиной и стащила с себя башмаки. Она в сердцах швырнула их через всю комнату, и ей стало немного легче.

И все равно она бросила на Рорка яростный взгляд, когда он вошел.

– Это у нее теперь на всю жизнь? – Ева резко поднялась на ноги и прошла в спальню. – Она всю жизнь будет переживать это во сне? А нельзя ли вообще избавиться от кошмаров? Вырезать их из своей головы, как какую-нибудь чертову опухоль?

– Я не знаю.

– Я не хотела к ней прикасаться. Кто же я после этого? Ради всего святого, Рорк, маленькая девочка кричала и плакала, а я не хотела к ней прикасаться, поэтому я запнулась. Всего на минутку, но я запнулась, потому что знала, что у нее в голове. И зная это, я тут же вспомнила его. – Ева сдернула и отбросила плечевую кобуру. – И вот стою я там, смотрю на нее и вижу своего отца и кровь. Я вся в крови.

– Я взял ее на руки, а ты показала ей, что в стенном шкафу нет монстров. Каждый из нас делает то, что может, Ева. Зачем же ты требуешь от себя невозможного?

– Черт побери, Рорк! – Она круто повернулась, раздираемая собственными демонами. – Я могу стоять над растерзанным телом, глазом не моргнув. Я могу жестко допрашивать свидетелей, подозреваемых, вытаскивать из них правду без всякой жалости. Я могу идти по пояс в крови, чтобы добраться, куда мне надо. Но я не могла пересечь комнату, чтобы помочь этой девочке. – Эта мысль терзала ее. – Я бездушная? Господи, неужели я такая бездушная?

– Бездушная? Боже милостивый, Ева, что ты на себя напраслину возводишь?! – Рорк подошел к ней, положил руки ей на плечи и крепко сжал их, когда она попыталась вырваться. – Ты слишком остро все переживаешь. Настолько остро, что я просто не понимаю, как ты это выносишь. И если тебе порой приходится замыкаться, отторгать от себя некоторые вещи, это не бездушие. Это нельзя назвать недостатком, это способ и попытка выжить.

– Мира говорила… не так давно она сказала мне, что после одной из наших бесед… это было еще до встречи с тобой… Она решила, что у меня впереди максимум года три, а потом я вся перегорю и больше не смогу работать.

– Почему?

– Потому что работа была для меня всем. Всем. – Ева подняла руки и вновь уронила их. – Это все, что у меня было. Работа заполняла меня целиком. Я не впускала… может быть, не могла впустить в себя что-то еще, помимо работы. Может быть, как бы остро я ни переживала, внутри у меня что-то омертвело. Если бы так продолжалось и дальше, возможно, я омертвела бы вся целиком. К сегодняшнему дню я бы вся оледенела и разбилась на кусочки. Я должна делать, что положено, Рорк, без этого я не выживу. У меня просто не будет желания жить.

– Со мной происходит то же самое. – Он прижался губами к ее лбу. – До встречи с тобой я думал только о том, чтобы преуспеть. Успех был моим богом. Победа любой ценой. И сколько бы я ни запихивал в свой карман, там еще оставалось много места. Пустоту заполнила ты. Две потерянных души. Теперь мы нашли друг друга.

Ева обвила обеими руками шею Рорка.

– Я не хочу вина. И в бассейн не хочу. Мне нужен только ты. Только ты.

– Ну, я-то у тебя есть. – Рорк подхватил ее на руки. – Сегодня и всегда.

– Быстро, – сказала она, теребя за пуговицы его рубашки, пока он нес ее к кровати. – Быстро, жестко, грубо. Я хочу почувствовать себя живой.

Рорк поднялся на возвышение и не уложил ее, а рухнул на постель вместе с ней, стиснул ее руки, когда они оба утонули в безбрежном море необъятной постели.

– Бери все, что я могу тебе дать.

Его рот накрыл ее грудь прямо через рубашку, она чувствовала, как ее царапают его зубы. Раскаленные стрелы словно пронзили ее, будоража и воспламеняя темные потаенные уголки ее естества.

Она вскинулась, прижимаясь к нему, отдаваясь его власти. Ее тело содрогалось в отчаянном желании, сметавшем все сомнения, страхи, воспоминания о прожитом дне. Не осталось ничего, кроме их тел – горячих, сильных и жадных.

Когда он освободил ее руки, она вплела пальцы в его волосы, заставила его поднять голову, и их губы снова слились в жарком поцелуе.

О, этот вкус, эти потрясающие губы, этот быстрый и ловкий язык! Легкие, царапающие, волнующие укусы, не причиняющие боли.

Я твой. Возьми меня, почувствуй меня на вкус. Я с тобой.

Ее руки стали еще более нетерпеливыми, жадными, они отчаянно дергали его рубашку. Он так же нетерпеливо начал раздевать ее.

Ее кожа горела, стук сердца громом отдавался под его руками и губами. Преследовавшие ее демоны, эти монстры, вечно прячущиеся по углам, были изгнаны страстью. Пока он был рядом с ней, демоны ей были не страшны.

Неистовство ее желания разожгло и его, словно электрическая искра от оголенного провода вспыхнула в его крови. Он подтянул ее выше, впился зубами в ее плечо, отбросил прочь то, что осталось от ее разорванной рубашки. На ее шее был подаренный им бриллиант – сверкающая слеза на цепочке. Даже в темноте он различал его. Как и блеск ее глаз. В его мозгу мелькнула мысль: он отдал бы все на свете, жизнь и душу, за один этот взгляд. Лишь бы она смотрела на него этими своими темно-янтарными глазами и ее душа словно светилась в них.

Она потянула его за собой, не разжимая объятий. Сплетение тел на полуночном океане постели. Она обхватила его ногами, пристально заглянула ему в глаза.

– Давай. Не медли, жестко и… Да! О боже!

Он проник в нее, почувствовал, как она стиснула его в горячих и влажных бархатных тисках. Оргазм потряс ее тело. По нему волнами проходили долгие судороги, пока он вонзался в нее с неистовой силой. Ее бедра вскидывались, вбирая его все глубже, безжалостно подгоняя.

– Не закрывай глаза. Не надо, – хрипло прошептал он. – Смотри на меня, Ева.

Она обхватила дрожащими от напряжения руками его лицо.

– Я смотрю на тебя. Я тебя вижу, Рорк.

Утром она с облегчением узнала, что в распорядок дня не входит совместный завтрак с Никси. Может, это было мелочно с ее стороны, даже трусливо, но Ева чувствовала, что просто не сможет выдержать этот пытливый, вопрошающий взгляд, не влив в себя предварительно пару кружек кофе.

Она занялась тем, что было привычно для нее самой: приняла горячий, как кипяток, душ и быстро обсушилась горячим воздухом, пока Рорк просматривал утренний обзор биржевых сводок на компьютере в спальне.

Выпив первую кружку кофе, Ева открыла шкаф и вытащила брюки.

– Съешь яичницу, – приказал Рорк.

– Мне надо просмотреть кое-какие данные в моем кабинете, пока не прибыла моя команда.

– Сначала съешь яичницу, – повторил он.

Мученически закатив глаза, она натянула рубашку, подошла, взяла его тарелку и сунула в рот пару кусков омлета.

– Я не имел в виду мою.

– Ну, так выражайся точнее, – бросила она в ответ с полным ртом. – Где кот?

– С девочкой, бьюсь об заклад. Галахаду ума хватит сообразить, что она охотнее поделится с ним завтраком, чем мы. – Чтобы это доказать, Рорк отнял у Евы тарелку. – Возьми себе свою порцию.

Примечания