книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Эрик Романидис

Моя строгая Госпожа

Глава 1

Вокруг, куда ни погляди, было только море. Бесконечное стадо белых пенных барашков до самого горизонта. Лорида поправил завязки берета, осторожно нагнулся над обрывом и, прижав винтовку к груди, сплюнул вниз. Плевок летел добрые пять секунд, прежде чем исчезнуть в брызгах прибоя, хлеставшего скалистый неприступный берег. Лорида молча проводил его взглядом и двинулся дальше вверх по горной тропинке.

Весь остров Стили представлял собой нагромождение острых скал, вздыбленных много тысяч лет назад из морских глубин могучим извержением подводного вулкана. Теперь он одиноко торчал среди волн, устремив на много сотен метров в небо свою главную вершину – остроконечный каменный шип, из-за которого остров и получил свое название. Словно в давно забытой битве между богами и древними чудовищами, один из ныне спящих великанов уронил в пучину свой титанический клинок.

Так и торчит Стили посреди Эгейского моря еще с тех пор, когда предки нынешних людей, не зная Прометеева дара, прятались в темных пещерах. Теперь же, продуваемый сотней ветров, Стили был нелюдим. Одиноко царапал он своей каменной занозой нежную бледную плоть облаков. Гигантские лайнеры, наполненные полупьяными туристами и загорелыми красавицами в коктейльных платьях, державшие курс в сторону веселого Кипра, и потрепанные рыболовецкие суда в вечной погоне за макрелью и дорадой – все обходили неприветливый остров стороной, будто бы там было прибежище прокаженных или логово древнего дракона, врага всего людского рода.

Лорида добрался до места, где тропинка шла круто вверх и выходила на небольшое открытое плато. Осторожно выбирая, куда поставить ногу, он, не выпуская из рук оружия, в несколько мощных рывков поднялся на импровизированную смотровую площадку. Несмотря на проблемы со сном (как и у всех обитателей Стили), парень находился в прекрасной форме. Мышцы перекатывались буграми под бронзовой кожей, от постоянного хождения по горам ноги стали стройными и мускулистыми. Оливковая форма делала его широкоплечую фигуру еще более мужественной, а небольшая черная бородка жестко очерчивала, пожалуй, слишком чувственное лицо с полными губами.

Он выпрямился в полный рост. Тут, наверху, с постоянным упрямым напором дул свежий ветер. Лорида с облегчением подставил ему мокрое от пота лицо и осмотрелся. Море, кругом только море и камни. Любой, кто приблизится к острову, если, конечно, останется после этого жив, увидит только отвесные скалы и, может быть, пару круторогих кри-кри, пасущихся на узких горных тропках в поисках редких пучков зеленой травы. Но отсюда, с этой высоты, было видно, что остров имеет форму разомкнутого кольца, внутри которого, скрытые от случайных глаз, находятся несколько бухт с черным вулканическим песком, небольшая, удобно устроенная марина, несколько пришвартованных катеров и яхт и дорога, петляющая среди кипарисов наверх, к дворцу.

Внезапно рация на груди захрипела, присвистнула и гаркнула искаженным помехами голосом:

– Сектор В-4 – все тихо! Лорида! Доложи, что там у тебя?

Лорида поднес рацию к губам, выждал секунду, пока прекратится шум и треск, и, скользя взглядом по каменистым тропкам, ответил ровным скучным голосом:

– Сектор С-2 – все тихо.

Наконец он увидел то, что искал – в трехстах футах на запад, на склоне, через заросли фригана чернела мускулистая фигура охранника в такой же военной форме и берете, как и у него. Охранник медленно взобрался на холм, обернулся и коротко помахал рукой. Лорида машинально ответил на жест.

Если присмотреться повнимательней, то отсюда можно было заметить еще троих крепких ребят со штурмовыми винтовками, которые не спеша обходили остров, сектор за сектором, в поисках незваных гостей. Все они, как и Лорида, были молодыми греческими парнями, бронзовокожими, белозубыми, с выразительными карими глазами. Своими мощными плечами и гордой посадкой головы они напоминали племенных жеребцов. У каждого за плечами была армейская служба или «служба» в криминальных кругах, а чаще всего и то, и другое. Поэтому Царицы и назначили им отбывать наказание, охраняя остров. И они отлично справлялись. Хотя воля Цариц была капризна, и если ты удачливый парень, как счастливчик Михалис, можешь попасть на кухню и, вместо того чтобы сутками лежать среди камней на снайперской позиции или таращиться в бинокль, будешь готовить пищу для Цариц и сможешь быть с ними во дворце каждый день. А если ты приглянулся хозяйкам острова, то они могли приблизить раба к себе и сделать своим постельничим. Этот раб не только стелил для Цариц ложе, но и, если верить слухам, ублажал их, пребывая с ними каждую ночь. Все втайне завидовали ему и мечтали занять его место, но Царицы выбирали для своих утех только самых красивых и породистых из числа слуг.

Лорида был красив и прекрасно знал это, поэтому он разрывался между двумя желаниями. С одной стороны, ночь с Царицами, если бы они его выбрали, была пределом его запретных мечтаний, которые он боялся произносить даже в своей голове. Но, с другой стороны, он был одним из числа немногих, кто знал о судьбе несчастного Георгиса, последнего постельничего Цариц. Георгис выделялся среди других слуг своей мужественной, но при этом нежной красотой, и когда Царицы выбрали его, каждый желал бы быть на его месте. Но через короткое время Лорида заметил, что Георгис с каждым днем словно старится на несколько лет, за неделю его будто выпили, как паук высасывает мушку, и теперь он выглядел, словно был болен смертельной болезнью. А еще через несколько дней, во время утренней смены, охрана дворца вышвырнула в море сверток в белой простыне. Сверток был слишком маленький, чтобы вместить труп взрослого мужчины, но все же Лорида был уверен, что это было все, что осталось от бедного Георгиса. От этих мыслей по его спине взбирался холодок, но в конечном итоге похоть и преклонение перед Царицами перекрывали все остальное.

При воспоминании о Царицах Лориду снова захлестнула жаркая волна того мучительного странного чувства, которое преследовало его как приступы малярии, начиная с той самой ночи, когда он впервые оказался на острове. Он почувствовал очень сильную, почти болезненную эрекцию и одновременно с ней острое чувство стыда.

Лорида почти до крови закусил губу, чтобы привести себя в ясное сознание. Нет! Он не имел права думать о них! Он – ничтожество! Он просто Лорида – щепка, никчемный мусор! Внезапно едва слышный звук, раздавшийся за спиной, заставил его замереть. Чьи-то осторожные шаги?

Охранник мгновенно, словно спущенная пружина, развернулся на сто восемьдесят градусов, одновременно поднимая оружие, палец побелел на спусковом крючке, глаза сузились в две щелки… Никого. Только несколько камешков осыпаются по склону. Лорида выдохнул и медленно опустил винтовку. Нервы ни к черту. Этой ночью он опять плохо спал, снова терзали сны, сны, которые он не помнил, пробудившись, которые он запрещал себе вспоминать. Это были сны, наполненные обжигающими прикосновениями тел, мучительными ласками, опьяняющей близостью наслаждения, но каждый раз эти мечты превращались в кошмар. Каждый раз, под издевательский женский смех, он оставался один, жалкий и униженный, и просыпался в слезах на своей узкой солдатской койке от собственного крика.

Рация вывела его из раздумий, нетерпеливо зажужжав, словно огромное насекомое:

– Сектор С-2! Сектор С-2!! Лорида! Что там у тебя, малака, происходит?

Какое-то время он восстанавливал самообладание, чтобы дрогнувший голос не выдал, насколько он сейчас на взводе. Наконец, дыхание выровнялось, и он ответил как мог спокойно:

– Все тихо. Просто снова осыпаются камни на западном склоне, нужно передать патрулям, чтобы были осторожней.

– Принято. Отбой, – недовольно пробурчала рация, и снова вокруг остались только ровное гудение ветра и шум прибоя внизу. И мысли.

Теперь нечего было даже думать о том, чтобы успокоиться. Сердце во время подъема по тропе выстукивало румбу, униформа насквозь пропиталась потом, в глазах темнело, а низ живота все наливался и наливался сладкой истомой, и этому не было никакого конца.

Но самым страшным были воспоминания. Словно он слегка приоткрыл ящик Пандоры, и теперь ночные кошмары, которые он так долго пытался удержать под замком, разом вылетели наружу, и теперь кружили вокруг, хохоча и дразня его, словно мстительные духи. Лорида вытер рукавом пот, заливающий глаза, стоило завернуть за скалу, и свежий ветерок уступал место густому липкому жару. Черт, еще утро, а уже такая духота, как тогда, той ночью…

…Той ночью, несколько месяцев назад, когда он первый раз оказался на острове. Было так же душно и безветренно. Он лежал на дне лодки со связанными за спиной руками, холщовый мешок на голове не давал рассмотреть звезды, чтобы хоть как-то понять, в каком направлении его везут, поэтому он слушал море, ровно гудевшее за железным бортом. Руки затекли и онемели, кроме того, тяжелый ботинок припечатывал его к палубе, а в ответ на любую попытку пошевелиться кто-то невидимый чересчур усердно тыкал в ребра стволом автомата, наверняка уже оставив пару синяков. Все это было унизительно, но он знал – по-другому на остров не попасть. Да и что он знал тогда об унижении. Тогда, когда шли последние часы его прежней жизни.

Тогда он еще не был Лоридой – щепкой, его звали Мариос, он был одним из лихих парней, связанных с крупным преступным кланом на материке. Он был совсем молод, но уверенности в себе и наглости ему было не занимать. Веселый белозубый парень, которому всегда везло. Он был на хорошем счету, старшие товарищи поговаривали о его перспективах в клане. Сделки с оружием, кокаин, девочки… Последние нравились ему больше всего остального. Он считал себя жеребцом, не мог пропустить ни одной упругой задницы среди цыпочек, которых охранял. Им это нравилось, они сходили с ума от его мускулатуры, жгучего взгляда и агрессивной манеры трахаться. Это и стало источником всех проблем.

Мариос так до конца и не понял весь ужас своей ошибки, пока не оказался на неожиданной аудиенции у своего босса, самого ноноса архимафиозо Критикоса, с сюрпризом в виде ствола, всунутого в рот. На этой очень неприятной встрече Критикос, чье имя если и произносили среди греческих мафиозо, то чаще всего опасливым шепотом, медленно и спокойно объяснил не в меру красивому бойцу, что его, Критикоса, любовница вовсе не получает никакого удовольствия от похотливых взглядов какого-то наглого охранника. И что самым подходящим местом для такого сукина сына, кроме могилы, конечно, является остров Стили, где его научат послушанию и уважению.

«Из таких, как ты, там умеют делать отличных рабов!» – смеялся Критикос ему вслед. Теперь, слушая, как лодка причаливает к острову и железный борт скребет случайный камень, Мариос вспоминал эти слова.

Его грубо поставили на ноги, онемевшие после часов, проведенных в лодке, и поволокли вверх по дороге. Подъем продолжался довольно долго, пока через духоту летней ночи и пение цикад его не втащили в мраморную прохладу огромной виллы, или даже, судя по размерам, скорее, дворца. Он пытался запомнить направление, но его, казалось, бесконечно вели по полированным полам коридоров, коврам, пропитанным запахами благовоний, пока наконец его сопровождающие, так и оставшиеся для него невидимыми, не остановились перед массивной дверью, где, предварительно сдернув с лица мешок, толкнули его в открывшийся полутемный проход.

Некоторое время Мариос разминал затекшие руки и с опаской вглядывался в царившую в зале полутьму. Он сделал шаг назад и толкнул локтем дверь за своей спиной. Закрыто. Отлично. Сначала этот старый змей Критикос обещает сделать из него раба, потом посреди моря ему на голову натягивают мешок и сбрасывают в лодку к каким-то молчаливым ребятам, которые на все вопросы отвечают тычками приклада, полночи везут куда-то связанного, потом этот дворец с обстановкой восточного императора…

Что теперь его ждет в этом темном и роскошном зале? Пытки? Ядовитые змеи? Поединок с тигром? Внезапно из-за парчовой занавеси раздался звук, который мгновенно заставил его расслабиться. Женский смех и веселый разговор, смолкавший по мере приближения и переходящий в озорной шепот. Мариос ухмыльнулся.

Это хороший знак, уж с девчонками-то он всегда найдет общий язык, это его конек. Парчовый полог откинулся, Мариос уже хотел было сострить про местные привычки обращаться с гостями, но так и замер с открытым ртом. Навстречу ему вышли, оживленно болтая между собой, пять красивейших женщин, которых он когда-либо видел в своей жизни.

Они не поздоровались и не представились, но никакое представление и не было нужно, не нужно было даже обращать внимание на их невероятные одежды и драгоценные маски, достаточно было увидеть их осанку, вслушаться во властные нотки их голосов, чтобы понять – перед ним царицы, повелительницы этого острова, а теперь и его повелительницы.

Они были одеты то ли для бразильского карнавала, то ли для языческого ритуального жертвоприношения. И это было потрясающе сексуально. Запах их тел, нежный в своей сладости, словно аромат невиданного райского цветка, донесся до Мариоса, заставляя ноздри жадно расширяться и пуская мысли в пляс. Мимо него поплыли спелые роскошные груди, едва прикрытые летучей дымчатой тканью, и упругая грудь, зовущая своей свежестью и невинностью, полные теплые бедра цвета топленого молока, и золотистые стройные бедра, сулившие необычное наслаждение, и жадные красные губы, и магнетические глаза, насмешливо сверкавшие из золоченых прорезей на масках, словно все его самые смелые мечты вдруг шагнули из сна в реальность.

Царицы, словно они и вправду были всего лишь мороком его воспаленной похоти, прошли мимо, обратив на него внимания не больше чем на предмет мебели, они не спеша расположились на невероятных размеров ложе, стоявшем у стены, наливали вино в хрустальные фужеры и продолжали без умолку болтать. Они говорили на греческом, мешая его с английским и еще каким-то языком, которого Мариос не знал.

Нужно было сказать что-то, как-то начать разговор, но от возбуждения и от необычности ситуации язык превратился в бестолковый кусок сухой фанеры, а под мышками растекались темные круги. Он так и стоял молча, без движения, с приоткрытым ртом и возмутительно натянутыми спереди штанами, мысленно входя в каждую из цариц по очереди и не в силах остановиться. Он не знал, сколько времени прошло, в голове ухало с каждым ударом сердца, а фантазии становились все смелее, в тот момент, когда о нем наконец вспомнили. После краткого перешептывания и последовавшего за ним дружного смеха одна из цариц впервые обратилась к нему неожиданно резким тоном, требующим беспрекословного подчинения:

– Подойди! Живо!

Мариос хотел было ответить что-нибудь резкое и остроумное, как ему всегда удавалось в моменты, когда нужно было поставить на место какую-нибудь кареглазую нахалку у входа в ночной клуб, но вместо этого он лишь промямлил что-то и подошел к роскошному ложу, нелепо подволакивая ногу из-за своего вздыбленного жеребца, рвущегося наружу через штаны. От этих женщин исходила такая притягательная власть, что он немедленно почувствовал себя жалким и ничтожным посмешищем в этой грязной одежде, которую он не снимал больше суток, неспособным выдавить из себя ни звука перед уверенной и равнодушной мелодичностью их голосов, плавностью движений их ухоженных тел, таящих силу и угрозу, словно у крупных хищников.

Но Мариос позабыл даже свой стыд, когда почувствовал, как Царицы, не отвлекаясь от разговора, небрежными движениями принялись снимать с него одежду. Десяток рук, словно змеи, сколь-зили по нему, словно проверяя крепость его мускулов, лаская его кожу. Случайные прикосновения их нежных пальцев обжигали его раскаленным железом, их равнодушные взгляды, скользящие по его телу, хлестали словно плети, а когда он почувствовал, как нежные руки сомкнулись на его члене, что-то надорвалось внутри, и стало невозможно терпеть эти ласки, каждый раз мучительно замирающие за секунду до конца. Он стонал и рычал, дурея от их равнодушия и надменной небрежности, пока, наконец, не выдержал и попытался вмешаться руками в их издевательские пасы, лишь бы скорее достигнуть сладкого предела, за которым вспыхнуло бы ослепительным взрывом освобождение от всего.

Но его остановили. Одна из цариц неожиданно сильно и резко ударила его по шее ребром ладони, так, что правая рука разом онемела, а в глазах полетели разноцветные круги. Холодная сталь наручников щелкнула за спиной, теперь он лежал лицом в пол, задыхаясь от жалких бессильных слез, умоляя лишь об одном, чтобы они позволили ему кончить, разрешили освободиться. Но вместо этого он почувствовал, как болезненно впечатался ему в спину острый каблук, и услышал насмешливый и властный голос:

– Ты что, до сих пор не понял? Ты, вонючий пес, теперь будешь кончать только тогда, когда мы тебе разрешим. А мы не разрешали тебе кончать, ты понял, ничтожный? Теперь твоя жизнь и все, что у тебя в штанах, принадлежит Царицам. Ты никто, у тебя больше нет имени, ты просто мусор, щепка. Теперь тебя так и будут звать – щепка, Лорида. Это прозвище подходит тебе. А теперь убирайся, противно смотреть на такое ничтожество. И не смей даже притрагиваться к своему обмылку, иначе обещаю – ты сделаешь это в последний раз. Пошел!

Лорида пытался подползти к ним, целовал и лизал их ноги и пол вокруг, содрогаясь от рыданий, вымаливал прощение, просил извинить его. Его грубо отпихивали ногой, как собаку, даже не удостаивая взглядом. Он закричал с отчаянным ревом, приказывал им что-то, потом снова умолял, уже сам не разбирая слов, но Царицы уже допили вино и, весело обсуждая что-то, скрывались за пологом, одна за другой. Мутным от слез взглядом Лорида проследил, как опустилась парчовая занавесь. Он остался один.

Когда через пару минут дверь сзади открылась и охранники грубо поволокли его куда-то вниз по лестницам, он кричал и брыкался. Его дотащили до его новой комнаты, больше похожей на тюремную камеру, забросили внутрь, предварительно успокоив парой увесистых оплеух, и захлопнули дверь. Лорида впал в оцепенение, он лежал на узкой койке без движения, глядя ровно перед собой и медленно шевеля губами. Так он провел свою первую ночь на острове и еще несколько последующих ночей…

…Лорида тревожно озирался и ежеминутно вытирал пот со лба. Теперь воспоминания, которые он так долго сдерживал, затопили его голову, словно трюм корабля через открытые кингстоны. Запретная похоть овладела им целиком. Он, словно в реальности, слышал издевательский смех, видел нежную плоть, такую желанную и такую недостижимую, руки, которые сначала ласкали, а потом отталкивали его.

Нет. Так больше невозможно. Он должен избавить себя от этой муки хотя бы на время, иначе его ждет окончательное сумасшествие. Нужно скрыться с глаз охраны, которая была здесь повсюду. Если его увидят и доложат Царицам, что он нарушил их запрет, – не хотелось даже думать, что его тогда ждет, сразу приходил на память маленький сверток, который стража вышвырнула в море, и воспаленные, полные муки глаза Георгиса в последние дни перед его исчезновением. Нет уж, лучше сразу прыгнуть вниз с обрыва. Лорида лихорадочно думал. Там, впереди, тропинка шла прямо по краю огромной скалы, всегда напоминавшей ему спящее чудовище, на повороте тропа проходила по каменному карнизу, там, где скала закрывает его с трех сторон, никто его не заметит.

Задыхаясь от близости завершения, Лорида поспешил вверх по тропинке. Сердце глухо билось у него в ушах, и ноги были словно чужие. В какой-то момент он споткнулся о торчащий наружу сухой корень и чуть не ухнул в пропасть. Остановился, перевел дыхание и снова поспешил вперед.

Вот и он, узкий каменный уступ, что же, здесь по крайней мере дует свежий ветер. Лорида замер в нерешительности, сжимая винтовку – выпустить из рук оружие уже было серьезным нарушением. Но тут, в одиночестве, мстительная волна неудовлетворенной похоти накрыла его с головой.

Он прислонил винтовку к скале и принялся, исступленно рыча, тереться о камень. Приближающееся освобождение уже заполнило все его существо, но в этот момент все перечеркнула молниеносная тьма, и Лорида провалился в эту тьму вверх тормашками, чувствуя, как вместе с семенем его тело покидает жизнь.

Глава 2

Остров Стили был почти легендарным среди поклонников темной стороны любви. В обществе господ и сабов его название произносилось сладким полушепотом, когда каждая буква перекатывается во рту шипучим леденцом, а язык покалывает от взрывающихся пузырьков. Вход на Стили был открыт только для избранных, для элиты, для тех, кому благоволят Царицы. Его так и называли – Остров Пяти Цариц.

Проникнуть туда без приглашения не было никакой возможности – охранялся он получше многих военных объектов.

Острова не было на обычных картах, а на тех, где он был, значилось, что это закрытая военная база. Не греческая, а секретная британская! Считалось, что там проводятся секретные исследования в области биологического оружия, так что посещать его было себе дороже.

Ну а знающие, из тех, кто был в Теме, боялись посещать остров без приглашения так, словно там и правда бушевал смертельный вирус. Если в закрытом мире темной любви узнавали, что кто-то навлек на себя недовольство цариц, он превращался в парию, в изгнанника, в прокаженного, к которому никто не желал приближаться. Каким бы великим господином или госпожой ты ни был на материке, на Стили даже рабы переставали тебя замечать.

Магия Стили, магия Пяти Цариц манила и притягивала, сулила неземные переживания и наслаждение… но только с разрешения, только по приглашению, только с благосклонного кивка пяти самых красивых женщин Земли – Ангелики, Зои, Софии, Галатеи и Дамианы. Их имена произносились благоговейным шепотом, и каждый мечтал увидеть их хотя бы раз в жизни своими глазами. Только везло в этом очень немногим.

Охрану острова неусыпно несли вооруженные до зубов фанатики, готовые ради своих повелительниц на все, что угодно. И в этом не приходилось сомневаться, потому что на Стили привозили людей именно затем, чтобы сделать их не просто сабами, а покорной травой под ногами своего повелителя. Царицы специализировались на том, что ломали строптивых, учили невеж, воспитывали неотесанных. Поэтому их собственная маленькая армия даже дышала и мочилась только с их позволения.

Заграждения с предостерегающими надписями, суровые мускулистые охранники, патрулирующие скалистые кряжи острова и разъезжающие в моторках у его побережья, эффективно отпугивали не в меру любопытных туристов. Любая яхта, которую царицы не ждали, не могла подойти к Стили ближе чем на милю. На острове оказывались только те, кто договаривался с царицами заранее и получал их единогласное одобрение. Если хотя бы одна была против, не имело значения, сколько у соискателя денег, какое положение он занимает и бывал ли он здесь раньше, – вход во дворец оставался закрыт.

А на острове действительно был дворец. Вернее, не дворец, а замок, бастион, который вписывался в окружающие его скалы так, будто из этих самых скал и вырос. Его стены отливали серым и зеленым, окна становились золотисто-красными на закате, а тусклый металл и черепица крыши приобретали мертвенно-белый оттенок в свете невероятно яркой греческой луны. Чертог казался нереальным. В таком могли жить и прекрасные богини, и безжалостные злые ведьмы.

Все зависело от сказки, в которую ты попадал. Если ты был там желанным гостем, тебе ничего не грозило, если же нет… Что ж, мир темной любви исторгал тебя, как дрянную еду, без надежды на возвращение.

Если же тебя привозили на Стили, чтобы «отдать в обучение», то реальность вообще теряла смысл, оставляя только голые инстинкты и потаенные страсти, способные захлестнуть с головой. Да, царицам привозили людей «в обучение».

И далеко не всегда добровольно. Богатые приверженцы темной стороны любви, рабовладельцы (в исконном смысле этого слова), которых не так уж мало в современном мире, те, кто искренне жаждал познать глубины животного начала. Заказчики были разными, и многие вполне заслуженно могли показаться отвратительными, но никому не дано было понять, что именно производит на цариц впечатление, как они выбирают: почему одних принимают, а другим отказывают. И это делало встречу с ними для многих еще более захватывающей и желанной.

Стили считался своего рода школой, куда отдавали тех, кого хотели превратить в первоклассных сабов, рабов, нижних. Лучшего места, чтобы вышколить, научить подчиняться и принимать господина, не было во всем мире. И царицы правили в этом королевстве унижения безраздельно. Им не было равных – это признавали все, кто прикасался к таинствам темной любви.

Если ты видел хотя бы раз в жизни одну из цариц, забыть ее было невозможно. Даже самые опытные и сильные доминанты склоняли перед ними головы и с трепетом ждали следующей встречи. Влияние, которое эти прекрасные женщины оказывали на окружающих, было поистине магическим. А кому бы не хотелось прикоснуться к волшебству в реальной жизни, давно утратившей вкус и краски? Все это делало Остров Пяти Цариц тем уголком, где хотел оказаться всякий, кто о нем знал…

Скалистый остров, затерянный в волнах Эгейского моря, манил и притягивал. Сулил невероятное наслаждение, агонию чувственного удовольствия, погружение в беспросветные глубины первобытной страсти. Заказчики ехали сюда не только чтобы научить непокорных нижних подчиняться, но и чтобы ощутить на себе всепоглощающее господство цариц. Кто-то даже решался остаться, если ему разрешали, невзирая на то, что мир темной любви зачастую плохо относится к посвященным, решившим сменить роль.

Впрочем, такое случалось редко. В первую очередь, потому что самим царицам подобные эксперименты были не слишком интересны. Тот, кто подчиняется добровольно, подходит только для скучной вечеринки. Куда больше впечатлений приносит игра, в которой строптивый раб думает, что может сопротивляться.


Солнце залило скалы кипящим золотом и стекало по их острым краям в рокочущее море. Кое-где зеленели деревца, а разноцветный лишайник покрывал отвесные хребты живописными пятнами. Серо-зеленые стены замка Пяти Цариц впитывали солнечные лучи, как губка, и только зеркальный блеск окон отвечал на теплые прикосновения Гелиоса. Правда, с какой-то ленивой неохотой. Мир вокруг только просыпался, моргал сонными глазами навстречу утру и еще не был готов засверкать разнообразием красок по-настоящему.

Теплый, невероятно прозрачный воздух Аттики слегка подрагивал там, где золотые пальцы солнца прикасались к еще не успевшему нагреться после ночи прибою. В воздухе пахло солью, водорослями и камнем. От этого запаха утро казалось еще более чистым и бодрящим. Сложно было поверить, что уже через несколько часов удушающая жара заставит прятаться в тени и скрываться от ее безжалостных поцелуев за стенами.

Пока что день только вступал в свои права и можно было с наслаждением окунуться в его негу, пропитанную солнечной энергией, запахами моря и звуками первозданного мира.

Пять дверей замка открылись почти одновременно. Все они были двустворчатые, резные, богато украшенные орнаментом. У каждой створки в почтительной позе замерли мужчины. Они придерживали двери, смиренно потупившись, а всю их одежду составляли только кожаные шипастые ошейники, с которых свисали поводки. Замершие мускулистые фигуры больше походили на статуи. И если бы эту картину увидел сторонний наблюдатель, он вполне мог бы усомниться в том, что живые люди способны так синхронно и неподвижно застывать.

Однако вышедшие из дверей молодые женщины даже не взглянули на «привратников». Пять ослепительных красавиц ступили на плитку, покрывающую двор, и на несколько секунд остановились, чтобы поприветствовать утреннее светило и друг друга.

Каждая была самобытна, прекрасна и притягательна. В каждой было нечто неуловимо магнетическое, что намертво приковывало взгляд и приводило мысли в смятение. Будь на Стили тот самый наблюдатель, увидев цариц собственными глазами, он ни за что бы не поверил, что на свете бывает такой оглушительный коктейль из животной привлекательности, утонченной красоты, грубой страстности, изысканной грации. На этих женщин хотелось смотреть не отрываясь и в то же время на них невозможно было смотреть, такую бурю эмоций они вызывали. Слово «вожделение» по отношению к ним становилось лишь тусклой, бессодержательной тенью, лишенной смысла. Все естество рвалось навстречу царицам, жаждало их, ожидало любого их повеления, взгляда, жеста.

Владычицы острова, безусловно, знали об этом. Сознание могущества и власти над мужчинами сквозило в движениях каждой из них. Но оно было сейчас не важно – царицы вышли во двор совсем не затем, чтобы повелевать.

Весело щебеча между собой, девушки стали спускаться по мощеной дорожке к морю. Там, совсем недалеко от полосы прибоя, располагались мраморные купальни – небольшое здание, похожее на античный храм. По его периметру шел портик, который поддерживали обнаженные по пояс кариатиды из розового мрамора, а стены украшал лаконичный эллинский орнамент.

Царицы посещали купальни каждое утро независимо от погоды и времени года. В редких случаях на ритуал омовения дозволялось смотреть кому-то из гостей. Это была невероятная благосклонность, похвастаться которой могли единицы. В присутствии нескольких охранников из специально отведенной комнатки гости смотрели на принимающих ванну цариц через узкую щель в стене. Смотревшему запрещалось себя трогать или каким-то другим способом проявлять впечатления от увиденного. Некоторые, не в силах терпеть, уходили до окончания омовения, некоторые кончали без единого звука и движения – только от того, что видели в эту узкую щелочку. А некоторые настолько теряли контроль над собой, что принимались мастурбировать прямо на глазах охранников. Последних немедленно выводили вон и отсылали с острова – непокорности царицы не прощали. Таким посетителям вход на Стили был заказан навсегда.

Утренний ветерок развевал легкую ткань нарядов, царицы неспешно спустились по ступенькам, щурясь от солнца, и каждая была по-своему неотразима, будто ожившая греза.

Первой шла Ангелика. И каждый, кто видел ее хотя бы мельком, подтвердил бы, что лучшего имени для девушки было не отыскать. Она действительно походила на ангела. Белые, как лепестки яблоневых цветов, локоны поблескивали легкими золотыми искрами и рассыпались по плечам, спускаясь до самой поясницы. Они струились, будто воды молочной реки, и казалось, если прикоснуться к ним, пальцы окутает мягкое облако. Кожа Ангелики соперничала по белизне с волосами и напоминала тончайший фарфор, только шелковистый и теплый на ощупь. Ярко-синие глаза приковывали взгляд, как только вы заглядывали в их бездонную глубину, полные губы сулили райское наслаждение, и в каждом движении белокурой царицы сквозила невесомая, ангельская грация.

Девушка мягко ступала по камням дорожки, но внезапно поморщилась и обернулась к идущей за ней спутнице.

– Помоги, песок в сандалию набрался, – сказала она и протянула руку, чтобы опереться на плечо подруги.

Будто специально, чтобы подчеркнуть гармонию противоположностей, помочь Ангелике остановилась Дамиана.

Ее иссиня-черные волосы были собраны в высокий узел, заколотый несколькими золотыми шпильками в китайском стиле. Длинная тонкая шея будто только и ждала поцелуя, а огромные темно-карие глаза в обрамлении невероятно длинных ресниц смотрели дерзко и страстно. Каждый изгиб фигуры молодой женщины обещал неистовое наслаждение, исполнение самых потаенных желаний. Золотистая кожа казалась бархатной, а длинные, изумительно красивые ноги едва прикрывал подол коротенького бирюзового сарафана на тонких бретельках. Дамиана представляла собой воплощение животного сладострастия, от которого захватывает дух. Увидев ее однажды, ни один человек – не важно, мужчина или женщина, – не имел и шанса воспротивиться огнедышащему вулкану, воплощенному в теле этой красавицы.

Даже ветер, похоже, не мог устоять перед Дамианой – игривые прозрачные пальцы дернули за бирюзовую ткань, и оказалось, что под сарафаном ничего нет – только маленький черный треугольник между стройными ногами выделялся на смуглой коже. Девушка небрежным взмахом одернула подол и от резкого движения длинные золотые серьги в ушах мелодично звякнули.

Но ей было не до проказ ветра, она с нескрываемым интересом наблюдала за Ангеликой. Та одной рукой расстегивала ремешки, второй держалась за Дамиану и все сильнее наклонялась вперед. Полные груди натянули полупрозрачную льняную ткань платья, и сквозь этот тонкий покров стали видны нежно-коралловые соски.

Полные губы черноволосой царицы тронула проказливая улыбка, она протянула свободную руку и кончиками пальцев погладила мягкую грудь подруги.

– Мммм, каждый раз смотрю и завидую, – проворковала брюнетка низким грудным голосом.

Ангелика легким шлепком оттолкнула ее руку и, улыбнувшись, ответила:

– Не ври.

– Она и не врет. – Рядом с подругами, остановилась София и тоже сделала хищное движение в сторону груди Ангелики.

Блондинка, стоя на одной ноге, прикрылась руками с притворным испугом, закачалась и упала в объятия Дамианы. Девушки рассмеялись. Глядя на Софию, и правда сложно было поверить, что она может завидовать чьим-то формам, ведь ее собственные были без преувеличения идеальны. Высокая грудь, быть может, лишь слегка тяжелая для такой тонкой талии, подтянутые стройные ноги, крепкая округлая попка, которую хотелось гладить и шлепать, изящная шея. Девушка была невысокого роста, что только добавляло ей привлекательности – казалось, что она досягаемая, земная. И при этом весь ее облик говорил, что с ней каждое мгновение будет наполнено неожиданными яркими впечатлениями.

На теле Софии не было ни единого волоска, даже голову она брила наголо, а кожу кое-где украшали цветные татуировки. Одна из них – искусная багровая роза – тянулась своим шипастым стеблем по внутренней стороне бедра девушки и склоняла цветок прямо к потаенному местечку между ногами. Вторая – извивающееся морское чудовище – спускалась от шеи на грудь и обхватывала острыми зубами темно-красный сосок. Только сейчас вся эта красота была скрыта под короткими шортами и атласным топом.

Серые, чуть приподнятые к вискам глаза царицы Софии меняли оттенок в зависимости от ее настроения. Сейчас, когда она смеялась вместе с подругами, они были теплого оттенка морской гальки… но в любую минуту могли превратиться в холодную ртуть, стоило только кому-то неверно себя повести. Остальные владычицы острова слегка побаивались Софию, потому что она была непредсказуемой, как морские волны. Но эта черта и притягивала к ней, ведь ничто не ласкает нежнее, чем вкрадчивое прикосновение прибоя.

Лучше всех об этом знала «малышка Зоя» – вероятно, самая необычная из цариц. Весь ее облик наводил на мысли о хрупкости, свойственной подросткам. Фигура гибкая, подвижная и тоненькая, как тростинка, казалась невесомее перышка, невзирая на аппетитные грудь и бедра. Нежная кожа, россыпь веснушек на курносом носике и полные мягкие губы создавали ложное впечатление беззащитности. Но стоило поглубже заглянуть в зеленые кошачьи глаза, как становилось понятно, что рыжеволосая царица ничуть не мягче драгоценного камня, а хрупкий образ – только маска, которую Зоя надевает как удобное летнее платье.

Девушка с улыбкой понаблюдала за короткой перепалкой подруг, но не остановилась рядом, а пошла дальше к купальне. Ее полная грудь колыхалась в такт шагам, и становилось понятно, что все царицы не слишком жалуют белье. Во всяком случае, перед утренним омовением.

Зоя что-то напевала себе под нос, отбивая ладонями в воздухе бравурный ритм. Неугомонная натура сквозила в каждом ее движении, а медно-красные, завивающиеся крупными кольцами волосы только подчеркивали это. Они были сияющими и непослушными, как языки огня, и непрестанно соперничали в яркости цвета с изумрудными глазами хозяйки. Рыжая царица ослепляла – в ней была детская чистота и в то же время искушенность куртизанки. Глядя на нее, совсем не сложно было поверить, что в этом мире не существует запретов и любая фантазия только ждет своего воплощения.

– Хватит болтать! – крикнула Зоя остальным, не оборачиваясь. – Давайте купаться уже, мне скучно.

– Сейчас я тебя развлеку, – раздался сзади вкрадчивый шепот. Талию рыжей царицы обхватили властные руки, пригвоздив к месту, а в шею впились острые белые зубки. Легкий укус вызвал сладостные мурашки, кровь прилила к щекам, а соски Зои немедленно затвердели. Руки нападающего поднялись от талии к грудям, пальцы стали поглаживать их, острый язычок пробежал по шее до самого уха, но, когда горячие влажные губы обхватили и стали посасывать мочку, Зоя вырвалась и резко обернулась.

– Галатея, прекрати! – с преувеличенным возмущением крикнула она, глядя на высокую шатенку в шелковом платье с разрезами по бокам. Галатея в ответ хищно рассмеялась и одним неуловимым движением скользнула вплотную к своей «жертве».

– Тебе уже не скучно, малышка? – хрипловатым, обволакивающим голосом спросила она. Зоя отступила, а потом быстро развернулась и собралась бежать. Но сделать этого не удалось. Длинные крепкие пальцы сомкнулись у нее на запястье, и непреодолимая сила потянула хрупкую девушку назад.

– Нет-нет-нет! – заголосила она, в притворном ужасе округлив глаза. – Спасите!

Ангелика, Дамиана и София засмеялись и быстро спустились по дорожке – на выручку подруге.

– Ладно-ладно, – картинно проворчала шатенка, отпуская Зою и поднимая руки в жесте капитуляции. – Подумаешь, решила чуть-чуть поиграть с нашей недотрогой.

Галатея тряхнула русой копной волос и, ехидно показав девушкам кончик языка, пошла дальше, а те, хихикая и заговорщицки перешептываясь, последовали за ней. Шатенка уверенно ступала по камням дорожки, и ни у кого не возникало сомнения, что она имеет право быть первой. Везде.

Галатея была высокая – заметно выше своих подруг, – величавая и статная. Ее словно высекли из такого же розового мрамора, что и кариатид портика, окружающего купальню. Образ нарушала только вздымающаяся под шелком одежды грудь и живые, внимательные глаза. Тело молодой женщины дышало таким совершенством, что непреодолимо притягивало, манило прикоснуться, ощутить тепло живой плоти, а не холод равнодушного мрамора… Но вряд ли кто-то рискнул бы протянуть к царице руку без ее позволения. Решительно все в облике Галатеи говорило о красоте, неутомимости и силе хищника: крепкая соблазнительная грудь, крутой изгиб бедер, точеные ноги, мелькающие в разрезах платья, изящные руки. И этот прекрасный зверь умел только повелевать, не подчиняясь ничьей воле.

Если бы Галатея не была царицей, она непременно бы ею стала, ведь природа наградила ее не только изумительным телом и звенящей твердостью истинной домины. То, что запоминалось любому, кто смотрел на нее хотя бы миг, – это глаза. Фиолетовые, чуть раскосые, глядящие пронзительно и властно, они впивались в самую душу и осушали ее до дна. Встретившись с их жадным взглядом, мужчины теряли контроль над собой и готовы были подчиниться любой прихоти. Выбора просто не оставалось.

Но сейчас волшебные глаза горели не так ярко, без особого интереса глядя вдаль на полосу прибоя. Все здесь было таким привычным, знакомым и обыкновенным.

Но внезапно в мире что-то переменилось. До купальни было уже совсем недалеко, когда Галатея резко остановилась. Ее лицо утратило расслаб-ленное выражение – девушке показалось, что она увидела нечто странное, качающееся на волнах в полосе прибоя. На щеках заиграл румянец, в глазах появился неподдельный интерес. Галатея подошла к самому краю дорожки, за которым зиял многометровый провал в бездну, на дне которой ждали только скалы и холодная морская вода.

Распознать, что же привлекло ее внимание, молодая женщина не могла – солнце отражалось бликами от воды, искажая очертания, – но в душе зародилось недоброе предчувствие, от которого по спине побежал отвратительный холодок.

Не оборачиваясь, Галатея позвала подруг:

– Идите сюда! Там что-то плавает.

Глава 3

Тело лицом вверх лежало среди скал. Прилив уже добрался до него, и теперь волны нетерпеливо дергали труп за ноги, обутые в армейские ботинки, спеша утащить добычу подальше в темные глубины. Царицы встали на берегу полукругом, молча оглядывая свою находку, их прекрасные лица выражали эмоций не больше, чем если бы они обнаружили тушу дохлого тунца. Только равномерный шум волны нарушал утреннюю тишину.

София, осторожно перешагивая через острые камни стройными босыми ногами, вошла в воду и присела на корточки рядом с телом, вглядываясь в его бледное лицо. Открытые глаза и искаженный рот мертвеца застыли в странной гримасе, словно выражавшей крайнее удивление. Охранник был красив и очень хорошо сложен, это бросалось в глаза даже после смерти, только все портила длинная разверстая рана, пересекавшая горло. София задумчиво провела пальцами по своей бритой голове от затылка к переносице и, уже вставая, рассеянно заметила:

– Чем-то очень острым, судя по длине раны – кинжалом…

Дамиана нетерпеливо ковырнула песок золотистым носком сандалии.

– Нужно скорее вызвать стражников, чтобы они прибрались здесь. А этот мертвый слуга послужит нашим даром Посейдону.

Галатея уперла руки в свои крутые бедра и с сомнением поглядела на труп, потом перевела взгляд на четверку бронзовокожих охранников, тяжелой рысью спешивших к побережью, и с сомнением протянула:

– Не знаю, не знаю… А что, если старику не понравится, что вместо свежей жертвы мы подсовываем ему падаль? Он ведь может посчитать это оскорблением.

Словно подтверждая ее опасения, с севера прилетел резкий порыв сырого ветра, и все взгляды с легкой тревогой устремились к горизонту, где собирались мрачные, набухшие влагой тучи цвета спелой сливы. Царицы озадаченно переглянулись, в их планы вовсе не входило злить могучего бога штормов и ураганов, от воли которого так сильно все зависело на этом окруженном солеными волнами клочке суши. Но София, еще раз взглянув на мертвеца, отрицательно качнула бритой головой:

– Готова спорить на самого красивого раба, он умер, уже находясь в воде или на берегу. Значит, жертва принесена по правилам, и мы можем не бояться гнева морского владыки.

Остальные царицы охотно согласились и, обмениваясь шуточками относительно неуклюжих охранников, заняли места на широком плоском камне, гладком и уже прогревшемся на солнце. Отсюда они могли с комфортом наблюдать, как крепкие мужчины в форме и с оружием краснеют и прячут глаза под их взглядами, словно школьники, застуканные за онанизмом.

Это раззадоривало цариц еще сильнее, и они уже откровенно отпускали остроты и сами же хохотали над ними. Охранники же изо всех сил старались сосредоточиться на работе, скрывая свое, крайне неуместное здесь, горячее возбуждение. Они забрали у мертвого товарища оружие и рацию, сняли ботинки и форму, предварительно распоров ножом, чтобы не возиться, и принялись пеленать труп в специально принесенный для этого саван.

Царицы, с легкой досадой, в очередной раз отметили, что погибший слуга был весьма красив и хорошо сложен, но теперь их игрушка безнадежно испорчена. В качестве скромного утешения им предстояло небольшое зрелище, которое они почти никогда не пропускали: все та же четверка дворцовых стражей, предварительно привязав к ногам трупа тяжелый камень, погрузила его в лодку, и легкая остроносая посудинка, борясь с упрямой волной и порыкивая мотором, вышла прочь из бухты. Отплыв метров на триста от берега, лодка остановилась, охранники, с трудом держа равновесие на волнах, выбросили белый сверток за борт и, даже не поглядев ему вслед, торопливо повернули обратно.

Царицам тем временем наскучило море, и они, позевывая и соблазнительно потягиваясь, решили посетить купальни. Одна за другой они направились вверх по тропинке в сторону дворца, скидывая на ходу легкие туники. Они даже не увидели, как у них за спиной охранник, управляющий лодкой, не в силах отвести взгляд от восхитительных ягодиц Ангелики, с размаху посадил суденышко на камни, так что его товарищи попадали за борт.

Купальни располагались внизу, под восточным крылом дворца, и были построены на месте естественных термальных источников острова Стили. В полутьме просторной залы, среди прохладного мрамора, целебного пара и ароматных дымов благовоний, можно было искупаться в обжигающей кожу и возбуждающей желание минеральной воде, освежиться в благовонной прохладной купели, поплавать в морской воде или нырнуть в причудливо подсвеченный бассейн с водой пресной. В любом случае атмосфера сладкой неги и покоя царила здесь, где первородные вулканические камни и скалы соседствовали с искусными колоннами, уходящими к почти невидимому темному потолку, с мозаикой и прекрасной мраморной отделкой. Тишина и плеск воды разбавлялись мелодичными звуками арфы и свирели, на которых играли, укрытые в каменном гроте, робкие музыканты в белых туниках.

Тихие гармоничные созвучия причудливо отражались от каменных стен, развлекая отдыхающих цариц.

Вдоволь накупавшись, совершенно обнаженные, они постепенно собрались в центре купальни, где был установлен огромный мраморный стол в виде пятиугольника. Медленно, постанывая от неги, Царицы улеглись, каждая на своей стороне стола, их роскошные тела поблескивали влагой в приглушенном свете, словно это были не земные женщины, а морские нимфы, нашедшие отдых в этом тихом гроте.

Наконец, Дамиана позвонила в маленький серебряный колокольчик, и через несколько мгновений из темноты и пара появились мускулистые, одетые лишь в набедренные повязки рабы-банщики. Неслышно ступая босыми ногами по мрамору, они приблизились к царицам, появившись из пара, словно древние титаны – дети Геи-земли.

Среди рабов были и черные великаны из Восточной Африки, и поджарые стройные азиаты с кожей цвета слоновой кости, и бронзовые уроженцы берегов Эгейского моря с их широкими могучими плечами. Они молча выстроились в шеренгу и замерли, покорно опустив головы. Так они и стояли, словно статуи, ожидая, пока царицы небрежными жестами и окриками по очереди выбирали счастливчиков, которые должны будут натирать их нежные тела маслами.

Блестя напрягшимися мускулами, рабы подошли к своим повелительницам и беззвучно принялись за работу. Их могучие пальцы гладили, сдавливали и ласкали роскошную плоть, безошибочно обнаруживая чувствительные точки, мышцы и связки, которые было необходимо осторожно размять. Ведь каждый из рабов-банщиков был не просто атлетичным красавцем, каждый из них был мастером одного из видов массажа, и теперь они демонстрировали свое искусство владения шиацу, тайским массажем, ломи-ломи и другими средствами приведения женского тела в состояние сладкой блаженной неги. Поэтому уже через несколько минут в мраморных стенах купальни зазвучали стоны удовольствия, издаваемые всеми пятью царицами.

В мелодичную вязь музыки, разливавшуюся по купальне полупрозрачными хрустальными переливами, вплелся ритм вкрадчивых, но уверенных шагов.

Галатея приподняла голову и с легкой досадой посмотрела на приближающегося к царицам мужчину. Он был высокий и статный, средних лет, с непроницаемым, будто высеченным из камня лицом. «Похож на отставного сержанта из американских фильмов», – внезапно подумала про себя русоволосая красавица и усмехнулась. «Сержант спецназа» очень подходил к легенде, по которой остров Стили был британской военной базой.

Правда, вида мужчина был не слишком британского – смуглый, с иссиня-черными волосами и такими же черными глазами. Он спокойно шел по мраморному полу купальни, выпрямив спину и развернув плечи, однако глаз от пола не поднимал.

Как Галатея смутно припоминала, этот мужчина и в постели был таким же – сдержанным, упорным и энергичным.

Сексом занимался так, будто выполнял ответственное поручение. Старательно, но без фантазии. Царицам такой подход очень быстро наскучил – кандидатов для утех на острове всегда хватало, и кое-кто был заметно моложе и занимательнее, чем «сержант». Однако Стратос – так на самом деле звали идущего по купальне человека – обладал множеством других достоинств, которыми было грех пренебрегать. Цариц можно было называть какими угодно: взбалмошными, непредсказуемыми, свое-нравными, – но они хорошо разбирались в людях и не упускали из виду тех, кто мог быть полезен.

А Стратос был очень полезным. Может быть, самым полезным из многочисленной царской прислуги. Он занимал пост управляющего, и в его ведении находилась вся утомительная, но необходимая для бесперебойного функционирования острова рутина. Снабжение провиантом, распределение патрулей охраны, целостность заграждений, встреча и регистрация гостей, бухгалтерия и масса других мелочей были под неусыпным контролем «сержанта». И с тех пор, как он получил эту должность, ничего на Стили не происходило без ведома Стратоса.

Царицы были им очень довольны и давали некое подобие свободы, которая не полагалась больше никому. Изредка управляющего даже допускали в спальню той или другой владычицы. Эти нечастые моменты пламенного удовольствия были для него самой большой и желанной наградой. Ради них Стратос старался изо всех сил.

– Доброе утро, мои повелительницы. – Мужчина склонился в низком поклоне и замер, дожидаясь ответа цариц.

– Привет, Стратос, – с ленцой ответила София. Она небрежным жестом прогнала юношу, который массировал ей ноги, и села, не потрудившись накинуть даже край полотенца. Татуировки на ее загорелом, гладком теле помимо воли приковывали к себе взгляд, но управляющий неотрывно смотрел в пол. Его давно научили, что глазеть на цариц – очень дорогое удовольствие, которое дозволено избранным. И он в их число не входит.

София секунду подождала, а потом поднялась и подошла к Стратосу вплотную. Она встала прямо перед ним – даже уставившись в пол, он не мог не увидеть ее стройных ног. Запах розового масла, которым натерли ее рабы, смешивался с притягательным ароматом женского тела, щекоча мужчине ноздри, заставляя его всеми силами подавлять в себе нарастающее желание.

Остальные царицы с игривым любопытством следили за разворачивающейся сценой. Дамиана даже приподнялась на локтях и сделала музыкантам знак играть потише.

У Стратоса на лбу выступила испарина, но он продолжал упорно смотреть в пол, только сильнее прижимал папку с документами. София разочарованно поморщилась и стала медленно обходить мужчину, ведя тонкими пальчиками по его голой руке, по льняной рубашке, обтягивающей грудь и спину, по напрягшейся шее.

– Ты принес нам какие-то новости? – задала она вопрос самым невинным голосом.

– Да, госпожа.

– Рассказывай.

Все так же, не поднимая глаз, управляющий выпрямился и раскрыл папку. Перевернул несколько листков и вздрогнул – София погладила его между ног. От настойчивой ласки член мужчины моментально набух и стал твердым, будто камень. Царица хищно улыбнулась.

– Рассказывай, Стратос, – повторила она. – Не обращай на меня внимания.

Зоя хихикнула и подлила масла в огонь:

– Да-да, Стратос, не обращай на нее внимания.

– Слушаюсь, госпожа, – хриплым от напряжения голосом ответил управляющий и начал доклад: – За вчерашний вечер и за ночь на остров пришло пять яхт.

– Мы их ждали? – деловито поинтересовалась Ангелика своим нежным голосом. Она с определенным любопытством наблюдала за тем, как София расстегивает на управляющем брюки и спускает их вниз вместе с трусами. Однако было заметно, что этот небольшой спектакль занимает ее постольку-поскольку. Подобное случалось довольно часто и давно утратило новизну и накал страстей. Несколько раз белокурая царица и сама испытывала Стратоса на твердость, но игра становилась с каждым разом все более скучной и предсказуемой. Хотелось чего-то нового. Но что мог предложить этот усердный и ответственный служака, высшим счастьем которого было исполнение прихотей своих владычиц? Все, на что он способен, давно было известно. Вот и пускай занимается хозяйством – это у него получается лучше всего.

София обхватила пальцами набухший член мужчины и стала играться им, дотрагиваясь до головки, поглаживая, царапая острыми ноготками. Голос Стратоса стал звучать еще глуше, но он упорно держался:

– Да, госпожа. Все пять яхт представили приглашения.

– Хорошо. И что там?

– На одном из суден пришла партия девушек.

– От кого?

– От Догукана.

– Догукан… Догукан… – повторила Зоя в задумчивости. – Не помню.

– Это владелец борделя из Стамбула.

– Ааааа, – протянула рыжая царица, – тот надутый турок, который всех женщин воспринимает как своих шлюшек. Пффф… Он даже имя себе выбрал надутое, как и он сам. Правитель Востока. Почему мы ему помогаем?

Зоя подошла к Стратосу и со смешком шлепнула его по ягодице так, что на ней остался красный отпечаток. В тот же миг София сдавила ему головку пениса, заставив с силой втянуть воздух и судорожно сглотнуть. Было видно, как вздулись вены у мужчины на шее – держаться стоило титанических усилий. Царицы переглянулись с заговорщицкими улыбками и стали ласкать управляющего с удвоенной силой – и спереди и сзади.

– Он постоянный клиент, – просипел тот, еле выплевывая из себя слова. – К тому же сам Догукан на остров больше не приезжает, после того как ему запретили.

– Ну, ладно. Так что ему надо?

– Он просит, чтобы его «молодых необъезженных кобылок сделали ласковыми и послушными».

– Пфффф. Как всегда. Скука.

– Скука не скука, – подала голос Дамиана, – но заказ надо выполнить… Тем более что он простенький.

– Ну, океееей, – протянула рыжая красотка и полоснула Стратоса ногтями по спине, оставляя кровавые полосы. Управляющий вздрогнул, но не издал ни звука. Только крепче сжал челюсти.

– Упрямый кобелек, – тихо шепнула Зоя, облизнулась и растянула губы в довольной улыбке. София тем временем просунула руку между ногами мужчины и погладила его яички.

– Что там дальше, Стратос?

– Из Колумбии прислали двух рабов. Просили строго наказать, а затем заняться дрессировкой. Хозяин хочет получить бессловесные машины, выполняющие любой приказ.

– Не сопротивляйся, не прекословь, не думай. Выполняй желания хозяина, – нараспев протянула София и легонько сжала кулак. У мужчины перехватило дыхание, папка в руках задрожала. Серые глаза молодой женщины внимательно следили за каждым его движением. Он был в полной ее власти, не мог и не хотел этому противиться. Что бы ни пришло в голову госпоже – для Стратоса это был непреложный закон. Такого раба себе хотел и заказчик из Колумбии.

София его понимала – абсолютная власть над другим человеком приятна. Особенно когда этот человек отдается тебе добровольно… А даже если и нет – что с того? Рано или поздно он все равно этого захочет. Царицы знали, как научить подчиняться и получать от этого почти нереальное удовольствие. Стратос был хорошим учеником и заслужил небольшую награду.

Сероглазая царица расслабила руку и нежно погладила яички и напряженный член управляющего.

– Еще что-то?

– Да, госпожа. Еще пришло три яхты с гостями. На одной мужчины, на второй женщины, а на третьей пары.

– Чего хотят?

– Свежих тел, новых удовольствий. Хотят, чтобы в их распоряжение предоставили самых послушных рабов. Судя по всему, гости ищут возможности спустить пар. Жестко и по-крупному.

– Все как всегда, – с разочарованием сказала, вставая с лежанки, Галатея. – Дамиана, давай возьмем колумбийских рабов. Может, они смогут что-нибудь предложить.

Брюнетка перевернулась на спину, сладко потянулась, как сытая пантера, и снизу вверх посмотрела на подругу:

– Ладно.

– Ну, вы хитрые, – выглянула из-за плеча Стратоса Зоя и недовольно сверкнула глазами. – А вдруг я тоже хочу колумбийских рабов?

Галатея снисходительно глянула на хрупкую рыжеволосую бунтарку и, мило улыбаясь, ответила:

– Ты же не любишь грубостей, малышка. Зай-мись лучше девочками Догукана. Они у тебя всегда становятся такими податливыми и нежными, будто каждая получает частичку своей наставницы.

– Что? – растерялась на мгновение Зоя, а потом, когда поняла, что подруга ее просто дразнит, фыркнула и, сузив глаза, прошипела: – Я тебе это припомню, Галатея. Будешь умолять о пощаде.

– Да-да-да. Наша грозная госпожа Зоя знает, как наводить ужас.

– Иди к черту!

Четыре царицы громко засмеялись, а рыжеволосая показала им всем язык и демонстративно прыгнула в воду.

– Остались только гости, прибывшие за свежим мясом, – продолжила разговор Ангелика, пока одна из рабынь собирала ее чудесные белые волосы в высокий пучок, чтобы не намокли в бассейне. – Их можем взять мы с Софией. Да?

Сероглазая красотка, не оборачиваясь, рассеянно кивнула. Она щекотала и поглаживала пенис Стратоса. Управляющий уже еле держался на ногах. София чувствовала, как пульсирует под ее пальцами плоть, каким горячим и влажным стал у мужчины член – он готов был излиться наружу в любое мгновение. Он хотел этого. Жаждал. Все его естество рвалось к облегчению, к упоительному мгновению пика. Но Стратос не смел. Без ее дозволения не смел.

– Еще какие-то дела остались?

– Нет, госпожа. Это все.

– Понятно. – Хорошему рабу за послушание полагалась награда. А Софии уже стало скучно. Так что она отпустила набухший пенис мужчины, напоследок погладив его кончиками пальцев по головке, и сказала:

– Ладно, можешь кончить. Только тихо. И отвернись. А потом оденься.

– Слушаюсь, госпожа.

Стратос стал к царицам спиной, и все его тело несколько раз содрогнулось. Затем он аккуратно положил папку, надел и застегнул брюки и только после этого снова повернулся к хозяйкам. Лицо управляющего было непроницаемым.

– Я могу идти? – ровным голосом спросил он, будто ничего не произошло, и снова склонился в почтительном поклоне.

– Да, иди, – бросила Дамиана, но тут же отменила свой приказ: – Хотя стой. Так что случилось с тем молодым красавчиком, которого Галатея заметила на берегу? Как он умер?

На губах Стратоса заиграла едва заметная улыбка. А может, это была и не улыбка вовсе, может, у прилежного управляющего просто дрогнули губы, прежде чем он ответил:

– Его ударили чем-то тонким и острым. Вроде заколки.

– Надо же. Как печально.

Дамиана состроила преувеличенно грустную гримасу, а ее интонации совершенно не соответствовали словам. Царицы захихикали, переглядываясь с лукавым озорством. Их взгляды периодически задерживались на шпильках, скрепляющих прически Дамианы и Ангелики, на россыпь заколок, разложенных на полотенце рабынями. Молодые женщины заглядывали друг другу в глаза, ища ответа и надеясь, что ожидания их не обманут.

Кто этот бедолага, качающийся вниз лицом на волнах прибоя, всем было плевать. Владычиц острова волновал совсем не он. На Стили уже очень давно было жутко, непереносимо, отупляюще скучно. Со стороны могло показаться, что здесь постоянно что-то происходит, но на самом деле вся здешняя жизнь давно превратилась для Пяти Цариц в серую, засасывающую, как болото, рутину, от которой хотелось бежать на край света.

Глава 4

Некогда для этих прекрасных девушек Тема с ее таинствами темной любви была настоящим открытием. Глубины человеческих страстей, животные инстинкты, низменные желания, безраздельная и безграничная власть, поклонение и обожание – все это было новым и невероятным. Каждый следующий нижний скрывал в себе некую загадку, которую хотелось разгадать, мир, который хотелось познавать и перестраивать под собственные желания. Мужчины и женщины шли чередой, даря неизведанные удовольствия и раздвигая горизонты дозволенного. Всякий раз казалось, что большего наслаждения испытать уже нельзя – тело просто неспособно такого вынести. Но потом приходили новые рабы и рабыни, новые впечатления, новые удовольствия, и существование наполнялось новым смыслом…

Но в какой-то момент острота ощущений стала блекнуть. Чувственные эпизоды и переживания повторялись. И хотя на фантазию ни одна из повелительниц острова не жаловалась, выдумки уже не давали той остроты впечатлений, которая была когда-то. Удовольствия приедаются, как и все остальное. Даже самые разнообразные, извращенные и неудержимые превращаются в поскрипывания заезженной пластинки.

Каждый день царицам приводили все новых и новых мужчин и женщин. Они были молоды, красивы, темпераментны. С некоторыми возникали трудности, другие сразу поддавались власти прекрасных домин… «Послушники» были всех возможных цветов кожи, разного роста и комплекции, в некоторых даже проблескивала искра индивидуальности… Но невзирая на все это, они были одинаковыми, будто сошедшими с конвейерной ленты.

Чтобы как-то разбавить рутину, царицы стали чаще допускать к себе гостей из верхних. Тех, кто хотел вкусить запретного плода. Конечно, с рабами было проще, удобнее и зачастую даже приятнее, но чего не сделаешь ради новых впечатлений. Однако и из этого ничего не выходило. Мужчины и женщины оставались все теми же мужчинами и женщинами. В них не было ничего загадочного, любопытного, интересного. Они ласкали так же, как раньше уже ласкали сотни других, они кончали так же, как сотни других, они стонали, содрогались, кричали от боли и удовольствия так же, как и сотни других, кто бывал на Стили. Наслаждение делалось все незаметнее, превращаясь в нечто тусклое и недостижимое.

Жизнь на острове становилась такой, какой Ангелика, Зоя, Галатея, София и Дамиана не хотели ее видеть – обычной. Череда серых будней ворвалась из внешнего мира на Стили и быстро затопила дворец Пяти Цариц до самой крыши. Сюда все так же почти каждый день причаливали яхты и катера, привозя «свежее мясо» – рабов, которых нужно было наказать или обучить, хозяев, стремившихся опробовать свои силы или просто повидаться с царицами, а также всяких любопытствующих толстосумов, для которых Тема была больше забавой, чем настоящим таинством. Среди последних нередко попадались банальные садисты, жаждавшие потешить себя без оглядки на закон. Но это было не важно – на Стили каждый мог воплотить свои желания, в этом и была притягательная сила острова… Да, сюда все так же приезжали, чтобы превратить грезы в реальность, но только владычицам острова это не приносило больше ничего.

Деньги? Конечно, они текли рекой. Но не этого искали царицы. Их никогда не интересовали деньги – банальное средство удовлетворения бытовых потребностей – владычицам острова, хозяйкам, великим доминам нужно было нечто гораздо более ценное, чем бестолковые бумажки.

Поиск нового развлечения, острых, не изведанных доселе ощущений – вот что в последнее время целиком занимало их мысли. Они с завистью смотрели, как предаются удовольствиям другие, и хотели того же самого. Ведь когда-то же Тема позволяла им погружаться с головой в чувственные переживания, наслаждаться каждым мигом страсти, так почему же теперь не получается? Что еще можно нащупать, отыскать, вскрыть в дебрях животного начала, чтобы вернуть ту феерию ощущений, от которой содрогается не только тело, но и все твое существо?

Царицы никогда не обсуждали этого вслух, но по взглядам и выражению лица каждой не сложно было понять, что ими владеют одинаковые противоречия. Даже когда они приходили друг к другу, чувствовалось, что прежний огонь угас. Тело, как всегда, реагировало на умелые пальцы, язык и губы, так же отзывалось на шлепки и хлесткие удары, исходило влагой от изысканных ласк и сладостной боли… только этого было недостаточно. Оргазм угасал, а с ним уходило и ощущение полноты жизни. Кровь будто замирала в венах, и все становилось безразличным. Блаженство и удовольствие превратилось в ежедневный тягостный ритуал. Так было нельзя. Требовалось срочно найти выход, чтобы не задохнуться в этой золотой клетке, в которую внезапно превратился остров Пяти Цариц.

И сейчас, в эту самую минуту, владычицы ощутили: вот оно! Совсем близко! Острое, как нож, чувство жизни и наслаждения. Оно снова может вернуться, нужно только протянуть руку. Возможно, совсем рядом ожидает нечто такое, от чего мир заиграет новыми красками. И, может быть, мертвый раб – это знамение. Пусть жутковатое и мрачное, но все же предвещающее нечто новое, неожиданное, будоражащее.

– Царицы! – позвала внезапно из бассейна Зоя. Ее мелодичный голос развеял лихорадочные мысли и предчувствия, набухшие посреди купальни, как грозовое облако. – Я кое-что придумала.

Лица всех, кто находился в купальне, разом повернулись к ней. Рыжая не торопясь поднялась по лесенке из бассейна, отжимая на ходу промокшие волосы. Она хитро улыбалась и явно была довольна произведенным впечатлением – момент оказался идеальным.

– О Гера! Ну же, Зоя! Говори уже, не томи! – взмолилась Ангелика.

Два раба подошли и стали обтирать влажное тело медноволосой хозяйки мягкими полотенцами. А она лукаво поджала губы и помотала головой:

– Не сейчас. Дождитесь вечера, тогда и увидите новую забаву.

– Ах, ты…

Дамиана сорвалась с места так быстро, что никто ничего не успел сделать. Черной молнией она пролетела те несколько метров, которые разделяли ее и Зою, обхватила тонкую фигурку подруги и с оглушительным плеском рухнула вместе с ней в бассейн.

Вслед за всплеском раздался оглушительный взрыв хохота.

Глава 5

Через несколько часов долгожданные сумерки принесли на Стили обещание блаженной ночной прохлады. Западный ветер постепенно стихал и, словно удовлетворенный любовник, все медленней и нежнее ласкал разгоряченную сушу. В прояснившемся воздухе стали отчетливей слышны крики птиц и редкий плеск волны. Не спеша успокаивалось море, чтобы еще яснее отразить золотистые пушинки облаков, подсвеченные южным закатом, скоротечным и незабываемым, как любовь черноглазой девушки, поцелуи которой горячи и кожа пахнет миндалем.

Включилась подсветка вокруг дворца и в саду неподалеку, превращая грозный донжон в загадочный замок волшебных фей, зажглись фонари вдоль дороги в купальню и среди многочисленных лестниц и наклонных тропинок, причудливой паутиной связывавших различные постройки на острове. Повинуясь этому сигналу, словно мотыльки, летящие на свет, все гости и жители острова потянулись в сторону амфитеатра, который располагался на каменной террасе с великолепным видом на заходящее солнце и на приходящую ему на смену холодную насмешливую луну. Широкие каменные ступени амфитеатра были вырублены прямо в подножии скалы Стили, и глядя на внушительный результат этой титанической работы, гости острова не раз серьезно задумывались над тем, какая непреодолимая сила подчиняла каждого на этом острове, лишая права распоряжаться собственной волей и превращая в послушных и неудержимых фанатиков, готовых терпеть любые страдания, убить или погибнуть, жертвуя собой ради своих пяти прекрасных и равнодушных богинь.

Постепенно освещенный прожекторами и факелами амфитеатр начал заполняться.

В этот вечер на острове было множество гостей, так что на небольшой марине было не найти свободного места среди роскошных, дорогих и потрясающе дорогих яхт, заполнявших ее. Теперь эти гости – счастливые адепты темной стороны любви и наслаждений, которым выпало счастье получить приглашение от Пяти Цариц, располагались на лучших местах, поближе к сцене. Хотя круглая площадка из плотно утоптанного песка, находившаяся в центре амфитеатра, и называлась сценой, она скорее вызывала ассоциации с гладиаторскими боями, чем с театральным представлением. Это ощущение еще больше усиливали вооруженные охранники, которые стояли оцеплением вокруг и патрулировали территорию поблизости. Крепкие, бронзоволицые, невозмутимо глядящие ровно перед собой, они напоминали терракотовых воинов восточного императора, а своей преданностью и беспрекословным исполнением приказов они и вправду не уступали волшебным каменным солдатам. Гости располагались в небольших удобных ложах, их рабы и слуги покорно сидели поблизости, на земле и на гигантских каменных ступенях, всегда готовые услужить своим шикарно одетым и совершенно равнодушным господам. Остальные, рабы и свободные люди, управляющие, стражи и работники, все занимали места строго согласно своему статусу и положению.

Вскоре все население Острова Пяти Цариц, за исключением охранников, патрулирующих дальние рубежи Стили, собралось в амфитеатре и теперь шумело разноязыкой, разношерстной толпой, в которой одни были одеты в дорогие костюмы и платья, украшением других был только кожаный ошейник и цепь. Сабы сидели у ног своих хозяев, с потупленными виноватыми взглядами, мужчины, юноши и девушки, чаще всего полностью обнаженные, покорно склонившие головы в ожидании небрежного приказа их госпожи или господина. Они наливали вино, приносили фрукты, делали массаж и отгоняли насекомых, пока не наскучивали хозяину, и, получив свой шлепок или резкий удар стеком, послушно возвращались на место. Все возбужденно шептались, поглядывая в сторону большой роскошной ложи, наполовину укрытой бисерным пологом, переливающимся лунным светом. Там, в полутьме, виднелись пять пустых бархатных кресел.

Наконец, шум внезапно усилился, многие повставали с мест и вытянули шеи, чтобы получше рассмотреть тех, ради кого они, пройдя испытания и унижения, приехали на Стили. В ложу, имевшую отдельный вход, окруженный охраной, хохоча и подталкивая друг друга, зашли Царицы. Через серебристый бисер пока еще были видны только силуэты, но зрителям было довольно и этого, чтобы вздох, похожий на стон вожделения, прокатился по рядам, и на секунду в теплом вечернем воздухе повисла тишина, но стоило хозяйкам острова разместиться в просторных креслах, как толпа снова загомонила громче прежнего. Откуда-то с верхних рядов послышался сдавленный крик. Охранники деловито вытаскивали наружу несчастного раба, который вцепился руками в собственную промежность, скрюченный судорогой неудержимого наслаждения, и даже под ударами прикладов он не сводил глаз с источника своего счастья и мучений.

Некоторое время Царицы разговаривали между собой, довольные произведенным эффектом, но вот Галатея подалась вперед и подняла изящную, украшенную тонкими золотыми браслетами руку, призывая всех к тишине. Над амфитеатром мгновенно установилось полное молчание, все, словно зачарованные, следили за чуть раскосыми, властными и магнетическими глазами царицы, взгляду которых подчинялся каждый, заглянувший в их фиолетовый омут. Не меньшее внимание вызвала пара ее налитых, роскошных грудей, едва прикрытых тонким темно-синим шелком платья, которые она удобно уложила на красный бархат бортика ложи. Галатея еще раз обвела взглядом зал, глубоко вдохнула ароматный воздух вечернего сада, отчего ее платье еще сильнее натянулось на груди, и, улыбнувшись, обратилась к подданным своим ясным мелодичным голосом, сохраняя при этом слегка надменный и насмешливый тон:

– Дорогие гости, приветствуем вас всех на Острове Пяти Цариц. Мы знаем, что для всех вас дорога сюда была очень непростой, многие годами пытались попасть на остров и прошли через многое и многое вынесли ради своей страсти. Но, как всегда бывает среди тех, кто разбирается в Теме, вы знаете, что получите гораздо больше, чем потеряли, поэтому вы здесь.

Галатея улыбнулась, блеснув жемчугом зубов между розовых чувственных губ, и обвела амфитеатр руками таким движением, словно открывала перед зрителями невидимый волшебный занавес. При этом ее грудь поднялась и колыхнулась так призывно, что в вечернем воздухе раздался дружный вздох вожделения. Весь зал внимал Царице, открыв рты, держа в руках полуистлевшие сигареты и нетронутые бокалы.

– Многие думают, – продолжила она, – что нас привлекает только слабость и абсолютная покорность, будто нам интересны только сабы, бессловесные и полностью лишенные воли. Но раз вы все оказались здесь, мы уверены, вы так не считаете и вынашиваете внутри себя самые смелые мечты.

Она усмехнулась, тряхнув каштановыми кудрями. В это время у нее за спиной Дамиана, изогнувшись по-змеиному, приблизилась к розовому ушку Зои и принялась жарко шептать ей что-то, от чего она сначала покраснела до корней волос, мгновенно, как все рыжие, а потом расхохоталась как ребенок, откинувшись в кресле и дрыгая ногами. Галатея обернулась, с преувеличенным неудовольствием приподняв бровь, но, встретившись глазами с Дамианой, подмигнула ей и продолжила, снова обратившись к гостям:

– Поэтому мы и придумали новую игру. Сегодня нам нужны сильные гости. Мы приглашаем их поучаствовать в нашей особой забаве.

Царица, звякнув браслетами, хлопнула в ладоши. На арену, повинуясь сигналу, вышли три девушки и встали неподвижно, заложив руки за спины, словно статуи стражниц-амазонок.

Многие из зрителей ахнули и принялись шептаться, потому что узнали в этих троих лучших телохранительниц из секретных дворцовых покоев, в обязанности которых входила охрана Цариц днем и ночью. На телохранительницах не было надето ничего, кроме узких полосок черной кожи на груди и на бедрах, поэтому ничего не мешало разглядеть, как под гладкой загорелой кожей перекатываются стальные бугорки мышц. Несмотря на свою красоту и сексапильность, каждое их движение излучало скрытую угрозу пантеры, приготовившейся к смертельному прыжку, а в глазах ясно читалось, что страх или сомнения им неведомы.

Все трое раньше серьезно занимались традиционной греческой борьбой без правил – панкратионом, и каждая из них знала – нет более смертельного и опасного оружия, чем ее тело.

Остальные Царицы, с трудом сдерживая любопытство перед новой забавой, выглянули из своей ложи, одобрительно кивая своей подруге. Галатея тем временем продолжила:

– Правила игры очень просты, тот из гостей, кто сможет победить трех наших нежных очаровательных девочек, получит право войти во дворец. Но не просто войти, а войти на особых условиях и побывать в наших покоях.

На этих словах Галатея широко открыла свои невероятные лиловые глаза и хищно облизнула полные губы стремительно мелькнувшим розовым кончиком языка, намекая на то, что «особые условия» представляют нечто превыше самых сокровенных желаний любого из гостей.

– Итак, кто же тут достаточно силен?

По амфитеатру пробежал ропот. Все знали, что Царицы выдумали новое, изощренное испытание, но кто был готов рискнуть всем ради этой высокой ставки? Зрители смотрели то на Цариц, то друг на друга. Пауза стала затягиваться, и недоумение среди гостей все нарастало, когда из верхней ложи раздался крик:

– Эй! Сучки!

Все искали взглядом источник возмущения, им оказался крупный мужчина, который не спеша спускался по широким каменным ступеням. Мужчина улыбался, изогнув полные, плотоядные губы. Все его чрезмерно холеное, до синевы выбритое лицо выражало хищную наглую похоть. На ходу он скинул с себя пиджак и принялся расстегивать пуговицы на рубашке, обнажая широченную волосатую грудь. Фигурой гость напоминал буйвола, могучие мышцы спины, толстая крепкая шея, все это выдавало в нем профессионального спортсмена. На лацкане пиджака можно было заметить значок с белым полумесяцем на красном фоне, но большинству собравшихся и без этого было понятно, кто этот гость, принявший вызов. Это был Халиль Яшар, в прошлом известный борец, выступавший за Турцию, но в последние несколько лет он оставил спорт и серьезно связал свой охранный бизнес с турецкой мафией. Примерно в то же время он стал интересоваться Темой и узнал о существовании Острова и Цариц. Стили стал его навязчивой идеей, он предпринял множество попыток получить приглашение на остров, но каждый раз ему отвечали отказом. Ведь Стили был греческим островом, и многовековая вражда между турками и греками, ареной которой стали практически все острова Эгейского и Средиземного морей, не оставила его в стороне.

Поэтому, когда зрители узнали в плечистом незнакомце знаменитого турка, все свободные греки, что находились в амфитеатре, вскочили на ноги и подняли оглушительный шум, выкрикивая оскорбления и освистывая претендента. Но Яшар лишь рассмеялся в ответ, высоко закинув голову и демонстрируя крупные белоснежные зубы. Он уже давно ждал этого момента, он мечтал о нем с тех пор, как узнал, что Царицы внезапно изменили свое мнение и готовы пригласить его на остров. Огромная сумма, которую они запросили за свое приглашение, нисколько не смутила Яшара, в последние годы общение с мафиози сделало его очень богатым человеком, и о деньгах он мог не думать, но вот о Царицах он перестать думать уже не мог. И вот наконец он здесь, чтобы показать им всем, кто тут на самом деле верхний, и осуществить давнюю мечту, которая не давала ему покоя ни днем, ни ночью.

Турок, раздевшись до облегающих спортивных шорт, спустился вниз и встал на каменный парапет арены. Выглядел он крайне внушительно – огромные руки, трапеции и мышцы спины, крепкие словно куски скалы, словно мифологический великан, способный сокрушать горы. Яшар потянулся, хрустнув суставами, все еще смеясь, обернулся к ревущей толпе зрителей и, выставив палец в оскорбительном жесте, обвел им амфитеатр. После этого он нашел глазами ложу с Царицами, поклонился и, перекрикивая рев толпы, заговорил, не убирая при этом с лица издевательской ухмылки:

– Приветствую вас, великие Царицы! Рад наконец оказаться на этом острове.

Все пять хозяек острова молча, с интересом разглядывали гиганта. Турок продолжил:

– Много веков у моего народа существует традиция, мы приплываем на греческие острова и покоряем всякого, кто может оказать сопротивление. А потом…

Яшар глумливо улыбнулся и потрогал рукой внушительное содержимое своих шорт. Он обвел взглядом трех гречанок, которые так и стояли неподвижно, не выражая ни одной эмоции на лицах.

– Потом мы трахаем всех, кого захотим. Очень жестко трахаем. Вот и я, как и мои предки, турецкие султаны, приехал на этот остров, чтобы победить, а потом набрать себе гарем, чтобы устроить вам, греческим выскочкам, мое любимое наказание. И уж будьте уверены, вам оно тоже понравится.

Царицы по-прежнему молчали. София презрительно сощурилась и одним гибким движением приблизила свои губы к уху Галатеи, так что показалось, будто морское чудище, вытатуированное у нее на шее, гневно взмахнуло хвостом. Бритая наголо царица быстро прошептала что-то, и Галатея, удивленно подняв брови, рассмеялась:

– Ты – султан? Тебе удалось рассмешить нас! Видимо, слухи не обманывают, ты и вправду хорошо умеешь работать только языком!

Царицы в ложе залились смехом, наперебой отпуская шутки насчет хвастливого турка, и зал ответил им дружным хохотом.

Взбешенный Яшар, не дожидаясь новых оскорблений, с ревом прыгнул на утоптанный песок арены и ринулся в атаку на ближайшую соперницу. Все три телохранительницы выглядели как сестры-близняшки, одинаково крепкие, стройные, невысокого роста, их смазанные маслом черные волосы были собраны в тугой пучок на затылке. Только яростные темные глаза выдавали ярость и жестокость бестий. Подобно близнецам, они за годы тренировок практически научились читать мысли друг друга и действовать идеально слаженно. Девушка отскочила в сторону со скоростью мангуста и вдогонку ударила его ногой по корпусу. Телохранительницы разбежались на равную дистанцию и теперь кружили вокруг великана, словно львицы во время охоты на дикого быка. Яшар попытался напасть снова, но добыча опять ускользнула, заманивая за собой, а две оставшиеся девушки щедро осыпали борца ударами. Так повторилось несколько раз. Турку не хватало скорости, чтобы достать длинноногих бестий, и ему оставалось только рычать в бессильной ярости и терпеть оплеухи. Уже все зрители стояли на ногах скандируя «Стили!» и «Царицы!». Сами хозяйки, не в силах сдерживать любопытство, высовывались из ложи, в волнении кусая губы. Зоя, сама не своя от азарта, прижалась к удивленной Ангелике, впечатав щеку в ее роскошную грудь. Разыгравшийся на арене бой захватил всех.

Но вот во время очередного выпада одна из гречанок допустила ошибку, и Яшар, с неожиданной для такого здоровяка стремительностью, метнувшись словно кошка, перехватил ногу, нацеленную ему в подбородок, и в следующую секунду, развернув свой могучий корпус, швырнул телохранительницу прочь так, будто она была тряпичной куклой.

Девушка с размаху ударилась всем телом о каменный парапет и затихла, видимо, потеряв на секунду сознание. Ее подруга, издав бешеный крик ярости, атаковала противника со спины, но турок не глядя, лягнул ее ногой в живот, удар был такой силы, что девушка согнулась пополам, хватая ртом воздух. Трибуны амфитеатра охватило потрясенное молчание. Неужели их всех сейчас ждет настолько оскорбительное унижение? Неужели этот наглый инородец сможет сейчас на глазах у всех надругаться над лучшими бойцами острова и над всем Стили в их лице?

Турок, плотоядно облизывая алые губы, приближался к последней оставшейся на ногах сопернице, прижимая ее к краю арены. Вскоре девушке уже некуда было отступать, и, лишенную помощи подруг, гигант быстрым движением ухватил ее за горло и поднял над землей. Телохранительница хрипела и сучила ногами, не в силах вырваться, а Яшар ликовал, хохоча и пожирая жертву полными демонической похоти глазами.

– Попалась, сучка! Довольно вы бегали от меня, теперь настало время наказания, для вас троих!

Турок одним движением огромной руки сдернул с нее набедренную повязку и полоску кожи, обнажив крепкие упругие бедра и на удивление нежную, округлую грудь с небольшими розовыми сосками. Обезумев от вида обнаженной плоти, великан швырнул гречанку на песок и, схватив за ногу, подтянул к себе, открывая гладко выбритую розовую щелку.

Его член внушительно увеличился и выпирал через узкие шорты. Он высунул язык и, лизнув ладонь, провел девушке между ног. Весь амфитеатр затаив дыхание следил за происходящим. Но в этот момент свободная нога телохранительницы разогнулась как пружина и вонзилась босой пяткой прямо в кадык турка.

Яшар захрипел и, схватившись за горло, попятился назад. Тем временем все три бестии снова были на ногах. Одна из них, коротко вскрикнув, нанесла удар по незащищенному колену, так что раздался отвратительный хруст, и турок, зарычав словно зверь, попавший в капкан, рухнул на четвереньки, пытаясь ползти, пока следующий удар, на этот раз в висок, не уложил его на спину.

Две телохранительницы немедля навалились на его руки, скрутив их в болевом захвате и не позволяя противнику пошевелиться. Третья же, совершенно обнаженная, со мстительной ухмылкой залезла сверху на беспомощное мускулистое тело поверженного гиганта, приподняв упругую попку и приблизив свои сокровенные дырочки к его лицу. Поняв, что его ждет, турок зарычал от гнева, оскалил белоснежные зубы, мотая головой и тщетно пытаясь вырваться из захвата. Он никогда не был нижним, только он мог унижать и принуждать, и никогда наоборот, от этого его лицо залила краска стыда и ярости. Но голая гречанка, рассмеявшись, цапнула его за промежность лапкой с острыми, как у кошки, коготками и в один миг так сильно сжала еще минуту назад гордо выпиравшее содержимое его шорт, что борец по-собачьи заскулил от боли. Одна из девушек, державших его руки, шепнула ему на ухо:

– Тебе придется услужить нам, иначе Аделфи оторвет твои бубенчики и скормит их своей кошке. Понял? Так что не упрямься.

Яшар на секунду задумался, но потом покорно высунул язык и принялся вылизывать промежность своей победительнице. Сначала его язык двигался неуверенно, но постепенно стал проникать все глубже и глубже, не забывая и про розовый маленький анус своей новой госпожи. По красному от стыда лицу вчерашнего чемпиона текли слезы небывалого унижения. Телохранительница настойчиво водила бедрами, стараясь плотнее прижаться к лицу поверженного гиганта, так что вскоре закрыла глаза, в экстазе теребя свои розовые соски, и начала издавать короткие стоны удовольствия, постепенно слившиеся в один сплошной высокий крик оргазма.

Зрители ликовали от радости победы и возбуждения, вызванного происходящим. Царицы праздновали успех в своей ложе, поднимая кубки с вином в честь победительниц, поздравляя друг друга. В это время Галатея провожала взглядом стражей, которые волокли проигравшего прочь с арены. Голова Яшара была опущена вниз, а сам он был настолько подавлен произошедшим, что даже не пытался пошевелиться. Высокая царица оперлась руками на бархатный бортик ложи и звонко крикнула ему вслед:

– Ну что же, султан, по крайней мере, слухи не обманули – языком ты работаешь отлично!

Царицы за ее спиной согнулись пополам в приступе смеха, из-за чего немного вина пролилось Ангелике на грудь, этим немедленно воспользовались Зоя и Дамиана, которые принялись наперебой слизывать алые капли с мягкой белоснежной груди своей подруги, пока та в шутливом гневе пыталась их оттолкнуть.

Галатея сделала большой глоток из кубка и, улыбнувшись, обратилась к гостям:

– Ну что? Есть еще смелые, которые хотят испытать себя? Кто еще считает себя повелителем?

Глава 6

Она обвела толпу насмешливым взглядом. В ложах и на каменных ступенях царила тишина. Конечно, свободным гостям острова весьма понравилось предоставленное им зрелище, но все же каждый из верхних сейчас мысленно представлял себя на месте униженного турка. Никто из них не готов был пройти через такое и навсегда потерять свою доминирующую позицию. Оставались сабы и свитчи, но было бы смешно представить, что рабы, в которых постоянно вдалбливали идею подчинения и собственной ничтожности, неожиданно решились бы на такой отчаянный шаг. Царицы скорее всего просто наказали бы зарвавшегося слугу за такую наглость.

– Итак, неужели никто не рискнет? Кого же мы увенчаем этим трофеем и пригласим к себе во дворец?

Галатея продемонстрировала зрителям венок из свежих ветвей благородного лавра. По рядам прокатился возбужденный шепот, но никто так и не решился подать голос. Гладкие, словно драгоценный мех, каштановые брови высокой царицы недовольно нахмурились, так что рабы и рабыни из ближнего круга в страхе отшатнулись и спрятали взгляды. Они-то знали, чем может закончиться гнев Цариц.

– Что же, придется нам самим выбрать кандидата. Не можем же мы обмануть наших дорогих гостей и испортить этот прекрасный прохладный вечер. Мы обещали отличное представление, и одной турецкой свиньи с длинным языком для этого явно недостаточно. Хм… Ты!

Галатея еще раз обвела взглядом ложи, задумчиво приложила тонкий палец к чувственным капризным губам и наконец увидела достойного соперника. В одной из центральных лож, откинувшись на резную спинку кресла, сидел мужчина яркой скандинавской внешности, высокий и мускулистый, с суровым жестким лицом и ясными глазами цвета утреннего неба. Две бессловесные чернокожие рабыни в ошейниках непрерывно массировали его широкие, покрытые буграми мускулов плечи. Увидев нацеленный на него палец Галатеи, северный гость удивленно вскинул белесые брови и рассмеялся. Остальные царицы выглянули из ложи, с любопытством разглядывая претендента, и, оставшись довольными выбором подруги, согласно закивали и немедленно принялись обсуждать скандинавского красавца, шепчась и хохоча над особо удачными шутками.

Как и все остальные гости Острова, высокий силач не был загадкой для Цариц. Они досконально изучали подробное досье каждого прибывшего и знали о них больше, чем ЦРУ и Интерпол. Новым претендентом на лавровый венок был тридцатилетний швед Густав Мартинсен, отошедший от дел чемпион ММА, который теперь стал не менее видной фигурой среди тех, кто был в Теме на самом высоком уровне. Он не знал поражений на ринге, был хорош собой и потому сулил Царицам отличное развлечение. Галатея продолжила все тем же насмешливым тоном:

– Да, ты! Или благородный ярл боится разделить участь турецкого султана? Неужели тебя так напугали мои игривые греческие козочки?

Мартинсен немедленно прекратил смеяться, грубым жестом отогнал рабынь и встал во весь рост, мгновенно возвысившись над трибуной. На его лице, суровом и невозмутимом, словно выточенная холодным северным ветром скала, не дрогнул ни один мускул, но все же Галатея разглядела, как блеснули его холодные глаза, и увидела в них затаенную гордость, похоть и гнев. Как раз то, что было нужно Царицам.

Швед, нарочито без спешки, повел мускулистыми плечами, сбрасывая на камни рубашку цвета слоновой кости, и одним стремительным движением перемахнул через бортик и оказался на каменных ступенях. Он медленно спустился на арену, не сводя глаз с Цариц и ощупывая их взглядом через одежду в предчувствии награды.

– Не хотелось бить этих трех голых шлюшек. Но если Царицы просят, я готов поразмяться, чтобы доставить им удовольствие.

Боец усмехнулся и подмигнул одной из тело-хранительниц, которые снова стояли неподвижно с непроницаемыми лицами.

– Готовьтесь, шлюшки.

Мартинсен пригнулся в борцовской стойке и принялся кружить вокруг девушек, постепенно приближаясь на дистанцию атаки, словно ягуар, готовящийся вырвать антилопу из стада. Он уже видел по опыту болтливого турка, что стоит выбить одну бестию, как и другие сразу становятся беспомощны. Нечего было ждать, нужно было действовать быстро и напористо, как он всегда делал в спортивных поединках. Не издав ни звука, швед бросился вперед, целясь плечом в упругие стройные бедра одной из телохранительниц.

Он атаковал неожиданно, и большинство противников неизбежно оказались бы смяты его натиском, но гречанки отреагировали со скоростью кошек. Одна из них за долю секунды повернулась и встретила его белокурую голову встречным коротким ударом колена. И тут же вторая подцепила его ногу, заставив полететь на песок, где через долю секунды на его спину обрушился локоть третьей. Мартинсен, оглушенный неожиданной контратакой, попытался вырваться из болевого захвата, в который пытались скрутить его девушки, дернулся раз, два, но получил резкий тычок в солнечное сплетение и снова оказался на песке, прижатый лицом вниз, а три телохранительницы сидели на нем сверху, словно обнаженные первобытные охотницы на убитом тигре. Взгляды девушек обратились в ложу Цариц.

Галатея одобрительно кивнула своим стражницам. Но после этого ее лицо приняло недовольное выражение, впрочем, от этого царица стала только очаровательней. Она отдала короткий приказ одному из охранников, и тот, почтительно склонившись, передал хозяйке какой-то предмет. Галатея снова обернулась к девушкам, которые продолжали удерживать слабо сопротивляющегося шведа.

– Мы разочарованы. Он не показал совершенно ничего интересного. Боюсь, лавровый венок он не заслужил. Но…

Она лукаво улыбнулась и бросила на песок арены предмет, который держала за спиной. Прямо перед запрокинутым лицом скандинавского борца увесисто шлепнулся обсидианово-черный страпон со стальными клепками на кожаных ремнях. Одна из девушек, та, что так ловко нокаутировала противника ударом колена, теперь, по велению хозяек, собиралась наказать беззащитную добычу.

С улыбкой дьяволицы она подняла брошенный Галатеей «приз» и принялась натягивать ремешки на свои мускулистые бедра и живот со слегка проступающими через нежную кожу кубиками пресса. Мартинсен, неожиданно покраснев, закричал что-то по-шведски и забился словно в припадке, напрягая изо всех сил могучие мышцы спины, так что ему почти удалось сбросить с себя своих прекрасных мучительниц, и одной из них пришлось так резко вывернуть ему руку под неестественным углом, что швед заскулил как собака и, потеряв последние силы от болевого шока, уронил голову на песок.

Так он и лежал, когда с него стащили штаны и поджарая бестия, под язвительные комментарии цариц, взялась за дело. Гости, со смешанным чувством, молча и жадно смотрели на унизительное наказание, которому подвергали плачущего и кусающего песчаный пол арены Мартинсена, и никто не отвел взгляд до самого конца.

Галатея проводила взглядом охранников, уносящих потерявшего сознание шведа прочь из амфитеатра, и повернулась к своим подругам. Те выглядели расстроенно, никто не ожидал, что забава так быстро закончится, а ночь еще только начиналась, и первая настоящая прохлада живительными волнами прилетала со стороны моря. Дамиана, надув губы, помешала вишневым черенком в кубке и протянула с досадой:

– Слишком быстро и слишком жестко, Царица. Теперь они перепугались, и никто не решится больше участвовать в нашей игре.

Галатея презрительно поморщилась.

– Слабаки. Неужели среди них нет ни одного, который желал бы нас достаточно сильно?


В этот момент весь амфитеатр у нее за спиной неожиданно зашумел в недоумении. Кто-то вышел из рядов, где сидели свободные люди, и теперь спускался по широким ступеням. Царицы, в восторге от неожиданного продолжения развлечений, немедленно бросились к бортику ложи, стараясь поскорее разглядеть смельчака.

Это был поджарый стройный брюнет с черной повязкой, скрывающей левый глаз, что придавало его облику нечто от лихих загорелых корсаров, столетия назад бороздивших здешние моря в поисках золота, крови и любви невинных красавиц. Он легко спрыгнул на арену и белозубо улыбнулся Царицам, а его единственный глаз в это время жадно оглядывал их, заглядывая в каждую нежную ямочку, словно пытаясь навсегда запечатлеть в мозгу их облик.

– Я буду драться ради Цариц, и я не разочарую прекрасных хозяек острова.

Его голос звучал спокойно и уверенно, в нем не было ни тени затаенного страха или злобы. Он пристально и с явным удовольствием оглядел прелести телохранительниц, особенно остановившись на округлой заднице одной из девушек, так что она, смутившись, переступила с ноги на ногу, неожиданно почувствовав, что этот взгляд вызывает сладкую истому где-то под узкой набедренной повязкой.

– И клянусь, это будет самый приятный бой в моей жизни! – добавил незнакомец и одним движением выскользнул из одежды, словно змея, сбрасывающая кожу, и встал перед соперницами абсолютно обнаженным. Царицы разом подались вперед, с интересом осматривая его тело. Незнакомец был жилистым и крепким, казалось, в его теле не было и грамма жира. Кроме этого, за исключением редких чистых участков, его кожу покрывала причудливая татуировка. На ней, словно на стене базилики, расписанной безумцем, Иисус в терновом венце и распятие соседствовали с дымящимися револьверными стволами и соблазнительными девушками с рисунками Santa Muerte на лицах. Такие татуировки явно выдавали связи с мафией.

Царицы озадаченно переглянулись – как могло получиться, что среди гостей оказался некто, им неизвестный? Загадочный незнакомец, что может быть интересней. Царицы оценили, что он, как настоящий грек, чтящий традиции, будет сражаться совершенно голым, как греческие борцы в древние времена. К тому же, раздевшись, он продемонстрировал мужское достоинство, на которое ни одна из Цариц не могла взглянуть без затаенного волнения. Все же Галатея сумела вернуть самообладание и, придав своему голосу небрежность, ответила:

– Мы сегодня уже видели двух хвастунов и видели, чем для них обернулась их дерзость. Сможешь доказать, что ты не из их числа?

Вместо ответа неизвестный смельчак вновь улыбнулся и принял боевую стойку бойца панкратиона. Бестии приближались к нему с трех сторон, приготовившись атаковать.

Ближайшая телохранительница решилась наконец напасть на татуированного бойца, стараясь зайти со слепой левой стороны, она с коротким криком бросилась на него, целясь ногой в солнечное сплетение, но тот легчайшим незаметным движением отклонился в сторону, словно тростинка на ветру, и, развернувшись, достал нападавшую длинной хлесткой подсечкой, так что она повалилась на песок, демонстрируя зрителям свою выпуклую попку и изящный изгиб спины.

Черноволосый грек проводил ее страстным взглядом, но полюбоваться прекрасным зрелищем подольше ему не позволили – увидев подругу в беде, обе оставшиеся девушки молча бросились на неожиданного соперника, который беспечно стоял к ним спиной. Но эта беспечность оказалась лишь видимостью, и как только телохранительницы атаковали, он со скоростью мангуста, перехватывающего кобру, увернулся от стройной ножки, направленной в его челюсть, и, практически не прилагая усилий, четко выверенным броском отправил бестию на песок. Последняя оставшаяся гречанка попыталась пройти незнакомцу в ноги, но он, казалось, знал все их намерения наперед, и нападавшая попала в железный капкан захвата. Татуированный боец обвил девушку ногами, словно удав свою жертву, и неожиданно для всех страстно поцеловал ее, активно используя свой язык. По амфитеатру пролетел вздох изумления. Даже Царицы удивленно переглянулись, словно спрашивая друг у друга, кто же этот неизвестный гость?

На арене тем временем продолжался поединок. Дворцовые телохранительницы раз за разом атаковали, но всякий раз одноглазый незнакомец отправлял их на песок, стараясь при этом не причинять девушкам особой боли. Казалось, что для него этот бой, который только что закончился для двух именитых бойцов провалом и прилюдным унижением, был всего лишь забавой. Теперь, во время каждой неудачной атаки, девушки лишались одного из предметов своего и без того скудного гардероба, которые он ловко сдергивал и швырял на арену.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.