книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Андрей Грог

За гранью. Капитан поневоле

Пролог

Об отпуске люди мечтают по-разному. Часть населения его проводит на даче, за обхаживанием своего любимого огорода, рыбалкой в соседнем пруду и прочей идиллией сельской жизни. Часть мечтает добраться до теплых и соленых вод с навязчивым сервисом смуглых людей на берегу. Иногда это совмещается с посещением различных культурных достопримечательностей и злачных мест. Есть еще некоторые варианты по проведению свободного от работы времени, люди ведь такие затейники, но не будем перечислять их все, потому что список может стать довольно длинным. А остановимся на тех редких экземплярах, которые в наш техничный век устремляются туда, где этой техники нет и ничего не напоминает о ее наличии. Знаете же, есть такие странные люди, которые, вместо того чтобы лежать под зонтиком на морском берегу, зачем-то отправляются в горы или тайгу, тратят довольно приличные деньги на дорогу и снаряжение. Там, вдали от цивилизации, где даже Интернета нет, они мокнут, мерзнут, кормят своим драгоценным телом комаров, выбиваются из сил, а вечером, абсолютно счастливые, сидят, вытянув уставшие ноги, у костра, попивают горячий чай и смотрят на яркие звезды в тишине. Или, бывает, поют старые забытые песни под аккомпанемент гитары…

Вот к таким-то оригиналам и принадлежал Александр Струг со своей веселой компанией, которая сложилась, как это часто бывает, еще в студенческие годы. Лучший друг – Коля Паперна, окончивший вместе с ним Московский университет геодезии и картографии два года назад и работавший в космической отрасли. Два других товарища сошлись с ними во время совместных походов, организуемых клубом водного туризма. Начинающий стоматолог Сергей Валевский и менеджер Игорь Журавлев, работавший в московском представительстве металлургического завода из Электростали. Сам Александр, прежде чем получить свою нынешнюю специальность, выбрал трудную стезю морской карьеры. Даже поступил в прославленную питерскую мореходку, где проучился два года и где посчастливилось проходить практику на не менее знаменитом паруснике «Мир». Но детские мечты оказались разбиты прозой жизни. Нет, не трудностями. А конфликтом с одним из курсантов, вылившимся в банальную драку. Но его визави был сыном какой-то шишки в морских кругах, и после долгих разбирательств Александру пришлось забирать документы из академии. Тут же пришла повестка из военкомата, он попал под осенний призыв и отправился отдавать свой долг родине. А уже после службы, понимая, что прямая дорога в море для него закрыта, он поступил в университет, после которого смог устроиться только на стройку геодезистом. Единственной отдушиной для него были сплавы по горным рекам. Были еще старые друзья-реконструкторы, с которыми он был знаком со школьных времен, увлекавшиеся эпохой XVII века. Туда он тоже захаживал, но времени на все не хватало.

А еще был общий знакомый по университету, приехавший учиться в Москву с Камчатки. Отличный парень, которого они тоже в свое время приобщили к горным рекам. Но после окончания учебы он не нашел своего места в столице, а может, не очень хотел, что, конечно, странно на фоне всеобщего стремления, и уехал к себе домой. Связь с ним была через соцсети, и друзья были в курсе, чем он занимается. Парень пошел по стопам своих родителей, работал в геологических партиях, иногда выкладывал потрясающие фотографии природы Камчатки. Поэтому, когда он в один прекрасный момент предложил организовать для своих друзей сплав по какой-то камчатской реке, они все этим загорелись, тем более что была возможность сильно сэкономить на доставке к месту старта за счет геологов.

Перелет до Петропавловска-Камчатского сам по себе влетал в копеечку, и других вариантов не было, потому что поезда туда не ходили в принципе. Камчатка, она хоть и полуостров географически, по факту остров. Туда не то что железной дороги, туда и автомобильной не существует даже в теории. Все крупные грузы доставляются исключительно морем из Владивостока. Остальное по воздуху. Но прилететь в Петропавловск еще ничего не значит. Места там красивые, но довольно обжитые, а друг Пашка предлагал настоящую камчатскую глушь, и река, писал, с техническо-спортивной точки зрения интересная. А главное, рядом, в соседней долине, велись разведочные работы геологической партией, в которой он и работал. Естественно, что в этих условиях организовать доставку нескольких человек с вещами не стоило буквально ничего. Ну а продолжительный сплав должен был вывести их к местам более цивилизованным, откуда уже можно и самим выбраться к Петропавловску. Единственное, что было необходимо, – это четкое совпадение по срокам с заброской партии в район работ – середина июня. В это время будет все: и халявный рейс из Петропавловска до Ключей, и вертолет оттуда до базового лагеря геологов. А за вполне скромную сумму, сдобренную бутылкой коньяка, вертолетчики сделают небольшой крюк и осуществят промежуточную посадку там, где скажут. Сам Пашка, занимая в партии какую-то хитрую, нововыдуманную техническую должность, на первых неделях там не очень-то и нужен. А поскольку начальником был его же отец, то и отпроситься ему проблем не составляло.

В общем, путешествие в любом случае намечалось недешевым, но если его предпринимать самостоятельно, то могло стать баснословно дорогим. А так можно было сэкономить немалые деньги, что для всех друзей было существенно – жили они на зарплату, хоть и неплохую. Оставалось самое главное – выгрызть у своего начальства три недели отпуска именно в нужное время – середина июня. Психология большинства руководителей мало отличается друг от друга. Они часто любят говорить, что незаменимых людей нет. Но стоит тебе только захотеть в отпуск, как именно с этого момента ты становишься единственным и неповторимым. Как бы то ни было, но этот момент у всех сложился благоприятно, и после утверждения сроков началась предварительная подготовка к путешествию.

К июню она была завершена. Билеты на самолет заранее куплены, снаряжение подобрано и проверено. Друзей охватил радостный мандраж перед началом очередного приключения. Сплав по реке предполагался на их излюбленной модели четырехместного катамарана. Собственно, потому-то они и были «великолепной четверкой», что представляли собой всегда готовый, прекрасно слаженный экипаж. Или, как говорят в среде туристов-водников, «сплаванный». Правда, дюралевый каркас пришлось оставить из-за трудностей сдачи его в багаж, которого и так намечался приличный перебор. Но это было некритично, потому что каркас можно было изготовить и на месте из стволов деревьев, что было довольно распространенной практикой среди катамаранщиков. А Пашка должен был присоединиться к ним на двухместном катамаране вместе со своей недавно обретенной женой, которая, хоть и не являлась заядлой водницей, но была не чужда авантюрного духа и уже успела познакомиться с водной стихией под чутким руководством мужа.

После девяти часов перелета самолет заходил на посадку в аэропорт Елизово, разворачиваясь над Авачинской бухтой. Ее пронзительно голубая гладь, снежные шапки вулканов, удивительная прозрачность воздуха – от всего этого дух захватывало. Там их и встретил Паша. Познакомил с женой, а спустя несколько часов ожидания они уже грузились в легендарный кукурузник и отправились на север до поселка Ключи, некогда бывшего города, но теперь разжалованного. Все четверо прилипли к иллюминаторам, наслаждаясь видами лежащей внизу земли. Еще два с половиной часа полета, во время которых изрядно потряхивало на воздушных ямах, и они, наконец, приземлились на аэродроме в Ключах. Никакого аэропорта здесь не было, хотя в советские времена отсюда совершались регулярные рейсы в облцентр – Петропавловск-Камчатский. Домик диспетчерской службы, несколько ангаров для техники и деревянная будка туалета – вот и все устройство. Здесь же, на краю летного поля, был разбит промежуточный лагерь геологов из нескольких брезентовых палаток в рост человека и прорезиненного тента над кострищем, где и готовилась нехитрая еда.

После взаимных приветствий и знакомств им пояснили, что вертолет сегодня уже не полетит, потому что поздно, поэтому следует устраиваться на ночь здесь, а завтра с рассветом все вместе и отправятся в путь. Погода должна быть хорошая, и ждали только их.

Поскольку людьми они были подготовленными, то быстро достали из рюкзаков свои палатки и установили их рядом с геологами. Контраст получался забавный: яркие невысокие туристические палатки и большие брезентовые, вылинявшие на солнце, но все еще надежные и добротные – у геологов. Достали коврики и спальные мешки, разложили их заранее, приготовив себе место ночлега, потому что, как подсказывала интуиция, вечер будет бурным и готовить это все пьяным да в темноте будет очень непросто. Заодно и переоделись из относительно приличной одежды, в которой путешествовали до сих пор, в предназначенную для походов, которую не жалко испачкать.

И началось веселье. Геологи радовались тому, что наконец-то вырвались в поля, бурно отмечая это событие. А приезжие туристы – тому, что уже находятся на удивительной земле Камчатки и цель их длинного путешествия близка. Погода стояла довольно теплая, вдалеке, над деревьями, возвышался исполинский заснеженный конус Ключевской сопки, народу вокруг никого, только бесконечные истории и байки от неунывающих геологов. Кстати, немалая их часть была посвящена различным приключениям, связанным с местными медведями, которых в этих краях было удивительно много и встречались они не реже, чем бродячие собаки в иных местах. Специально ради них Пашка тащил с собой целый арсенал сигнальных ракет и фальшфейеров. А также старый одноствольный «ИЖ» шестнадцатого калибра и новенькую «Сайгу-20» с магазином на пять патронов. Впрочем, ружья предполагалось использовать еще и для охоты, особенно в последней части путешествия, когда характер реки будет равнинный и можно будет пострелять водоплавающих птиц.

Угомонились поздно. Подсвечивая фонариками, добрались до палаток и с наслаждением завернулись в предусмотрительно разложенные спальники. А утром их разбудил металлический звон. Выглянули наружу – классика! Слегка припухший после вчерашних возлияний мужик из геологов колотил большой поварешкой в металлическую крышку, созывая народ на завтрак. Проснувшиеся, поеживаясь на утренней прохладе, потянулись к протекавшему рядом ручью умываться. А затем, весело перешучиваясь, собрались у костра под тентом, по очереди накладывая себе из котла в миски рисовую кашу на сгущенном молоке, сдобренную щедрой порцией топленого масла, и рассаживаясь на бревнах. Никакого опохмела не было. Предстояла тяжелая работа по погрузке вещей геологов в вертолет. Поев и попив чая, отправили гонца в диспетчерскую узнать, не поменялось ли чего и будет ли вертолет. Когда же он вернулся, подтвердив все, старший дал отмашку сворачивать лагерь. Это же касалось и наших туристов. Быстро собрав палатки, решили помочь геологам, перетаскивая мешки и ящики с едой, а также с инструментами ближе к вертолету на взлетном поле.

Часа за два управились. Старенький «Ми-8» был забит под завязку, люди сидели в тесноте, но, как говорится, не в обиде, а двигатели раскручивали винты, готовя машину к старту. Качнувшись, вертолет плавно оторвался от земли и начал набирать высоту. В иллюминаторе мелькнули бараки поселка-недогорода Ключи, частные дома с огородами, пыльные улочки и широкая лента реки Камчатка. Когда борт наклонился, во всей красе на юге предстала Ключевская сопка наполовину в снегу, утопающие в зелени смешанного леса подходы, и начался полет. Им предстояло лететь пока на север, вдоль долины реки Еловка – левого притока Камчатки. А потом высадить туристов в верховьях одного из притоков, на склонах Срединного хребта. А геологов забросить в следующий приток, где у них был базовый лагерь и они рыли землю в поисках чего-то очень полезного. Хотя и так можно было догадаться. Единственное, что пока представляет ценность в этих глухих местах, – это золото. Основная часть партии была уже на месте и начинала работы. Это был последний борт, которым забрасывались остатки продовольствия и оборудования. Вместе с людьми. Следующий предполагался где-то через месяц, с которым и должен будет прибыть Пашка вместе со своим новым цифровым оборудованием для составления подробной карты района. Геодезист как-никак. Недаром же его предприятие учило за казенный счет. Ребята притерлись в Москве, а вот товарищ убыл в эти далекие края, внедряя новые технологии на месте при поддержке своего отца, который и был начальником геологоразведочной партии.

Через час с небольшим вертолет начал снижаться, выискивая подходящую поляну для посадки. Внизу мелькали близкие склоны гор, поросшие елью, лиственницей и березой. Ближе к воде они сменялись зарослями ивы и ольхи. Наконец задобренный подношениями вертолетчик нашел нужную поляну и осторожно приземлился в довольно высокую траву. Вещи туристов предусмотрительно были сложены с краю, поэтому их быстро и без проблем выгрузили через открывшуюся грузовую панель сзади. Тепло попрощались с геологами, махнули рукой вертолетчикам в кабине и проводили взглядом плавно поднимающуюся вверх машину.

Вскоре шум от работающего двигателя стал стихать вдали. Компания начала оглядываться по сторонам. Они одни. Ближайшие люди – геологи. За перевалом, и еще прилично вверх по соседней долине. По прямой километров тридцать. Поселков здесь нет вообще. Ближайший как раз и есть Ключи, до которого больше ста километров опять же по прямой. Само собой, что нет никаких дорог, только тропы, и те звериные. Внизу, в долине Еловки, зимник. Но летом он неактуален – болота. Одним словом, случись что – рассчитывать можно только на себя. Надо ли говорить, что мобильной связи здесь не было. Впереди ждало несколько дней спортивного сплава по горному участку реки, с порогами и шеверами, а потом больше недели спокойной гребли по равнинному участку, с рыбалкой и охотой.

Еще когда друзья общались по Сети, Пашка рассказал, как он бродил вдоль этой речки в составе поискового отряда, выискивая признаки золота. Ничего стоящего они здесь не нашли, но он еще тогда обратил внимание на красоту собственно водного потока и оценил, насколько интересны здесь, в горной части, пороги. А когда узнал, что на следующий год в соседней долине будут ставить базовый лагерь, то и появилась идея зазвать сюда своих друзей. И все получилось!

Вообще-то, сплав по неизвестной и неописанной реке является довольно опасным занятием. Находясь «на воде», очень трудно оценить серьезность предстоящего препятствия. Зачастую невозможно увидеть верный путь прохождения. Поэтому перед любым хотя бы относительно серьезным порогом положено сходить на берег и идти просматривать его. Даже если есть лоция и описание. Это ничего не значит, потому что порог меняется в зависимости от уровня воды. Высота валов и сливов разная, открываются или скрываются камни в самых неподходящих местах. Иногда их можно только угадать по подозрительному бурлению воды. Сверху, с берега, это можно в любом случае рассмотреть гораздо лучше, наметить береговые ориентиры для верного пути и обязательно расставить страховку в случае киля (переворот судна). Страховка – это отдельная песня. Люди стоят на берегу в удобных местах с так называемыми «спасательными концами», или «морковками». Это довольно длинная толстая веревка, метров 10–15, с карабином на конце и куском пенопласта, обернутого в яркую капроновую ткань. Обычно оранжевую (морковка). Когда происходит киль во время прохождения порога, люди в бурлящей воде зачастую оказываются дезориентированы, а особенности некоторых порогов таковы, что самостоятельно из них выбраться вообще невозможно, потому что вода там закручивается в обратную сторону, подтаскивая всякий мусор (и людей в том числе) обратно под сливную струю. Такие места называются «бочка». Человека может здорово приложить о какой-нибудь камень при перевороте, и ему будет трудно самому плыть к берегу. Много чего может быть. Поэтому после порогов обычно стоят люди с «морковками» и, случись чего, бросают их перевернувшимся. Пенопласт не дает веревке утонуть, оранжевая ткань хорошо видна в воде и пене, а карабин нужен для того, чтобы человек, поймав веревку, смог застегнуть его на своей обвязке, и тогда его просто вытащат руками на берег в любом случае.

Эту речку Пашка, конечно, осмотрел, но очень поверхностно. Он прошел далеко не по всему ее течению, а там, где вроде бы был, не везде видел воду. Поэтому сюрпризов здесь могло быть сколько угодно. Но это все понимали и продвигаться собирались максимально осторожно, причаливая при малейшем подозрении на что-то серьезное и высылая вперед разведчиков по берегу для осмотра.

Теперь предстояла привычная работа по сборке катамаранов и подготовке к сплаву. Обшарив окрестные заросли, нарубили небольших стволов деревьев, порядка десяти сантиметров диаметром, связали при помощи веревок из них каркас нужного размера и, надув баллоны, присоединили их к нему. Вот и все, катамараны готовы. Но это заняло довольно много времени, день клонился к вечеру, поэтому решено было заночевать здесь, на месте. А с утра, позавтракав, отправиться в путь.

С утра свернули лагерь, переоделись в неопреновые гидрокостюмы, надели каски и спасжилеты. Все вещи убрали в гермомешки, привязав их к катамаранам. Отдельная забота была о сигнальных средствах для отпугивания медведей и оружии. Все это тоже было спрятано в плотные непромокаемые пакеты и чехлы, но отдельно и привязано так, чтобы можно было максимально быстро достать и использовать. А то ходили среди водников истории, как туристы становились добычей медведей на мелких перекатах таежных рек. Медведь, конечно, не является злобным хищником, и человек, как правило, не представляет для него интереса с гастрономической точки зрения. К тому же нормальный дикий зверь вообще человека избегает и сам старается уйти в сторону. Впрочем, это совершенно не распространяется на ту живность, что обосновалась в окрестностях городов и поселков. Эти уже целенаправленно лезут на городские помойки, а при случае и на огороды, высматривая, чем бы там поживиться. И если им под руку, или под лапу, подворачивается какой-нибудь слишком любопытный человек, то могут его просто так, на всякий случай, приласкать этой самой лапой. Собственно, большинство несчастных случаев с медведями происходит, когда встреча получается неожиданной и близкой. С определенной дистанции зверь воспринимает присутствие человека как однозначную угрозу или посягательство на свое достоинство. Еще хуже – на потомство. Причина этого проста: у медведей от природы плохое зрение и слух. Единственное, что у них очень хорошо развито, – это нюх. Но если вы двигаетесь навстречу ветру, то возможный медведь за кустами вас не учует заранее. Идете вы по извилистой тропе, продираясь между кустов, отодвигаете очередную ветку, а там… Какая встреча! И это не анекдот. Во всяком случае, в тот момент точно не до смеха. Тут только два варианта. Или медведь решает все же убежать, или, как говорилось выше, на всякий случай устранить потенциальную угрозу. Дальше вопрос уже только в том, захочет ли он в добавок ко всему попробовать человечину, что тоже не факт. Но если попробовал, то становится реально опасен, потому что убеждается в доступности нового источника питания. Окрестное население прекрасно знает об этом, и если факт подобного становится известен, то на медведей в округе объявляется облава с привлечением массы охотников и даже военных. Выглядит как месть, но по-другому нельзя.

Но, как говорится, бог не выдаст, медведь не съест. Бедра в упорах, задницы на сидушках, руки в неопреновых перчатках крепко сжимают углепластиковые весла. Два катамарана отчаливают от каменистого берега на стремнину. Речка здесь уже была достаточно широка для них – десять с лишним метров. По камчатским меркам это, конечно, ручей. С мощным и стремительным течением, который, впрочем, почти везде можно перейти в брод, как говорится, не зачерпнув воды в болотные сапоги. А это основной критерий «переходимости» в тех краях. Если уровень воды выше, то, как правило, течение валит человека с ног. Но водникам это не страшно.

Первый день прошел без приключений. Четыре небольших порога прошли легко, даже не выставляя страховку, поскольку после просмотра было ясно, что для катамаранов там опасности быть не может. Вечером, остановившись на ночевку, сушили гидрокостюмы, приняли по сто грамм (именно сто!) разведенного спирта для здоровья и, попивая чай, наслаждались красивейшим пением Юли под гитару, Пашкиной жены. Она оказалась компанейской и легкой в общении, с красивым лицом, гибкой и сильной фигурой. Все были ей очарованы, но не переходили известных границ. Вообще друзьям было о чем поговорить после долгой разлуки. Рассказывали о своих работах, проблемах, увлечениях. Конечно, больше всего слушали Пашу с Юлей. Им-то было о чем поведать, здесь все было настоящее, живое, экзотическое. Но и москвичи не оставались в долгу, особенно Коля Паперна со своими космическими делами.

Утром приходил медведь. Нисколько не стесняясь, трещал ломаемыми ветками в кустах на краю поляны. Вообще-то, ребята, проинструктированные Пашкой, никакой еды снаружи не оставили, а использованные консервные банки обожгли в костре. Но, видать, какой-то запах остался, а может, зверушка просто проявила любопытство. Кто ж его знает? У него вон какая голова большая, может, он Достоевского читал… Саша как раз собирался вылезать из палатки, потому что сегодня была его очередь готовить завтрак. И застрял в проходе от неожиданности. До медведя было метров двадцать. Он отчетливо видел его шкуру в свалявшихся комьях бурой шерсти. Из соседней палатки выглянула сначала голова Юли, а следом Пашки. Оба тут же исчезли, чтобы через несколько секунд появиться снова. Юля с цилиндром дымовой шашки в тонких руках, а Пашка – с «Сайгой».

– Э, мужик! Тебе че надо? – Громко и зычно крикнул Пашка. И для убедительности лязгнул затвором. Копошение прекратилось. Медведь замер. Потом оглянулся на поляну, постоял несколько секунд в раздумьях и не спеша затрусил по краю поляны в сторону тропы, проходившей чуть дальше от реки. На заднице смешно тряслась обвислая шкура – не успел еще нагулять жира. Саша с ужасом вспомнил, как он вчера ходил в те самые кусты справлять нужду в темноте.

Ничего удивительного в поведении медведя, конечно, не было. Как следует из наставлений бывалых людей, его могут привлекать стоянки людей, но сильно смущают не свойственные природе звуки. В частности, членораздельная речь. Не истошные вопли или агрессивный рев, а именно речь. Поэтому в случае близкой встречи со зверем рекомендуется если уж и кричать, то что-то членораздельное, хоть и бессмысленное. Как правило, в таких ситуациях, кроме мата, ничего не получается. А зря. Чем посылать по известному адресу порядочного зверя, ему можно стихи почитать… «Я памятник себе воздвиг нерукотворный», например. Медведь среагирует точно так же, как и на посыл к чьей-то матери. Из этой же оперы лязг металла. Для окружающей медведя природы звук совершенно нехарактерный, а потому смущающий его и пугающий.

Как бы то ни было, а лагерь весь проснулся, народ начал выбираться из палаток, Саша развел костер, запахло дымом, и все почувствовали себя спокойнее. Пашка сказал, что медведь вроде нормальный, а потому в кусты можно ходить без опаски – он больше не вернется. И для убедительности первым пошел в чащу, оставив ружье на поляне. Москвичи, конечно, последовали его примеру, но опаска все же осталась.

Завтрак поспел быстро. Поели и начали сворачивать лагерь, сразу пакуя вещи в гермомешки и пристраивая их на катамараны. Река уже стала чуть шире, вобрав в себя несколько ручьев. Валы стали выше, как и сливы на порогах. Закопав использованные консервные банки в небольшую ямку, отчалили. Сегодня, по уверениям Пашки, должны начаться серьезные пороги. И они начались. Пришлось выставлять страховку. По договоренности сначала порог проходила четверка москвичей как более серьезное судно. А Пашка их страховал внизу с «морковкой», привязанной к какому-нибудь дереву или крупному камню. Юля в это время стерегла двойку выше порога от непрошенного визита медведя, вооруженная сигнальной ракетой и дымовой шашкой. Если зверь наберется наглости и начнет рыться в оставленных без присмотра вещах, то первым делом порвет в лоскуты гермомешки и баллоны катамарана, а это сильно осложнит путешествие. Конечно, одна она отбиться не сможет, если медведь все же проигнорирует отпугивающие средства, и ей придется спасаться вплавь. Но такой вариант развития событий был очень маловероятен. Разве что будет свидетельствовать о том, что у них серьезные проблемы. И порванный катамаран – самая меньшая из них. Потому что так поступить может только непростой медведь…

Но никто им не мешал, и ребята наслаждались прохождениями. Сначала четверка, потом двойка, которую уже полноценно страховали. Серьезных порогов было три, которые прошли красиво. Мелочовку уже даже не считали. К вечеру погода начала портиться, небо затянуло тучами, но дождя пока не было. Впрочем, о перемене небесной стихии Пашка предупредил еще утром, указав на длинные полосы перистых облаков. Здесь это однозначно свидетельствовало о том, что с океана приближается какая-то гадость.

Ночью пошел дождь, почти не прекращавшийся. Утром наступило короткое затишье, во время которого успели быстро развести костер из дров, загодя укрытых под полиэтиленом, и поесть. Собирались уже под начавшим моросить дождем. Медведей больше не было, препятствия проходили по отработанной схеме. Группа втянулась в рабочий ритм. А на четвертый день подошли к очередному порогу, который на первый взгляд не вызвал особых опасений с технической точки зрения. Кто же знал, что там такое…

Река на тот момент стала в два раза шире, метров двадцать. Порог предварялся длинной шеверой, метров в двести. Затем русло сужалось, зажатое с обоих берегов каменными выступами, возвышавшимися над бурлящей водой метра на три, что представляло собой очень удобную площадку для просмотра. Валевский сторожил катамараны, все остальные рассматривали подходы и порог. Двухметровый слив сам по себе не представлял из себя опасности, неприятен был котел под ним, в котором вода пенилась и бурлила. Бросив со скалы туда сухую палку, все внимательно проследили за ее поведением. Палка быстро ушла под воду и больше не появлялась. Ни в котле, ни ниже по течению. «Засосало», – подумали все и молча переглянулись. Конечно, почти невероятно, что с такой же легкостью котел втянет в себя и катамаран, но может возникнуть другая проблема. Если на подходе к сливу катамаран потеряет скорость, зацепившись за камни, которых здесь хватало, то свалится туда совершенно инертным и котел его может просто держать на месте, не позволяя вырваться из плена. И усилия четырех гребцов в пенной воде могут оказаться недостаточными. Был похожий случай на Шуе в Карелии у них. На катамаране два парня и две девушки. В слив вошли грязно, свалились, полностью потеряв скорость. Хорошо, хоть не перевернулись. И стоят в котле, который их еще и под струю подтаскивает, притапливает, выйти не могут. Чуть расслабишься – тянет под струю, а силы-то небесконечны. Помогла страховка – забросили спасконец на катамаран с берега, там его пристегнули к раме и общими усилиями вытащили на чистую воду. Собственно, здесь намечался такой же запасной вариант. Но на страховке-то Пашка один. Достаточно ли будет сил одного человека, чтобы справиться с силой воды?

Все же решили проходить, чтобы не затевать обнос. Риск выглядел разумным. Пашка со спасконцом и ружьем остался на месте, остальные двинулись в обратный путь. В двух словах рассказали о проблеме Валевскому. Тот пожал плечами, давая понять, что он-то не видел порога, а товарищам своим верит на слово. Выдохнули и отчалили. Моросил дождик, заставляя прятаться комарье. По обоим берегам стояли мокрые деревья, кусты ивы и ольхи. Чуть выше, на террасах, росла камчатская береза. Вдалеке над долиной нависали серые хребты с кедровым стлаником на вершинах.

– Удачи! – крикнула с берега Юля, махая одной рукой и сжимая ракетницу и шашку в другой. Все молча отсалютовали ей на мгновение поднятыми веслами. Шеверу преодолели кое-как, пару раз сев на камни, но по-другому было сложно, нужно было уходить далеко к противоположному берегу, откуда был проблемный заход в слив. А так, подрабатывая веслами и толкаясь от камней, при помощи течения сами снялись, без десантирования в воду. К сливу подошли, хорошо разогнавшись, красиво обойдя заранее примеченные с берега скрытые обливники (камни, не выступающие из воды, но находящиеся очень близко к ее поверхности; не всегда прослеживаются по бурунам и пене). И вот он, слив…

Следует заметить, что с берега (с высоты берега!) водные валы и сливы никогда не выглядят так, как с воды. Отсюда они смотрятся совершенно по-другому. Гораздо выше или, наоборот, воспринимаются как целая пропасть. Этот слив впечатлял! На нем катамаран мог поместиться полностью, хоть и не вертикально. Внизу клокочущая пена, зажатая камнями со всех сторон. Но было что-то еще… Саша, сидя на заднем месте справа, может, это и не так остро прочувствовал, как сидящие спереди Коля и Сергей, но и его на последних метрах перед сливом насторожило что-то необычное. Может, какое-то мутное облако, висящее над котлом? Но это, скорее всего, водяные брызги. Так от чего же так мерзко свело горло? Поздно! Вот оно! Катамаран, резко наклонившись вперед, ринулся вниз. Передние гребцы отпрянули назад, почти легли на спину, чтобы не увеличивать опрокидывающий момент своим телом, и подняли вверх весла, готовые их тут же опустить в пену, как только катамаран выровняется. Бедра надежно зафиксированы в упорах. Удар! Нос глубоко вошел в пену котла. Тела передних гребцов скрылись в ней наполовину с поднятыми веслами, большая скорость массивного катамарана толкала его вперед, одновременно начиная поднимать из пены по мере увеличения объема, погруженного в нее. Все шло нормально и ожидаемо. Саша даже успел увидеть на берегу взволнованное лицо Пашки, который, несомненно, переживал за них. А потом последовал новый удар. Словно катамаран уперся носом в стену или камень, что более вероятно, скрытый пеной. Но… как? Разве такое может быть прямо посреди котла? Мощная струя воды давно должна была вышвырнуть препятствие со своего пути. Если это только не свежий подарочек, скатившийся со склона в этом году. Или даже несколько лет назад…

Все эти мысли пронеслись вихрем в Сашиной голове. А уже в следующее мгновение он ощутил, что струя воды поднимает корму вверх, ставя катамаран вертикально. «Вот это будет киль! – мелькнула следующая мысль. – Жалко, фотки не будет». Между тем катамаран действительно поставило вертикально, а поскольку нос по-прежнему упирался во что-то, то и продолжало толкать вперед, прямо в загадочное облако, которое оказалось к тому же совершенно непрозрачным. Сквозь него вообще ничего не было видно. «Странно, почему мы не обратили на него внимания с берега», – пробежала следующая мысль. А потом катамаран начал падать, совершая переворот через нос. Саша выставил вперед руки с веслом, пытаясь хоть как-то защитить себя от камней, которые наверняка поджидали его в пене и мутном мареве, которое их словно проглатывало. Казалось, что это длится вечность. Сплошное падение через вязкое ничто. Вокруг ничего не было видно, кроме липкой серости. И это бесконечное падение… «Вот так перед смертью, наверное, и видишь всю свою жизнь», – пронеслось в голове.

Между тем падение продолжалось, только теперь, повинуясь силе инерции, они миновали положение вверх дном и падали кормой вниз, постепенно даже выравниваясь в нормальное положение… Но не успели. Снова удар. Корма погрузилась в воду, скрыв сидящих там с головой. Саша успел задержать дыхание, а спустя какое-то время вода начала выталкивать катамаран на поверхность. Он жадно вдохнул, в глаза ударил солнечный свет, зеленые берега. Вокруг клокотала пена.

– Вперед! – проревел слева Игорь на правах капитана.

И, едва катамаран опустился всей поверхностью на воду, четыре весла погрузились в нее, стараясь достать под пеной до струи. Еще гребок! Еще! Катамаран медленно, но уверенно выходил из плена котла самостоятельно. Вскоре течение, поднявшееся со дна, подхватило его и понесло вперед.

– Чалка слева! – заорал Игорь следующую команду. И Саша с Колей, сидящие на правой стороне, сделали мощный гребок, в то время как гребцы левой стороны его пропускали. Когда катамаран развернулся, грести снова начали все, быстро достигнув близкого берега с крошечным галечным пляжем. Баллоны зашуршали по камням, все дружно оглянулись назад… Позади высился огромный слив, метров пять высотой. Почти водопад, только не вертикальный. Зажатая все теми же, но, кажется, чуть другой формы камнями, струя вырывалась из теснины, с ревом падая в бурлящий котел внизу. Нет, все, конечно, бывает, у страха глаза велики, с воды пороги выглядят всегда более внушительно, но так ошибиться они не могли! Никакого водопада они не видели с берега.

Глава 1

– А где Пашка? – спросил Коля севшим голосом.

Пашки на камнях не было. Все переглянулись.

– Пашка! – закричал Игорь.

Ничего. Рев воды, скрежет баллонов о камни.

– Что за хрень, – в сердцах молвил Сергей и первым соскочил на берег. За ним следом попрыгали в воду остальные, вытаскивая катамаран повыше и привязывая его за конец к большому валуну.

– Пашка! – снова закричал Игорь и устремился наверх к камням над водопадом, держа в руках весло. За ним бросились все остальные. Наверху никого не было. А водопад даже отсюда впечатлял. Они бы никогда не полезли в него. Что за наваждение? И он был как будто уже. Выше, но воды в реке было однозначно меньше, шевера перед ним была практически непроходима для четырехместного катамарана. Саша внимательно вглядывался в воздух над водопадом, выискивая то самое облако, которое его так поразило на подходе и в которое они кувыркнулись. Отсюда, сбоку, его видно не было, хотя какая-то неясная тень и присутствовала. Тогда он молча соскочил с камня и побежал вверх по течению, пытаясь найти оттуда позицию в анфас, так сказать. Он даже залез в воду, держась руками за выступающие камни, чтобы его не унесло течением, и разглядел-таки это марево примерно посередине водопада. Все такое же серое и непрозрачное, в окружении брызг воды.

– Ты чего тут? – спросил подоспевший Коля с берега.

– Облако, – ответил Саша.

– Что облако? – не понял тот.

– Мы нырнули в это дурацкое облако, и все пропало.

– Что пропало? Пашка только куда-то убежал.

– Ты не находишь, что погода резко поменялась и жарковато как-то стало?

– Может, и поменялась. Пока шеверу проходили, могла поменяться, а мы не заметили.

– А деревья? Посмотри вокруг! Ты видишь хоть одну березу? – не унимался Саша.

И действительно. По берегу все так же росла вездесущая ива, но выше, на террасах, были совсем другие лиственные деревья с темными стволами. Да, и ива была какая-то другая. Пока ходили вокруг порога, глазам примелькалось определенное расположение кустов и деревьев, а здесь – Саша был готов поклясться, что растения занимали другое положение. Да и наличие водопада всех повергало в полный ступор. Надо быть полными идиотами, чтобы полезть в него. Просто чудо, что они не разбились. Хотя сама долина реки была очень похожа. Те же очертания хребтов вдали, скалы над сливом. Может, и не точно такие же, но очень похожие. Становилось уже попросту жарко, что тоже наводило на нехорошие размышления.

– Сань, побудь пока здесь с Колей, а мы с Серегой сходим наверх, поищем Пашкин катамаран и Юлю. Мимо нас он не проплывал, а уйти он, в отличие от того же Пашки, по берегу никуда не мог. Да и вообще, осмотримся.

– Хорошо, – ответил Саша, вылезая из воды и направляясь к скалам над водопадом.

Присев на валявшийся неподалеку огрызок бревна, выброшенный когда-то паводком на берег, он мрачно смотрел вслед уходящим товарищам. Те прыгали по прибрежным камням, двигаясь в ту сторону, где метров за триста до порога, на небольшом плесе, остались катамаран-двушка и Юля. Отсюда этого места не было видно за кустами и небольшим изгибом реки. Коля тоже молчал, пытаясь осознать случившееся, но, очевидно, еще лелея надежду, что всему есть простое и понятное объяснение. Минут через десять из-за поворота появились ребята. И чем ближе они подходили, тем яснее становилось, что этого объяснения нет.

– Пусто? – спросил Саша.

– Пусто, – подтвердил Игорь. – И следов никаких нет. Вообще. Словно и не было там никого. – И, помолчав, добавил: – Тропу видели. Хорошо натоптана. Во-первых, я ее не помню, а во-вторых, она, судя по всему, не звериная. Слишком четкая и на поляне не теряется. Должна и здесь проходить где-то чуть выше. – И Игорь махнул в сторону склона.

– Обитаемые места начались? – высказал мысль Коля. – Пашка не говорил, что они тут будут. Обещал первозданную природу. Да и по карте тут пусто.

– А еще он говорил, что в этих краях в последнее время все стало быстро меняться, – вставил свое слово Сергей. – Мог чего-то и не знать. Может, тут какая другая партия работает вот и тропу уже натоптали?

– Или черные старатели, – мрачно добавил Игорь.

После этих слов все тревожно переглянулись. Об этом Пашка им успел рассказать. Черные старатели, их еще называли маугли, добывали золото нелегально в глухих местах. Про встречу же с такими тружениками Пашка говорил только одно. Увидел – беги. Бросай все и беги. Очень быстро. Потому что очень велика вероятность того, что от тебя просто избавятся, как от нежелательного свидетеля. Ведь догадаться, зачем люди ковыряются в столь глухих местах в земле, совсем не сложно. А потом сболтнуть об этом где-нибудь. И поползли слухи. Зачем им так рисковать? Нет человека – нет проблемы. Куда делся? А кто ж его знает. Сгинул в тайге. Или в горах. Но эта плохая версия хоть и объясняла наличие тропы, а также с большими натяжками исчезновение Паши, Юли и их катамарана, никак не состыковывалась с появлением на реке водопада, в который они сиганули «не заметив», и появление на склонах совершенно других пород деревьев. В голове у каждого уже начинало крутиться то самое страшное в реальности слово – «попали». Но вслух произнести его все боялись, пытаясь найти какое-нибудь более прозаичное объяснение. Итог тяжких раздумий подвел Саша:

– Надо бы осмотреться получше. Если есть тропа, значит, есть и люди. Надо пройтись по ней осторожно.

– Вещи бросать нельзя, – возразил Игорь.

– Разделимся. Двое с вещами, один вверх по течению, другой вниз.

– Ты же знаешь, что хождение в одиночку крайне не рекомендуется.

– Значит, сначала сходить в одну сторону вдвоем, потом в другую, если ничего не прояснится. В принципе, вверху мы уже были и ничего там не видели. Если это тот верх… – При этих словах все четверо тревожно переглянулись. – А вот внизу мы по-любому еще не были. Значит, начинать надо оттуда.

– Хорошо, – согласился Игорь. – Давай ты с Колей прогуляешься вниз. Контрольное время четыре часа. Два туда, два обратно. За это время, мне кажется, по-любому должно что-то проясниться. Ружье возьмешь?

Да, тут следует добавить, что Паша снабдил их катамаран не только несколькими ракетницами и дымовыми шашками, но и старой одностволкой «ИЖ-16» с патронами. Предполагаемым пользователем намечался как раз Саша, как единственный служивший в армии. Хотя и Коля, как реконструктор, прекрасно знал, с какой стороны браться за столь простое оружие.

– Нет, пусть здесь лежит. А шашку и ракетницу возьмем.

– Ладно. А мы к вашему приходу пожрать чего-нибудь соорудим.

На том и порешили. Саша с Колей сняли гидрокостюмы, одевшись в обычные вещи, и переобулись в ботинки. Взяли компас с картой на всякий случай, по ракетнице и дымовой шашке от медведей и полезли на склон террасы, где предполагалась упомянутая тропа. Она действительно скоро обнаружилась, петляя между нечасто росших… Больше всего это походило на буки. Или грабы. Черт их разберет. Но такие деревья они неоднократно видели на Кавказе. Да и тепло было совсем не по-камчатски. А комаров почти нет. И вообще пейзаж разительно отличался от привычного. Было очень мало травы, а все пространство под деревьями было завалено густым ковром прошлогодних или позапрошлогодних листьев. И жара! Там, у воды, это еще не так чувствовалось, а здесь была просто какая-то одуряющая духота пополам с запахом прелых листьев. Сняв ветровки, которые они надели по привычке, потому что до этого здесь было довольно свежо, они двинулись по тропе, внимательно поглядывая по сторонам. Впрочем, это не представляло проблем, потому что видимость в таком лесу была очень хорошая. Отпадала камчатская проблема неожиданно встретить за соседним кустом медведя. Но и сами они были здесь хорошо видны, что в случае встречи с некоторыми категориями людей было крайне нежелательно.

Двигаясь дальше, отмечали, насколько этот лес отличается от виденного ранее. Величественные деревья резко контрастировали с невысокими и кряжистыми камчатскими березами, подлесок был очень скудным, мало травы. Зато когда тропа подходила к краю террасы, то в пойме были видны обширные поляны с высокой травой. Несколько раз им попадались ответвления от тропы в сторону хребта, как правило, идущие по долинам небольших ручьев.

Так они и прошагали часа полтора, никого не встретив и не обнаружив каких-то дополнительных свидетельств цивилизации, пока не увидели с края террасы очередную большую поляну, вытянувшуюся вдоль реки, на которой паслось самое обычное стадо светло коричневых коров. Штук пятьдесят, наверное. Радостно направились к ним, высматривая пастуха, чтобы узнать, далеко ли до селения и не видел ли он туристов, парня с девушкой.

Когда они обходили стадо, их обнаружила собака – здоровенный волкодав, чем-то похожий на кавказскую овчарку, с лаем бросившийся в их сторону. Ребята замерли на месте, справедливо полагая, что лучше собачку не провоцировать, ожидая появления пастуха. И действительно, вскоре раздался чей-то неразборчивый крик, после которого собака остановилась, глухо рыча на незнакомцев. А из травы на краю поляны поднялся длинноволосый совсем молодой парень, скорее даже подросток, в какой-то долгополой светло-серой рубахе без воротника, да еще и без штанов. Наверно, это и был пастух. Он смотрел на них с удивлением, но без страха. А чего ему бояться с таким-то стражем? Сохраняя на лице как можно более дружелюбное выражение, ребята направились к нему, сопровождаемые глухим рычанием волкодава. Вскоре рядом с парнем из травы поднялась вторая голова, с волосами такой же длины, но, судя по мягким чертам лица, принадлежавшая девушке. Теперь понятно, почему парень без штанов. Как неловко получилось. Помешали…

– Здорово! – сказал Саша, сблизившись с парнем.

Тот посмотрел вопросительно и ничего не ответил.

– Здравствуйте, – повторил попытку Саша.

Снова молчание.

– До поселка далеко? – решил уточнить Саша.

На этот раз после короткого молчания парень ответил. Но Саша не понял ни одного слова. Тарабарщина какая-то. Что-то сказала девушка. Тоже ничего не понятно. Потом между ними состоялся короткий диалог, во время которого в Сашиной голове стали роиться самые нехорошие мысли, а сам он стал покрываться потом. Еще больше. Потому что он и так вспотел, пока сюда топал. Коля находился в не лучшем состоянии. Самые худшие опасения подтверждались. Оставалось только добыть более веские их доказательства. Два пастуха, говорящих на непонятном языке, – это, конечно, очень плохо, но еще оставалась вероятность какого-то дурацкого розыгрыша. Хотя водопад… Но черт с ним! Если есть пастухи, то, значит, где-то неподалеку есть и селение. Вот глянуть бы на него хоть одним глазком, и тогда все прояснится окончательно… Наверное…

Саша взял себя в руки и начал жестами объяснять, что хочет дойти до этого самого селения. Нет, он, конечно, говорил при этом, но сопровождал свои слова активной жестикуляцией. Складывал руки домиком, рисовал в воздухе прямоугольники окон. Подкладывал ладони под щеки, наклоняя голову набок, показывая, как засыпает. В конце концов пастухи, впечатленные такой пантомимой, махнули рукой на тропу, типа там. А может, просто послали куда-то. Кто их знает… Очень хотелось еще узнать сколько туда топать, но как это объяснить жестами, Саша не знал. Коля вообще стоял бледнея мела и явно был плохим советчиком в такой ситуации. Поблагодарив по-русски пастуха, он помахал ему рукой в прощальном жесте и, взяв Колю за локоть, направился в сторону тропы. Пастух махнул ему рукой в ответ, девушка помахала более интенсивно и даже как-то кокетливо. Волкодав, продолжая глухо рычать, проводил их до конца поляны, но дальше не пошел.

Когда они прошагали по тропе пару сотен метров, Коля пришел в себя и сдавленным голосом спросил:

– Ты уверен, что нам надо идти в это селение?

– Да. Нам надо его хотя бы увидеть. Отпадут сомнения в дурацком розыгрыше, и появится какая-то определенность.

– А если нас там схватят? – не успокаивался Коля. – Или вообще сразу прибьют?

– Возможно, – спокойно ответил Саша. – Но разве у нас есть варианты? Вот что мы будем дальше делать? Продолжать сидеть у того водопада? Рано или поздно нас все равно найдут. Тропа там совсем рядом. По ней ходят. Поплывем вниз – так селения нам не миновать, оно по-любому на реке стоит. К тому же не забывай о такой возможности, что это всего лишь пара приколистов, а селение самое нормальное – с машинами, электричеством и связью.

– Ты сам-то веришь в то, что сказал? – скептически спросил Коля.

– Нет. Но убедиться надо. Признаки нашей цивилизации какие? Машины, провода… Ну, внешний вид домов, наконец. Людей даже. Эти-то двое явно не от мира сего… Или нашего. Надо посмотреть на селение, – подвел итог Саша.

– А может это какие-то староверы? – выдвинул версию Коля.

– Ага. Без штанов. Говорящие на непонятном языке. Корякские староверы.

– На коряков они не похожи.

– На русских тоже.

– А может, сектанты какие-нибудь? Ну, там, хари кришна и прочее. Живут по заветам предков, не пользуются электричеством и техникой. И говорят на своем выдуманном языке.

– Ты по-английски хорошо говоришь? – спросил Саша. – Как я на поляне, ты говоришь. С жестами еще понять можно, но до совершенства тебе явно далеко. А эти говорили свободно. Это их родной язык.

– А может… – не унимался Коля.

– Селение, Коля. Се-ле-ни-е, – по слогам проговорил Саша. – Все ответы находятся там. Или новые вопросы. Но посмотреть надо.

Дальше они шли молча, не обращая внимания на усталость. Теперь тропа стала широкой, натоптанная множеством копыт коров, с многочисленными лепешками на ней различной степени свежести. По пути утолили жажду в пересекавшем дорогу ручье, испытывая при этом большие сомнения – стоит ли это делать. В этой части Камчатки пить воду можно было почти везде, хоть прямо из реки. Она была чистейшей, а прохладный климат делал ей безопасной. Но с этой жарой… На всякий случай прошли чуть выше по течению от дороги и попили там. Пошел третий час, как они ушли от водопада. По-хорошему пора бы было возвращаться, но оба понимали, что ситуацию надо прояснить до конца. Долина становилась все шире, в одном месте, где тропа снова подошла к самому краю террасы, Коля проверил сотовый телефон, достав его из внутреннего кармана ветровки, которую нес в руках. Связи не было.

Вскоре они услышали отдельные крики впереди. Вроде какие-то команды и что-то неразборчивое. Слов разобрать было невозможно. А может, это просто другой язык. Переглянувшись, друзья прибавили шагу. Между деревьев показалась вырубка, на которой были люди. Прячась за деревьями, ребята, как диверсанты, стали приближаться к свободному пространству, чтобы получше рассмотреть, что там происходит. На самый край выходить не стали и, присев за камнями, стали наблюдать. Несколько человек толстыми палками кантовали стволы деревьев к реке. Там был пологий спуск к воде с двумя бревнами в качестве направляющих. Ну, все понятно без перевода. Классическое «раз-два, взяли!», только не по-русски, а потом «э-эх!». Последнее в переводе не нуждалось. И еще что-то, возможно, в вольном переложении означающее «…твою мать». Саму реку было не видно, но несложно догадаться, что таким образом бревна будут сплавлять ниже по течению. Люди были одеты примерно так же, как и пастухи, – в длинные рубашки без воротников, примерно до середины бедра, и с голыми ногами. На ногах что-то типа сандалий. Все они были со светлыми волосами до плеч разных оттенков и бородатые. Несколько человек поднялись по склону от реки, явно направляясь за следующим бревном. На другом конце вырубки стояли телеги, запряженные лошадьми, с непонятным грузом. Вокруг них тоже крутились люди, которых подробно рассмотреть отсюда было невозможно. Бревна, валявшиеся везде на вырубке, были толстыми, длинными и ровными, как на подбор. Рубили не все деревья, а только те, которые отвечали каким-то стандартам. А значит, это не дрова… И это, скорее всего, не сектанты.

Проверив еще раз связь на телефоне и убедившись в ее отсутствии, Коля грустно вздохнул.

– Ты по-прежнему хочешь дойти до селения?

– Уже нет, – мрачно ответил Саша. – Во всяком случае, не сегодня. Мы увидели достаточно, чтобы начать обсуждать, что делать дальше, всем вместе.

– Попали? – грустно спросил Коля.

– Вляпались по самое не балуйся, – сосредоточенно ответил Саша, не сводя глаз с вырубки и людей на ней. – Пора валить.

Обратный путь на первых порах казался легче, хотя и шел с небольшим подъемом. Ребята на автомате замечали характерные места, мимо которых проходили раньше: вывернутые с корнем деревья, крупные валуны у тропы, характерные изгибы террас и пересекающие тропу ручьи. Вскоре они проходили мимо поляны, где общались с пастухами. Тропа шла совсем близко от края террасы, деревья росли негусто, а кустов почти не было. Поэтому их заметили, девушка встала и снова помахала им рукой. Они помахали ей в ответ. Постояли немного, глядя друг на друга, а потом ребята пошли дальше. День клонился к вечеру, они безнадежно опаздывали к контрольному сроку, условленному с друзьями. Вскоре им навстречу попалась еще одна девушка, подросток, спускающаяся по тропе сверху. Такая же светловолосая, по сути без прически, если не считать за нее грубо подстриженную челку, с голубыми глазами. Все та же светло-серая рубаха до середины загорелых бедер, грязные ступни в сандалиях. За плечами у нее была небольшая плоская корзина на толстых лямках, надетых на плечи. Эта смотрела на них тоже с любопытством, но еще и с некоторой опаской. Саша изобразил на лице самую добродушную улыбку, а Коля, опередив его, брякнул:

– Привет! – и помахал рукой, впрочем, не вытягивая ее вперед.

Девушка что-то сказала и, не спуская с них глаз, бочком разминулась с ними на тропе. Немного пройдя молча, Коля сказал:

– А девчонки здесь ничего! Красивые.

– За нее дадут больше, чем она весит, – философски заметил Саша.

– Думаешь, здесь есть уголовное законодательство?

– Может, и нет, но наверняка есть традиции. Поэтому, мой милый друг, держи себя в руках.

– Я просто констатировал факт! – возмутился Коля.

– Ну разумеется, – согласился Саша.

Вернулись они, опоздав на час. С тропы ничего видно не было – катамаран был причален внизу, за обрывом. Если бы не слабый дымок, поднимавшийся кверху, то можно было подумать, что здесь никого нет. Подойдя к реке, ребята увидели небольшой костерок, сбоку от которого висел кан, чтобы не остыл, и Игоря с Сергеем, о чем-то разговаривавших. Спустившись к ним, Саша с ходу выпалил:

– А вот и кавалерия! – и бросил ветровку на землю, а сам направился к речке умыться и освежиться.

– Вы где столько ходили? – сердито спросил Игорь. – Неужели так трудно было повернуть обратно через два часа?

– Ты девчонку видел? – вместо ответа спросил Саша.

– Какую девчонку? – удивился Игорь.

– Тогда подожди. Жрать хочу – сил нет. А без пол-литры тут всего не расскажешь. – С этими словами Саша потянулся к лежавшему рядом гермомешку, где должна быть их с Колей посуда. Игорь тем временем достал из речки баклашку уже разведенного спирта и открутил пробку, ожидая кружки. Прозрачная жидкость пробулькала по металлическим емкостям, Саша с наслаждением принюхался к гречневой каше с тушенкой, которую навалил себе в миску, и взял протянутую ему кружку.

– Парни, мы все-таки встряли! – начал он. – Ну, будем… – И опрокинул в себя холодную жидкость, разлившуюся теплом по организму. Закусил кашей, хрустнул долькой луковицы и начал рассказ об увиденном…

Когда Саша закончил повествование, все молча переваривали услышанное. Желая как-то разрядить атмосферу, он вынес предложение:

– Для начала надо поэкспериментировать с этим облаком над водой. Покидаться туда чем-нибудь…

– Уже… – буркнул Игорь. Я обвязался веревкой, Серега меня держал, подобравшись как можно ближе к краю водопада, бросал туда разные предметы – палки и камни. Все пролетает насквозь. Кроме тех предметов, которые попадают в края облака. Эти отскакивают назад.

– Как это? – удивился Саша.

– Обыкновенно, – ответил Игорь, пожимая плечами. – Отскакивают, как от стенки. Звук расслышать в этом шуме не получалось.

– Это отчасти объясняет, почему наш катамаран сделал такой кульбит, – размышлял вслух Саша. – Эта аномалия…

– Портал, – поправил Сергей.

– Ну… пусть портал, – согласился Саша, – имеет твердые края, в которые мы уперлись, и нас опрокинуло течением, забросив в портал. А здесь мы вывалились с высоты. В некотором роде нам повезло. Если бы мы упали здесь вниз головами, а катамаран сверху, неизвестно еще что было бы.

– Да, уж… повезло… – со вздохом проговорил Коля.

– Пашки не было? – ни на что не надеясь, спросил Саша.

– Нет конечно. Было бы странно, если бы он сюда полез, – устало сказал Игорь.

– Ждать будем? – задал следующий риторический вопрос Саша.

– А смысл? – возразил Игорь. И начал рассуждать, чтобы привести мысли в порядок. – Что он видел? Мы воткнулись во что-то носом, потом нам начало задирать корму. Все это очень быстро на самом деле, и помочь он вообще никак не мог. А потом нас забросило в это облако, из которого мы не появились… Первое, что он мог подумать, – что нас все же засосало в котел. Но даже в самых плохих случаях какие-то части катамарана должны были мелькать в пене, погружаясь обратно. В крайнем случае должно было выплюнуть хоть что-то ниже по течению. А значит, он рано или поздно пойдет потом вдоль реки, искать нас или то, что от нас осталось. И ничего не найдет. На это он потратит очень много времени. Разумеется, при таких раскладах он ни за что не полезет в сам порог, а значит, ждать его незачем. Второй вариант – это если он все же свяжет наше исчезновение с облаком и подумает об аномалии. Мне кажется, что в этом случае он тем более не должен лезть в порог, потому что природа этой аномалии не известна и о том, что мы живы, он понятия не имеет. Это только в книжках люди через порталы попадают в другие миры и у них начинаются приключения. А так-то, если подумать, это вообще может быть какой-то аннигилятор, уничтожающий материю или совершающий преобразования, не совместимые с жизнью обычного человека.

– Но нас же будут искать, – утверждающе сказал Саша.

– Конечно будут, – согласился Игорь. – Но, во-первых, начнут не скоро. А во-вторых, не найдут.

– Думаешь, никто не обратит внимания на облако?

– С чего бы?

– А если Пашка будет настаивать именно на облаке?

– Ему никто не поверит. Это же чистой воды фантастика. Мы палку бросали в котел. Там действительно не очень понятно, утонула она или еще куда-то делась. Искать, конечно, будут долго. Всю реку обшарят. МЧС, вертолеты… Ну, пропали люди, бывает…

– Ждать будем? – спросил Сергей.

– А смысл? – ответил Игорь. – Даже если сюда вывалится спасатель, обратно он вернуться не сможет. И окажется в таком же положении, как и мы.

– Человеку хоть поможем, – грустно сказал Сергей. От водопада с таинственным облаком уходить не хотелось.

– Что-то мне подсказывает, что попасть сюда все же не так просто, – рассуждал Игорь. – Иначе с этой стороны уже был бы комитет по встрече.

– Вряд ли, – возразил Саша. – С той стороны места глухие. Возможно, мы вообще первые идиоты, угодившие в эту дурацкую дырку.

– Ну, что же. Подведем итоги размышлений, – сказал Игорь, разливая по второй. Выпили молча. – Весь сегодняшний день Пашка и Юля будут бродить вдоль реки в поисках наших останков и вещей. Если не полезли в порог сразу, то потом точно не полезут. И правильно. Это время уже давно вышло. Дальше у них два варианта. Первый – это бросить катамаран и с минимальным количеством вещей и продуктов уходить вверх по течению, а потом через отроги хребта в соседнюю долину, к геологам. Это дней пять минимум. Там знакомые люди и связь с цивилизацией через мощные радиостанции. Вызовут МЧС. Это еще день-два. Итого неделя. Второй вариант – это обнести порог по берегу и как можно быстрее спускаться к Еловке и дальше к Ключам. Там уже и заявить обо всем случившемся. Это дольше. Дней десять, а то и больше. Плюс те же день-два, пока сюда прибудут спасатели. К тому же неизвестно, есть ли ниже по течению серьезные пороги. Проходить вдвоем их будет очень рискованно, а обносить – долго и тяжело. В общем, скорее всего, он выберет первый вариант. Но что это нам дает? Кто бы здесь ни появился, он нам ничем не поможет. И не раньше чем через неделю. А за это время нас, скорее всего, найдут местные.

– Они мне не показались агрессивными. Такое ощущение, что им вообще пофиг, кто здесь ходит, – вставил Саша.

– Это до поры до времени. Должна же здесь быть какая-то власть? А власти нужно что? Правильно, чтобы все платили налоги. А мы их не платим.

– Мы иностранцы, – возразил Саша.

– И подданные какого мы государства?

– А что ты предлагаешь?

– Не знаю, – сник Игорь. – Сидеть на месте глупо, куда-то лезть страшно.

– Надо контакт налаживать с местными, – подал голос Коля. – Сходить завтра к пастухам, мне показалось, с ними просто общаться. Подарить что-нибудь из вещей, попробовать еще поговорить, хоть знаками. Может, и в селение сходить. Хотя лесорубы выглядели не столь дружелюбно…

– Ну, если бы ты целый день топором махал, а потом таскал бревна, то в это время тоже не выглядел бы дружелюбно, – вставил Саша.

– Ладно. Завтра попробуем, – согласился Игорь. – Только сначала надо основные вещи попрятать. Я тут осмотрел окрестности и на склоне обнаружил небольшую пещеру… Ну, как пещеру. Это какая-то щель в скале, неглубокая и открытая. Но в верхней части она немного углубляется в склон, и там образуется навес. Места немного совсем, но разобранный катамаран и прочие вещи, которые нам непосредственно сейчас не нужны, там вполне поместятся. Разумеется, упакуем все тщательно, чтобы не промокло, можно ветками прикрыть или листвой присыпать. И пойдем завтра все вместе знакомиться с местными реалиями.

В целом все были согласны с этим планом, потому что сидеть на месте в ближайшие дни не имело смысла. Не откладывая задуманное в долгий ящик, начали разбирать катамаран, сдули баллоны и повесили сушиться. А вскоре поставили палатки и улеглись спать.

Глава 2

Как это ни странно, но ночью им никто не мешал и утром не пришли арестовывать местные компетентные органы. Позавтракав, начали перебирать свои вещи, решая, что им взять с собой, а что спрятать. Оставляли все, имеющее отношение к водному сплаву, катамаран, насос, весла, гидрокостюмы, спасжилеты и каски. Также решили оставить часть еды, упаковав это в гермомешок. Все остальное укладывали в рюкзаки, в том числе и палатки со спальными мешками. Конечно, брали с собой ружье и ракетницы с дымовыми шашками, хотя, по уверениями Саши, явной опасности тут для них пока не было, даже от зверья. Когда собрались, втроем потащили водное снаряжение к упомянутой Игорем щели, поднявшись сначала на террасу, а потом и начав карабкаться по заваленному прошлогодней листвой склону. Солнце уже поднялось достаточно высоко, но еще не прогрело воздух под густой кроной мощных деревьев до вчерашней духоты. Тем не менее крутой подъем и приличный груз заставил их основательно взмокнуть. Так что, когда они дотащились минут через двадцать до заветного места, пот катил с них ручьями. Отдышавшись, ребята заглянули в расщелину между камней, наполовину заваленную листвой, и действительно обнаружили там небольшую нишу под скальным козырьком. Игорь, вооружившись длинной палкой, на всякий случай потыкал ей по листве на предмет того, не притаился ли там какой-нибудь гад ползучий или нет ли там провалов под листвой, в которых можно запросто сломать ногу. Все было нормально, а листва была плотно слежавшейся. После чего он сам спустился на дно и, принимая вещи от друзей, уложил их в самом дальнем краю расщелины, куда не должны попадать дождевые воды. Затем нагребли с округи листвы и полностью засыпали поклажу ими, так что сверху обнаружить ее там было невозможно. Разве что обратить внимание на следы вокруг. Но с этим поделать уже ничего нельзя. Как ни заметай следы, а опытный глаз наверняка сможет обнаружить здесь признаки деятельности. В общем, выдохнули и отправились обратно, спустившись довольно быстро.

После долгих раздумий ружье все же решили убрать в чехол в разобранном виде, приторочив его сбоку к Сашиному рюкзаку. Раз по здешним местам бродят одинокие девушки с корзинками, эдакий местный вариант Красной Шапочки, значит, здесь все же относительно безопасно. А поскольку технический уровень местного населения все же неизвестен, то лучше не смущать их стволом. Если же рассуждать о ценности ружья как предмета обороны от туземцев, то она была сомнительна. Разве что как отпугивающее средство. Но с этой точки зрения и дымовые шашки, и сигнальные ракетницы были намного эффективнее. А они-то были у каждого засунуты в боковые карманы штанов. Одежда, конечно, была на них явно неместного фасона, так что незаметно затеряться не получится. Но с другой стороны, ничего яркого, бросающегося в глаза. Хорошо, что они вчера поперлись не в гидрокостюмах. Вот это одеяние действительно могло шокировать местных. А каски еще могли навести и на мысли о принадлежности пришельцев к военному сословию. А так – ну, чудики какие-то, ну, болтают не по-местному и не понимают, соответственно, ничего. Вопрос лишь в том, откуда они тут взялись. Но ни задать его им, ни получить внятного ответа пока никто не сможет… Наверное…

В общем, подтянув все ремни и лямки, друзья взвалили рюкзаки на плечи и вышли на тропу, по которой вчера так удачно прогулялись Саша с Колей. Первым делом собирались добраться до поляны с пастухами. И если они там, то начать налаживать контакт с них. Но не успели.

Пройдя чуть больше километра, они наткнулись на встречную делегацию местных, неожиданно вынырнувшую из-за поворота тропы, огибавшей уступ скалы, и направлявшуюся явно к ним. Это было человек десять разновозрастных мужиков, все в тех же длинных рубахах. У кого-то – засаленных, грязных и рваных, у кого-то почище. В руках у каждого был топор, явно лесорубский, на длинной ручке. Но у двоих были ружья. Причем явно старинной модификации, с кремневыми замками. Это Саша и Коля, как бывалые реконструкторы, определили с первого взгляда. Вот тебе и мирные туземцы! Как хорошо, что они спрятали ружье в чехол. Толку от него против такой толпы точно не много, а вот спровоцировать оно могло.

Когда толпа приблизилась, а друзья в этот момент остановились как вкопанные, тихо переговариваясь, то стало видно, что среди туземцев две женщины. Одна с какой-то саблей, висевшей на широком поясе в ножнах, вторая с топором, который она крепко сжимала сильными натруженными руками. А сзади еще маячила та самая девчонка, которая им попалась вчера на тропе с корзинкой за плечами. Последовала короткая немая сцена, во время которой обе стороны внимательно изучали друг друга. Один из мужиков, судя по всему старший, и в самой чистой, даже расшитой узорами рубашке, что-то спросил у девчонки. Та затараторила что-то в ответ, указав пальцем на Сашу. Мужик сделал еще несколько шагов навстречу и начал говорить. Друзья, естественно, ничего не поняли. Речь его явно не была агрессивной, но и не содержала никакого подобострастия или любезности. Таким тоном обычно произносят что-то вроде «прошу следовать за мной до выяснения обстоятельств». Но ручаться за это, разумеется, было нельзя. Пауза затянулась. Ребята не знали, что делать. Местные тоже, судя по всему, были в затруднении. Тогда мужик повернулся боком и, вытянув руку вдоль тропы, куда и направлялись ребята, с видимым трудом выдавил из себя корявое «пожьалюйста».

Та-а-ак… Ситуация отчасти становилась более определенной. Во-первых, к ним не относятся явно враждебно и не собираются в ближайшее время причинять вред. А во-вторых, местным все же известны некоторые русские слова. Значит, они тут точно не первые. Ну что же, раз просят, то надо следовать рекомендациям. Вскоре все обязательно должно проясниться.

Вся процессия двинулась обратно. Три человека шли впереди, иногда негромко о чем-то переговариваясь. Затем ребята. А все остальные шли сзади, что-то бурно обсуждая. Друзья тоже обсуждали случившееся, но единодушно сходились во мнении, что в данной ситуации надо просто подождать дальнейших событий. Все остальное время молчали.

Вскоре миновали поляну с коровьим стадом. Все те же пастухи поднялись из травы, но поскольку процессия не остановилась, то просто помахали им руками. Несколько человек махнули им в ответ и что-то прокричали. Коля тоже помахал пастухам, и ему показалось, что девушка машет в ответ именно ему. Путь продолжался. Вообще ребята начали уставать. Рюкзаки, хоть и облегченные, со всем барахлом и продуктами весили килограммов по 20–25. Ничего страшного, но обычно туристы делают небольшие остановки для отдыха каждый час минут на пять или десять. А они уже топали второй час, и когда будет остановка, неизвестно. Пока терпели. К счастью, вскоре они дошли до вырубки, где были еще люди, немедленно обступившие их и с любопытством разглядывавшие. На темноволосых Колю Паперна и Сергея Валевского показывали пальцами. Среди местных блондинов они были явно оригинальными.

Старший, разговаривавший с ними, начал что-то обсуждать с лесорубами или рассказывать им. А ребята в это время сбросили рюкзаки, с наслаждением разминая уставшие плечи. Почти три часа непрерывной ходьбы с грузом изрядно вымотали их, и они радовались возможности отдохнуть. В это время старший то и дело поглядывал на них, явно что-то оценивая и продолжая переговариваться с лесорубами. Потом и сам присел на бревно, явно намереваясь отдохнуть. Поскольку расположились они рядом с телегами, то вскоре пришедшим мужикам из них достали перекусить – хлебные лепешки, пару небольших кругов сыра и морковь. Все это они запивали водой из деревянного ведра. Пока ребята думали, доставать ли им свои пожитки из рюкзаков, встреченная вчера девчонка поднесла еду и им. Все то же самое. Вымытая и слегка почищенная, готовая к употреблению морковь, лепешка размером с обычный лаваш, а вот сыр явно вкуснейший, источавший аромат свежести.

Теперь ребята рассмотрели девчонку повнимательней. Узкое вытянутое лицо с тонким носом, пожалуй, чуть тяжеловатый подбородок, близко посаженные большие серые глаза. Телосложение нормальное, стройное. Не было никакого запаха застарелого пота и грязного тела – местные явно следили за собой даже в этой глуши. Разве что ступни в пыли, но это и неудивительно – листва в лесу пыльная, и если гуляешь по ней в сандалиях, то быстро пачкаешь ноги. Даже ногти на ногах были хоть и грубо, но все же подстрижены.

Подавая ребятам еду, девчонка тоже с любопытством и уже без всякой опаски их рассматривала, заглядывала каждому в глаза. А Коле даже улыбнулась. Саша достал из кармана складной нож и начал резать мягкий белый сыр толстыми ломтями, раскладывая его на сидушке, вынутой Колей из рюкзака. Лепешку ломали руками, а морковкой хрустели целой, хотя и мелькнула мысль, что надо бы ее сначала помыть. Девчонка живо заинтересовалась и ножом, и сидушкой, сделанной из невиданного здесь материала. Но руками никуда не лезла, старалась сдерживаться.

– Может, подарить ей ножик? – спросил Коля.

– Вроде не женский подарок, – возразил Саша с набитым ртом.

– Ха! Ты видел, как та женщина на тропе держала саблю? Что-то мне подсказывает, что она очень хорошо умеет с ней обращаться.

– Все может быть, – ответил Саша. – Но это-то невинное создание ничего такого не имеет. Мне кажется, что лучше сделать такой подарок тому мужику в расшитой рубашке. Ножей у нас не так уж и много, разбрасываться по пустякам не стоит.

Тем временем и старший, и многие, кто был рядом, несомненно заметили нож у ребят, который Саша, порезав весь небольшой круг сыра, положил все на ту же сидушку. Но вели себя сдержанно, что явно свидетельствовало о некотором уровне культуры, близком по понятиям для наших соотечественников.

– Не жадничай, Сань, – не отставал Коля. – Захотят – все отнимут. К тому же, видишь, мужик мнется, наверно, не в их обычаях выклянчивать, а может, и принимать подарки от незнакомцев. Да, и как ты ему подаришь его? Пойдешь с ножом к нему? А кто знает, что у тебя на уме. Навалятся всем скопом да скрутят руки. Оно тебе надо? Вот если бы он рядом сидел, тогда другое дело. В конце концов, он лично для нас ничего не сделал, а девчонка еды принесла. Вот попить бы еще… – И после этих слов Коля начал жестами показывать, что хочет пить.

Девчонка быстро встала, сходила к телеге, достав оттуда большую деревянную кружку, а на обратном пути прихватила ведро с водой и принесла к ребятам. Особо не напрягаясь, кстати, – крепенькая, хоть и юная.

– Премного благодарны, – с улыбкой сказал Коля, не вставая, и приложил правую руку к сердцу, наклоняя голову вперед.

Девчонка задорно улыбнулась в ответ и взялась кончиками пальцев за края рубашки, отводя их в стороны, завела левую ногу за правую, поставила ее на носок и слегка присела с удивительной грациозностью. При этом продолжая улыбаться. Да, Коле местные девушки начинали нравиться все больше и больше.

– Интересно, трусы на ней есть? – проговорил Коля, улыбаясь.

– Угомонись, кобелина, – негромко посоветовал Саша, тоже улыбаясь. А потом все же решил подарить ножик. Тщательно вытер его о листья на валявшейся здесь же ветке от срубленного дерева и, держа двумя пальцами за середину, протянул его их кормилице и поилице.

Девчонка явно обрадовалась, глаза у нее вспыхнули, и она схватила предложенное, сжав рукоятку всей ладонью и подняв лезвием высоко вверх на вытянутой руке. А потом начала внимательно разглядывать, наверно пытаясь понять, как он складывается, поскольку она видела, как этот предмет из обычного бруска превращается в нож. Саша осторожно взял нож обратно и, держа его перед девчонкой, показал, на какой рычажок надо нажимать, чтобы лезвие сложилось. Та сияла от радости, пребывая в явном восторге от такого щедрого подарка. И начала с увлечением складывать нож и раскладывать снова, временами пробуя остроту лезвия на соседнем бревне.

А потом к ним снова подошел мужик в расшитой рубашке и уже со знакомым жестом руки более уверенно проговорил:

– Пожьалюйста.

– Да, мы готовы, – ответил Саша и встал, надевая рюкзак.

Теперь они шли через частые вырубки, начавшие зарастать молодняком, перемежаемые участками некондиционного леса на каменистых россыпях. Тропа превратилась в явную дорогу. Часа через два лес кончился, отроги хребта ушли в стороны, открывая холмистую равнину, на которой зеленели поля, засеянные чем-то злаковым. А вскоре показалось и большое селение, шедшее в основном вдоль реки. Вокруг него были сплошные огороды с межевыми столбами между грядок. На них копошились женщины и дети, ведя вечную борьбы с сорняками. Все с интересом поглядывали на диковинных людей, которые шествовали в сопровождении местных. Впрочем, особого ажиотажа это не вызвало. То есть за инопланетян их явно никто не принимал, а забот и своих было полон рот. А где-то вдалеке на фоне пронзительно синего неба возвышался снежный конус огромной горы. Или вулкана. Если они все же на Камчатке, то это Шевелуч.

Когда группа приблизилась к селению, то стало ясно, что здесь нет ни электричества, ни машин, на что они уже, конечно, особо и не надеялись. Но все же стало несколько грустно. Дома были все деревянными, из бревен, что было естественно при таких лесах вокруг, крытые дранкой. Окна были затянуты какой-то мутной пленкой, скорее всего животного происхождения, с массивными ставнями. Фасадами дома выходили прямо на улицу, а остальное пространство было отгорожено высокими деревянными заборами, за которыми виднелись какие-то деревья, наверно, садовые. Так, провожаемые умеренным любопытством, они дошли до участка с большим двухэтажным домом. Им открыли ворота, но внутрь зашли не все, а только мужик, умевший говорить «пожьалюйста», женщина с тесаком, два здоровенных облома с ружьями и девчонка, осчастливленная складным ножиком. Все остальные разбрелись по селению. Впрочем, на подворье народу хватало. Здесь все было с размахом, на месте не экономили, что представляло собой разительный контраст с привычными ребятам дачными участками. Территория этого участка только по фасаду была метров сто. Насколько он уходил вглубь, было непонятно, потому что вид был закрыт домом, конюшней и сараями, а дальше – явно садовыми деревьями, среди которых ребята однозначно опознали яблоню по зеленым плодам.

Мужик в расшитой рубашке начал отдавать какие-то распоряжения, народ засуетился, на ребят особого внимания никто не обращал. Из небольшой пристройки сбоку от дома выносили какие-то вещи. Вскоре к ним подошел главный и, указывая рукой на ту же пристройку, повторил свое «пожьалюйста». Ребята подхватили рюкзаки и двинулись в указанном направлении. Войдя, обнаружили просторную комнату с двумя большими кроватями у стен, массивный стол посередине и две длинные скамейки вдоль него. В углу печка, которая по причине теплого времени года давно не топилась. Ничего лишнего. Большое окно, затянутое все той же пленкой. Только не сплошняком, а разбитое на несколько маленьких секций и на больших деревянных петлях. Окно было раскрыто настежь. И никаких решеток на нем не было. Через него можно было не то что вылезти, а выйти. Выждав немного, пока ребята осматриваются, мужик бросил короткое «ждать» и вышел.

Постояв, ребята ожидали услышать звук запираемого замка или задвигаемого засова, но ничего подобного не было.

– Ну, вот и цивилизация, – подвел итог Игорь. – Местного разлива… Встряли?

– Связи нет, – констатировал Коля, включив и снова выключив свой смартфон.

– Не свети его тут особо, – посоветовал Игорь.

– Само собой, – согласился Коля. – Он мне будет дорог как память.

– Уй, блин! – воскликнул Саша, с размаху плюхнувшись на кровать, прикрытую тонким матрасом. – Деревянная.

– Простота и функциональность, – резюмировал Сергей.

– Че делать будем? – поинтересовался Коля, садясь на другую кровать.

– Ждать. Тебе же сказали, – ответил Игорь, начиная рыться в рюкзаке. – Гору видели? Это может быть Шевелуч?

– Да кто ж его знает, – сказал Саша, доставая карту. – По положению похоже. Больше сказать нечего. Разве что ручьи, впадавшие в нашу речку, примерно в тех же местах и по количеству совпадают. Я считал. И в целом конфигурация долины похожая. Так что очень может быть, что мы все же на Камчатке, только какой-то резко потеплевшей и населенной совершенно другими людьми. Отсталыми в сравнении с нами.

– Это еще неизвестно, – не согласился Коля. – Мы явно на окраине этой цивилизации.

– Ну, встреть мы здесь геологов, у них было бы и то больше признаков высокоразвитого общества, – парировал Саша. – А здесь даже ружья старинные. Кремниевые, скорее всего. Фитилей я не заметил. Это о чем-то да говорит. Хотя согласен – развитие у местных может быть неравномерным.

– В любом случае ждем. Нас явно держат, чтобы показать кому-то более сведущему, – подвел итог Игорь. – И русские слова от старшего прозвучали неспроста. А значит, скоро все прояснится.

Со двора послышался топот. Сергей быстро выглянул в окно, а потом сказал, повернувшись к друзьям:

– А вот и гонец поскакал куда-то. Наверно, поведать, что поймали очередных инопланетян.

– Насчет поведать согласен, – сказал Саша, – но вот насчет инопланетян – нет. Местные, на мой взгляд, довольно пофигистичны к чужакам. Разумеется, если они ведут себя спокойно. А вот проверять, так ли это в противном случае, мне совсем не хочется.

– Поэтому будем хорошими мальчиками, – сказал елейным тоном Коля и скорчил комично-невинную физиономию…

И все, как отрезало. К ним никто не заходил, ничего от них не хотел. Во дворе было в целом тихо. Иногда слышались негромкие голоса, через двор ходили люди, чем-то занятые, а перед воротами напротив дома, в тенечке, ненавязчиво сидела девочка лет десяти, явно не тянувшая на сторожа, а скорее выполнявшая функции тревожного колокольчика. Ребятам наскучило сидеть в комнате, и они выбрались на небольшое крыльцо, но жаркое солнце вскоре загнало их обратно. Впрочем, Коля вскоре отправился к девочке и жестами начал объяснять, что хочет пить. Девчонка молча сходила в пристройку, очевидно, что-то вроде летней кухни, и принесла оттуда большой глиняный кувшин, но пустой. И указала на колодец под забором. Колодец – обычный сруб, глубиной метров пять. С деревянным воротом и веревкой, намотанной на него. Ведро, естественно, тоже деревянное. Зачерпнув воды, Коля, почти не пролив ее, наполнил кувшин и отнес в пристройку ребятам. Попили.

– А сортир у них тут где, интересно? – поинтересовался Саша.

– Спроси у девчонки, – посоветовал Игорь.

Саша замялся.

– Неудобно как-то.

Дальше сидели молча. Но вскоре нужда разной степени важности начала припекать всех, и Коля, как наиболее коммуникабельный товарищ, отправился на разведку. У девчонки все же спрашивать было действительно неловко. Заглянул в летнюю кухню. Там две пожилые женщины о чем-то тихо переговаривались, ощипывая курицу. В дом заглядывать постеснялся, поэтому прошел за него. Там был сад с различными деревьями, но зрелых плодов на них еще не было. Возможно, здесь тоже еще июнь. А вскоре он углядел у забора специфически выглядевшее сооружение, которое не чем иным, как деревенским туалетом, быть не могло. Там было целых пять дверей, очевидно, в расчете на то, что утром многочисленным обитателям подворья туда надо срочно всем и сразу. Тоже, кстати, сооружение, свидетельствующее о некоторой культуре местных. Внутри чисто, деревянный надежный пол, большая дырка для оправления, правда, без всяких стульчаков. На стенке висит мешочек с засушенными довольно крупными и плотными листьями какого-то растения. Но не лопуха. Сделав дело, Коля отправился обратно, обрадовать товарищей своей находкой.

Вскоре вся компания сидела на крыльце, пользуясь тем, что солнце начало скрываться за деревьями и пристройками. Девчонка всячески делала вид, что они ее ни капельки не интересуют, но глазами все равно косила. А ребята тем временем решали, стоит ли им поужинать самостоятельно своими запасами или подождать, что предложат местные и предложат ли вообще. Решили подождать. И не ошиблись.

Сначала с улицы завели шесть коров, которых тут же определили в конюшню, и несколько женщин отправились их доить. Это было слышно по характерному звуку, с которым струя молока бьет в пустое поначалу ведро. Затем потянулись другие люди, с огородов или еще откуда-то. Из пристроек стали тоже выходить, направляясь к колодцу. Там, нисколько не стесняясь друг друга, мужчины и женщины снимали с себя рубахи, какое-то подобие трусов, вешали все это на перекладину и направлялись в отдельно стоящий длинный домик, из которого вскоре вместе с довольными голосами и смехом послышалось журчание стекающей воды. Летний душ в конце трудового дня! Вот это уровень! Вездесущий Коля тут же направился туда, чтобы рассмотреть все поближе, справедливо рассудив, что раз они не стесняются друг друга, то постоять-то ему рядом можно. Впрочем, соваться внутрь он сразу не стал, а вежливо стоял снаружи. Но народ подходил еще, многие с интересом посматривали на невысокого, темноволосого и курчавого Колю и также без комплексов раздевались да шли мыться по мере освобождения мест внутри. Примерно через полчаса из домика вышли последние работники. Одна женщина неопределенного возраста, заметив его нерешительность, что-то сказала ему с улыбкой и махнула рукой в сторону распахнутой двери. Неопределенного, потому что сложена она была великолепно, но грудь была изрядно обвисшей, поперек плоского живота пролегало несколько складок и на лице были заметны морщинки. Впрочем, волосы были без седины, но при их светлом оттенке сказать с уверенностью это было трудно. Пока Коля соображал, она подхватила с перекладины свои трусы и продела в них стройные ноги. Трусы представляли собой плотную полоску ткани на бедрах, с завязками в самом низу живота, к которой перпендикулярно была пришита другая, спереди поуже, сзади пошире, закрывавшая пах и интимные места. Впрочем, слишком внимательно разглядывать ее Коля не стал, а начал сам раздеваться, чем, в свою очередь, немало заинтересовал женщину и всех, кто еще был рядом. В отличие от местных, процесс раздевания у Коли был более сложным, потому что сначала надо было расшнуровать ботинки, снять носки, потом штаны и футболку. Оставшись в трусах-боксерах, Коля замялся. На него явно косились, но также было понятно, что это чистой воды любопытство. Эх, сам смотрел на сиськи, а теперь стесняется! С максимально спокойным видом Коля снял трусы, положил их на перекладину и отправился внутрь. Ребята, с интересом наблюдавшие от порога за его приключениями, отметили, что хоть его одеждой местные и интересовались, но ничего не трогали.

Войдя внутрь, Коля осмотрелся, обнаружив пять отделений, разделенных плетенными из лозы перегородками, и над каждым располагался короткий деревянный раструб, заканчивавшийся насадкой с мелкими дырочками. Простейший душ! Баки с водой или, скорее всего, бочки, располагаются, очевидно, на крыше, где они за день должны прогреваться. Конечно, все это должно быть деревянное. А может, и глиняное. Надо будет глянуть из интереса. Вода перекрывалась простейшей деревянной же затычкой сбоку, до которой можно дотянуться, встав на специальный приступок. Но самое удивительное, что в каждом отсеке на стеночке была полочка, на которой лежало мыло! Местные, даже в этой очевидной глуши, были очень привержены гигиене. Коля вынул затычку и с наслаждением встал под струи воды, смывавшие с его тела весь пот и грязь. Вода была чуть прохладной. Если проводить аналогии, то в дачном душе с железным баком на крыше, даже в средней полосе, она нагревалась сильнее. Но вполне терпимо. А главное, очень приятно! Мыло было самым обычным, что-то типа нашего хозяйственного. И вскоре обновленный Коля вышел на улицу, где уже никого не было, кроме заскучавших ребят на крыльце.

– Дуйте мыться, свиньи, – бросил им Коля, сам присаживаясь на крыльцо. – Там хорошо.

Вскоре вся компания, освежившаяся и вымытая, вернулась к крыльцу, где их уже поджидала девчонка, которой они подарили ножик. Тоже явно вымытая, с тщательно расчесанными волосами, благоухавшими чем-то ароматным, и в чистенькой рубашке, расшитой синими и зелеными узорами. Жестами она попросила их следовать за собой и, заведя за летнюю кухню, усадила за очень длинный стол, где собралось, пожалуй, все население усадьбы вместе с хозяином.

Это был крепкий мужчина лет сорока пяти, с широкой подстриженной рыжей бородой и темно-русыми волосами, чуть короче, чем у остальных. То есть не достигавшими плеч. Из-под густых бровей смотрели внимательные и умные серые глаза. Рядом с ним, с левой стороны, имелись свободные места, на которые он и указал рукой. По другую сторону сидела женщина, про возраст которой тоже было трудно сказать что-то определенное, но явно немолодая. Возможно, его жена. А дальше уселась та самая девчонка. Детей за столом вообще было много, больше, чем взрослых. А всего здесь собралось человек сорок. Потом все встали, и мужчина во главе стола начал произносить что-то, очень похожее на молитву. При этом все повернулись в сторону заходящего солнца. Руки они держали на груди, крест-накрест. В конце все хором произнесли завершающую фразу и сели. Ребята из вежливости тоже стояли, не сразу, но все же сообразив повернуться к солнцу. Потом особых церемоний не разводили, каждый накладывал себе сам в глиняные миски еду, сначала какой-то суп. Заметив нерешительность друзей, хозяин рукой указал на глиняный горшок, стоявший в их части стола, с торчавшим из него деревянным черпаком. Суп оказался с курицей, какими-то травками, свеклой, морковкой и увесистыми проваренными кусками теста, по аналогии чем-то напоминавшими украинские галушки. По вкусу и сытности выше всяких похвал. Еще на столе стояли тарелки с сыром, все теми же лепешками, редиской и чесноком, который местные потребляли в немереных количествах. Больше никаких разносолов не было. Как, впрочем, и алкоголя. Потом пожилые женщины из кухни принесли кувшины с молоком и горшочки с медом. Молоко пили из кружек, а куски лепешек окунали в общие горшочки и ели. Ребята заметили, что еды было хоть и в достатке, но не избыточно. Готовившие все это женщины явно умели рассчитывать ее объем на количество человек. И хотя всем хватило на увесистую порцию, на столе ничего не осталось. А те крохи, что все же остались, были быстро подчищены детьми. Ели молча, поскольку все явно были голодны. А может, такова была традиция. И только когда пили молоко, начались какие-то разговоры, впрочем быстро закончившиеся, как и еда.

Начинало смеркаться. Женщины быстро убирали посуду со стола и уносили в кухню, откуда слышались привычные в таких случаях звуки и где горело несколько свечей. Люди стали расходиться. Кто в большой дом, кто по отдельным пристройкам. Ребята, провожаемые девчонкой, судя по всему хозяйской дочкой, направились к себе в пристройку. Внутри было уже темновато, и ребята начали искать фонари. Девчонка деловито закрыла окно, что-то поясняя при этом. Тем временем Коля первым достал из бокового кармана рюкзака маленький налобный фонарик на светодиодах и включил его. Девчонка резко вскрикнула, прижавшись к стене.

– Блин, Коля! – возмутился Саша. – Ты напугал ее!

– Черт… – с досадой произнес Коля. – Как-то не подумал. Но я же в лицо ей не светил. – И при этих словах он повел лучем по полу в разные стороны, чем напугал девчонку еще больше. Она снова вскрикнула и бросилась вон из комнаты, в дверях столкнувшись с одним из мужчин, который встречал их в горах с ружьем. Сейчас у него в руках были ножны с саблей, но он ее еще не доставал. Увидев светопреставление, мужик тоже замер, но испуга на его лице не было. Тут Коля догадался выключить фонарь. В комнату зашел старший. Выражение лица в быстро наступавшей темноте разобрать было уже невозможно, но вряд ли он находился в хорошем настроении.

– Коля, дай фонарь, – потребовал Саша. И, взяв его осторожно, приблизился к местным в дверях. На крыльце стоял кто-то еще с факелом. Поэтому там было значительно светлее. – Мы дико извиняемся, – начал Саша, – за то, что напугали девочку. – И с этими словами он приложил руку к груди и слегка поклонился ей. – Я хочу показать, что это совершенно безобидная вещь. Но полезная. – Разумеется, его никто не понял, хотя жесты могли быть истолкованы как извиняющиеся, как и сам тон. Потом Саша указал рукой на дверной проем, предлагая выйти на улицу. Под светом факела он сел на крыльцо и начал объяснять: – Это всего лишь изделие, сделанное людьми. – Держа фонарь перед собой в свете факела, он откинул заднюю крышку и достал оттуда батарейки. – Вот без этого он не будет работать, – продолжал он и слегка потряс маленькие цилиндрики в ладони. – Можете посмотреть. – И он протянул фонарик старшему.

Тот осторожно его взял, повертел в свете факела, провел пальцем по внутренней камере с клеммами, осмотрел спереди, естественно, ничего не поняв, но заинтересовавшись.

– А вот с этим, – Саше пришлось встать, чтобы забрать из рук мужика фонарик, – прибор будет прекрасно работать. – После этих слов Саша, находясь в свете факела, показывал окружающим каждую батарейку и вставлял внутрь. Потом защелкнул крышку и сказал: – А теперь внимание. Я его сейчас включу, и будет луч света. – И с этими словами он сделал пасс рукой от фонарика в сторону улицы. Держа на виду, медленно поднес к переключателю палец другой руки, слегка постучал им по нему и продолжил вещать: – Я сейчас нажму вот на эту кнопочку, и появится свет. Пожалуйста, не пугайтесь. – И передвинул выключатель. Яркий луч на улице был не столь впечатляющ, но все же вырвал вздох удивления у всех четверых местных. Саша пару раз двинул лучем по сторонам, а потом снова привлек внимание к своему пальцу, постучавшему по выключателю, и передвинул его. Свет погас. Все смотрели восторженно. Ребята тоже, удивляясь дипломатическим способностям товарища. Потом снова включил, потом выключил. А когда включил опять, то, держа луч направленным под ноги, чтобы не ослепить им местных, плавно перевел его в комнату. Там, в сгустившейся темноте, он смотрелся контрастно, выхватывая из мрака доски, стену и печку. – Очень удобная вещь, – резюмировал новоявленный дипломат. – И, чтобы подтвердить свои добрые намерения, я хочу подарить ее вам. – И с этими словами он протянул выключенный фонарик старшему. А сам прижал руку к груди и слегка наклонил голову.

Мужик осторожно взял фонарь, повертел в руках и собрался уже его включить, держа лампочками к лицу. Саша поспешно протянул руку, закрывая фонарь ладонью, и успел сказать:

– Нет! Так держать не стоит. – Мужик посмотрел с недоумением. Тогда Саше вновь пришлось изображать пантомиму, сопровождая ее словами. Он взял фонарь, направляя его себе в лицо, а второй рукой, раскрывая ладонь, изобразил нечто, бьющее по глазам. Потом заслонил их тыльной стороной ладони, отворачиваясь. И снова направил фонарь в землю – и только тогда включил и выключил. Ну и передал его старшему. Неизвестно, понял тот или нет, но, во всяком случае, просто повторил Сашины действия и самостоятельно включил и выключил фонарь, освещая крыльцо. Начал переговариваться со своими спутниками и девчонкой, покачал восторженно головой и хотел отдать вещь Саше.

– Нет, это подарок. Вам, – отказался Саша, вытягивая перед собой ладони в отстраняющем жесте. – Подарок, – повторил он, показывая пальцем сначала на себя, а потом на мужика. И в подтверждение приложил руку к груди и снова наклонил голову.

Мужик заулыбался, тоже наклонил голову вперед и, что-то сказав подобревшим тоном, направился в дом. Ребята выдохнули. А Коля возмутился шутливо:

– Блин, ты подарил мой фонарик, даже не спросив!

– Я подарю тебе свой, если это тебя утешит, – ответил Саша.

– Спасибо, конечно. Но все равно жалко, – пробурчал потерпевший, и все зашли в комнату, закрыв за собой дверь.

Ночь прошла спокойно, если не считать успевших налететь в комнату комаров, попивших поначалу крови. Но когда Игорь разложил по углам тлеющие кусочки фумитокса, то зловредные насекомые забились по щелям и спать больше не мешали. Рано утром их разбудила все та же девчонка, стоя у открытой двери. Умылись, почистили зубы и побрились, чем вызвали немалое удивление видевших это действие. Потом пошли завтракать за дом, но за большим столом уже никого не было, даже хозяина. Все ушли работать. На завтрак была какая-то каша непонятного происхождения, сдобренная щедрыми кусками масла, по паре яиц, искусно сваренных «в мешочек», хлеб и вездесущий чеснок. Запили опять же молоком, но уже без меда. А потом пришел мужик, забегавший вчера с саблей в дом на писк девчонки, и поманил их за собой.

Оказалось, что их решили припахать к заливке бочек над душем водой. Естественно, что никаких насосов здесь не было, а процесс осуществлялся при помощи ведер. Управились быстро, и больше они никому были не нужны.

После нескольких часов безделья Коля пристал к девчонке, сидевшей у ворот. Сначала познакомились, а потом он начал показывать на разные окружающие предметы и спрашивать их название на местном языке. Поскольку ребята сидели неподалеку, то все слышали, а Саша сообразил принести из комнаты листы бумаги с карандашом и, присев рядом, начал записывать. Этот процесс очень заинтересовал ребенка. Она с любопытством смотрела, как из-под тонкого грифеля появляются загадочные закорючки.

По результатам этих лингвистических изысканий можно было с уверенностью сказать, что фонетически местный язык был прост для русских, потому что не содержал каких-то сложнопроизносимых звуков. Но в нем не было абсолютно ничего общего по звучанию ни с родным для ребят, ни с известным английским или другими европейскими языками, которых они, впрочем, толком не знали. Оставалось еще, конечно, неясным, насколько здесь сложны правила построения фраз и прочие нюансы, но хотя бы произношение радовало.

Потом было безделье до обеда. Собралось немного народу, в основном дети. Появился хозяин, о чем-то переговоривший с мужиком, дававшим ребятам задание с утра. Поели скудно. Лепешки, сыр, мелко порезанная морковка и вода. Саша раздал за столом всем конфеты. Детям очень понравилось. И, желая выяснить степень свободы, с помощью жестов и слов со своей бумажки, попытался объяснить, что они хотят погулять по селению. Хозяин очень удивился, что они уже знают некоторые слова из их языка, но когда ему что-то сказала девочка-сторож, удовлетворенно кивнул и задумался. Потом подозвал какого-то мальчика-подростка и поговорил с ним. А после этого обратился к Саше. Среди его речи были слова «селение» и «дорога». Больше ничего Саша не понял. И мужик показал рукой сначала на пацана, а потом на ворота. Саша поблагодарил его и вместе с друзьями направился на выход.

Прогулка по селению не принесла чего-то нового. Дома все однотипные, народу мало. Дойдя до речки, искупались в ней, а потом вернулись на подворье. Тоска…

И потянулись дни монотонного ожидания. Пару дней лил дождь. Вроде бы их никто насильно не удерживал, да и куда им отсюда бежать, тоже было непонятно. Каждый день выходили на прогулку по окрестностям, заливали водой летний душ и расспрашивали кого-нибудь о новых словах, записывая их на бумагу.

Только к концу четвертого дня наступили долгожданные изменения, ознаменовавшие новый этап их пребывания в этом мире: на подворье прибыли гости. Это были восемь человек верхом на лошадях, вооруженных ружьями и шпагами, с несколькими заводными лошадьми. Эти были все в штанах, плотно облегавших мускулистые ляжки, в сапогах и в таких же длинных рубашках зеленого цвета с красной грудью. На головах красовались широкополые шляпы с перьями. Нет, не страусовыми, что-то попроще. К слову сказать, среди них были две женщины, которые опознавались по более тонким и жилистым фигурам и холмикам грудей под тонкой материей. Все были очень коротко стрижены, «под горшок», с бритыми висками и затылками. Хозяин их явно ждал. Он о чем-то коротко переговорил со старшим, показывая на ребят, сидевших на крыльце. А потом прибывшие начали деловито расседлывать лошадей и чистить их от налипшей на них грязи – дорога после прошедших дождей наверняка ей изобиловала. Затем лошадей завели в конюшню, а люди отправились в небольшую пристройку, отведенную им хозяином для отдыха и, наверно, ночлега.

– Сдается мне, что это явно по наши души, – задумчиво проговорил Коля.

– Да, было бы наивно полагать, что наша идиллия продлится долго, – согласился Игорь. – Главное, чтобы из нас не начали изгонять демонов.

– Жалко, что мы к водопаду так и не сходили. Пятый день прошел. Глянуть бы, что там и как, – со вздохом сказал Сергей.

– Не судьба, – в тон ему подвел итог Саша.

Ребята повздыхали еще о неизбежном, продолжая сидеть на крыльце. Вернулась хозяйская дочка после очередной прогулки в горы со своей неизменной корзинкой за плечами. Ребята уже знали, что именно она приносит сыр и творог, наверно с какой-то дальней фермы в горах. Килограммов по пятнадцать зараз. Девочка, которой лет четырнадцать. Часов пять туда, столько же обратно. Сухонькая, жилистая, шустрая. Крутая! И это хозяйская дочка, которая могла бы, наверно, вообще ничего не делать. Но, очевидно, хозяин был иного мнения. А может, это вообще было не в местных традициях – бездельничать. Разгрузив корзину на кухне, она прошла в дом и вскоре вышла оттуда с чистой рубашкой в руках. Старая была сильно перепачкана грязью. А ноги вообще были вымазаны до колен. Грустно посмотрев, как она деловито разделась у душа и исчезла в нем, ребята продолжили ждать.

Собирались работники. Когда они привели себя в порядок, ребят никто не позвал ужинать. Позвали потом. Вместе с солдатами. За столом сидел хозяин и угощал их вином. Когда основная еда была поглощена, хозяин обратился к ребятам, поясняя свою речь жестами. Он махал рукой куда-то на юг, в сторону высокой заснеженной горы, часто повторял слово «Парменон», но было это название или имя, оставалось непонятным. Мелькали слова «храм» и «жрец»…

– К инквизиторам повезут местным, – мрачно резюмировал Коля.

– Не каркай, – ответил Саша. – Мне кажется, что все не так уж и плохо.

В самом деле. Люди здесь были просты и бесхитростны, эмоции на их лицах читались легко. И вся речь хозяина, скорее всего, была призвана их утешить и обнадежить. Понять суть мешало плохое знание местного языка, пока что ограничивавшееся исключительно названиями предметов. Впрочем, легче от этого не становилось, их уводили куда-то явно далеко от этих мест и от злополучного водопада, ведь с того момента, как с подворья ускакал гонец в первый вечер, прошло пять дней. Значит, путь неблизкий. А главное, неизвестность впереди. Но выбора у них, похоже, нет.

Ночь прошла в тяжких раздумьях. Напротив их двери постоянно дежурили два солдата, возможно, чтобы они просто не натворили глупостей. Утром, когда покормили работников, позавтракали и они с солдатами. А потом хозяин с помощью жестов и слов объяснил им, что пора собираться в дорогу и отправляться в путь. Сборы были недолги, потому что не надо было собирать палатки и прочее снаряжение, которое обычно является непременным атрибутом туристического лагеря. Побросали мелочовку в рюкзаки, подтянули ремни, тщательно расправили носки на ногах и зашнуровали ботинки – можно отправляться в путь. Оказалось, что заводные лошади предназначены для них. Или по крайней мере для их вещей. Это стало ясно, когда старший из солдат показал на их рюкзаки, а потом на лошадей. На их седлах по бокам имелись специальные крюки. Когда ребята сняли рюкзаки с плеч, солдаты быстро обвязали их веревкой, сделав незатягивающиеся петли, которые и надели на крюки, для верности притянув поклажу к бокам лошадей ремнями с пряжками. Это обрадовало, потому что идти налегке намного проще. Хозяин произнес напутственную речь, из которой они ничего не поняли, и попрощался с ними, уйдя в дом. Пока вся процессия выходила через ворота, хозяйская дочка стояла на крыльце и помахивала им рукой, что было, конечно, очень трогательно.

Глава 3

Дорога за вчерашний день подсохла, но встречались еще отдельные участки с грязью. Впереди шагом ехали два солдата с командиром, за каждой солдатской лошадью шла заводная на веревке, тащившая по два рюкзака, за ними брели они сами, а замыкали процессию пять солдат, у двух из которых тоже были заводные лошади, очевидно, с нехитрой поклажей. Быстро вышли из селения, перейдя реку, текущую с гор, по высокому деревянному мосту, перекинутому с одного склона террасы на другой и перекрывавшему пойму. Дальше дорога шла мимо огородов и полей и выходила на террасу вдоль основной реки, которую ребята для себя по-прежнему именовали «Еловкой». Это был явно ухоженный путь, неплохо выровненный и утрамбованный, с поперечными уклонами и сточными канавами по бокам. А вдоль него шли деревянные столбы с какими-то знаками. Принимая темп своего движения за пять километров в час, ребята засекли время и установили, что расстояние между столбами примерно соответствует тысяче восьмистам метрам. Часа через полтора вдалеке показалось другое селение, тоже расположенное, судя по всему, на слиянии рек. Как выяснилось впоследствии, эта местность была довольно густо населена и освоена. Крупные селения стояли на каждом слиянии рек, стекавших с гор, с основной. А их было много. Зачастую, только выйдя из одного селения, они уже видели вдалеке другое. И всюду поля, огороды, пастбища, с небольшими перелесками. Везде им попадались склады длинных и ровных бревен, которые местные сплавляли с гор, а на «Еловке» вязали в плоты и потом спускались на них куда-то дальше. В нескольких местах они видели процесс вязки, а однажды обогнали такой небольшой караван. «Еловка» по мере вбирания в себя новых рек с гор становилась все шире, течение замедлялось, долина расширялась, заснеженный конус горы становился все ближе. В стороны от основной дороги уходили другие. Может, к дальним полям, может, к другим селениям, находящимся не у большой реки. На огородах постоянно встречались работающие люди, все в тех же длинных рубашках и с голыми ногами, мужчины и женщины вперемешку. До обеда сделали два небольших привала, во время которых ребята рассмотрели местных вояк получше. Старший кроме властного и волевого лица отличался еще и более крупной металлической бляхой на шляпе, изображавшей солнце с лучами, окаймленное какими-то ветками с листьями, а также нашивками на плечах рубашки, которые, судя по всему, были погонами. Это была довольно жесткая накладка, возможно, даже с металлической вставкой, которая могла защитить от удара оружием по плечу, обшитая плотной материей. Там на голубом фоне была тонкая продольная полоса красного цвета и небольшая желтая эмблема в виде стилизованного изображения солнца. На краю, у шеи, были какие-то красные же знаки, возможно, буквы, что-то означавшие. Остальные военные носили погоны без эмблем, но с такими же знаками. У двоих, пожилого мужика и немолодой рослой женщины, были поперечные желтые полосы. Фантазировать об их значении и проводить аналогии можно было сколько угодно, но без понятных разъяснений все это для ребят были лишь догадки, которые они пока держали при себе.

За все время пребывания здесь никто так и не осмотрел их вещи и, судя по всему, не рылся в их отсутствие, поэтому разобранное охотничье ружье в чехле по-прежнему было приторочено сбоку на Сашином рюкзаке, а патроны лежали в боковом кармане. Разумеется, демонстрировать местным он его не собирался. Но это наводило на мысли, что к ним относятся с явным уважением, намереваясь максимально вежливо доставить туда, где все должно разъясниться и для них, и для кого-то еще.

На обед остановились в придорожном трактире на краю очередного селения. Но, исходя из местной традиции, которую уже приметили ребята, объедаться никто не стал. Так, перекусили слегка все тем же свежайшим домашним сыром, на этот раз с какими-то пряными травками в нем, несколькими яйцами и лепешками, запивая все это холодной водой. Немногочисленные посетители косились на ребят и военных, но никто не приставал. Хорошо отдохнув и напоив лошадей, тронулись в путь, который с небольшими остановками продолжался до самого вечера, когда уже начинало смеркаться. Поскольку ребята считали столбы, выходило, что за день они отмахали километров сорок. Хоть и налегке, но ноги после такого перехода гудели. На ночь остановились в похожем на предыдущий придорожном трактире. Здесь народу было полно, как проезжего, так и местных, отдыхавших после тяжкого трудового дня. В зале играла музыка. Молодая женщина выводила что-то пронзительное на чем-то наподобие флейты, надувая загорелые щеки, то ли потный, то ли натертый маслом накачанный парень в одних трусах задавал ритм на барабане, потрясая мощными грудными мышцами, а совсем юная девушка в рубашке, отплясывала что-то задорное в углу зала, взмахивая тонкими руками и высоко подбрасывая коленки. Чем-то подбитые сандалии при этом звонко топали по деревянному полу. Вокруг нее была группа зрителей, одобрительно хлопавших в ладоши и постукивавшим деревянными кружками по столам. Когда же публика, разогретая выпитым и зрелищем, достигла определенного градуса, то и сама пустилась в пляс, заняв под это часть зала. Мужчины и женщины выписывали загадочные фигуры руками в воздухе, высоко подпрыгивали и задирали коленки. Оставалось только удивляться, как они не пинают друг друга в тесноте. В целом и музыка, и стиль танца чем-то смахивали на кельтские, если бы не простецкая одежда, отдававшая античностью. В общем, какая-то мешанина.

Поели наваристого супа, запили все это кружкой неплохого пива, еще немного посмотрели на танцы и послушали музыку. Спать улеглись на первом этаже, пройдя по длинному коридору и оказавшись в большой комнате без кроватей. Когда все четырнадцать человек с вещами зашли в нее, то показалось даже тесновато. Но, разобравшись по сплошным соломенным матрасам вдоль стен на полу, все почувствовали облегчение и желание спать. Дверь заперли на засов изнутри и уснули. Кроме Саши. Ему не спалось. Рядом, нисколько не стесняясь, улеглась женщина с нашивками на погонах, предварительно сняв с себя рубашку, под которой, естественно, ничего не было. Лишь слегка обвисшие груди и плоский поджарый живот с большим пупком волновали. В комнате было душно, а окон не открывали, чтобы не напустить комаров, поэтому все спали без одеял. Саша лежал и думал, специально эта амазонка улеглась рядом с ним или случайно. И стоит ли ему быть готовым к чему-то этой ночью. Но как? Полная комната людей. А может, они тут не только наготы не стесняются, но и сексом занимаются когда и с кем захотят? Может, она рассчитывает, что он должен предпринять какие-то действия первым? Но, с другой стороны, это все же военные, при исполнении задания. Хоть и женщина. Вот ведь странно, и это не укладывается в голове – судя по всему, здесь не очень развитое технически общество и нравы довольно простые, тем не менее женщины в армии. И не на каких-то хозяйственных должностях, а при самом натуральном деле. Интересно, а она воевала?

Эти и другие мысли роились в его голове, прогнав сон далеко. Он ворочался, думал и временами тяжко вздыхал. Когда же рука соседки коснулась его кисти, он замер, перестав дышать. Рука была горячей, но не двигалась, судя по всему, просто случайно коснувшись его во сне, о чем свидетельствовало ровное и глубокое дыхание спящей. Уснул он только в середине ночи, за своими путаными мыслями уже и забыв, кто спит с ним рядом в темноте.

Утром он проснулся от легкого шума и разговоров. Открыв глаза, увидел, что солдаты уже встают, как и «его» амазонка, доставая из своих вьюков какие-то свертки. Обернувшись, она недоумевающе посмотрела на него, и Саша понял, что слишком долго на нее пялится, и быстро отвел глаза. Все вставшие вышли в коридор, в комнате остались только два солдата. Остальные вернулись минут через двадцать, судя по посвежевшим лицам, умывшиеся и побритые, что касается мужчин. Тогда встали двое оставшихся и, сделав знак ребятам, следовать за ними, вышли.

Умывались во дворе, в специально отведенном для этого месте. Знакомая конструкция летнего умывальника, куда воду подливали ведрами из колодца поблизости. Их было штук десять вдоль специальной перекладины на заднем дворе. Но все равно образовалась небольшая очередь из проснувшихся постояльцев. Брились солдаты, набрав воды в один небольшой тазик и отойдя в сторону. Делали они это опасной бритвой, которая была у них в свертке, а поскольку зеркал не было, то брили друг дружку. Ребятам было проще. Удобные жилетовские станки позволяли бриться и без зеркала, хоть и была вероятность сделать это нечисто. Процесс вызвал немалое удивление как у солдат, так и у видевших это других постояльцев. Зубы, к слову сказать, здесь тоже многие чистили, но не щетками, а специальными размочаленными на конце палочками, которые смачивали и посыпали белым порошком из коробочки. Потом был плотный завтрак и скорые сборы в дорогу. Судя по тому, что седла и сбрую солдаты на ночь занесли в комнату, нравы здесь были не столь невинными, как казалось вначале. Во всяком случае на постоялых дворах.

И снова дорога, уже окончательно подсохшая на стоявшей жаре. Мерные столбы вдоль нее, поля и огороды, селения, мосты через реки. Теперь снежная гора была сбоку, на другом берегу «Еловки», а впереди открылся вид другой заснеженной вершины, которая в оставленном друзьями мире называлась Ключевская сопка. Где-то там и река Камчатка, и бывший город Ключи, рядом с которым наверняка нет никакого аэродрома, и называется он здесь по-другому, если там вообще существует какое-то поселение. Справа виднелись отроги Срединного хребта, а дорога все не кончалась.

На следующую ночь остановились, дойдя до большой реки, куда впадала разлившаяся «Еловка». В другом мире это была Камчатка, и на этом месте не было никакого поселения. А здесь стоял город на слиянии. Большие предместья, с мастерскими и амбарами. И, конечно, постоялыми дворами. Сам город был отгорожен невысокой и старой крепостной стеной. Наверно, там были и ворота с часовыми, но соваться туда отряд не стал, а остановились в большом постоялом дворе на окраине. Там снова играла музыка, на этот раз представленная мужчиной, что-то исполнявшим на инструменте наподобие скрипки. Снова были танцы и какие-то песни. И даже не обошлось без драки, которую устроили явно более буйные, чем деревенские, жители городских окраин. К удивлению друзей, в потасовке приняли участие и несколько девушек, вполне профессионально размахивавших кулаками и получавших без всякого снисхождения по довольно порочным лицам. Впрочем, дерущиеся явно остерегались приближаться к столикам, занятым военными. Сначала их попытались утихомирить местные вышибалы, но буйных было слишком много. К счастью трактирщика, им на выручку скоро подоспел городской патруль. В большой зал ворвались пятеро солдат в шляпах, красных рубашках и штанах и короткими увесистыми дубинками в руках. Щедро и умело раздавая удары всем подряд, они начали было теснить смутьянов в угол, но, очевидно, пропустили нескольких, прикинувшихся мирными овечками, которые набросились на них со спины. Дело запахло жареным, если бы не решился вмешаться командир их отряда. Бросив короткую фразу, он резко вскочил, подхватив свое ружье. За ним последовали пять других солдат, в том числе и «капральша», как мысленно окрестил рослую амазонку Саша. Раздавая тычки дулом под ребра и удары прикладом, они буквально уложили дерущихся на пол, остальных зажали в угол стражники и вышибалы. Потом подняли на ноги упавших и пинками согнали всех в одну кучу, а солдаты, сопровождавшие ребят, направили на них ружья, и командир что-то с явной угрозой им прорычал. Буяны притихли, быстро трезвея, и начиная осознавать, что у них теперь будут большие неприятности. Старший из стражников принялся горячо благодарить командира солдат, а потом начал опрос свидетелей и выяснение обстоятельств, не отходя от кассы, так сказать. При этом отправив одного стражника за помощью, скорее всего. Которая и не замедлила явиться спустя примерно полчаса в виде еще десятка стражников во главе с пышно разодетым, несомненно, важным чином. С интересом наблюдая за местным правосудием, ребята пили уже по третьей кружке пива, вслушиваясь в интонации людей, ловя знакомые слова, догадываясь о значениях других. Трактирщик громко завывал, постоянно указывая на поломанную мебель и разбитую посуду. Смысл его воплей наверняка сводился к «все, что нажито непосильным трудом».

Дело шло к финалу. Солдаты вернулись за стол, приняв в знак благодарности от трактирщика еще пива, следует заметить, более вкусного, чем в деревне. К слову сказать, здесь, на городской окраине, многие люди были в штанах, имелось большее разнообразие фасонов одежды. Вскоре зачинщиков драки увели, ужин закончился, и отряд отправился спать в такую же большую комнату, прихватив с собой все вещи и конское снаряжение. Да уж – цивилизация…

На этот раз рядом с Сашей лег солдат мужчина, а «капральша» с другой женщиной устроилась у стенки в углу, отгородившись от ребят телами своих товарищей. Саша украдкой глянул на ее статную фигуру в последних сполохах гаснущей свечи и грустно вздохнул, закрывая глаза. В этот раз он заснул быстро и спал как убитый. А проснулся рано, мучимый сильными позывами справить малую нужду после вчерашнего пива. Немного поворочавшись, он все же вышел в коридор, благо что еще вчера посетил местное заведение, представлявшее собой все тот же вариант деревенского туалета. Когда вернулся, то застал солдат уже встающими и вместе с ними пошел умываться.

Переправившись через мост с каменными опорами и деревянными пролетами, отряд двинулся правым берегом Камчатки, миновав развилку широких дорог, на которой стояли указатели. Теперь прямо перед ними и чуть слева из зелени лесов поднимался величественный конус Ключевской сопки. Но вспоминая картинку из прошлой жизни, ребята единодушно отметили, что линия снега здесь находится значительно выше, что и неудивительно при такой жаре. Ребята втянулись в ритм, и если первые два дня им было тяжело, особенно вчера, то теперь шагалось легко. Даже начавшая подниматься пыль из-под копыт лошадей не мешала наслаждаться окрестными видами.

Совершая за день переходы примерно по сорок километров, они в конце четвертого дня своего марша остановились в трактире на окраине селения. Теперь огромная гора нависала прямо над ними. А на следующий день отряд свернул влево на дорогу, направляясь в сторону горы. Следует заметить, что это только с севера Ключевская сопка смотрится красивым конусом. На самом деле за ней находится еще несколько гор или вулканов поменьше, но тоже высоких. И сейчас дорога шла вдоль ручья, стекавшего между упомянутым выше вулканом и тем, что в нашем мире называется Толбачинская сопка. И это была именно дорога, а не тропа, по которой могла проехать и телега. Впрочем, довольно долго дорога была практически ровной и вела по долине. И только во второй половине дня начался сначала небольшой, а затем и более ощутимый подъем. Иногда дорога петляла, взбираясь на крутые участки склона, иногда спускалась к ручью, а иногда поднималась на скалистые уступы. Там явно было какое-то поселение, в которое их и вели. Правда, вызывало недоумение, почему люди столь безбоязненно селились прямо у жерла вулканов, ведь ребята прекрасно помнили, что во всяком случае Ключевская сопка – очень даже активный вулкан, извергавшийся даже при их жизни. Но здесь все могло быть по-другому. Во всяком случае, не было видно над исполинскими конусами никаких следов дыма и столбов пепла.

Подъем давался тяжело, солдаты вели лошадей в поводу, мерных столбов здесь не было, поэтому о пройденном расстоянии можно было только догадываться. По мере набора высоты сзади открывался все более впечатляющий вид на огромную долину и Срединный хребет, возвышавшийся за ней, с отдельными снежными шапками на наиболее высоких вершинах. По долине петляла большая река, со старицами и заболоченными плавнями. По руслу медленно двигались небольшие гребные суда, вокруг простирались еще зеленые поля, из садов торчали крыши многочисленных селений. И над всем нависали огромные вершины, к седловине между которыми поднимался их небольшой отряд. Иногда, когда за скальными выступами просматривались дальние изгибы дороги, становилось заметно, что они не одни двигаются в ту сторону. Туда брели и отдельные путники с плоскими плетеными корзинами за плечами, и группы. Были спешившиеся всадники, а однажды они обогнали небольшой обоз из груженых телег.

Всю первую половину дня было невообразимо жарко. То, что температура на самом деле начинает немного понижаться, ребята поняли, когда отдохнули в тенечке и, немного остыв, почувствовали наконец прохладный ветерок, тянувший с заснеженных вершин. Но все равно было еще тепло, а когда снова тронулись в путь, то быстро вспотели. На ночь остановились в небольшом селении из нескольких дворов, с трактиром у ручья, процветавшем благодаря удачному расположению на пути между долиной и конечным пунктом дороги. Публика здесь была на редкость спокойная и тихая, седой дед в углу наигрывал что-то негромкое и лирическое на флейте, песен никто не пел и не танцевал.

Утром стало ощутимо прохладно, что бодрило. Быстро собрались и двинулись в дальнейший путь. Вид на долину теперь попросту захватывал дух. Особенно с утра, пока дальние горизонты и горы не затянуло дымкой от испарений. Вскоре все, даже солдаты, ощутили легкую нехватку воздуха – это значило, что забрались они уже достаточно высоко и на интенсивном подъеме организму не хватает кислорода. Если бы ребята тащили рюкзаки на себе, то им бы стало совсем кисло. Как тем людям с корзинами за плечами, которые вынуждены были останавливаться каждые пятнадцать минут, чтобы восстановить дыхание. Днем снова стало жарко. Если с утра солнце было закрыто склонами гор, то теперь оно светило с юга и сбоку, становясь даже злее. Пообедали из своих запасов. Ребята угостили солдат из вскрытой банки сгущенки, которая им очень понравилось. А еще их очень заинтересовал сам принцип консервной банки и этикетка, которую командир и «капральша» долго и внимательно изучали. А когда снова тронулись в путь, то вскоре и показалась, кажется, конечная цель их путешествия.

Склоны гор впереди раздавались в стороны, а когда отряд поднялся выше, то выяснилось, что здесь находится большая и ровная естественная площадка, окруженная почти со всех сторон склонами, на которой сливаются вместе несколько совсем небольших ручейков. А на самой площадке раскинулось загадочное селение, в котором было много зданий явно культового предназначения, потому что они имели уже знакомые ребятам фронтоны с изображениями солнца и колоннады.

Быстро проследовав мимо нескольких храмов, жилых домов и хозяйственных построек, отряд поднялся по местной улочке еще немного вверх и приблизился к большому дому с мансардой, притулившемуся у скалы, и также изображением солнца под коньком крыши из красной черепицы с крутыми скатами. Солдаты остановились у порога, а командир, передав поводья «капральше», сделал знак ребятам следовать за ним. Поднялись на высокое крыльцо, пересекли большую веранду, встретив в дверях дома сухонькую немолодую женщину в рубахе ниже колен и в штанах. Командир что-то явно доложил ей, они перебросились еще несколькими фразами, и женщина сделала знак следовать за ней в дом. Внутри они оказались в большой гостиной с камином. Женщина что-то сказала, сопроводив слова жестом, который можно было истолковать как ожидание, и прошла в другую комнату. Ребята озирались, изучая обстановку. Дом был сложен из камней снаружи, но внутри стены были бревенчатыми. Чем-то он неуловимо напоминал охотничий домик благодаря шкурам на лавках и стенах, но без голов трофеев и чучел. Ждали минут пять, когда снова появилась женщина и, снова что-то сказав, сделала жест рукой, чтобы они входили в следующую комнату, а сама осталась в гостиной, плотно закрыв за ними дверь.

Эта комната явно была рабочим кабинетом, судя по столу, заваленному книгами и бумагами, полкам, опять же с книгами, и большим креслом у окна. Но здесь никого не было. Постояв немного в тишине, Саша кашлянул. Тишина.

– Нет никого, – констатировал очевидное Коля.

– Сейчас придут, не спеши, – ответил Саша. – Не для того нас пять дней тащили в такую даль, чтобы запустить в пустую комнату.

И действительно, вскоре из-за ширмы, на которую ребята поначалу не обратили внимания, раздалось слабое покашливание, и оттуда вышел пожилой жилистый мужчина, лет за пятьдесят, с коротко стриженными седыми волосами и внимательными карими глазами на тронутом морщинами лице. Какое-то время он молча изучал их, а потом… на чистом русском языке сказал:

– Здравствуйте, молодые люди.

Сказать, что ребята остолбенели, – это не сказать ничего. Они, конечно, подозревали уже, что их соотечественники отметились в этом мире, но все же были очень удивлены, услышав русскую речь от какого-то жреца высоко в горах и так далеко от злополучного водопада.

– Вы… русский? – первым пришел в себя Саша.

– В общем, да, – ответил после небольшой паузы мужчина. – Хотя в паспорте у меня была прописана другая национальность, но в данном случае это не имеет никакого значения.

– В паспорте не пишут на… – начал было Саша и осекся. Потому что вспомнил, что этого не пишут в российских паспортах, а вот в советских как раз писали. Хотя он такого паспорта и не имел по молодости лет. – И давно вы здесь? – спросил он, справившись с волнением.

– Двадцать шесть лет, – ответил мужчина, продолжая их изучать. – Давайте познакомимся, что ли, – предложил он и представился: – Меня зовут Андрей Леонидович. А здесь называют Парменон. Сами понимаете, пришлось выбрать себе местное имя, чтобы как-то ассимилироваться.

Ребята по очереди назвали себя.

– Нашли вас, насколько я понимаю, в окрестностях водопада? – спросил Андрей Леонидович.

– Угу, – буркнул Саша. – Будь он неладен. Сначала он казался обычным порогом, который мы собирались пройти.

– В каком смысле – пройти? – удивился собеседник.

– Ну… Мы сплавлялись по реке на катамаране.

– А-а-а, – понимающе протянул Андрей Леонидович. – Туристы?

– Да. Сплавлялись по реке.

– Туда стало возможно так запросто добраться? Вам же тащить на себе много надо, чтобы забраться в верховья.

– Вообще-то непросто. Геологи помогли. Они работали в соседней долине. По пути нас забросили на вертолете.

– Тогда понятно, – улыбнулся чему-то своему Андрей Леонидович. – Расскажете, как все было?

– А чего там рассказывать, – грустно вздохнул Саша. – Классика жанра: упал, очнулся – гипс. – При этих словах Андрей Леонидович снова улыбнулся как чему-то доброму и знакомому. А Саша все же поведал вкратце о том, как они воткнулись в непонятное облако, как их перевернуло и сбросило уже с высоты. Ну, и как их обнаружили местные, любезно проводив потом в свое селение и сбагрив прибывшим солдатам.

Андрей Леонидович снова улыбнулся и пояснил:

– Староста ближайшей деревни – мой хороший знакомый и старый друг. Я с ним познакомился, когда сам только попал сюда. Он мне здорово помог. А потом, подозревая, что я не первый такой горемыка и не последний, я попросил его в случае обнаружения в окрестностях еще таких же людей не от мира сего помогать им, как он помог в свое время мне, и посылать мне весточку. Естественно, пообещав ему также и свою благодарность за эти услуги.

– А почему вы не попросили об этом местного религиозного служителя? Ведь вы тоже, судя по всему, имеете отношение к религии? – спросил Саша.

– Это труднее, – снова улыбнулся Андрей Леонидович. – Во-первых, он ничего не знает и ему пришлось бы долго объяснять, что это за люди могут быть. А во-вторых, он принадлежит несколько к другому течению в местной религии и мог не только проигнорировать мою просьбу, но сделать все с точностью до наоборот.

– Как здесь все сложно, – отметил Саша.

– Как и везде, – подмигнул Андрей Леонидович. – Так, сейчас я распоряжусь, чтобы ваши вещи занесли в дом, потом вы помоетесь с дороги, и попьем местного чая. Тогда и поговорим обо всем подробно. А вечером, – и хозяин дома улыбнулся, – я устрою вам баню.

Вскоре солдаты заносили их рюкзаки уже в дом. В их числе была и «капральша». Саша со вздохом в последний раз окинул ее взглядом, а она, поставив рюкзак к стене и резко обернувшись, неожиданно подмигнула ему и, грациозно покачивая сильными бедрами в облегающих штанах, вышла в дверь.

Потом они помылись чуть теплой водой в душе, расположенном внутри дома. Впрочем, их явно не ждали сегодня, потому что воды еле хватило, чтобы смыть мыло. Но и это неплохо. Новых штанов ни у кого из ребят не было, поэтому надели старые, а вот трусы и футболки сменили, как и носки. Поэтому все сразу почувствовали себя обновленными. И только потом они вышли на веранду, где за столиком уже хлопотала женщина, расставляя глиняные чашки с росписью, тарелочки с печеньем и горшочки с медом. Были здесь также и сыр, и масло. Рассевшись, выпили чаю, чем-то напоминавший привычный, но все же отличавшийся. Андрей Леонидович представил женщину за столом, которая являлась его женой. При этом пояснил, что она очень близкий ему человек во всех отношениях, знает про него все и тайн от нее он не имеет. Но по-русски она почти ничего не понимает, кроме нескольких слов, потому что надобности в этом здесь нет.

– Как все же хорошо снова поговорить по-русски, – вздохнул Андрей Леонидович, откидываясь на спинку стула. – Что там вообще творится-то, расскажите.

– Ну, – замялся Саша, – про путч вы знаете?

– Знаю, – ответил он. – Вы здесь не первые. Начинайте с девяноста девятого.

Ребята переглянулись и начали рассказ. Про смену президента, про то, что новый правитель первым делом навел порядок на Кавказе. Как начала потихоньку восстанавливаться экономика и расти цены на нефть. Про короткую войну с Грузией и последовавший вскоре раздрай с Украиной. Как экономика страны начала барахлить из-за санкций и падения цен на нефть и про мировой кризис. Как снова начали грызться с американцами и влезли в Сирию. Понятно, что всего так сразу и не расскажешь, но их собеседник тем не менее то улыбался, то хмурился, переживая за страну, в которой он родился и так давно ее оставил. А потом ребята попросили рассказать его, как он сюда попал.

– Естественно, через водопад, которого нет у нас, но есть здесь, – ответил он. – Я был учителем истории в Петропавловске. Попал туда по распределению после окончания института в Новосибирске. Знаете же, была такая практика в Советском Союзе. – Ребята закивали. – Не то чтобы мне денег не хватало, но тогда было в порядке вещей на лето подряжаться в геологические партии рабочими. Надо было только подмазать директора школы, чтобы он отпустил на все лето, что несложно. Публика там собиралась очень интересная, так что было весело. Вот и я пристроился к одной такой партии, которая, как вы, наверно, догадываетесь, работала в окрестностях хорошо знакомой нам всем речушки. Они ничего конкретного не искали, это была съемочная партия, уточнявшая геологию района и составлявшая более подробные карты. Это был мой второй выезд в поля, как говорят геологи. Я даже прикупил себе ружье по этому поводу, оформил охотничий билет. И вот в начале лета девяносто первого года мы отправились в горы ставить базовый лагерь. Потом начались плановые работы. Все шло замечательно, пока одна маршрутная пара не столкнулась нос к носу с медведем. Вообще там положено ходить с оружием, но это лишний вес, да и ружье постоянно цепляется за ветки. В общем, некоторые ленились его с собой таскать, надеясь на авось и сигнальную ракетницу в кармане. Эти были из таких. Шли по руслу ручья, заросшего кустами, и столкнулись с медведем вплотную. Тот воспринял неожиданное появление людей как угрозу и бросился на них. Геолога сразу завалил, порвав когтями. Тот даже ракетницу достать не успел. Рабочий кинулся бежать. Да куда там. Медведь его, конечно, догнал. Но не просто порвал, а решил попробовать. Их растерзанные тела мы нашли на следующий день, когда отправились на поиски по известному маршруту. Медведь крутился рядом, возможно, мы прервали его трапезу. Сгоряча начали стрелять по нему, но серьезного вреда не причинили, только ранив. А это, знаете ли, уже страшно. Мало того что зверь попробовал человечины, так еще и подранок. В общем, бросились догонять. Тот перевалил через отрог хребта и спустился в другую долину, начал уходить по ней вверх. Мы постоянно видели капли крови на камнях, все надеялись, что он ослабеет. Как назло, уже в конце спуска со склона один геолог сильно подвернул ногу и идти не мог. Оставили его у реки, а меня вместе с ним на всякий случай. Остальные погнались за медведем вверх по долине. Каково же было мое изумление, когда спустя немного времени я увидел на другом берегу реки зверя, спускавшегося вниз по течению. Потом я подумал, что это был, скорее всего, другой медведь. Но тогда я выстрелил в него. Даже не знаю, попал или нет. Но медведь развернулся и начал убегать. Что мне было делать? Сидеть и ждать? Да, еще и геолог завопил, что уйдет зверюга. Река в том месте была не очень широкая, метров двадцать от силы, и текла по каменистой шевере, а значит, неглубокая. Я перезарядил ружье и бросился на другой берег. Набрал воды в болотные сапоги, а потом еще и оступился. Течение потащило меня вниз. Если бы не ружье, то я бы, скорее всего, смог выбраться или зацепился бы, на худой конец, за какой-нибудь камень. Но мне его было жалко, а с одной рукой мне никак не удавалось за что-то ухватиться. Так меня протащило мимо вопящего на берегу геолога, а когда я увидел, что меня несет в порог, и я наконец бросил ружье, то было уже поздно. Река сузилась, стала глубже, и течение усилилось еще больше. В общем, так я туда и свалился. Потом, находясь в каком-то мутном мареве, ухватился за нечто твердое примерно на уровне воды. Только благодаря этому я не утонул в бурлящем котле. Начал взбираться на эту невидимую опору, но рука скользнула, и я полетел головой вперед. Снова упал в пену, еле вынырнул, наглотавшись воды. Потом с трудом выбрался на совершенно другой берег. Естественно, никакого геолога выше по течению не было. Там вообще никого не было. А было жарко и росли совершенно другие, не знакомые мне деревья…

– Вас не искали? – участливо спросил Игорь.

– Может, и искали, – грустно ответил Андрей Леонидович. – Но сюда за мной никто не пришел, и пришлось устраивать свою жизнь уже здесь.

– Обратно нырнуть в это облако не пробовали? – спросил Игорь.

– Облако? – удивился рассказчик.

– Да. Там посередине водопада висит это мутное и непрозрачное облако, – торопливо пояснил Игорь.

– Думаете, в нем все дело? – Спросил Андрей Леонидович. – Я, конечно, обратил на него внимание уже здесь и прекрасно помню, но не связал его со случившимся со мной.

– Да, когда вас несло в порог с той стороны, вам наверняка было не до этого, – задумчиво проговорил Игорь. – А вот мы его прекрасно видели. Только не придали значения поначалу, приняв за скопление брызг.

– Я спускался потом по водопаду вниз, – поведал Андрей Леонидович. – А местный паренек, который потом стал старостой села, страховал меня на веревке. Вернуться я не смог, – грустно подытожил он.

– Мы на такое не решились, но бросали туда камни и палки, – сказал Игорь. – Все они падают в воду как обычно. Кроме тех, кто попадает в нижнюю часть облака. Эти отскакивают назад.

– Любопытно, я до этого не додумался. Но результат, как мы теперь знаем, такой же нулевой.

– Да, – мрачно согласился Игорь.

– А ружье вы не нашли? – спросил Саша.

– Нет. Хотя и долго искал его. Но река здесь хоть и мельче той, но все же не настолько, чтобы можно было обшарить дно. Сохранил только патроны. Даже высушил их потом. Но здесь не изготавливают подобного оружия. Здешний мир по многим параметрам примитивней нашего.

– Да, мы заметили, – подтвердил Саша. – Расскажите, что здесь вообще происходит. Что за люди, как живут. И где мы вообще? На Земле хоть?

Андрей Леонидович не спеша налил себе еще чаю, отпил немного и, откинувшись на спинку стула, начал:

– Конечно, это Земля. Могли бы и догадаться по тем же созвездиям. Более того, конкретно это место, где мы сидим, вне всякого сомнения, все та же Камчатка, только оказавшаяся в другой, более теплой климатической зоне. Поскольку я прожил здесь некоторое время, то прежде всего обратил внимание, что, несмотря на в целом совпадающий рельеф, летом здесь темнеет раньше, а зимой позже, чем я привык. То есть по широте мы находимся явно южнее, и намного. Как это произошло и почему, я, естественно, не знаю. Но это факт. Кроме того, я тут немного попутешествовал, и не только по Камчатке, которую местные называют Кинурия, но и по соседним странам. Я видел местные карты, довольно хорошие, кстати, и могу с уверенностью сказать, что по крайней мере эта часть мира соответствует нашей в общих контурах. Береговая линия, горы, острова – все на месте. Только климат теплее намного. Отчасти это объясняется тем, что мы пространственно находимся южнее. Судя по картам, то, что у нас называлось Филиппинами, здесь съехало вообще почти к экватору. Но это еще не все. Здесь совершенно другие океанские течения. На редкость благотворно сказавшиеся на климате. Вдоль всего западного берега Великого океана здесь идет очень мощное и теплое течение, начинающееся где-то в экваториальных широтах, омывающее в том числе и берега Камчатки-Кинурии и идущее даже дальше на север. Оно заворачивает на восток, только где-то не доходя нашей Чукотки. Там, посреди моря, оно сталкивается с холодным арктическим течением, вырывающимся из пролива между материками, который здесь намного шире, рождая страшные водовороты и шторма. Моряки стараются избегать тех мест, потому что бывает, даже большие корабли там бесследно исчезают. Похожее теплое течение омывает и берега противоположной стороны океана и заворачивает на запад вдоль Делосских островов, которые в нашем мире называют Алеутскими. Где-то посередине происходит другая страшная встреча, которую моряки тоже избегают. Арктическое течение вбирает в себя эти воды и движется затем почти строго на юг через пол-океана и только у экватора встречается с таким же ослабевшим течением с другого полюса, разворачивается в широтном направлении, распадаясь надвое, прогревается в тех краях, вбирает в себя теплые воды и, уже обновленное и теплое, движется на север вдоль континентов, орошая их своим дыханием.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.