Целитель душ

Анна Сойтту

Часть первая.

Исцеление

Глава 1

– Леди Айвери! – горничная мышкой проскользнула в мою комнату и присела в торопливом книксене. – Приехал, леди Айвери!

Я кивнула девушке в знак того, что её слова услышаны, и отпустила привычным жестом. Внутри всё сжималось от еле скрываемого страха. Это мой долг перед родителями. Я должна. Судорожно обхватила плечи руками, пытаясь прийти в себя. Можно позволить себе секундную слабость, пока никто не видит.

Мой дед – лорд Гейд – вложил много сил, чтобы я стала прежней после гибели родителей, но память так и не вернулась ко мне. Данное лордом и леди Айвери обещание моей руки наследнику рода Торану должно быть сдержано.

Подавила тяжёлый вздох.

Моя память начинает отсчёт от того дня, когда я, очнувшись, увидела над собой обеспокоенное лицо лорда Гейда. Прошло уже два года, но страшное чувство, которое не пожелаешь и врагу, преследует меня до сих пор. Внутри звенящая пустота, и всё, что остаётся, – это хвататься за осколки слов, возникающих в памяти, озвучивать их хриплым, сипящим голосом:

– Где я? Кто я?

А пожилой незнакомец морщится от душевной боли и тайком утирает слёзы.

– Ты дома, милая, всё хорошо.

И начинается долгий путь к возрождению. Маги, зелья, уроки. Знания, которые были получены однажды, никуда не исчезают даже в забвении, их просто нужно восстановить.

Вдох. Выдох.

Два долгих года – изо дня в день, без выходных, с перерывами только на сон и еду – я заново училась ходить, сидеть, разговаривать. Этикет, история, танцы, музицирование, защита, управление стихией. Всего и не перечесть!

Я – Ина Айвери, наследница рода. Мой долг – исполнить обещание родителей и создать союз с родом Торану. Но видят боги, я до истерики боюсь встречи с ним!

Моя стихия – вода. Стихия рода передаётся от отца первенцу, а у остальных детей может быть склонность к любой из четырёх. Мой отец, Сайрел Айвери, был водником. Достигнув зрелости, воду подчинила и я.

Мой дар – Целительница душ. Вот только после катастрофы стихия стала неуправляемой и возникает спонтанно, а свой дар я сама запечатала. Как объяснил Целитель Ваир, тот ужас, с которым столкнулась моя психика, я просто не выдержала – и закрылась. Это нормально. Целители душ могут вылечить любого отчаявшегося, но, сталкиваясь с потрясением в собственной жизни, теряют дар. Мы не можем выдержать своей боли, её слишком много в других. Целитель должен быть пуст, чтобы принять чужую боль и очистить человека от неё. Возможно, поэтому нас так мало и нас оберегают от всякого переживания.

Меня вот не уберегли.

С едва слышным вздохом я отвернулась от окна и направилась к выходу из комнаты: гость уже должен был спешиться и войти в дом.

Пудровый шёлк платья струится по ногам и скользит в шлейфе позади меня, охлаждая лихорадочно горящую кожу. Мина знает, какой наряд лучше надеть в такие моменты.

Дед считает, что мой дар ещё можно спасти. Моё забвение и самозапечатывание не что иное, как защитная реакция на потрясение. Гибель родителей – шок для юного мага, особенно с даром Целителя. Разум счёл за лучшее закрыть эти события и не вспоминать о них.

Я – леди Айвери. Мне 19 лет. И я иду на встречу с женихом, чтобы подтвердить данное родителями его роду обещание и принести брачные клятвы.

Пальцы скользят по древесным перекатам витых перил, вселяя чувство призрачной опоры. Спускаюсь по лестнице в холл, отвечаю кивком на поклон дворецкого Ревана и подхожу к кабинету деда. Всё, что требуется сейчас, – принять вид, достойный леди.

Айрек Торану. Мой страх перед ним – не мандраж невесты перед свадьбой, а вполне осознанное чувство. Дед рассказывал, что род Торану хотел забрать меня сразу после трагедии, но он не позволил. Айрек приезжал в поместье каждые два месяца, чтобы справиться о моём здоровье и предъявить на меня свои права. Каждые два месяца, стремясь добиться моего расположения, он проникал в мои покои, пытался скомпрометировать независимо от моего состояния, угрожал смертью за неподчинение. Дед ожидал подобного – и ни разу лорд Торану не смог добиться желаемого. Но мой ужас перед ним не исчезал, а лишь разрастался в душе перед каждым его приездом. Зачем? Зачем родители дали это обещание?

Я – леди Ина Айвери. Наследница рода не может быть трусливой мышью, у меня есть честь и долг. Последний глоток свободы… Лицо каменеет, жесты и походка истинной леди, вежливость и тактичность в разговоре. Я готова.

Холодными пальцами отворяю дверь в кабинет, вхожу и склоняюсь в деликатной глубины поклоне перед дедом и его гостем.

– Лорд Гейд, лорд Торану, ясного света вам!

– Ясного света, дитя моё, – дедушка улыбнулся подбадривающей улыбкой, хотя его глаза выдают ту бурю эмоций, что бушует внутри.

Лорд Ролас Гейд, как и моя мать леди Рика Айвери, владеет воздушной стихией, его дар – ментальная магия. Ему, как никому другому, известно, что сейчас творится у меня в душе.

– Моя леди, – довольная и предвкушающая улыбка расползлась по лицу Айрека. – Я рад, что тебе уже значительно лучше и ты можешь наконец сдержать обещание. Ожидание и так чрезмерно затянулось, на мой взгляд. Ты готова озвучить свой ответ?

Секунды тянутся, а воздух в помещении плотный, как желе. Однажды моя жизнь уже разделилась на «до» и «после», вот только я не помню, что было «до». Может, так и лучше. Мой долг – принять предложение Айрека, но внутри всё кричит и бьётся в истерике, умоляет сказать «нет». Моё лицо не отражает эмоций, знаю. Столько времени ушло на манеры и поведение. Лорд Гейд немало потратил сил и денег на гувернёров, чтобы я научилась быть невозмутимой в любой ситуации. В моей будущей жизни – это первое, что пригодится. Род Торану славится своей жестокостью, но ещё жёстче они ведут себя, когда видят, что удар достиг цели. Я не должна показывать страха, иначе они победят.

Комок в горле мешает проталкивать короткое слово, спазм сжимает связки. Нет. Нет!

– Ой!

Я замерла в изумлении, уставившись на внушительных размеров водяную сферу, возникшую прямо над головой жениха. Моя стихия от эмоционального напряжения снова вышла из-под контроля. Оставалось лишь бессильно наблюдать, как медленно сфера раскрылась и потоки ледяной воды обрушились на Айрека. Складывалось впечатление, что моя собственная сила насмехается надо мной. О боги, что же я наделала?

Ужас сковал всё моё существо при виде разъярённого мужчины. От его изысканной причёски из традиционных кос ничего не осталось: вдоль холёного лица повисли сосульки мокрых белых волос. Лорд Торану скривился в отвращении и ярости, презрительно сжав губы, его глаза готовы были спалить меня на месте. Дорогущий керсийский бархат его костюма также был безнадёжно испорчен. Мне этого не простят…

Внезапно на мои плечи легли обжигающе уверенные ладони, и их тепло распространилось по телу, замыкая меня в защитный кокон. Погрузившись в свои мысли, я умудрилась не обратить внимания, что в кабинете был кто-то ещё! Устроился так, чтобы мне не было видно его при входе. Но для чего?

От стоящего позади веет необыкновенным спокойствием и надёжностью. Целитель душ, эту магию невозможно не узнать. Но не Ваир, его повадки мне известны, а совершенно чужой, хотя моя душа и отзывается на него, как на что-то родное и знакомое. Крепкие мужские руки слегка сжимают, подбадривая, и я расслабляюсь, возвращая себе уверенность.

– Лорд Гейд, – утробный вкрадчивый баритон незнакомца нарушает поток сквернословия Айрека. – Вынужден признать, что леди Айвери совершенно не контролирует свою стихию, а значит, может представлять угрозу для окружающих. Я забираю её в Магистериум.

– Вы! Вы заплатите за это! – голос Айрека задрожал от ярости и отчаяния. – Нашли лазейку? Всё равно она станет моей женой! Вы лишь отсрочите этот день, но не отмените его!

– Лорд Торану, – едва слышная угроза в голосе Целителя заставила моего жениха ощутимо вздрогнуть. – Смею напомнить, что адепты на время обучения лишаются не только родовой принадлежности со всеми положенными им привилегиями, но и всех родовых обязательств. Ваш род более не можете претендовать на эту леди, она под защитой Магистериума.

Несмотря на слова незнакомца, Айрек Торану довольно быстро взял себя в руки и, оправив полы пиджака, с которых по-прежнему текла вода, весь подобрался, словно готовящийся к прыжку зверь. Его жёсткое лицо больше не отражало ни одной эмоции, кроме превосходства и надменности.

– Через четыре года ей всё равно придётся оттуда выйти, – сухо обронил лорд Торану, но от его тона всё тело покрылось липкими мурашками ужаса.

С тонкой злой усмешкой жених смерил меня многообещающим взглядом и, как мне показалось, слишком поспешно скрылся за дверью, обойдя меня и моего неожиданного защитника по широкой дуге.

Дед обессиленно откинулся на кресло с широкой спинкой и упёрся побелевшими ладонями в столешницу из моресской ели. Часы или минуты… Не знаю, сколько я простояла так, будто заново разглядывая в мелочах знакомый кабинет лорда Гейда.

Маленькие ворсистые подушечки изумрудного цвета оттеняют коричневую кожу дивана, на котором устраиваются в ожидании посетители. Светло-бежевый ковёр раскинулся по всему полу, позволяя утопать в себе ножкам стола, кресел, шкафов, буфета и дивана. Милые сердцу деда мелочи расположились на всех открытых глазу поверхностях. Книги в тяжёлых переплётах стоят за стеклом и лежат на столе. Большие окна прячутся за изумрудными портьерами. На незакрытой шкафами молочно-белой стене возле входа – карта нашего мира и доска для заметок. Всё в зоне досягаемости и в безупречном порядке – так, как и любит лорд Гейд.

– Ина, – голос деда прозвучал ослабленно, но спокойно; кажется, и он до конца не верил, что его затея удастся. – Позволь представить тебе лорда Кайриса Тейлина, он старший декан Магистериума.

Ладони отпустили мои плечи, и из-за моей спины вперёд вышел незнакомец. Созданный им защитный кокон остался на месте и баюкал меня своим теплом.

Безупречно пошитая форма Стерегущего Грань едва скрывает силу и мощь этого мужчины. Огненно-рыжие волосы волнами стекаются к плечам, глаза без эмоций цвета штормового моря, острый нос, строгие и резкие черты лица переходят в волевой подбородок и широкую, но короткую шею. Массивное тело Кайриса возвышается надо мной на две головы, руки сжаты за спиной, а ноги по-военному, с небольшим расстоянием между ступнями, упёрлись в пол. Синий мундир лишь ещё больше подчёркивает военную выправку.

– Леди Айвери, у тебя есть полчаса на сборы, пока я решу некоторые вопросы с твоим опекуном. Переоденься в костюм для верховой езды, другие вещи не понадобятся. В Магистериуме ты получишь всё необходимое. Ты свободна.

Странное ощущение, будто этот мужчина мне знаком, но я ни разу не видела его за эти два года. Повернулась к деду, тот кивнул в подтверждение слов лорда Тейлина – и я покинула кабинет. Спасена? Тело казалось мне ватным, а ноги едва передвигались. Я боялась верить в то, что сейчас услышала. У меня есть ещё четыре года свободы. А там всякое может произойти. Спасена! Дарящая Свет, я спасена!

Голова неожиданно закружилась, веки отяжелели, и меня унесло в водоворот памяти.

Прогулочная одежда промокла насквозь от низвергающегося на мои плечи ледяного ливня, и совсем нет сил стоять на земле. Руки вцепились в тяжёлый отцовский меч, но он упёрся остриём в землю и вскрыл её плоть. Это я держу меч или он не даёт мне упасть? Слёзы смешиваются с дождём, боль пережитого так остра.

– Ина! – Кайрис бьёт наотмашь, и я чувствую ржавый привкус крови. Он встряхивает меня за плечи, меч отца вырывается из моих ослабевших рук, на секунду замирает, держась остриём за рваную земляную рану, и заваливается, ударяясь плашмя о траву. – Я же сказал, чтобы ты уходила! Глупая, упрямая девчонка!

Тихо всхлипнув, прислонилась к стене и сползла на пол. Я редко что-то вспоминала, скорее чувствовала знакомые звуки, запахи, ощущения – то, что другие называют памятью места. Этот же новый образ выпил из меня все силы. Кто ты, лорд Кайрис Тейлин?

– Леди Айвери! – подлетел ко мне обеспокоенный дворецкий. – Ну как же так?! Идём, я провожу!

Реван помог мне подняться, и, опираясь на его руку, я вернулась в комнату, где ко мне тут же подскочила Мина. Девушка отпустила дворецкого и принялась хлопотать вокруг меня.

– Я уже всё приготовила, леди Айвери. Я помогу переодеться. Лорд Гейд давно отдал распоряжение. Мы боялись, что ничего не получится, и решили тебя не волновать. Подними руку, вот так…

Щебет горничной отвлекал меня от мрачных мыслей.

Я – леди Айвери. Я свободна от родовых обязательств. Мне подарили ещё четыре года. Мой тихий смех и брызнувшие слёзы напугали Мину, но она быстро взяла себя в руки и помогла мне переодеться. Я подошла к столу и вынула из потайного ящика свой подвес. Крупный рубин насыщенного сочного оттенка, запертый в серебристую оправу, был оплотом хранителя стихии. Но сейчас камень был тёмным и пустым. Мой хранитель погиб, спасая меня. Я выжила лишь потому, что он поделился со мной «дыханием жизни». Лорд Гейд как-то объяснял, что хранители после смерти хозяина уходят обратно за Грань. Но иногда, если связь слишком крепка и хранитель любит своего хозяина, он может подарить свою силу умирающему. Ценой своей жизни спасти. Так поступил мой хранитель. А я даже не помню его.

Возле зеркала застегнула подвес на шее и провела пальцем по холодному, безжизненному камню. Такому же пустому, как и моя душа. Отражение испуганно смотрело на меня, хотя черты лица складывались в маску спокойствия и невозмутимости, – дед мог бы мной сейчас гордиться. Прямые волосы медового цвета чуть ниже плеч. Маленький курносый нос, бледные щёки, большие зелёные глаза, острый подбородок. Симпатичная, но слишком худая.

Несмотря на то что костюм для верховой езды шили на меня по новой мерке ещё полгода назад, он оказался мне велик и сейчас висел чем-то бесформенным. Вдобавок его небесно-синий цвет лишь усиливал мою болезненную бледность.

Стук в дверь заставил меня вздрогнуть всем телом и вернуть осмысленность действиям.

– Войдите! – я постаралась, чтобы голос не дрожал, но не думаю, что это удалось.

Лорд Тейлин распахнул дверь, окинул меня безучастным взглядом и, кажется, остался доволен результатом.

– Пора идти, леди Айвери, у нас мало времени.

Короткое прощание с дедом, который второй раз с момента моего пробуждения прячет слёзы.

– Будь умницей, моя милая. Если позволит Дарящая Свет, мы ещё свидимся.

Неумелые медвежьи объятья лорда Гейда, спрятавший за кашлем навернувшуюся влагу дворецкий Реван, моя горничная Мина и кухарка Лэйти рыдают не таясь. Ох, будто к Последнему берегу провожают. Не к добру это.

– Леди… – лорд Тейлин протянул мне руку.

Ещё раз обняла деда и вложила свою кажущуюся сейчас такой крохотной ладонь в широкую руку Кайриса. Горячие пальцы мужчины обволокли меня теплом, и он неожиданно притянул меня к себе, второй рукой обхватив за талию. Вокруг нас тут же вспыхнуло синее пламя – портал Перехода в Межмирье. Именно там расположен Магистериум. Именно там на ближайшие четыре года мой дом.

Глава 2

Межмирье. Его сложно описать даже тем, кто здесь живёт. Оно переменчиво и в этом постоянно. Дорога путника здесь начинается с Перекрёстка. Под ноги ложатся восемь дорог. Семь из них ведут в миры нашего звена, а восьмая – к Магистериуму.

Первый и самый сильный мир связки – Кондам, его населяют маги, орки, дэйвы, драконы и феиды. Второй – Риан, где обитают маги, тэрессы, шэдоу, маттары, авийры и драконы. Третий – Шаасдам, там живут джинны и воплощённые стихии.

Мой мир – Айлис – четвёртый по силе, мой народ – сааны. На севере моего мира освоили горы Изначальные драконы. Они не могут принимать человеческий облик, но владеют мыслеречью, их магия груба и примитивна. Мы редко общаемся с ними, но в случае опасности Изначальные всегда приходят на помощь.

Про остальные три мира я знаю мало. Лорд Гейд не считал их достойными внимания, и в моей памяти только названия: Шиарун, Тадэс и Маритал.

Семь Мировых Дорог покрыты щебнем и обрываются, упираясь в небольшие полянки Перехода. Восьмая выложена прибрежными камешками-голышами и скрывается впереди за горизонтом, окружённая подпирающими небо идеально ровными моресскими елями. Время от времени их прореживают, чтобы не заросла дорога, и тогда в Айлисе все краснодеревщики бьются за право получить столь редкий и ценный товар, податливый любым самым смелым задумкам, крепче гранита, пластичнее воска. Видимая над восьмой дорогой полоса неба покрыта розоватыми закатными отпечатками. Время здесь течёт по своим законам. День в Межмирье может стоить года в Айлисе, если так пожелает Хранитель этого места. По блуждающим в нашем мире слухам, одни считают, что он был сильным магом при жизни, другие – одним из верховных демонов.

– Ина, – тёмно-серые с синими прожилками глаза Целителя взглянули, казалось, в самую душу. – Через час мы доберёмся до таверны, там я оставил лошадей, и переночуем. Здесь уже скоро наступит ночь. Идём.

Кайрис погасил остатки магии и отпустил меня, указав дорогу вперёд, – ту, что ведёт к Магистериуму.

– Лорд Тейлин… – я не успела договорить, как спутник оборвал меня жестом.

– Когда мы не в стенах Магистериума, можешь называть меня Кайрис, в другое время – магистр Тейлин. Я уже давно не лорд, но Ролас Гейд не хочет обращать на это внимания. Что ты хотела спросить?

– Кайрис… – кусая губы, я подбирала слова: как спросить о том, чего не помнишь? – Мы были знакомы раньше?

– Были.

– И?

Но Целитель лишь усмехается и предлагает продолжить путь. Занервничав в ожидании ответа, я остановилась посреди дороги. Кто же ты, рыжий магистр?

Полоска неба подёргивается багрянцем и понемногу уступает место тёмно-синей палитре, когда на горизонте появляется небольшая двухэтажная постройка с коновязью. Ни я, ни спутник, пока добирались до этой постройки, не проронили больше ни слова. Он и так знает, что ему нужно. А у меня отпало желание спрашивать: снова ведь не ответит.

Кайрис подошёл к белоснежной лошади и погладил её доверчиво ткнувшийся в ладонь нос.

– Ну, здравствуй, Ареда, соскучилась по всаднику? А я тебе привёл Ину, ты рада?

Лошадь скосила на меня карий глаз и, всхрапнув, тоненько заржала.

– Подойди, – мужчина поманил меня и, взяв мою ладонь, провёл по тёплой бархатистой шее животного. – Она твоя. И всегда была твоей.

Я застыла в изумлении перед льнувшей ко мне кобылой. Она моя? Кайрис её сберёг для меня? Чего ещё я не помню? Что ещё скрыл от меня дед?

Вороной конь перегнул свою шею через круп Ареды и, оттопырив верхнюю губу, закивал гривастой головой.

– Бейл тебе тоже рад, – хмыкнул Кайрис, заставив меня судорожно копаться в совершенно пустой копилке памяти.

– Ты ничего не хочешь рассказать? – хмуро глянула я на довольного спутника.

– Нет. Идём, я покажу твою комнату.

Магистр Тейлин провёл меня в таверну, кивнув вышедшему навстречу хозяину. Зелёнокожий, с красными глазами… Раньше я только слышала об этом народе. Седой сухощавый тэресс слегка поклонился в ответ на приветствие и скрылся за стойкой. Родом из Риана, как его занесло в Межмирье? Додумать мысль мне не дал Кайрис, потянув вверх по лестнице, расположенной справа от стойки. Узкий коридор с десятком дверей был слабо освещён магическими светильниками. Наши комнаты оказались в самом конце, одна напротив другой.

– Ты ночуешь в этой, а я напротив. Если будут вопросы или что-то понадобится – стучи.

– Я уже один вопрос задала и всё ещё жду ответа.

– Ина, на вопросы, связанные с твоим прошлым, я не имею права отвечать. Я связан клятвой, как и все те, кто что-то знает.

– И дед тоже?

– Лорд Гейд в первую очередь. Могу посоветовать лишь одно – учись, подчиняй стихию, распечатывай дар и вспоминай сама, – твёрдо сказал Кайрис, а потом спросил прищурившись: – Меня же ты вспомнила?

– Угу, как ты ударил меня в лесу, – сердито посмотрела я на спутника.

– Великие боги! Женщина, всё, что ты могла вспомнить, – это только свою обиду! Ина, ты невозможна!

Магистр что-то прошипел сквозь зубы и открыл дверь моей комнаты, попутно сунув мне в ладонь ключ от неё.

– Тёмной ночи, адептка! – рыкнул Кайрис и скрылся в своей комнате.

Вот и поговорили. А что было? Память, ты вернёшься когда-нибудь?

Я уныло переступила порог своей комнаты. Слева кровать под балдахином, на которой при желании можно с комфортом разместиться вдвоём. Напротив у окна стол и стул, справа зеркало и дверь в уборную. Закрыв дверь на замок, я отправилась освежиться перед сном. Крохотная уборная вмещала в себя бадью с тёплой водой и располагавшееся за шторкой отхожее место. На перекладине возле бадьи обнаружилось полотенце, рубашка для сна и мыльные принадлежности. Сняла с себя запылившийся костюм и повесила его в комнате на спинку стула, подвес спрятала под подушку. С удовольствием забралась в воду и ушла в неё с головой, смывая все мысли и тревогу. Вода – моя стихия, лишь здесь мне становится легче и можно ни о чём не думать. Под водой я пробыла довольно долго: растворённого в ней воздуха хватило, чтобы на некоторое время довериться своей сути.

С сожалением выбралась и насухо вытерлась. Новая рубашка, бережно уложенная для меня Миной, оказалась слегка великовата, и подол волокся по полу. Придерживая его, чтобы не споткнуться, я забралась под одеяло и быстро провалилась в сон.

Разбудил меня звон разбитого стекла. Непроглядная тьма не позволяла ничего разглядеть, и лишь чьё-то сопение возле окна нарушало тишину.

– Думала, что спрячешься от меня? – раздавшийся голос Айрека пронёсся по телу льдистым ознобом. – Думала, что только у тебя есть друг, имеющий доступ к порталу в Межмирье?

Привычный ужас, о котором я успела забыть, хищно оскалился внутри, парализуя волю и перехватывая горло. Айрек приближался к кровати, на ходу шурша снимаемой одеждой.

– Теперь тебя никто не защитит, – голос садиста лишал возможности двигаться. – Ты моя, ты принесёшь клятвы и будешь молить, чтобы я их принял.

Кровать прогнулась под весом мужчины и жалобно скрипнула, будто сочувствуя моему бессилию. Айрек Торану навалился на меня всем своим немалым весом, придавив к кровати. Липкие холодные пальцы скользят по прикрытому лишь рубашкой телу, вызывая отвращение и желание снова забраться в воду. Смыть эту грязь. Хруст разрываемой ткани звучит громом среди темноты. Руки садиста Торану скользят уже по коже, заставляя её покрываться скользкими мурашками от неотвратимого. Дарящая Свет, защити! Глаза горят от слёз, всё бесполезно, уже утром я отправлюсь не в Магистериум, а в замок рода Торану. Он всё-таки своего добьётся.

Треск ломающейся двери до меня доходит не сразу. Вспыхивает магический светильник у входа. Айрека скидывает с меня черноволосый незнакомец с горящими жёлтым светом глазами. Он возвышается над скулящим, скорчившимся на полу несостоявшимся насильником.

– Девочка, ты в порядке? – рокот голоса нежданного спасителя помогает прийти в себя, и я судорожно прикрываюсь остатками ткани.

– Ина! – Кайрис врывается в комнату и, окинув взглядом помещение, бросается ко мне. – Он не успел? Ты цела?

У меня есть силы только на кивок, и истерика накрывает с головой.

– Кай, забери девочку к себе, не нужно ей это видеть.

Сопротивляться нет сил, руки Кайриса осторожно подхватывают меня… Его комната – зеркальное отражение моей. Магистр укладывает меня в свою ещё тёплую кровать и закутывает в одеяло. Из комнаты напротив даже через прикрытую дверь слышны глухие удары и хриплые стоны.

– Ина, не слушай, закрой уши ладонями. Вот так, я помогу.

Тишина обрушивается на голову, но едва слышные звуки доносятся даже сквозь эту ненадёжную завесу. Магия Целителя плетёт вокруг меня защитный кокон, обволакивает кричащую душу, успокаивает и уверяет в том, что всё будет хорошо, что я в безопасности и всё позади. Благословенная темнота забытья – то, что необходимо измученному сознанию.

Нарушает мою дремоту возвращение желтоглазого спасителя.

– Спит? – гулкий голос понижен до шёпота, но всё равно разносится в воздухе и заполняет всё пространство комнаты.

– Спит, – Кайрис отвечает так же тихо. – Я не думал, что он осмелится. Бедная девочка, он умудрился так запугать её, что она даже на помощь не позвала. И я бы ничего уже не смог сделать. Фарейн, как ты узнал?

– Не спалось, – кратко ответил собеседник и, судя по звуку, устроился на стуле возле окна. – Почему ей не разрешили выбрать нового хранителя? Столько времени без защиты. Куда ты смотрел?

– Мне не позволили, а лорд Гейд не посчитал нужным. Он слишком самонадеян.

Рука Кайриса ласково и едва ощутимо скользнула по моей щеке, ещё помнящей его удар. Целитель обновил нити кокона, и сознание снова скользнуло во тьму.

Утро встретило меня скачущими по подушке бодрыми солнечными лучами. Моя одежда висела на стуле, рубиновый подвес лежал на столе рядом с подносом, уставленным завтраком. Чистую целую рубашку я увидела на ручке двери. Кайриса и спасшего меня Фарейна в комнате не обнаружилось. Я осторожно поднялась и, убедившись, что дверь заперта, сбросила с себя рваные лохмотья. Ополоснула тело, смывая остатки ночного ужаса, и надела свежую рубашку. Разум до сих пор не верил в то, что всё обошлось. Если бы не незнакомец, сейчас я была бы уже на пути в Хайренхельм, откуда никогда бы не выбралась. Брачные клятвы приносятся единственный раз, и даже после смерти мужа жена привязана к его дому до конца своей жизни.

Вкуса еды я не чувствую. Каша и нарезанное тонкими ломтями мясо исчезают в недовольно ворчащем желудке. Чай из арагвы, его вкус невозможно спутать с чем-то другим – приторно сладкий, горчащий на кончике языка. То, что сейчас необходимо. Арагва – трава, растущая на склонах гор. Чай из неё обладает успокаивающими свойствами и ценится своим практически мгновенным воздействием. Остаётся только поблагодарить Кайриса за предусмотрительность, которая даёт мне возможность прийти в себя и спокойно собраться. Подвес занимает своё место на шее, костюм для верховой езды мешком виснет на плечах.

Осторожный стук в дверь не пугает и не вызывает желания вздрогнуть.

– Ина, ты проснулась? – слышится приглушённый голос магистра из-за двери.

– Да, Кайрис, входи.

Щелчок замка, и мой спутник открывает дверь. Ему самому не помешал бы чай из арагвы: всклокоченные волосы и лихорадочно блестящие глаза выдают волнение мужчины. У него есть эмоции? Но ведь Целители им не подвержены. Очередной секрет добавляется к тем тайнам, что пылятся в сознании на протяжении двух лет.

– Нам пора ехать.

– Что с Айреком? – я не могу не спросить.

– Ина, – Кайрис качает головой. – Это не тот вопрос, который я хотел бы от тебя сейчас услышать. Межмирье – особая зона, со своими законами. Айрек Торану оскоплён и отправлен за Грань. Насилие над беззащитным – самый страшный проступок в этом месте. Ты больше не увидишь Айрека.

Киваю. Наверное, даже рада этому наказанию. Я больше не буду бояться и подсознательно ждать его возвращения, не буду волноваться за тех девушек, что ещё могли попасть в его руки.

На улице Ареда и Бейл встречают меня радостным ржанием, белая кобыла пританцовывает на месте в ожидании моего приближения. Фарейн возвышается неподалёку от них на смолянисто-чёрном клыкастом звере, лишь издали похожем на коня. Авийр. Косматое создание окидывает меня заинтересованным взглядом, но, понукаемое всадником, отворачивается и устремляется вперёд по восьмой дороге. Кайрис помогает мне взобраться в седло, забирается сам, и мы быстро догоняем моего спасителя.

– Лорд Фарейн, – моё обращение почему-то вызывает улыбку у всадника. – Я хотела поблагодарить тебя за своё спасение. Лорд Торану…

– Не нужно, девочка, – перебивает меня мой спаситель и, подмигнув, объясняет: – Я не лорд. Можешь звать меня Фарейн, этого достаточно. Драконам не нужны фамилии и звания, моему народу достаточно имён.

Дракон? Меня спас дракон? Наверное, моё ошеломление отразилось на лице, потому что оба спутника рассмеялись, а Кайрис потрепал меня по голове.

– Фарейн из Риана, – пояснил Целитель. – Как и многие живущие здесь. Ученики Магистериума принадлежат разным мирам, а деканы и кураторы – тем более. Скоро ты сама всё увидишь.

– Фарейн, ты тоже преподаёшь в Магистериуме?

– Мы встретимся с тобой на полигоне, – хищно ощерился дракон, сменив цвет глаз с карего на жёлтый.

С трудом сдерживаю рвущийся из груди недовольный стон. Дарящая, и почему я этому не рада?

Глава 3

Магистериум открылся моему взгляду спустя три часа лёгкой рыси. На разговоры в дороге меня не тянуло, а мужчины не делали попыток нарушать повисшее между нами напряжённое молчание.

Это вот здесь я буду жить и учиться? Челюсть незаметно для меня поехала вниз, но её движение было остановлено драконом, щёлкнувшим мне по подбородку.

– Подбери, ещё найдёшь чему удивиться, – хмыкнул Фарейн и, пришпорив авийра, вырвался вперёд.

Высокая зелёная изгородь, увитая плющом и вьюнами, уходит от ворот влево и вправо на сотни метров, скрываясь среди елей. Сами ворота окованы руническими символами четырёх стихий и контролёра. При нашем к ним приближении узорное железо, не издав ни звука, раздвигается в противоположные стороны, открывая вид на спрятавшиеся внутри здания. Шпили центрального здания тянутся к небу, острыми шпагами впиваясь в облака. Розовый кварцелин стен сияет на солнце и пускает солнечные зайчики по округе. Высокие, примерно в четыре моих роста, деревянные двери испещрены зарисовками важнейших событий всех Семи миров. Я узнаю Пришествие Дарящей Свет и её свадьбу с Великим Тёмным. Витражные окна, словно мозаика из драгоценных камней, придают кварцелину торжественности и сходства с убранством королевской короны. Из-за главного здания слева выглядывают одноэтажные домики из древесного сруба – с покрытыми таким же камнем, как на стенах главного здания, крышами, – будто маленькие пирожные на праздничном столе.

По правую сторону… полигон, будь он неладен. Даже тех снарядов, которые я разглядела с краю, хватило, чтобы мой организм протестующе застонал… Занятия по защите, проходившие под присмотром инструктора Тадэша, вытягивали все силы – и уже через час таких тренировок я с трудом передвигала ноги. Меня хватало лишь на то, чтобы доползти до уборной и рухнуть в бадью с холодной водой. До гостевой уборной. На первом этаже. При помощи Мины. А мой инструктор не обладал таким обширным арсеналом и безудержной фантазией местных садистов. Чувствую, что те тренировки мне покажутся прекрасными воспоминаниями!

Мы спешились возле снарядов, там же обнаружились три парня и девушка примерно моих лет. К моему удивлению, мои спутники на них обратили гораздо больше внимания, чем я.

– Фарот, Дарэ, Сарастэль, Минар, отведите коней в загон и через пять минут явиться в кабинет ректора! – зычно распорядился магистр, заставив меня вздрогнуть от неожиданности.

– С возвращением, магистр Тейлин, куратор Фарейн! – замахал рукой угловатый парнишка с копной чёрных, сплетённых в замысловатую косу волос. – Вы привезли нам пятую? Замкнёте кольцо?

– Увидим, Дарэ, – ответил Кайрис.

И мы возобновили движение к главному зданию.

Двери отворились с той же бесшумной ленцой, что и ворота. Нижний этаж Магистериума отделан намного скромнее его наружности: стены насыщенного зелёного оттенка ловят разноцветные тени от мозаичных окон; кадки с тянущимися к потолку незнакомыми мне цветами перемежаются с глубокими, обитыми бархатом креслами; мраморит молочного оттенка изгибается ступенями и ведёт на этаж выше. Я никогда не видела такой простоты и вместе с тем изящества. И это учебное заведение?

Мой подбородок возвращают на положенное ему место. Снова.

Спутники, не задерживаясь внизу, поднимаются на этаж выше. Кайрис Тейлин делает это, вцепившись в мой локоть, потому что я настолько восхищена открывающимися видами, что застываю на каждом шагу. Особенно изумляют развешанные по стенам вдоль ступеней картины. Изображённые на них сюжеты удивительно реалистичны и кажутся окнами в другие миры, словно замершие во времени.

Дверь в кабинет ректора сразу по окончании ступеней через ширину коридора. Фарейн распахивает её, не утруждая себя вежливостью и не стучась.

– Ясного света, Ранмир, – магистр вталкивает меня в дверь следом за драконом и закрывает её за собой, после чего обращается ко мне: – Ина, ректор Ранмир Саомирт, глава Магистериума.

– Ясного света, ректор Саомирт, – моего знания этикета достаточно, чтобы не сделать поклон ниже оскорбляющего меня и выше достойного ректора.

– Ясного, адептка Айвери, – раздаётся в ответ неожиданно звонкий и молодой голос.

Внешне Ранмир Саомирт стар. Его серебристо-снежные волосы спускаются по плечам и теряются за краем столешницы. Пронзительные голубые глаза смотрят на меня изучающе и холодно, словно два ледяных осколка. Лицо бледное и изборождено морщинами, среди которых выделяется идеально гладкий некрупный нос и тонкие синеватые губы. Тело старика укутано в просторный балахон, но всё равно кажется излишне худым, причём балахон висит на нём не лучше, чем на мне костюм для верховой езды.

– Итак, привёз… – протянул ректор. – Что думаешь, Кайрис?

– Её сил хватит, чтобы дополнить кольцо. Я уже пригласил незамкнутых сюда.

– Фарейн? – взгляд ректора перепрыгивает на дракона.

– Её защита слабовата, мне не верится, что лорд Гейд потратил эти годы на инструктаж для своей подопечной. И… – куратор поворачивается ко мне, хитро прищурившись. – Прошу дать разрешение на подбор хранителя для адептки Айвери.

– В смысле? – по-моему, ректор даже поперхнулся. – Адептка, у тебя нет хранителя?

– Нет, милорд, он погиб.

С неожиданной силой ректор Саомирт поднялся из кресла и зашагал по кабинету.

– Почему не подобрали нового? Кайрис, ты куда смотрел?

– Ранмир, мне не позволили, – ответил магистр. – Почему этого не сделал Ролас Гейд, мне неизвестно. При всех открывшихся обстоятельствах удивляюсь, что он всё же попросил укрытия для Ины.

Моё внутреннее чутьё тут же сделало стойку в ожидании хоть каких-то ответов, но, похоже, мужчины заметили это – и разговор прекратился до робкого стука в дверь.

– Разрешите? – Черноволосый парнишка просунул свою взъерошенную голову в дверь и остановил взгляд на ректоре.

– Входите, адепт Дарэ, – кивнул в ответ Саомирт, задержавшись у окна.

В кабинет проскользнули все четверо воспитанников Магистериума, встреченные нами ранее, и застыли вдоль книжных шкафов справа от меня.

– Прошу, магистр, – старик махнул сухощавой ладошкой в сторону новоприбывших.

– Адепты, познакомьтесь с вашей замыкающей. Ина Айвери – саана, владеет водяной стихией, дар – Целитель душ, – начал Кайрис и, повернувшись ко мне, стал представлять по очереди адептов.

Поджимающая презрительно губы, хрупкая с виду блондинка с кукольным личиком – Фара Фарот, саана из Айлиса, как и я, воздушная стихия, дара нет. Для саан отсутствие дара – это не редкость, а, скорее, правило. Наличие дара делает тебя существом уникальным… и подневольным.

Черноволосый худощавый паренёк с озорным взглядом, мелкими чертами лица и чуть вздёрнутым носом – Сайн Дарэ из Шаасдама, воплощённая огненная стихия.

Придирчиво изучающий меня русый адепт явно старше остальных, через его когда-то симпатичное лицо слева от виска через слепой глаз до подбородка проходит белый шрам – Сарастэль Вайнэлион, шэдоу из Риана, контролёр группы.

С коротким каштановым ёжиком на голове – самый молодой парнишка – усиленно подмигивает светящимися жёлтыми глазами и улыбается во все… клыки – Минар, скальный дракон из Кондама.

Так вот что означают эти символы на воротах и слова Кайриса о кольце. Моё появление замкнуло круг, и теперь мы собраны воедино: вода, воздух, огонь, земля и контролёр.

– Отныне ваши тренировки пойдут в новом режиме. – Магистр Тейлин приосанился и сразу приобрёл вид раздающего неоспоримые указания старшего декана. – Адептка Айвери, тебе необходимо будет дополнительно заниматься, чтобы наверстать сложившуюся четвёрку. Все занятия на полигоне только вместе и под присмотром вашего куратора. Фарейн, посвятишь их во все нюансы на завтрашней тренировке.

– В восемь жду всех на полигоне – и не опаздывать! – рыкнул дракон. – Адепт Вайнэлион, покажите новенькой её место отдыха. На сегодня свободны.

Когда за адептами и мной закрылась дверь, спор в кабинете по поводу хранителя для меня вспыхнул с новой силой, но уже скоро будто потонул в вакууме: кто-то додумался кинуть Полог Тишины.

– Значит, это ты та саана, которая лишилась памяти и родителей? – протянула блондинка, вперив в меня изучающий взгляд.

– Фара, это невежливо, – осадил девушку Минар и весело мне подмигнул. – Идём, Ина, не обижайся на неё, она просто блондинка.

Девушка в ответ фыркнула и, обогнав нас, первой спустилась по лестнице.

– Мы живём и учимся все вместе, – подключился к разговору, отвлекая меня от плохих мыслей, Сарастэль. – Домики за главным зданием принадлежат адептам, кураторы и деканы живут здесь на четвёртом этаже, преподают на втором и третьем, лабораторий пять – в подвале одна общая и в башнях четыре стихийные.

Моё кольцо вышло из главного здания и, обогнув его, направилось в сторону одноэтажных бревёнчатых домиков-«пирожных». По пути парни наперебой рассказывали о местных порядках, Фара же дулась, вышагивая впереди команды.

Жить мне предстояло в одной из пяти комнат, отведённых под спальни адептов. В общей гостиной были столы для занятий и шкафы для книг, однако никто не запрещал заниматься и в спальне, где для этих целей на подоконнике было оборудовано небольшое рабочее место с отдельным источником света. Все учебники находились в кабинетах и выдавались только во время занятий. Готовиться самостоятельно предлагалось в домашних условиях по конспектам лекций или в библиотеке на пятом этаже главного здания. Отдельным пунктом стоял полигон, с него должно начинаться утро у нашей пятёрки, после этого – время на душ и перекус. Столовая располагалась с противоположной от главного входа стороны, имела изолированный вход и славилась вполне вкусной и питательной пищей. После обеда шли основные занятия. Кроме нашей пятёрки, на сегодняшний день было сформировано ещё семь полных колец и три незамкнутых звена, в которых было пока только по два представителя стихий – самые распространённые воздушники и огневики. Пересекаться с ними мы будем мало, в основном на общих занятиях по истории и географии миров нашего звена, а также с представителями своей стихии в лабораториях. Время занятий на полигоне у каждого своё и занимает час. Но поскольку моё кольцо оказалось самым сильным и магически неуправляемым, нам выделили четыре часа. Каждый день. Без выходных. Я не выживу!

– Вот, это твоя спальня. – Сайн Дарэ толкнул самую дальнюю по коридору дверь и пропустил меня вперёд. – Справа от тебя моя комната, дальше живут Минар, Фара и Сарастэль. Если что – обращайся. До завтрашнего утра мы все абсолютно свободны! Благодаря тебе!

Огненный с добродушной улыбкой разворошил рукой свои и без того лохматые волосы и скрылся за дверью, оставив меня наедине с моими мыслями.

Удивительно уютная комнатка встретила меня льющимися в окна разноцветными лучами. Широкий подоконник с магическим светильником прятал под собой стул с резной спинкой. Кровать упиралась в шкаф для одежды, справа от которого располагалась дверь в личную уборную. Стена между уборной и входом в комнату была усыпана полочками и крючками для артефактов и амулетов. Оставалось место на небольшой проход вдоль кровати до окна. Мне достаточно: в доме деда я избаловаться не успела, – наоборот, напрягала эта пышность и помпезность огромных, безвкусно обставленных комнат. Иногда мне казалось, что они давят на меня своим пространством. Здесь же показалось легче дышать.

В шкафу обнаружилась такая же одежда, как и у моих новых приятелей: по пять пар коричневых брюк свободного кроя на кулиске, просторные рубашки цвета топлёного молока и пара коричневых лент для волос. Заперев дверь, я с удовольствием избавилась от голубого мешкообразного костюма и, воспользовавшись оставшимся до ужина свободным временем, забралась в бадью и смыла с себя дорожную пыль. Местная уборная оказалась довольно необычной: вода поступала через изогнутую трубку наверху бадьи, а сливалась через отверстие, проделанное в её дне. И не нужно мучиться и таскать с очага вёдра с водой! Это оказалось очередным приятным открытием. Прав был дракон: здесь ещё есть чему удивляться, помимо ограждений и интерьеров.

Вдоволь накупавшись, я облачилась в новую одежду, заплела волосы в простую косу и вышла в гостиную, где меня уже ждали ребята.

– Готова вкушать местные деликатесы? – хихикнул Сайн и получил тычок в плечо от Сарастэля.

– Готова! – выпалила я улыбаясь. Мне почему-то постоянно хотелось улыбаться при виде этих ребят.

– Пойдём, ждали только тебя! – это уже Минар, улыбающийся так открыто и заразительно, что даже вредная Фара спрятала улыбку в уголках губ.

В столовой нас встретили приветственными криками:

– Ура! И вас замкнули!

– Новое кольцо спаяли!

– Ещё одни везунчики…

– Когда уже нам новенького приведут?

Робкая надежда на новую жизнь без страха, моего вечного спутника, дала свой первый росток – я смело разглядывала парней и девушек моего возраста, которые улыбались вполне дружелюбно. Напарники, отшучиваясь, отвели меня к столику возле окна. Столик тут же полыхнул слабым сиянием – и на скатерти появились пять подносов с разными наборами еды.

– Здесь у каждого своя диета, – впервые рассмеялась Фара и притянула к себе поближе один из двух одинаковых наборов еды, характерной для Айлиса.

Нам с Фарой досталось мясо птицы в желе, оформленное маленькими картофелинами, и карамелизированные фрукты на десерт. Дракону предлагали нарезанное тонкими ломтями слабопрожаренное мясо, воплощённый с аппетитом уплетал что-то на вид склизкое и тянущееся, шэдоу отдал предпочтение овощам и лепёшкам.

После столь сытного ужина и прогулки-экскурсии по территории Магистериума ненавязчиво клонило в сон, и было единогласно решено возвращаться домой.

Впервые за два года я засыпала с улыбкой на лице и без тревожащих душу мыслей.

Глава 4

Утро началось с бодрого и громогласного вопля адептки Фарот в моё ухо. Подлетев от испуга на кровати, я приложилась лбом о подбородок сааны до отчётливо громкого щелчка зубов девушки и замелькавших передо мной ослепительных звёздочек.

– Ненормальная, – простонала Фара, потирая ушибленную челюсть. – Тренировку проспишь. Фарейн потом живьём сгрызёт, а у него клыки повнушительнее, чем у Минара.

– Прости, пожалуйста! – мне действительно было стыдно, но, с другой стороны, она ведь сама подставилась под удар. – Ясного света, Фара!

– Ясного света, Ина, – как-то обречённо протянула блондинка. – Ждём тебя в гостиной, через пятнадцать минут надо быть на полигоне.

Я думала, что проснусь гораздо раньше! Видимо, пережитый стресс сыграл злую шутку и организм таким образом взял своё, во сне возвращая затраченные силы.

Фара, бормоча что-то о синяках и разоспавшихся домашних принцессках, скрылась за дверью. Мне же пришлось ураганом носиться по комнате – застилать постель, подготавливать свежую смену одежды и умываться, попутно пытаясь впрыгнуть ногой в брючину. Чистую рубашку я натягивала уже перед тем, как открыть дверь. Ребята встретили меня с угрюмыми лицами. На полигон мы неслись во весь дух, что не ускользнуло от внимания ожидавшего нас, судя по внешнему виду, изрядно не выспавшегося и злобного дракона.

– Две минуты, адепты! – рявкнул куратор. – Вы превзошли себя как никогда. Смею предположить, что дело в адептке Айвери?

Дракон сверлил меня не обещавшим лёгкой жизни взглядом, под которым захотелось съёжиться и мямлить что-то под нос в своё оправдание. С трудом сдержав этот позыв, я лишь опустила глаза и тяжело вздохнула. Всё равно лучше это, чем жизнь в Хайренхельме среди жестоких и мерзких Торану. Дарящая, благодарю, что избавила от этого ужаса! Когда я снова подняла глаза на куратора, тот, казалось, остался довольным произведённым на меня эффектом. Иначе как объяснить его вдруг ставший жизнерадостным вид?

– Десять проходов по полосе, – расплылся в клыкастой улыбке дракон. – Начали!

Вот здесь я и поняла причину изменения в настроении инструктора-садиста. Вероятно, ему доставляло особое удовольствие наблюдать за неуклюжими попытками адептов ускользнуть от всех видов орудий пыток, по ошибке называемых спортивными снарядами. И если мои товарищи по несчастью ещё хоть как-то уворачивались от раскачивающихся мешков, вращающихся жезлов, делающих неожиданные выпады деревянных солдат… то я застряла уже в самом начале.

Перпендикулярно натянутая сеть с крохотными ячейками, по которой нужно забраться на двадцатиметровую высоту и спуститься с другой стороны? Он издевается! Нет, я уже убедилась, что это выполнимо: ребята довольно быстро взобрались наверх босиком – с помощью пальцев рук и ног. Попытка повторить за ними подъём стоила мне испуганного визга, растянутой мышцы на ноге и вывихнутого указательного пальца. Мастер Тадэш, если бы видел мои неуклюжие попытки, уже напивался бы с горя, отвернувшись от сего удручающего его старческую душу вида. Я и сама чувствовала себя никчёмным кулём, которого непонятно чему учили два года.

– Адептка Айвери, – раздался над ухом тягучий и издевающийся шёпот Фарейна. – Извольте объяснить, что вы пытаетесь изобразить на Сети Нарисса?

Ух ты, у этого средства насилия ещё и название есть?

– Я пытаюсь… – свистящее измученное шипение впечатлило даже меня, – на неё… залезть…

– Да? – дракон как-то странно хмыкнул. – А мне кажется, что вы попались в Сеть, как рыбка.

Затем крепкие мужские руки освободили меня из странно оплётшей моё тело Сети (она не провисала под ребятами – я видела!) и, выровняв в пространстве, помогли зацепиться за ячейки пальцами рук. Сеть при этом невозмутимо распрямилась, будто всегда была гладкой и ровной.

– Лезь дальше, – мужчина выдал мне шлепок по филейной части, увернувшись от моих клацнувших возле его шеи зубов, и благоразумно отошёл наблюдать продолжение бесплатного представления.

Садист! Ненавижу полигон!

Через полчаса, когда мои напарники пролезли мимо меня уже по два раза, я сдалась и кульком упала под сетью. Было душно, пот застилал глаза и холодил между лопатками при каждом лёгком дуновении ветра, мышцы ломило, а пальцы рук и ног казались навечно скрюченными. Не один час придётся потратить на водные процедуры, чтобы хоть начать нормально двигаться!

– Адептка Айвери! – рык дракона прервал блаженную негу лежания ничком. – Команды на перерыв ещё не было!

Ответом ему был вырвавшийся из моего горла протестующий стон.

– Девочка, – вкрадчивый шёпот раздался прямо надо мной. – Я так полагаю, что выжить ты не хочешь? Легче сложить лапки и прикинуться мёртвой? Разочарую: есть падальщики, они как раз питаются мертвечинкой, поэтому тебя всё равно съедят.

Не согласна! Требую отдыха и воды! Много воды! И… можно я тут полежу? Приподнявшись, я села на землю под Сетью и хмуро уставилась на Фарейна. Видно, что-то в моём ответном взгляде дракону не понравилось.

– Хорошо, адептка, – протянул куратор, и его голос мне совсем не показался ласковым. – Победишь меня – дам послабление в тренировках. Нет – будешь лезть на эту Сеть до тех самых пор, пока не сможешь её одолеть. Положение стоя принять!

Под конец тирады дракон сорвался на громогласный рык. С трудом перевернулась на бок и, кряхтя, подчинилась. Мышцы протестующе ныли, дико хотелось пить, есть, мыться и спать. А этот изверг полон сил! И как я его в таком состоянии смогу победить?

Фарейн нехорошо и клыкасто улыбался, сверкая чересчур довольными жёлтыми глазищами. В руки мне он кинул непонятно откуда взявшийся учебный деревянный меч, сам уже держал второй. Во время тренировок инструктор Тадэш гонял меня таким же по всей площадке, нанося подлые и коварные удары, заставляя ждать подвоха и следить за противником.

– Наблюдай за лицом противника, – неустанно повторял старый, но чрезвычайно резвый мастер. – В глазах отражение всех его мыслей. Противник сначала думает, затем бьёт. Его мысль – его удар. Тело обманет, глаза – никогда.

Предугадать действия наставника у меня никогда не получалось. Успехов в защите я не достигла. Сначала из-за своей физической слабости после болезни, затем просто из-за слабости. Я девушка, а не воин. Бывший королевский мастер меча так и не добился от меня сколько-нибудь малых успехов в защите. Фарейн мне точно не по зубам. Придётся сражаться с Сетью Нарисса и как-то её преодолевать. Но это будет позже… Сейчас предстоят несколько мгновений унижения, и, возможно, потом меня всё-таки отпустят в уборную?

Дракон замер напротив меня, давая время отдышаться и занять боевое положение. Дерево приятно согревало руку и придавало сил. Даже в ученическом деревянном мече есть крупицы воды. Когда дерево было живо, оно пило её литрами, фильтровало, копило в себе. И сейчас эти самые крупицы я вытягивала из древесины, чтобы привести себя в чувство. Наконец я сообщила о готовности, подняв правую руку с мечом остриём вверх. Молниеносный выпад куратора, от которого я едва увернулась, дал понять, что поблажек в этом бою мне не будет. Мне оставалось только отбиваться, не отводя взгляда от лица дракона. А он, уверенный в своей победе, откровенно развлекался: нападал открыто, не делал обманчивых ударов. Но то, что случилось дальше, заставило меня испугаться как никогда прежде. Я почувствовала, как моё сознание вдруг отошло на второй план, а на передний вышла странная апатичная злость. Со мной такого раньше не было. Или я это успешно забыла, как и всё остальное?

Тело двигалось само, не подчиняясь моим желаниям. Точные выпады достигают цели, гибкие увороты отражают удары, первая подлая атака снизу. Моя. Насмешливый жёлтый взгляд дракона становится обеспокоенным, наливается недоумением и сосредоточенностью, перетекает в едва сдерживаемую злость и ярость. Я с лёгкостью водяного потока ускользаю от его ударов и наношу молниеносные свои, наблюдая за собственными действиями будто через призму в уличном театре. Куратор уже не сдерживается, я чувствую его силу. Она нашёптывает о подчинении и смирении. Но моё лицо лишь расплывается в скользкой улыбке. Фарейна это бесит. Его сила давит на плечи, склоняя к земле, заставляя преклонить колени перед мощью…

Сознание возвращается ко мне лишь в тот момент, когда лезвие деревянного меча застывает у моей шеи, царапая кожу достаточно острой и местами щербатой гранью. Когда я успела оказаться на земле обезоруженной? Моя спина чувствует каждый камешек. Мои руки крепко сведены вместе и сжаты над головой за запястья второй рукой Фарейна, тело обездвижено далеко не лёгким весом дракона. Проникающий в душу взгляд куратора сравним с самым холодным пиком на востоке Араэльских гор. Говорят, что горный лёд никогда не тает и лежит там уже не одно тысячелетие. Говорят, что верхушка самой высокой горы – Тарского пика – целиком изо льда. От нависшего надо мной мужчины веет суровыми северными ветрами, холодящими кожу даже в тепле домашнего покоя. Эти ветры спускаются с гор на изломе долгой зимней ночи, и нет такого тепла, которое может их победить. Холодное дыхание Великого Тёмного – так называются они в легендах. И никто в дни горных ветров не покидает своих жилищ, согреваясь всем, чем придётся, только бы пережить эти долгие трое суток ночи, после которых в мир потихоньку ступает весна.

– У меня всё больше вопросов к твоему деду, Ина Айвери, и, боюсь, они ему не понравятся, – голос дракона глух, и в нем слышится всё ещё сдерживаемая ярость.

– Что случилось? – запыхавшийся голос Сарастэля раздаётся откуда-то сверху и справа.

– Куратор Фарейн? – голос Фары неожиданно испуганный.

Остальные молчат, но я чувствую их присутствие рядом, как будто со вчерашнего дня нас связала едва ощутимая тонкая нить. Страх снова сковывает в ледяной панцирь пробившийся росток надежды. Я что-то сделала, чего не должна была, понимаю это. Я не умею сражаться. Почему я так легко ускользала от ударов дракона? Как я могла биться с ним на равных? Глаза вдруг защипало от навернувшихся слёз.

– Спокойно, Ина, всё хорошо. – Фарейн отбросил уже ненужный меч и неожиданно ласково утёр сбежавшую по моей щеке слезу. – Мы это исправим.

– Куратор Фарейн, – от Сарастэля просто так не отвяжешься. – И всё же, что случилось?

– Из вашей замыкающей сделали берсерка против её воли, – лёд, прозвучавший в голосе дракона, заставил поёжиться и окончательно разреветься, а его слова лишь добавили страха.

– Но это значит… – Минар, кажется, тоже напуган.

– Ничего не значит! – рявкнув на молодого дракона, куратор поднялся, пуская воздух в мои доселе стиснутые его весом лёгкие. – Ина, девочка, это исправимо, не нужно слёз. А вы все в кабинет ректора. Бегом – марш! И найдите магистра!

Ребят из моего кольца второй раз просить не пришлось: так быстро они скрылись из виду. Фарейн взял меня на руки, прижимая к своему разгорячённому битвой телу, умудряясь снова каким-то непостижимым образом меня обездвижить.

– У тебя ещё одна проблема, – не дал мне расслабиться Фарейн. – Ты только что бросила вызов моей второй сущности. Возможно, дракон послушает человека и подчинится. Но сейчас даже я не могу тебе сказать, чем закончится этот твой неосознанный поступок.

– А чем может? – мышиный писк и то громче.

– Может быть два пути, – не стал отмалчиваться куратор. – В первом случае в драконьей ипостаси я могу тебя убить, так как ты бросила дракону вызов, оспорила право сильнейшего. Показала, что есть сила, которая хочет его притеснить, сделать слабым на виду у других.

– А во втором? – спросила я, но почему-то мне совсем не хотелось слышать прозвучавшего ответа.

– Женюсь.

Глава 5

Мне показалось или Фарейн специально шёл медленно к главному зданию? Мысли крутились, лихорадочно сталкиваясь друг с другом. Берсерк. В Айлисе это приговор. Смертная казнь приводится в исполнение немедленно. Оно и понятно, кто захочет жить бок о бок с живой машиной для убийства? Существом, которое не ведает боли и страха, чьи удары страшны даже для опытных воинов.

Воспоминание, зацепившись за мысль, тут же утягивает в свой тёмный омут.

Далеко над затуманившейся к вечеру рекой разносятся голоса, смех матери звенит весенним колокольчиком и растворяется в остывающем к ночи воздухе. Мы остановились на берегу возле старой дозорной башни, чтобы передохнуть с долгой дороги и утром отправиться домой. Кайрис Тейлин и Алмар Фартен – телохранители нашей семьи – возводят защитный купол. С лица Кайриса сегодня не сходит улыбка, он с нетерпением ждёт возвращения домой: меньше недели назад он стал отцом. Новость от Лайры прилетела с ведуньей. Маленькая пичуга разлила свои ликующие переливы на все лады за прощальным ужином, что накрыли в Тайретеле, куда мои родители ездили договариваться о женитьбе брата.

На обратном пути в лесу мы обнаружили разорённый дом и мёртвую женщину. Рядом с распластанным на полу бездыханным телом сидела, горько плача, хрупкая и совсем тоненькая от долгого голода девочка. Мысли оставить её здесь одну даже не возникло. И вот теперь расплачиваемся за то, что не бросили ни в чём не повинное дитя. Только что рядом стоял милый улыбчивый ребёнок, но уже через секунду дьявольское создание пожинает плоды смерти и щедро жнёт урожай душ для Великого Тёмного. Танец украденных у Алмара мечей завораживает искусностью, а сам телохранитель в числе десятка сопровождающих нас слуг уже остывает возле жарко горящего магического огня.

Водоворот выплюнул моё сознание из своей пучины так же быстро, как и поработил. Холодный пот стекает по лицу, его капли обжигают кожу. Медленно отступает ужас и неверие в то, что случилось. Когда это было? Это та ночь? Теперь и я такая же, как эта девочка? Зачем это сделали? Почему в Межмирье меня пощадили? Вопросы… Их так много!

– Тихо, девочка, – рокочущий голос идёт из глубины груди, на которую я опустила голову, но у меня нет сил, чтобы ответить ему. Лишь глухие всхлипы… и мой холодный нос утыкается в такую тёплую шею.

– Ина, посмотри на меня, – Кайрис проводит пальцем по моему подбородку, пытаясь привлечь моё внимание.

Когда мы оказались в кабинете? К моему удивлению, я встречаю лишь сочувствующие взгляды. Ни осуждения, ни страха, ни обвинений. Встречаюсь глазами с рыжеволосым Целителем и понимаю, почему он так беспокоился обо мне. Как долго он хранил нашу семью? Что было с ним после той ночи?

– Ранмир, ей немедленно нужен хранитель стихий, – заявил Фарейн, продолжая держать меня на руках. – Только он уберёт негативное воздействие и создаст новые связи с водой.

– Под вашу ответственность, – ректор лишь устало качает головой.

Берсерк в Магистериуме. Есть о чём подумать.

– Сарастэль, – голос Фарейна похож на раскаты далёкой грозы. – Отведи всех в дом, подготовьтесь к походу за Грань.

– Да, куратор. Мы идём с ней?

– Вы обязаны пойти с ней.

Фарейн наконец опускает меня на землю, и я направляюсь с ребятами к дому. Дорога как в тумане, я даже не обращаю внимания на попытки Фары и Минара меня разговорить.

Уже на пороге моей комнаты Сарастэль замирает и поворачивается ко мне, ненависть в его голосе ничем не прикрыта.

– Берсеркам не место среди живых в других мирах, но в Межмирье это правило не работает. Благодари свою Дарящую, что это не произошло раньше.

Я и благодарю. Наверное…

– Сарастэль, – окликаю шэдоу уже практически скрывшегося за дверью. Вопрос рвётся с языка, и я ничего не могу с собой поделать. – Откуда этот шрам?

– Берсерк. Другой, не зародыш, как ты.

Когда контролёр скрывается за дверью, я позволяю себе забраться в воду и разреветься, рассказывая стихии о своих бедах. Та отзывается и ласкает мягкими волнами, разрешая довериться ей, убаюкивая меня на дне бадьи. Ещё есть время, от остальных занятий меня освободили и оставили в доме одну. Моё кольцо связано со мной, однако ребята, в отличие от меня, не представляют опасности для окружающих и потому могут быть среди других людей.

За Грань ходят ночью, потому что хранители стихий, как и другие духи, активны в это время суток. Нужно лишь выжить, доверившись безжалостному существу, доказать, что ты сильнее и достойна ответного доверия и защиты. Мне нечего им предложить, моих воспоминаний всего на два года, мой дар запечатан, чужая боль мне недоступна, я могу поделиться лишь своей. Это либо убьёт меня, либо обеспечит верным другом до конца моих дней. Или его, если я буду достойна.

Из плена мыслей меня вырывают настойчивые вибрации, едва ощутимые в воде. Вынырнув, понимаю, что кто-то колотит в дверь и если я не поспешу открыть, то, судя по силе ударов, скоро останусь без неё.

– Я уже иду! – крикнула нежданному гостю, на ходу вытираясь полотенцем и добывая в шкафу чистую одежду.

За дверью встречаюсь взглядом с разгневанным магистром.

– Ты совсем с ума сошла? – с порога накинулся он на меня. – Я уже полчаса стучу! Где ты была?

– Под водой, там думается легче…

Мне кажется или из Кайриса будто выпустили воздух?

– Не пугай меня так больше, хорошо? Нам пора.

Дорога за Грань начинается на Перекрёстке. Миры нашего звена окружены миром духов – Гранью, за которой спрятаны другие, недоступные нам миры. И хотя Сарастэль держится в самом хвосте нашей группы – подальше от меня, – Фара, Сайн и Минар не дают плохим мыслям просачиваться в душу. Куратор и магистр едут впереди, лишь изредка оборачиваясь к нам. Их голоса едва доносятся до нас, но мне кажется, что они о чём-то спорят.

– Ина, – окликает Фара. – За Гранью мы тебя сможем только страховать. Ребята не в курсе, что это значит для нас с тобой, поэтому вряд ли быстро отреагируют на изменения. Но ты помни, что я рядом, ладно?

Как быстро Сарастэль и Фара поменялись ролями! Ещё вчера расположенный ко мне контролёр, стремящийся всё объяснить, сейчас видит во мне лишь монстра, который должен был быть уничтожен. А Фара, воспринявшая в штыки моё появление, наоборот, готова оказать поддержку. Она, как никто другой, знает, через что я должна буду пройти.

Сааны. Мой народ рождается прочно связанным с какой-либо из стихий. Но чтобы подчинять её, управлять ею, нам нужен хранитель. Без него сила не подчиняется, грозя уничтожить всё вокруг. Это партнёрство своего рода симбиоз. Сааны получают власть над стихией, а хранитель – доступ к чужим эмоциям и силе. Живущие за Гранью питаются нашими переживаниями, тянут их из снов тех, кто по каким-либо причинам ещё не обрёл бесплотного друга. Там, куда я отправлюсь, меня ждут тысячи голодных до эмоций душ. Если я не заинтересую никого из них – меня выпьют, а тело развеют в прах. Ещё никогда передо мной не открывалось столько вариантов, как в эти дни: жить в унижении и страхе, быть убитой или умереть самой. Что ты предпочтёшь, леди Айвери?

Усмешка трогает мои губы, а глаза встречаются с жёлтыми зрачками обернувшегося ко мне Фарейна. Ах да, ещё дракон!

Мы проезжаем мимо таверны, в которой останавливались всего пару дней назад. В темноте её окна сияют призывным светом, умоляя зайти, оставить напрасные чаяния и все те причины, что толкают вперёд. Подковы лошадей стучат по голышам, нарушая тишину ночи, отгоняя наваждение, и таверна, мигнув напоследок уличным фонарём, остаётся позади.

Вздох изумления перехватывает лёгкие. В Межмирье нет лун, как в тех мирах, что оно соединяет. У Айлиса один ночной спутник, который сияет во тьме розоватым светом, бросая на лежащий под ним простор призрачные блики, и создаёт тени, которые кажутся живыми. Ночной Перекрёсток залит магическим зеленоватым свечением. Всполохи превращают Мировые Дороги в драгоценные камни: нефрит, малахит, изумруд… Но на самом деле под копытами лошадей и авийра лишь галька да щебень.

Мы спешиваемся, и появившийся будто ниоткуда тэресс уводит коней в сторону своей таверны.

– Ина, иди в центр, – Кайрис кивком указывает направление.

Остановившись примерно в том месте, что он указал, поворачиваюсь к спутникам. Я знаю только теорию, только то, что будет со мной за Гранью. Но что будет здесь? Магистр не позволяет задуматься и испугаться, отдавая короткие и точные указания. И вот уже Сайн, Фара, Сарастэль и Минар занимают свои места вокруг меня, словно в вершинах мысленно очерченного квадрата.

– Ложись. – Целитель раскладывает на земле свой подбитый мехом плащ (ночью здесь холодно – и благодарность разрастается теплом в душе: если бы не он, никто бы не додумался утеплиться). – Фар, ты фиксируешь.

Дракон садится на землю рядом и устраивает мою голову у себя на коленях, прижимая свои горячие ладони к моим вискам.

– В Айлисе с выбором хранителя ты справилась бы и сама, но здесь черта, разделяющая нас и Грань, слишком тонка. Поэтому мы тебя подстрахуем, чтобы сюда проник лишь твой новый хранитель. Готова?

Нет.

– Да, готова…

– Ты не умеешь врать, – губы Фарейна расплываются в шкодливой улыбке.

Мои напарники опускаются на колени и прижимают к земле мои руки и ноги. Кайрис встаёт у меня в ногах и возводит вокруг защитный купол, как тогда на поляне…

Вдох-выдох, закрыть глаза, сосредоточиться на воспоминаниях, позвать… Ничего не происходит.

Я открываю глаза, чтобы сказать об этом, но вижу только тьму, взирающую на меня тысячами взглядов, сковывающих сознание, пронзающих душу, выворачивающих наизнанку суть. Крик ужаса застревает в горле: это не темнота, это души. Тёмные, ждущие, голодные. Они кружат, изучая, с лёгким презрением перебирая мои воспоминания, словно товар на рынке у бедного торговца. Их прикосновения скользят по обнажённой душе, оставляя после себя что-то мерзкое, жёлчное, тёмное. Они проходят мимо. Их голоса – едва слышные шорохи на грани сознания. Смеются, скрипят, проклинают. Одно из этих созданий, если суждено, станет моим хранителем. Для них это путь очищения, возможность прожить новую жизнь через оберегаемого. Но разве кто-то захочет прожить мою? Два года моих воспоминаний им не по нраву. Два года боли и страха перед Айреком Торану – уже кое-что. Они рассматривают каждое появление Айрека в моей жизни, вытаскивают на поверхность весь ужас, который я постаралась забыть.

– Ты пришла, – смех, жуткий, такой знакомый, проникает в душу. Айрек! – Ты будешь моей.

Дарящая Свет, защити! Какая жестокая шутка: за Грань отправляют нарушивших законы Межмирья и за Гранью мы ищем себе защитников. Даём им шанс на исправление, на перерождение. Дарящая, умоляю, только не он!

– Ина Айвери, зря ты пришла сюда, – продолжает издеваться мой кошмар. – Ты ведь знала, что я здесь.

Нет, пожалуйста! Нет!

Довольное урчание наполняет окружающее меня пространство. Бесплотные, словно обезвоженные путники, приникшие к роднику. Они пьют мой ужас. Им нравится. Опьянённые властью и моим безволием, наслаждаются щедро накрытым пиршеством. Я чувствую, как лёгкая прохлада касается моего тела, как ветер скользит по коже, будто примериваясь, откуда начать. Я не справилась. Горькая усмешка уже не может коснуться моих губ. Ветер продолжает своё путешествие, стирая чувства, меня…

– Да, – хохочет Айрек, – хорошая девочка, ты будешь с нами. Ты навсегда останешься со мной. Твоя светлая, сочная душа в этой проклятой всеми богами тьме. Я не мог представить лучше! Ты уже чувствуешь её? Ты чувствуешь свою смерть, Ина?

Холод расползается и поглощает все попытки сопротивления. Зачем? Видимо, это судьба. Мне никуда не деться от Айрека. Магистериум? Глупая мечта. Кольцо? Но ребята мне никто, они просто не успели. Лорд Гейд? Предатель или обманут, как и я. Кайрис Тейлин? Я больше не буду ему обузой. Фарейн? Ему уже не придётся прятать свою суть, чтобы случайно меня не убить.

Небывалая лёгкость заставляет меня грустно рассмеяться. В этой тьме я не могу найти в себе поводов для радости, чтобы оттолкнуть протянувшиеся ко мне щупальца бесплотных. Я чувствую свою смерть, Айрек!

Холод сковывает всё вокруг. Вот только нестерпимо горят виски. Невыносимый жар не даёт раствориться в возникшей вдруг тишине. Дыхание огня опаляет. Голова раскалывается от боли. Не надо, пожалуйста. Хватит!

– Сбежать от меня решила? – рычание дракона вонзается в тело, разбивая на осколки сковавший его лёд. – Не отпущу!

Сияние жёлтых глаз разрывает кружащую вокруг тьму. Бесплотные кидаются врассыпную – и лишь одна тонкая чёрная тень остаётся передо мной.

– Позволь? – едва слышный шёпот духа лишает последних сил, и моё сознание растворяется во тьме.

Глава 6

Что может быть хуже выбора хранителя стихии? Только слияние с ним. Любой из саан с содроганием вспоминает это время. Мне вспоминать было нечего.

– Хаан аасши?

Там, за Гранью, есть лишь один язык – мысль, поэтому разные виды понимают друг друга. Души говорят одинаково. Здесь, в мире живых, нам с хранителем потребуется время для слияния – и каждый пройдёт через него сам. Только так мы обретём друг друга.

– Прости, я не понимаю тебя, – отвечаю той, что станет моей тенью.

Здесь в моём подсознании выжженная пустыня. Губы обветрились и высохли, неимоверно болит горло, нет сил двигаться. Сидящая напротив девушка с белоснежной кожей и чёрными, как крыло вайриса, волосами слегка наклоняет голову набок. Изучает меня, так же как и я её.

Стоящее высоко в зените солнце ослепляет раскалённым белым светом, воздух обжигает лёгкие. Отсюда у нас только два выхода: жизнь или смерть. Усталость накатывает на измученное сознание. Сколько мы здесь? Час? День? Год? Сколько я ещё смогу вынести? И жизнь в Хайренхельме среди рода Торану уже не кажется такой уж плохой.

Очередное сражение. Очередной риск. Её чувства должны стать моими чувствами, мои будут принадлежать ей. Каждая из нас должна стать сильнее самой себя. Слияние чувств, слияние жизней, слияние душ. Почему-то она меня выбрала, но если я слишком слаба, то всё, что мне уготовано, – жизнь на задворках сознания. Без права голоса, без права мысли. Лишь безвольное наблюдение за тем, как моё тело и моя жизнь подчиняются кому-то другому. Если и она слаба – пустыня рано или поздно нас уничтожит.

Злость на тех, кто лишил меня прошлого, жжёт не хуже пустынного зноя. Все мысли лишь о том, где добыть хоть каплю воды. Мы с Тенью прошли сотни миль в поисках оазиса. Мы орали друг на друга каждая на своём наречии, мы расходились в стороны, чтобы снова встретиться, мы обнимались после отчаяния вынужденного одиночества. Усталость взяла своё и привела нас сюда.

Песок набился в волосы. Кожа зудит, и ногти оставляют на ней красные расчёсы с обрывками верхних слоёв. Первое время нас смущала наша нагота, но сейчас нам обеим всё равно.

Чёрные глаза незнакомки словно большие плошки на остром вытянутом лице. Шея длинная, плечи узкие, и сама она хрупкая, тонкая. Девушка вскидывает четырёхпалую руку и проводит ею по своему лицу, прикасается к шее.

– Наатэли ма?

Мы обе измождены. Странно, но я не чувствую потребности в еде. Все мысли занимает лишь животворящая влага.

– Я не знаю, где вода, – отзываюсь на её голос.

– Во-да? – она смешно, по-птичьи, склоняет голову набок.

– Да, вода, – опускаю ресницы, чтобы прикрыть воспалённые глаза.

– В те-бе, – шелестит голос рядом.

– Что? – изумлённо вскидываюсь и тут же оседаю обратно на песок. – Ты поняла меня?

Тень смотрит на меня не менее ошарашенно.

– По-ня-ла, – вытягивает слова черноволосая. – Во-да в те-бе. По-зо-ви её.

– Позвать?! – вскричала я, обрадовавшись, что понимаю её. – Но как?

Девушка протягивает ко мне руку и указательным пальцем дотрагивается до переносицы.

– Позови её здесь, у себя в голове.

Я снова смыкаю опухшие веки и пытаюсь думать. Позвать воду? Как это возможно? Я вспоминаю, как сотни дней (или уже лет?) назад лежала в бадье в своей комнате в Магистериуме. Вода ласкала моё тело, обнимала и кутала в своих плавных течениях. Кажется, это было так давно, что даже воспоминания об этом лишь призрак былого.

– Не так! – толкает меня в плечо Тень. – Вспомни имя!

– Имя воды? – открывать глаза всё тяжелее.

– Нет! – она почти кричит. – Моё имя, вспомни его. Позови воду через меня!

Имя Тени. Что из её бормотания на странном тягучем наречии было именем?

Из темноты Грани я вынырнула в этой пустыне. Девушка лежала рядом, свернувшись клубком, обнимая себя за худенькие плечи, и не сводила с меня настороженного взгляда.

– Ваэте инаан? – её шёпот едва слышится через завывающий рядом пустынный ветер.

Я разглядываю её, такую беззащитную и хрупкую. Как она выжила там – среди подобных Айреку? Как попала туда?

– Ина Айвери, – прикасаюсь к своему лбу и слегка наклоняю голову.

– Инавеэри? – вопросительно смотрит на меня незнакомка.

– Ина, – улыбаюсь и снова прикасаюсь ко лбу.

Она морщит свой лоб и сосредоточенно кусает губу.

– Таэши. – Девушка указывает на себя и повторяет мой жест.

– Таэши, – шепчу я, не сводя глаз с сидящей напротив меня Тени. – Твоё имя Таэши.

Черноволосая улыбается и кивает, а я снова закрываю глаза и повторяю про себя её имя. Первая упавшая на нос капля заставляет вздрогнуть и распахнуть глаза. Над пустыней нависла иссиня-чёрная туча. То здесь, то там о песок с шипением ударяются крупные капли и тут же испаряются. Их становится всё больше, и вот уже ливень изо всех сил колотит наши тела, смывая пыль и жар, остужая горящую кожу. Счастливый смех рвётся наружу, я ловлю ртом прозрачную жидкость и улыбаюсь. Таэши вскакивает на ноги и танцует под дождём, радостно размахивая руками. Она заразительно звонко кричит, и я, не выдержав, присоединяюсь к ней. Наши голоса разносятся по округе, вспарывая застывший тяжёлый воздух. Справилась!

Я открываю глаза и встречаюсь с обеспокоенным взглядом Фары Фарот. Она пытливо рассматривает меня и с облегчением улыбается:

– Добро пожаловать домой, Ина!

Тело будто наполнено лёгкостью. Рубиновый подвес в моей руке сияет в глубине, и от этого тепло разрастается в душе.

– Что у тебя с куратором? – заговорщицки шепчет напарница.

Мысли сбиваются в кучу, я судорожно пытаюсь понять, что и когда произошло.

– С куратором?.. Сколько я была без сознания?

– Три дня. Фарейн ни на шаг от тебя не отходил и не пускал никого, даже магистра! – зачастила блондинка. – Только когда у тебя лихорадка спала, ушёл к себе и попросил меня побыть с тобой. Он какие-то травы заваривал, чтобы ты выздоровела. Ещё там, на Перекрёстке, твоё тело начало разрушаться, у тебя кожа шелушилась. В Айлисе ты бы уже умерла, но куратор тебя спас. Только не знаю, как ему это удалось.

Девушка снова пытливо уставилась на меня, но мне нечего было ей ответить. Фара разочарованно вздохнула и, взяв со стола тетрадь, углубилась в чтение своего конспекта по магической привязке, как гласила надпись на титульном листе. Интересно, что это за предмет?

Я лежала, разглядывая Оплот хранителя. Искра в его глубине билась и сияла ровным тёплым светом, гипнотизируя и заманивая в свои глубины.

Стук в дверь прервал мою медитацию, а Фара бросилась открывать.

– Как она? – раздался обеспокоенный шёпот Минара из-за двери.

– Проснулась. – Девушка отступила вглубь комнаты, открывая проход.

Я села на кровати, поправляя длинную ночную рубашку, и улыбнулась. Минар и Сайн с радостными воплями ворвались в комнату, устроив в маленьком помещении настоящий хаос, а следом за ними настороженно вошёл Сарастэль. Парни уселись на полу рядом с кроватью, в то время как Фара устроилась подле меня, обняв за плечи. Сарастэль замер у входа.

– Прости, – буркнул шэдоу от двери.

– Сарастэль, ты обещал! – заныл Минар и умоляюще уставился на шэдоу, который в ответ закатил глаза и устроился на полу возле воплощённого и молодого дракона.

– Ина, прости меня, – в тёмном взгляде совсем не было сожаления. – Я не подумал, что у берсерков поначалу сохраняются чувства и… Ты же Целитель душ! У тебя нет эмоций! Откуда у тебя чувства? Ты бы всех здесь порезала и даже не ужаснулась!

Слова разъярившегося Сарастэля впивались в душу раскалённым железом, а слёзы незаслуженной обиды брызнули из глаз.

– Какой же ты… Ты же обещал! – не выдержала Фара.

Девушка неожиданно расплакалась и выбежала из комнаты. Шэдоу бросился за ней, а Минар и Сайн, пожав плечами, остались на прежнем месте.

– Ина, – протянул воплощённый. – Ему тоже сложно: берсерк убил его семью, выжил только он.

– Её семью тоже убил берсерк, – раздался от двери полный ярости голос магистра. – Но она не обвиняет всех подряд из-за этого. И кому, как не вам, понять, через что она прошла за эти три дня. Каждый из вас ощутил лишь отголоски, и то вы скулили как щенки! Ваша связь должна крепнуть, а вы пытаетесь её порвать. Да ни в один дозор не возьмут Стерегущих Грань, которые грызутся друг с другом по любому разногласию! А теперь пошли прочь и приведите в чувство своего контролёра!

Сайн и Минар, извинившись и склонив головы перед разъярённым магистром, скрылись за дверью. Кайрис Тейлин подошёл ко мне и сел на стул, на котором ещё недавно сидела саана.

– Ина, как ты себя чувствуешь? – устало спросил бывший телохранитель.

– Всё хорошо, лорд Тейлин, – ответила я, улыбаясь через силу и пряча внутрь слёзы и боль: нельзя показывать чувства, если знают, что у тебя на душе, знают, куда бить.

– Ина! Забери тебя Великий Тёмный! – магистр подскочил и встряхнул меня так, что даже клацнули зубы. – Ты как была глупой девчонкой, так и осталась! Прячешь всё в себя и думаешь, что делаешь легче другим? Никакой Целитель не сможет исцелять чужие души, пока свою не вылечит!

Кайрис прижал меня к себе и что-то ещё шептал о боли, о Целителях, а я вцепилась в него, как в солнечный луч в холодной воде, и впервые за эти годы разрыдалась, ни от кого не таясь. Постепенно всхлипы стали тише, а объятья разжались, отпуская меня на волю. Затем магистр усадил меня на стул возле кровати, а сам устроился на полу напротив.

– Ина, после сильного личного потрясения Целители выгорают дотла и погибают в течение полугода. В них что-то отключается, наверное, желание жить. Но иногда мы сильнее обстоятельств, сильнее боли. Ты сильная девочка. Запертая память лишь защитная реакция. Исчезновение дара – попытка выжить любой ценой. Не запирай в себе свою боль, позволь твоим друзьям быть рядом, когда тебе тяжело. Твой дар проснётся снова, когда ты победишь свой страх и свою боль. Дай время своему кольцу привыкнуть к тебе, принять тебя, стать тебе друзьями. Только вместе вы сильны, поодиночке каждый слаб. Всё наладится, только не сдавайся, ладно?

Я кивнула бывшему телохранителю. Слова закончились вместе со слезами. Лорд Гейд всё время говорил о том, что наши эмоции и чувства – наша слабость. Тот, кто знает нас, наш враг. Я верила ему. Верила, что он ведает больше меня. То, что говорил Кайрис, было совершенно другим.

Весь мой привычный мир разрушен до основания. Вся моя жизнь умещается в коротком временном промежутке. Вся моя вера – слова других людей. Сейчас я не чувствовала ничего, кроме опустошения и греющего мою руку кроваво-красного рубина.

– Сегодня отдыхай, а завтра утром начнёшь заниматься. – Магистр обернулся на выходе, но, не увидев никакой ответной реакции, прикрыл дверь.

Я встала со стула и подошла к окну. Снаружи догорал закат, и ало-чёрные тени окрашивали Магистериум, придавая ему мрачный, даже жестокий, вид. Розовый кварцелин в зареве последних солнечных лучей казался покрытым спёкшейся кровью. Какой будет моя жизнь здесь?

Там, в доме деда, всё было расписано по часам: ничего нового, ничего лишнего. Распорядок заведён единожды и навсегда. Я привыкла к тому, что всё время нужно бояться Айрека Торану и его притязаний, идеально выполнять свои обязанности леди, привыкать носить маску добродушной хозяйки и терпеть постоянные унижения в будущем. А если я сделала ошибку, поверив, что могу сбежать от судьбы, что так же, как и другие, достойна свободной жизни и счастья? Что могу жить, не ведая больше страха?

– Тёмной ночи, Таэши, – прошептала я, проведя рукой по гладкому камню в форме крупной слезы.

«Тёмной ночи, Ина», – прошелестел в моей голове улыбающийся голос хранителя.

Глава 7

На рассвете меня разбудил удивительной красоты напев. Помимо воли к глазам подступили слёзы. Я не знаю того языка, на котором она поёт, но боль и отчаяние в её пении напоминают о моих бедах, и ощущение растущей связи с хранителем стихии лишь крепче. Гнетущее чувство одиночества и беззащитности окутывает подобно одеялу и душит во тьме. Но всё плохое смывает чувство безудержной надежды и веры… На кого? В кого?

– Ой, прости, я тебя разбудила, – вздрагивает Тень и порывается вернуться в Оплот.

– Подожди, мне всё равно пора вставать. О чём ты пела?

– О своей судьбе, – Таэши опустила глаза и отвернулась. – В моём мире поют душой. Раз в жизни мы поём, когда встречаем того, с кем проживём всю жизнь.

– Ты… – я не находила слов произошедшему. – Ты пела мне?

Девушка улыбнулась… и растаяла, а в глубине рубина вновь загорелась тёплая искорка. Такая же, как та, что засияла сейчас в моём сердце. Хранитель приняла меня. От этого почему-то хотелось обнять всё Межмирье.

Рассвет всё сильнее напоминал о себе, и, как бы я ни оттягивала это событие, меня ждал полигон и Фарейн. Время позволило немного укрыться от мира в своей стихии, которая отреагировала на моё прикосновение к ней по-новому. Вода легко отзывалась на малейшую мысль, крохотные рыбки, сотворённые из воды, скользили в её глубине, вызывая у меня улыбку своей потешной игрой в догонялки. Устроившись под водой, я пыталась создавать водяные жгуты и гоняла ими рыбок. Казалось, что стихия радуется вместе со мной. Я дома.

Когда оделась и вышла из комнаты, Фара и Минар уже ждали. Сайн, широко зевая, выполз из своей комнаты и плюхнулся на стул возле входа.

– Ясного света, – улыбнулась я ребятам, впервые не почувствовав смущения.

– Ясного света, – Фара внезапно кинулась ко мне и крепко обняла. – Мы действительно хотим извиниться, Ина. И Сарастэль – тоже, просто не может сейчас.

– Всё в порядке, – я обняла саану в ответ и пропустила момент, когда за моей спиной возник шэдоу.

– Всё равно я буду присматривать за тобой, – процедил сквозь зубы контролёр и смерил меня колючим взглядом. – Сделаешь хоть попытку обратиться – умрёшь.

– Сарастэль! – блондинка залепила своему парню знатную пощёчину, но тот лишь перехватил её руку и поцеловал в ладонь.

Я изумлённо взирала на ссорившуюся парочку, в то время как молодой дракон и воплощённый лениво пережидали вспышку эмоций. Кажется, здесь это частое явление. Но вот Сарастэль дал знак, и мы устремились к полигону. Желание сбежать крепло с каждым шагом, но Оплот хранителя согревал тело под рубашкой, и я невозмутимо шла вперёд. По крайней мере, мне казалось, что невозмутимо. Буря эмоций ощутимо билась в теле: он провёл со мной три дня, выхаживал, вытащил из-за Грани. Как смотреть ему в глаза?

Фарейн обнаружился на полигоне. Дракон прислонился к опоре одного из орудий пыток и смотрел на нас хмурым многообещающим взглядом. Идея побега впилась в разум и кричала, что лучший выход – бежать. Но желаниям не суждено было сбыться…

– До меня дошли слухи, что ваше кольцо совершенно не хочет сотрудничать друг с другом, – грозно сказал куратор и вперил свой ярко-горящий взгляд в контролёра, на долю секунды задержавшись на мне. – За вами это наблюдалось и прежде, но сейчас перешло все границы. Вы должны быть крепче, чем семья. Каждый из вас должен знать, что другой не предаст. Адепт Вайнэлион, думаешь, на поле боя адептка Айвери тебе поможет, если будет бояться и ненавидеть тебя сейчас?

Шэдоу отвёл горящий праведным гневом взгляд от наставника и принялся пристально разглядывать песок под своими ногами.

– Адептка Фарот, – от рыка девушка вздрогнула и испуганно уставилась на куратора. – Твоя личная жизнь не касается остальных из кольца. Учись себя сдерживать, иначе рискуешь на передовой вместо защиты указанной вам зоны не вылезать из-за спины любовника и оставить без поддержки напарников, отдав предпочтение ему.

Саана молча глотала слёзы уже с первых слов дракона, но тот, похоже, и не думал униматься.

– Адепт Дарэ, не стоит вставать на защиту кого бы то ни было, не разобравшись в ситуации, и выдвигать обвинения, не сделав предварительно выводов.

Досталось и молодому дракону, но глаз от куратора он не отвёл.

– Адепт Минар, твой долг – чувствовать других и пресекать все возможные зарождения конфликтов. Ты дракон или нет?

Фарейн завёлся не на шутку, рявкнув на соплеменника так, что тот чуть не обратился; по крайней мере кожа покрылась чешуёй, а взгляд запылал жёлтым. Дед рассказывал, что драконы, испытывая сильные эмоции, могут частично терять контроль над сутью – и тогда внутренний зверь вырывается наружу, являя себя в чертах человека. Минар был цвета начищенной бронзы: его чешуйки сверкали на выглянувшем из-за зданий солнце и слегка переливались, похожие на рыбью чешую, только плотнее и крепче.

– Адептка Айвери, – жёлтый взгляд обратился ко мне, а на коже куратора проступила чешуя. – Сеть Нарисса тебя ждёт. Остальным пятнадцать проходов. Выполнять!

Собратья по несчастью лицезреть взбешённого дракона кинулись к снарядам, а я замерла на месте, будто заворожённая. Золото разгоралось в его в глазах, бросая вызов солнечному свету. Чешуйки цвета вечернего неба в Айлисе горели в лучах небесного светила иссиня-чёрным перламутром. Воспоминание снова унесло меня прочь.

Ярмарка в Тайретеле взрывала город обилием цветов и красок. Брат взял меня с собой утром, чтобы купить платье к ужину. Мода здешних жителей отличалась от нашей, а моя семья не хотела сильно выделяться. Не каждый год выдают замуж герцогскую дочь, поэтому на званый ужин стекутся все представители знати этой провинции. Индар вёл меня по широким ярмарочным улицам, а вокруг плескалось веселье, мельтешили люди и взрывались хохотом голоса.

На одной из площадей мы остановились возле подмостков, где давали представление кочующие артисты. На деревянном настиле сидел мужчина, укутанный в широкий свободный белый халат, а напротив него из плетёной корзины поднимала голову айдара – древесная змея. Самое ядовитое существо в нашем мире. Иссиня-чёрная лоснящаяся чешуя переливалась на свету, пока змея выбрасывала из узилища свои толстые кольца. Маг, не отводя от айдары взгляда, медленно наклонился и протянул к ней руку. Толпа ахнула от ужаса, но змея ткнулась головой в ладонь старика и, мелькнув язычком между своих ядовитых клыков, потёрлась о его руку, как обыкновенный пёс. Но вот волшебство закончилось, и айдара скользнула обратно в корзину.

– Нравитссся? – раздался над ухом шипящий шёпот, вырвавший из воспоминаний.

Фарейн навис надо мной всей своей массой и не сводил с меня гипнотизирующего жёлтого взгляда.

– Я змею вспомнила, – пролепетала я, судорожно ловя себя на мысли, что передо мной хищник не менее страшный, чем айдара. Он больше и разумней.

– Змею? – куратора перекосило, а довольное выражение глаз сменилось злобным прищуром.

– Айдара… – Дарящая, что я несу? – Я такую видела в Айлисе, она такого же цвета.

– Сеть Нарисса, адептка Айвери, тебя ждёт, – прошипел наставник и, обогнув меня, подтолкнул в сторону моего персонального орудия пыток.

– Куратор Фарейн, – мой лимит глупостей на сегодня ещё не исчерпан. – Спасибо…

Удушливая волна топкого стыда прокатилась по телу, но я заставила себя не поддаться слабости. Ведь не просто так лорд Гейд учил меня прятать эмоции? Я не покажу этому дракону тех чувств, что проснулись во мне благодаря ему. Мужчина прищурил глаза и коротко кивнул в сторону Сети. Ничего не оставалось, как вернуться к моему наказанию. Прикоснулась руками к ячейкам – и Сеть издевательски провисла передо мной. Разумная она, что ли?

– Управляй своим страхом и не давай ему управлять тобой, – спокойный голос над ухом заставил вздрогнуть и отскочить, но мужские руки, опустившиеся на мои плечи, удержали на месте. – Сеть Нарисса подобна паутине: чем больше бьёшься, чем меньше уверенности в своих движениях, тем меньше шансов выжить в её смертельных объятьях. Не позволяй обстоятельствам тебя запугать. Смотри.

Фарейн сбросил обувь и куртку от формы Стерегущего Грань на землю. Его руки прикоснулись к мгновенно выпрямившейся и ставшей как камень Сети. Пальцы уверенно скользнули в ячейки, и гибкая фигура в два счёта оказалась наверху. Усевшись на Сети, словно на лошади, куратор, похлопав рукой рядом с собой, сказал:

– Забирайся!

Кажется, я влипла. Последовав примеру наставника, сбросила обувь и уцепилась за ячейки. Сеть никак не отреагировала, что придало немного уверенности, и я принялась карабкаться. Уже на середине пути пальцы и поясница начали ныть, а дыхание с хрипами вырывалось из лёгких. Волна хохота поднялась из глубин души, и я замерла на Сети, давясь им. Не ведающий усталости могучий берсерк не может преодолеть демонову сеть! Сарастэль бы посмеялся, если бы пробегал рядом, но, видимо, сегодняшний маршрут тренировки ребят это место не затрагивал.

– Помочь? – раздался сверху тягуче-ленивый голос дракона, мигом оборвавший всё веселье, и я с двойным усердием и злостью продолжила подъём. Я не позволю ему надо мной смеяться! Рубин под рубахой ответил согласной тёплой волной.

Наконец показался верх, и с облегчённым хрипом я перекинула свою тушку через Сеть, устроившись на манер куратора. Но передохнуть мне не дали. Карие глаза с млеющим внутри жёлтым светом остановились напротив моих, через мгновение тёплые губы скользнули по моей щеке, а затем нежно коснулись губ, лишая любых мыслей. Поцелуй парализовывал не хуже его глаз, а желание напиться им и не отпускать поднималось в душе. Ненадолго Фарейн притянул меня к себе, вжав в своё тело и обжигая ладонями спину, но тут же с тихим рычанием отпустил и отстранился.

– Заслужила, – хитринка в глазах дракона вызвала острое желание чем-нибудь его стукнуть, но он уже перекинул ноги на противоположную сторону и скользнул вниз. – А теперь спускайся.

Я постаралась вложить в свой взгляд всю гремучую смесь злости, что разбушевалась внутри, но дракон прав: сначала нужно спуститься. Земля была так далеко, что фигурка уже спустившегося дракона не превышала размеров половины пишущего пера! Посмотрела вниз – и завизжала от ужаса. Сеть будто этого и ждала! Она скользнула вниз, увлекая меня за собой, опутывая и обездвиживая. К ругани Фарейна и попыткам добраться до меня мы обе остались равнодушны, а вот Таэши не спала.

«Вода, – зазвучал во мне её голос. – Сеть Нарисса боится воды! Её плетут наши шаманы для охоты! Используй воду!»

Я покорно закрыла глаза и сосредоточилась на имени Тени; послушные стихийные жгуты, которыми я только утром гоняла водяных рыбок, вырвались из запястий и оплели моё тело поверх Сети. Дышать сразу стало легче, а уже через несколько секунд я оказалась сброшенной на землю. Мой вопль потонул в стихии, создавшей вокруг моего тела кокон, – удар получился мягким. Фарейн подхватил меня на подлёте к поверхности, а рассеявшийся защитный кокон напоследок окатил нас обоих внушительным объёмом воды.

– Адептка Айвери, – протянул не обещавший ничего хорошего голос. – Твоё время пребывания на полигоне увеличено на один час. Будешь учиться управлять стихией. Даже она тебя не слушается… Откуда ты свалилась на мою голову?

Дракон смотрел на меня с задумчивостью и чувством безнадёжности. По обвисшим сосульками тёмным волосам стекали тонкие ручейки, а на самом кончике носа повисла соблазнительная переливающаяся капелька. О чём я думаю?

– П-простите, куратор Фарейн, – забыв о данном себе обещании быть сильной, пролепетала я. – Только сегодня утром мне удалось ею по-настоящему управлять. До этого все два года после трагедии она мне не подчинялась!

– Два года?! – брови дракона взлетели вверх. – Ина, после смерти твоих родителей прошло пять лет!

– Как пять?! – мне стало дурно, а едва наметившееся чувство уверенности вместе со мной шокированно взирало на покрывшегося тёмной, как зимний вечер, чешуёй куратора.

Глава 8

Дракон бушевал в кабинете ректора уже с полчаса. Магистр Тейлин не сводил с меня угрюмого взгляда, а ректор Саомирт нервно барабанил пальцами по столу и разглядывал инкрустированное крохотными белыми камешками и керсийским бархатом пресс-папье.

– Два года из пяти! – рычал покрытый синей чешуёй мужчина. – И это ещё не всё! Ина, подойди ко мне!

Вздрогнув, я вжалась в стену возле входной двери, которую подпирала всё это время, разглядывая пушистый ковёр на полу.

– Адептка Айвери, – Фарейн рявкнул так, что, не посмев ослушаться, я приблизилась к куратору, готовая ретироваться при первой же возможности.

Он развернул меня к себе лицом и, прижав к груди, задрал рубашку, оголяя мою спину. Я забилась в попытке вырваться, из глаз брызнули слёзы, но Фарейн держал крепко.

– Великий Тёмный! – магистр выругался сквозь зубы.

– И я уже боюсь того, что ещё откроется, когда хранитель завершит свою работу, – горько пробормотал дракон и отпустил ткань, но не меня. – Ещё вчера этого не было.

– Я даже не буду спрашивать, как ты об этом узнал, – устало произнёс ректор, покачав головой. – Кайрис, отправляйся к лорду Гейду с отрядом Стерегущих, к нему накопилось много вопросов.

Магистр, проходя мимо, слегка сжал моё дрожащее плечо и скрылся за дверью, а я, набравшись храбрости, собралась было спросить у оставшихся в комнате ректора и куратора, что они увидели на моей спине.

– Там шрамы, – ответила вдруг возникшая рядом со мной Таэши. – От Плети Подчинения. Они были скрыты магией демонов.

Внутри всё похолодело. Об этой Плети ходят легенды, и мысленно я представила, каким месивом должна была выглядеть моя спина после её применения. К горлу подкатила тошнота. Трёх ударов достаточно, чтобы человек и думать забыл о сопротивлении. Три удара – и перед вами в совершенстве вышколенный, готовый выполнять любой приказ раб.

– Сколько? – пересохшими губами спросила я у Тени.

– Десять.

Я вцепилась в рубашку обнимавшего меня куратора, чувствуя, как земля уходит из-под ног. Десять! Мысли носились в голове испуганными пичугами. Пять лет вместо двух. Десять ударов Плетью Подчинения – это несовместимо с жизнью. Сколько же раз я ходила за Грань в беспамятстве? И почему я всё ещё жива?

– Тихо, девочка, – прошептали мне на ухо. – Уже всё позади, здесь тебе ничего не угрожает.

Тёплая рука Фарейна скользнула по моим волосам, прижимая мою голову к его плечу, даря ощущение защиты и надёжности.

– Десять рубцов, Ранмир, тут не только берсерком согласишься стать, – обратился к ректору мой наставник. – Что ещё в неё вложили за те три года, что были перед пробуждением? Для чего её готовили и зачем это было нужно роду Торану? Я думаю, что необходимо поговорить не только с Роласом Гейдом, но и с несостоявшимися родственниками.

Меня же мучил ещё один неозвученный вопрос: зачем в последний момент дед передумал и отдал меня в Магистериум? И почему-то казалось, что этот вопрос висит в воздухе и крутится у каждого в голове, но никто не осмелится его произнести.

– Фарейн, останься, – наконец произнёс старик с молодыми глазами. – Хранитель, проводи подопечную к её кольцу и проследи, чтобы не натворили бед.

Дракон громко скрипнул зубами, но отпустил, и Таэши подтолкнула меня к выходу. Прежде чем мы с хранителем отошли от закрывшейся двери и в кабинете упал Полог Тишины, до моих ушей долетела фраза:

– Магия демонов в Айлисе. Фар, ты понимаешь, что дело идёт к войне?

Мы с Тенью переглянулись и поспешили выйти наружу, где нос к носу столкнулись со взбешённым Сарастэлем.

– Где ты была? – прошипел шэдоу и, схватив меня за локоть, потянул за собой.

Я даже не пыталась вырваться, лишь бежала следом за широкими шагами, стараясь не упасть. Таэши вернулась в рубин: сейчас опасности от контролёра не исходило. Обогнув здание Магистериума, мы вошли в столовую, которая встретила нас настораживающей тишиной. Сердце ушло в пятки и там замерло, казалось, что даже хранитель затихла в своём Оплоте. Быстро здесь разносятся вести. Теперь все в Магистериум в курсе, что среди них смертельно опасное и неуправляемое существо.

– Ина, – пропела со своего места Фара, – а ты правда целовалась с Ледышкой?

Вся столовая навострив уши замерла в ожидании моего ответа. От облегчения, что моя тайна по-прежнему при мне, всё запело внутри – и на губах против воли заиграла слабая улыбка.

– Вот! – закричала темноволосая девушка из-за столика рядом с нашим. – Я же говорила, что мы с Лайгой видели их в окно, а вы нам не поверили!

– Подумать только, – едва слышно саркастически прошептал шэдоу. – Снежный дракон и берсерк – отличная пара.

Голос застрял в горле, но, кажется, кроме меня, Сарастэля никто не услышал. Снежный дракон? Самая закрытая драконья раса во всех мирах? Как его вообще сюда занесло? На мой вопросительно-ошарашенный взгляд контролёр лишь пожал плечами, интуитивно почувствовав, что вертелось у меня на языке. Проснувшись сегодня утром, я заметила странную особенность: каким-то чудом я ощущала эмоции каждого из своего кольца. Каким образом замыкалось кольцо и образовывалась связь – я так и не поняла.

Мы подошли к нашему столику, где уже расположились напарники, а помещение взорвалось гулом голосов и обсуждением последних сплетен. После обеда предстояло отправиться на первое нормальное занятие и всё-таки начать соответствовать статусу адептки. Дарящая Свет, прошу тебя, пусть остаток дня пройдёт спокойно, а то такими темпами кабинет ректора скоро станет моим домом!

Вопреки моим опасениям учебный кабинет оказался вполне уютным местом. Длинные столы, предназначенные для того, чтобы каждый из них занимало своё кольцо в полном составе, выстроились параллельно друг другу. Замкнутые сидели сразу перед куратором, а за нами располагались за своими столами по одному и по двое претенденты на кольцо. Сарастэль выделил мне место между собой и Минаром. Справа от шэдоу сидела саана, а слева – молодой дракон и за ним воплощённый. На минутку мне стало смешно: моё место оказалось строго по центру, а по флангам расположились напарники.

Гомон стих, стоило только в дверях появиться очаровательно милой женщине невысокого роста с тёмными кудрями. Строгая форма Стерегущих смотрелась на ней слегка инородно, настолько она была хрупкой. Большие синие глаза и светлая кожа разом напомнили мне внешность Таэши.

– Ясного света, – мелодичный голос куратора разнёсся по кабинету и обратил в слух всех собравшихся. – Среди нас есть новенькая. Адептка Айвери, моё имя Саэви и я твой куратор по курсу «Классификации способностей видов». Открывайте свои записи – и начнём.

Занятие потянулось будто песня: воркующий и тягучий голос куратора Саэви ни на миг не давал расслабить внимание. Чем больше я наблюдала за ней, отрываясь от записей, тем больше она напоминала мне моего хранителя.

– Адептка Айвери, – вернул меня в настоящее голос Саэви. – Ты так глубоко задумалась о различиях Изначальных драконов и драконов Риана, что перестала слушать меня? Может, объяснишь нам, что послужило поводом для твоих размышлений?

Удушливая волна заалела на щеках румянцем. Я действительно отвлеклась от того, что говорила куратор, вспомнив утренний поцелуй, и непонятное мне чувство заставило задрожать пальцы с зажатым между ними пером.

– Прошу прощения, куратор Саэви, – я потупила глаза и взмолилась, обращаясь к хранителю, чтобы та себя показала и отвлекла от опасных мыслей. – Просто у моего хранителя похожий облик. И я думала о том, что вы принадлежите к одному народу.

– Шаанэ, – ответила женщина, улыбаясь возникшей позади меня Тени. – Наш народ называется шаанэ. А наш с твоим хранителем родной мир – Шиарун. Подойди ко мне после занятий, никогда не видела подобных себе в хранителях у саан.

– Почему? – раздался голос сидящего позади адепта Вриса. Он запомнился по сегодняшнему обеду, громче всех упражняясь по поводу сегодняшнего происшествия.

– Потому что мой народ не ходит за Грань, – ответила посерьёзневшая куратор и продолжила: – Вернёмся к нашим драконам. Изначальные, в отличие от других драконов, как вид появились стараниями Творцов и предпочитают жить изолированным обществом в горных областях. Они не обладают тем уровнем речи, что доступен остальным их разновидностям, и общаются с себе подобными с помощью мыслеобразов. Эти драконы не создают брачных уз с другими видами, так как не имеют склонности к обороту. Магия этих существ всецело связана со стихией Земли и её порождениями. Основное место обитания Изначальных – закрытый мир Маритал, но небольшая колония обосновалась и в Айлисе.

Стройные цепочки букв ложились на бумагу, про Изначальных драконов я знала много. Один из них часто прилетал к лорду Гейду и доставлял минералы, необходимые для изысканий деда в отношении усиления ментальных способностей. Лорд Гейд считал, что различные виды драгоценных и полудрагоценных камней усиливают естественные способности и связи со стихией. Своей магией Изначальные выводили на поверхность требуемые минеральные жилы, разрабатывали нужное количество и погружали обратно, чтобы не навредить Сердцу Айлиса. Лорд Гейд показывал мне карты с наложенными на них схемами залежей разнообразных структур. Благодаря своему дару к ментальной магии и связи с воздушной стихией он легко общался с Тхартэшем – сиреневым драконом из общины, живущей в горах на западе от нашего дома в Орхейлане. А один раз Тхартэш даже покатал меня на своей спине – невольная улыбка от недавних воспоминаний тронула губы.

– Драконы Риана пришли в мир извне и являются потомками магически изменённых Изначальных. Склонность к обороту имеют лишь потомки от прямой пары либо от мужчины любой расы и женщины-драконицы. Мужчины-драконы, вступающие в связь с другими народами, потомства иметь не могут. В Риане обосновалось три вида драконов. Основная община состоит из Железных драконов, они построили города в пещерных системах Юконрузы. Община поменьше – Степные драконы, они обитают на побережье и вблизи сопок рядом с территориями тэрессов. И самая малочисленная община, насчитывающая всего двадцать три особи, – Снежные драконы. Они обосновались на пустынных землях Зимнего материка, живут замкнуто и не распространяются о своих способностях и образе жизни.

– А куратор Фарейн? – спросил Минар, незаметно ткнув меня локтем в бок и заставив смутиться. – Почему он здесь?

– Куратор Фарейн попал сюда благодаря тому, что вошёл в состав кольца, – пояснила шаанэ, улыбаясь возникшему среди адептов изумлённому гулу. – И с тех пор он здесь.

– А кто был с куратором в кольце? – выкрикнул неугомонный Врис.

– Магистр Тейлин, ректор Саомирт, Марисса Фэйлит и Рунар Кайс. Марисса и Рунар погибли во время последней попытки демонов прорваться в миры нашего звена.

Общий вздох пронёсся по кабинету, а я вдруг поняла, почему у кажущегося старым ректора такие молодые глаза. Он ведь немногим старше моего бывшего телохранителя и своих погибших друзей, а может, и младше. О возрасте дракона я предпочитала не знать.

Куратор Саэви обвела задумчивым взглядом аудиторию и вернулась к теме.

– Все драконы, кроме Снежных, общаются с другими народами и ведут с ними торговлю…

Спустя два часа мы должны были покинуть кабинет и отправиться в общую лабораторию, но дойти до неё не успели: за дверью стоял злой как демон магистр Тейлин. Его огненно-рыжие волосы топорщились, а в глазах цвета штормового моря ревела настоящая буря из эмоций.

– Замкнутые кольца – на полигон. Живо!

Мы недоумённо переглянулись и, помахав на прощание одиночкам, двинулись в указанном направлении. Ослушаться приказа магистра никто не посмел.

Глава 9

– С сегодняшнего дня вы переходите в усиленный режим тренировок. – Магистр расхаживал перед неуверенным строем адептов, сцепив за спиной руки. – Хранитель закрыл Перекрёсток, а значит, никто не может попасть в Межмирье и выйти из него. По последним известиям, которые до нас дошли, в Айлисе обнаружены следы магии высших демонов. Для проверки этих сведений Драконьими Тропами туда отправился куратор Фарейн, поэтому временно вашим обучением займусь я. Многие из вас освоили все упражнения на выносливость, теперь переключимся на поединки. Отстающие будут сочетать оба вида тренировок. Теорию придётся изучать самостоятельно в свободное от тренировок время. Все восемь сформированных колец должны научиться взаимодействовать независимо от отношений, сложившихся в группах. Начнём с парных поединков.

– Магистр Тейлин, можно вопрос? – поднял руку адепт Вайнэлион и, получив согласный кивок, продолжил: – А что с незамкнутыми?

– Незамкнутые не имеют связи друг с другом и работать в команде не могут, поэтому у них остаётся обычный распорядок. Контролёры, шаг вперёд!

Сарастэль и ещё семеро юношей вышли вперёд. К моему удивлению, все они были шэдоу. Видимо, их естественная способность – создавать вокруг себя объединяющее поле. Надо будет узнать у ребят.

– Адепт Вайнэлион, твой соперник адепт Картэ, – начал распределять пары рыжеволосый. – Адепт Врис, твой соперник адепт Твиэль.

Строгие и отрывистые команды несколько минут раздавались над полем. Первые поединки были направлены на выделение слабых внутри каждой из стихий. Водники сражались с водниками, огневики – с огневиками, равно как воздушники и земельники. Мне в пару назначили ту самую черноволосую девушку, что видела меня с драконом на Сети. Адептка Варана оказалась драконицей из того же мира, что и Минар. Там драконы делились по той стихии, которой владели. У моей соперницы была вода и опыт обращения с нею – с самого детства.

Дарящая, Кайрис с ума сошёл? А если я потеряю контроль? Я же не знаю, как управлять этим состоянием!

«Всё хорошо, – раздался в голове голос Тени. – Я оборвала связи, которые делают твоё поведение неуправляемым, но возможности тебе по-прежнему доступны через меня, как и стихия. Это твои знания, их нельзя уничтожить. Прости, но полностью выжечь эту гадость из тебя я не могу».

Мысленно поблагодарила хранителя стихии и уже более уверенно взглянула на соперницу.

Вокруг каждой пары, расположившейся на значительном расстоянии друг от друга, вспыхнули защитные купола. Кайрис Тейлин лавировал между ними, наблюдая за сражениями и давая указания. Контролёры сошлись в рукопашной, а стихийники обратились к магии.

Варана коротко улыбнулась, и между её ладоней возник небольшой водяной шар, который она тут же направила в мою сторону. В последний момент я увернулась и выпустила уже знакомые мне водяные жгуты. Используя их как плети, я не давала драконице остановиться и сосредоточиться. Это и было моей ошибкой. В один из моментов, когда плеть прошла близко от её тела, Варана перехватила водяные потоки и дёрнула меня за них. Удар о защитный купол мало отличался от удара о каменную стену, поэтому на несколько мгновений я потеряла ориентацию – и водная ловушка захлопнулась. Вокруг моего тела, полностью меня обездвиживая, возник водяной кокон.

– Адептка Варана, засчитано, – раздался голос магистра рядом с местом нашего поединка. – Адептка Айвери, перейдите к адептке Ларвин.

Купол исчез, и драконица отправилась к небольшой группе отдыхающих победителей, а мне предстояло ещё одно сражение. Саана как и я, Ларвин оказалась такой же недавно открывшей связь со своей стихией, но победу в поединке одержала я. Противопоставить водяным жгутам моя соперница смогла лишь несколько капель на мою голову.

– Адептка Айвери, засчитано.

Я присоединилась к отдыхающим, среди которых обнаружила лениво развалившегося на траве Минара и жующего соломинку Сайна. Неразлучная парочка победила своих соперников хитростью и наслаждалась отдыхом с первых минут поединков. Позже к нам присоединился Сарастэль, а Фара практически приползла, измотанная и пыльная. Воздушницу знатно поваляли невидимые для других стихий потоки. Когда поединки были завершены и все собрались в одном месте, Кайрис Тейлин указал на ошибки каждого. В моём кольце досталось хитрецам и мне.

– Адепты Минар и Дарэ, враг не будет играть с вами в военные действия по правилам, но удары, нанесённые вами своим напарникам, указывают на отсутствие у вас чести поединка. Хитрость – хорошее качество на поле боя, но в дружеском поединке – это подлость. Адептка Айвери, ты предсказуема. Использованный единожды приём перестаёт быть неожиданным, два раза один и тот же удар по разным противникам делает тебя уязвимой мишенью.

После учинённого наставником разноса все мрачно гипнотизировали песок и траву под ногами. А затем всё повторилось. Мы переходили от соперника к сопернику, пробовали указанные магистром приёмы и до столовой доползли уже в сумерках, измотанные настолько, что ложка дрожала в руках у каждого. И это только первый день.

В своей комнате я первым делом забралась в бадью и там бы и уснула под качающие меня волны родной стихии, если бы Таэши не растолкала меня и не заставила перебраться в комнату и укутаться в одеяло. Сон пришёл мгновенно, и безмерная усталость сорвала последние замки с моей памяти.

Всю дорогу к дому родители, улыбаясь, вспоминали состоявшуюся свадьбу. После званого ужина, когда произошло знакомство жениха и невесты, тянуть не стали – и обручение прошло уже на следующий день. Дочь герцога Варно оказалась очень милой и улыбчивой леди. Мы сразу поладили и вечером перед обрядом устроили в её комнате прощание с девичеством. Две личные горничные Лотриссы и я до восхода луны тихо пели прощальные песни вокруг невесты. А затем, переодевшись в ночные рубашки, мы валялись на широкой кровати, делясь друг с другом забавными историями из детства. Утром нас разбудили и собрали к празднику. На невесту надели свободное платье изо льна с охранными узорами, а в волосы вплели белоснежные ленты и крохотные, будто звёздочки, цветки луговицы.

Честь проводить в храм Дарящей Свет Лотриссу выпала мне, и я, гордая своим назначением, вышагивала следом за невестой, бросая позади неё семена луговицы. По поверьям саан, если она взойдёт и укроет дорогу к храму серебристой дорогой, то жизнь молодых будет безоблачной и светлой. Индар встречал свою суженую возле алтаря с восхищёнными глазами и сияющей улыбкой. На меня так вряд ли когда-то посмотрят: мой брак оговорён ещё до рождения. Но я имела право мечтать, что мой суженый Айрек Торану окажется не таким мерзким, как ходят слухи о его родственниках. И он будет любить меня и смотреть так же, как мой брат смотрит на свою невесту. Индар взял руку Лотриссы и произнёс брачные клятвы, и девушка ответила ему. На мгновение алтарь вспыхнул, принимая их, и на запястьях молодых засияли свадебные браслеты. Богиня благословила союз.

Поляна на берегу реки возле старой дозорной башни показалась отличным местом, чтобы передохнуть, и слуги принялись обустраивать стоянку. Телохранители возвели защитный купол, о чём-то тихо переговариваясь и смеясь. Кайрис Тейлин отправился к повозке, чтобы принести тёплые одеяла, а Алмар Фартен подошёл к нашей маленькой спутнице, чтобы узнать, всё ли у неё в порядке. Киара кивает, улыбается и вдруг неуловимым движением выхватывает из ножен один из мечей Алмара. Серебристый росчерк в воздухе – и телохранитель падает, пытаясь остановить брызнувшую из рассечённой шеи кровь.

Отец отталкивает нас с матерью, чтобы мы бежали в сторону леса, а Кайрис Тейлин снимает купол, чтобы дать нам этот шанс. Слуги бросаются врассыпную, но девочка легко настигает свою добычу и отправляет в чертоги Великого Тёмного всё новые и новые души. Отец падает, пронзённый в грудь, и мать бросается к нему, чтобы лечь рядом и уже больше не подняться.

– Ина, беги отсюда! – кричит Тейлин. – Прочь!

Но мои ноги будто налились свинцом. Я с трудом переставляю их, приближаюсь к родителям и поднимаю меч отца. Залитое кровью поле отсвечивает чёрным в предательском свете луны. Израненная девочка с двумя мечами погибшего телохранителя, не отводя пустого, равнодушного взгляда, танцующей походкой приближается ко мне. Чувство ужаса и невосполнимой потери парализовывает, и поднятый с земли отцовский меч наливается тяжестью, будто сливаясь с руками и утягивая на землю, призывая склонить голову перед последним ударом. Прими смерть достойно. Неуловимая тень скользнула к убийце, и две фигуры сошлись в схватке, из которой победителем выйдет только один. Кайрис Тейлин едва уворачивался от сыплющихся на него ударов берсерка, вырезавшего за несколько минут почти весь отряд. Живых на пиру у Великого Тёмного осталось только трое. И надежды пережить эту ночь нет. Каким-то неведомым чудом удар телохранителя из последних сил прошёл по косой дуге – и тело Киары оседает в лужу крови, а голова, будто клубок ниток у вязальщицы, откатывается в сторону.

Кайрис на негнущихся ногах приближается ко мне и бьёт наотмашь, желая привести в чувство. Его слова с трудом достигают замершего от горя разума.

– Почему ты не ушла? – Телохранитель падает на колени и, притягивая меня к себе, гладит по волосам. – А если бы я не победил? Ина, ты и Индар – последние из рода твоего отца. Глупая девочка…

Рассвет застал нас на той же поляне и в той же позе. Нет сил шевелиться и сопротивляться. Слёзы не приносят облегчения, а истерика отступила так же быстро, как и началась. Из более чем пятидесяти человек осталось только двое, и теперь они навсегда связаны пролившейся кровью.

Создателя берсерка так и не нашли. Индар и его молодая жена пропали в то время, когда уничтожали мою семью. Меня в свой дом в Орхейлане забрал дед. Кайриса Тейлина лишили звания лорда и чести быть телохранителем за то, что он не предугадал возможности нападения. Из рода Айвери, наследующего престол после смерти короля Конмара Вартейна, осталась только я.

Просыпаясь, я всё ещё чувствую запах крови, горло сильно саднит, и каждый глоток поднесённой к моим губам воды причиняет жуткую боль. Жёлтые глаза нестерпимо сияют в предутреннем неверном свете, и кажется, что я смотрю на пламя свечи. Замершая рядом с ним Тень беззвучно плачет вместе со мной, разделяя мою горечь и боль. Руки дракона стирают слёзы с моего лица, и становится немного легче. Я не одна. Друзья рядом. Не думая ни о чём, растворившись в своей боли и их поддержке, обнимаю дракона за шею:

– Фарейн…

– Фар, – тихо произносит дракон.

– Почему Фар?

– В моём мире так принято, – отвечает мужчина, прижимая меня к себе. – Короткое имя для тех, кто близок.

– Значит, убийство в исполнении дракона отменяется? – слабо улыбаюсь, глядя в глаза, в которых жёлтый свет постепенно сменяется карамельно-карим зрачком.

Таэши улыбается и исчезает, разгораясь искрой в глубине лежащего возле подушки рубина.

– Фар, что там в Айлисе? – первый раз вижу, чтобы он вздрагивал. – Что с лордом Гейдом?

– Ина, – Фарейн прижимает меня ещё крепче, и я уже не могу пошевелиться. – Орхейлан уничтожен магическим огнём, выживших нет. Это всё, что я могу тебе сказать…

Дарящая, сколько ещё боли я смогу вынести? Сколько раз мой мир будут сжигать дотла и отстроенные зыбкие помосты разбивать в щепу? Сколько ещё слёз я должна выплакать? Сколько близких потерять? Истерика и всхлипы тонут в море нежности и тепла, которое будто подарок богини за все те беды, что прошли по моей судьбе.

Память перебирает счастливые моменты, что сохранила: улыбку матери, гордость отца, первые шаги брата, милое ворчание деда… Осталось три года между смертью родителей и моим пробуждением два года назад. Я вспомню. Привыкнуть к мысли, что мне не девятнадцать, а двадцать два. Зачем скрывали всё от меня? Чего пытались добиться? И при чём здесь демоны? Я обязательно вспомню.

– Ина, – шепчут мягкие губы, покрывая лёгкими поцелуями моё лицо, стирая с него дорожки слёз. – Ина…

Тёплый, надёжный, мой.

Глава 10

Фарейн уходит, когда небо становится алым. Проводив его до дверей, я возвращаюсь в кровать и проваливаюсь в сон без сновидений. Утром меня будит Тень и тихо наблюдает за моими сборами. Наконец я не выдерживаю той грусти, что терзает хранителя.

– Таэши, ты ничего не хочешь мне рассказать?

– Скажи, ты и его вспомнила? – девушка утирает слёзы тыльной стороной ладони. – А ведь я совсем другая и мы ещё не связаны полностью. Ты откажешься от меня, и я снова вернусь за Грань. Он всё же пожертвовал своей жизнью ради тебя…

Тень разрыдалась, закрыв лицо руками. Хранитель, который чувствует всё, словно живая. Это что-то новое. Я пообещала себе, что, в каком бы состоянии ни приползла вечером с тренировки, обязательно доберусь до куратора Саэви. Возможно, она расскажет больше.

Уриф стал моим хранителем с того дня, как проснулась стихия в день первой зрелости. Мои пятнадцать лет ознаменовались бурным водопадом, смывающим всё на своём пути, несущимся из моей комнаты по ступеням вниз. Водный кокон заковал меня во сне, и призыв хранителя по пробуждении занял всего пару минут. Тогда я знала, что меня ждёт. Да и дорога за Грань из Айлиса не уводила так глубоко. Уриф пришёл сам и помог подчинить воду.

Обняв черноволосую и прижав её к себе, я сказала:

– Да я от тебя никогда не откажусь. Ты ведь меня выбрала там. Без тебя я бы навсегда осталась за Гранью или погибла, обратившись.

– Правда? – и столько надежды в её удивительно больших глазах.

– Обещаю тебе, – улыбаюсь и, вытирая слёзы той, что когда-то была шаанэ, понимаю, насколько она ещё ребёнок. По меркам саан, едва вошла в возраст первой зрелости, когда ушла за Грань. – Пойдём, сегодня на полигоне нам предстоит сражаться вместе. Помнишь, Фар вчера говорил?

Тень кивает и, утерев слёзы, порывисто обнимает меня и прячется в Оплот.

– Спасибо…

Сегодня я выхожу из комнаты последней – и Сарастэль тут же открывает входную дверь. Каким-то образом то, что мы живём в одном доме и постоянно общаемся, связывает нас прочными нитями. Сейчас я уже могу определить, кто и в каком настроении, не глядя. Судя по мрачным взглядам, что бросают в мою сторону друзья, мой ночной кошмар долетел и до них. На подходе к полигону контролёр окидывает меня задумчивым взглядом и замедляет шаг, чтобы поравняться.

– Прости.

Я понимаю, что требовать от него большего – преступление. Остаётся только догадываться, через какие жизненные перипетии пришлось пройти шэдоу со шрамом на лице и кого он потерял.

– Прощаю.

Куратор Фарейн и магистр Кайрис что-то озабоченно обсуждают на значительном расстоянии от подтягивающихся к полигону адептов. Дракон, словно скала, подпирает бревенчатую опору – или это древесный столб нашёл свою опору в драконе? Телохранитель же возмущённо расхаживает, периодически срываясь на жесты и размахивая руками перед лицом невозмутимого Фарейна. Когда взгляд кареглазого выхватывает меня из толпы, тёплый жёлтый свет разливается в его глазах, а улыбка трогает уголки губ. От этого взгляда что-то обжигающее внутри груди заставляет задрожать руки и коленки, а губы сами расползаются в ответной улыбке. Магистр Тейлин оборачивается, проследив за взглядом друга, и, заметив меня, безнадёжно машет на нас рукой.

Любопытные взгляды адептов будто прожигают насквозь, метаясь между мной и Снежным драконом, но тренировку это не отменяет.

– Сааны, шаг вперёд! – разносится над полем голос магистра. – Призвать хранителей!

Нас девять. Кроме меня и Фары, ещё шесть девушек и один юноша. Мы замираем строем перед наставниками и извлекаем из-за воротников Оплоты. Рубин – самый подходящий камень для хранителя: по какой-то причине он не подвержен разрушению со временем. Изумруды разбиваются через пять лет, сапфиры плавятся, как воск, через год, агаты обращаются в пыль через месяц.

Имена звучат вслух, и хранители застывают позади нас. Все те, кто когда-то был живой, но жил не так, как завещала Дарящая Свет, и даже Великий Тёмный отвернулся от них. Убийцы, воры, садисты, подлецы. Каждому из них был дан шанс обрести себя заново, через служение стихиям добиться прощения. Что же ты натворила, Таэши? За что проклял тебя твой мир? Единственную из шаанэ. Ещё совсем ребёнка…

– Адептка Фарот и Гринт, ваши соперники адептка Ванер и Лирисса, – рыжеволосый магистр снова разбивает пары, и имена падают на песок, замыкая купола между встающими друг перед другом соперниками. – Адептка Айвери, ты единственная из саан с водной стихией, твоим противником буду я.

Моё сердце гулко падает куда-то далеко вниз: Кайрис в совершенстве владеет своей стихией огня. Сколько раз он испарял мою воду, когда учил управлять стихией, – не сосчитать. Знания вернулись. Одна надежда, что за пять лет он забыл мои излюбленные трюки.

Защитный купол отрезает нас от внешнего мира, и мы уже не слышим отрывистых команд Фарейна для остальных адептов. Магистр улыбается задорно, по-мальчишески:

– Нападай, Ина, твоя очередь.

Улыбка против воли касается моих губ. Наша игра. Первым нападает тот, кто последний раз проиграл. Он помнит. И я теперь тоже. Желание пошалить накрывает с головой, как когда-то в детстве.

Таэши и Мирт замирают у нас за спинами. Хранитель Кайриса пустым взглядом скользит по той, что выбрала меня, однако на этом его интерес и заканчивается. Хранители – проводники стихии, они помнят свои прошлые жизни, но у них нет эмоций. Но ведь считается, что у Целителей тоже эмоций нет. Тогда почему я чувствую всё? Да и Кайрис не носит безразличную маску. Я вспомню. Я обязательно вспомню.

Мысленно взываю к Тени, которая кладёт свои ладони мне на плечи. И вот уже стихия бушует в моей крови, переполняя меня и ища выхода. Десяток небольших водных сфер по очереди отправляются в сторону магистра, взрываясь фонтанами брызг возле него. Пылающие искры пляшут на его пальцах и срываются, пытаясь добаться до меня. Уворачиваясь, гашу их короткими водными струйками. Огонь недовольно шипит и протягивает ко мне языки пламени, но послушная вода, стекая вперёд, образует щит. Пылающие и ревущие оранжевые шары вонзаются в чистую стихию, испаряя в ней бреши, пробираясь ко мне. Кайрис Тейлин смеётся и захлопывает ловушку. Я сосредоточила всё своё внимание на щите, в то время как тонкие огненные плети проскользили по земле и, лаская теплом, но не обжигая, обернулись вокруг щиколоток. Один мысленный приказ – и я лежу на земле, хватая воздух.

– Ты снова проиграла, Ина, – улыбается бывший телохранитель, помогая мне подняться с земли.

Краткий отдых – и стихии снова сходятся в схватке. Вечные соперники, огонь и вода вгрызаются друг в друга, ищут слабости и проникают под защиту. Второй бой снова за ним. Мне кажется или у Мирта в глазах светится самодовольство?

– Нападай!

Ты упоминал о хитрости, Кайрис? Десятки водяных рыбок устремляются к магистру, на миг удивляя и дезориентируя его. Мой шанс, и я его использую. Что бы ты ни говорил, а водяные жгуты, взметнувшиеся вслед за рыбками и погнавшие их в стороны, стали неожиданностью. Отвлекающий манёвр удался, и, обвив тело магистра, вода сбила его с ног. Я победила!

Радость и гордость ликующей волной пронеслись под куполом, а мокрый с головы до пят Кайрис, призвав стихию, тихо посмеиваясь, сушит одежду.

– Ты тогда тоже так на Фарейне тренировалась? – улыбаясь, спросил Целитель. – Когда вы в кабинет мокрые пришли?

– Нет, – я мигом покраснела. – Меня Сеть Нарисса сбросила из-за того, что я воду использовала. И дракону тоже досталось немного. Спасибо, что высушил тогда.

– Да не за что, – отмахивается рыжеволосый магистр. – Иди к своим, а то во мне скоро дырку протрут. После обеда загляни к Саэви, она тебя ждёт.

Кайрис снял защитный купол, и Мирт исчез в своём Оплоте.

– Странный у магистра Тейлина хранитель, – шепнула на прощание Таэши, последовав примеру Мирта.

Обернувшись, я поискала взглядом своё кольцо и наткнулась на сердито горящий жёлтый взгляд. Заметив, что я его вижу, Фарейн качнул головой в сторону Кайриса и вопросительно изогнул бровь. Улыбка тронула мои губы: вот ведь… дракон! А через несколько секунд меня уже подхватили под руки и потащили к столовой Фара и Минар.

Обед прошёл в привычной уже обстановке всеобщего шума, вот только сегодня обсуждали хранителей стихий. Адепты из других миров первый раз так близко видели тех, кто для нашего мира – часть жизни. Каждый хотел рассмотреть Оплот хранителя. Каждый хотел увидеть, как мы призываем стихию.

Сааны – единственная раса, которая рождается с обязательной привязкой к стихии и нуждается в проводнике для неё. То, что для других лишь магия, для нас – суть.

К кабинету куратора Саэви я подходила с осипшим горлом, устав рассказывать о сути нашего симбиоза с теми, кто обитает за Гранью.

– А, Ина, вот и ты, – улыбнулась шаанэ. – Ясного света!

– Ясного света, куратор Саэви.

Хозяйка кабинета указала мне на стул возле своего рабочего места:

– Присаживайся, Я сейчас принесу травяной чай, составишь мне компанию?

– С удовольствием, – улыбнулась я в ответ.

Куратор скрылась за дверью в глубине кабинета и вскоре вернулась с двумя кружками дымящегося напитка.

– Позови её. Пока чай остывает, мы поговорим.

Тень явилась мгновенно и присела рядом.

– Итак, юная леди, как тебя зовут? – куратор обхватила руками кружку и подула на воду.

– Таэши, – тихо ответила хранитель стихии, теребя своё белое платье в пол.

– Как же ты попала за Грань, милая? – негромкий сочувствующий голос Саэви будто сорвал запруду, и Таэши захлебнулась в слезах. – Тихо, моя хорошая, тебя не обидит здесь никто, можешь нам довериться.

Несколько минут ушло на то, чтобы успокоить девушку, и, постоянно всхлипывая и заикаясь, она начала рассказывать о своём прошлом.

Юную шаанэ ещё пятилетним ребёнком отдали в дом жениха, где о ней долго заботились и растили как родную. В Шиаруне браки заключаются подчас задолго до рождения и невеста воспитывается в доме будущих родственников, но в большинстве случаев это оговаривается. Куратор Саэви так же обрела своего мужа, но в его доме она с детских лет воспитывалась не как ребёнок, а как будущая жена.

Жених был старше Таэши на двадцать семь лет, поэтому она относилась к нему как к отцу. Никто не говорил девушке, что, когда придёт время, она должна будет выйти за Канеэра замуж. День свадьбы обернулся страшным потрясением для тринадцатилетней девочки. Тот, кого она любила всем сердцем, не зная об истинном положении дел, кого боготворила и обожала как родителя, пришёл, чтобы претендовать на своё. Отчаяние, мольбы, ужас Таэши были Канеэром проигнорированы, и, когда он приготовился скрепить брачный союз, под руку девушки попал кинжал для фруктов… Приговор един для всех миров: на алтаре Великого Тёмного душу убийцы отделили от тела и изгнали за Грань.

Чай давно остыл, а мы с куратором Саэви всё не могли до конца осознать трагедию, приведшую совсем юную шаанэ в хранители. Хрупкая большеглазая испуганная душа девушки среди тысяч душ настоящих преступников. Даже я боялась предположить, что могла пережить там Тень.