книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Юрий Иванович

Карьерист

Глава первая. Осуждённому утонуть – огонь не страшен

Просторы синего дремлющего океана расстилались перед носом катера. Ни волн, ни белых барашков от лёгкого ветерка. Лишь многочисленные стайки дельфинов бороздили поверхность в разных направлениях да высокие плавники косаток разрезали водную гладь. Кромка суши с великолепным комплексом Имения оставалась всё дальше за кормой. А там и соседние Имения дэмов стали просматриваться по сторонам расходящегося плавной дугой берега. Вряд ли кто из простых смертных получал возможность полюбоваться подобным изумительным пейзажем со стороны Пранного океана.

Вот Труммер и не смог удержаться, слишком часто и надолго оглядываясь назад. Что чуть не привело к трагедии: сразу две громадные косатки выскочили из воды прямо по курсу хлипкого (по сравнению с ними) судёнышка, а потом со страшным грохотом, извернувшись спинами вниз, упали в родную среду обитания.

Конечно, совершили свой трюк местные жители с учётом скорости несущегося катера. Столкновения в любом случае не случилось бы. Но вот поднятые при падении волны так жёстко подбросили катер вверх, что Поль чуть язык себе не прикусил. А уж удержался за штурвалом буквально чудом. Ноги оторвались от педали газа, всё тело швырнуло вверх, и только руки, намертво ухватившиеся за штурвал управления, спасли от неизбежного купания.

Соответственно и реакция незадачливого моряка, в виде нехороших слов, последовала адекватная. И ругался вынужденный дипломат минуты две, пока не понял причин чуть не случившейся катастрофы. И пока не осознал всю несуразность своего поведения. Стало стыдно за вырвавшиеся спонтанно восклицания.

Всё-таки косатки желали ему добра, хотели предупредить об опасности, потому и пытались остановить от смертельного продвижения на юг. Они ведь не знали, что человек послан в центр океана к опасным чужакам с дипломатической миссией. И его желания на это действо никто не спрашивал. Дэмы решили – дэмы сделали, отправив почти от каждого своего сектора по представителю. Ещё и поспорили между собой, намереваясь выяснить: чей же посланник окажется самым умным, пронырливым и результативным.

Ну и совестно человеку стало, по причине прозвучавших из его уст нехороших слов. Ведь разумные дельфины и косатки вполне сносно понимали язык рииксти, официальный и единый язык общения в ДОМЕ. И сейчас они, собравшиеся в огромном количестве вокруг катера, смотрели на человека с явным укором и неодобрением. А несколько туш косаток вальяжно разлеглись уже прямо перед носом судёнышка, перекрывая всякое движение к опасности. Эти громадные «рыбки» рассматривали человека кто левым, а кто правым глазом и тоже возмущённо фыркали. Получалось это у них очень, ну очень громко.

Переводилось это возмущение однозначно:

«Мы тут его от смерти спасаем! А он ещё и ругается вместо благодарности!»

Пришлось вступать в диалог. Точнее, в виде монолога давать объяснения обитателям океана:

– Меня к жабокрякам послали Азнара Ревельдайна и Бенджамин Надариэль. Суть моей миссии заключается в том… – Ну и так далее и со всем откровением. Разве что напоследок, после небольшой паузы и не совсем понятной реакции на свой монолог, Труммер добавил: – Если кто-то из вас мне желает помочь, отправившись вместе со мной к образовавшемуся острову-континенту, дайте мне знать! – Хотя осознавал, что без понимания свиста дельфинов ему такие помощники ничем толком не помогут.

Да те и сами это прекрасно понимали. Наверняка и жизнью никто из них рисковать не собирался. Так что пришлось уже с угрозой прикрикнуть:

– Если никто помогать не собирается, то не мешайте! Убирайтесь с дороги! Иначе дэмы рассердятся и накажут вас за неуместное усердие.

Подействовало. Потому что морские обитатели опасались хозяев ДОМА не меньше, чем живущие на суше люди. Косатки встали «на пузо» и уплыли в стороны. Большинство дельфинов, посвистывая оживлённо, тоже отдалились от катера. Зато оставшиеся особи явно смотрели на человека как на смертника, с определённой жалостью и сочувствием. Точнее, не просто смотрели, но и весьма оживлённо продолжали между собой переговариваться. А Труммер искренне сокрушался:

«Жаль, что для меня это пересвистывание непонятно. А ведь сколько полезных подсказок и советов можно было бы услышать от этих разумных рыбок. И вообще, почему это Азнара не продумала возможную помощь от них? – Он стал припоминать обрывки разговоров на эту тему: – Вроде как существуют специальные устройства для перевода языка китообразных млекопитающих?.. Можно было бы установить такое устройство на катер… Или они имеются у тех же дельфинов?..»

Долго задерживаться на месте не стоило, всё-таки распоряжение дэмы звучало вполне однозначно: мчаться к скоплению островов с кракозябрами. Но раз задержка произошла не по вине дипломата, стоило ею воспользоваться. Вот и решил Поль озвучить вопрос вслух:

– Нет ли у вас специального прибора для перевода вашего свиста? Хотелось бы понять ваши советы и предупреждения.

Выслушав человека, остромордые дельфины замотали зубатыми пастями отрицательно. Совсем как у людей получилось. Но в то же время и свистеть они стали более интенсивно и двигаться как-то странно, словно пытаясь что-то объяснить или что-то показать.

«Явно просматривается желание мне помочь, – решил Труммер. – Догадаться бы ещё, в чём эта помощь заключается?.. Вот родись я медиумом, поймал бы мысли и эмоции этих разумных… А так, что толку с моих умений поощера?..»

Это он так с собой кокетничал. Потому что его простые некогда умения снимать усталость уже давно превратились в убийственные возможности самого широкого профиля. А внутренние резервы сил возросли настолько, что самому порой страшно становилось. Да плюс ещё уникальные артефакты на теле, увеличивающие эти силы в несколько раз, создавали обманное ощущение бессмертия, собственной исключительности или вседозволенности. Имелась чёткая уверенность, что при столкновении Поль может уничтожить практически любое смертное существо. Причём уничтожить на довольно приличном от себя расстоянии.

Да что там говорить о смертных! Если он уже два раза умудрялся незаметно для дэмы подпитываться от её бессмертных сил, тем самым ослабляя божественную партнёршу и доводя Непревзойдённую до томительной неги.

Иначе говоря, всё ещё оставаясь в ранге а’перва, имеющего только одну паранормальную способность, Труммер со своим арсеналом возможностей превосходил и’трета, о’куатра, а то и вообще – у’кинта. Увы, этот арсенал хорошо помогал при сражении, но ни в коей мере не годился для понимания разумных обитателей Пранного океана. Свист исключался сразу. Да и создаваемые дельфинами фигуры вначале не вызвали каких-либо ассоциаций у поощера.

Но через минуту до него стало доходить: своими телами дельфины построили… лодку?.. Корабль?.. Ага! Скорей всего косатку?.. Нет. Что-то гораздо большее… Неужели кит?.. Точно! Однозначно – кит! Потому что один из китообразных выскочил из груды своих соплеменников, имитируя фонтан на спине своего старшего и массивного собрата.

«А что это значит? – недоумевал а’перв. – Они хотят меня познакомить с китом?.. Вроде как и за собой зовут…»

Киты в центральной части Пранного океана не жили. Только на боковых просторах водной среды, которые соприкасались с первым и с сорок вторым секторами ДОМА. Тоже считались разумными. Тоже запрещалось на них охотиться. И они тоже боялись появившихся жабокряков. А потому резко мигрировали ещё дальше в стороны, если судить по короткой оговорке Азнары Ревельдайны. То есть оказаться какому-то киту напротив восемнадцатого сектора было нереально по всем статьям.

Тем не менее Труммер поддал двигателю оборотов и последовал за крупным косяком дельфинов, которые тоже довольно живо ускорились. Утешал себя при этом такими оправданиями:

«Почти по пути… Только чуть в сторону… Ну и скорей всего я что-то недопонял в представлении наших океанских собратьев по разуму. Но если это недалеко, то почему бы и не глянуть?..»

Каково же оказалось удивление а’перва, когда он рассмотрел на небольшой глубине громадную китовую тушу. Гигант выставил на поверхность всего лишь кусочек своей спины, там, где находилось верхнее дыхательное отверстие, и дышал прерывисто, шумно, с каким-то надсадным хрипом. К тому же вырывающаяся вверх порой вода выглядела розовой от обилия крови в ней.

Однозначно: морской гигант ранен. Причём серьёзно. Потому что удалось вскоре рассмотреть сразу несколько гарпунов в его теле, с двух из которых в глубину тянулись извивающиеся обрывки верёвок. Ну и на хвостовом плавнике просматривались клочки врезавшихся в кожу, окровавленных сетей. Кто натворил подобное, гадать не приходилось: всё те же злобные чужаки из неведомого мира, прорывающиеся в Пранный океан на своих плавучих островах. Если уж они охотились на дельфинов с косатками и ели их, то наверняка и более крупные существа для них представляли всё тот же гастрономический интерес.

Оставалось только поражаться: как кит попал именно в это место океана? Неужели заплыл сюда в бессознательном состоянии? Или его принесло сюда течением?

Другие вопросы тоже появились во время предварительного осмотра:

«Смогу ли я подлечить существо, настолько кардинально отличное от человека?.. И не последует ли мне какое наказание от дэмов за непредвиденную остановку?.. Или меня бросили на произвол судьбы и никакое наблюдение сейчас не ведётся?.. Вряд ли, и вот так сразу… Они ведь поспорили, значит, мониторинг ведётся постоянно. Но если кто-то из иных «дипломатов» добьётся успеха в переговорах раньше меня, то одному наглому и строптивому поощеру мало не покажется…»

Но больше сомнений не возникало. Человек снял свой уникальный защитный плащ, разделся до трусов, оставив на себе только парочку браслетов, да малый пояс с ножом, надел ласты на ноги, специальную маску на лицо, да и прыгнул в воду, намереваясь поработать санитаром, хирургом, целителем и всё тем же поощером. Причём сразу же не постеснялся задействовать для помощи и самых активных дельфинов. В том числе и в помощи информационной, которую только и следовало правильно организовать.

– Он в сознании? – Отрицательные мотания зубастых пастей. – Оказался здесь недавно? – Кивки. – Час назад? – Сразу же резкие кивки. – Хм… Приплыл сам? – Отрицание. – Принесло течением? – Вновь отрицание. – Неужели он здесь всегда жил? – Всё тот же ответ. – Ещё скажите, что он с неба упал! – Опять отрицание, но какое-то странное, словно неуверенное. – Ха! Тогда только и остаётся, что умение телепортироваться в любую точку океана!

После чего на добрую минуту осекся, пытаясь сообразить, почему дельфины интенсивно кивают. Затем стал уточнять:

– То есть данный кит появился здесь так же, как умеют делать дэмы? – Однозначное и восторженное «Да!» – Надо же… И что, часто такое с китами происходит? – Отрицание. – Но крайне редко случается? – Неуверенность. – Или этот кит какой-то особенный, уникальный? – Вроде как «да», но тоже неуверенное. – То есть лично вы с ним не знакомы? – Нет. – И никогда раньше о нём не слышали? – Явное сомнение. – Но имя у него есть? – Несколько неуверенных кивков. – И оно вам известно?

После этого вопроса большинство дельфинов покосилось на своего собрата, с совсем уж блёклой, чуть ли не белесой кожей. И тот, после булькающего всхлипа, утвердительно кивнул. Теперь только оставалось завершить тщательный осмотр, ну и задать последние, уже ничего не значащие вопросы:

– Наверное, этот кит – какая-то легендарная личность? И проживающий на краю ДОМА? Наподобие отшельника? Или шамана?

На всё это – неуверенные кивки местного патриарха. Или старейшины? Зато дальше пришлось повозиться в поте лица, невзирая на приятную водную среду вокруг. Благо, что аптечка на катере имелась, на зависть большим кораблям. Да и сил а’перву хватало с избытком.

Надрезалась кожа, вынимались гарпуны, тут же заклеивались рваные раны специальным пластырем. И тут же поощер работал своими умениями, мобилизуя участки гигантской туши на ускоренную регенерацию. Раны закрывались, кровотечения останавливались. Рваные сети с плавников срезались последними, как и кожа в тех местах залечивалась быстрей и проще всего.

Напоследок Труммер всадил в кита несколько невероятных по силе воздействий, вызывающих бодрость и прилив сил, и массивная туша наконец-то встрепенулась, разумный млекопитающий очнулся, приходя в сознание. Тогда как раньше не подавал признаков жизни (кроме дыхания) даже при болезненном изъятии гарпунов. Кит шевельнулся, дёрнул судорожно хвостом и плавниками и на минутку замер, вслушиваясь в обрушившийся на него свист дельфинов и фыркающий звук со стороны косаток.

Минуты три ему хватило, чтобы понять, что с ним, где он и кому он обязан своим спасением. И вот тогда в голове у Труммера появилась чужая, посторонняя мысль:

«Благодарю тебя, человек! Ты меня понимаешь?..»

«Ну-у, если это можно так обозначить, – поразился Поль, – то вроде как понимаю…»

«Меня зовут Тилиус!» – представился разумный кит. И хотя чувствовал он себя в тот момент ещё совершенно слабым и беспомощным, начал диалог с человеком.

Глава вторая. Первые контакты

Получив в ответ имя человека и некоторые его иные данные, морской гигант посочувствовал:

«Зря ты направляешься к этим чужакам. Они не склонны вести какие-либо переговоры. У них на уме только охота, еда и спаривание».

«Как мне известно, – не спешил с ним Поль согласиться, – некоторые жабокряки пытаются вести меновой обмен. При этом не проявляли никакой агрессии».

«Это они так хитрят. Пытаются выяснить, где и как проживают твои соплеменники. Я успел довольно долго понаблюдать за ними и крайне поражён их вероломством, хитростью и коварством».

«Как же тебе удалось к ним приблизиться и наблюдать невозбранно?»

Хорошо почувствовалась пауза перед очередным ответом. Похоже, что Тилиус сомневался: стоит ли открываться перед человеком до определённого предела? Но, видать, вспомнил, кто его спас, и пустился в откровения:

«Вообще-то я никогда прежде с двуногими не общался. Хотя знаю о вас невероятно много. Потому что живу долго, очень долго. А всё потому, что я особенный. Подобных среди вас называют и’третами. О первой моей способности ты знаешь уже: возможность ментального общения. Второе умение – это просматривать любые события на поверхности воды «отстранённым взглядом». Недалеко получается, максимум около километра. Ну и третье… Пусть это умение останется для тебя тайной».

Труммер не решился настаивать, потому что и так догадался об умении кита телепортироваться в толще океана. Умение, конечно, поражало, ибо подобное могли творить только дэмы да редкие легендарные герои. Но сам факт, что среди разумных жителей океана обитают вот такие уникумы, поражал ещё больше. Если память Полю не изменяла, то о подобном чуде даже дэмы не знали. А может, и знали? Просто не распространяли эти знания среди людей?

Ну и в мыслях человек не скрывал своего восторга:

«Великолепно! Даже не верится, что удалось встретить такого вот собрата по разуму! Да и коллегу в некотором роде. Потому что я сам а’перв, с умениями поощера. Мне удаётся снимать усталость с любого разумного существа, порой взбадривая его при этом до такой степени, что ускоряется регенерация повреждённых тканей. В некотором роде…»

Признаваться, что он своими воздействиями может обессилить существо до смерти, да ещё и подобрать забранную энергию для своих нужд, Труммер не спешил. Правда, ушлый, опытный кит своему двуногому коллеге явно не поверил:

«Такого не бывает. Раз ты умеешь лечить – значит, ты целитель, то есть уже е’втор как минимум. Ну и само понятие «снятие усталости» весьма отличается от придания бодрости. Вот и получается, что ты уже и’трет».

Чтобы не спорить на эту тему, Поль постарался конкретизировать другие важные аспекты:

«Если ты умеешь наблюдать за поверхностью отстранённым взглядом, то как же ты попался охотникам жабокряков?»

«По собственной глупости! – досадуя, признался Тилиус. – Возомнил себя слишком умным и бессмертным. Пара косаток, что меня сопровождали, отправились на мелководье для охоты, а замену им я не дождался. Впал в транс наблюдения. А там небольшое течение, которое я не учёл. Вот меня и приподняло почти к самой поверхности. Вот там на меня и набросились эти уроды, когда я наблюдал совсем иной участок океана… А-а! Тошно вспоминать!..»

Человек выказал вначале сочувствие, а потом осторожно удивился:

«Неужели нельзя этих жабокряков уничтожить вместе с их плавучими островами? Вы вон какие огромные, а косатки – зубастые. Если нападать дружно? Да организованно?..»

«Пробовали. Ничего не получается! – уже с немалым раздражением и даже с озлобленностью продолжил Тилиус. – Эти твари, конечно, гибнут, но их много. Очень много! И под водой они могут находиться минут десять, при этом держась цепко одной рукой за воткнувшийся гарпун, а второй рукой орудуя неустанно кинжалом. А когда в атаку пошли большие соединения косаток, чужаки применили своё страшное оружие. То самое, которым они взрывали ваши большие корабли».

Информированный кит. Почти всё знает. Ещё и подсматривать умеет. Оставалось только выяснить, насколько эффективно и конкретно он провёл свою разведку. И захочет ли он делиться собранными сведениями? Может, его благодарность за спасение не простирается настолько далеко?

Но попробовать стоило:

«Меня дэмы направили договариваться с жабокряками, – начал Поль с упоминания о своей миссии. – Или отыскать простой способ их уничтожения. Без результатов я не имею права возвращаться. А ты многое подсмотрел… Не поделишься со мной результатами своих наблюдений?»

Ожидая ответ, он выбрался из воды в катер, вытерся насухо и стал одеваться. Общению образовавшееся расстояние не помешало.

«К собственному разочарованию, не так уж многое я увидел. Понял ещё меньше, всё остальное – пока только мои догадки и предположения. Но даже ими я с тобой поделюсь, только при одном условии…»

«Любое! – искренне пообещал поощер. Но тут же уточнил: – Если это в моих силах и возможностях!»

«Пообещай, что о нашем разговоре и о моих умениях ты не единым словом не проболтаешься дэмам!»

«Обещаю! – покладисто согласился Поль. Опять-таки с небольшими оговорками: – Если ты такой умный долгожитель, то наверняка знаешь, что властелины ДОМА легко отличают правду ото лжи. Соврать им нельзя, что-нибудь скрыть от них – практически нереально. А с меня потребуют подробный отчёт, если вернусь… – Он вспомнил, как его может пытать Азнара Ревельдайна в постели, и после вздоха добавил: – Очень, ну очень подробный отчёт. И если она уловит какие-то недоговорённости, то мне мало не покажется».

Что-то такое, недосказанное, в его мыслях Тилиус уловил однозначно. Потому что сочувствовал вполне искренне:

«Да-а, не завидую я тебе… И твоя оговорка «если вернусь» – тоже кощунственно звучит. Да и, по моему мнению, вряд ли тебе удастся вернуться и рассказать о нашей встрече. До сих пор я удачно скрывался от хозяев этой вселенной, хотелось бы и дальше не попадаться им на глаза. Так что надеюсь, что по своей воле ты болтать лишнего не станешь?»

«Не стану!»

«А потому… расскажу, что знаю. И начну с предупреждения: тебе не удастся даже подплыть на малое расстояние к их громадному скопищу островов. То есть пообщаться с жабокряками у тебя никак не получится. Они вначале убивают всех, кто к ним приближается, и только потом пробуют их на зуб. У них постоянные засады организованы уже на расстоянии в пятьдесят, а то и больше километров от получившегося континента…»

«Тоже в виде островов?»

«Нет. Хотя именно отдельные острова используются как матка или как базы для дальнего дозора. А вот для засад они используют какие-то странные мешки, частично прозрачные и притопленные на глубинах пять-семь метров. В каждом мешке – две-три особи, смена которых проводится один раз в сутки. Там же – самое опасное их оружие. Выглядит оно вначале как шар величиной с твою голову. В начале атаки шар преобразуется в тончайшую иглу, примерно с твой указательный палец, и мчится к цели со скоростью вдвое большей, чем у дельфинов. Взрывается игла при соприкосновении с препятствием или находясь в гуще атакуемой стаи. Что это такое, понять не удалось. Как с ними бороться – тоже сообразить никто не может. Но есть подозрение, что эти шары-иглы – живые существа».

«Разве может живая плоть так взрываться?»

«По всем логическим соображениям – не может. И тем не менее…»

После наступившего и затянувшегося молчания Поль понял, что поток ценной информации иссяк. Важные сведения, чего уж там! Но ожидалось от такого умного и ушлого и’трета несколько большего.

«А как образуется защитный купол над скопищем островов?»

«Понятия фиолетового не имею…»

«Ну а каковы внутренние, общинные взаимоотношения жабокряков? Какие у них семьи? На что они молятся? К чему стремятся?»

Увы, ничего ценного кит больше не добавил. Только повторил свои прежние характеристики прибывших чужаков: скот, стремящийся лишь к обжорству и размножению. Разве что высказал ещё одно предположение о мешках, используемых для подводных засад. Мол, нечто растительного происхождения, раз вырабатывает кислород из океанской воды. Да заметил, что глубже семидесяти метров жабокряки не погружаются.

Всё равно человек не успокаивался и продолжал задавать вопросы:

«А места порталов из иного мира удалось рассмотреть? И что собой представляет сам плот? Как жабокряки переносят дневную жару в момент нахождения над ними голубого солнца Пурьесо? Есть ли у них дети, и чем те занимаются?..» – и так далее, и тому подобное.

Наконец Тилиус не выдержал:

«Слушай, человек! А почему тебя по этим всем темам не проинформировали дэмы? Они ведь всё могут узнать или высмотреть запросто. Или они тебя просто на убой отправили? Смеха ради?»

Ответить на последние вопросы казалось невозможно при всём желании. В самом деле, в Пранный океан предпочтительнее было посылать кого-нибудь из оши. То есть людей, переделанных в Лабораториях и предназначенных для войны в мирах с иной силой тяжести, в ядовитой атмосфере и в иных экстремальных условиях. Имелись ведь существа с жабрами, свободно плавающие на глубине до полукилометра. Если не глубже! И кожа у них бронированная. И рук у них больше. И хвост – убийственное оружие.

Поль до сих пор мысленно вздрагивал, стоило ему только вспомнить кошмарного монстра, который громил Лаборатории дэмы Ревельдайны.

Поэтому ничего не оставалось, как признаться:

«Понятия не имею, если говорить о моей кандидатуре. Но если характеризовать меня откровенно, то я и в самом деле выгляжу как самое слабое звено среди себе подобных. Наверняка иные дэмы послали к центру океана или к сторонним островам самых уникальных оши. Если ты понимаешь, о ком речь…»

«Понимаю!» – как-то слишком грустно и печально отозвался кит, и в сознание Поля закралось подозрение:

«Не удивлюсь, если этого гиганта тоже создали в Лаборатории. Или сознание человека пересадили в китовую тушу? А он потом как-то сбежал? Потому и скрывается от дэмов?..»

Но попытался тщательнее скрыть свои мысли, переводя общение к самому важному для себя аспекту:

«Но ты продолжишь наблюдение за чужаками? И могу ли я рассчитывать на твою благодарность за спасение, выражаемую в виде постоянной информативной помощи?»

«Нет! – последовал довольно категоричный отказ. – Я больше к этим тварям не ходок. Вдруг они и на глубине смогут рассмотреть мою тушу? И вдруг эти шары-иглы в любом направлении действуют?.. Так что я уплываю в свои пенаты и займусь философскими размышлениями. В любом случае владыки ДОМА сами справятся с этими варварами».

«Так-то оно так… Но какими средствами это будет сделано? – попытался человек бить на совесть и на сострадание уникального и’трета. – Если будут применены атомные бомбы, то попутно вымрет и всё живое в огромной части Пранного океана. Те же черепахи, любящие тепло, не говоря уже об уничтожении гигантских по величине пастбищ для дельфинов и косаток. А сколько твоих разумных собратьев погибнет от радиации? Да и ты сам можешь пострадать при взрывах или от их последствий. Только вдумайся…»

«Сожалею… Сочувствую… Но… Ничем больше помочь не могу, при всём своём желании и личной ненависти к жабокрякам, – сделал Тилиус окончательное заявление. – Извини, что так, и не обижайся за мою неблагодарность, просто это не в моих силах… Да и чем я тебе могу помочь, кроме уже переданной информации?»

В самом деле, чем?

Если здраво подходить к этому вопросу, то он оставался без ответа. В любом случае следовало рисковать самому, двигаясь вперёд и пытаясь вступать в непосредственный контакт с чужаками. Вряд ли они его катерок станут уничтожать с ходу, всё-таки это не большой военный корабль и явной угрозы никакой не представляет. Значит, постараются банально захватить живым, пользуясь грубой физической силой или своим численным преимуществом… Или провести меновую торговлю, прежде чем взять в плен?..

Но в любом случае попадаться им в лапы не следовало, сожрут без соли – не подавятся. Ну и главный вопрос контакта оставался нерешённым: как с чужаками общаться, когда не знаешь их языка? Маразм получается, а не попытка контакта. И в этом тоже вина дэмов. Могли бы изучить язык иномирцев, создать устройство для перевода, им это – проще простого. А почему не сделали? Спешка тому виной? Или презрительное отношение к дикарям? А может, вся подоплёка в состоявшемся споре между божествами? Азарт – превыше всего?

Вроде глупо выглядят подобные размышления. Но в отношении дэмов простая человеческая логика не работает. Остаётся только надеяться на собственные, максимально развитые умения поощера, на подаренный Азнарой плащ, на сообразительность и банальную удачу.

Общение с китом следовало завершать. И так оно слишком затянулось в ущерб данному заданию и жёстким срокам его выполнения.

«Ладно, уважаемый Тилиус, – стал расшаркиваться Труммер. – Прощаюсь с тобой, желаю тебе здравствовать и больше не попадать в неприятные ситуации. Береги себя! Может, когда ещё и встретимся!»

Запустил мотор катера, собрался уже двигать дальше на юг, как до него донеслись на ментальном уровне новые вопросы от кита:

«Забыл спросить: что это на тебе за браслеты и пояса? Они так странно светятся в определённом спектре моего восприятия».

«Один из редких артефактов усиления определённых умений, – не стал скрывать Поль. – Они мне очень помогают, можно сказать, что утраивают мои силы при воздействиях. Можно сказать, что только благодаря их наличию мне и удалось тебя спасти».

«Надо же! – озадачился обитатель морских глубин. – Артефакты?.. А если их к моему телу приспособить, они мои умения смогут усиливать?»

«Ха! – непроизвольно развеселился поощер. – Эти цацки созданы под человека, однозначно. Разве что ты их проглотишь… Ха-ха! Но вряд ли это тебе поможет больше, чем на парочку часов!»

«Скорей всего…»

«А почему ты так этим заинтересовался? Свечение понравилось?»

Ответ последовал не сразу. Похоже, Тилиус сомневался, стоит ли делиться подобным секретом с человеком, пусть даже и спасшим его от смерти. Но потом благодарность пересилила:

«Да видел на дне океана обломки какой-то машины. Вот внутри у неё точно так же светится. Правда, там даже для меня опасно, и не только из-за большой глубины. Чудище там поблизости какое-то обитает…»

«Разумное?» – поразился Труммер.

«Вряд ли… Скорей всего просто хищная тварь, не брезгующая опускающейся вниз падалью».

У человека мелькнуло вполне дельное предположение:

«Вдруг эту машину там спрятали дэмы? А чудище поставили на страже?»

«Вряд ли. Машина явно повреждена, изрядно раскурочена… Да и место это – почти на Изломе между плоскостями ДОМА. Осознаёшь, насколько там опасно вообще?»

Поль осознавал прекрасно. Потому что помнил, как дэм Прогрессор однажды высказался в обычной своей ворчливой манере: «Вот вы, смертные, совсем свои жизни не цените и готовы ради сомнительной выгоды рисковать самым святым. Например, даже мы без крайней нужды не суёмся к Изломам, а твои соплеменники там караваны умудряются проводить. И кто они после этого, как не конченые идиоты?..»

Тогда а’перв кивал только в полном согласии. Сейчас – тяжело вздыхал, отвечая океанскому брату по разуму:

«Ещё как осознаю! А что делать, если человек готов соваться в самое опасное место сейчас ради призрачных преференций в будущем? Поэтому и я сразу спрашиваю: нельзя ли мне как-то оказаться рядом с тем светящимся местом?.. Да посмотреть, что в той машине так определённо светится?..»

«Нельзя. Тебя там раздавит насмерть большим давлением! – последовало жёсткое утверждение. Правда, тут же кит с явным превосходством добавил: – Но я кое-что придумал! И если бы ты мне помог, со своими ловкими конечностями, то у нас получится поднять эту повреждённую машину на поверхность. Хочешь? Можем отправиться туда немедленно».

Конечно, Труммер хотел. Очень хотел! От подобных предложений отказываться глупо. Если не сказать, что преступно. И он даже догадывался, каким образом: человек ухватится за плавник кита, а тот телепортируется в нужное место океана.

Другой вопрос, что подобная акция не пройдёт молниеносно, не всплывёт утопленная техника быстро на поверхность. А тут и так миссия задерживается. Представители иных секторов наверняка уже на местах и предпринимают первые попытки договориться с жабокряками. Следовало и самому как можно быстрей туда добраться и хотя бы зафиксировать начало своей дипломатической деятельности.

Поэтому Поль торжественно изрёк:

«Принимаю твою ответную благодарность за твоё спасение! – и тут же предложил своему новому знакомому: – Только давай ты вначале меня сопроводишь к первым дозорам чужаков? Сам останешься на безопасном расстоянии, тогда как я попытаюсь произвести первый контакт. Гляну, что там и как… Получится у меня или не получится, но только после этого постараюсь вернуться к тебе. Уже вместе обсудим мои действия, посоветуемся, да и отправимся к Излому. Договорились?»

По очередной паузе чувствовалось, что Тилиус не горит желанием даже с большого расстояния наблюдать за чужаками. Но благодарность всё-таки в его эмоциях пересилила, и он согласился:

«Ладно… Поплыли…»

Глава третья. Неизбежная защита

Естественно, что максимальная скорость катера солидно превышала максимальную скорость движения громадного млекопитающего. Вдобавок кит ещё совсем недавно находился на грани смерти и вряд ли полностью восстановился до своего физического совершенства. Поэтому человеку приходилось притормаживать своё транспортное средство, с опасением размышляя на тему возможных санкций:

«Что Кобра, что Прогрессор наверняка уже рассмотрели: меня ещё нет на месте. Что они подумают? И станут ли наказывать за опоздание? А ведь в их головы может взбрести всё, что угодно… Ничего! Буду оправдываться необходимостью привлечения на помощь возможного союзника. Пусть даже потом Тилиус и обижается за раскрытие своего инкогнито. К тому же необязательно мне трепаться о его тайнах и о том, что он и’трет. Да и без меня найдётся кому рассказать о нашей продолжительной и затянувшейся встрече».

Ведь вначале их сопровождало очень много дельфинов и косаток. Похоже, что в эту часть океана их мигрировало из опасного участка очень много. Но уже через час их стало не в пример меньше, а через два – не осталось даже самых отчаянных и любопытных.

А там и предупреждение от Тилиуса донеслось:

«Вижу у тебя прямо по курсу остров-матку. Километров пять до него. А в пятистах метрах перед ним – первая подводная засада в мешке. Ещё четыре – по фронту расположены вправо и влево. Что будешь делать?»

Труммер уже и сам рассмотрел впереди нечто овальное, зелёного цвета и возвышающееся над уровнем воды не более чем на один метр.

«Постараюсь всеми своими действиями показать миролюбивость и желание диалога. А ты наблюдай отсюда, что у меня получится. Ну и подсказывай, если что».

Сбросил скорость и на самом малом ходу стал приближаться к острову. Причём в левую руку взял связку бананов, поднимая их вверх и как бы сигнализируя, что прибыл для обмена. Никто его не атаковал, а чтобы не проходить непосредственно над засадой, немного сместился в сторону, оставляя силуэт замеченного конкретно мешка метрах в двадцати-тридцати от себя. Как и предполагалось, его катерок никто не стал атаковать взрывающимися шарами-иглами. Наверняка слишком дорогостоящее и ценное оружие не стали тратить на такую мелкую, совершенно не опасную цель.

А вот на острове уже нарисовалась делегация встречающих. Около десятка чужаков как-то приподнялись, стоя то ли на бортах острова, то ли на его возвышающейся крыше. Последнее оказалось более верным: весь остров оказался в виде громадной таблетки, во внутренностях которой и скрывалась вся деятельность жабокряков. Разве что таблетка выглядела скорей квадратной, со стороной метров в тридцать. На метр она окуналась в глубину, чуть более метра – торчала над поверхностью. Учитывая, что рост её обитателей не превышал полутора метров, внутри наверняка всё размещалось удобно и комфортно. Скорей всего подобной растительной, герметичной и гибкой структуре никакой шторм не страшен.

Стоило также остановиться на внешности чужаков. Почему-то Поль их изначально представлял себе более страшными и противными. А так вполне человекообразные лица, несколько длинноватые руки и вполне приемлемая худощавость всего тела. Разве что кожа синего цвета делала этих существ похожими на… утопленников? Хотя а’перв только и видел утонувших в своей жизни один раз, когда оказался среди них по ошибке, в подземельях барона, который незаконно добывал золотишко. Носы у чужаков тоже не походили на клювы крякв. Или на жабьи. Хотя и были чуток плоскими да напоминали клюв весьма отдалённо. Почему их тогда обозвали жабокряками?

Но неприятные ощущения всё-таки превалировали, и сейчас приходилось улыбаться через силу.

– Привет! Салют! Ура! – кричал он что попало, надеясь больше на эмоциональное понимание своего визита и рьяно размахивая связкой бананов. – Торговля! Базар! Рынок! Давайте меняться! Это будет нам всем выгодно!

Какого-то счастья на синих лицах не наблюдалось. Скорей они переглядывались между собой со скукой и равнодушием. Один из них, облачённый в трико с позолоченными полосками, разрешающе кивнул, и несколько его соплеменников, приглашая, замахали руками. Мол, давай к нам. Даже помогли пришвартовать катер, приняв конец и намотав его наподобие невысокого кнехта.

Труммер перехватил корзину с фруктами и с немалым волнением шагнул на твердь иномирского плота. Та слегка пружинила под ногами, весьма напоминая собой чуточку рифлённую поверхность стеблей хвоща.

Установив корзину на какое-то возвышение, поощер широким жестом указал на разнообразие товара, словно предлагая попробовать и оценить на вкус. После чего стал брать тот или иной фрукт, называть его несколько раз и качественно нахваливать. Но в то же время его внутреннее беспокойство нарастало, опасения за свою жизнь стали бить в набат. А всему виной поведение жабокряков.

Шесть из них бесцеремонно ринулись на катер, переворачивая там всё вверх дном, взламывая грубо ящички и рундуки, пытаясь вскрыть кожух с мотора и систем управления. Подобным образом ведут себя только конченые вандалы. Ещё десяток дикарей окружил Поля, угрожающе покачивая короткими костяными копьями или тяжёлыми каменными шарами, висящими на сплетённых жилах или полосках кожи. Ну и самое неприятное, сразу прекращающее любую суть начавшихся переговоров, – это практически демонстративный уход главного типа в трико с золотистыми полосками. Только и прошипел некое распоряжение для своих подчинённых. Словно его больше ничего не интересует, он спустился по трапу во внутренности острова.

Ну и дальнейшие действия одного из копьеносцев подвели жирную черту под любыми попытками мирного контакта. Чужак резко взмахнул своим оружием и острым наконечником сделал глубокую царапину на щеке не успевшего отпрянуть человека. Хлынула довольно обильно кровь. Что вызвало явное веселье и оживление среди жабокряков. Они шумно заперхали, словно смеясь и от всей души издеваясь над беззащитным и страшно глупым торговцем.

Но ведь беззащитность эта выглядела мнимой, и в душе Поль уже подписал смертный приговор всем присутствующим. Тем более он поразился и замер на некоторое время в ступоре, когда один из дикарей направил на него раструб какой-то сложной, тройственной ракушки и прошипел-прокрякал нечто в её узкое отверстие. А на выходе получились вполне связные и понимаемые слова на рииксти:

– Этот океан навсегда стал нашим! А на его берегах мы разрешим жить только нашим рабам и нашим данникам!

«Вот тебе и тупые водоплавающие! – проскакали табуном разные по направленности мысли. – Это у них устройство или нечто выращенное прям здесь? А кого первым надо убивать? Конечно, вандалов, раскурочивающих катер! А с этими что делать? Этого с ракушкой надо аккуратно обессилить, чтобы не умер… Сколько их вообще в недрах острова? И есть ли у них прямая связь с дозорными в мешках?..»

Тогда как подсознание сделало последние попытки договориться:

– Ура! Вы меня понимаете! – постарался выкрикнуть он радостно и вполне искренне. – Так я к вам и прибыл с намерением рассказать о толпах ваших сторонников, ждущих вас на берегу. Они все ваши данники! А если хотите – то и рабы!

Обладатель ракушки скривился с явной досадой и даже с каким-то сожалением. Вновь зашипел, нисколько не сомневаясь в величии своей расы:

– Никуда эти толпы от нас не денутся, мы не спешим. А вот тебе суждено нам помочь в некоторых опытах. Мы ещё не все ваши болевые точки изучили…

Он что-то ещё шипел, а поощер уже действовал: первыми попадали вандалы, хозяйничающие на катере. Причём один из них с шумным всплеском вывалился за борт, чем на короткое мгновение привлёк внимание всех жабокряков, окруживших человека. А там и они стали оседать на растительную поверхность без стонов и неуместных вскриков. Но некие звуковые сигналы в инфразвуке всё-таки прозвучали. Потому что из трюмных помещений лихо стали выскакивать один за одним ещё полтора десятка вооружённых вояк. Напоследок и командир их показался, с полным изумлением на своей синей морде рассматривая валяющихся подчинённых. Пришлось и его успокаивать намертво, дабы чего не вышло.

Затем Труммер убедился, что переводчик (или специалист, обслуживающий ракушку?) жив. Крепко связал его, распяв на парочке копий, и только после этого ринулся на зачистку внутренностей всего острова. А как же иначе? Не хватало, чтобы кто-то проткнул со спины своим копьём или приголубил каменным шаром по черепу. Пока всё не оббежал, осматривая каюты, кладовки и резервуары с питьевой водой, не успокоился.

Ничего ценного на первый взгляд не отыскал. Хотя с точки зрения истинных учёных тут было над чем подумать и в чём поковыряться. Те же две ракушки-переводчицы обнаружились в одной из самых приличных кают, например. Собственность капитана? Да какая разница? Главное, что общение с иномирцами возможно вопреки сложившемуся мнению.

А вот когда Поль вновь оказался на верхней палубе, вдруг почувствовал, что теряет сознание.

«Твари! – промелькнула запоздалая досада. – Неужели кто-то спрятался и теперь меня тиранит, как тот же ченнелингер? Или наконечник копья оказался смазан ядом? Ведь недаром меня стало так резко тошнить… Тогда почему меня не спасает наличие артефактов? Дэма ведь перечисляла, что они и от ядов как-то предохраняют…»

Пошатавшись с минуту, всё-таки свалился с ног, стараясь хоть спиной опереться на какую-то выпуклость. Ну и пожалел, что нет никого поблизости из проверенных напарников. Тот же Гроссер отыскал бы выход из критического положения. Или подобрал бы нужное противоядие. Наверное…

Сознание ушло рывком, словно кто по голове ударил чем-то тяжёлым. Но и вернулось так же: мгновенно. Причём без всяких болезненных ощущений в голове. Тошнота тоже исчезла. Зрение – ясное и стопроцентное. Ну разве что конечности чуть подрагивали и гудели, словно после чрезмерной работы по переноске тяжестей. Судя по положению солнц на небе, беспамятство продолжалось недолго, пять, максимум пятнадцать минут.

«И что это было? – озадачился Поль, вставая на ноги и осматриваясь внимательно вокруг. – Неужели при подборе энергии с этих скотов, произошло её неприятие? Ведь изрядно нахватался этой мерзости… Вот чувствую, что она не совсем приемлема для человека…»

Во время краткосрочного сражения он ощутил нечто противное и чуждое, но тогда было не до сантиментов. Воздействие – откат – подбор. Да сразу, махом, на нескольких, а то и на десяток противников. Причём подбор чужих сил уже осуществлялся в трёх случаях из четырёх, и это радовало. Потому что сражаться лучше всего, используя чужие резервы.

Теперь же Труммер ещё и порадовался по причине своей скорой адаптации. Тело не только справилось с чуждыми силами, но, кажется, извлекло из этого какую-то пользу. Теперь только оставалось выяснить: какую именно? И куда эту «пользу» применить?

Сколько к себе ни прислушивался, как ни осматривался и чего ни пытался сотворить – вроде никаких изменений не заметил. Зато когда понял, что с ним случилось, минуты две ошарашенно фыркал и тяжело вздыхал. А понял суть своего преобразования после вполне логичных, своевременных мыслей:

«Как бы незаметно подкрасться к засадам?.. А то как бы дозорные чего не заподозрили и не подорвали свой остров… Значит, надо к ним плыть!»

Вот тогда он оглянулся по сторонам и замер. Остров сам начал движение! И теперь довольно резво плыл в сторону ближайшего подводного мешка с дозорными! Даже как-то видоизменился при этом, вытянувшись ромбом и приподняв получившееся подобие бортов повыше.

«Вот тебе и раз! – стала формироваться догадка. – Да этот остров живой! А если ещё и разумный? И с какой стати он меня слушается?.. Неужели благодаря той чуждой энергии, которой пропиталось всё моё существо?..»

Особо размышлять и экспериментировать по этим вопросам было некогда. Вначале к одному мешку приплыли и подобрали на борт оглушённых дозорных, потом то же самое проделали и со всеми остальными засадами. Труммеру пришлось покорячиться, хотя тушки пленников и не весили много, не более пятидесяти килограммов каждый. А вот мешки, с прилипшими к ним в разных местах шарами, оказались весом далеко за сотню килограммов. Но и их пыхтящий с натугой а’перв вытащил на верхнюю палубу взятого в честном бою трофея.

Но именно во время всех этих манипуляций и пришло чёткое осознание ситуации: остров в самом деле некое живое существо, но чисто растительного толка. Причём это существо имеет зачаточные признаки разума на уровне хорошо дрессированной собаки. То есть оно играючи выполняет любые команды своего хозяина.

Здесь стоило проявить осторожность. Если раньше хозяевами были жабокряки, то после их уничтожения право на управление могло банально перейти к любому разумному, который окажется на борту. К тому же вначале только «переводчик» оставался жив, но в крайне бессознательном состоянии. А что случится, если на борту появится десяток живых особей, из числа прежних хозяев?

К счастью, новая привязанность иномирского существа никуда не пропадала. Оно даже расширило перечень и качество своих услуг. Например, стоило только задуматься над вопросом, куда и как поместить пленённых дозорных, как в цельном покрытии палубы появились вместительные полости с мягкими стенками. Тут же появилась полная уверенность, что пленники там не умрут, оттуда не сбегут и будут предоставлены хозяину по его первому требованию.

Интересный аспект, особенно если не забывать утверждение дэмы, что все пленённые жабокряки сразу умирают. Лишнее подтверждение обратному – очнувшийся в конце концов переводчик. Он гневно вращал белками глаз, сердито шипел и отчаянно дёргался, но вот умерщвлять себя не спешил. Или не мог? Может, виной тому наличие родного острова у себя под спиной?

А раз пока не умирает, то следовало использовать его экспрессию хоть для какой-то видимости допроса. Так и сяк покрутив тяжеленную, строенную ракушку, Поль попытался начать с её помощью диалог:

– Вы первые на меня напали, поэтому мне пришлось защищаться. Но я тебя отпущу вместе с остальными, если ты пояснишь такое ваше отношение к моим соплеменникам. Готов отвечать?

Тот чуть не изошел слюной, шипя что-то злобное в ответ, но удалось два слова разобрать вполне отчётливо:

– Спрашивай! Убогий!

– Зачем вы прибыли в наш мир?

– Чтобы тут остаться и жить всегда.

– Зачем вы охотитесь на морских обитателей?

– Водные просторы – только для нас и для рыбы!

– Зачем едите людей?

– Вы тупое мясо! И годны только в корм!

Видно было, что пленник не годится для диалога. То ли он такой фанат ограниченный, то ли все его соплеменники – куцые в сознании. Оставалось только поражаться некоему совершенству этой дикарской цивилизации. Всё-таки создать такой вот остров, вырастить его – это уникальное достижение. А шары-иголки? А купол защитный над всем скопищем островов?

Только и стоило уточнить:

– Есть среди вас вожди, шаманы или начальники, с которыми можно о чём-то договориться?

– Есть! Но говорить они с вами не станут! Потому что вы первые стали уничтожать наши острова! Потому что вы первые пролили нашу кровь! Мы решили вас уничтожить всех! Всех до единого!

Ну да, обрисовалась чёткая, но уже упущенная возможность цивилизованного контакта. Если бы дэмы не отправили в океан боевые корабли и не начали стрельбы по чужакам, шанс договориться и хоть что-то выяснить имелся бы. Теперь же иномирцы настроились на экспансию и тотальное покорение здешнего мира.

Или шанс всё-таки остаётся? И для этого надо добраться до самых главных личностей в чужой иерархии? Но как это сделать?

«А куда мне спешить? – задумался Труммер. – Деятельность я свою обозначил, великолепные трофеи захватил. Пленные имеются… живые ко всему! О возможности перевода знаю. Теперь бы всё это отдать в руки дэмов… Да вместе с моими комментариями и рассуждениями… А самому тем временем…»

В самом деле: почему бы не смотаться с Тилиусом к Излому да не попытаться выяснить суть нового артефакта? И артефакта ли вообще? Пока кит ещё добрый… И пока сам не смотался, оставив человека без точного адреса своего проживания. И пока остров слушается всё того же человека.

Попробовал дать новую команду. Остров послушно поплыл к точке ожидания, где кит оставался, так сказать, в тыловом охранении. Чтобы удостовериться в тотальном подчинении, да и ускорить встречу с Тилиусом, Поль спрыгнул в катер, убедился в его сравнительной исправности и поспешил на максимальной скорости к своему громадному союзнику. Пару раз оглядывался: растительный остров прилежно двигался в кильватере.

Кстати, все трупы павших врагов были сброшены в воду и довольно быстро пошли на дно. Странное строение плоти у чужаков. Или они всплывут со временем? Праздный вопрос, пока совершенно не волнующий поощера.

Тилиус заметно нервничал, когда во время сближения смог общаться ментально:

«Ты сам ко мне мчишься? И что с засадами в мешках?»

«Сам! Засады тоже ликвидировал. Ну а остров двигается помаленьку следом. Вроде как я добился его полного подчинения».

«Каким образом? – недоумевал разумный кит. – Разве такое возможно?»

«Наверное… Мне пришлось упокоить почти всех жабокряков. При этом их жизненная сила перешла в меня, как-то изменив мою ауру или ещё что-то. И теперь остров, сам будучи растительного происхождения, считает меня единоличным хозяином».

«Однако!.. Кто бы мог подумать, что такое возможно?.. И что мы теперь будем делать?..»

«Вначале ответь на один вопрос: ты меня к Излому можешь с катером забрать или его придётся оставлять здесь?»

«Хм… Если ты меня взбодришь своими силами… то можно и вместе с катером переместиться…»

«Великолепно! Тогда я продолжаю наговаривать отчёт дэмам. Затем установлю на острове определённые знаки, и пусть он двигается к берегу своим ходом. Там с ним и без нас разберутся!»

«Дойдёт? – никак не мог поверить Тилиус. – Никуда не свернёт?»

«Почему-то уверен, что остров подчиняется только мне. При этом даст себя досконально исследовать как Азнаре Ревельдайне, так и Бенджамину Надариэлю. Я ему отдельно укажу, что, как и кому».

«Чудеса… Но если такое возможно, то я тоже готов, – заверил радующийся союзник. – Честно говоря, испытываю восторг от одной мысли, что ты расправился с моими обидчиками. Пусть это и не они конкретно, но всё равно за меня отомстил. Так что не спеши… я подожду!»

Глава четвертая. Беспокойная зависть?

Дэм Прогрессор заранее себя настроил на фатальные последствия миссии, возложенной на Труммера. Стараясь заниматься текущими делами, внушал себе только одно:

«Чему суждено сбыться, от того не уйти!»

Поэтому и мысли не допускал, чтобы малодушно подсматривать за океаном да присматриваться, как смертный окончит своё бренное существование. Высшее, как говорится, – богам, ну а всё, что осталось, – простым людишкам. Сколько их умерло за тысячелетия? Сколько их исчезло, не оправдав возложенных на них надежд?.. Миллионы! И это только те, кто был отмечен особым, божественным вниманием.

И какая, спрашивается, разница, если какая-то жалкая единичка прибавится к этим миллионам? Если не к миллиардам!

Хотя, если оставаться до конца откровенным, Прогрессор сам себя незаметно обманывал. Потому что прекрасно осознавал: наблюдение за отправленным дипломатом ведётся самое что ни на есть скрупулёзное. И занимается этим сама Непревзойдённая, неожиданно воспылавшая какими-то чувствами к Труммеру и взявшая его не только под простую опеку фривольного толка. Она поверила в предварительные выкладки, сделанные Надариэлем, и перешла в лагерь рьяных болельщиков. Жаль, что по всем условиям (в том числе и недавнего спора между дэмами) нельзя было откровенно помогать любому смертному. Зато наблюдать не воспрещалось. Даже приветствовалось. Потому при отсутствии конечных результатов в том же споре победит тот избранник, который ближе всего приблизится к поставленной цели. Считалось, что все действия посланников будут засняты и зафиксированы в каждой мелочи.

Вот Азнара сейчас и фиксировала. И будет очень сильно расстроена, если Поль погибнет в самом начале своего опасного поручения. А если она будет расстроена, то сразу примчится поплакаться в жилетку своему единственному другу (если можно так сказать с большой натяжкой), единственному божественному собрату, с которым она в последнее время соизволила нормально общаться.

Примчится. Всё расскажет. Обо всём наплачется.

Но… Время шло, а Кобра так и не появлялась. Не беспокоила по внутренней, ментальной связи этого мира, доступной только дэмам. Если размышлять логически: раз не спешит с новостями, значит, всё в относительном порядке. Значит, Труммер пока жив и ещё как-то там трепыхается.

Но если коснуться проблемы с философской точки зрения, то гибель поощера могла как угодно отразиться на психике богини. Она умело скрывала свои чувства, точнее, всю глубину этих чувств. Но если допустить, что у неё это очень и очень серьёзно, то трудно себе было представить все последствия нервного срыва, который может накрыть Ревельдайну, понесшую непоправимую утрату. Она и так страшна в бешенстве, а если потеряет над собой контроль? Если опустится до крайностей? Если перестанет нормально соображать и в порыве лихорадочной мстительности задействует крайние средства?

«И дался же ей этот Труммер?! – всё больше и больше раздражался Прогрессор. – Словно других самцов в ДОМЕ и в иных мирах мало! Знал бы, что так получится с этим выскочкой, давно отправил бы его на учёбу куда-нибудь к чёрту на кулички. На ту же Землю, например! Там бы его Кобра и за сотню лет не отыскала бы! – Чувствовал свою вину, а потому досадовал ещё больше: – И кто меня за язык дёрнул похвастаться этим парнем? Ещё лучше: следовало его вообще не выделять среди остальной массы смертных… Где спала моя хвалёная интуиция?.. Неужели стареть стал?.. Надо срочно поесть пиняссы! Взбодриться! А то мысли какие-то пораженческие появляться стали. Долой!»

Так он себя накрутил и отвлёкся ещё на полчасика. Даже знаменитого плода откушал, поднимающего дэмам настроение и повышающего потенцию. Но затем возросшее либидо сыграло злую шутку с Прогрессором. Он стал прикидывать, вспоминать фавориток, с которыми захотелось бы расслабиться, и опять вернулся мыслями к Кобре:

«Не с кем даже толком развлечься!.. А вот у Азнары есть с кем миловаться! Мало того, она изображает себя в двух ипостасях, успевая играть сразу роль и супруги законной Труммера, и его строгой владычицы. Вот же… стерва!.. – И не совсем логично вспылил: – А я тут… мучайся в неведении о судьбе этого выскочки!»

Всё валилось из рук. Ничего не хотелось делать. И мысли всё-таки появились:

«Чего это я ищу какие-то оправдания?.. Сейчас просто гляну, что там в океане творится, и нет проблем!.. Или кого-нибудь специально зарядить для предварительного поиска?..»

А тут и вызов долгожданный пришёл от Кобры:

– Бен, есть новости! Открывай к себе доступ быстрей!

Само собой, что следовало как-то обозначить свою вселенскую занятость и полнейшее равнодушие:

– Что за спешка? У меня тут архиважный опыт…

– Кончай строить из себя страшно занятого пофигиста! – перешла на ругань дэма. – Иначе стану тебя ещё тысячу лет игнорировать!

– Ха! Нашла чем пугать… – проворчал Прогрессор, но доступ на точку сопряжения рядом с собой открыл. – Может, я только и мечтаю, как избавиться от твоей назойливости?..

– Не ври! – экспансивно воскликнула Азнара, появляясь рядом и быстро осматриваясь по сторонам. От её опытного взгляда не укрылась обыденность ведущегося опыта: – Наверняка в душе мечтаешь, чтобы я к тебе в гости каждый день наведывалась! И не ворчи! – предупредила сразу, как присмотрелась к скептически сморщенному лицу своего божественного собрата. – Иначе буду издеваться над тобой, беседуя о погоде, расспрашивая о планах на будущее или о подноготной твоего теперешнего эксперимента.

– Да ты уже издеваешься! – укорил её Бенджамин, создавая на свободном месте парочку кресел и столик с напитками. – В том числе и над собой. Потому что тебя заметно распирает от интересных новостей, и если ты сейчас ими не поделишься, то лопнешь, как мыльный пузырь.

– Мм? Так заметно? – искренне удивилась дэма, усаживаясь в кресло и отстранённым жестом заправляя за ухо выбившуюся из причёски прядь волос. – Ну тогда слушай! Э-э-э… Только сразу признавайся: ты обучал Труммера ментальному общению? Или языку общения между дельфинами, китами и косатками?

– Что за глупые вопросы? – стал ещё больше раздражаться Прогрессор. – Ментально только мы между собой можем общаться. И только с некоторыми, специально обученными дельфинами. А чтобы понять их язык простому смертному, надо иметь сложное и громоздкое устройство.

– Значит, я правильно догадалась! – обрадовалась Кобра и сделала окончательный вывод: – Этот кит уникальный! Он не только ментально может общаться с человеком, но и телепортироваться вместе с ним куда угодно! И не удивлюсь, если он вообще у’кинт!

– Я тебя сейчас пришибу! – пригрозил Бенджамин своей гостье. – Или ты мне всё расскажешь по порядку, или…

– Боюсь! – притворно вжала она голову в плечи. Но тут же деловито стала пересказывать всё, чему она стала свидетельницей при просмотре за отправленным в океан дипломатом. И закончила в финале своего рассказа словами: —…он не просто перехватил управление островом, но делегировал это управление на меня или на тебя. И сейчас этот остров довольно шустро приближается к берегу. Будет возле моих пирсов часика через полтора.

Дэм с явным удовлетворением кивал во время прослушивания и поощрительно хмыкал. Хотя вопросов у него оставалось очень много:

– И куда он с этим китом отправился? Каким образом он убивал моряков на палубе? Как конкретно он оглушал жабокряков в мешках? И доплывут ли пленники живыми до берега?

– Чем ты слушал? – фыркнула докладчица. – Скорей всего доплывут, потому что они пленники своего родного острова. Чем оглушал, я понятия не имею! Хотя очень хочу его попытать по этому вопросу. Как и по поводу лёгкого убийства противников. Недавно он мне соврал на эту тему, утверждая, что у врагов останавливается сердце из-за чрезмерного взбадривания. Как-то так… Ну и куда он с китом отправился, это я и у тебя могу спросить. Потому что ментальные переговоры смертных, пусть даже и не совсем простых, подслушивать ещё не научилась.

– Ладно, ладно, не ерепенься… В любом случае, ты молодец. Что бы я без тебя делал?.. Кстати, тебе от наших коллег тоже в основном трупы жабокряков достались?

– Ну да! И парочка – в замороженном стазис-поле. В данный момент мои умники очень интенсивно с телами возятся, но что-то сомневаюсь в скорых результатах. А на острове пленники будут в нашем полном распоряжении, в естественной, так сказать, среде обитания. Поль утверждал, что покончить с собой они не смогут. Хотя и не пойму, откуда у него эта уверенность? Ну и трофейные ракушки-переводчики – это нечто! В очередной раз меня эти чужаки из неизвестного мира поразили.

– Не только тебя, – признался Бенджамин. – Меня они тоже всё больше беспокоят. И не удивлюсь, что главные неприятности от этих жабокряков ещё впереди. Но именно на этом фоне плохих пророчеств победы и достижения Труммера выглядят просто феноменально.

– Ну да… Захватить остров, переподчинить его, набрать пленных, захватить уникальные трофеи в виде мешков и шаров-игл… Конечно, может, и другие дипломаты подобного достигли…

– Скоро узнаем! – заверил он и несколько ревнивым тоном поинтересовался: – А почему это поощер в словесном докладе обращался именно к тебе?

– Причин много, но это и кролику понятно, – удивлённо хлопнула ресницами дэма. После чего ладошкой указала вокруг себя и с ехидством пустилась в объяснения: – Ты ведь постоянно занят, весь в эпохальных экспериментах. Когда тебе вести наблюдение за простыми смертными? К тому же именно я отправляла его на своём катере. Я же его и вооружала защитными артефактами. Ну и самое главное: он уже признал именно моё владычество над собой, ещё не зная, что я уже его законная супруга.

На эти высказывания Прогрессор скептически хмыкнул, непроизвольно дёргая себя за мочку уха. Обычно он таким образом пытался скрыть свою досаду. Ну и словесно в долгу не остался:

– Живёт он под моей опекой и в моём секторе. Причём вместе с сестрой, без которой нигде или долго пребывать не сможет. И вместе с подругой, которая ему тоже дорога безмерно. И он их никогда не променяет на фривольные удовольствия с твоим телом.

Азнара нахмурилась:

– Не факт!.. И сестру с его подругой я могу поселить хоть в одном из лучших замков Крепости, хоть в самом Имении!

– А вот фигушки, – нагло ухмылялся божественный собрат. – Его сестра теперь навечно связана дружбой с принцессой фей. У неё портальное кольцо, дающее ей практический доступ когда угодно. Ну и сам Труммер никогда свой уютный домик не сменяет даже на самый сказочный дворец в ином секторе. Также его лояльность ко мне – вне всякой конкуренции. А если он узнает, что ты его обманываешь, будучи сразу в двух ипостасях, то вряд ли простит такое коварство.

Теперь уже с досадой кусала свои великолепные губки Непревзойдённая. И глаза её весьма опасно поблескивали.

– Какая же ты хитрая сволочь! – пробормотала она. – А ещё меня ядовитой коброй обзываешь…

– Обзываю? Ха! Да ты всегда этим именем гордилась. И заслуженно!..

– Ладно! – Дэма решительно встала из кресла. – Потом будем решать, кто, где и как жить будет. Отправляемся ко мне и оттуда сразу на остров. Он уже вошёл в мою прибрежную зону. А потому начнём его изучать сразу во время движения. Готов?

Бенджамин кивнул и уже в следующий момент вместе со своей гостьей исчез из лаборатории.

Глава пятая. Отголоски древней катастрофы

Труммер очень сожалел, что не успел своевременно остановить вандалов, ломающих предоставленный ему катерок. И теперь плавательное средство выглядело крайне неэстетично. Не говоря уже о том, что запасы воды и продуктов почти все оказались варварски испорчены. А посему, коротая время в ожидании, было нечего толком поесть. Да ещё и взгляд постоянно натыкался на поломки, на царапины и на куски развороченной внутренней обшивки.

Конечно, он не бездельничал, сожалея об упущенном и досадуя. Руки постоянно что-то делали: прилаживали, вправляли, прикрепляли, возвращая хоть какую-то видимость порядка. Но привести судёнышко хоть в какой-то божеский вид нечего было и думать.

Зато других дум хватало. Ну и самые главные: как там, на глубинах? Справится ли Тилиус с намеченными планами? И не сожрёт ли его при этом проживающее где-то там чудовище? И что ещё немаловажно:

«Где я сейчас нахожусь – никто не знает. Ничего не сказал в своём отчёте, а наше ментальное общение никто подслушать не мог. Хотя наблюдение за той точкой океана всё равно будет продолжаться. Но как я буду оправдываться за своё исчезновение? И не нарушит ли оно правила или условия спора между дэмами?.. Хочу надеяться, что итоги будут подводиться по результатам. А они у меня уже впечатляющие: захват острова вместе со страшным оружием и живыми пленниками. Ну и пока я здесь чиню обшивку, Азнара с Прогрессором сделают осмотр моих трофеев и наверняка что-либо подскажут мне ценного. Вот тогда уже можно будет и к главному скоплению плотов податься…»

Ментальная связь с громадным союзником терялась каждый раз в тот момент, когда гигант достигал глубины примерно в километр. То есть постоянно общаться в прямом режиме они не могли, что больше всего и тяготило оставшегося на поверхности человека.

Кит утверждал, что объект находится очень глубоко, на глубине четырёх с половиной километров. А там уже не так просто действовать, даже для такого, как он. Ещё следовало учитывать, что Тилиус не имел толком никаких конечностей для выполнения намеченных действий. Ведь при всём желании плавники никак не заменят человеческих рук. Попробуй затолкай внутрь раскуроченной конструкции из металла несколько мешков, расправь их там, чтобы они не перекрутились, а потом и поставь в режим самонадува. Да ещё при громадном давлении! В полной почти темноте! Да при угрозе неожиданной атаки со стороны неведомого монстра!

Правда, изначально союзник не соглашался с предложением Труммера в методах подъёма.

«Вряд ли эти мешки чем-то помогут, – не скрывал он своего скепсиса, имея в виду трофейные мешки, которые они набрали в кладовых плавучего острова. – Делай лучше два крюка из гарпунов и нормальную перевязь на всё моё тело. Крюками подцеплю объект, да и выдерну на поверхность. Главная прелесть для меня в этом случае – скорость! Раз – и готово!»

Но Поль всё-таки настоял на своём, особенно как разобрался с управлением уникальных ёмкостей для подводных диверсантов. Те не только могли питать кислородом находящихся в них дозорных и не только висеть на заданной глубине, но и надуваться по максимуму, превращаясь во внушительные поплавки. Скорей всего жабокряки тоже использовали свои унифицированные мешки не только для засад и диверсий, но и для подъёма чего-нибудь с морских глубин.

А если с этим вариантом не получится, тогда можно соорудить перевязь с якорями. Тилиус с этим согласился и теперь нырял раз за разом, вкладывая мешки между стальных рёбер конструкции и задействовав в них режим наполнения. Уже установил четыре и теперь нырнул с пятым. Но перед погружением посоветовал Труммеру:

«Делай перевязь с гарпунами. Мне кажется, объект за тысячи лет прикипел к морскому дну. Я, конечно, попробую его сейчас столкнуть, сдвинуть, но слабо верится, что получится».

«А что со свечением внутри?» – уже в который раз спрашивал Поль.

«Светится, – отвечал кит, быстро погружаясь всё глубже и глубже. – Но сейчас свечение уже перекрыли раздувшиеся мешки».

Вот с пятым мешком союзник и задержался дольше всего, вызывая вполне обоснованную тревогу. Что там могло случиться? Мешок некуда больше засунуть? Или всё-таки какое-то страшилище морское напало на разумного кита? Так тот потому и разумный, что может вполне легко телепортироваться куда подальше в случае неожиданной опасности. А рассмотреть кого-то постороннего, кто пытается атаковать, с умениями Тилиуса вроде не представляется сложным.

Труммер уже закончил сооружать перевязь для кита и прилаживал последний гарпун в нужном месте, когда до него донеслось первое сообщение из возобновившегося контакта:

«Как там у тебя наверху?»

«Всё нормально! А у тебя как? Почему так долго не поднимался?»

«У меня вообще отлично! Ну а не спешил по простой причине: сдвинул я эту железяку! И она вон, медленно всплывает за мной следом…»

«Ура!»

«Но будь готов вместе с катером сместиться по моей подсказке чуть в сторону. Как бы столкновения не случилось…»

Ну да. Океан большой, но для беды много не надо. Жабокряки-вандалы катер не утопили, так не хватало, будучи возле самого Излома, с каким-то артефактом столкнуться. Хотя… Слишком уж медлительное всплытие вряд ли угрожало цельности прочного корпуса. Всё-таки Азнара предоставила дипломату один из самых лучших и прочных корабликов.

Тогда как ментальное общение между союзниками продолжалось. Заинтригованный поощер хотел знать, как выглядит объект, какой он величины, стоит ли опустить перевязь в воду для швартовки и не надо ли отвязать от неё неуместные теперь гарпуны.

Ответы следовали неспешные, обстоятельные. Чувствовалось, что Тилиус гордился собой и своими умениями. Да, тонкие операции на глубине оказались подвластны его громадным плавникам. Он нарезал круги вокруг всплывающего объекта и комментировал всё, что удавалось рассмотреть:

«Ты бы видел, какой след из мути и тины тянется за этой штуковиной из глубины! Конечно, всё не промоет водными массами, но хоть частично вся гадость смывается. Кстати, скорость всплытия увеличивается весьма резко. Но ты достаточно в стороне, так что не переживай… А величина… Пожалуй, только чуть меньше, чем моя туша. И никак это на корабль не похоже… Скорей на скелет гигантского червя с частыми рёбрами. Ага, вон сбоку вижу какой-то обломок торчащий. Очень похоже на плавник. Неужели оно плавало?.. Но таких кораблей точно не бывает…»

Разносторонне развитый и много знающий Поль, побывавший с Прогрессором в нескольких мирах, попытался угадать, что же там такое всплывает:

«Скорей всего это подводная лодка. Шпангоуты и рёбра жёсткости остались, а вот обшивку чем-то сорвало напрочь. Скорей всего взрывом, может, и внутренним! – Тут же ему припомнились сведения и про атомные лодки, которые строились на той же Земле: – Вполне возможно, что свечение – это остатки ядерного топлива, используемого в реакторах. Причём топливо это очень опасно для живых существ, как и сам реактор, если он повреждён. От них истекает опаснейшая радиация. Может, это она и светилась?..»

На это Тилиус заверил, что чувствует себя хорошо, никакого негативного воздействия на себя не ощущает, да и высказал вполне резонное сомнение. Мол, за многие тысячи лет любое опасное излучение попросту рассеется в Мировом океане и вряд ли кому будет угрожать.

Затем он предупредил:

«Сейчас я всплыву в том месте, где чуть позже всплывёт и каркас. Смотри по левому борту…»

В самом деле всплыл, выпустив высокий фонтан воды и прочищая свои лёгкие порцией свежего воздуха. Затем сдвинулся чуть в сторону, излучая довольство проделанной работой:

«Дальше ты уже сам будешь копаться в чреве этого странного объекта».

А там и некая древняя конструкция всплыла, чуть покачавшись, да так и застыла в притопленном виде. Вначале поощер дал парочку медленных кружков вокруг, хорошенько присматриваясь и выбирая, где можно пришвартоваться. Уже выбрав место и поигрывая гарпуном, привязанным к подвязке, поменял своё мнение о назначении объекта:

«Ты знаешь… Это совсем не лодка. Скорей всего это самолёт. Такая штука огромная, которая летает по воздуху. И у него сбоку не плавник, а кусок обломанного крыла… Причём та ещё громадина получается… Таких и на Земле не припомню…»

Но только собрался закидывать импровизированный якорь, как Тилиус с явной истерией запаниковал:

«Что-то мутное и огромное всплывает прямо по шлейфу смытого ила! Кошмар! Скорей всего это… – Не договорив, он буквально выкрикнул в ментальном режиме общения: – Уходим! Держись!»

Нельзя было сказать, что катер мотало при первой телепортации, но Труммер крепко ухватился одной рукой за борт. Чего там скрывать, в тот момент он сам изрядно перепугался. Если уж величественный кит вопит о каком-то огромном кошмаре, то в самом деле смотаться отсюда – воистину благоразумное дело.

Тилиус и ринулся ближе к катеру, стараясь захватить его вместе с человеком и перенестись куда подальше от опасности. И судёнышко даже изрядно дёрнулось после этого, словно его снизу нечто приподняло. Дёрнулось и… осталось на месте!

«А-а-а! – раздался ментальный вопль в голове Поля. – У меня не получилось! Что-то меня блокирует! И силы на новый рывок не хватает!..»

«Ничего, – начал соображать поощер, – ты просто отплыви отсюда подальше. А я постараюсь сам справиться с этим…»

Подобрать характеристику чего-то большого, бугристого и мрачного, начавшего всплывать на поверхность, он не смог и не успел. Как не успел и броситься к штурвалу, завести двигатель и умчаться куда подальше с этого места. Зато успел сообразить, что поспешное отступление кита – как бы в руку. Уплывал он довольно шустро, и если неведома зверушка ринется за ним, то оставит в покое катер. Ведь в любом случае кусок пластика и железа не представляет никакого гастрономического интереса. А при таком раскладе и заводить двигатель не стоит, зачем привлекать к себе лишнее внимание?

Объект колебался в притопленном состоянии на дистанции метров сорока от судёнышка, медленно дрейфующего в сторону. Но именно всё это пространство как раз и оказалось заполнено чем-то бугрящимся, грязным и слизистым. Труммеру даже пришла в голову мысль, что это со дна всплыли потревоженные донные отложения. Иди останки животных? Или ещё какая неживая гадость? Всё-таки Излом недалеко, и здесь совсем иные законы мироздания проявляются. Мало ли что тут порой всплывает?

Предположения оказались неверными!

Вся эта бугрящаяся слизь вдруг пошла волнами, проявились некие подобия щупалец. Или выделяющихся, напрягшихся мышц? А в следующие мгновения катерок и неведомый объект стали подпрыгивать на этой живой субстанции и ложиться на борт.

Полю ничего больше не оставалось, как, присев за бортом и продолжая держаться за него, начать применять воздействия да попутно ругаться нехорошими словами на неведомые силы:

«И кто только создал такую гадость?! Чтоб ты сгорела, гниль поганая! Чтоб тебя глисты съели! И крабы порвали!..»

К сожалению, никакие крабы с глистами на помощь не спешили. А личные, многократно усиленные умения поощера тоже казались бесполезными. Сколько а’перв ни вбухивал силёнок в связки «откат-подбор», никакого видимого результата не наблюдалось.

Нет, сил пока хватало. Да и некоторая, пусть и весьма странная, неприятная энергия при «подборе» возвращалась к поощеру. Но в то же время наступала чёткая осознанность бессмысленности любых действий против неведомого противника. Слишком огромным тот оказался, бездонным, как и весь океан. А разве можно бороться с океаном? Разве можно шапкой вычерпать целое море? Разве можно вдохнуть воздух всей атмосферы?

Как показало время, небольшие уколы разрушительной силы всё-таки оказались чувствительны для всплывшей живой массы. У неё выявился даже некий управляющий центр, который в виде вздутия или выпуклости показался над поверхностью. Раз показался вдалеке, второй раз намного ближе, ну и третий – выпуклость стала опасно вздыматься уже непосредственно рядом с катерком. Обрушив туда парочку практически максимальных по силе воздействий, Труммер, уже мало соображая, можно сказать в отчаянии, бросил так и остававшийся у него в руке гарпун.

Оружие охотников за китами вошло целиком в осклизлую плоть. Только неприятный всхлип раздался, да прикреплённый линь, ведущий к собранной перевязи, приготовленной для швартовки. И после этого всё на две или три секунды словно бы застыло. Словно невиданное чудовище оказалось заморожено дыханием открытого космоса.

Конечно, поощер не прекратил своих действий. Тем более что подборы вырываемой у врага энергии вдруг усилились по своему объёму десятикратно. Правда, первый же такой объём, неосторожно захваченный целиком, чудь не убил человека. Его затрясло, бросило в жар, и создалось впечатление, что кости с мышцами окунулись в серную кислоту. Всё-таки нечто чуждое явно не годилось а’перву в употребление.

Или годилось?

Потому что нанесённый далее (чисто по инерции продолжающегося сражения!) откат оказался настолько силён и эффективен, что добрая треть выпуклости буквально задымилась от образовавшегося на ней очага высокой температуры.

А в следующий момент началось истинное светопреставление. Всё всплывшее образование дёрнулось, вздыбилось, заскрипело и резко дёрнулось куда-то в сторону. Словно решило отстраниться от кусачего человечка. Катер настолько резко шатнуло, что Труммер упал на спину и чуть не вывалился через другой борт. Потом что-то затрещало, хлопнуло, и весь катерок буквально поволокло в неведомом направлении.

Даже не пытаясь встать на ноги, поощер вывернулся на живот, ухватился за основание банки у борта, а ногами оплёл крепления капитанского стула и, не обращая внимания на рывки и сотрясения всего судёнышка, продолжил максимальные по силе воздействия «откат-подбор». Благо для этого не обязательно было размахивать руками или с полным средоточием напевать шаманские мантры. При этом разозлился невероятно:

«Тварь! Паскудь! Дерьмо плавающее! Сам издохну, но тебя тоже на песок разложу! Убожество придонное! Чтоб тебя разорвало!..»

Ему и в самом деле было плевать, если катер тоже разрушится при таких вот спонтанных, практически безадресных воздействиях. Бил просто по площадям, хотя и пытался как-то сориентировать удары именно по живой плоти.

Тогда как оказавшийся на привязи кораблик не просто нёсся по волнам, подскакивал на ухабах плоти или ударялся о неведомые преграды, но ещё и нырял порой в океанские воды. Причём довольно глубоко, если судить по страшному давлению на ушные перепонки. А потом снова следовало экстренное всплытие.

Удар! Погружение! Тряска! Всплытие! Странный взлёт! Падение с переворотом, во время которого из катера вывалилось и вымылось водой всё, что оказалось не закреплено! Опять тряска! Вновь погружение! Серия ударов! И так далее и тому подобное. Причём – долго. Минут пять, которые в то же время показались вечностью.

Ну и самая неприятная мысль:

«Если этот монстр меня затянет на глубину, меня уже и все дэмы вкупе не спасут! – после которой промелькнула вполне логичная: – И вообще, не пора ли мне отцепляться и сваливать в свободное плавание?.. Пока с меня плащ-артефакт не сорвало…»

Ну да, если чудище ранено и мечется в слепом бешенстве, вряд ли оно обратит внимание на маленького человечка. То есть умчится дальше, скорей всего больше не возвращаясь в то место, где его обидели.

Но что делать в таком случае без катера? Пусть он и станет нефункциональной скорлупкой. Как его отыщут в океане наблюдатели? И не сбежит ли кит от страха куда подальше? В последнем варианте тем более нужно хоть какое-то плавательное средство.

Вот потому и держался человек изо всех физических сил.

Зато иными силами, тоже используя их максимально, Труммер долбил и долбил своего воистину безразмерного противника. И в конце концов осознал, что подобная тактика всё-таки дала какие-то результаты. Тряска и волнение стали стихать. Погружения и взлёты тоже прекратились. Следовательно, осклизлое чудище либо сорвалось с гарпуна, либо ослабло, либо…

Слишком смелой выглядела надежда на уничтожение монстра. Ну а вдруг?

Кораблик качнулся ещё пару раз, поскрипывая измочаленной обшивкой, и замер. Точно так же покряхтывая, растирая сбитые в кровь локти и колени, встал и человек. И только начав осматриваться по сторонам, с леденящим душу трепетом понял: что-то вокруг не так. Странное освещение… Слишком тихая, идеальная гладь океанской воды. Какая-то непомерная тяжесть на плечи… Ни единого кусочка слизистой плоти… Не видно всплывшего объекта… Не слышно ментальных призывов от Тилиуса…

И солнце! Это ведь не голубое Пурьесо! И не жёлтый Капир! И не белое Скаль!

Как-то слишком далеко, почти над горизонтом, висело большое красное светило. Чужое! Незнакомое! Именно что чужое! Как и весь окружающий мир.

Глава шестая. Куда я попал?

Присев на перекошенное сиденье и продолжая озираться по сторонам, Поль стал вычерпывать какой-то банкой, застрявшей под обшивкой, воду из судёнышка. Ну и при этой однообразной работе надолго задумался. Всё-таки благодаря своей исключительной близости к дэму Прогрессору а’перв знал о ДОМЕ невероятно много. Конечно, большая часть подобных знаний не являлась секретом для приписных любого сектора. Мало того, порой те же герои и великие полководцы, проживающие в Крепостях, знали про иные миры, да и про сам ДОМ, намного больше, чем какой-то выскочка из Ро́змора. Если не все, то большинство из них.

Имелись научно-исследовательские общества и в Параисе. Всё-таки там жили в условиях довольно развитой технической цивилизации. И пусть ни у кого не было телевизоров, передатчиков и уж тем более компьютеров с общей сетью Интернета, разрозненных знаний, а также книг на эту тему хватало. В том числе и по поводу остальных пространств ДОМА. Передавались эти знания устно, в печатном и в письменном виде и, в общем-то, не являлись запрещёнными. Но и не каждому они были доступны.

А Полю в этом плане везло. Он порой пользовался библиотекой дэма, беседовал с иными участниками миссий, порой и до компьютера мог дорваться, вычитывая там всё, что успевал высмотреть. Иначе говоря, общие представления об иных плоскостях у него имелись. Ну и сам факт нахождения возле Излома подталкивал к правильным выводам: израненное, испуганное чудовище в попытке сбежать от незнакомой напасти либо случайно проскочило на иную плоскость куба, либо специально туда прорвалось, либо спонтанно телепортировалось. Почему бы и нет? Коль подобное умеет Тилиус, то почему бы и какому-то чудовищу не обладать подобными талантами? Может, оно тоже а’перв? Или у’кинт? А может даже, ю’десим?

Правда, Тилиус не признавался, что он умеет проскакивать через грани куба, из которого и состояла-то здешняя вселенная. И опять-таки, невзирая на крайнюю опасность возле этих граней, простые смертные тоже отыскивают какие-то проходы и даже проводят по ним целые караваны. Причём такие тропы есть не только на суше, но и на воде существуют.

«Значит, и меня как-то сюда перетащило…» – только и оставалось констатировать. Ну и присматриваться к здешнему светилу, прикидывая: рассвет сейчас или закат? По всем признакам выходило, что закат. Красный шар всё ниже и ниже опускался к очень далёкому горизонту, и как только он за него сядет, наступит ночь. А ночь – это неведомое состояние суток для всех, кто проживал на божественной плоскости. То есть там, где находились сектора с Имениями, Долинами спортивной Элегии, Параисом, Розмором и с Дикими землями. Потому что там имелось сразу три солнца разной степени нагрева.

Тогда как над четырьмя плоскостями, являющимися боковыми для божественной, вращалось два больших, но весьма горячих солнца. Они следовали по кругу, на единой орбите, и по очереди освещали каждую из сторон. Вот и получалась смена дня и ночи. А в дальних уголках, где лучи толком не прогревали за световой день, даже создавались снежные пустыни или ледовые поля. Или если там возвышались горы, то на них снега хватало.

Кстати, над шестой гранью, противостоящей божественной, вообще постоянно висело строго над центром единственное, не слишком тёплое солнце. Вот там уже хватало горячих пустынь прямо под светилом и замороженных пространств на краю, которые практически не прогревались. Потому она и называлась пустынной. Считалось, что шестая плоскость – самое неудобное место для проживания разумных. И уж какие только слухи не ходили о внешности этих разумных и об их необычности. Хотя очевидцы утверждали: такие же, как мы, только страшно волосатые.

Осознав себя на боковой грани, Труммер первым делом стал проверять исправность своего судёнышка. И пока этим занимался, прикидывал:

«Заберёт ли меня кто отсюда? И вообще, будет ли искать именно здесь? Как бы не пришлось в этой точке остаться навсегда, помирая от жажды и голода…»

Худшие опасения развеялись, после того как двигатель заработал. Вполне сносно действующие водомёты дали какую-то надежду добраться до суши. А уже там, с имеющимися силами и умениями поощера, можно вполне сносно устроиться, обжиться, а потом и отправиться к Излому в поисках тех же самых караванщиков-контрабандистов. Если уж мечтать до конца, то при определённой удаче вернуться домой – вполне осуществимая акция.

Конечно, лучше всего и быстрей было бы развернуться и плыть к весьма близкому горизонту. То есть сразу же вернуться через Излом на божественную сторону куба. Да только подобное действие – не просто риск немалый, а глупость несусветная. Без проводника или знающего разумного – нечего и соваться, практически стопроцентная смерть. Лучше уж дальше, дольше и в обход – зато с некоторыми твёрдыми шансами на успех, чем переться напропалую.

«И второй вопрос, как долго мне ждать помощи именно в этой точке? Не снесёт ли меня ветерком или течением в гибельное место? Вот как странное давление на плечи давит, катерок поскрипывает, да и дышать тяжело. Про близкий горизонт вообще вспоминать не стоит, вот он, рукой подать. Так что пора сматываться!..»

Приняв такое решение, завёл двигатель и на крейсерской скорости двинулся в направлении, противоположном от Излома. Потому что толком не знал, на какой из четырёх сторон он находился конкретно. А они тоже имели свои весьма специфические, говорящие сами за себя названия: гористая, островная, материковая и болотная.

Что не гористая – ясно сразу. Иначе горы были бы видны в любом случае при такой видимости. Ну и хуже всего было бы оказаться на болотной стороне, условия для жизни там считались самыми худшими.

«Жаль, что не спросил у кита, возле какого Излома мы находились, – запоздало досадовал Поль. – Да и кто мог подумать, что это станет так для меня актуально?!»

Уплывать далеко не пришлось по банальной причине: наступила глухая ночь. Что даже для Труммера, побывавшего в иных мирах, выглядело страшно фатальным и неприятным действом. Да и что он там видел толком ночами, будучи в иных мирах? На той же Земле по ночам на небе светила порой луна и видны были многочисленные звёзды. А в том же Аверсе было вообще два массивных спутника на орбитах, а в мире драйдов – целых три.

А тут – полная, кошмарная темень. Словно ДОМ находился вне всяких космических созвездий, галактик и вселенных. Поневоле страх нарастает и мнится гибель всего живого. Ну разве что, когда глаза привыкли, стала различаться лёгкая световая вуаль над гранью с божественной стороной куба. Всё-таки там три солнца освещают, а потому некие отсветы видны над Изломом.

Да чуть позже в самом океане появились не то груды светящегося планктона, не то стайки светящихся рыбок. Ну и несколько вполне приличных по силе огоньков удалось рассмотреть на глубине. Видимо, там живность таким образом охотилась друг на друга.

«Лишь бы здесь какого-иного монстра не оказалось! – с содроганием молился Труммер. – Второго столкновения с таким ужасом я не выдержу… А уж катер – тем более!»

Ещё ему весьма не нравилась очень холодная вода. Не возникало желания не то чтобы искупаться в ней, но даже руки помыть выглядело кощунством. Да и в раскуроченном катере вскоре стало так холодно, что у поощера стали трястись все поджилки. И зуб на зуб не попадал. Не помогал даже отысканный кусок брезента, чудом оставшийся после всех кульбитов, грабежей и катавасий. К тому же он был мокрый насквозь, как и промок постельный матрас в маленькой носовой каюте.

О каком-то сне не могло и речи идти. Следовало греться как можно интенсивнее. А чем? Только физическими упражнениями? Хватит ли сил для этого? Да и выдержит ли днище многострадального катера? Слишком уж нехорошо оно поскрипывало и потрескивало даже при осторожном топтании или перемещении тела.

И костёр не разведёшь. Не с чего. И нечем. И баллон с газом исчез. И таблетки спиртового топлива пропали. А что осталось-то? Лишь свободное время и возможность его использования. Для чего? Правильно: для личного усовершенствования! Ведь как учил дэм Прогрессор: только свободное для размышлений время даёт смертному возможности вырваться на следующий этап своей эволюции. Иначе говоря: тренируйся, и будет тебе счастье!

Вот и начал Труммер работать над своими умениями. Тем более что чувствовал настоятельное требование организма избавиться от чуждой, совершенно неприемлемой энергии, подобранной у океанского монстра. Даже подозрения возникли: «Вдруг меня эта опасная энергия превратит в подобие своего хозяина?»

Первые три часа а’перв пытался только согреться. Или хотя бы просушить мокрый матрас и тот самый кусок вожделенного брезента. Потому что прекрасно помнил, как во время одного из воздействий по бугрящейся плоти чудовища она стала парить и дымиться от получившегося жара. Значит, стоит повозиться именно в плане прогрева объекта воздействия.

А хвалёный плащ-артефакт функции обогрева при такой температуре не имел. Или, может, в нём что-то поломалось?

Вначале поощер экспериментировал на самом уголке грубого полотна. Долго ничего не получалось с калибровкой силы. Точнее, с иным способом её подачи. Потому что уголок брезента то рассыпался прахом, то леденел, то банально обугливался. Но именно обугливание подсказало, что эксперименты ведутся в верном направлении.

В итоге через три часа Поль с огромным наслаждением вытянулся на просушенном матрасе и укутался в прогретый кусок брезента. Пусть тот и стал на четверть меньше, но укрыться хватало. Появилось ощущение полного блаженства, и стала наваливаться нега подступающего сна. Только и оставалось себе пожелать: «Спокойной ночи! Утро вечера мудренее!»

Увы! Какое там утро?! При всей усталости и крайней необходимости выспаться сон так и не пришёл. Наверное, эмоции прошедшего дня продолжали истязать бедный мозг. Или это голод истязал желудок? А уже тот капал недовольством на мозги?

Но заснуть не удавалось, какие только способы для расслабления ни принимались. Пришлось продолжить работы по самоусовершенствованию. А в каком направлении продолжать? Коль хочется пить да есть? Естественно, что в нужном! Рыбу пока глушить не стоило, попробуй её в такой темени рассмотри. А вот попить – ну оченно не мешало бы!

Тем более что вокруг океан. Казалось бы, пей – сколько влезет. Вернее, вначале дистиллируй эту воду (коль есть источник тепла!), а уже потом спокойно употребляй во всех направлениях. Но как дистиллировать, если нет простейшего перегонного аппарата? Над решением этого актуального вопроса прошло ещё два часа. К сожалению – без толку. Ничего должного под рукой не нашлось, всё оказалось смыто за борт. Разве что оставалось только разобрать двигатель, использовать топливные трубки и непосредственно емкость для солярки.

Но уж настолько пить не хотелось, чтобы лишать свой кораблик подвижности. Подобный вариант можно оставить на самый крайний случай.

«Зато можно отыскать и совсем иные способы добычи пресной воды! – продолжал интенсивно работать разгорячённый мозг. – Ведь что такое здешняя океанская жидкость? Да та же пресная вода, только щедро пересоленная. Значит, мне только и следует каким-то образом удалить соль. Или отделить её?.. Ещё лучше – попросту пустить соль в осадок. Возможно такое?.. Вроде не слыхал… Но ведь и умений поощера, доступных мне, наверняка нет во всём ДОМЕ. А у меня – есть! Вывод: нет ничего такого, с чем бы не справился поощер!»

Отыскал банку, которой вычерпывал воду, набрал в неё воды, устроился поудобнее, да и приступил к самоусовершенствованию. И полная темнота ему в этом не мешала. Потому что суть своего воздействия, а также дозировку оного он научился отличать каким-то новым чувством. Примерно так же тело ощущает, как по нему прокатывается холодная или тёплая вода. Или примерно так же человек может прочувствовать местонахождение своей ступни в пространстве, поднять её вместе со всей ногой или опустить, пошевелить или расслабить. Ему для этого зрение, слух или осязаемость не нужны. Как не нужны они и при определении «верх-низ», при условии привычной силы тяжести.

Вода вскипала. Порой перегревалась и моментально испарялась. Чаще просто разрушалась, исходя не совсем приятным запахом. Но ещё через два часа что-то стало получаться. Соль проявлялась, концентрировалась, словно бесцветные льдинки в воде, и начинала опускаться на дно банки. Понятное дело, что тут же кристаллы начинали вновь растворяться, вновь делая воду солёной.

И всё-таки! Если сразу удавалось сделать пяток быстрых глотков, вода чувствовалась на вкус только чуточку, совсем не трагично подсоленной. Иначе говоря – пригодной для питья. Только не следовало усердствовать, пить нижний слой, и уж тем более не выпивать образовавшиеся осадки.

«То ли я – гений?! То ли мне просто повезло из-за нечего делать? – восторгался Труммер собой, раз за разом черпая за бортом морскую моду, очищая её и выпивая половину ёмкости. Остальное выплескивал как можно дальше и повторял процесс. – Красота! Смерть мне от обезвоживания никак не грозит. Утром рыбки наловлю… Или вообще до берега доберусь, а уж там… Э-эх! Живём, короче!..»

Напился так, что резко навалилась сонливость. Опять добрался до матраса с брезентом, прогрел их лёгким воздействием, да и поспешил улечься с угрожающими мыслями: «Если я и сейчас не усну, то…»

Додумать не успел. Уснул.

Глава седьмая. За место под солнцем

Проснулся Поль, когда красное солнце уже стояло чуть ли не в зените, начав пригревать и тем самым сравнительно раскалив верхнюю палубу, ту, что над каютой.

Быстро вскочил, осмотрелся. Проверил, нет ли течи корпуса и далеко ли от Излома. Прислушался к себе: настроение отличное! Ничего не болит. Силёнок тоже хоть отбавляй. Зато зверски хочется жрать! Но тут особой дилеммы не возникло. С едой ещё можно час, а то и три подождать. Ибо оказаться уже немедленно на берегу – намного предпочтительнее. Так что ничего не оставалось, как вновь напиться уже проверенным способом, набив тем самым желудок и успокоив его урчание. А потом заводить двигатель и мчаться к далёкой, в пределах видимости, кромке суши.

Тем более что никто не разыскивал Труммера, не звал его на волне ментального общения и не подавал знаки с низко пролетающих самолётов. Хотелось верить, что уж Азнара всяко-разно озаботится его поисками. Да и Прогрессор не останется в стороне чисто из любопытства. Или хотя бы для того, чтобы поиздеваться над привычками а’перва вечно попадать в какие-то неприятности.

«Шутник… И рифмоплёт из него неважный… Ничего! – думал Труммер, с оптимизмом вглядываясь в приближающуюся береговую черту. – Я и сам выберусь к дому! Как говорится, на дэма надейся, а сам не плошай. Лишь бы сейчас топлива хватило, двигатель не отказал, ну и на каких-то воинственных идиотов не нарваться, имеющих огнестрельное оружие дальнего действия».

Потому что довольно быстро заметил в нескольких местах многочисленные серые, белые, а порой и разноцветные паруса. И ни одного на горизонте дымка, поднимающегося из трубы какого-нибудь парохода. Эпоха парусного плавания – во всей красе! Скорее всего уровень жизни здесь никак не превышает уровень жизни в Диких землях или в Вольных городах.

А коль у них тут нет двигателей разного типа, то стоит ли сразу, издалека привлекать к себе внимание? Поэтому Поль резко сбросил скорость своего судёнышка до минимума. Тем более что рассмотрел и много одиноких лодок, которые с убранными парусами занимались рыболовством. Или перемещались с помощью вёсел. А чуть позже лодок и корабликов стало так много, что пришлось даже издалека огибать наибольшие скопления местных рыболовных флотилий.

Ну и хотелось как можно быстрей понять: островная это плоскость или материковая? Потому что болотная тоже отпадала. Там, по отрывочным сведениям, и морских просторов-то с чистой водой толком не было. А предпочтение большим материкам отдавалось по одной простой причине: оттуда и караванов на божественную плоскость отправлялось не в пример больше.

Приближающаяся суша оказалась сравнительно низкой, без высоких скальных наростов. Разве что в глубине уже начинали просматриваться округлые возвышенности, прикрываемые туманом или облачной дымкой. Ну и участок берега, на который Поль правил своё судёнышко, выглядел изрезанным невероятно. Словно кто-то специально искромсал твердь узкими фьордами, бухточками и извилистыми заливами. Наверняка это очень удобно для тех же рыбаков и для постройки в таких местах всего, начиная от деревушек и заканчивая большими городами.

Но тут что-то не сходилась логика с действительностью. Избегая близкого контакта с флотилиями, Труммер правил туда, где парусов вообще не было. Такой участок берега отыскался. Но, с другой стороны, и никакого жилья пока на этом открытом пространстве не просматривалось. И даже простых рыбацких лодок не наблюдалось. Почему так? Неужели это место под запретом для любых посетителей?

Что ещё не понравилось заблудившемуся дипломату, так это полное отсутствие в пределах видимости дельфинов и косаток. Черепах или китов – тем более не наблюдалось. Тоже ведь весьма тревожный и неприятный момент. И напрашивался вопрос: разумных обитателей океана здесь вообще не было или их попросту выловили местные аборигены? А если выловили и съели, то чем они лучше всё тех же жабокряков? Ну и коль они поедают братьев по разуму, почему на это не реагируют дэмы? Ведь на своей плоскости они установили настолько жёсткий запрет, что за убийство одного дельфина могли уничтожить весь экипаж рыболовецкого сейнера.

Но пока пришлось отбросить недоумение в сторону и сосредоточиться на выборе места для схода на берег. Волнения на море почти не ощущалось, по ветру – скорей погода соответствовала штилю. Хотя некий прибой всё-таки наблюдался. Толща воды словно дышала, приподнимаясь и с пеной да грохотом лаская прибрежные камни. Виднелись местами и вполне приличные пляжи, пусть и миниатюрного размера.

А вот безлюдность выбранного берега поражала всё больше и больше. Поль уже решил проигнорировать данный участок и плыть дальше, где просматривались паруса и хоть какие-то постройки чуть в глубине суши. Но потом всё-таки рассмотрел уходящий в скалы залив, вошёл в его начало, прошёл два поворота, внимательно всматриваясь в крутой, скалистый берег, и воткнул свой катерок в небольшую щель между скал. Главное, что в той луже его устроило, так это отсутствие прибоя и поднимавшаяся оттуда же пологая скала.

«Поднимусь по ней да гляну, что там дальше творится на берегу, – решил он. – И куда этот залив простирается. Ведь по нему и большие парусные корабли пройдут, вроде как глубина фарватера позволяет. Да и от боковых порывов ветра скалы прикрывают…»

Пришвартоваться толком, привязав катер, было нечем. Пришлось заклинивать судёнышко между камней, чуть насадившись на мель из мелкой гальки. Но вроде течения нет, прибой не ощущается совершенно, да от посторонних взглядов ценное транспортное средство теперь упрятано. Мало ли здесь какие шустрики обитают? Ну и с другой стороны, недаром ведь тут настолько безлюдно.

Только добрался до половины выбранного склона, как удалось рассмотреть выходящий по заливу в море корабль. Большой! Без парусов! По внешним формам и по водоизмещению он очень напоминал речной пароход с пятью палубами для пассажиров. То есть до океанского круизного лайнера он никак недотягивал, если вспомнить подобные судна на Земле. Зато у него практически на всех палубах стояли пушки. По три, а то и по пять с каждого борта. Древние, небольшого калибра, напоминающие фальконеты. В своё время, дорвавшись до земного Интернета, Поль насмотрелся на такие и прекрасно помнил их характеристики.

Пароход шёл медленно, осторожно вписываясь в предпоследний перед открытым морем поворот. И со скалы до него было рукой подать, метров сорок, не больше. Что позволяло рассмотреть всё в самых мелких подробностях. При этом вроде не наблюдалось на палубах большого количества моряков или пассажиров. Там пара человек, да в другом месте несколько. Несколько моряков скучающе застыли у пушек. Да через стекло просматривались тени внутри капитанской рубки.

Рассматривая всё это, Труммер стоял на месте пень пнём. Хотя и не выглядел полным идиотом с отвисшей челюстью. Да и чего ему опасаться, оставаясь на открытом месте? Кому опасен человек без оружия? Да и вообще он никого не заинтересует, если рассуждать здраво.

Похоже, на пароходе капитан здравым смыслом не обладал. Или вообще считался маньяком, двинутым на всю голову. Прозвучала неразборчивая для а’перва команда, и один из расчётов зашевелился. Чего это они и как, моментально понять не удалось, потому что грохот выстрела раздался почти сразу. Как и облачко дымного пороха скрыло место выстрела. И тут же Поль почувствовал, как нечто горячее и опасное промчалось возле его головы. Даже волосы шевельнулись от раскалённого ветерка. Тут же где-то сзади раздался взрыв, а после него засвистели и застучали разлетающиеся мелкие камешки.

Скорей всего спас прозрачный для посторонних плащ-артефакт. Если уж не от ядра, то от разлетающихся скальных обломков точно. Но это не значило, что следовало оставаться на месте.

Ещё не совсем сообразив, что стреляют именно по нему, Труммер заорал с нарастающим бешенством:

– Да вы что там, с ума посходили?! А если бы попали в меня?!

Потом всё-таки мозги у него заработали в правильном направлении. Да и заметил, что дуло второго фальконета тоже шевельнулось в его сторону. И уже катясь кувырком вниз по склону, успел расслышать и разобрать недовольный рёв капитана:

– Уроды косорукие! Совсем стрелять разучились?! Сгною в карцере!

Прозвучал второй выстрел. Третий! Грохот взрывов, визг разлетающегося гравия. Но каким-то образом Полю пока удавалось катиться, не получив ни одного ранения. Только вот он с досадой осознал, что катится в сторону парохода! Прямо к воде!

И не успел он остановиться или придумать чего получше, как влетел в залив, на ходу кое-как группируясь и стараясь сразу нырнуть глубже и проплыть дальше от опасности. Всё-таки вниз стрелять никто не сможет, мёртвая зона, но вот просто бросить по пловцу чем тяжёлым, какой-нибудь дурак да отыщется. Ну и теперь стоило надеяться, что пароход пойдёт дальше, больше не обращая внимания на одинокого любителя прогулок по скалам. Ему ведь и так стоило завершить поворот, и место падения человека в воду вот-вот скроется из глаз наблюдателей.

Беда только, что тяжёлые пояса с артефактами, обувь и одежда невероятно тянули на дно. Да и плащ, пусть невидимый да тонкий, сильно стеснял движения. Плавать с таким весом – особо не разгонишься. И дно вроде близко, вот оно, всего в метре, не совсем прозрачной, да и довольно холодной водички. Скалы довольно круто уходили вниз, зато и спрятаться между ними – вроде как просто. Только и следовало, чтобы корабль с маньяками отплыл подальше.

В принципе так и получилось. Гул трюмной машины, пусть и резко усилившийся, стал отдаляться. Как и шуршание винтов на корме. Поэтому Поль аккуратно вынырнул возле самого берега, прячась между острых камней и опасливо выглядывая поверх них в сторону врага. Уходят? Или…

Оказалось, что «или»! Видимо, машины сработали по команде «полный назад!», остановив пароход на месте, прямо на повороте водного пути. И тут же был отдан кормовой якорь, с помощью которого проще всего удержать громадное плавающее средство на месте. Кстати, небольшое течение в море здесь имелось, похоже, где-то дальше река впадала в залив. Потому и вода выглядела мутной. Но капитан, грамотно руководя работой машин, уверенно продолжал удерживать вверенное ему судно на месте. Потом якорная цепь натянулась, а шлепки винтов прекратились. При этом сразу с двух бортов суетящиеся моряки проворно опускали по шлюпке.

«Всё-таки здесь невероятно запретная зона, – пришлось признать с горечью. – Надо было сразу прятаться и передвигаться скрытно. А я стоял и пялился, как гарпия на общипанного джымво. Лопух!..»

Пока так с собой ругался, искал пути дальнейшего побега. Вверх по склону? Так сразу заметят и опять тир устроят. Вон сколько уже расчётов возле фальконетов толпятся. Боятся, видать, карцера.

Нырнуть опять в воду и хотя бы переплыть на другую сторону залива? Так одежда, пояса и прочее враз на дно утащат. Но тут же пришла в голову отличная идея:

«Раздеться! И всё сложить в воду, вот под этот камень! И вот этим камнем сверху придавлю. Никуда одежда не денется! И чуть позже я за ней вернусь!»

Сказано – сделано! Пусть и прилипала одежда к телу, но сбросить её подгоняемый страхом а’перв успел. Как не стал оставлять на теле даже одного браслета. Всё завернул в единый тюк, уложил на глубине под основание скалы, ну и привалил надёжно сверху солидным обломком скалы.

Вот теперь и плавать можно, пока вновь не замёрз и зубы не стали стучать друг о друга. Да и шлюпки уже отплывали от корабля. Мало того, там под злобный рёв капитана спускали ещё две шлюпки. Кажется, местные аборигены гневаются не на шутку и решили в любом случае отыскать нарушителя. Или, в крайнем случае, его труп.

Набрав воздуха как можно больше, Труммер уже собрался оттолкнуться от скалы и нырять в сторону противоположного берега, когда понял, что подзадержался с этим манёвром. Уж слишком невыгодно располагалась дальняя от него шлюпка. Вдруг матросы заметят проплывающее под ними тело? Да и ткнут по нему веслом?

К тому же вторая шлюпка тоже на месте не стояла, приближаясь к временному пристанищу беглеца. Пришлось нырять, а потом поворачивать в разрез, между плывущих параллельно шлюпок. Ну и так получилось, что случилось плыть в сторону парохода.

«Почему бы и нет? – решил не расстраиваться Поль. – Как говорится в пословице: хочешь спрятаться от скандала с вредной женой – спрячься под ней».

Выныривая под кормой, Поль больше всего опасался, что винты заработают в режиме «Полный назад!». Может посечь человека, словно нож зелёную петрушку. Но ещё раз нырнув, рассмотрел густой кожух из металлической решётки, окружающий винты. Такая конструкция весьма сильно снижала скорость парохода. Зато, с другой стороны, частично предохраняла винты от рыбацких сетей. Учитывая громадное количество рыболовецких флотилий вокруг, да и некую пиратскую сущность всего происходящего, очень дельная защита.

Ныряя время от времени, Труммер пропустил мимо и вторую пару шлюпок, спешащих на поиски нарушителя. А вот течение оказалось чуточку сильней первоначальной оценки. Цепь натянулась невероятно, а там и якорь заскрежетал по дну, продвигаясь на парочку метров. Вот тут и дёрнулись винты, совершая обратное вращение и подтягивая пароход на прежнее место.

Опытный капитан! Всё правильно сделал. А вот а’перв пережил минуту панического ужаса, когда его напором воды прижало к защитному кожуху. Понимал прекрасно, что ничего смертельного ему не грозит, а поди ж ты! Переволновался, мягко говоря, не на шутку. Наверное, по этой причине и стал мозг действовать не совсем обдуманно и выверенно. Иначе говоря, прижатый в стеснённых обстоятельствах поощер применил все свои воздействия во всей их силе и во всей красе. Да ещё и во всём спектре своих умений. Потому что не просто наносил удары обессиливающего свойства, которые могли оглушить или свалить с ног мотористов, трюмных или иной технический персонал. Очень яркие воспоминания оставались после сражения с морским чудовищем, когда у того, после воздействий, наружная оболочка тела дымилась и испарялась от невероятного жара.

Вот такой жар и прокрался во внутренности парохода. А может, и ещё больший получился? В виде открытого огня? Хотя для пороха, применяемого в древних пушках, и простого жара хватит. Конкретно эти знания вылетели из головы Труммера, когда там поселилась паника.

Что он успел заметить, так это гигантскую, ярчайшую вспышку во внутренностях судна. И даже удивиться успел:

«Как это я сквозь толстый слой железа видеть стал?..»

Затем всё перекрыл нарастающий грохот взрыва.

Одновременно с этим сознание поглотила полная темень.

Глава восьмая. Родная кровь

Понятно, что в первые часы создания личного портала Ласка совершенно отбилась от рук. Ещё бы! У неё теперь в подругах целая принцесса, да и остальные феи не прочь были шастать следом за девочкой то к ней в гости, то вновь в свой лес, созданный дэмом для них специально. Если учитывать полное сходство характеров (ведь чудесные создания из мира Драйдов вели себя как дети), то подобная дружба выглядела воистину взрывной и весьма опасной смесью.

Девочка носилась, бегала, проказничала и бог весть чем занималась, а феи её не только поддерживали, но и сами выдумывали буквально сногсшибательные шалости. Естественно, что времени у Ласки совершенно при этом не оставалось на примерное ученичество. Она попросту нагло твердила своим персональным учительницам, что страшно занята, и банально убегала, окружённая хихикающим и порхающим облаком из прозрачных крылышек.

Дошло до того, что ранним утром обе сестры Макиллайн устроили скандал баронессе Галлиарде Фойтинэ, потребовав от хозяйки дома со всей строгостью:

– Или ты заставляешь ребёнка учиться, или мы снимаем с себя всякую ответственность за правильное и полноценное воспитание! – поставила Элен ультиматум. – И тогда весь спрос за невыполнение приказа сама знаешь кого ляжет на тебя!

– Да и дом скоро превратится в руины! – заламывала руки Аннет. – У нас сил никаких не хватает восстанавливать хотя бы относительный порядок. А за это уже всем нам от Поля достанется, когда он вернётся.

Расстроенная Фойтинэ попыталась язвить:

– Можно подумать, вы обе трепещете от страха только от одного вида Труммера! – но тут же тяжко вздохнула и тоже стала жаловаться на Ласку: – А что я могу сделать с этой проказницей? Я даже толком понять не могу, когда она дома, а когда нет её. Этот портал в детской спальне – просто чёрная дыра в нормальном воспитании. Подумать только: егоза когда хочет, тогда и уходит. Хорошо хоть пока раннее утро, и она спит измученная…

– А всё потому, что легла за полночь! – строго поджала губы Аннет.

– И кто с ней больше всех сюсюкал, угощая чаем и подкармливая печеньем? – дала ответ Галлиарда, повышая голос. – А нет чтобы подсказать действенный выход и самой наказать свою воспитанницу!

– Ну зачем кричать? – зашипела на них Элен, после чего все трое на мгновение прислушались, поглядывая в сторону детской комнаты. – Не хватало только разбудить дитё раньше срока… И вообще, если уж советовать, то ничего нет лучше розог. Галли, не смотри на меня так! Когда мы принцев обучали, то даже их за особые проступки наказывали таким способом. И можно подумать, что твои родители тебя только гладили и хвалили?

Баронесса непроизвольно скривилась:

– Чего уж там, и мне порой по делу доставалось. Розгами, правда, не секли, но…

– Вот видишь! – обрадованно зашептала Аннет. – Лучшего метода не бывает! Поэтому поговори строго с ребёнком, накажи по делу. И как минимум её хотя бы в угол поставь часа на два. Можно и на колени… Можно и на горох…

– Я?!. Наказать? – Пока возмущённая Фойтинэ хватала ртом воздух, подбирая слова и собираясь высказаться весьма нелицеприятно по поводу профессионализма таких учительниц, скрипнула дверь и в гостиную вышла заспанная Ласка. В пижаме с розовыми слониками из мягкой байки. Полузакрытыми глазками она рассмотрела замерших женщин и пробормотала:

– Вы чего так рано встали? Или ещё не ложились?

– А ты почему вскочила? – Элен придала своему голосу максимум строгости. – Ещё полтора часа детям положено спать!

Теперь уже глаза у девочки раскрылись полностью, но глянула она так на учительницу, словно на заговорившую люстру. После чего фыркнула пренебрежительно и перевела свой взгляд на Галлиарду:

– Мне Поль приснился. Причём я чётко видела почти всё его глазами. Он от кого-то убегал, а по нему стреляли из пушек. Потом он прятался в воде, куда-то плыл. Сердился на кого-то очень… И вдруг взрыв! Как я поняла, Поль после этого уснул надолго. Но потом его кто-то разбудил, и они начали общаться. Но не вслух, а как бы мысленно, чтобы никто не подслушал. Жаль, что я не могу подслушивать, о чём они говорили…

Пауза продлилась недолго, обеспокоенная баронесса поторопила:

– Что было дальше? Что сейчас с твоим братом, и где он находится?

– Где он – понятия не имею. Но сейчас он среди чужаков, притворяется пока бессознательным… Ещё я поняла, что там очень опасно и не помешала бы помощь со стороны дэма.

Фойтинэ разволновалась не на шутку:

– Поль и так выполняет миссию какую-то. Значит, дэм его просто обязан защищать! Мм… вернее, может, защитить. Только, наверное, не знает, что его а’перв в беде.

Совсем не по-детски Ласка кивнула и поделилась своими сомнениями:

– Вот и я так думаю, что никто не знает о проблемах моего брата. Значит, мне надо пойти в Имение, поискать дядю Бена и всё ему рассказать?

Все три женщины от разных противоречивых эмоций почти дышать перестали. У них до сих пор в голове с огромным трудом укладывались факты, что ребёнок вот так запросто ходит туда-сюда в Имение. И уж совсем выглядело невероятным действие, при котором девочка может перемещаться по такому месту и разыскивать самого дэма!

Конечно, Бенджамин Надариэль в последнее время являл необыкновенное чудо своего расположения как к самому Труммеру, так и к его сестре. О подобном ни в одной легенде или мифе ни разу не упоминалось. Дэмы могли наградить смертного, одарить его замком, возвысить в ранге чиновника, поставить управляющим или назначить главным консулом, в конце концов. Но чтобы дать какой-то девчушке возможность свободного прохода в святая святых?!. Да ещё и разрешить проводить с собой кого угодно?!.

Подобное оставалось за пределами человеческой фантазии и здравого смысла.

Именно поэтому предложение Ласки и не встретило вначале понимания. Ведь одно дело, когда она просто наведывается в сад для фей, и совсем другое, когда пойдёт бродить по запретной для постороннего смертного территории. Да её там банально убить могут! Испепелить! Растереть в порошок!

Недаром ведь при всей своей проказливой натуре, при всём своём непослушании малышка сразу не ринулась искать Прогрессора, а пришла посоветоваться со старшими. Уж на что непослушная да разбалованная, но и она понимает, что переступать все мыслимые и немыслимые границы нельзя.

Но как раз это – и страшно! Потому что теперь придётся взрослым брать ответственность на себя. А по всем логическим выкладкам, по всем житейским рассуждениям, кто должен дать разрешение? Конечно же, Галлиарда! И коль за подобный визит к дэму последует наказание, то оно первой коснётся именно баронессы. И хорошо, если только её одну накажут. О строгости, жестокости и бессердечии хозяев ДОМА все его обитатели знали с пелёнок. И рисковали жизнью только недалёкие глупцы или с ума сошедшие индивидуумы. Но они рождались редко и вымирали быстро.

Так что… Фойтинэ наверняка запретила бы Ласке отправиться на поиски Прогрессора. Скорей всего посоветовала бы просто ждать в искусственном лесу, пока там не появится его создатель. Если бы…

Если бы речь не шла о Труммере. И этим было всё сказано. Как и решение было принято самое оптимальное:

– Конечно, надо немедленно отыскать дэма и поставить его в известность о твоих сновидениях! Поэтому ты сейчас меня проведёшь через портал в Имение и подождёшь меня в лесу с феями. Я сама разыщу Надариэля и перескажу ему дословно твой сон. Кстати! – Это она не забыла о воспитательном процессе. – Который раз тебе повторять, нельзя про дэма говорить «дядя Бен»! Даже когда его нет рядом! Даже в мыслях, будучи наедине сама с собой!

Личико девочки потешно скривилось:

– А как на него говорить? Он же не «тётя»?

Галлиарда тихонько застонала, закатывая глаза к потолку. Но тут же спохватилась, понимая, что не до воспитания сейчас. И поспешила в спальню, подталкивая малышку впереди себя со словами:

– Потом за своё непослушание будешь стоять в углу! Или вообще получишь розгами по заднице! А сейчас быстро переодеваемся. И сразу – в Имение!

Глава девятая. Положительные подвижки

Нейтральные воды Пранного океана, в которые любой дэм мог перенестись, начинались в пяти километрах от берега. А вот в пределах этой зоны любой посторонний находился только с разрешения владельца данного сектора. Но Прогрессор и Кобра настолько увлеклись исследованием идущего в автоматическом режиме острова, что прошляпили границу раздела. Правда, хозяйка сектора тут же дала допуск своему божественному собрату, но того успело весьма внушительно приложить вселенскими силами ДОМА, чуть не лишая сознания.

– А-а-а! – застонал он, непроизвольно хватаясь руками за голову и падая на колени. – Вот же мерзость!..

Никакого сочувствия он от Азнары не получил:

– Сам виноват! Смотри, куда влезаешь! – хотя глаза её при этом поблескивали слишком озорно и весело. – И не надо было меня заговаривать и настолько отвлекать на эти шары-иголки.

– Ну вот, я ещё и виноват…

– Несомненно!

Бенджамин встал на ноги, встряхнулся и не стал скрывать озлобленность:

– И вообще, почему этот Труммер отправил остров в твой сектор? Почему не в мой? Гад! Я ему за это руки-ноги поотрываю!

– Потому что именно я его официально отправляла на миссию. И катер дала; всем, чем надо, обеспечила и защитные амулеты навесила, которых ты пожадничал. Вот мой дипломат и отправил первые трофеи по правильному адресу. И ещё спасибо скажи, что я тебя с собой на этот остров позвала.

– Сразу говорю: «пожалуйста!» – за мою неоценимую помощь! – проворчал Прогрессор, вновь склоняясь над предметом их исследования и меняя тему неприятного для него разговора: – Насколько же странные эти шарики… И разобраться с ними, а тем более отыскать средство защиты от них быстро не получится…

– Ничего, в Лабораториях вывернем эти штуки наизнанку, разберём на молекулы, но раскроем тайну, – заверила Азнара, упаковывая очередной трофей в специальный контейнер.

– А с остальными собратьями поделимся добычей? Всё-таки чем больше усилий приложится, тем быстрей получится результат.

– Может, и поделимся… Но вначале надо прослушать, кто чем хвастаться будет. Может, они и без нас таких островов уже наловили предостаточно. Или какой яд изобрели действенный и уже над жабокряками распыляют…

– Вряд ли, – засомневался Прогрессор. – Иначе уже хвастались бы да кичились своей победой в споре.

– Не факт, – возразила Непревзойдённая, уже осматривая со всех сторон диковинную ракушку из трёх частей. – Среди наших подобных нам хитрецов хватает. Тоже, как и мы, небось, исследуют трофеи да стараются пристроить их для собственной пользы. Чего только стоят живые шары-иглы, которые можно в любых морских сражениях использовать. А вот эта ракушка-переводчик?.. Она ведь живая! Но как такое чудо может переводить совершенно разные звуки существ из разных вселенных – ума не приложу.

– М-да! Сплошные загадки, – согласился Надариэль, тоже ощупывая такую же ракушку. – И всё-таки самое интересное, что можно взять у жабокряков, – это их защитный купол над скопищами островов. Мы с такими структурами за всю историю не встречались, хотя наши защитные поля ДОМА посильней будут. Вот как бы ещё эту тайну раскрыть…

На эти слова дэма раздражённо цокнула язычком:

– Дались тебе эти тайны! Сейчас важнее выяснить, куда наш дипломат запропастился вместе с катером. Слишком туманно и неполно он доложил об этом странном ките и ожидаемой телепортации… Это меня и бесит! Кто, спрашивается, ему разрешил заниматься посторонними делами?

– Не надо на меня так смотреть, – ухмыльнулся Прогрессор. – Я тебя не боюсь! Ну… почти. И ничего я Труммеру не разрешал, это ты его по всем вопросам инструктировала и направляла. Меня больше всего поражает в этой истории сам факт наличия такого кита. Ещё и умеющего телепортироваться! Забирая вдобавок с собой пассажира с тяжеленным катером! Ты хоть раз слышала о чём-то подобном?

– Ни разу! – Нахмурившаяся Азнара рассматривала приближающийся пирс, на котором уже толпилась вызванная туда толпа исследователей и научных деятелей. – Но давай не будем скрывать от самих себя тот факт, что до сих пор ДОМ, даже для нас, – это гигантское скопище нераскрытых тайн и диковинных загадок. Мы то и дело пытаемся исследовать иные миры и вселенные, а собственную обитель так до сих пор и не изучили до конца.

– Скорей: утеряли изначально имеющиеся знания, – скривился дэм с досадой. – Да и братец Тра в своё время начудил…

Они оба тяжело вздохнули, на короткое время окунувшись в неприятные воспоминания. Вообще считалось плохим тоном употреблять упомянутое имя среди себе подобных. А если и упоминали, то порой в полярных значениях. Одни дэмы считали Тра самым лучшим, умным и великим, другие – использовали это имя как ругательство.

До пирса оставалось ещё метров пятьсот, когда Ревельдайна фыркнула и устремила свой взор на небо:

– О! Со мной уже пытаются связаться сразу несколько наших… А владелец того самолёта ещё и возмущается, что сразу не сообщила всем о таком великолепном трофее.

– Следовательно, у них ничего подобного до сих пор нет?

– Получается, что так…

В этот момент по устройству дальней связи побеспокоили и Прогрессора. С некоторым недовольством включая его, дэм ворчал:

– Кто это осмелился?.. Хм! Мой управляющий… совсем старик мозгами поехал?.. Ну чего тебе, Айзель? – С минуту он слушал какой-то доклад, меняя гримасу на лице с недовольной на ехидную. Потом выключил устройство, поясняя при этом напряжённо на него глядящей Азнаре: – Опять эта мелкая учудила. Представляешь, во сне как-то прочувствовала Труммера, выяснила, что с ним, и даже кое-что подсмотрела его глазами. После чего провела Галлиарду ко мне в Имение, и та пробилась к самому управляющему. И уже старина Франчук осмелился связаться со мной. А что было бы, не вручи я Ласке свой специальный портальный перстень?.. Помню, как ты меня за это ругала…

– Уф! – шумно выдохнула Кобра. – Мало ли когда и в чём может ошибиться женщина?.. Да и с кольцом этим, как и с родственной кровью… Ты ведь на подобное и рассчитывал изначально. Но что сейчас с Полем? И где он? Нельзя ли поконкретнее?

Надариэль, похоже, решил немного поиздеваться. Словно он недалёкий, ничего не понимающий тип:

– Чего это ты так распереживалась о моём а’перве?

– Бен! – Видно было, как Кобра сжала кулачки. – Не зли меня!

– Ладно, ладно, уже и пошутить нельзя?.. Где Поль сейчас, отправимся ко мне и будем выяснять у Ласки. Известно лишь, что он среди неприятелей каких-то и притворяется бессознательным. Так что…

Но владычица сектора уже поняла, что надо поспешить. Остров как раз причалил к пирсу, и она стала отдавать распоряжения своим приписным деятелям науки. Трофей переходил в руки смертных для комплексного исследования.

Глава десятая. Желанная помощь

Очнулся Труммер не только от боли во всём теле. Помимо ударов крови в голове, там же настойчиво пульсировала чья-то посторонняя мысль:

«Очнись! Поль, ты меня слышишь?! Очнись быстрей, я ведь ощущаю тебя как живого!»

Вначале пришлось сосредотачиваться, чтобы вообще сложить в одну кучку хаотичные воспоминания. Вполне ясно и чётко вспомнился взрыв и предваряющие его попытки скрыться от кровожадных местных аборигенов. Затем и более ранние сценки из жизни всплыли на поверхности замутнённой памяти: миссия, жабокряки, кит Тилиус, глубоководный монстр и телепортация через Излом на иную плоскость.

В итоге появились и собственные мысли:

«Во как меня шандарахнуло!.. Кажется, рвануло хранилище с порохом… Крюйт-камера, или как её называют?.. И вообще, разве после такого выживают?..»

Праздный вопрос: коль всё тело болит и голова разрывается, значит, человек живой. Хотя не факт, что и после полной смерти разум не тонет в океане боли и прочих мучений. На эту тему никто ничего конкретно не знает, а дэмы распространяться не спешат.

«Кстати, о дэмах… Кто-то у меня в голове посторонний к чему-то призывал, а ведь ни Кобра, ни Прогрессор так не умеют… Эй?! Кто там меня звал-то?..»

«Наконец-то! – тут же последовало в ответ радостное восклицание ментального свойства. – Я к тебе уже несколько часов пытаюсь докричаться, а ты никак не реагируешь! Спал, что ли?»

Интересный вопрос. Хотя вначале следовало разобраться с личностью собеседника:

«Тилиус?.. Ты, что ли?»

«Конечно, я! Кто ещё смог бы тебя отыскать на иной плоскости?»

Захотелось порадоваться, но пришлось замереть от очередного резкого приступа боли. Особенно голове досталось. Из чего а’перву следовало сделать вывод: необходимо вести себя спокойно, не дёргаться и тушить в себе даже радостные эмоции. Что он и сделал, собравшись и сумев ответить только через минуту:

«Да, такое только тебе по силам… Хотя и сообразить не могу, как тебе это удалось?»

«Вначале сориентировался на твои нательные артефакты. Нашёл их под камнями, на берегу пролива. Догадался, что это ты спрятал и сам где-то рядом. Попытался тебя прочувствовать, ты в моей зоне досягаемости ментального сообщения. То есть не далее, чем в километре. Вот и зову, из сил выбился… А ведь скоро утро, мне надо уже выбираться в открытый океан. Иначе быстро здешние рыбаки гарпунами утыкают! Здесь такие ужасы творятся, что у меня шкура седеть начала!.. Так что давай, рассказывай, где прячешься и долго ли тебя ждать?»

«Вот именно… Где я?»

Более чем странный для разумного создания вопрос поставил кита в тупик. Он явно растерялся:

«Как это?.. Ты ничего не видишь? И тебя туда отнесли сонного?»

Пришлось несколькими фразами описывать встречу со странным пароходом и печальные итоги этой встречи. То есть о взрыве порохового погреба и о последствиях этого взрыва. О своём состоянии тоже упомянул, объясняя, что ничего не слышит, а глаза просто не может открыть. Ощущение, что они лопнут. Или уже лопнули, и нет их больше.

«Вон оно что… То-то я смотрю, что из залива в море вынесло огромное количество порванной плоти, куски тел и разные жутко вонючие субстанции. А это были убиенные тобой людишки?.. Ну так им и надо! – неожиданно проявил кровожадность Тилиус. – Они тут всех косаток и китов съели! Ни одного не осталось! Ублюдки! – И совсем иным, уже требовательным тоном добавил: – Но если пострадал, то какого ежа не лечишься? Уж с твоими-то умениями!..»

А вот этот вопрос оказался самым правильным и в тему. Труммер стал прислушиваться не только к самому себе, но и к окружающему пространству. Ибо собственные силы оказались опустошены до самого донышка, потому и следовало чем-то извне поживиться.

Правда, долго Тилиус вслушиваться в наступившее молчание человека не стал:

«Светать начинает! Мне пора срочно уходить! А ты – лечись, ночью я опять к твоим артефактам приплыву».

«А что с каркасом того самолёта, что мы подняли?» – вспомнил а’перв.

«Всё на том же месте болтается, – последовал ответ уже затихающей ментальной связи. – Течений там вроде нет, разумные то место не навещают. Ну и то чудовище…»

Что случилось с глубоководным монстром, расслышать не удалось. Скорей всего он умер уже на этой стороне от полученных ран. Или не умер? А попросту сбежал в самое безлюдное место ДОМА? А что ему ещё остаётся делать, если первый же встреченный им человек оказался ему не по зубам?

Так или иначе, но после ухода Тилиуса из ментального пространства Поль остался один-одинёшенек. Поэтому самое время настало, чтобы разобраться с собственным здоровьем. Для начала… И уже только потом думать: «Где это я?», «С какой такой стати?» и «Можно ли отсюда убраться?» Вроде всё просто и последовательно, а ничего сразу не получилось. И причины на поверхности: нет сил, нельзя пошевелиться, и даже глаза не открываются.

Хуже всего, если не страшней, оказалось с глазами. Они вроде как и шевелились, и красные с оранжевым круги виднелись от напряжения, а… никак открываться не желали! Показалось даже в какой-то момент, что глаза засыпаны толстым слоем грунта. Или песка?

Нарастающую панику удалось отогнать логикой:

«Спокойно! Какая земля? Я ведь спокойно дышу. Причём носом. И ничего этому процессу не мешает… Значит…»

После такого гениального вывода догадаться, что на глазах повязка, уже оказалось намного проще. Ну и наступившее успокоение помогло слуху кое-как прорезаться. Непонятные шумы и скрипы преобразовались в отдельные слова, а чуть позже и в хорошо воспринимаемые предложения. Нельзя было сказать, что говорили на чистом, правильном рииксти, но вполне хватало для общего понимания, а мелочи угадывались по контексту.

Некто, явно из больших чиновников (министр, если не местный царёк какой-нибудь) громогласно поносил работников здешнего здравоохранения. При этом он возмущался, что врачи сумели спасти всего лишь четверых человек из экипажа в двести единиц!

Что интересно, ему твёрдо отвечал мужской голос без всякого страха или подобострастия:

– Нашей вины в этом нет! К нам доставляли уже практически трупы. Да и большая часть доставленных якобы живыми никак не могли долго прожить после жутких ожогов, многочисленных переломов или не совместимых с жизнью внутренних кровоизлияний.

– О-о-о! Кракен вам всем в печень! – не унимался расстроенный донельзя чиновник. – Вам доставили пятьдесят моряков, а выжило из них только четверо?! Как это понимать?! Всё равно слишком мало! Плохо работаете!

– Работали целые сутки на износ, – в прежнем тоне продолжал отвечать невидимый главврач. – Никто не спал и не присёл ни разу. А если не устраивают результаты самоотверженного труда подотчётного мне госпиталя, я готов немедленно уйти в отставку.

– Далась тебе эта отставка?! – вроде и кричал некто, но уже намного тише и не так озлобленно. – Вот ведь заладил… А мне что прикажешь делать? Как и у кого я выясню, что случилось на этом драном пароходе, если все передохли? Или остались ничего не соображающими инвалидами? Сам ведь слышал, что эти утырки двух слов связать не могут и толком ничего не видели. А этот чего разлёгся, не мычит не телится? – Голоса раздавались совсем рядом. – Он вроде самый целый из них?

– Относительно… Голова у него содрана преизрядно. Скорей всего серьёзное сотрясение мозга. Ну и по всему телу мелких ожогов, потёртостей и ссадин хватает. Глаза вон чуть взрывом через уши не выдавило, все капилляры полопались, не факт, что зрячим останется… И не факт, что выживет.

Похоже, прибывшие начальники читали нечто в виде амбулаторной карты больного. Потому что крикун хмыкнул, а потом стал уточнять:

– Почему этот тип в отдельной палате?

– Очень, очень тяжёлый случай. И мы применили к нему особое лечение. Не каждый после такого выживет. Вот и приходится возле него постоянно держать квалифицированную сиделку.

– Чего это он в заливе совершенно голым оказался?

– Мало ли… – пустился в предположения главврач. – Может, спал как раз…

– Но совсем уж голыми матросы не спят?

– Так после взрыва ещё и керосин горел. Или что там у вас горит-то?.. Многие срывали с себя горящие одежды, как я понял…

– Хм! И опознать его никто не сумел?

– С его-то опухшей мордой? Да с кучей повязок на голове? Причём все его сослуживцы, считай, погибли.

– Ну да… Хоть бы выяснить, с какой он боевой части?

– Очнётся – сам расскажет. Но не факт, что добавит сведений о причинах взрыва. Да и очнётся ли? Может, так и умрёт в виде бессознательной медузы. Есть для этого все предпосылки. Консилиум подтвердил самый негативный анамнез.

– Тьфу ты! Сожри кракен ваш консилиум!

– Напоминаю: нашей вины нет.

– Ладно, ладно… Заладил одно и то же! – Голоса стали удаляться. – Но если вдруг очнётся этот парень, пусть сразу у него выспросят, что случилось на пароходе и кто виноват. А то мне очень, ну очень…

Слова слились в неразборчивое бормотание. Оставшись в относительной тишине, Поль не знал, радоваться ему или укорять себя за притворство? С одной стороны, вроде пока ничего не грозило. Приняли за одного из выживших моряков. То есть время есть, спешить некуда. С другой – где силы взять, если раненого даже кормить не станут? Дескать, медуза, всё равно помрёт. А применить воздействие к недавним посетителям а’перв почему-то не решился. Вдруг что-то не так пойдёт? Или рядом посторонние будут? Ведь явно ещё кто-то был из сопровождающих! И вообще: силёнок-то для «отката» и «подбора» где взять? Вначале с ними надо решить… Или поесть… Или попить хотя бы… Или примучить кого не глядя?.. Но если кто посторонний умрёт при «отборе»? Могут быть неприятности… Замкнутый круг получается.

Напряжённо прислушиваясь, Труммер понял, что кто-то возле него крутится. Шорох, движения поправляемого одеяла, вроде как сочувственный вздох…

Решил рискнуть, простонав еле слышно:

– Пить…

Повезло! Рядом оказалась сиделка с хорошим слухом. Вроде даже как молодая, если судить по голосу:

– Сейчас! Сейчас, болезный! Потерпи чуть-чуть.

Голову аккуратно приподняли вместе с подушкой, а губ коснулся носиком фарфоровый чайничек. Вода оказалась страшно вкусной, жутко полезной и невероятно освежающей. Поощер выпил всё до капельки, после чего, набравшись наглости, опять простонал:

– Бульончика бы…

Сиделка засомневалась:

– Не знаю, можно ли тебе? – но тут же и приняла решение: – Но и запрета на жидкую пищу не было. Значит, принесу. Подожди немножко.

Умчалась. Но и вернулась довольно быстро с бульоном, используя для кормления всё тот же фарфоровый чайничек. Пусть только одна порция, зато настолько вкусная и живительная, что Поль почувствовал себя возрождающимся, словно Феникс из пепла. Теперь только и оставалось, что уговорить сестру милосердия на добавку, потом… ещё на одну. Желательно – на две! И можно в полной мере начинать самолечение.

Но не успел а’перв отдышаться после бульона да порадоваться первому всплеску энергии в районе солнечного сплетения, как обстановка вокруг резко изменилась, а атмосфера в палате стала грозовой. Причём волна негатива хлынула не на Труммера, а на бедную девчушку, которая оказалась объектом грязных сексуальных домогательств какого-то хамоватого типа. Похоже, он ворвался в палату бегом, захлопнув плотно дверь, и с ходу сграбастал пискнувшую жертву в объятья.

– Ну и чего ты вырываешься? – прорычал он, будучи уверен в своей неотразимости. – Наконец-то мы одни, и нам никто не помешает. И не криви свои прекрасные губки!..

– Я буду кричать! Отпусти! – шипела разъярённая жертва.

– Не вздумай! Иначе вообще голову сверну! – последовала жестокая угроза. – Ты за кого себя принимаешь?.. Нищенка-задавака! И не забывай, благодаря кому ты устроилась на это место.

Труммер на услышанное только мысленно вздохнул. И в этом мире нет места справедливости! Хотя что можно сказать о доброте местных аборигенов, если они только забавы ради расстреливают из пушек незнакомого им безоружного человека?

Зато появился весьма удачный повод поживиться так необходимой раненому жизненной энергией и при этом не терзаться моральными сомнениями. Только и следовало произвести воздействия, чтобы «откат» настиг озабоченного хама и не коснулся беззащитной сиделки. В этом плане пригодились наработки со смертниками, которые Труммер успел проработать в тюрьме города Крюдинга. Да и применялись они уже не раз, особенно в свалке сражений во время прорыва из города и на памятном мосту.

То есть некие две сущности как бы ощущались в пространстве, различаясь к тому же размерами. Глаза для этого не стоило держать открытыми, и должное воздействие воткнулось тонким лучом в массивную тушу насильника. Следом понёсся «подбор», весьма удачный, хотя желаемой энергии оказалось маловато.

«Надо сильней атаковать, – пожалел Поль, всё ещё сомневающийся в необходимости такого шага, – но вдруг этот хам вообще копыта здесь отбросит? Непонятно, что в мой адрес подумают, но вот сиделке точно не избежать неприятностей…»

Рассуждения косвенно подтвердили раздавшиеся звуки:

– Мм!.. Что это со мной? – Мужской голос стал испуганным и прерывистым. – У-ух… О-о-о!..

– А нечего руки распускать! – гневалась женщина. – Пошёл вон отсюда!

– Да что ж такое? – уже чуть не всхлипывал неудавшийся насильник. – Сердце… И дышать не могу…

Профессионализм сиделки перекрыл её личные антипатии.

– Пошли быстрей к врачу! Наверное, у тебя приступ какой…

Оба только ощущаемых силуэта двинулись на выход. Раздался скрип двери, и Труммер прикрикнул мысленно сам на себя:

«С какой стати я жалею этого потенциального врага? Ещё столько же могу спокойно выдоить!..»

В самом деле, наличных силёнок могло и не хватить. А потому воздействия «отбор» и «подбор» нагнали донора уже непосредственно в дверях. Скорей всего он и не умер, но грохот падения его тела в коридоре раздался солидный. Да и работница госпиталя сразу же крик подняла изрядный:

– Врача! Немедленно врача! Господину интенданту дурно стало!

Начиная самолечение, Поль с некоторым злорадством подумал:

«Интендант? Хм!.. Сидел бы у себя на складе, не гонялся бы за сёстрами милосердия – не стонал бы сейчас на полу! Может, на будущее наука козлу этому будет?»

Глава одиннадцатая. Неожиданный союзник

Естественно, что вылечить себя полностью имеющимися силами не получилось бы при всём желании. Слишком изрядные имелись повреждения бренного тела. Поэтому Труммер основные усилия сосредоточил на регенерации внутренних тканей. Благо ещё, что кости оставались целы (если не считать боль в одном ребре), а какие-либо открытые раны отсутствовали.

Мало того, имелись опасения: залечит он наружные раны, ожоги и потёртости, а тут и врач явится для осмотра. Что после этого подумает? За кого примет? И что предпримет?

Пришлось лечить болезненные ушибы, явственные растяжения и трещинку пострадавшего ребра. Ну и глаза следовало восстановить, хотя бы до уровня «морщусь, плачу, но всё-таки что-то с трудом различаю». И времени на это ушло порядочно, часа три, не меньше. И все эти часы больной находился в полном одиночестве. С одной стороны, хорошо, никто не мешал и не отвлекал. Шум в коридоре и ажиотаж вокруг интенданта давно стихли. Но с другой стороны, куда запропастилась сиделка? Могла бы водой напоить или бульоном прикормить… Или у неё неприятности возникли из-за хамоватого ухажёра?

«Да и женщин порой понять невозможно, – философствовал а’перв, пытаясь посторонними мыслями вогнать себя в сон. – Вначале оттолкнёт самца, а потом слезами умывается, жалея, что тот не проявил должной настойчивости. Полно таких случаев… Вот и помогай после этого слабым и ущемлённым…»

Заснуть никак не удавалось по банальной причине: хотелось кушать неимоверно. И пить! И снова кушать. А так как к больному никто не наведывался, его возмущение росло в геометрической прогрессии. Дошло до того, что Поль уже собрался вставать и самостоятельно отправляться на поиски госпитальной столовой.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.