Конец света или 24 популярные катастрофы. Прогнозы и сценарии
Посвящается моей семье, с которой я надеюсь счастливо дожить до самого Конца Света.
«Что в Москве творится – уму непостижимо человеческому. Семь сухаревских торговцев уже сидят за распространение слухов о светопреставлении, которое навлекли большевики. Дарья Петровна говорила и даже называла точное число: 28 ноября 1925 года, в день преподобного мученика Стефана Земля налетит на небесную ось!!»
М. А. Булгаков, «Собачье сердце»
Объяснение (почти то-же, что и предисловие)
– Слушай, – сказал мне как-то издатель журнала, в котором я заведовал отделом науки, – хорошая у тебя статья получилась. Про катастрофу. Очень интересная. Я запоем прочитал. Только какая-то она вышла… Безнадежная. Мол, все помрем, и все тут. Депрессивная.
А по-моему, ничего не депрессивная. Мне так кажется, что депрессивными выглядят статьи, в которых рассказывается о том, как где-то прекрасно живется. Где-то прекрасно автоматически обозначает, что у нас – хуже. И чем там лучше, тем здесь – депрессивнее. Именно поэтому криминальные передачи на телевидении и чернушные статьи в журналах пользуются таким бешеным успехом и накручивают теле- и медиамагнатам сумасшедшие рейтинги. Такова уж природа человека, и не нам ее переделывать, что первой мыслью у большинства людей, когда он слышит о чьем-то несчастье, бывает: «Фу, ты, слава Богу, что не со мной». А уж потом появляется сочувствие, жалость и тому подобные прочие благородные переживания. Но начинается все именно с облегчения.
Вот и тут. С моей точки зрения, статьи о том, какие катастрофы могут постигнуть человечество уже в самом ближайшем будущем ничего кроме приливов оптимизма вызывать не должны. Ведь, несмотря ни на что, еще пока живем! Существуем! Вопреки всем вулканам, астероидам и термоядерным зарядам. И у нас есть еще какое-то время в запасе. Время, которое мы проведем с пользой. Ведь польза для каждого своя. Для кого-то польза – это вырастить и выучить детей, для другого – накопить денег, для третьего – сделать карьеру, для совсем четвертого – пропить все, что есть, и так далее. И у всех еще ЕСТЬ на это НЕМНОГО ВРЕМЕНИ. Ведь это здорово. Здорово знать, что время еще есть. Хуже всего – неопределенность. Хуже нее только полная определенность. А лучше всего – свобода выбора. В том числе и свобода выбора вселенских катастроф. Ведь все равно мы все рано или поздно умрем, и от этого никуда не деться. Отрицать это бессмысленно. В возможность бессмертия верят только дети в возрасте до 6–8 лет. Взрослые люди, как показывают социологические исследования, в бессмертие (телесное, а не духовное) не только не верят, но и не особо к нему стремятся. Ведь совершенно понятно, что жизнь только тогда может давать настоящее удовольствие, когда у нее существует логическая противоположность. Смерть, (чур меня пока). И люди стремятся поскорее добиться какой-то цели в частности и потому, что боятся банально не успеть.
И еще. Вы любите смотреть на фейерверки? Наверняка любите. А теперь представьте, какой фейерверк вам посчастливится увидеть, если вы таки доживете до одной из тех катастроф, о которых я расскажу ниже. Как красиво будет выглядеть на нашем небе взрывающаяся гиперновая звезда. Или как лихо Москва переедет за несколько месяцев в район экватора. Или как рванет на всю планету Йеллоустоунский супервулкан. Воистину, это будет величественное зрелище. О котором верно говорят, что ради того, чтобы посмотреть на него, стоило жить.
И потом. Страшно, когда ты знаешь точно, чем кончится твой земной путь. Страшно было той самой деве, которая знала, что «утонет в день свадьбы своей». Спокойнее, когда есть из чего выбирать. Когда есть вариантов пять. А когда ты знаешь, что человечеству в ближайшие десятилетия светят несколько десятков катастроф – это уже весело. Самый крутой пир из тех, что были описаны в мировой литературе, происходил во время чумы.
А поэтому, читайте, выбирайте катастрофу, которая вам понравится, а потом живите, и радуйтесь. Радуйтесь тому, что пока еще есть время радоваться, есть время жить, есть время любить и наслаждаться. А если катастрофа придет – радуйтесь тому, что вы увидели ее воочию. Увидели то, чего не видел ранее за всю пятидесятитысячную историю человечества ни один человек. И ощутите себя ИЗБРАННЫМ. Ибо все мы – избранные. Нас избрали из небытия в эту жизнь. И нас же избрали для участия в торжественном параде по случаю закрытия вселенского проекта под названием «ЧЕЛОВЕЧЕСКАЯ ЦИВИЛИЗАЦИЯ». Проекта, название которого, по нашему мнению, звучало так гордо и так, по вселенским меркам, мало.
Предисловие
Ждууут нас катастрофы…
Человек – один из самых молодых обитателей планеты Земля. Наш возраст – всего несколько десятков тысяч лет. Совсем недавно, в середине прошлого века, мы вошли в новую, космическую эру и стали активно интересоваться окружающим планету пространством. Нам очень хотелось познакомиться с лунитами и подружиться с марсианами. Жутко хотелось, чтобы наша галактика оказалась неким подобием гигантского многоквартирного дома, где на каждой ветке, в каждой звездной системе, как на каждой лестничной площадке, нас ждут добрые соседи, с которыми можно мирно так поболтать, обсудить общие проблемы, а то и просто отметить за бутылочкой какой-нибудь праздник, вроде Нового года, или дня взятия Бастилии парижскими коммунарами. Но ни на Луне, ни на Марсе, ни на других планетах Солнечной системы разумной жизни найдено не было. Более того, мы уже сейчас можем довольно уверенно утверждать, что если нам и удастся найти поблизости что-то живое, а человек еще надеется найти на Марсе бактерии (о них разговор будет позже), то субстанция эта будет неразумной. Во всяком случае, с точки зрения поговорить.
Не найдя жизни поблизости, люди запустили свои сети в глубины вселенной. Самые примитивные расчеты показывали, что только в нашей галактике должны существовать тысячи более развитых, чем мы, цивилизаций. Ученые искали их голоса во всех доступных уголках. В ответ вселенная красноречиво молчала.
Значительно раньше, в XVI веке, Николай Коперник выдвинул принцип, названный позже его именем. В соответствии с ним, в природе нет ничего исключительного. Наша планета – не центр мироздания, а всего лишь одна из множества триллиардов планет, Солнце – совершенно рядовая звезда, Млечный Путь – ничем не примечательная галактика, каких множество. Если придерживаться этого принципа, то и появление разума на третьей планете системы расположенного на окраине этой галактики желтого карлика исключением быть не может. Если такой процесс прошел на нашей планете, то вероятность того, что нигде больше не возникала ранее цивилизация нашего уровня, равна, примерно
K=exp(-T/t) = 10 в степени -43 000 000,
где Т – возраст вселенной – приблизительно 10 млрд лет, t – время, какое мы «шумим» в космосе (чуть больше столетия). Ноль, запятая, 43 млн нулей и в конце – единица. Это не просто маленькое число, это нереально малое число, которое даже не с чем сравнить. Достаточно сказать, что наша Вселенная состоит примерно из 10 с 80 нулями элементарных частиц. Одна секунда в ее возрасте составляет долю, равную примерно 3×10(-18). Каждую секунду во Вселенной должно возникать, и возникали ранее, множество похожих на нашу цивилизаций. Отсюда вытекает знаменитый «парадокс Ферми». В середине прошлого века этот великий итальянский физик рассчитал, что если в нашей галактике когда-то могла появиться цивилизация, которая могла бы перемещаться по ней со скоростью даже в одну тысячную скорости света, она бы, даже при такой тихоходности, за 100 млн лет, должна была бы распространится по всей галактике. Иными словами, если бы такая цивилизация появилась бы в пору, когда на Земле царствовали динозавры (210 млн – 60 млн лет назад), то их корабли уже давно были бы в нашей системе. «Если есть где-то еще цивилизации, – заявил Энрико Ферми на одном из симпозиумов, – то ее корабли уже гуляют по Солнечной системе». И совершенно непонятно, почему мы их тут не видим.
Возражения, типа: «цивилизации есть, они давно за нами наблюдают, но не спешат вступать в контакт», либо: «они просто не страдают жаждой путешествий», натыкаются на те же принцип Коперника и парадокс Ферми. Действительно, ведь если мы так ищем и ждем контакта, то должны существовать еще многие тысячи цивилизаций с подобными же стремлениями. Которые давно должны были выйти с нами на контакт. Но этого не происходит.
Наиболее правдоподобных объяснений этих парадоксов два. Оба для человечества весьма неутешительны.
Первое. В отдельных частях вселенной природа проводит регулярные «зачистки». Взрывы звезд, гамма-вспышки, столкновения планет с астероидами и с кометами, взрывы сверхмощных вулканов. Такие катаклизмы или полностью уничтожают цивилизацию, или отбрасывают ее далеко назад.
И второе, еще более печальное. По мнению многих ученых, любая цивилизация примерно в одно и то же время достигает уровня, за которым она получает возможность заявить о себе перед космическим сообществом, и уровня, за которым ей становится весьма просто саму себя уничтожить. И речь здесь идет даже не столько о разрушительной войне, сколько о ситуации, при которой жизнь всего человечества может оказаться в руках одного человека, или автомата. Как результат – такая цивилизация, после открытия, к примеру, секретов ядерной энергетики или генетического конструирования, существует примерно 100–200 лет. После чего она либо пропадает полностью, либо порождает другую цивилизацию.
Последняя «зачистка» проводилась на нашей планете силами супервулкана Тоба (Суматра) примерно 70 000 лет назад. Тогда численность человечества упала до критической цифры в 5 000 голов. Можно смело утверждать, что если бы не Тоба, мы бы полетели в космос уже тысяч десять – пятнадцать лет назад. И все говорит за то, что очередная, еще более мощная зачистка, совсем не за горами. Технологически мы тоже уже почти достигли возраста самоубийцы. Так что смело можно утверждать: «Ждут нас катастрофы».
Причем, ко многим из них совсем нельзя отнести поговорку о том, что «предупрежденный – наполовину спасен».
Хотя, не будем слишком уж пессимистичны, и сразу заявим: у человечества есть реальные шансы прожить еще столетие. И многие катаклизмы, которыми нас пугают уже сейчас, вовсе не так страшны, как описываются. Зато другие, о которых большинство не задумывается и не подозревает, представляют самую, что ни на есть, реальную и практически неотвратимую угрозу.
Конечно, не стоит надеяться на то, что люди будут существовать вечно. Как сказал Жванецкий, имея, правда в виду каждого конкретного индивида: «Что с человеком не делай, он упорно ползет на кладбище». Человеческий вид в любом случае не бессмертен. Это так же противоречит «принципу Коперника», в соответствии с которым мы можем просуществовать как Homo sapiens еще не более 200 млн лет. После чего, либо вымрем, как динозавры, либо переродимся во что-то более совершенное. Но, даже если нам удастся преодолеть и этот рубеж, что было бы уже неплохо, если даже человечество, как об этом мечтал Константин Циолковский, сумеет «расселиться» по Вселенной, застраховавшись от полного уничтожения в случае мелкой (в пределах одной звездной системы) или средней (в пределах галактики) катастрофы, то от гибели всей Вселенной нам уйти никак не удастся. А она тоже не бессмертна, и мы обязательно ознакомимся с несколькими способами ее уничтожения.
Понятно, что большинство людей отдаленные на тысячи и миллионы лет события волнуют не особо. Более того, их даже не особенно страшит вырождение человечества вследствие гибели человеческого генома, которое произойдет, если верить крупнейшему в Оксфорде специалисту по человеческой генетике, профессору Брайану Сайксу не далее как через 125 000 лет. В конце концов, 125 000 лет – это почти 5 000 стандартных земных поколений, и нам потребуется 10 стандартных машинописных листов для того, чтобы с помощью стандартной приставки «пра-» поведать о том, в какой степени родства мы буду находиться с очевидцами той катастрофы. И потом, 125 000 лет надо еще суметь прожить. Тем более, что мы уже выяснили, что редкая цивилизация (а по нынешним нашим сведениям – так и вообще никакая) проживает столько. Поэтому нас гораздо больше волнует то, что произойдет, или может произойти с нами в ближайшие сто лет. В этом веке. В крайнем случае – в следующем. И еще, очень интересно, кто же выиграет в битве? Успеем ли мы прикончить природу раньше, чем она угробит нас?
Впрочем, и о неизбежной кончине Вселенной мы обязательно расскажем. В конце книги.
PS Если эту книгу читает кто-нибудь из XXIII века и смеется над мрачными прогнозами – автор очень рад:)
Часть первая
Земля VS Человек
Катастрофа первая Теплее, еще теплее…»
Парниковый эффект» и «глобальное потепление»
Само слово «катастрофа» имеет культурные корни. Даже театральные. В древнегреческом театре этим термином, в переводе означающем «переворот», обозначали развязку драмы. Финал всего представления. Может быть поэтому рассказ о грядущих катаклизмах всегда подразумевает под собой некую театральность, гиперболу, сгущение красок. Однако, даже при всей людской любви к трагедиям, в истории с глобальным потеплением все так насгущали, что уж и больше некуда. Тут от красок вообще ничего не осталось, сплошная густота. Мрак, грязь и ничего святого.
Проблема «глобального потепления» – пожалуй, одна из самых широкоизвестных мировых проблем. О ней знают все. Как вы не постараетесь уберечь собственного ребенка, боясь расшатать неокрепшую детскую психику страшными рассказами об ужасных наводнениях и засухах, ему все-таки расскажут эту глобальную страшилку. В школе, уже во втором классе, либо на уроке природоведения, либо на занятиях по ОБЖ.
Впервые о «парниковом эффекте» миру поведал в 1962 году советский климатолог, член-корреспондент АН СССР Михаил Иванович Будыко. Он предположил, что виновником постепенного повышения температуры, которое сопровождало человечество на протяжении всего XX века, было сжигание различных видов органического топлива, масштабы которого постоянно увеличивались.
Будыко сравнил содержащийся в атмосфере углекислый газ (СО2) со стеклами в теплице. Подобно им, он свободно пропускает солнечный свет. Волны света, ударяясь о поверхность земли, теряют энергию и переходят из светового в тепловой, инфракрасный диапазон. Для которого СО2 уже не так замечательно прозрачен. То есть, свет он к нам пропускает, а порождаемое им тепло обратно в космос не отдает. И чем выше концентрация этого газа в атмосфере, чем толще стекла в теплице, тем выше будет температура на поверхности планеты.
Тогда, в начале 60-х статья ученого не вызвала особого эффекта. В СССР. Ну, нагреваемся – и хорошо. Тогда мы твердо знали, что «тепло» обозначает «хорошо» и нам, жителям самой холодной страны мира, сложно было представить, что кто-то будет с нами не согласен. Да, да, именно САМОЙ холодной. Среднегодовая температура в России составляет -5,5 ℃. На втором месте по морозам стоит Исландия – +1,5 ℃. Ученому тогда возразили, что последствия от ничтожного, на сотые доли процента, а на большее человек и не способен, изменение концентрации СО2 если и будет иметь последствия, то только в весьма отдаленном будущем. Да и этот «лишний» газ скорее всего растворится в водах мирового океана, который поглощает его весьма активно.
Зато статья произвела колоссальное впечатление на измученных жарой американцев. Они быстро загрузили свои компьютеры, подсчитали, проанализировали и уже в конце десятилетия твердо заявили, что советский ученый прав и парниковый эффект действительно существует.
Сейчас в его существовании уже не сомневается никто. Еще в 1956 году, объявленном «первым международным геофизическим годом», было подсчитано, что углекислоты в атмосфере содержится 0, 028 %. Если вы считаете, что цифра эта мала, представьте, какую часть объема вашей квартиры занимают оконные стекла. Показатель будет еще меньше. К 1985 году процент углекислоты в атмосфере вырос до 0,034. А к концу века он подрос еще на 0,001. То есть, за последние полстолетия концентрация основного парникового газа (углекислота – не единственный, но главный парниковый газ в атмосфере) увеличилась на 25 %. Планетные стекла стали на четверть толще. И довольно большая часть метеорологов считают, что именно эта четверть отвечает за то, что среднегодовая температура за последнее столетие поднялась на целый градус!
В 1988 году в свет вышла довольно увлекательная книжка, которая до сих пор считается Библией Гринписа. Называется она «Our common future» – «Наше общее будущее». Написана книжка была коллективом авторов, руководила которым тогдашняя премьер-министр Норвегии Гру Харлем Брундтланд. По общественному резонансу «Наше общее будущее» побила все мыслимые и немыслимые рекорды. В ней описывались все те ужасы и кошмары, которые ждут нас в ближайшем будущем, если человек не одумается и не прекратит дымить своими машинами и заводами: катастрофическое потепление, гибель биосферы, наводнения, таяние полярных льдов и тому подобные потрясения. В книжке утверждалось, что повышение температуры всего на пару градусов может вызвать, за счет таяния льдов Антарктиды и Гренландии такие катаклизмы, что людям мало не покажется. Половина мира будет затоплена, площади пустынь вырастут чуть не вдвое, леса частью засохнут, а частью потонут. Помните фильм «Водный мир» с Кевином Костнером в главной роли, в котором после глобального потепления вся поверхность Земли покрыта водой и лишь кое-где, то там, то сям, из-под нее вылазят вершинки Эвереста, Арарата и других мировых пиков? Так вот, «Водный мир» был снят «по мотивам» именно этой страшилки. И написана она была весьма неплохо. Живенько. Настораживало, да и по сию пору настораживает только одно: среди авторов книги – множество политиков, дипломатов, министров, сенаторов, масса других уважаемых людей. Но! Среди них нету ни одного климатолога или метеоролога. Руководительница же коллектива до своего премьерства была… домохозяйкой. Домохозяйка – это вовсе не плохо, они заслуживают всяческого уважения и любви. Это пока речь идет о доме и семье. Но когда вам говорят о климатических прогнозах полезнее все-таки прислушаться к мнению синоптика.
Но, даже в отсутствии последнего, можно, по крайней мере, собственноручно, на калькуляторе проверить то, что проверить в состоянии любой выпускник средней школы. Итак, известно, что запас льда в Антарктике (Арктика не в счет, это не материк. Тамошние льды просто плавают по поверхности океана и, в соответствии с законом Архимеда, даже будучи полностью растопленными, не поднимут уровень воды ни на сантиметр) составляют примерно 30 млн км³. Еще 3 приходится на Гренландию.
Площадь поверхности Земного шара равна Sз=4×π×Rз²=4×3,14×6378(км)²=510 926 783,04 км². Делим запасы льда на эту площадь: 33 000 000 км³/510 926 783,04 км²= 0,065 км. То есть, если растопить ВСЕ земные льды, уровень океана поднимется примерно на 65 метров (Москва находится на высоте 155 метров над уровнем моря). Но! Для этого среднегодовая температура на планете должна подняться градусов этак на 50–60, ибо среднегодовая температура самой холодной зоны Антарктиды, в которой расположена российская полярная станция «Восток», составляет -56 ℃, а временами она там доходит и до -80. Но тогда в районе экватора воздух нагреется градусов до 100. Океан кипит, влага интенсивно испаряется, подпитываясь от полюсов холодной водичкой. Слава Богу, на такой результат не рассчитывают даже самые отъявленные эсхатологи. Самые мрачные из прогнозов угрожают повышением температуры к концу XXI века на 4,5 градуса. Что, в общем-то, тоже не мало. Но и не особо много. Такое потепление, безусловно, вызовет таяние ледников, но только прибрежной их части. Той части, в которой сейчас максимальная годовая температура составляет те же 4,5 градуса, только со знаком минус. На станции Восток среднегодовая температура поднимется до – 50, а при такой температуре льды таять не умеют.
Как говорится в опубликованном докладе комиссии той же Гру Брундтланд, такое потепление может вызвать подъем уровня Мирового океана на 25-140 см, в результате чего «будут затоплены низкорасположенные города и сельскохозяйственные районы…» Но это могло бы быть так, если бы такое поднятие произошло бы в одночасье. А если оно будет растянуто на года… Большая часть Голландии расположена ниже уровня моря на 5–6 метров, однако страна вовсе не страдает от затопления. Что-что, а дамбы человек строить умеет. Научился.
С другой стороны, как это ни странно, многие ученые утверждают, что при глобальном потеплении уровень океана может и упасть. Как доказательство они приводят исследования гляциологов (ученых, изучающих полярные льды), утверждающих, что наибольшие запасы льда откладываются на полюсах именно в эпохи потепления климата. Повышение температуры вызывает усиленное испарение воды, влажность воздуха увеличивается, увеличивается и количество дождей и снега, выпадающих, в том числе, и в Антарктике. В результате, снежный покров материка растет. То есть, береговой запас льда – уменьшается, а внутриконтинентальный – увеличивается. И еще неизвестно, какой из этих двух процессов будет идти быстрее.
Насчет засух и расширения пустынь тоже не все так ясно. Те же профессиональные климатологи говорят, что в период потепления климата пустыни как раз начинают зарастать. Мощные циклоны, ранее не имевшие сил «залетать» далеко в пески, набравшись дополнительной влаги, покоряют их без особых проблем. В самом центре Сахары, у подножия горного массива Ахаггар есть оазис, в плесах которого обитают нильские крокодилы, а на наскальных росписях нарисованы жирафы, слоны, бегемоты и антилопы. Этим росписям по данным радиоуглеродного анализа – 40–45 тыс. лет. 45 тыс. лет назад на Земле было значительно теплее, чем сейчас.
С другой стороны, автор книги тоже не климатолог. И с чего это читатель должен доверять ему больше, чем коллективу авторов «Нашего общего будущего»? Тем более, что в 1997 году представители более чем 160 стран даже подписали в Киоте специальный протокол, по которому обязались ограничить выбросы в атмосферу СО2. Не дураки же его подписывали. Правда потом одна из главных стран, США, из протокола вышли, заявив, что его соблюдение для нее слишком накладно.
Разговор с экспертом
Владимир Клименко, один из ведущих специалистов в области моделирования климата, заведующий лабораторией глобальных проблем энергетики МЭИ, профессор, доктор технических наук:
– Киотский протокол – весьма интересная штука. Для России это не что иное, как средство контроля и ограничения нашего экономического роста. В современном мире тот, кто регулирует энергетические потоки, тот управляет страной. Впрямую это сделать невозможно. Это прямое вмешательство в суверенитет страны. Но почему бы это не сделать на основе представлений о благородных задачах, например об охране окружающей среды? Якобы потепление, признаки которого сейчас налицо, грозит глобальными экологическими катастрофами.
Причем представление о глобальной экологической катастрофе уже прочно внедрено в сознание мировой общественности! Я почти половину времени из последних десяти лет проработал и прожил в других странах и знаю, что там практически любой человек, будь то малый ребенок или вполне зрелый мужчина, прекрасно ориентируется в вопросах глобального потепления, парникового эффекта, озоновых дыр и в других подобных вещах. Да я и сам в течение долгого времени находился под большим впечатлением от этих прогнозов. Но однажды с удивлением понял, что никаких глобальных климатических катастроф, вызванных деятельностью человека, не предвидится!!! Расчеты элементарно не подтверждают этих выводов! Значит, либо отдельные группы влиятельных и заинтересованных лиц сознательно вводят человечество в заблуждение, решая таким образом свои проблемы, либо это просто трагическая ошибка, результат недостаточно глубокой проработки гипотез. Постепенно, узнавая все новые и новые факты, я склонился к первому утверждению и сейчас с большой степенью вероятности утверждаю, что катастрофические прогнозы не что иное, как преднамеренная фальсификация.
– Кому же все-таки выгодно пугать человечество? Военным, политикам, экономистам?
– Кто первым поддержал эсхатологов? Первые лица ведущих государств мира. Вы заметили, как консолидировались по этому вопросу все лидеры мировых супердержав в конце восьмидесятых годов? Тэтчер выступала на конгрессе по климатологии. В прессе пишут, что повышение среднегодовой температуры на четыре градуса вызовет повышение уровня мирового океана на несколько метров, что повлечет за собой затопление десятков прибрежных городов. Бред, рожденный воспаленным воображением домохозяйки и распространенный нерадивыми журналистами. Я довольно долго пытался воспроизвести в расчетах описанные в книге процессы, и при всем старании никакой катастрофы у меня не получалось. Получалась просто существенная смена климата, которая, однако, в истории человечества случалась уже неоднократно. И эта смена обусловлена не только и не столько техногенными факторами, сколько усилением солнечной активности, которая на протяжении всего XX века возрастала, усилением вулканической деятельности и действием целого ряда других естественных факторов. Динамика солнечной активности известна с 1609 года, когда Галилей с помощью изобретенного им телескопа впервые увидел солнечные пятна. Так вот, во второй половине двадцатого столетия солнечная активность выше, чем когда бы то ни было за последние четыреста лет.
– Но почему у других ученых парниковый эффект в расчетах получается, а у вас нет?
– Потому что в отличие от других ученых я учитываю не только антропогенный фактор! Человечество слишком зазналось, оно слишком много на себя берет. В процессах глобального газообмена человеческие выбросы в атмосферу пока довольно малы, мировой океан может выбросить в атмосферу за один день столько углекислоты, сколько все человечество выбрасывает за месяц! Техногенные выбросы составляют 6–7 млрд тонн в год, в то время, как суммарный объем поглощения и выделения океана равен примерно 182 млрд тонн. Кроме того, природа вполне успешно справляется с этой углекислотой, и можно с уверенностью сказать, что ее в атмосфере никогда не будет слишком много. Просто по мере увеличения ее концентрации растительность начнет усваивать больше углерода, от чего она, кстати, становится более устойчивой к болезням и засухе. За время своей жизни – а это время измеряется сотнями миллионов лет – наша климатическая система и земная биота научились справляться с различными экологическими катастрофами. Ей приходилось на своем веку сталкиваться с такими катаклизмами, как столкновение с астероидами или колоссальной силы вулканические взрывы. А по сравнению с ними наши антропогенные проблемы – все равно что ручная граната рядом с атомной бомбой.
Кроме того, если отвлечься от мирового сообщества, несложно увидеть, что от глобального потепления Россия только выиграет. Это тоже очевидно. Однако, несмотря на это, Россия сейчас покорно и тупо подписывает все соглашения и ведет себя так, как будто она не сверхдержава. Это просто удивительно! Ведь каждое государство должно преследовать в первую очередь какие-то свои интересы, защищать интересы своих граждан, а не чужих. Но вместо этого мы покорно следуем за пресловутым мировым сообществом.
– Ну а что насчет потепления? Несмотря на происки Запада, оно ведь случится, правда? Взойдет еще солнышко над Россией?
– Потепление действительно будет, не переживайте. И весьма значительное. Оно уже началось. Во всяком случае за последние 4 тыс. лет ничего подобного не наблюдалось, но это совсем не значит, что дело идет к катастрофе. В истории человечества – а она насчитывает гораздо больше, чем 4 тыс. лет, – были и гораздо более теплые периоды, которые, кстати, палеоклиматологами однозначно рассматриваются как исключительно благоприятные. А насчет СО2, многие экологи говорят, что самое полезное из того, что сделал человек за последнее столетие, так это то, что он повысил в атмосфере его уровень. Без него леса уже начали задыхаться. Это же одна из основных составляющих фотосинтеза, процесса, за счет которого растения живут.
Вот так. Не вышло у нас с первой катастрофой. Ну, не вышло, и ладно, одной катастрофой меньше. У нас их в запасе еще много.
Катастрофа вторая Расти дыра, ни мала, не велика Истончение озонового слоя
Как уже было сказано, углекислота – далеко не единственный газ, с которым борется прогрессивное человечество. Кроме него есть еще такие «вредители» как сероводород, аммиак, метан, закись азота… И фреон, или, по научному – хлорфторуглерод. Только последний обвиняется не столько в содействии потеплению (хотя и в этом тоже), сколько в другой надвигающейся катастрофе. Этому газу, до недавнего времени применявшемуся в холодильниках, кондиционерах, аэрозолях, вспенивателях и так далее, в вину вменяется разрушение озоновой оболочки Земли.
Озоновый слой для нашей планеты – прекрасный скафандр, надежно защищающий ее от жесткого ультрафиолетового облучения. От солнечной радиации. Если бы не он, Солнце, подобно кварцевой лампе в операционной, уничтожило бы на Земле все микроорганизмы. Более сложные животные вынуждены были бы прятаться либо под землю, либо под воду. Растения, жизнь которых без почвенных бактерий невозможна, вымерли бы. Земные материки стали бы пустынны и стерильны, и лишь слабый ветерок летал бы над ними. Жизнь осталась бы лишь в глубинах океанов. Вот какое значение имеет для нас находящийся на высоте в четверть сотни километров 4-миллиметровый слой трехатомарного кислорода, называемого «озоном». Сейчас считается, что образовался он примерно 800 млн – 1 млрд лет назад, в период палеозоя. Только после его создания жизнь вылезла из океана на сушу и начала ее активно осваивать.
Впервые об «озоновой дыре» люди услышали в 1957 году, когда английские ученые замерили толщину озонового слоя над Антарктидой. Здесь она была почти в полтора раза меньше, чем в других местах. Потом такие «дыры» нашли и в других местах, но об этом – чуть позже. В 1974 году американцы Молина и Роуденд предположили, что озоновый слой разрушает сам человек, выбрасывая в атмосферу фреон. За эту свою работу ученые получили в 1995 Нобелевскую премию.
Фреон был создан в 1931 году. До того в охлаждающих установках использовался по большей части аммиак – газ крайне прихотливый и отнюдь не безопасный. Над созданием его достойного заменителя ученые начала двадцатого столетия бились несколько лет. В начале тридцатых годов американскому химику Томасу Мигдли-младшему удалось получить дихлордифторметан (CF2Cl2), получивший впоследствии название «фреон-12». Вещество было нетоксичным, негорючим и не вызывающим коррозию. Кроме того, оно обладало множеством весьма привлекательных свойств, одним из которых были простота и дешевизна производства. Все это способствовало тому, что фреон быстро получил титул «газа столетия».
Химики прошлого века им просто заболели. Волшебный газ применялся практически везде, где только было можно, и везде он показывал себя только с лучшей стороны. Кроме заправки кондиционеров и холодильных агрегатов его использовали при производстве аэрозольных препаратов, для создания пенообразующих композиций, в синтетических моющих средствах, в строительстве, в машиностроении, в авиационной промышленности и, конечно, в космических аппаратах. Ни одна ракета не смогла бы выполнить возложенную на нее важную задачу, если бы ее охлаждающие емкости не были бы перед этим заправлены фреоном.
В советском обществе наличие работающего на фреоне кондиционера было показателем престижа, своеобразным членским билетом, подтверждающим принадлежность к тому или иному слою общества. Партийный лидер? Депутат Верховного совета? Получи импортный Daikin. Директор предприятия? Зав складом? Ректор университета? Ереванский моноблок тебе в форточку. Простой человек? Вот тебе вентилятор «Веритас» с поворотным пропеллером. И никому не было обидно, ибо все знали, что верой и правдой служа отечеству можно, в конце концов, дослужится и до моноблока и до Daikin. Зато холодильники были везде, в каждой семье. Так что с фреоном, даже и не подозревая о его существовании, мы все дружили всегда.
После того, как в середине 70-х были опубликованы работы Молина и Роуленд, в мире началась настоящая паника. Потребительские организации призывали обывателей бойкотировать аэрозольные дезодоранты, зеленые начали осаду химкомбинатов, производящих «зловредный фреон», целые государства подписывали пакты о снижении применения на их территории фреоносодержащих веществ. В 1985 году была подписана Венская конвенция об охране озонового слоя, спустя два года ее усилили Монреальским протоколом об озоноразрушающих веществах. В 1990 году в отношении фреонов было введено полное торговое эмбарго. Отныне торговля им на межгосударственном уровне была полностью запрещена.
Всемирные Монреальский и Киотский протоколы до мелочей предусматривали контроль за выработкой и выбросами этого «чуда XX века». Дошло до смешного: когда в Англии началось возведение знаменитого «купола тысячелетия», «зеленые» потребовали заменить используемый в его системах кондиционирования в качестве хладагентов «фреон R134a» на подходящий углеводород. Комизм ситуации заключается в том, что те несколько тонн углеводородов, которые понадобились бы для охлаждения «купола», в случае утечки при соединении с воздухом образовали бы взрывчатую смесь ужасной силы: каждый килограмм углеводорода в данном случае по мощности равен килограмму тринитротолуола. К счастью, «полезная» инициатива «зеленых» была признана в данном случае нереальной.
Расследуя таинственные преступления, сыщики всегда идут от того, кому оно было выгодно. Кому-то это может показаться странным, но главным «выгодопреобретателем» при всемирном отказе от фреона оказался основной его производитель – транснациональный гигант, мировой химический лидер, концерн «Дюпон». Кстати, именно по инициативе «Дюпон» и был создан Монреальский протокол. Впрочем, странного тут ничего нет. Бизнесмен – это не эколог. Состояние окружающей среды его интересует ровно в такой же степени, в какой гринписовца интересует сводка Нью-йоркской биржи. В ущерб собственному делу и карману заботится о природе только плохой бизнесмен. Хороший бизнесмен заботится о ней без ущерба или для того, чтобы ущерб минимизировать. И только очень же хорошие бизнесмены заботятся о ней с выгодой для себя. У руководства компанией «Дюпон» стоят поистине идеальные предприниматели. Хотя иногда предпринимательское чутье их и обманывало. За сотрудничество с нацистами «Дюпон» в конце сороковых-роковых пострадал весьма сильно. Тогда компания чуть было не прекратила свое существование. Зато дело с охраной озонового слоя оказалось для нее крайне выгодным.
Казалось бы, какой прок крупнейшему в мире производителю фреона лоббировать его запрет? А толк прямой. К середин 80-х годов компания уже разработала несколько заменителей фреона-12, таких, как, например, фреон-134, который озон не портил. Но препараты эти были дороже фреона в 5–7 раз. Оболгав фреон и добившись его запрета, компания: а) мигом обанкротила огромное количество мелких конкурентов, занимавшихся производством этого дешевого хладагента; б) наладила сбыт более дорогой и более прибыльной продукции; и в) заставило весь мир менять холодильники и кондиционеры, утилизируя «фреоновые» и покупая «экологически чистые». К 2005 году только в США холодильников «наменяли» более чем на 220 млрд долларов. Россия, в соответствии с тем же Монреальским соглашением, не производит фреон уже с 1996 года. Мы теперь покупаем его заменители у того же «Дюпона».
В середине 90-х в США было проведено интересное социологической исследование. Нескольким тысячам американцев был задан следующий вопрос: «Согласились бы вы использовать для отопления своего жилья страшно токсичное, легковоспламеняющееся, крайне взрывоопасное, бесцветное, не обладающее выраженным запахом вещество?» Более 90 % опрошенных ответили категорическим отказом, хотя речь шла об обыкновенном природном газе (в России в бытовой газ добавляют специальные вонючие присадки, только с их помощью мы можем почувствовать «запах газа», которого, на самом деле, нет).
Фреон действительно может разрушать озон, но делать это он может лишь в лабораторной пробирке. В атмосфере они просто не могут встретиться. Дело в том, что фреон в четыре раза тяжелее воздуха, следовательно, сложно представить себе, чтобы попав в атмосферу он поднялся на высоту в три десятка километров, а не опустился бы наоборот в низины. И даже поднимаясь, он, по всем законам химии, сперва должен был столкнуться с водородом, которого в воздухе достаточно, вступить с ним в реакцию и выпасть на землю в виде предельно сильно разбавленной и потому совершенно безвредной соляной кислоты.
Да и механизм образования дыры в соответствии с моделью Молина и Роуленда вызывает некоторое недоумение. Действительно, почему все вредные газы обычно скапливаются над местами выбросов, и только фреоны специально пролетают несколько тысяч километров, для того, чтобы воевать с озоном именно в небе Антарктиды. В месте, где по определению не может быть ни холодильников, ни кондиционеров, ни с фреоном, ни без (по двум причинам: крайне низкой населенности и полной бесполезности этих предметов в условиях среднегодовой температуры ниже -40 ℃). А вот над крупными городами, где из прохудившихся кондиционеров фреон вытекает (или вытекал?) постоянно, со слоем все нормально. Более того, в 2004 году «озоновые дыры», только меньших размеров, чем над Антарктидой, были зафиксированы над Уралом и Сахалином, которые сегодня тоже особым производством не блещут. И если с перемещением фреона к южному полюсу экологи еще пытались что-то придумать (всякие воздушные течения, равномерные перемешивания и так далее), то в этом случае они ничего придумать уже не могут. Ну нет у этого газа никаких стимулов для полета на Сахалин. Ни климатических, ни геофизических.
Но, даже если предположить, что «озоновая дыра» растет именно из-за фреона, то Россия должна была бы, если и не увеличить его выбросы, то уж, по крайней мере, постараться не мешать этому процессу. Дело в том, что, в отличие от центральноамериканских и большинства европейских народов, страдающих от излишнего ультрафиолета, наш народ живет в условиях острого его дефицита. Именно поэтому мы ездим на юг загорать, иначе говоря – облучатся. Именно поэтому мы тратимся на солярии и кварцевые лампы. Нам бы его немного побольше – и народ был бы значительно здоровее. Ведь недостаток ультрафиолета ничуть не менее вреден, чем его переизбыток. Но мы, как и в случае с глобальным потеплением, опять смело лезем на общую баррикаду. Подписываем договора, снижаем выбросы, сворачиваем производство, даже не прикинув вчерне: а нам это нужно?
В 70-х годах прошлого века США призывало не покупать советские реактивные самолеты, говоря, что их двигатели разрушают озоновый слой. Чуть позже они сами начали изготовлять такие же, заявив, что предыдущие расчеты были неверны. И это нормальная позиция нормальной страны, защищающей свои интересы. А вот нашу позицию нормальной никак назвать нельзя.
Разговор с экспертом
Андрей Петрович Капица, профессор, президент международной ассоциации «Экология человека», член-корреспондент РАН, (из интервью Джонатану Молдаванову, журнал «Вестник», США):
– Два года назад в Кембридже я читал лекцию, которая называлась «Миф о глобальном потеплении и озоновых дырах». Пришло очень много народу, что весьма необычно для Кембриджа, в том числе и очень крупные ученые, включая Нобелевских лауреатов. Мне задавали множество вопросов, но ни один противник озоновых дыр и глобального потепления не пришел и не выступил, не защитил своих позиций. Действительно, в конце полярной зимы и в начале полярной весны количество озона над Антарктидой сокращается на десяток, два десятка, а то, бывает, и три десятка процентов, но потом, по мере наступления полярного лета, количество озона увеличивается и снова выходит на прежнюю норму. То есть происходит колебательный процесс. Сейчас мы знаем, что в течение двух месяцев наблюдается утончение слоя, и в эти месяцы возрастает количество ультрафиолетового света, вредного для всего живого, потому что этот свет уничтожает бактериальную форму существования. Но связывать колебания толщины озонового слоя с увеличением заболеваний раком кожи (меланомой) абсолютно неправильно… Сезонные колебания имели место всегда. У атмосферы своя закономерная динамика. Говорят, число заболеваний меланомой возросло якобы из-за выбросов в атмосферу промышленных фреоновых газов, которые используются в холодильной промышленности, в кондиционерах, в аэрозольных баллончиках и разрушают озоновый слой, приводя к его истощению. Я с этим совершенно не согласен. Фреоны действительно могут наносить вред озоновому слою, но опыт показывает, что они в гораздо больших количествах извергаются вулканами, чем человеком. Я берусь показать это – и не раз показывал – с цифрами в руках, на примере камчатских вулканов или вулканов Индонезии, которые беспрерывно выбрасывают в атмосферу такие природные газы, как фреон-11, фреон-12, фреон-111. Но озоновый слой реставрируется теми же солнечными лучами, которые его создали. Свет раскалывает молекулы кислорода (напомню, что озон – изотоп кислорода), и этот процесс все время поддерживает количество озона в атмосфере. Разумеется, есть причины (и причины вполне естественные, а не искусственные), способствующие утончению озонового слоя, но ничего необратимого не происходит, и главное здесь – динамика, периодические колебательные движения. Об этом убедительно говорят спутниковые наблюдения.
– Стало быть, нельзя утверждать, что за последние десятилетия озоновый щит планеты в целом стал тоньше?
– Нет, хотя именно это и приходится то и дело слышать. Важно еще вот что: в тропических широтах озоновый слой всегда был значительно тоньше, чем в высоких широтах, – а ведь мы знаем, что именно там зародилась жизнь.
– Вы говорили о петиции американских ученых, которую подписали многие тысячи специалистов, – петиции, обращённой к правительству США и призывающей отвергнуть соглашение, составленное в декабре 1997 года в Киото…
– Совершенно верно. Уже много лет бывший президент Академии наук США Фредерик Зейтц обращал внимание на то, что все теории глобального потепления и озоновых дыр притянуты за уши и не отвечают действительности, что это – антинаучные теории. 17 тыс. американских ученых подписали петицию. Они согласны с Зейтцем и считают, что соглашение и стоящие за ним тенденции – подлинная угроза человечеству и тяжелый удар по его будущему.
Сейчас, кстати, все больше ученых склоняются к «водородному» механизму образования «озоновых дыр». Дело в том, что водород тоже неплохо борется с озоном. Над Антарктидой его концентрация выше, чем в других местах: там он выходит из недр Земли через тектонические разломы земной коры. Такие же разломы есть и на Урале и на Сахалине. Но если это так, то таким процессам уже много миллионов лет, просто раньше мы их не замечали. А теперь заметили, и сразу испугались. Хотя пугаться нечего, ведь многие ученые утверждают, что уничтожить озоновый слой вообще невозможно: пока в атмосфере есть свободный кислород этот защитный слой по мере уничтожения будет моментально восстанавливаться. А не будет кислорода, тогда нам и озон не поможет.
Так что еще одна катастрофа не сработала. И слава Богу.
Катастрофы третья и четвертая (которые не состоялись)
Асбестовые страсти и Дуриллиум Вред асбеста и «проблема 2000»
История с фреоном – далеко не единственный случай, когда самые мрачные эсхатологические прогнозы использовались «в целях наживы». За примерами подобных дел не то что далеко ходить, из кресла вставать не надо. Достаточно включить новости и посмотреть, чем пугают на этот раз.
Вплоть до второй половины прошлого века асбест называли «горным льном» – настолько замечательными свойствами он обладал и так широк был круг его применения. Асбест использовался в строительстве, из него производили канаты, изоляционные материалы, он применялся в военной и космической промышленности, в радиотехнике и даже в медицине. Сейчас о его заслугах уже мало кто помнит, поскольку вот уже более трех десятилетий на «горный лен» наложено строжайшее табу. Учитывая, «что он чуть было не привел» человечество к глобальной катастрофе, мера вполне понятная. Ведь, как оказалось, материал этот обладает четко выраженными канцерогенными свойствами, и его повсеместное внедрение вполне могло привести к тому, что все мы умерли бы от рака.
К такому выводу эксперты пришли в середине семидесятых годов. Собственно, об опасных свойствах асбеста стало известно еще в начале прошлого века, когда у рабочего одного из английских карьеров была обнаружена новая, похожая на пневмонию, болезнь, спровоцированная асбестовой пылью. В ее честь новая болезнь получила название «асбестоз». Тогда это не вызвало особой паники у человечества. По странному стечению обстоятельств человечество не волновалось до тех пор, пока не истощились европейские запасы этого материала, и главным поставщиком асбеста не стал СССР. Вот тогда-то прогрессивная общественность и забила в колокол. Проведенные исследования показали, что постоянное общение с асбестом чревато не только асбестозом, но и раковыми опухолями. Минерал немедленно включили в группу веществ с достоверно доказанными канцерогенными свойствами. В СМИ прошли несколько ударных материалов об ужасе асбеста. Кошмарную новость растиражировали таблоиды. В результате, в течение следующего десятилетия Европа занималась сносом зданий, при постройке которых применялся асбест и заменой шифера на крышах, ибо именно в шифере доля опасного вещества была особенно велика. На замену шифера, асбестовой изоляции, тормозных автомобильных колодок и тому подобного прочего, были потрачены десятки миллиардов долларов. Хорошо еще, помогли те же химические корпорации, разработавшие заменители асбеста. Правда, были эти заменители в три-четыре раза дороже природного продукта, да и свойства у них были явно хуже, но чего не сделаешь ради спасения человечества. В конце концов, Европейская комиссия специальной директивой вообще запретила использование асбеста. Мир был спасен.
Как ни странно, но у такого запрета были и противники. Всемирная Организация Здравоохранения и Международная организация Труда. ВОЗ удивило то, что из более чем 300 веществ, включенных в опасный список, для запрета было выбрано далеко не самое опасное. Ведь даже для того, чтобы заболеть асбестозом нужно не просто долгое время работать с асбестом, но не менее 15 лет дышать мелкой асбестовой пылью, а раковые опухоли проявляются уже как его осложнение. Да и сам асбестоз – заболевание чрезвычайно редкое: за последние 30 лет в России и Канаде, странах, в которых асбест применялся наиболее широко, не было зафиксировано ни одного его случая.
МОТ же заявила, что при соблюдении элементарных правил техники безопасности асбест абсолютно безвреден. А запрет на него привел к закрытию многочисленных месторождений не только в России и в Канаде, но и в Зимбабве и в Бразилии, странах и так пораженных тяжелейшей безработицей.
Эксперты асбестовой ассоциации недавно заявили, что неизвестно, сколько жизней было спасено запретом асбеста, но вот то, что этот запрет стал виновником многих смертей – точно. По их словам, если бы лифтовые тросы во Всемирном торговым центре в Нью-Йорке были одеты в асбестовую рубашку, как это было раньше, то 11 сентября 2001 года они не оборвались бы так быстро, и скоростные лифты позволили бы спастись гораздо большему количеству людей.
Но эсхатологией в своих целях пользуются далеко не только химики. В конце прошлого века предстоящей всемирной катастрофой людей напугали компьютерщики. Помните? «Проблема 2000»? Если не помните, то вкратце напомним. Дело в том, что в компьютере год в датах обычно представляется лишь двумя последними цифрами (не 2005, а просто 05). Поэтому, при переходе с 1999 года на 2000 многие программы переходили с 99 года на 00 – нулевой. То есть, не на год вперед, а на сто лет назад. Считалось, что такой прыжок приведет к массовым сбоям компьютерных систем, без которых человечество уже не представляло себе жизни. Банки обанкротятся, начислив клиентам проценты в один момент сразу на век, самолеты, из за зависших компов, упадут, поезда – встанут, а домашние ЭВМ – поломаются. Как известно, проблема обернулась грандиозным пшиком. Причем, пшиком весьма прибыльным. Прибыльным как раз для тех компаний, которые прекрасно понимали, что никакой «проблемы 2000» на деле не существует. В действительности, она затрагивала лишь самые старинные программы, созданные еще на рубеже 70-80-х годов прошлого века. В те времена программисты, действительно, экономя каждый байт для своих маломощных компьютеров, частенько «сокращали даты». Однако такими программами уже давно никто не пользуется. В более современных года сокращаются лишь визуально, для удобства пользователя (как в бланках анкет, в которых нужно забивать лишь две последних цифры года). В недрах же программ четырехзначный год был именно четырехзначным, и даже, к примеру, 50 год от рождества Христова отображался как 0050. Точнее, не совсем так, ибо компьютерщики пользуются шестнадцатеричной системой счисления, но это к делу не относится. Тем не менее, огромное количество софтверных компаний мигом выбросило на рынок кучи программ, которые должны были исправить «проблему» у каждого конкретного индивидуума, а так же новых версий старых программ, отличавшихся тем, что на их упаковках стояло гордое «сертифицировано на готовность к 2000 году». Апофеозом был выпуск одной канадской фирмой голографических наклеек на кредитные карты, которые должны были «защитить» их от несуществующей опасности.
Интереснее всего здесь то, что самые большие деньги компаниям принесли вовсе не хозяева крупных корпораций, владевшие внутренними сетями с тысячами компьютеров, а самые рядовые потребители, владевшие одним – двумя десктопами или ноутбуками. Средний класс. Крупные предприниматели быстро разобрались в том, что проблема не стоит ни то, что выеденного яйца, но и размолоченной вдрызг скорлупы. А простые люди, даже не пытаясь немного поэкспериментировать с компьютерными часами, которые вполне можно было немножко перевести и пронаблюдать, как машинка встретит миллениум досрочно, как загипнотизированные кролики, понесли свои деньги довольным производителям софта.
Самое время вспомнить слова Жванецкого в исполнении Райкина: «Ой, дурют нашего брата, ой дурют…» Впрочем, существуют катастрофы и гораздо более реальные, но менее известные.
Без комментариев.
Катастрофа пятая. Большая зима. Наступление ледникового периода
Потепление климата идет. Причем, довольно существенное. За XX век средняя температура на Земном шаре поднялась на 0,7–0,8 ℃. Цифры эти довольно серьезные, тем более, если учесть, что ничего подобного на планете не происходило уже более двух тысячелетий. И потепление это большей частью произошло в период с 1970-го по 2000 годы. То есть, за тридцать последних, наиболее индустриальных лет.
Климатические процессы, происходящие на нашей планете чрезвычайно сложны, и ни один ученый не сможет точно ответить, в какой мере в этом потеплении виноваты люди. Часть климатологов считает, что человек, своими выбросами, не только не способствует, а, напротив, препятствует повышению температуры планеты. Дело в том, что вместе с парниковыми газами в атмосферу выбрасывается большое количество золы и аэрозолей, которые создают эффект, названный в пику «глобальному потеплению» «глобальным затемнением». Термин этот придумал американский климатолог Джеральд Стэнхилл еще в самом начале 90-х годов прошлого века. Сначала как гипотезу. А в конце 90-х эта гипотеза получила цифровое подтверждение. Стэнхилл и его коллега Шабтай Коэн из израильского Центра вулканологии, проанализировав данные с 1958 по 1992 годы, выяснили, что уровень солнечного освещения Земли постоянно падает, примерно на 0,27 % в год. За полвека это составляет почти 15 %. Цифра более чем солидная. Правда и тут ученые не особо верят в человеческий фактор, больше упирая на возросшую активность вулканов. Средний вулкан запросто «выдыхает» в атмосферу такое количество пепла и газа, какое человечеству и присниться не может. Кракатау, который совсем не считается чемпионом по выбросам, за несколько дней своего извержения одной лавы выдал «на гора» 20 км³ (каменный кубик со стороной в 2,7 км), не говоря уж о газах и золе. Человечество не смогло бы «выдохнуть» столько за год. А, поскольку атмосфера затемняется, доступ солнечной энергии к поверхности планеты уменьшается, что должно приводить к ее охлаждению. Резонно предположить, что если бы не эти самые выбросы, Земля нагрелась бы еще больше.
Циклы потепления и похолодания на Земле существовали всегда. О том, что их вызывает, ученые гадают до сих пор. Одни считают, что это вызвано изменяющейся активностью Солнца, другие говорят, что «холодает» на планете в периоды, когда Солнечная система проходит через пылевые и газовые скопления, третьи винят во всем земную ось, которая постоянно колеблется и меняет угол своего наклона. Скорее всего, правы тут все. Еще в 1939 году югославский ученый Миланкович высчитал, что климат Земли меняется по трем циклам – 23 000, 41 000 и 100 000 лет. Циклы эти были так и названы – циклы Миланковича. В соответствии с ними человечество сейчас как раз и переживает самую жару, «Великое лето». Которая, практически со дня на день, должна сменится самым лютым холодом, «Великой зимой». И смена эта будет происходить не тысячелетия, и не столетия, она произойдет за 10–15, максимум – 50 лет.
Ледниковые периоды наступают гораздо быстрее, чем оттепели. Иначе, как почти моментальным (по космическим меркам) падением температуры, невозможно объяснить то, что люди продолжают находить в вечной мерзлоте тела замерзших, не успев разложиться, мамонтов, бизонов и прочей живности. Гуляло животное, ело траву (желудки найденных замерзших травоядных ею просто забиты), затем что-то случилось, животное умерло, а тело его замерзло. И больше уже не оттаяло ни через год, ни через десятилетие, ни через тысячу лет. Следовательно, в месте, где оно лежало, температура несколько лет не поднималась выше нулевой отметки, иначе тело просто-напросто разложилось бы и не дошло до наших дней.
Оказывается, для наступления ледникового периода вовсе не требуется сильного снижения температуры. Они могут наступать в условиях, когда средняя температура по планете первоначально даже несколько вырастает. Достаточно только несколько изменить системы планетной терморегуляции. Проще говоря, в Европе сейчас не потому так тепло, что на нее Солнца много падает, а потому, что ее океан греет. А жители северных российских городов знают, что достаточно просто отключить в доме отопление и уже через несколько часов он станет совершенно непригоден для проживания.
В середине 2004 года голливудский режиссер Роланд Эммерих, уже успевший к тому времени напугать мир «Днем независимости» и «Годзиллой», выпустил на экраны очередной художественный страх – фильм-катастрофу «Послезавтра» («The Day After Tomorrow»). В нем рассказывалось о том, что произойдет, если вдруг остановится Гольфстрим. Правда, описывая ожидающие человечество при этом ужасы, режиссер несколько перестарался. На самом деле за историю человечества это грандиозное атлантическое теплое течение уже останавливалось не раз. Во время последнего временного ослабления (примерно на 30 %), предположительно произошедшего четыре века назад, птицы в полете не замерзали, но вот по Темзе люди на коньках катались.
Гольфстрим (от английского Gulf Stream – «течение залива») – самое мощное на планете теплое течение. Зарождается оно в Мексиканском заливе, куда ветры загоняют через Юкатанский пролив огромные массы воды, и идет на север Атлантики, вплоть до островов Новая Земля и Шпицберген, преодолевая по пути около 10 000 км. Скорость течения доходит до 10 км/час, ширина – 110–120 км. В самом начале Гольфстрим перегоняет за одну секунду более 25 млн км³ океанской воды. Это примерно в 20 раз больше, чем переносят все реки Земли вместе взятые. Постепенно набирая силу и сливаясь с другим мощным течением, Антильским, он уже на подходе к Европе (38 градус северной широты) увеличивает свою «проточную» способность втрое – до 82 млн км³ в секунду. Нагретая у экватора соленая океанская вода, продвигаясь на север, постепенно отдает свое тепло в атмосферу. Океанские ветры несут теплый воздух на материк и обогревают прибрежные и островные государства. В результате, не самая северная из мировых столиц Москва является из них самой холодной. Среднегодовая температура российской столицы – 3,8 ℃. Расположенный гораздо севернее Рейкьявик прогревается Гольфстримом до 5 ℃, в Хельсинки термометр поднимается в среднем до 6,8 ℃, в то время, как в расположенном по широте между ними Якутске он держится на отметке -10,2. Среднегодовая температура Лондона благодаря теплому течению, составляет 11 ℃, в то время, как в расположенном с ним на одной широте Воронеже она еле дотягивает до 5 ℃. Соотношение между «одноширотными» Берлином и Новосибирском еще круче: 10° против 0,2°.
Дойдя до самой северной точки Гольфстрим остывает окончательно. Охладившись его соленая вода становится тяжелее, чем более пресная вода Ледовитого океана. Она опускается на глубину и, превратившись в глубоководное холодное Лабрадорское течение, начинает свой обратный путь на юг, к экватору. Это «опускание» и обеспечивает беспрерывную работу гигантского теплового конвейера, которым и является Гольфстрим. Встанет «лифт», перемещающий поток из одного течения в другое – встанет и весь конвейер. И такая остановка сразу приведет к резкому падению средних температур в большинстве ведущих стран мира – в США, в Англии, Франции, Германии и так далее. Хуже всего в этом случае придется Норвегии, здесь температура упадет сразу на 15–20 ℃.
По словам ученых-климатологов, такая остановка может произойти уже в течение ближайших десятилетий. Для этого нужно повысить в районе северного полюса температуру всего лишь на 1,2 ℃. Тогда тающие арктические ледники «сольют» в Ледовитый океан огромные массы пресной холодной воды. Пресная вода значительно легче соленой. Смешавшись с соленой водой Гольфстрима, она сильно ее облегчит и не даст ей упасть на дно. Течение на финише своего путешествия просто растечется по поверхности и, не имея обратного хода, остановится.
Но произойдет это не в одночасье, как получилось у Эммериха. Процесс «остановки» займет от 2 до 7 лет, в течение которых Гольфстрим будет все больше смещаться к югу, пока не замкнется на холодное Канарское течение, омывающее сейчас берега западной Африки. А параллельно этому процессу будет падать температура в странах Северной и Западной Европы и на восточном побережье США.
Арктические ледники уже тают и тают довольно интенсивно. За последние 10 лет их ледовый запас, по словам главы Росгидромета Александра Бедрицкого, сократился примерно на 3 %. В ноябре 2004 года группа, состоящая из 250 ведущих мировых ученых, объявила, что за 30 лет толщина арктических льдов уменьшилась вдвое и если все будет идти дальше такими же темпами, то к 2070 году Арктика растает полностью.
Хотя, скорее всего, этого не случится. Не успеет. Остановка Гольфстрима и резкое похолодание в Европе и в Южной Америке станет своеобразным «спусковым крючком», который запустит цепочку дальнейших изменений. Падение температуры приведет к тому, что снежный покров в этих регионах будет держаться значительно дольше. А поскольку альбедо (отражательная способность) белого снега примерно в 9 раз выше, чем альбедо черной земли, то и солнечный свет будет отражаться от него почти полностью, не превращаясь в тепло. Всем известно, что черная машина на солнце нагревается гораздо сильнее, чем белая. Получится своеобразная цепная реакция, которая приведет к тому, что снег будет покрывать землю почти круглый год. А вот дальше уже начнется процесс наступления ледников. Точнее, натекания, ибо ледники именно текут. Текут не так уж и медленно, их скорость может доходить до 7 метров в сутки. Похолодание мирового океана приведет к тому, что он начнет поглощать атмосферную углекислоту. Здесь ситуация похожа на ситуацию с шампанским: чем оно холоднее, тем меньше оно выделяет газов. Концентрация углекислоты в атмосфере сильно уменьшится, а поскольку она является основным парниковым газом, парниковый эффект ослабнет, соответственно и температура на планете продолжит свое победное падение.
Все это в основном касается прибрежных территорий. Территорий, на которых сейчас проживает 40 % населения планеты и которые производят больше половины мирового продукта. У России проблемы будут другие. Не меньшие.
Группа российских ученых, руководил которой Заместитель директора института биофизики клетки (Пущино) Валерий Карнаухов, по заданию МЧС России в апреле 2000 года рассчитала сценарий, по которому будут развиваться события у нас. Сценарий получается куда более драматичный, чем у Эммериха.
Итак, Гольфстрим встал, теплая вода в Арктику не поступает и она все больше и больше затягивается льдом. В конце концов, вдоль северного побережья России образуется огромная ледяная дамба. Дамба, в которую упираются мощнейшие сибирские реки: Енисей, Лена, Обь и так далее. В конце прошлого столетия разлив Лены, не успевшей вовремя вскрыться ото льда, привел к настоящей катастрофе и фактически уничтожил город Ленск. После образования Сибирской ледяной дамбы такого «вовремя» уже не будет. С каждым годом ледяные заторы на реках будут становиться все мощнее, а разливы – все обширнее.
В начале пятидесятых годов прошлого века в СССР был разработан и почти что пущен в производство проект создания рукотворного Западно-Сибирского моря. Огромные плотины должны были перекрыть течения Оби и Енисея у выхода в океан. В результате, вся Западно-Сибирская низменность была бы затоплена, страна получила бы крупнейшую в мире Северо-Обскую ГЭС, а испарения нового моря, по площади сравнимого со Средиземным, должны были сильно смягчить резко-континентальный сибирский климат. Однако, к несчастью, незадолго до старта проекта на территории, подлежащей затоплению, были найдены крупнейшие запасы нефти, и «морестроительство» пришлось отложить. Теперь же то, что не удалось сделать человеку, сделает природа. Только ледяная плотина будет несколько побольше, чем та, что собирались построить мы. Следовательно, и разлив будет покрупнее. Ледяные плотины постепенно окончательно перекроют речные стоки. Вода из Оби и Енисея, не найдя выхода в океан, затопит низменность. Уровень воды в новом море будет подниматься до тех пор, пока не достигнет отметки в 130 метров. После этого она, через Тургайскую ложбину, расположенную в восточной части Уральских гор, начнет стекать в Европу. Образовавшийся поток смоет 40-метровый слой почвы и обнажит гранитное дно ложбины. По мере расширения и углубления протока, уровень молодого моря будет падать и упадет, в конце концов, до 90 метров. Излишки воды заполнят Туранскую низменность, Аральское море сольется с Каспием, а уровень последнего поднимется более чем на 80 метров. Дальше вода по Кумо-Манычской впадине прольется в Дон. И это будут фактически, повернутые в сторону Европы величайшие сибирские реки, и ни какие-нибудь жалкие 7 % Оби, которые, в случае со знаменитым проектом, должны были напоить всю Среднюю Азию, а 100 % той же Оби и 100 % Енисея. Все среднеазиатские республики окажутся под водой, а сам Дон превратится в самую полноводную реку в мире, рядом с которой Амазонка или Амур будут выглядеть неразумными ручейками. Ширина потока будет достигать 50 и более километров. Уровень Азовского моря вырастет настолько, что оно затопит Крымский полуостров и сольется с Черным морем. Дальше вода через Босфор пойдет в море Средиземное. Но и Босфор с такими объемами не справится. Под воду уйдет Краснодарский край, часть Турции и почти вся Болгария. На все – про все ученые отводят 50–70 лет. К этому времени северная часть России, скандинавские страны, Нидерланды, Дания, Финляндия, почти вся Великобритания, большая часть Германии и Франции уже будут затянуты льдом.
Согласно прогнозам, с наибольшей долей вероятности, начнется этот процесс примерно через 45–60 лет. Хотя с этим прогнозом согласны далеко не все ученые. Некоторые считают, что это случится значительно раньше.
Но оледенение Европы и затопление Азии – вовсе не самый страшный вариант развития событий связанных с таянием арктических льдов. На самом деле, это всего лишь один из сценариев. Есть и другие, не менее реалистичные и серьезные. Например сценарий, предложенный российским ученым Николаем Жарвиным.
