Глава 1

В государство Натсхазан пришел праздник. Чествовали богиню плодородия и радовались середине лета. И, как было принято испокон веков, отмечали его гуляниями и спортивными состязаниями. Во дворец государя по такому случаю съехались дорогие гости, и почти все двенадцать областей, из которых состояло это степное государство, были представлены их правителями, уважаемыми и могущественными князьями. На второй, он же предпоследний, день торжеств гулянья выплеснулись из дворца и слились с широким народным ликованием. Просторная и почти идеально ровная земля за городской крепостной стеной запестрела шатрами государственных особ и их гостей. Многочисленные полотнища флагов, закрепленные на длинных шестах, трепетали на теплом летнем ветру и добавляли зрелищу красок. Радовали глаз и разноцветные толпы народа, веселые и нарядно одетые, что были повсюду и готовились, если не принять участие в предстоящем скоро состязании, то насладиться его зрелищем, обещающим быть непростым и захватывающим.

Прошел слух, что в скачках с препятствиями будет участвовать один из самых молодых князей, защитник восточной пограничной земли. Многим хотелось удостовериться в этом, а еще попытаться рассмотреть внимательнее этого правителя, ведь он же приходился близким родственником государю, и еще молва разнесла по бескрайним степям хвалу его ратным подвигам и мужской красоте. Вот поэтому вблизи шатра, украшенного бело-зелеными фамильными цветами, было особенно многолюдно, и даже настолько, что личной охране князя пришлось оттеснить любопытных на некоторое расстояние и призвать к порядку. И пока Ардомир не показался перед народом, тот увлеченно рассматривал и обсуждал достоинства его скакуна, гарцующего перед входом в шатер. Этот вороной был известен, пожалуй, только чуть менее своего хозяина, и о нем тоже успели уже сложить несколько песен, в которых восхвалялась стать коня, и бег его сравнивался с полетом быстрой птицы.

А на южной окраине этой равнины, что располагалась рядом с воротами, прозванными дворцовыми, были установлены трибуны для знатных господ, желающих с удобствами наблюдать скачки. В это день доступ к возвышающимся над полем сооружениям простому люду был заказан. Кругом стояла дворцовая стража и не давала никому со стороны подойти ближе, чем на расстояние полета стрелы. Но желающих на себе проверить бдительность охраны и не наблюдалось, все и так знали, что сам государь почтил присутствием состязание, а еще его бело-зелено-черные вымпелы развевались на копьях застывшей в тени трибун правительственной конницы. Поэтому толпа держалась поодаль, и под яркими тканями навесов над высокочтимой публикой, натянутыми, чтобы защитить от жгучего солнца, людской шум и гам почти никого не беспокоил.

– Госпожа Мариника, вы первый раз присутствуете на подобных скачках? – завел разговор придворный советник, чтобы скрасить последние минуты ожидания состязаний.

Этот уважаемый старец сидел по правую руку от государя, а обращался к молоденькой девушке, что расположилась много ниже его, на самом первом ярусе кресел, установленных практически на земле, тогда как правитель и его окружение занимали самый верхний, ряд, что был почти под самыми навесами.

– Да, уважаемый сон Ален, – девица повернула к нему голову, и над полупрозрачной тканью, прикрывающей ее лицо, сверкнули азартом от предвкушения интересного зрелища крупные зеленые глаза. – Это моя четвертая учебная практика, но первая поездка так далеко на восток. Ранее была на многих праздниках, но только у вас так развит конный спорт и так популярны подобные состязания. Поэтому приготовилась увидеть неповторимое зрелище.

Она выглядела радостно возбужденной, хоть и пыталась сидеть спокойно. Вот и рука ее уже несколько раз поправила упрямо выбивающуюся из-под шелковой накидки ярко-рыжую пружинку волос. А голова успевала поворачиваться во все стороны, чтобы не пропустить ничего примечательного. Советник отметил про себя все это и улыбнулся ей снисходительно.

– Вам должно понравиться это состязание. А сегодня еще среди участников будут знаменитые наездники. Значит, все обещает быть еще интереснее, – он откинулся к спинке кресла и, сцепив ладони в замок и уложив их себе на живот, покосился на государя. И тогда сон Ален заметил, что тот к их разговору прислушивается, и это подвигло сановника беседу продолжить. – Победить именно в этом этапе всегда очень трудно. Это опасное состязание, однако. Но поэтому и награда бывает значительной.

– Да? Какая, к примеру?

– Зависит от многого. Был случай однажды, что наш правитель повелел, по просьбе победителя даровать жизнь его провинившемуся и взятому под стражу родственнику. Но чаще бывало, что награждали породистым скакуном или очень крупной суммой денег.

– Ум, поняла, – качнула девушка головой.

– А вы сами, Мариника, насколько хорошо держитесь в седле? – прищурился советник, как будто ему в глаза попал солнечный луч.

– Ох! Разве могу говорить об этом, если путешествовать привыкла или в карете, или стационарным телепортом? Но проехать километров пятнадцать верхом спокойным шагом и не выпасть из седла, могла бы, наверное, – улыбнулась она ему дружелюбно и тут же отвернулась, так как на дощатый постамент недалеко от них вышли трое и застыли на минуту с длинными трубами у губ, приготовившись заявить о начале состязаний.

Девушка вся превратилась в слух и зрение, а ее хрупкая фигурка напряглась и вытянулась в струнку. Со своего места ей все было хорошо видно: и старт, и барьеры, что состояли из живой изгороди или жердей, и канавы, наполненные водой. Было бы еще лучше, если бы ей позволили сесть повыше, но с законами этой страны приходилось считаться, поэтому ее место было именно здесь, между мужчинами и гаремом повелителя. Женщины государя сидели много правее от нее и выше, и походили на стаю ярких птиц, по самые глаза закрытые, как замотаны, шелковыми тканями.

И тут был подан сигнал для начала скачек. Действие началось. Вопли народа почти сразу заглушили звук труб. А со старта ринулись конники. Из-под копыт скакунов в воздух и в подступивших к заграждениям зевак полетели комья сорванного дерна и земли. Некоторая сумятица в начале гонки быстро прекратилась и уступила место слаженным действиям бывалых борцов. Среди стартовавших уже через считанные минуты образовалась лидирующая группа, и именно к ней как приковалось большинство глаз. А посмотреть было на что. Всадники слились с телами своих скакунов. Кони же вытянулись и устремились к первым препятствиям. Прыжок! После него уже были различимы потери в строю, но не среди лидеров. Еще прыжок! На этот раз никто не выбыл из состязания, а жерди барьера остались стоять нетронутыми.

Но всадники уже неслись к следующим препятствиям. И дальше растительные преграды, водные и деревянные шли довольно часто на сравнительно непродолжительном участке местности. И, конечно же, не обошлось без новых потерь. Даже в группе лидеров один наездник, хоть и удержался в седле после неудачного преодоления глубокой канавы, но потерял время, когда выравнивал свое тело и усмирял запаниковавшего коня, и оказался позади пятерки, вырвавшейся вперед с еще более значительным отрывом от остальных.

Мариника смотрела на поле, не отрываясь, и ощущала, как сильно колотилось сердце у нее в груди. Борьба, что разворачивалась перед ней, захватила целиком. А через некоторое время поняла, что выделила среди прочих одного наездника и теперь сжимала кулаки именно за него. Кто это мог быть, не ведала нисколько. И это ей не представлялось важным. Просто уж больно хорош был этот дуэт, вороной жеребец и всадник в черном одеянии с черной же чалмой на голове. Стремительные, пластичные и одновременно с этим мощные движения завораживали. Да, их сила и напор ощущались даже на расстоянии. Девушка пророчила победу именно им. Так оно и вышло. Этот всадник на вороном скакуне на финиш пришел первым, преодолев все препятствия на своем пути красиво, быстро и легко. Так она считала, так казалось ее глазам, что легко. Но когда победитель и еще два всадника, пришедшие вторым и третьим, подъехали к трибуне, где им должны были вручать награды, Мариника отметила, насколько взмылен был конь, и как вздымалась грудь всадника.

Да, ничто не дается легко, но зато теперь за свой труд и упорство этот мужчина должен был получить заслуженную награду. Девушка верила, что вполне достойную. Она тоже встала со своего места, чтобы поприветствовать лидеров состязания и похлопала вместе с остальными в ладоши. За месяц своего пребывания при дворе правителя Настхазана уже неплохо разобралась в местных обычаях и теперь ожидала, что награду победители получат из рук Его Святейшества. Так оно и вышло. Государь спустился с верхнего яруса трибуны и взошел на помост, чтобы произнести поздравительную речь. Далее он вручил объемный кошель с золотом тому, кто пришел на финиш третьим. В сторону занявшего второе место в состязании царственно взмахнул рукой, веля слугам подвести подаренного скакуна. Красавец был конь, и окраски редкой для этих мест: серый и в яблоках. Красота! И Маринике стало очень интересно, что же за награда будет у лидера. Она даже немного подалась вперед, чтобы лучше было бы видно, когда победителю вручат его приз.

– А что желаешь ты, Ардомир, мой дорогой племянник за свою победу? – так обратился правитель к мужчине в черных одеждах. – Знаю точно, что ты богаче очень многих в нашем мире. О твоих же конюшнях идет такая слава, что впору тебе, а не мне, делать подарки скакунами, – Святейший лукаво улыбался, а его племянник приложил в это время правую руку к сердцу и вежливо ему поклонился. – Может у тебя есть, какое желание, что мне по силам исполнить?

Легкий смех свиты и приближенных государя пронесся тихим шелестом за его спиной. И воцарилась пауза. Но длилась она недолго, ровно столько, сколько позволяли приличия. Восток! Это вам не запад. Здесь все тонко, воздушно. Мариника тоже начала слегка улыбаться, поддавшись всеобщему настроению. Как в театре себя ощущала, стояла и восхищалась хорошей игрой. А потом мужчина в черном одеянии поднял руку и убрал с лица ткань, которая защищала его от пыли во время скачки. И в воздухе снова послышался звук-шелест, теперь от тихих вздохов четырех законных жен правителя и его десяти наложниц. Да, хорош был мужчина. Фигура и так уже была на виду. Развитые плечи и грудь, узкие бедра и стройные ноги – все при нем. А теперь еще можно было рассмотреть его лицо. Оно отличалось правильными чертами и темными миндалевидными глазами.

– Удивительно хорош, – прошептала одна из наложниц. Совсем тихо, но была услышана не только Мариникой, поэтому и заслужила за легкомыслие жесткий взгляд от главного евнуха.

Рыжеволосая же девушка, у которой снова из-под шелковой накидки выбился своевольный локон, не могла не согласиться с той глупышкой малолетней, что только что не удержалась от возгласа. Как ее звали? Гюльчача, кажется. Да, она. Мариника готовила ей сонное зелье неделю назад, помнится. Теперь вот, скорее всего, та снова может лишиться сна. Так подумалось тогда практикантке, состоящей при дворцовом маге. Но она не была полностью согласна с мнением большинства в гареме. Племянник их господина был красив, но в выражении его лица преобладала суровость. На взгляд магички-практикантки из Ретипского университета это настораживало и даже отталкивало. Потому что она подразумевала, что, где суровость, там могла быть и жестокость. А если еще было учесть, что тот обладал несметными богатствами, да был единственным и горячо любимым сыном в семье, то… О, о! Характер его мог быть та-а-кой!.. Но дальше задумываться об этом не стала. Сосредоточилась на ответной речи Ардомира Аль-Тор-Фоти.

– Ваше Святейшество! Любимый и высокочтимый дядя! – новый поклон и снова ладонь коснулась сердца. – Не вашим ли желанием было, чтобы я остепенился? – в этот момент вокруг образовалась полная тишина. – И вот, я решил внять вашему совету и пожеланию. Если на то будет и воля богов, то готов жениться хоть сегодня, – тут присутствующие задвигались, начали озираться, а некоторые из них, особенно три из четырех жен государя, нашли взглядами дочь министра финансов, что точно окаменела на верхнем ряду кресел под самым навесом от солнца.

– Хм! – насупился правитель Настхазана, но тоже слегка повел плечом в сторону дочери министра, Алынчи. – Есть ли у тебя кто на примете, племянник? Назови ее имя, и я не я буду, если уже сегодня вечером не получим согласие на брак от родителя девушки.

– Мне нравится ваше решение сделать все быстро, дядя. Я бы тоже желал уже этой ночью стать женатым мужчиной, – и снова поклон.

– Ха! – государь начал расцветать улыбкой прямо на глазах. – Так ты пожелал от меня свадьбу в награду? Легче легкого. Только это и мое желание – женить тебя. В чем же тогда будет заключаться награда? Так не пойдет! Свадьба свадьбой, а желание должно быть желанием. Говори, чего хочешь! Все исполню!

– Дело в том… что хочу в жены… – пауза, во время которой было слышно возбужденное дыхание некоторых впечатлительных дам из гарема. Но интерес захватил не только женскую половину, многие из вельмож тоже замерли в предвкушении события. – Маринику Лукинскую, – спокойно молвил племянник и жестко глянул на оторопевшего немного дядю.

– Практикантку? Студентку? Иностранку?! Э, э…

А рыжая девушка как будто еще и не поняла, в связи с чем, прозвучала ее фамилия и имя. Она продолжала смотреть на Алынчу, решив, что ее реакция на происходящее самая интересная в этой сцене. И не очень-то и ошиблась, как раз в следующую минуту девушка, завернутая по глаза в ярко-желтый шелк, украшенный золотой каймой по краю, странно как-то распахнула веки и затем начала заваливаться набок и сползать с кресла.

– Ах! Ох! – и вроде как закудахтали вокруг той женщины из гарема правителя.

– Это моя воля, дядя. Это мой желанный приз за выигрыш в сегодняшнем состязании, – как ни в чем не бывало, закончил Ардомир, глядя только в глаза государю.

– Что же…не вижу в этом ничего невозможного, – пришел в себя правитель. – Если разобраться, тебе давно пора было завести себе официальную наложницу. Все же, тебе уже двадцать восемь.

– Жену, дядя. Я решил жениться.

– Хм… Но если только не главную… Если она будет потом не старше второй.

– Согласен.

– Тогда объявляю и свое согласие!

Вот тут Мариника как очнулась. А все взгляды окружающих устремились к ней. И любопытные мужские, и горящие женские. Что они так на нее все смотрели? Удивилась, и все от неверия в возможность подобного. Только в следующий момент к ней подошел главный евнух и взял за руку. Он хотел, чтобы она с ним куда-то пошла. Но девушке это не понравилось, и она вырвала у него руку. И встала твердо, и обвела собравшихся настороженным взглядом, но губы сжала уже упрямо.

– И я еще за него болела недавно! Удачи и победы ему желала! – Сверкнула девушка гневно глазами в сторону племянника натсхазанского государя.

– Э, э.. – подал голос главный советник. – У нас могут быть неприятности, Ваше Святейшество. Девушка не из нашей страны.

– И что? – повернулся в его сторону правитель. – Заплатим за нее, сколько пожелают.

– Но у них там э…другие законы. Согласие родителей требуется, и…

– Я же сказал: «Заплатим!»

– Но…

– Но я не согласна! – в их беседу вклинился девичий голос. – По нашим законам невесту тоже надо спросить. А я не желаю быть вашим призом!

– Вот! – снова подал голос советник и указал на рыжую девицу рукой. – Я же говорил, что у них там все по-другому.

– Чепуха! – поморщился государь. – Просто заплатим больше, чем девушка стоит по нашим меркам. И дело с концом.

Тут пошевелился Ардомир, до этого спокойно стоявший рядом со свои конем. Он передал повод кому-то и направился к своей избраннице. Легко перескочил через небольшое заграждение, отделяющее женские кресла от мужских, за пару шагов оказался рядом с девушкой и взял ее за запястье. Та снова попыталась вырвать свою руку, теперь у князя, а еще принялась пятиться от него, желая увеличить между ними расстояние. Но все напрасно, теперь ее держали много крепче.

– Пустите! – зашипела она, но было заметно, что находилась в растерянности и большом беспокойстве.

Только Ардомир не потерпел и этого сопротивления. Раз она отказывалась с ним идти, то он, не задумываясь, решительно схватил ее, поднял на руки и крепко прижал к груди, чтобы унести с собой.

– Помогите! Караул! Я буду жаловаться! Я…вам покажу! У меня тоже…дядя…в государственных советниках. Верховный маг, к тому же!

Тут все замерли. Но ненадолго.

– Я не отступлюсь! – процедил сквозь зубы молодой князь. – А вы, Святейший, мне слово дали!

– И я!!! Не отступлюсь!– взвыла не своим голосом девица. – Такое устрою! Да вы все…никому больше не придет в голову девушек вместо приза победителям скачек отдавать!

– Причем здесь скачки?! – поморщился государь. – Мой племянник мог бы и просто так…

– А впрочем… – оживился тут советник и, нарушив, однако, дворцовый этикет, перебил своего господина. – Можно поступить и иначе, – и хитро так взглянул на правителя, а потом спокойно и доброжелательно на рыжую девушку. – Хотите получить шанс избежать этого замужества, Мариника?

Она недолго думала. Кивнула утвердительно в ту же минуту.

– Хочу! Только не шанс, а вообще, избежать.

– Отлично! – потирал руки мудрый старец.

– Она уже моя! – вскинул выше голову Ардомир и крепче прижал девушку к груди.

– Возможно! Вполне возможно, что и так! Но надо испытать судьбу. А там, как решат боги! – воздел советник руки к лазурным небесам.

– Что это значит? – насторожилась рыжая.

– Поступим, как раньше делали предки. Проведем брачную игру. И спросим мнение богов на этот брак, – понял Святейший задумку своего советника. Понял и одобрил.

– Я не в том настроении, – дернулась всем телом девица, но тут же голос разума сказал ей, что шансов выбраться из ситуации не было, а так же и из рук мужчины, заявившего на нее права – держал он ее крепко.

– Я согласен, – произнес вдруг около ее уха «жених».

– А мне не понятно, что это такое, поэтому не согласна пока ни на что.

Но тут почувствовала, что мужские руки ослабили хватку и начали ставить ее на землю. Это уже воспринялось ею как маленькая, но победа. И у нее появилась надежда, что и дальше смогла бы собраться с силами, с мыслями и победить в этих…в брачных состязаниях, что ли.

– Объясните, а там посмотрим…

И так вышло, что или надо было играть, или сразу под венец, то есть под то самое шелковое покрывало. И обмотаться им так, что на всю оставшуюся жизнь только глаза одни от нее остались бы. Вот, так же, хлопала бы веками, подведенными черной краской, как женщины гарема, что застыли в тот момент рядом мумиями.

– Все поняла, милая? – спросил ее советник, излучая сплошь доброту, после того как закончил излагать традиции предков.

Ровно десять минут понадобилось ему, чтобы разъяснить этой иностранке древний обычай-испытание, да подобрать ей коня. Правила были просты. Жених выбирал невесту, а боги должны были дать свое согласие на брак. Что это значило? Все элементарно и для восточных людей обыкновенно. Оказывается, девушка могла не согласиться и убежать. Вернее, ускакать. А боги, если были против выбора жениха, помогли бы ей это сделать. В данном случае соревноваться должны были девушка, еле сидящая в седле, и победитель сложнейшей скачки. А что?! Решали же не люди, а боги! В этом случае, все могло бы быть.

Мариника посмотрела на кривую усмешку князя и почувствовала холод в конечностях. Как пить дать, догонит, даже, если боги стали бы ей помогать. Такие неутешительные мысли заполонили голову. Но потом она вспомнила, что являлась студенткой пятого, последнего, выпускного, курса университета магических наук. И что с того, что специализировалась на бытовых заклинаниях и зелье варении? Были у нее лекции и по боевой магии. Немного. Но с практическими занятиями. Прислушалась к воспоминаниям, подумала немного над ними, но быстро поняла, что как-то не очень сильно вдохновили.

– А! Все равно другого выхода нет, – решила так и дала согласие на брачное испытание.

И вот к ней подвели коня. Довольно крупного. Подошла к нему и принялась осматривать и ощупывать.

– Не беспокойтесь, Мариника. Все по-честному. Это достойное животное, – смотрел на девушку советник государя прежним добрым взглядом, от которого ей уже хотелось впасть в истерику, еле сдерживалась.

– Да, но конь моего соперника известен на всю вашу страну! – она сжала зубы и покосилась в сторону Ардомира и снова подметила его ухмылку, а еще как он легко взлетел в седло, после чего склонился к уху своего коня и что-то ему прошептал.

– И что с того? Тот устал в предыдущей скачке. Это ли не плюс вам?

– Ладно. Уговорили, – девушка неловко задрала ногу к стремени, но с первого раза попасть в него мыском туфельки не получилось.

– Позвольте вам помочь? – рядом появился евнух.

– Я сама, – зашипела, словно рептилия, и повторила попытку. Со второго раза оказаться в седле получилось.

Уселась, поправила на себе немного шаровары и тунику, что носила на этой практике по требованию принимающей стороны. А потом стащила с головы шелковый палантин-накидку, который вечно норовил сползти с ее пушистых кучерявых волос.

– Ох! Ах! – послышалось тут же со всех сторон. – Что она делает! Открыла лицо и волосы!

Мариника взглянула на жениха и натолкнулась на глаза-щелки. Ему тоже не понравилось своеволие невесты. И что теперь?! К скачке же надо было подготовиться!

– А мне так неудобно! – с вызовом выдала ему ответ. И завязала палантин потом на свой лад. – Так еще ничего…

– По моему сигналу начинайте скачку, – сбоку встал советник.

Но «жених» выходить на позицию не спешил. Он оставался где-то сзади. Это «невесту» нисколько не огорчило. Была бы только рада, если бы вообще там к земле прирос. Как только об этом подумала, так оживила в мыслях заклинание обездвиживания. Наверное, оно подействовало, но только ненадолго: через пять минут ее старта, сзади послышался, все же, стук копыт второго коня о землю. Ну что же, хоть какая, но фора.

И вот началась гонка. Девушка прижалась к шее своего скакуна, как только могла. Понукала его и гнала вперед тоже, как только могла. Но чувствовала, что ее нагоняли, и вот-вот мужская рука должна была протянуться к ней, чтобы стащить со спины коня. И тогда стянула она с себя пояс и бросила его под преследователя. И задергалась, и начала извиваться в тот же миг на земле крупная змея. Шарахнулся знаменитый скакун Ардомира в сторону, и хозяину пришлось его усмирять и успокаивать, а потом снова наращивать темп погони. Что беглянка с этого получила? Немного, но все ее. А вот дальше пошел в ход палантин. Как коснулся он в падении травы, так разрослась перед копытами вороного глубокая канава. Но опытен был наездник и ждал чего-то подобного, когда заметил, как девушка начала стягивать с головы покрывало. Князь рассчитал точно шаг верного коня и послал его в прыжок ровно так, как следовало, чтобы перемахнуть через рваные края препятствия. Перелетел он смертоносную полость в земле и гикнул и подстегнул скакуна, видно, решил, что хватит играться и испытывать судьбу, пора прибирать к рукам ту, что считал уже своей.

За несколько минут достиг цели Ардомир, переложил поводья в левую руку, выкинул вперед и вправо правую, подался телом туда же и ухватил добычу свою за талию. Крепко схватил девушку, так что дыхание у нее перехватило, и дернул на себя, стаскивая со спины ее коня и перекидывая на своего. Хотел уже издать победный клич, только не ожидал, что девица станет сопротивляться и дальше. Мариника впилась зубами ему в плечо, а потом изловчилась и закрутилась, вырываясь из не успевших сжать ее мужских рук. Князь не понял даже, как так вышло, что невеста выскользнула из его хватки и сползла по боку коня на землю. Был момент, что он вздрогнул, испугался, не попала бы под копыта, не переломалась бы, ударившись о землю.

Мужчина резко натянул повод, останавливая коня. Вороной поднялся на дыбы, стал перебирать передними копытами в воздухе, а князь изогнулся на нем, высматривая на земле девушку. И каково же было его удивление, заметить ее фигурку, убегающей в высокой степной траве. Неслась малышка дикой ланью, что было в ней духу. Прыгала через неровности на земле, раздвигала грудью стебли трав, боролась с их попыткой ее задержать. И взыграла кровь в Ардомире, забурлила, пробудила охотничий дух. Спрыгнул он с коня и принялся снова преследовать свою добычу.

– Не уйдешь! – не крикнул ей вслед – зарычал.

Девушка услышала его. Дернулась всем телом и чуть не упала – нога в траве запуталась. Хорошо, что удалось ничего себе не вывихнуть, а то, что немного больно щиколотку стало, так это сущая малость, бежать дальше, ведь, получалось. И она продолжила сопротивляться. Только чувствовала, как быстро таяли ее силы: дышать становилось все тяжелее, а ноги наливались свинцом. Насколько ее еще хватило бы? А тут за спиной услышала совсем уже близко чужое дыхание. Еще миг он ее достал бы. От страха или еще почему, дернулась в сторону. Перелетела через стену высоких трав, чуть ни с ее рост, и обомлела.

– Стой! – всего в нескольких метрах от нее крикнул Ардомир.

Но Мариника не удержала равновесия, замерев на мгновение над крутым утесом, что был высоким обрывистым берегом бурной реки, и полетела вниз.

– Ах! – только и успела выдохнуть и закрыть глаза.

– А, а!!! – взвыл страшный голос где-то сверху над ней, а она уже в следующий миг приготовилась распрощаться с жизнью.

Но у нее была другая судьба. Не иначе, как действительно в происходящее вмешались боги. Ударилась девушка о землю, больно, что даже всхлипнула и как задохнулась, перевернулась раз через голову, но потом потащило ее по крутому уклону на спине. Цеплялись камни за тунику и рвали ее в клочья, оставляли синяки и глубокие царапины на оголившемся теле, но жизни этот спуск уже не угрожал. И появилась у нее надежда, что уйдет от преследования, спасется. Только в следующий момент пришло сознание, что сверху и рядом стали сыпаться камни и земля, и это значило, что мужчина тоже начал спуск.

Что делать? Принялась помогать себе телом и руками, чтобы ускориться. Дальше думала кинуться в реку и отдаться воле течения: вдруг да подхватило бы и унесло далеко, далеко. Вон, каким быстрым и кипучим был бег воды. И в последний момент падения-спуска вскочила на ноги, сделала по ходу стремительного своего движения пару-тройку широких шагов и кинулась, не глядя, в реку. А как упала, так чуть не задохнулась. Вокруг все кипело, бурлило, и не было возможности увернуться от валунов, на которые ее швыряло течение. Раз кинуло – затрещали ребра, казалось, и перехватило дыхание. Два кинуло – приложилась головой, да так, что в глазах потемнело.

– Да куда же ты!.. Шальная! – бросился за ней в воду мужчина.

В себя девушка пришла, когда жених почти что довез ее до тех самых помостов, откуда они недавно с ним стартовали. Она открыла глаза и поняла, что полулежит перед ним на его коне. Одной рукой князь управлял вороным, другой прижимал ее к груди.

– Что случилось? – встретили их расспросами и встревоженными взглядами. – Мы уже думали, что там с вами могло стрястись? Не было, и не было вас все. Народ с праздника разошелся. Шатры многие успели свернуть…

– Ничего страшного. Просто, девица оказалась с бешеным темпераментом, – отвечал Ардомир. – Из-за него чуть шею себе не сломала. Но все обошлось. Только синяков заработала, когда с берега Курыга свалилась, да потом еще воды наглоталась.

– Слава богам! – произнесли сразу несколько голосов.

– Да, слава! И я тебя поздравляю, племянник, с добытой невестой, – захохотал государь. – Или ты передумал брать ее в жены? Покорности-то в ней ни на грамм! Да и возраст… Двадцать два года по нашим понятиям… Это многовато для девушки. Что? Может, откажешься?

– Еще чего! Такую я себе в жены и хотел. Нет, не трогайте ее, я сам, – отказался князь передать девушку на руки слугам. – И обряд свадебный хочу сейчас же.

– То есть? – вскинул дядюшка брови. – Здесь, что ли?! Даже до дворца не желаешь терпеть?!

– Все правильно. Пригласим жреца в мой шатер. Там скрепим брак. Там я с женой и заночую.

– Не слишком ли все поспешно? Не так я представлял женитьбу единственного моего племянника. И что скажет твоя мать?

– А что такого? Если обязательна свадебная церемония, то сыграем ее завтра во дворце.

– Вижу, тебя не переубедить. Ну что же, будь, по-твоему.

Через пару часов в княжеском шатре присутствовали только избранные. К церемонии невесту успели нарядить, причесать и накрасить в обычаях этого восточного народа. Жених тоже сменил наряд и выглядел как всегда молодцом. И стоял он теперь, держа за руку девушку очень похожую на его соплеменниц, так как вся завернута была в алую с золотой каймой верхнюю накидку, и в узкую щелку видны были только ее ресницы на опущенных веках. И не поднимала Мариника глаз, ни когда жрец надевал им на левые запястья брачные браслеты, ни когда скреплял обряд их кровью. Да, было больно, ведь ей сделали глубокий надрез на правой ладони, но она стерпела, даже не вскрикнула и не поморщилась. Потом такой же порез жениха наложили на ее и закрутили их совмещенные руки длинным красным шарфом. На этом все, обряд завершился.

И покинули тогда их свидетели таинства. Тихими тенями успели выскользнуть из шатра и слуги, приготовившие для них брачное ложе и красиво разложившие на нем многочисленные подушки. Молодой муж остался с новоиспеченной супругой. Он жестом показа ей, что желает, чтобы она села на мягкое покрывало. Она поняла и послушалась. Тогда и Ардомир опустился рядом с ней на ложе. Дальше он принялся разматывать шарф, что связывал еще их ладони. Мариника ожидала увидеть кровоточащие раны. Ничуть не бывало. Руки их были целы и невредимы. После этого мужчина расстегнул на ней заколку, скрепляющую конец верхней накидки. Со знанием дела размотал ее всю и снял с жены. Дальше указал на свой широкий пояс с прикрепленной на нем саблей и велел ей снять его с него. Когда жена это исполнила, хотела встать и отнести оружие в угол шатра, но его рука ее остановила. Он сам отложил саблю и пояс себе за спину.

Дальше пришел черед снять с нее верхнюю длинную тунику. Застежка на золотом пояске тихо щелкнула, шелковая ткань заскользила по поднятым вверх рукам, а потом была просто отброшена мужчиной в сторону. И тут он поднял ее лицо за подбородок вверх и потребовал, чтобы она на него посмотрела. Пришлось исполнять. Взглянула в его устремленные на нее глаза и обнаружила, что цветом они не черные, как ей казалось ранее, когда смотрела на него там, на поле и потом на берегу реки, когда вытащил ее из воды. Оказывается, они были цвета темного меда.

– Я обратил на тебя внимание из-за твоих зеленых глаз, – провел муж пальцами обеих рук у нее под нижними ресницами. – Потом заметил огненные волосы. Вот, этот локон, что часто выбивался из-под накидки. Не верти ты постоянно головой от любопытства в разные стороны, мог бы пройти мимо и не захотеть присмотреться к тебе тщательнее.

Он разговаривал с ней спокойно, ровно, и в голосе слышались теплые нотки. Красивое лицо, приятный и какой-то бархатистый тембр голоса, светло-карие лучистые глаза. Не мужчина, а мечта. Какие, интересно у него волосы? И муж как будто услышал ее вопрос. Поднял руки и снял головной убор. Тут же на его плечи упали довольно длинные каштановые пряди. Ну вот, и здесь было не придраться: волосы блестящие, густые и, скорее всего, шелковистые на ощупь. Не успела толком их оценить, как супруг взял и рывком стянул с себя кафтан, а сразу за ним и рубашку. Его голый торс добавил ей напряжения. А мужчина как его почувствовал, и стал смотреть с некоторой суровостью. А может, Ардомир умел читать мысли? Ведь она сравнила его только что про себя с диким зверем, таким же опасным он ей показался. И сразу глаза его сделались строже и внимательнее, а скулы напряглись. И нежные прикосновения его пальцев к ее щекам, бровям и губам не помогли уже девушке расслабиться, так как пришлось тогда держать внутреннюю оборону и не пускать его в свою голову. Если верна была ее догадка, что он менталист, то понятно тогда становилось многое из его поведения.

Но в следующую минуту муж слегка нажал на ее плечо. Она перевела взгляд на его руку и догадалась без объяснений, чего от нее хотел. Ладно, решила ему подчиниться и здесь. Легла на подушки и постаралась быть расслабленной, когда он опустился на локоть рядом с ней. Захотел ее поцеловать? Имел полное право. Мариника перестала сжимать губы и прислушалась к ощущению, вызванному этим поцелуем. Оказалось, что своевольный князь мог быть и нежным. А его запах и вкус? М, м! Вполне! И сразу после такого вывода об удовольствии, что смог ей доставить, распознала смешливую морщинку в уголках его глаз. Вот оно что! Точно менталист! Но эту свою уверенность быстро спрятала за мыслью, которая должна была мужа порадовать.

– Целуется как бог! – старалась только эту фразу держать в голове, пока готовилась молниеносно достать из памяти сонное заклинание.

Выплеснуть на него свою силу в коротком магическом приказе заснуть крепко-накрепко, к счастью, получилось. И вовремя! Иначе лежать бы ей под ним совсем без шаровар! Хм! И ситуация не была бы такой безобидной, как теперь. Тело мгновенно отключившегося мужа тяжело придавливало к подушкам и перинам почти донага раздетую девушку. Она с силой уперлась руками ему в плечи и перекатила с себя набок.

– Спи, дорогой! Надеюсь, до самого утра никто тебя не потревожит.

Мариника поднялась на ноги, быстро оделась в то, что попалось под руку, а это оказался все тот же свадебный наряд невесты, и заплела растрепавшиеся волосы в косу. После этого замерла над ненавистной накидкой, в которую заворачивались здесь по глаза все женщины. Нет, повязывать ее стойко не хотелось. Да и нужды теперь в том не было. За неповиновение мужу и учиненное над ним насилие ей и так гарантирована была казнь. Завязали бы поутру в мешок и бросили бы в море с крутого берега. Такие здесь были порядки. И чихали местные власти, что иностранка и замуж совсем и не хотела. И жалости к ней не испытал бы никто. И рука ни у кого не дрогнула бы. Но это если угодила бы им в эти самые руки! Только допускать подобное она не собиралась, решила действовать и себя спасти. Вот тут глаза девушки и загорелись решимостью.

Но побег надо было хорошо продумать. Сколько у нее в запасе времени? Ночью их с князем, совершенно ясно, никто не должен был потревожить. А вот с рассветом… И так, на то, чтобы убраться отсюда подальше, оставалось часов пять-шесть. За этот срок покинуть страну, можно было и не мечтать. А еще пришлось бы скакать верхом, ей и в ночной темноте. Это все еще больше понижало шансы не быть схваченной погоней. Что тогда выходило? Только то, что была необходимость точно решить, куда путь держать.

– Что у нас здесь с точками перехода наблюдается? – свела она брови у переносицы и направилась в тот угол шатра, где стоял золоченый таз и кувшин с водой для умывания.

Девушка выплеснула воду в широкую емкость и наполнила ею примерно до половины. После этого склонилась, вцепившись руками в края таза, и зашептала заклинание, которое превратило водную гладь в подобие зеркала. Далее на нем начали вырисовываться некие контуры. Что это было? Никак карта? Определенно. Вот стало различимо море, потом суша, на ней четко выделилась кривая реки Курыг, где недавно чуть не утонула. Там уже легко можно было определить собственное местоположение. Мариника коснулась слегка пальцем в точке, где, предполагала, находится этот шатер, и от прикосновения на плоскости засветился оранжевым яркий кружок.

– Отлично, – и продолжила она шептать новое заклинание, которое помогло бы теперь разобраться с ближайшими порталами для перемещения. – Ага! Эта золотая искорка находится, скорее всего, во дворце повелителя Натсхазана. Да, совсем рядом. Но это нисколько не подойдет. Я – не самоубийца туда соваться. Что же есть еще? Что же?! Скажем, вот та зеленая? Она на втором месте по удаленности. Сколько до нее? Успею ли за пять часов туда добраться? А у меня, можно подумать, есть выход?! Другого-то варианта и нет! И так, направление на северо-запад.

Рыжая девушка чуть слышно хлопнула в ладоши, и карта бесследно исчезла, а вода в тазу снова стала сама собой.

– Конь! – распрямилась она и посмотрела на вход в шатер. – Должен быть там. Но, наверняка, и стража тоже имеется.

Поэтому она направилась в противоположную от входа сторону. На ходу позаимствовала у крепко спящего мужа кинжал, которым с осторожностью сделала в ткани шатра надрез. Высунув в него сначала голову, осмотрелась. Только за тем решилась пролезть в дыру полностью.

– О! Кони!

В темноте, а именно в этот момент луну загородило плотное облако, все лошади выглядели черными. И стояли они, привязанные к перекладине, к сожалению, без седел.

– Ну! Что же делать! – настраивала себя девушка не паниковать. – Заберусь на спину одному из них с этой самой перекладины.

И скакуна себе выбрала именно из соображения, как проще было на него взгромоздиться. Тот, что стоял крайним слева, подходил более остальных. А еще он выглядел очень послушным. Такой умница, что нисколько не дернулся и потом развернулся на северо-запад по первому же ее требованию. И только потом, после многочасовой скачки, когда солнце начало подниматься над горизонтом, этот самый конь оказался вороным ее мужа. Вот вам и раз! Теперь расправа над ней, если бы поймали, не представлялась такой безобидной, как мешок, камень в ногах и тихое погружение на морское дно. С учетом нового преступления грозило четвертование, никак не меньше.

– Ух, ты мамочка! – заверещала девица и ткнула со всей силы коня пятками в бока. – Пошел! Но! Быстрее!

Скакун покосил в ее сторону обиженным умным глазом, как если бы спросил: «За что?!» Но наезднице было не до объяснений с ним. Богатое воображение подробностей казни выстроило ее мысли в определенном порядке и добавило в душу переживаний. А их Маринике и без того хватало, вот и вынуждала коня ускориться. И у них это получилось. Без видимого преследования добрались до края степи и приметили впереди группу деревьев.

Нет, это не был мираж. Действительно, перед всадницей вырос лес. Сначала редкий. Потом, как в него углубилась, корявые стволы деревьев пошли чаще. А через несколько минут забралась, прямо сказать, в непроходимые дебри. От этого пришлось спешиться. Но еще через некоторое время конь отказался следовать за ней в сцепленные ветви: замотал головой, стал упираться и взбрыкивать. Только идти дальше было надо, так как точно ощущала магический фон, какой всегда присутствовал в местах перехода, и по его интенсивности знала точно, что конечная цель рядом.

– Ну что же?! Прощай тогда, конь. Ты мне здорово помог. Не поминай меня лихом, вороной красавец, – потрепала она ласково его по холке и отпустила повод. – Ступай!

А сама снова повернулась к дебрям. Раздвинула осторожно спутанные ветви кустарника и нырнула в образовавшийся среди них проход.

– Вот и ты, избушка-развалюшка! – приветствовала она такие знакомые очертания стандартного портала общего пользования. Единственное, что настораживало, так очень уж сильный его магический фон. – Не межмировой ли это переход? – зародилась в душе догадка.

Домишко выглядел убого. Неприметная и даже жалкая лачужка, и только. А какое значимое место для каждого мага. Толкнула Мариника скрипучую дверь и настроилась увидеть хозяйку портала, обычно древнюю старушку, не понятного рода и племени. Так оно и оказалось. Встретила ее бабка в серых лохмотьях и начала сверлить прищуренными глазками.

– Здравствуйте, уважаемая, – поклонилась ей девушка.

– Снова ты! И опять раньше времени спешишь убраться с практики? Вот, неугомонная! Как тебе только удается с курса на курс переходить. Неужели всегда успеваешь задания выполнять и справку об окончании практики предоставлять? Но погоди-ка! Это что на тебе сейчас надето? Наряд-то свадебный! Никак, замуж умудрилась, нерадивая, выскочить?! И дядя, конечно же, не в курсе? – всплеснула старушенция руками и хлопнула себя по бокам.

– Вы правы, – вздохнула Мариника и опустилась на лавку около кособокой печи. – Не задалось у меня по прямой линии в жизни ходить. Все норовлю в вираж кинуться. А теперь и вовсе, кажется, дело совсем дрянь. Видали?! – вскинула она вверх руку, подергала ею, чтобы заметнее был брачный браслет на ней, и горестно вздохнула. – Умудрилась вляпаться.

– Кто же этот отчаянный?! – встала бабка напротив девушки, уперев теперь руки в бока.

– Какая разница?! – сморщилась магичка. – Мне надо бы от браслетика побыстрее избавиться. Поможете?

– Вот я и спросила его имя! Именно для того, чтобы узнать всю серьезность положения.

– Да чего там! Какое может быть положение?! Снять эту штуковину с руки и перебросить меня в родной Ретипский университет. Всего дел-то!

– Имя! – не отступала бабулька. – Говори, негодница, кому голову вскружила на этот раз.

– О чем это вы?! Да я никогда…да я никому…а в этот раз вообще была вся в тряпку обмотана и ниже травы!

– Имя!

– Ну…Ардомир.

– Дальше!

– Аль-Тор-Фоти.

– Приехали! Правитель восточного княжества Натсхазана! Молодой князь, что привык выходить победителем во всех состязаниях, а заодно и в войнах. А еще единственный сын в семье, наследник древнего рода и реальный претендент на трон в этой стране, откуда ты сейчас явилась ко мне. Что хмыкаешь! Не ты эти звуки издала? А кто тогда? Я, что ли? Говори мне быстрее, в какой ситуации ты его оставила, когда ко мне подалась? Не верти головой, ответить придется. Я от тебя на этот раз не отстану. Что сделаю в противном случае? А перемещать тебя куда-либо откажусь. Так и дождемся, вместе на лавке сидя, когда муж за тобой сюда явится. А он обязательно явится, я тебя уверяю. – Хозяйка избушки вздохнула и уселась на скамью рядом с рыжеволосой девой, переставшей выглядеть довольной и улыбаться.

– Клянусь, я его просто усыпила. Никакого членовредительства не было.

– Хм, – теперь пришел черед бабули хмыкнуть. – Руку мне покажи! Да не эту, «умница». Ту, что с браслетом.

– Пожалуйста! Снимите, да?

– А брак-то вступил в силу! – заявила бабуся после того, как внимательно рассмотрела кожу девушки на запястье.

– Где?! – дернулась Мариника всем телом и даже подпрыгнула на лавке. – Как это?! Между нами ничего не было. Не успело ничего случиться. Поцеловались только несколько раз, ну, и там, руками еще он по мне немного… поблуждал. По нашим законам мое замужество – фикция.

– Это ты станешь скоро ему самому объяснять. И думаю, этим только подстегнешь его к скорейшему соблюдению и наших законов. Не заходись! – остановила взмахом руки готовые сорваться с губ рыжей девицы магические проклятья. – Взгляни сюда. Видишь? Под браслетом.

– Татуировка? Какая странная. Золотистая, что ли? И что теперь?

– Ритуал был на крови? Вот и ответ. Ты стала ему женой, как только соединили ваши руки.

– И что теперь делать? Я назад не хочу. Совершенно не желаю больше на этот Восток! Умоляю, отправь меня домой! Снимем сейчас браслет и…

– Не получится, – сказала бабка, как отрезала. – Ни в одном мире, где сильны магические потоки, этот браслет не снять. Он зачарован. Муж твой постарался, между прочим.

– И как теперь? – округлила Мариника глаза. – Поверь, нельзя мне назад. Я там…в общем, нельзя. Сжалься! Перенеси меня хоть куда, но отсюда подальше. Можешь?

– А толку? Муж отыщет тебя. По браслету и татушке этой и отыщет. Вот если только…

– Что?! Есть стоящая мысль? Я заранее согласна. На все, на все!

– Подойдет только тот мир, где магический поток слаб совсем, или его вовсе нет, закрылся. Там браслет раскроется, а татуировка исчезнет. Но и ты магию свою в первые же часы потеряешь. Это факт. Накопителя же при тебе нет? Вот и я его не увидела: ни кольца с камнем, ни кулона, ни чего другого. А то, что имеешь внутри себя сейчас, быстро развеется в пустом от магии мире.

– А дальше? Что будет со мной потом?

– Как заметишь, что освободилась от метки мужа, так ко мне приходи. И не медли, иначе могут быть последствия. Трагические. Себя можешь забыть и дорогу ко мне потерять. Уяснила? А я тебя в семью какую-нибудь пристрою на время. Внушу, какой женщине того мира, что осталась без родителей, будто ты ей сестра. Поживешь там немного, думаю, недели хватит, а потом назад вернешься. Уже без браслета. Как тебе такое?

– Замечательный план. Я согласна. Колдуй, хозяйка!

– Что медлить нельзя после того, как татуировка совсем исчезнет, запомнила? Гляди! С того момента не может пройти более суток, как ты уже на моем пороге должна стоять. Не заиграйся там! – посмотрела на девушку еще с большей строгостью. – И так! Где мой волшебный посох?

Глава 2

По своей природе она была натурой неверующей. Во что, спросите вы? Да, почти во все. Если взяться перечислять, то получился бы довольно длинный список. Помните, как у Михалкова? Про Фому? Во! Это почти про нее. И судьба, там, предзнаменование, повеление свыше – все бред. Однозначно! И чего там, на утверждения некоторых про божества, загробный мир и творца нашего только кривила губы и чуть дергала плечом. А на некоторых доверчивых посматривала снисходительно. Верьте, мол, чего уж там, только ко мне не приставайте. Но были и другие, те, что пытались навязать свои идеи и убеждения, на них у нее порой вспыхивало раздражение. И хоть и считали эту девушку многие особой несдержанной (рыжая, мол, взрывная), она находила в себе силы не спорить и своих сомнений и мыслей особенно не высказывать, только по возможности отходила от таких людей подальше. Это делать уже вполне научилась. Как в возраст свой почтенный вошла. Все же, двадцать пять годков обязывали! А раньше – да, могла и взорваться. Наговорить могла многое и надерзить даже. Только это все имело место быть…давно, одним словом.

В тот день ничего не должно было произойти. Обычный рабочий день. Четверг, двенадцатое июля. На службу прибыла вовремя. Даже чуть раньше, чем следовало. Она вообще никогда и никуда не опаздывала. Это потому, что приучила себя все планировать, рассчитывать и предопределять. В кабинет явилась за пятнадцать минут до начала рабочего времени, убрала в шкафчик дамскую сумочку, зонт-трость и туда же поставила туфли на высоком тонком каблуке, надев вместо них на ноги удобные шлепанцы. Села за свой рабочий стол и немного подвигала по его поверхности привычные предметы. Стопка отчетов на углу, клавиатура, фотография в рамке по левую сторону от монитора. Там была изображена сестра и ее двое детей.

– Дорогие мои! – рука протянулась, чтобы пальцы могли прикоснуться к стеклу, прикрывающему фотографию. – Скоро выходные, и мы обязательно увидимся.

Не успела убрать руку, а дверь в кабинет распахнулась, явив глазам Ирину. Коллегу, подругу, очаровательную блондинку, ее ровесницу, жену и мать, имеющую трехлетнюю дочь.

– Привет! – улыбнулась та на ходу, направляясь к столу, что стоял четко напротив рыженькой. – Передали, что сегодня будет дождь. И утро выдалось пасмурное. А я, прикинь, все равно забыла дома зонт. Слышала сообщение и за окно выглянула, но все равно… Как тебе?! Вот ведь, растяпа! – и порывисто опустила свою сумку на рабочее место.

– Не переживай, может еще рассосется, – перевела первая глаза с озабоченного лица блондинки на окно. – Вон и солнце силится пробиться сквозь тучи. А вообще, лучше бы пролился. Глядишь, в выходные погода порадует.

– Конечно! Ты-то наверняка зонт прихватила!

– Не сомневайся. Обязательно. Вон, в шкафу стоит.

Девушки уже успели включить компьютеры, когда в комнату вошла их начальник. Вера Степановна. Дама бальзаковского возраста, на голове неизменная сложная прическа. Ухожена была не только, так сказать, верхняя ее часть, но и вся она выглядела на пять с плюсом.

– Всем доброго утра, – и прямиком к шкафу, чтобы оставить в нем свою сумку, довольно объемную, надо было сказать. Но она и сама не была малышкой. Рост выше среднего, крепкая кость, бюст четвертого не менее номера. – А не посчитать ли нам, господа кроты… – так звучала неизменная ее утренняя шутка, когда принималась усаживаться в своем начальственном широком кресле. – Что, приступим? – обвела девчат взглядом поверх приспущенных на кончик носа очков. – Или есть опоздавшие?

– Как без них?! – буркнула Иришка, та, что блондинка, погружаясь в таблицы с цифрами, высветившиеся у нее на экране.

Рыжая последовала ее примеру, а Вера Степановна взглянула на стол, что торцом примыкал к стене с окном, и задержалась немного глазами на сироте-стуле, чуть отодвинутом к углу комнаты. Но тут дверь кабинета снова распахнулась, а в комнату поспешно вошла еще одна их коллега.

– Все, здравствуйте! – Вероника Павловна, пыхтя, проследовала к холодильнику, в который каждое утро неизменно складывала продукты, купленные по дороге на работу. – Ух! Парит. Быть дождю. Еле дотащилась, прямо, дышать нечем. А тут еще сумка получилась такая…

– Дамы! – призвала к порядку начальник. – Разговоры оставили! Идет рабочее время.

– Да, да, Верочка Степановна, – поспешила хозяйственная коллега занять свое место. – Я ведь сегодня и не опоздала…почти. А что на пять минут, так это не считается…

Через два часа был сделан обычный перерыв на перекур. Ира и Вера Степановна отправились, прихватив сигареты и зажигалки, на крыльцо перед зданием, на втором этаже которого располагалась их бухгалтерия. Вероника Павловна тут же, вслед за ними, покинула свое кресло, чтобы заняться горшечными цветами, расставленными на подоконнике и трехъярусной подставке сбоку от стола рыжей. Та же так и осталась сидеть и работать.

– Что ты там уткнулась в монитор, Маринка! – отвлекла Вероника Павловна девушку от дела, поливая раскидистую традесканцию, что протянула плети уже к самому ее столу. – Специально же отвели несколько минут на отдых, а она…

– Я никому не мешаю! А как проводить время – мое дело.

– Вот так и просидишь! За работой, в девках и вообще…

– Это уже точно вас не касается! – придвинулась рыжеволосая Марина еще ближе к столу, чтобы отодвинуться от этой любительницы домашних растений и посудачить о жизни сотрудников. Еще дала себе указание отрешиться от Вероники Павловны и от ее причитаний.

– О чем только думает твоя сестра, Маринка?! – все же долетело до той очередное высказывание, не помнила, какое по счету, и наверняка успела многие из них пропустить, увлекшись своими любимыми цифрами. – Тебе двадцать пять, а на горизонте ни одного ухажера! Сама она, вон, двоих детишек уже нажила, – ткнула «сердобольная» женщина в фото, стоящее на столе девушки. – Могла бы и о сестре позаботиться – познакомить с кем. Неужели, у её мужа нет приятелей?

– О чем здесь речь? – это вернулась Ира с Верой Степановной. – Что мы пропустили?

– Я вот говорю, что в нашей современной жизни не помешало бы снова появиться свахам.

– Так есть же клубы знакомств, или через интернет можно…

– Интернет! И где эти клубы, если такая девица зазря одна дома сидит? – не унималась Вероника Павловна.

– Это вы про кого? – не поняла сразу ее высказываний Вера Степановна.

– Ясное дело, про Маринку нашу. Все при ней, а толку никакого. Не сделал ли ей кто чего?! – изобразила Вероника Павловна крайнюю озабоченность на лице. – Что хмыкаете? Думаете, раз технический прогресс, так…

– Надоело это слушать, – оторвалась Марина от экрана на долю секунды. – Опять сейчас начнется про колдовство и заговоры!

– Да в кого ты такая неверующая?! Я же вам всем ни один раз уже рассказывала случаи из самой, что ни наесть, настоящей жизни.

– Было дело, надо признать, – улыбнулась Ирина. – Но Маришке эти ваши божьи бабули, предсказательницы и ясновидящие ни к чему. Она просто еще не готова для серьезных отношений. Правда, Марин?

– А когда будет готова? В тридцатник?! Когда всех стоящих мужиков разберут? И не сверкай на меня так глазами. Я все вижу… И что за работой часто засиживаешься допоздна, что никогда тебя никто не встречает у крыльца, вон как Иринку. А в выходные, что? К сестре ездишь? По хозяйству помогаешь и с детьми ее сидишь?

– Моя жизнь вас не касается. И перерыв, между прочим, давно закончился.

– Правда, что это вы, Вероника Павловна, так за Марину взялись? – с сомнением посмотрела на нее начальница. – Неужели, нас сегодня в обед ждет захватывающая история про кого-то из ваших знакомых, посетивших святые места? Воздержитесь пока от повествования. А как соберемся здесь перекусить, так вы и…

До обеденного перерыва все про всех знающая коллега еле дотерпела. Излагать свою правду-матку начала сразу, как часы пробили час дня, даже не дав никому толком разложиться с кушаньями.

– У меня знакомая одна есть… – такое получилось начало истории. Вполне обычное, надо было признать. – У нее судьба получила сильный изгиб. Все вдруг разладилось. Все разом. И здоровье пошатнулось, и денег ни на что не стало хватать… – тут Маринка с Иркой дружно хмыкнули. – И муж запил.

– А до этого, что не пил? – прищурилась с сомнением начальница.

– Что? А, а…было, но не так. Не перебивайте, пожалуйста, Вера Степановна.

– Все! Не буду больше! – закачала та отрицательно чашкой с чаем.

– Так вот… Совсем жизнь у Марьи разладилась. Стала она подумывать, чтобы с мужем развестись.

– Я бы и дня не смогла прожить рядом с пьяницей, – это уже встряла Ира.

– Эх! Не зарекайся, девонька! Ты со своим мужем прожила четыре года пока еще всего, но и то, у вас много общего образовалось. А знакомая моя в браке пятнадцать лет, да и детей у них двое. Как возможно за раз от всего отказаться? Как бросить ставшего родным тебе человека, хоть он и оказался слабым? Как разрушить семью?

– Еще разобраться надо, кто ее рушит… – не унималась Ирка.

– Марье шепнули, что есть у нас в городе бабуля одна…

– Гадалка, что ли? Или специалист по заговорам?

– Женщина она правильная, – не обращала рассказчица внимания на ироничные вопросы. – Как потом выяснилось, видит чужие судьбы насквозь и может дать правильный совет. Одна женщина, которая Марье адрес и дала, пошла к той бабуле с вопросом, конкретным вопросом. Спросила, как поступить в жизненной ситуации. А потом так и делала, как ей подсказали. И с тех пор живет и радуется.

– И Марья ваша, конечно, пошла тоже к той предсказательнице.

– Пошла. И сейчас у нее все начало налаживаться.

– Угу! И жизнь сразу удалась! – Ирка тоже, как и ее подруга, в чудеса не верила. – А Маринка наша здесь причем?

– Вы, девчонки в детстве сказки читали? Сомневаюсь я что-то, когда на вас гляжу. Только и могу, что представить вас с толстым томом, какой энциклопедии или еще какой умной книгой, – обиделась Вероника Павловна. – А в сказках народная мудрость живет. Вы же…в общем, та женщина многим уже помогла, и о ней хорошая слава по городу идет.

– А Маринке-то, что с того?

– Я бы на ее месте сходила, чтобы свою судьбу узнать. А то, так и просидит в четырех стенах.

– Ясно, – подала теперь и Марина голос, но смотрела при этом безразлично в окно. – Учту обязательно. Спасибо за заботу.

– Адрес дать? – подскочила на стуле Вероника Павловна, не замечая холода в зеленых глазах рыжеволосой. – Держи. Это на самой окраине города. И денег она не берет. Так…кто и что принесет по собственному желанию.

А через час позвонила Маринина сестра. Татьяна рыдала в трубку, и слов ее было не разобрать. Переполошила девушку до дрожи в ногах и руках. Толком ничего из сказанного ею понятно не было, но Маринка пообещала, что немедленно приедет, и отключила телефон. Дальше был короткий разговор с начальником, ей разрешили покинуть рабочее место, и тогда поспешно собралась уйти. В автобус, не успевший отъехать от остановки, рыжая влетела в последнюю секунду, так что даже чуть без зонта не осталась – его дверями зажало. И вот, через полчаса она переступала порог сестринского дома.

– Что произошло? – спросила с волнением, так как трудно было его избежать, когда Татьяна открыла входную дверь вся опухшая и с красными от слез глазами.

– Меня Влад бросил, – произнесла она с придыханием, захлебываясь воздухом и подкатившими новыми рыданиями, и так и упала девушке на грудь.

Она была Марине старшей сестрой. Но разница в один год никогда не помогала ощущать ее таковой. И она, и ее рыжая сестрица смотрелись моложе своих лет, где-то на двадцать– двадцать два, не больше, может, по тому, что имели хрупкую комплекцию. А характер ее был много легче младшенькой. Мечтательница и хохотушка, против серьезности сестры, поэтому никак не тянула на главенствующую роль в семье. А та самая семья только и была из них двоих, то есть, родителей Марина с Таней лишились очень рано, и теперь было их только двое, самых близких друг другу родственников.

– Тихо, тихо, – начала младшая прижимать к себе старшую и гладить по светло-каштановым волосам, пребывая в растерянности от такой убийственной новости. – Сейчас ты мне все расскажешь, и мы во всем разберемся.

– Ты мне не веришь? – отстранилась та и принялась кулаком размазывать по лицу слезы.

– Может, сначала куда-нибудь сядем? – внесла Марина разумное предложение. Как же без этого? Чтобы у нее мозги заклинило, да не дождетесь!

Ближе всех оказалась детская. Туда и прошли. Но как только Татьяна увидела игрушки, маленькие кроватки, некоторые вещи девчонок, в беспорядке висящие на стульях, так и заголосила снова.

– И дети его не остановили! Это же надо! Уже год, целый год к другой ходил!

Подобная информация ничего еще не проясняла, и девушка вся собралась, чтобы призвать сестру к более спокойному разговору. Но ее вопросы до той дошли не сразу. Она некоторое время металась по комнате, а потом кинулась за порог, устремляясь, так понималось, в гостиную.

– Вот! – вернулась и швырнула сестре на колени лист бумаги, исписанный четким почерком Влада. – Читай. Он, видите ли, извиняется!

– Что он делает? – покосилась та на нее, еще не начав читать. Однако надо было признать, что ей было все же не по себе. Голова казалась какой-то тяжелой.

– Я пришла после дежурства, а на столе лежит это, – Таня тыкала в бумагу пальцем, и стало заметно, что ей в этот момент трудно нормально дышать. – Я…я…а он…

– А в больнице у тебя все нормально? – зачем спросила ее про работу, сама не знала. Наверное, чтобы немного отвлечь.

– Да. Нормальное было дежурство, – Татьяна кивнула, будто ей задали вполне уместный вопрос. Но глаз не спускала с письма Влада и продолжала держать на весу руку, чтобы дрожащим пальцем указывать на листок. – А тут…

– А девочки в садике? – поторопилась сестра снова ее перебить. Та взглянула как-то странно, и глаза при этом выглядели пустыми, но потом усиленно закивала головой.

– Да. Там. Вечером надо забрать. Я обещала им, что приду пораньше.

Неужели успокаивалась? Марина мысленно поблагодарила Господа. Вот вам и Фома-неверующий. Оказалось, в сложной жизненной ситуации ей на ум пришел именно он, Всевышний! Но тогда она себя не слышала и анализом не занималась. Ее внимание было нацелено на сестру. Заметив, что та опустила руку и присела рядом с ней на диван, принялась читать, молча, записку.

– Ты могла про Влада такое подумать? – спросила Таня, и получилось это у нее как-то придушенно. – Я точно нет. Нисколько не сомневалась, что мне повезло с мужем. Он такой…такой…

– Успокойся! У меня такое чувство, что это не он писал, – оторвалась Марина от письма и потрясла им в воздухе. – Я знала все эти годы другого человека.

– И я тоже. В этом все дело. Но теперь открылась его сущность.

– Ты в своем уме? Я только что сказала, что здесь что-то не так. Что тебя хотят…

– Что! Что хотят?!! – это Маринка зря так с сестрой заговорила. Получилось пробудить дикую ярость. Не хотела она этого. – Какое там! Он просто пользовался мною! Пока…пока не подвернулась другая баба!

– Таня, остынь! Еще ничего не прояснилось.

– А что тебе надо? Он же ясно пишет, что встретил молодую девушку, понял, что они созданы друг для друга, что…

– Не спеши. Вот Влад придет из клиники завтра утром..

– Зачем ему сюда приходить? – прищурилась Татьяна на сестру как-то не по-доброму. – Ты разве не прочитала вот здесь… – вырвала у нее из рук лист и стала лихорадочно искать нужные строки. – Вот! Пишет, что необходимое забрал, а остальное все мое. Что ему не нужна квартира, машина и дача. Все оставляет нам с детьми, и алименты обязуется платить исправно. Ему, оказывается, нужна только его большая любовь. Ты понимаешь?! Большая любовь! И это не я…

Дальше начался конец света. Марина думала, что самые худшие переживания сестры пришлись на время до ее приезда. Оказалось, что заблуждалась. Все еще только начиналось. Татьяна нисколько не контролировала себя. Она металась, рыдала, выкрикивала не связные фразы и еще потом принялась громить квартиру. Нет, младшая сестра ее такой не узнавала. Что горе делало с человеком!

– Родная моя! Милая! Хорошая! Скажи, что мне для тебя сделать? Только намекни, и я на все пойду, – такие слова сорвались с языка, и Маринка подозревала, что сама была так заведена, что никакие сомнения не остановили бы даже от неправильных поступков. – Убить его для тебя?

Предложение слетело с уст, а она его даже не очень и осознала.

– Нет, – дернулась от этих слов сестра, как от удара. – Я хочу, чтобы он жил. Со мной, – добавила после непродолжительной паузы. – Верни мне его. Как хочешь! Как можешь! Но мне без него не жить. Ты слышишь?! Мне белый свет без Влада не мил. Клянусь тебе, Марина.

– Но у тебя же есть девочки! – у Марины в голове посветлело от воспоминаний о племянницах. Но не у Татьяны, она расходилась все больше и больше.

– И что?! Мне без мужа не жить! Хоть бы он вернулся! Пусть, что изменил. Я все прощу, только должен снова быть со мной. Веришь, душу бы сейчас за это отдала.

– Ворожба, заговор? Притянуть снова заклинаниями? – проговорила Марина, а старшая сестра посмотрела при этих ее словах на нее мутно, и девушка отметила, что Таня выглядела дошедшей до крайней точки отчаяния. – Если хочешь, сестра, то я попробую это сделать для тебя.

Татьяна не просила ни о чем, но глянула на младшую сестру немного спокойнее, и в глазах ее зажглась надежда. Вот поэтому Маринка и оказалась на улице с зажатой в кулаке бумажкой, на которой Вероника Павловна начеркала ей сегодня днем адрес той самой «правильной женщины».

Под впечатлением от сцены отчаяния сестры не медлила нисколько. Не задумываясь, подошла к проспекту и махнула рукой, останавливая такси. Дальше только потребовалось сказать адрес, и через час выходила из машины на самой окраине города. Частный сектор, совсем как деревенская улица, дом за покосившимся деревянным забором. Правда, что-то ее невольно настораживало в увиденной картине. Какая-то неправдоподобность, что ли. Хотя, что там особенного? Последний дом в тупике, ветхое строение. И был обычный день, пасмурный, правда, а так, вон мужик какой-то прошел по своим делам, собака под лавкой у дома справа что-то вынюхивала…

Но с девушки уже спало то состояние, под воздействием которого дала сестре слово сюда поехать. По всему, трезвела с каждой минутой. Даже смогла почувствовать легкий ветерок, гуляющий по здешней улице. Вполне нормальное было ощущение. А еще осмотрела себя, будто давно не видела. Нет, с ней все было в порядке. Рефлексы и внешний вид в норме. Прежнее платье, туфли, зонт в руках. Как приехала к Татьяне, так от нее и выбежала, и ничего не забыла.

Что там коллега говорила? Люди к бабуле косяком потянулись? Что-то никого не замечала. Улица пуста. Никакой очереди, что видела в телевизионной передаче про провидицу Вангу. Не та популярность? Наверное. Но могла и она сама не туда приехать. Вполне возможно, что адрес оказался неправильный. Дала себе слово, что зайдет в этот дом обязательно, осмотрится, а там видно будет. Что собиралась увидеть, не представляла. Вот как ей по голове настучала истерика сестры.

Толкнула калитку, та заскрипела и распахнулась, ударившись о доски забора. Дальше была еще дверь в дом. Она тоже оказалась не заперта. Вошла. Темно. Но успела рассмотреть, пока не захлопнулась предыдущая дверь, что напротив был еще вход. Протянула вперед руку, и в этот момент, на нее открылась та вторая дверь. В проеме стояла женщина чуть старше средних лет. Одета просто и как-то по-деревенски. Но не она заинтересовала, девушке удалось рассмотреть комнату, что была у той женщины за спиной. И там сидели люди, разного пола и возраста, на разных стульях, а кто-то, как потом оказалось, и на скамьях, но все было очень похоже на очередь в поликлинике. Это успокоило. Решила, что попала, куда надо.

– Ты к матушке? – спросила женщина. В ответ Марине захотелось ее, как следует, расспросить. Что, как, зачем? Но ей сделали знак, что здесь не разговаривают, и пригласили зайти и занять стул с сиденьем, обтянутым искусственной кожей, и в прорехи в ней торчала клочьями вата. – Жди.

И потянулось ожидание. За это время девушка раз сто изучила и обстановку комнаты и всю очередь. Только смотреть было не на что. Серые бревенчатые стены, облупившаяся краска на окне, какой-то прокопченный потолок. Заинтересовали сначала ходики над дверью, с кукушкой, но и они потом надоели, и даже начали раздражать. Особенно, когда напоминали, что в тягостном ожидании прошел еще один час. Люди же выглядели тоже не особенно радостно. Все больше сутулились и были, как бы погружены в себя.

Сидеть становилось невмоготу: жестко, чувствовались комки той самой ваты, душно, так как единственное окно в комнате было закрыто. А время будто стало резиновым. Все оттого, что людская очередь почти не двигалась. Но потом до Марины дошло, что за ней пришли еще двое, две женщины, похоже, подруги, а не спросили, кто последний. Не порядок. Она заерзала на своем стуле и только хотела заговорить с новенькими, как на нее шикнула та самая женщина, которая приглашала людей войти и выпускала их потом на улицу. Вот и рассудила, что беспокоиться ей было не о чем, решила, что очередь находилась под пристальным приглядом той крестьянки.

А еще через некоторое время подметила, что низенький коренастый мужичок к матушке в соседнюю комнату вошел, да так и не вышел обратно, но по очереди в нужную дверь прошла потом полная женщина. Маринка покрутила головой, понаблюдала за остальными – все спокойны. Ну, а ей и подавно волноваться было нечего: перед ней оставалось на одного человека меньше. Все так, только за окном начало смеркаться. И новая тревога шевельнулась в груди. А до которого часа здесь велся прием? Успевала ли пройти сегодня, или пришлось бы возвращаться сюда и завтра? Только в следующую минуту к ним присоединилась еще одна женщина. Высокая, богато одетая, руки все в перстнях, на шее сразу три цепочки. И ее тоже усадили в угол на скамью. Посчитала тогда, что волноваться не стоило, раз той разрешили занимать очередь в этот час.

И так получилось, что девушка задремала. Вот ведь незадача. Она заподозрила потом, что это произошло от недостатка кислорода в помещении. Пробуждаясь, неожиданно вздрогнула, открыла глаза, а в комнате осталось всего трое. Это вместе с ней. Но не увидела ни той тетки с перстнями, ни двух кумушек, что пришли следом за ней. Рассмотрела только пожилую женщину и мужчину, которые были здесь и до нее. Это что же получалось? Очередь соблюдалась каким-то странным образом?

– Гражданочка! – позвала служащую. – Подскажите…

И снова ей сделали знак помолчать. Ладно, в чужой монастырь, как говорится… Только тело ее стало порядком затекать от столь длительного сидения. Захотелось немного размяться. За этим и поднялась на ноги.

– Сядьте! – сразу отдали девушке команду.

Тут она снова закрутила головой. Что получалось, только ей невмоготу стало сидеть и ждать? Вон, бабуля вся из себя спокойная и как неживая. Мужик был ей под стать. А у Маринки уже целого места на заднице не было, болело все.

– Пройдите, – кивок крестьянки в сторону бабки. Та тихонько поднялась и как мышка шмыгнула через порог в щелку приоткрывшейся двери.

Зашла и не вышла. Снова повторился фокус, как с тем коренастым мужиком с бородкой. Когда с лавки поднялся последний оставшийся перед ней посетитель, намерилась подсмотреть в соседнюю комнату. Но только словила на себе осуждающий взгляд служащей здесь тетки.

– А почему я последняя? Не подскажете?

– Матушке виднее, – ответствовали ей.

Просидела еще не менее часа. И это когда уже осталась в очереди одна одинешенька. Что там за дело было у мужика, что словно заморозился в комнате?

– А ничего, что уже наступила ночь? – не выдержала больше ожидания. – Что же там мужик, застрял, что ли?

– Он уже ушел. Просто матушка устала и решила немного отдохнуть.

– Интересно! – чуть не взвыла от такого ответа. – Я тут одна осталась! Черт! Никогда еще такого не было, чтобы…

– Это кто здесь помянул хвостатого, рогатого и парнокопытного?!!

Дверь в заветную комнату неожиданно распахнулась, а на пороге показалась, как из-под земли выросла, бабка в платке, телогрейке и в сапогах «прощай молодость». А на дворе, между прочим, было лето. Июль. Хотела девушка удивиться такой экипировке старушенции, но припомнила потом, что старые люди часто мерзнут, вот и кутаются, что летом, что зимой. Поэтому отвлеклась от ее одеяния, а взгляд устремила на лицо. Морщинистое. Очень. Губы вытянуты в тонкую ниточку. Нос крючковатый. Брови седые кустистые. Под ними прятались глаза. Что черные бусины. А взгляд их острый, пронизывающий. От такого захотелось отгородиться. Сразу же. Вот и Маринка ухватила невольно свою сумочку, крепко так, и начала ее поднимать вверх.

– Не бойся меня. Не укушу. Но язык советую здесь придерживать, – приметила бабка реакцию на свое появление.

Сколько ей было лет? Девушка затруднялась сказать. Но думала, что много. Вспомнила прабабушку одной своей знакомой. Той исполнилось девяносто. Возможно, что этой было побольше. Лет сто! Столько и дала бы, если бы бабка не перемещалась по своей избе так стремительно. Ведь только что стояла на пороге, а через секунду уже скрылась из виду и кричала из глубины своей комнаты:

– Заходи, давай!

Марину уговаривать не надо было. Вскочила с места в ту же секунду. А как поднялась, так стремглав за бабкой. Скорее в ту комнату вошла бы, скорее из нее и вышла бы, так в тот момент рассудила.

– Пришла, значит… – мерила девицу бабуля колючими глазками из-под кустистых бровей. – Ждала я тебя, не скрою. Почти год, без двух дней. Срок, однако! Не мудрено, что теперь так на меня уставилась. Что?! Все из головы выветрилось?! Вот тебе и раз!

Вона как! Ждала! А пригласила самой последней. Или о чем это она? Что все значит? Додумать девушке не дали. Старушенция кивнула на стул напротив ее кресла, в котором уже уселась, и даже руки успела сложить на своем животе.

– Садись. Рассказывай, как тебе здесь жилось.

– Хм, хм… – начало разговора Маринке не понравилось. Она ожидала чего-то другого. – У меня к вам дело насчет моей сестры. У нее…

– Пустое, – прервала ее бабка и недовольно пожевала губами, выдерживая паузу.

– То есть? – поморгала рыжая на нее с пару минут. Но потом ей надоело играть со старухой в гляделки. – Я здесь, чтобы…

– Про себя лучше расскажи. Про сестру твою мне не интересно.

– А, а…а, мне, как раз, очень времени потраченного здесь жалко. Единственное, что мне надо, так ее просьбу выполнить.

– Это про мужа ее, что ли? – прищурилась на девицу старушенция.

– Да. Про Влада. Я сестре слово дала, что сделаю все возможное, чтобы…

– Чтобы его вернуть, – закончила за нее бабка.

– Вернуть в семью, – прибавила Марина, и чувствовала, что поплыли мозги куда-то, причем во второй раз за сегодняшний день. Но решила не сдаваться, встряхнуться и с мыслями собраться, отчего и замотала слегка головой.

И что собственно ее так выбило из колеи? Что старуха наперед узнала о просьбе? Так здесь, наверное, что ни просительница, то через одну желает излечить мужа от пьянства, через две уговаривают искоренить блуд своей законной половины. Чему удивляться-то было? Правда, бабка откуда-то разнюхала про Татьяну, что просить пришла за сестру. Или она сама успела об этом сказать? Вот ведь, заморочила, все же, старушенция ей голову…

– И что же ты не сделала все, что нужно было, сразу? – огорошила ее Карга снова. – Не уж-то ничего в тебе от прежней не осталось? А я тебя предупреждала! Но тебе всегда, что, ни скажи, все…

Это теперь старуха о чем говорила? И кто здесь любую помощь страждущему оказывал?

– Так…я и пришла. Только просидела в очереди долго. А что? Время упущено, что ли?

– Скажи мне…сколько тебе лет? Что? Двадцать пять? Ничуть не бывало! Тебе двадцать три теперь исполнилось, моя милая. Думаешь, тебя зовут Марина? Ну, почти так, чуть иначе, правда. Так как твое имя, красавица? Напряги память.

Дурацкий какой-то получался разговор. И девушка странно себя ощущала при этом. Как будто надо отвечать урок, а она его не выучила. Вот только чувства вины ей еще и не хватало! А ведь она школу давно закончила, как и институт тоже.

– Учили тебя, учили, а, видать, снова придется все повторять.

А это что такое? Бабка мысли ее прочитала? Или это бабулька о своем стала заговариваться? Нет, зря она сюда пришла. Действительно! Кто бы сомневался! Всегда, ведь, себя разумной считала! Если бы не Танька…

– Так вы можете ей помочь или нет? – Марина тоже начала смотреть строго и требовательно. – Сестре моей! Отвар там, какой дайте. Можно заговор на нем сделать, на муже ее. Если надо, то его вещь или там пучок волос, добуду. Вы только скажите, а я все исполню.

– Скажите! Добуду! Исполню! – взялась вдруг ее изображать бабка. Получалось это у нее довольно мерзко. Сморщилась еще вся! – Бестолковая ты девка! На что свою жизнь в этом мире расходуешь? Разве такую судьбу тебе пророчил учитель?!

– Это вы сейчас о чем? – у девушки уже некоторое время, как возникли подозрения, что разговаривала с помешанной. Оттого и начала медленно подниматься со стула.

– Сидеть! – рявкнули на нее неожиданно. И она села. – В общем так! Здесь тебе делать нечего.

Ну, это, допустим, Маринка уже и без нее догадалась. Даже начала снова приподниматься, чтобы рвануть на выход.

– Верну тебя назад. Я так решила, – погрозила Карга корявым пальцем. – Тем более что тебя там заждались, – взяла и подморгнула.

Девица от этого даже вздрогнула. А потом не стала время дольше тянуть, вскочила и кинулась из комнаты в прихожую, оттуда на двор. В спину ей ухнуло: «Куда? Я не договорила!» Но рыжей уже было не до старухи, опасалась, чтобы ее не задержала здесь тетка, что ведала очередью. Но той видно не было, и до выхода на улицу девушка добралась за одну минуту. Как выбежала, так дернул ее черт оглянуться. Повернулась, а бабка за спиной стояла и Маринку глазами так и поедала.

– Глупая! – зашлась старческим дребезжащим смехом. – От меня не уйдешь! И мое слово для таких, как ты, закон. Уяснила? А меня вспомнила? Нет?

– Вы меня с кем-то путаете, бабуля. Я у вас здесь в первый раз. Пришла попросить за сестру. Мне же ничего от вас не надо было. Только вот Танька…

– Ей помогу. Не переживай, что у тебя здесь незаконченное дело останется. Склею ее семью так, что никто не придерется. Будет у нее в доме тишь, гладь и божья благодать. Ну, а тебе здесь больше делать нечего. Я сразу знала, что этот мир не для тебя.

– Э, э…Как это… этот мир…это что же…

– О чем ты подумала? Мухоморов объелась?! Тебе, девка, еще жить да жить! Эко, что удумала… Нет, твоя судьба только еще в самом начале. Ну, да хватит разговоров. Готова к перемещению? Тогда вперед!

Маринка только рот открыла на ее высказывания. Стояла при этом всего в шаге от бабки, глаза на нее таращила да беззвучно шевелила губами. А Карга резко подняла вверх правую руку. В ней оказался не понятно, откуда взявшийся, посох. В общем, эта палка сучковатая стала неумолимо приближаться к девичьему лбу.

– Ах, ты! – выдохнула рыжая и собралась сказать еще что-то.

Но не успела. И даже руки вскинуть и защититься от удара тоже не вышло быстро. Старуха оказалась намного шустрее девушки, и последнее, о чем той подумалось, была мысль, что такой силы и сноровки у старушенции никак не могло быть. И еще расслышала звук, донесшийся из того ужасного бабкиного дома. Успела узнать в нем кукушку. Она начала неистово отсчитывать двенадцать «ку-ку». То есть, наступила полночь. Или новый день. Тринадцатое июля, пятница. А дальше все, Марину поглотила темнота.

Глава 3

На лицо упала холодная капля. Именно она заставила включиться мозг. Но глаз девушка пока не открывала. Только прислушалась к окружающим звукам и собственным ощущениям. И поняла, что вокруг было тихо и мирно, а тело ее приятно расслабленно. Так бы и дальше хотелось ей пребывать в легком забытье, если бы на лоб, нос, щеки и губы не упали бы новые холодные капли.

– Вот и дождь пошел, не зря, все же, его обещал метеоцентр, – подумалось Маринке.

Только одновременно с этой мыслью сильно вздрогнула, ведь это не очень приятно лежать на земле и ощущать барабанящие по тебе капли дождя. А то, что под ней была трава, знала теперь точно – руки ее нащупали.

– Что за… – рывком приподняла тело, заставляя себя сесть, и одновременно с этим распахнула веки. – Как я здесь оказалась?!

Здравые мысли пока отсутствовали, но глаза обежали полянку-лужайку с густой и ровной изумрудной травой. Перед ней еще стеной стоял лес всего-то метрах в двадцати, а на его темном фоне виднелась избушка-развалюшка. И, конечно же, шел дождь, а его крупные капли сливались теперь в строго вертикальные серебристые струи, которые как занавесом прикрывали явившуюся перед девушкой картину.

– Природа – оно хорошо, – свела Марина брови на переносице. – Дождь тоже люблю, – совсем сморщилась, когда попыталась убрать с лица намокшие пряди волос. – Только оно все замечательно, когда сидишь дома, уютненько так, и смотришь на все это безобразие через стекло окна. Как, черт возьми, со мной могло произойти такое?!!

Ответом ей был гром и молния. Громыхнуло и сверкнуло так, что вздрогнула и потом еще вся сжалась. И заподозрила она тогда, что черта помянула зря. А как подумала об этом, так и припомнила, что имела недавно встречу с бабкой, обещавшей Татьянину беду развести руками.

– Точно! – к девице начала возвращаться память. – Вот этот дом.

Он, конечно, был и даже ничуть не изменился, такая же рухлядь. Но небо над головой сказало о том, что ночь давно миновала, уступив место утру.

– Сколько же я тут пролежала? – зябко передернула плечами и потерла их руками, так как почувствовала более явственно сырость и холод поливающего на нее дождя.

А еще припомнила, что ей в лоб угодила бабкина палка, и тут же пощупала его, пытаясь отыскать шишку. Но ее не оказалось, а лоб вообще не болел. Это было хорошо, только очень странно. От того удара точно должен был остаться след, ведь опрокинула же старушенция ее на землю да еще и сознание смогла выключить на значительное время.

– Была полночь, а теперь раннее утро, – Маринка растерянно снова посмотрела на небо, пытаясь определить, который час. – А вот сидеть на холодной и сырой земле не следует, – дала себе команду подняться на ноги. – Ох! Так и простуду подхватить не долго. Сколько часов я здесь провалялась? Страшно подумать. И не то, что простуду, а еще чего похуже можно заработать.

Встала, осмотрела свое совершенно промокшее платье, которое жалко липло к телу, а потом еще потопталась на месте и заметила несколько поодаль валяющуюся в траве дамскую сумку и зонт. Наклонилась, подобрала их и на не очень послушных ногах начала разворачиваться прочь от избушки. Вот тут она и заметила, что находилась в данный момент не на окраине города и во дворе последнего из домов на улице, а в диком лесу.

– А, а! – только этот возглас сорвался с губ, а в голове еще с пару минут царил вакуум. – Как это?! Куда все делось?

В связи с новыми обстоятельствами опять развернулась к избе. Приблизилась к ней и постучала по двери ручкой зонта. Ответа не последовало. Пришлось заявить о себе громче. Потом еще громче. А кончилось все тем, что лупила каблуком туфли, привалившись к двери спиной, и еще добавляла шуму, стуча по доскам обоими кулаками.

– Бабуля!!! Открой, говорю!

В результате только отбила руки, в правую ладонь заполучила занозу, а на одной из туфель сломала шпильку. В общем, через тридцать минут непрестанных стараний достучаться до той Карги имела одни только неудачные попытки, а пользы никакой. Как была одна в совершенно чужом месте, так и осталась. Как не знала, что делать дальше, так никто и не подсказал. А сама соображала плохо – растерялась очень.

– Вот ведь зараза! Что бы ей мне открыть?! Я у нее хотя бы погрелась да одежду просушила. Ясно, что бабка полоумная и совет ее мне боком выйдет. Но ведь дождь стеной, и я промокла до нитки.

И принялась долбить в ее дверь теперь другим каблуком. А что? Надо же было как-то от него избавляться, раз одной шпильки уже лишилась. И теперь девушка в удары вкладывала силу с отчаянием, вот и…сломала и второй каблук. Это ее порадовало. Надела на ноги туфли, превратившиеся в лодочки-балетки, и с интересом к ним присмотрелась.

– Во! Так вполне можно ходить по лесу.

А тут и дождь прекратился. И солнце выглянуло. Настроение Маринкино от этого пошло в гору. Она подхватила в руки имущество, то есть сумку и зонт-трость, и решительно шагнула в сторону от избушки. А что? Сколько можно было ее обходить по кругу и долбить то в дверь, то в окна? Толку-то не было! Надо было на что-то решаться. Девушка и пошла себе прочь, надеясь набрести на какую-никакую дорогу и людей, конечно.

Внедряться в кусты, мокрые после проливного дождя, ей совсем не хотелось. Но пришлось, так как они заполонили все вокруг. А еще с деревьев непрестанно капало за шиворот, отчего девушка ежилась и вздрагивала. Успокаивала ее только мысль, что мокрее уже от этого не становилась, да надежда, что лес должен скоро кончиться, раз впереди замаячил просвет. Вот она и ломилась через чащу, раздвигая ветви то зонтом, то сумкой, то локтями. Немного от этого ободралась. Как иначе?! Но зубы сцепила и двигалась к намеченной цели найти в этом заброшенном краю себе подобных. И, о счастье, не прошло и часа, как набрела на грунтовую дорогу.

– Дошла! – вышла на нее и блаженно улыбнулась.

Но радовалась недолго. Это потому, что в голову пришла мысль, что хороший хозяин не рискнет свою машину направить на такую, одно название, а не дорогу. Здесь же только на вездеходе теперь, наверное, проехать можно было.

– Да. Дождь сделал свое дело, и я теперь здесь, хоть весь день жди, никого не встречу.

И ей ничего не оставалось, как идти вдоль этой полосы грязи. Должна же она была куда-то привести, это подобие на дорогу? Если не в деревню, то к асфальтированному полотну, а там девушка бы уже дальше сориентировалась. Вот она и потопала. Направо. Почему не налево? А так просто! Шла, шла и заметила, что вокруг заметно подсохло. И одежда на ней тоже. От этого на мир получилось взглянуть бодрее и шаг прибавить удалось. Сорвала одной рукой травинку, прикусила зубками и замурлыкала себе под нос оптимистичную песенку.

– Я буду долго гнать велосипед…В глухих лугах его остановлю…Нарву цветов. И подарю букет…

Послышались звуки или нет, но Маринка остановилась. Точно, слышались! Из-за очередного поворота дороги теперь четко различила поскрипывание колес. Однако, без шума работающего двигателя. Поэтому сообразила, что должна была увидеть скоро тачку или этот самый, велосипед, про который только что допела. Но оказалось, что на нее двигалась телега, запряженная лошадью. А на этом допотопном транспортном средстве сидел и похоже немного задремал, так болталась его голова, мужик в широких штанах и рубахе, подпоясанной веревкой.

– Эй! – окликнула его, чтобы разбудить и не дать проехать мимо. Увидела, что поднял с груди голову, распрямился и напрягся. Тогда девушка вскинула вверх руку и немного помахала ему приветственно зонтом. – Здравствуйте, товарищ!

Дальше хотела расспросить, как ей вернуться домой. Но не успела сформулировать вопрос про дорогу в город, как мужик начал откровенно удивлять. Он вытаращил на нее глаза, и получилось это у него совершенно очумело. Потом этот крестьянин начал нещадно хлестать свою конягу, тянуть и дергать вожжи и при этом орать странные вещи:

– Свят! Свят! Сохрани! – это было только начало. Когда лошадь изогнула шею и вся начала за этим разворачиваться в обратную сторону, мужик принялся обзываться непонятными словами, а потом уже и посылать, куда подальше. – Что бы тебя!.. – но стоило телеге, вслед за кобылой, повернуть вспять, начал призывать своих односельчан. – Люди добрые! Явилась! Братья! Беда на наши головы! – все в таком духе, но в большом волнении, еще временами и агрессивно, и многое из сказанного не было понятным.

– Эй! – от растерянности Марина опустила руки. – Я только хотела… – но мужика и след простыл.

Это что такое было? Он ее испугался, что ли?

– Может, спутал с кем? – посмотрела на себя как бы со стороны. – Но что же мог увидеть такого страшного?

Да, платье хоть и высохло, но было помято и немного испачкано. В остальном…

– Косметика возможно смазалась. Но я особенно сильно никогда не крашусь, – достала из сумочки маленькое зеркальце и носовой платок. – Нет. Ничего такого… А что у меня с волосами?! – рука с висящей на ней сумочкой коснулась густой и спутанной гривы.

Она отказывалась верить собственным глазам и рукам тоже. Могла бы поклясться, что это не были ее волосы, да только голове стало больно после того, как дернула себя за прядь. Это что же получалось, они изменились за одну ночь? Еще вчера у нее была модная стрижка на средней длине волос. Теперь же пряди опускались до самой поясницы. Но и это было не все. Из прямых они превратились в кучерявые, а цвет стал много ярче. Раньше многие называли их каштановым, теперь можно было просто обозвать рыжими.

– Вот дела! – крутила Марина зеркало и так и этак, чтобы лучше рассмотреть этот огонь у себя на голове. – Та бабка, колдунья она, что ли? – первый раз озвучила свои подозрения.

Слово вылетело, но серьезно еще по-прежнему не воспринималось. Еще бы! Она же в эту всю чушь нисколько никогда не верила. А тут такое! Город пропал, вместо него лесная чащоба появилась. Мужик какой-то странный, как будто сам был из дальнего прошлого. На пути повстречался, но толку от него ноль. Ее, ни за что, ни про что, какими-то непонятными словами обозвал. Облик ее, опять же! Лицо, хоть и осталось прежним, но волосы, они точно стали другими.

– А что меня дальше ждет? – задала вопрос своему отражению, потом закрыла зеркальце и убрала в сумочку.

Сомнения и не очень хорошие предчувствия одолевали, но стоять на месте, значило, что ничего не выстоишь. Надо было топать дальше. Что в лесу-то дожидаться? Ей уже и кушать, однако, захотелось. Выходило, что следовало быстрее искать хоть какой населенный пункт. Вот она и зашагала в ту сторону, куда помчался мужик на телеге. Опрометчиво? Мог бы настроить против нее местных жителей? А девушка решила действовать потихонечку, присмотрелась бы сначала, что там у них и как. Вот с такими мыслями и притопала к очередному крутому дорожному повороту. А там, к ее великому удовольствию, и лес значительно поредел и даже поляна показалась. Вот тогда глазам и открылась престранная картина. Представьте себе, горнодобывающий комбинат, но какой-то доисторический, как при царе Горохе. Горы, в них ходы как норы, деревянные тачки, кирки и лопаты и много-много низкорослых бородатых мужиков. Ну и конечно, шум: скрип, лязг, скрежет и какое-то уханье. И что все это значило?

– Это куда я попала? – хотелось вопить, но все же удалось подавить порыв. – Рядом с моим городом есть горы, конечно. Но это… – замерев, шевелила губами и мозгами. – Это не Урал точно. Тогда, что? Куда же меня занесло? Ох, мамочки! А вид-то у этих мужиков, вид! Ведь, если такие приснятся…

Нет, она не стояла столбом у всех на глазах и не таращилась открыто на это скопление трудового народа. Маринка осторожненько пригнулась за кустиком. И желания кинуться вперед в тот момент совсем не ощущала. И хоть в голове и появилась робкая мысль, что оказалась на съемочной площадке какого-то сказочного фильма, но чувство самосохранения не позволило обнаружить себя немедленно. Решила еще немного присмотреться. А как обшарила повнимательнее взглядом все вокруг, так и вжалась в кустарник еще поглубже. Ведь, никаких режиссеров, операторов, осветителей и так далее выявлено не было. А как раз наоборот, в пещерах действительно добывали руду. Груженые ею тачки натужно скрипели и от тяжести чуть не разваливались, а мужики натурально так были черны лицами и утирали пот грязными пятернями.

– А одеты-то они все почти так же, как и тот, первый встреченный, мужичок. И бороды эти…и рост… Может, они хоббиты? Или нет…вроде, обувь у них есть, – захлопала девушка глазами.

Но расслаблялась недолго. Оттого, что приметила некоторое беспокойство в массе этих «горняков». И напрягаться не надо было, чтобы заметить, как среди трудового народа стали образовываться кучки, где громко и живо, то есть даже с жестикуляцией, мужики принялись обсуждать какую-то животрепещущую тему. А когда она рассмотрела мечущегося среди этих скоплений одного особо всклокоченного индивидуума, очень похожего на встреченного в лесу возницу и точно показывающего руками в сторону дороги, уходящей в чащу, так очень захотелось не то, что в кустах спрятаться, а бежать отсюда, куда подальше.

Это и сделала. Попятилась и отступила подальше от поляны и прииска. Но, углубившись снова в лес, совсем уже почувствовала свой голод, да и урчание в провалившемся животе подтвердило, что прятаться от людей – не выход, только идти к ним было боязно. Вот Марина и придумала компромисс, решила прокрасться лесом, обойти поляну стороной и разведать дела в поселке, крыши домов которого приметила много левее горы и пещер в ней. Задумано – сделано. До поселка добралась минут через двадцать, описав дугу за кустами и стволами. А как стало возможным наблюдать длинную улицу из приземистых домишек, крытых какими-то щепками, вся превратилась в зрение.

– Вроде, все спокойно, – сделала такой вывод, просидев еще минут пять в кустах на опушке. – Но отчего-то все равно мне страшновато. И как иначе?! Как они одеты, и как я! – перевела взгляд с местной жительницы, следующей от крайней избы к колодцу. По всему, девица тащила в руках объемное деревянное нечто не просто так, девушка легко догадалась, что той нужна была вода. – На ней же, что б мне пропасть, старинный сарафан в духе древних славян! А мое платье?! – склонила голову, чтобы окинуть взглядом веселую расцветку шелка, облегающего девичью фигуру, и в замешательстве провела ладонью по ткани сверху вниз, от лифа до юбки.

И в следующий момент утратила дар речи. И было отчего, так как в одну секунду привычный наряд превратился в сарафан, что заметила на местных селянках. Вот и раз! Легкий и гладкий шелк уступил место шершавому льняному полотну, а силуэтный фасон был заменен на нечто, схожее с колоколом. Но Маринку больше беспокоила загадка, кто с ней сотворил такое. От этого и закрутилась на месте юлой, пытаясь заметить колдунью в близко растущих кустах. Подразумевала ту самую бабку, чей посох недавно угодил ей в лоб.

– Эй! Где ты? Выходи! – никто не вышел и не откликнулся. – Ладно! Потом сочтемся! – Мстительно процедила сквозь сжатые зубы, а сама еще некоторое время пыталась прощупать глазами густую растительность неподалеку.

Только это ни к чему не привело. Никого поблизости и на удалении в лесу не было, а вот в стороне поселка действие продолжалось. Девица зачерпнула в колодце воды и теперь, надрываясь, тащила тяжесть к своей избе. Из-за ближайшей ограды высунулась сначала голова, а потом из-за нее вышла другая особа женского пола, и тоже ее интересовал колодец.

– Доброе утро, Тартилья! – поприветствовала она первую, но девушка с полным ведром только кивнула в ответ.

– Ничего себе, у них здесь имена! – ойкнула Марина, все еще посиживая в кустах. – Это что же получается, это я не в старину глубокую попала? То есть, не просто перенеслась на несколько веков назад, а меня закинуло еще куда-то в сторону? То-то смотрю, горы на наш Урал ничуть не похожи!

Глубоко задуматься над новой проблемой не получилось. Все из-за того, что в животе послышалось такое громкое урчание, что испугалась, как бы ее по нему здесь не обнаружили.

– Ох! Как есть хочется! Надо, однако, на что-то решаться, так как к сырым грибам мой организм нисколько не приучен. Да я еще их и не видела ни одного, пока шла по лесу. Может, грибы здесь и не водятся? В смысле, не растут?

Но надо было признать, что тема местной растительности ее все же не очень трогала, а вот дымок из трубы над домом той самой Тартильи, напротив, очень даже интересовал. Оттого в голове и начал созревать план, как бы напроситься туда в гости. Только вот внешний вид по-прежнему внушал опасения.

– А как они здесь относятся к рыжим, интересно?

Наклонилась, положила на траву сумку и зонт, а когда распрямилась, стала пятерней расчесывать свою новоявленную копну непослушных волос, после чего заплела ее в косу.

– Так, наверное, приличнее. Но все равно. Не помню, откуда, но знаю, что в некоторые времена рыжие считались, чуть ли, ни ведьмами. Как бы на костер не угодить… Вот бы прикрыть голову чем.

Не успела додумать мысль, как на кусте, что рос рядом, ниоткуда, словно из воздуха, появилась косынка из ткани, из которой был и сарафан, и повисла на ветвях.

– Ах, ты же!.. – снова вздрогнула и закрутилась на месте.

Выходило, что за ней пристально наблюдали, но на глаза не показывались. И снова решила, что это все та самая Карга из избушки. Только звать ее больше не стала. Не хотела бабка быть обнаруженной, и это было дело ее, главное, что в данный момент Маринке помогала. Теперь вот нашлось чем волосы прикрыть, и славно. Косу девушка скрутила в узел и той косынкой прижала к макушке.

– Как игра, какая… Квест! – прищурилась она своей новой догадке. – Если мои мысли правильные, бабка претворяет их в жизнь. Возможно. А если нет? Что если тоже исполняет, делай, мол, а там видно будет… Ладно, стоять на месте все равно нечего, придется все на себе испытать, – тут взгляд упал на лаковую дамскую сумочку, лежащую на траве. – И как с такой идти в поселок? В один миг засыплюсь, потому что не в образе!

Только об этом подумала и расстроилась, как сумка превратилась в мешочек на завязке. Ойкнула, вздрогнула, всплеснула руками, а потом новый предмет цапнула и полезла смотреть его содержимое. Обычная свалка нужных и не очень предметов, то есть внутри все осталось по-прежнему и неизменным.

– Так-так! Образ селянки стал мне еще ближе. Бабуля?! А с зонтом как быть? Сомневаюсь я, что такая штуковина здесь принята. Ау, у!

Зонт так и остался лежать на земле. А девушка на него поморщилась и начала сокрушаться, что год назад, когда выбирала эту вещь, взяла расцветку много ярче других. Нет, чтобы было остановиться тогда на каком-нибудь материале поскромнее! Теперь тот выбор мог и аукнуться. Пестрые цветочки купола зонта, хоть и были похожи на летнюю веселую полянку и делали настроение тогда, но теперь могли выйти ей боком.

– А что делать?! Бросить его здесь? – спросила как бы саму себя, но начала вострить ухо в сторону. Тишина. Тогда нагнулась и взяла зонт в руку. Он, все же, был девушке дорог. Что ни говорите, а являлся частью ее прошлой жизни. – Так! Как могла, преобразилась, теперь вперед. Эх, пониже бы еще стать, а то эти все люди какие-то низкорослые, – подумала так и тут же забеспокоилась. Марине стало моментально понятно, что отказываться от своих метр и семьдесят сантиметров не была готова, они ей точно были очень дороги. Но быстро поняла, что напряглась напрасно. Вон высота забора, к которому почти подошла, а вот она была, много выше его. – Ага! Ничего не изменилось. Рост мой не уменьшился. Хорошо, – и решительно толкнула калитку.

Зайдя на двор, огляделась, появилось чувство, что попала в музей древнерусского зодчества под открытым небом. Все было самобытно, по-хозяйски рационально, мило и чисто. Пока она озиралась, ею заинтересовался хозяйский петух. Он стоял неподалеку. И косил одним глазом, странно как-то вывернув шею. А потом начал к девушке подкрадываться. Маринка этих куриных повадок не знала, потому что горожанка, но здесь отчего-то точно поняла, что конкретно этой птице не понравилась. И эти его «ко-ко-ко» и клевки чего-то там невидимого на земле, все это было, чувствовала, сплошь отвлекающий маневр. И не ошиблась. Только успела запрыгнуть на крыльцо, ухватить ручку двери, рвануть за нее дверь и шмыгнуть за нее, чтобы ею же от этого агрессора и отгородиться, как петух с визгливым кудахтаньем предпринял попытку нападения. Не достав девушку, так и врезался в грубые дверные доски.

– Уф! Успела! – выдохнула она с облегчением.

– Кого это ко мне в дом принесло? – раздался женский голос за спиной.

Марина повернулась и встретилась глазами с Тартильей. В голове сразу возникло решение завязать с ней беседу и попросить поменяться некоторыми вещами. От нее девушке нужны были продукты, а сама могла за них дать хозяйке что-нибудь из содержимого сумки. Зеркальце, например, или брелок с ключей.

– Ты!!! – выдохнула женщина вдруг. А Маринке от ее узнавания сделалось как-то нехорошо. – Точно! Ты! Вон и Бронька тебя признал, так и мечется, так и мечется.

У рыжей девы глаза полезли на лоб. Все оттого, что за Броньку приняла того мужика на телеге. Как у них тут новости, однако, распространялись быстро, успела так подумать. И диковинно же это было! Она и Тартилья были здесь, Бронька все еще метался там, у горы, а слух со скоростью света…

– Я не виновата! – выпалила быстро. – Я ему ничего не делала. Он вообще странный какой-то.

– Обыкновенный, – махнула женщина рукой. – Нашей местной породы. Немного темперамент у него того, взрывной, и временами бывает того, драчливым, – Маринка с ней была целиком согласна, у нее такое же мнение сложилось о том мужике, поэтому и кивнула утвердительно. – Но клушек топчет отменно, – над этой ее фразой девушка задумалась и нахмурилась. – Тебя же он еще с прошлой встречи приметил. Помнишь? Как налетел, так ты от него за сараем пряталась…

– Э, э…

– Так что же мы в сенях-то стоим?! Проходим, проходим! Прошу, госпожа магичка. И разреши-ка тебя рассмотреть. Три года не виделись? Четыре? Точно, столько. Ты тогда к нам на практику приехала и старосте помогла внука его малахольного отучить темноты бояться. Помнишь?

– Припоминаю… – сообразила, что лучше с этой женщиной не спорить, а со всем согласиться, вроде она была миролюбиво настроена, надо было этот факт использовать во благо.

– А потом он начал, надо и не надо, в шахты лезть. Всем мешать. А потом заблудился, и весь наш народ его искать пошел. В общем, много какого переполоху из-за него приключилось, – прыснула от смеха женщина в кулак. – Ты взрыв на шахте помнишь?

– А как же! – решила ей подыграть и тоже заулыбалась.

– По твоей милости все произошло, – от этой ее фразы улыбка моментально сползла с Марининого лица. – Не переживай! Мужики уже об этом позабыли давно. Все исправили, опоры новые поставили. А вот то, что ты нашего угрюмого Кальмоля и Сольтинью надумала друг в друга влюбить, это да, это ты тогда погорячилась.

– Так…я же…и не…а так…потом…вовсе… – дар речи у девушки частично утратился.

– Да понятно! Ты как лучше хотела. Что, мол, человек радости в жизни не знает… Но это же было нарушение божеских законов! И насилие над свободным гномьим народом еще получилось.

– Как это…гномьим? – выпалила Маринка мгновенно.

– А то нет! Мы же привыкли ни от кого не зависеть, все в жизни самим решать, а тут приехала, понимаешь, магичка, что только первый курс университета закончила, руками поводила, пошептала, зелье сварила, не спросив никого о согласии, в котел с чаем вылила, и на тебе, на следующий день в храме свадьбу играли. И если бы одну!

– Да-а-а?!

– А то нет?! К Сольтинье же тогда сватья погостить приехала, потом сосед зашел сказать, что готов ей огород вспахать на днях, еще Варьянка забежала соли попросить, а за ней дружок ее сердечный зашел, так как не дождался на дворе. Так радушная хозяйка их всех чаем с пирогами и угостила. И все бы ничего, ведь, сватья три года к тому времени вдовствовала, а сосед – мужик вполне справный. Молодая пара тоже, все равно, собиралась пожениться. Правда, года через полтора. А вот дед старый, Тимль Беззубый, за что пострадал? Ему лет столько, сколько селу нашему древнему. Разве же можно так было поступать с человеком? Тем более что пары ему и не получилось тогда создать.

– И как же?.. – девушка слушала и моргала зелеными глазищами без остановки. Не иначе, нервный тик у нее приключился.

– А! – опять махнула рукой Тартилья. – Обошлось, конечно. Знахарка наша местная его травами отпоила после твоего бегства. И он же старец, беды много наделать не успел, силы у него уже не те, слава богам. Ой! Погоди. Я сейчас. Броньку только успокою. А то он все на дверь продолжает бросаться.

– Где? – кинулась Маринка в испуге к окну, но мужика того взлохмаченного на дворе не обнаружила.

– Не слышишь, что ли? Крыльями без конца хлопает, негодник.

– Как это?!

– Обыкновенно, как все петухи.

– Так он петух?!!

– Кто же еще! Я сейчас на него водой из кружки плесну. Он и успокоится. Во!

– И, правда, все стихло.

– А ты к нам, Мариника, по какому делу или проездом?

От имени, которым ее назвала эта женщина, девушке сделалось совсем не по себе. Это что же получалось? Она была Мариной, а хозяйка назвала Мариникой. Возможно, так оно звучало на гномий манер. Но Карга в избушке тогда сказала… и, значит, выходило, что все, что эта женщина тут ей наговорила… Была правда, что ли?! У рыжей закружилась голова. Было с чего. Гномы, Мариника, дед любвеобильный, она сама в роли ворожеи и еще какой-то староста с малахольным внуком! А лет ей и не двадцать пять вовсе, а только двадцать три. Но это, может, и ничего, только тоже очень странно. Слишком много с ней всего, все же, для одного дня произошло. А она еще сегодня в незнакомом лесу ни с того, ни с сего оказалась, до нитки промокла, по кустам лазила, дорогу искала… Кстати! Дорога!

– Я проездом. Мне бы как на телеге добраться до города. Возможно?

– Почему нет? Дед Тимль собирался после обеда туда ехать.

– Это который?..

– Так Беззубый же!

– Это понятно. А больше никто?

– Нет. Только Тимль. Кушать со мной будешь? Тогда присаживайся к столу.

Накормила Марину эта добрая гномья женщина на славу. А как наелась, так стало ее в сон клонить. Хозяйка против того, чтобы девушка у нее поспала, и не была. Постелила для нее в соседней комнате. Взбивала для Маринки пуховые подушки и приговаривала:

– Конечно, с твоего прошлого приезда много годков прошло. Ты теперь не студентка первокурсница, а наоборот, выпускница. Или, и того, закончила уже?

– Ну-у-у… – протянула девица многозначительно, так как побоялась сказать, чего лишнее.

– Из девочки с непослушными смешными колечками волос превратилась в красавицу, что хоть сейчас замуж отдавать можно. Кстати! Замуж не успела, случаем, выскочить?

– Нет, что ты! – замахала рыжая на нее руками. Хотела добавить, мол, типун тебе на язык, да вовремя спохватилась и замолчала.

– Странно! Не хворая ли, случаем? Хотя, нет. Как это может быть? Магичка, специалист по зельям и домашней ворожбе, и с недугом?! Это ни в какие ворота… – она как бы сама с собой разговаривала, а Маринка только ухо вострила да на ус сведения про себя наматывала. Но потом женщина снова обернулась к ней. – Так вот! Хоть ты и повзрослела очень, но будет всем спокойнее, если не пойдешь по поселку бродить, а здесь, у меня, поспишь. А о вознице и чтобы подбросить тебя до города, не беспокойся. Это я сейчас сбегаю и все организую. Ну! Ложись, давай, отдыхай, голубка. Да! А в город тебе в университет или к дяде?

– К…дяде.

– Так и знала, что туда. Так я Тилю скажу, чтобы прямо до места и подбросил.

Глава 4

Когда подъезжали к городу под названием Ретип, в душе Марины шевельнулось странное чувство. Можно было назвать его узнаванием этого места, но только если с большим преувеличением, и ее вечно во всем сомневающаяся натура решила, что возможно ей что-то подобное могло присниться. А вот, когда впереди на городской улице показался красивый особняк, она уже точно знала, что им туда. Откуда, спрашивается? Сама себе удивлялась, но только глаз не спускала с фасада, цвета раскаленного летнего солнца, со стрельчатых окон и все желала что-то рассмотреть за стеклом одного из них, того, что было на втором этаже и крайним слева.

Тепло распрощавшись с гномом по имени Тимль, полностью оправдавшим свое прозвище Беззубый, уверенно ступила на крыльцо под ажурным козырьком и подергала за цепочку звонка. Через минуту или чуть меньше дверь перед ней открылась. И предстала глазам приятная внешне, опрятная и подтянутая пожилая женщина, при этом она явно излучала доброту и радость от встречи с рыжей персоной. В этом нисколько Маринка не сомневалась. Откуда? Знала, и все. А глаза той женщины?! Они точно обещали девушке стопроцентное обожание и вообще, рай на земле.

– Здравствуй, Кармелита! – произнесла Маринка вдруг дрогнувшим голосом и так и упала в объятия этой женщины.

Поступок, надо было признать, никак от нее самой не ожидаемый и Марине Лукиной нисколько не свойственный, как и повышенная чувствительность при встрече с людьми, если даже и с родственниками. А тут… в общем, у нее в тот момент даже слезы навернулись на глаза. И зарыдала в тот момент не она одна.

– Девочка моя! Наконец-то! Мы тебя заждались. Что же так долго?! А дядя твой весь этот год места себе не находил. Запросы посылал во все миры, но ты будто растворилась. – Эта милая женщина обнимала девушку, гладила по спине, плечам и волосам, а та зарылась носом в кружева белой блузки у той на груди и с упоением вдыхала запах дома, любви и детства.

Няня! Ну, надо же, она точно теперь знала, что это была ее няня. Такая теплая, ласковая и родная. И что, наконец, добралась до своего дома. Все! Конец пути! Рыжая девушка была счастлива.

– Что же мы в дверях стоим? Проходи же, Мари! И надо скорее сообщить господину Альфреду, что наша девочка вернулась.

Они были в холле, возле начала широкой лестницы, ведущей на второй этаж, когда сверху послышался сначала голос, а потом и шаги.

– Что случилось, Кармелита? Кто там пришел? Почему ты не отвечаешь? – на верхней ступени показался высокий седовласый господин в домашнем сюртуке. – Неужели…

– Дядя! Да! Это я, твоя Мари!

– Глазам своим не верю! – всплеснул он руками, но остался стоять на месте. И тогда девица поскакала по ступеням лестницы вверх, легко и быстро преодолела их и впорхнула в раскрытые для нее объятья. – Только ты, негодница этакая, могла пропадать в течение года, не подать ни одной вести о себе, а потом явиться вся такая радостная и воздушная, и со словами «это я, твоя Мари», прижаться к моей груди и намочить мою рубашку такими искренними слезами радости!

– Ох, дядя! Со мной такое приключилось!

– Это я уже понял! Как же иначе! Я ждал этой встречи каждый день, и триста тридцать раз успел поклясться, что непременно впредь буду строг с тобой, Мариника. Поэтому приготовься к объяснениям, дорогая моя племянница.

– Что, вот так сразу и такой строгий? Уж не подменили ли мне моего дядюшку Альфика?

– Наверное, придется быть с тобой таким. И как, ты готова к разговору?

– Но он будет долгим, дядя. А я с дороги.

– И точно! – подала голос няня Кармелита с первого этажа. – Девочке надо отдохнуть и обязательно покушать. Да и вам тоже. Ужин у меня готов, господа. Спускайтесь.

– Снова встреваешь! – наклонился он над перилами. – Твои потакания девчонке вон уже к чему привели. Она осмелилась пропадать год неизвестно где. Учебу пропустила. Ни мне, ни тебе вестей не слала. А как явилась, так ты опять готова квохтать над ней как наседка.

– Будет вам, хозяин. Успеете еще душу отвести, воспитывая нашу радость. А у меня кушанья стынут.

– Ладно, – сдался мужчина как-то так сразу – Будь, по-вашему. Сначала поужинаем. Но потом обещаю тебе, Мари, строгий разговор.

– Я согласна, – чмокнула его в щеку, точно зная, что делала это каждый раз, когда ей удавалось настоять на своем. – Мне бы теперь немедленно и быстро освежиться и переодеться. Не подскажешь, дядя, где моя комната?

– Что?!! Еще и так?! Ты память потеряла! – он даже от нее отпрянул и начал сверлить испытующим взглядом. А снизу послышалось громкое «ох» няни. – А себя ты помнишь?

– Не очень., – взглянула на него честно и покаянно. – Только-только начинаю вспоминать. Но, зато, тебя, дядя Альфик, признала сразу! И Кармелиту тоже!

– Еще бы ты и нас забыла! Нет, это надо! То-то я смотрю, аура у тебя какая-то…

– Дядя! – состроила девушка милую гримаску. – Я все-все расскажу, но чуть позже. Можно?

– Ладно. Иди уже. Вторая дверь справа. И поспеши! Мы с твоей няней с нетерпением ждем тебя.

И вот они вдвоем с дядей Альфредом шли в его кабинет. Он впереди, племянница следовала за ним. Она сознавала, что без него ни за что легко не нашла бы нужную дверь среди многих, что смотрели на нее, шедшую по длинному коридору второго этажа. Оттого, что не помнила местоположения кабинета в доме. Пришлось бы ей открывать их все, пока не добралась бы до самой последней справа. И оказалось, что это окно кабинета, как раз, так завладело ее внимание, когда недавно подъезжала к дому. Вот и раз!

– Ой! – вскрикнула девушка, когда случайно задела лодыжкой нечто, помешавшее отойти от окна, в которое успела выглянуть, пока дядя усаживался в свое любимое кресло и раскуривал неизменную трубку.

– Осторожно! – поворчал тот на нее и помахал рукой, чтобы развеять облачко душистого дыма перед своим лицом. – Куда ты вечно торопишься? Под ноги всегда надо смотреть.

– А что это такое? – она немного нахмурилась и наклонилась, чтобы потереть ушибленное место на лодыжке. Потом проследовала к старинному кожаному дивану и опустилась на него, точно зная, что это было ее любимое место в кабинете дядюшки. – Этого раньше там не стояло. – На те два сундучка, об один из которых споткнулась, коситься девушка еще продолжала.

– Это точно. И, кстати, они появились в моем доме через неделю после твоего исчезновения. Я думаю, что это как-то должно было быть связано с твоей историей.

– Да? А что там?

– А может, начнем с твоего рассказа? – прищурился на нее дядя.

– Как скажешь. Только возможно, что мне легче будет что-нибудь вспомнить, если бы в них заглянула. А то…

– Ладно. Уговорила, – его глаза, хоть и были несколько прикрыты веками, но продолжали смотреть на племянницу пытливо. – В том сундуке, что больше размерами, лежат золотые слитки. Так понял, что их вес примерно равен твоему.

– Да-а-а?! – округлила девица глаза, но была по-прежнему в тупике, насчет просветления своей памяти. – А во втором?

– В меньшем сундуке, больше похожем на шкатулку, находятся драгоценные камни. – Дядюшка выпустил к потолку еще одно облачко дыма.

– Точно? А бриллианты есть?

– Есть, есть. Там много, чего есть.

– А можно взглянуть? – она смотрела на него просто с любопытством.

– Пожалуйста! – махнул дядя Альфред рукой.

Девушку как подбросило. Вскочила, подбежала к сундукам, крышки открыла. На слитки только чуть взглянула, а вот вторым сундучком заинтересовалась дольше. Запустила в его содержимое обе руки, поворошила разноцветные камни, а потом ухватила пару штук из общей кучи и принялась рассматривать на свет. Красиво! Синий, догадалась, что это был крупный сапфир, понравился ей насыщенным цветом. А брильянт порадовал искрами, что рождались в его чистой прозрачности.

– А записка при этом богатстве была? – поинтересовалась, когда наигралась с сокровищами.

– Не совсем записка, – вот тут племянница точно поняла, что дядюшка принялся «наводить тень на плетень»: по его интонации, добавившейся к характерному прищуру глаз. – Но теперь, милая Мари, наступил твой черед приступить к рассказу. Что же, все-таки, с тобой произошло?

– Я с радостью расскажу все, что помню. Только эти воспоминания будут о последнем годе моей жизни. Что было ранее, пока еще от меня скрыто. Я надеюсь, что плотная пелена рассеется, но пока, увы, поделюсь тем, что имею.

И пошел ее рассказ. Про Марину Лукину. Девушку из Екатеринбурга. Пока излагала свою историю, сама себе удивлялась. Как это она спокойно жила, когда сейчас натыкалась на немыслимые нестыковки в биографии и, вообще, оказалось теперь, что это была не биография, а полный бред.

– Да, а! – протянул задумчиво дядя. – Это все хранительница, выходит, постаралась. А ведь я же к ней несколько раз сам перемещался, да еще и влиятельных знакомых привлекал, чтобы посодействовали и на выжившую из ума бабку поднажали. Но она брови домиком, глаза в потолок и твердила про тайну исповеди и профессиональный долг хранительницы перехода. Могла бы хоть подтвердить, была ты у нее или нет, только старушенция и в этом уперлась. Единственное, что соизволила поведать, так только о твоем здравии. Не волнуйся, мол, ощущаю, что жива твоя несносная племянница. А теперь пожинаем результат: память стерта, аура неузнаваема, мизер интуиции, магический потенциал около десяти процентов, и он, так понимаю, начал накапливаться совсем недавно, как снова прошла портал, возвращаясь в наш мир.

– Тебе виднее, дядя. Я сейчас ничегошеньки не соображаю про все эти чудеса, – похлопала девушка на него глазами.

– Вот-вот! Не соображаешь! Она же тебя забросила в мир, где уже несколько тысячелетий угасли источники магии. Ясно, что ты была выжата там досуха за кратчайший срок. У нее что, совсем разум пропал?! Может, этой хранительнице уже опасно переход доверять? Даже тот, что совсем удален от крупных городов и почти не используется людьми с нашими способностями. Нет, я этот вопрос обязан буду снова поднять.

– А что, все-таки, насчет тех сундуков, дядя? – прервала племянница его размышления о составлении планов на ближайшее время. – Ты сказал, была записка при них?

– Это мягко сказано. К тому моменту, как ты должна была благополучно вернуться с этой преддипломной практики, а я еще не знал, что пропадешь и не начал о тебе волноваться, пожаловала ко мне важная делегация от посольства Натсхазана. Они передали этот «дар» их правителя и, не много, ни мало, свиток-послание, подписанный самим государем. Я, признаюсь, возгордился тогда, что твои способности так высоко оценили. Но когда открыл сундуки, решил, что «такая» благодарственная посылка – это слишком. И стал пытаться отнекиваться и настаивать, чтобы все это забрали назад. Мне, мол, гораздо приятнее высокая оценка твоих талантов, изложенная в послании. Только меня не стали слушать. Бочком, бочком, и были таковы.

– Так что в послании было, дядя?

– Очень изысканные и витиеватые письмена. Это же восточный народ, девочка моя! У них одно предложение на половину листа может растянуться. Бывает, начнешь читать и, дойдя только до середины, забываешь, о чем там вообще речь. Вот и тогда…в начале свитка говорилось, что я воспитал неземное создание. Восхваляли твой лик, разум, скромность и такт. Но больше, правда, про лик там говорилось. Далекие от наук люди, что с них взять! Но дипломаты из них отличные, а еще…

– А послание то у тебя осталось? – девушке не терпелось узнать суть того документа.

– А как же! – он отстранился от спинки кресла, в котором сидел и дотянулся до верхнего выдвижного ящика письменного стола. – Где-то тут было. Минутку…вот.

– Можно? – с нетерпением подошла и взяла документ в руки.

Тончайшая дорогая бумага свитка, казалось, и год спустя, источала тонкий приятный аромат. Текст был написан сразу несколькими цветными чернилами, почерком ровным, четким и красивым, а по количеству вензелей и всевозможных завитушек, наверняка, представлял шедевр. В самом низу листа стояла размашистая и несколько небрежная подпись самого правителя. Что-то там типа: али-мали, тори– пори, фоти-фоми. Рядом красовалась печать с изображением коня и летящего над ним сокола, все это было в центре оттиска. Она так поняла, что представляли собой символы с герба страны. Но долго над этим голову не ломала, так как ее больше интересовал сам текст. К его прочтению немедленно и приступила, правда, не удержалась и бумагу понюхала.

– Благовония и масла, наверное, – заметил этот ее интерес дядюшка. – Восточные люди!

– А ты прочитал это послание до конца? – вертела она свиток в воздухе уже через пару минут.

– И не один раз, Мари. Но сделал это уже, когда ты пропала. Каюсь. А вот сундуки те пытался вернуть дважды, и каждый раз они снова возвращались в этот дом. Какими-то неразговорчивыми людьми, что только низко кланялись. И мне даже показалось, что в последний раз, когда их доставили, они были гораздо тяжелее, чем вначале.

– Тут так все заморочено. В этом свитке, – согласилась племянница с ним насчет восточной витиеватости и многословия. – Но в итоге создается впечатление, что ты и не должен был меня дождаться, во всяком случае, еще в течение месяца. А все оттого, что от меня был в восторге или, как здесь сказано, оценил по достоинству, какой-то родственник Его Святейшества.

– Я тоже пришел к такому выводу. С запозданием, но стал наводить справки об этом субъекте. И мне сообщили, что это очень серьезный господин и одна из центральных фигур правительства. Меня, правда, смутил его возраст. Молод он, всего двадцать восемь лет тогда ему было. Этот факт, сознаюсь, встревожил. Как бы, думаю… м-м, да! Но знающие люди сообщили, что князь был уже женат к тому времени, как поднялся переполох из-за твоей пропажи, причем брак заключил совсем недавно до того. Молодожен, по-нашему. Вот я и успокоился, решил, что были оценены твои способности, как мага. Ты же у меня большая умница в тех вопросах, что касаются знахарства, поэтому подумал, что оказала тому государю какую-то неоценимую услугу. Он же подтвердил в переписке, что ты отлично показала себя при дворе, была незаменима, как специалист по зельям при гареме, и что благополучно и в срок покинула его дворец. И не поверить Его Святейшеству никто не посмел, даже я. А у тебя сейчас, пока все это высказывал, не возникло никаких мыслей, способных пролить свет на эту историю? – С надеждой посмотрел на нее дядюшка, скомкав свои объяснения.

– Нет, – закрутила девушка головой и отбросила на письменный стол документ. – Все темно перед мысленным взором. Все, что касается тех событий. Даже ни одного лица вспомнить не могу. Как там звали этого господина, что меня оценил по достоинству и которому мы должны за это быть благодарны и еще что-то там? Ардомир Аль-Тор-Фоти? Мне это имя ничего не говорит.

* * *

А в далеком Натсхазане, и самом восточном его княжестве, в это самое время по магической связи пришло срочное сообщение. Получил его старик-маг, верой и правдой прослуживший древнему правящему роду не менее восьмидесяти лет. Расшифровав послание, он записал его на листе бумаги и понес в княжеские покои немедленно, хоть и была глубокая ночь. Сделать это посчитал необходимым, не смотря на то, что пришлось бы будить хозяина. Все оттого, что и он, и каждый из обитателей замка Харзмари знал, как их господин ждал вестей с Запада. И ведь именно оттуда и пришла эта депеша, из неведомого магу города Ретипа, а значит, была очень важна, и просрочка подачи сообщения могла дорого стоить любому, даже хоть и старому и верному слуге. Вот и пошел старец мерить шаркающими шагами замковую площадь до высокого крыльца главного здания замка-крепости, потом с остановками, чтобы отдышаться, поднялся по центральной высокой лестнице на этаж правителя, а там зашуршал сандалиями по древним камням коридоров в сторону личных покоев князя.

За весь свой путь дважды он проходил мимо часовых, охраняющих покой и порядок, и ни разу его не остановили. Не оттого, что расслаблены были вооруженные до зубов воины или, не дайте боги, находились под властью Морфи, повелителя ночи, причина была в том, что старый маг пользовался особыми полномочиями и мог перемещаться по крепости беспрепятственно в любое время суток. И вот он дошел до дверей опочивальни князя. Остановился. Выждал, понаблюдав за реакцией третьей пары охранников, замерших на посту. Не притронулся к массивным резным дверям до тех пор, пока один из воинов не подал ему знак. Тот просто отрицательно покачал головой. Все так. Уже год спальню хозяина не посещала ни одна женщина, чтобы скрасить ему ночь. Но мало ли, что. Маг перестраховывался, дождавшись сигнала, что и в этот раз князь ночевал в одиночестве. Только после этого тихонько постучал и вошел.

– Что тебе? – сонно проговорил Ардомир, заметив на пороге склоненную низко в почтительном поклоне и еще от старости фигуру своего главного мага. И хотелось ему снова повернуться набок и заснуть. Но только откинулся назад на подушки и прикрыл согнутой в локте рукой глаза, чтобы их не резал свет от ламп, которые одним взглядом и бытовым заклинанием зажег ученый старец. – Что случилось и сколько сейчас времени?

– У меня сообщение из Ретипа, мой господин, – только эти слова произнес старый слуга, и не успел он еще распрямиться после подобающего приветствия, как князь уже был на ногах и забирал из его рук лист с посланием.

– Так! – сверкнули темным светом глаза правителя. – Вот оно! Да воздастся по заслугам умеющему ждать. Видно, теперь пришло, наконец, мое время, – на лице его появилась напряженная улыбка.

И холодно сделалось от нее старцу, взглянувшему в этот момент на князя и, чтобы скрыть это, согнулся он в новом поклоне.

– Что прикажете, господин?

– Готовь проход в Ретип. Мне надо там быть уже этим утром. И ты не ответил мне, сколько времени сейчас.

– До восхода солнца не более четырех часов.

– Тогда поспеши. А я начинаю собираться.

И озарились окна в замке светом зажженных ламп. И началась суета со сборами, как в дальний путь. Отзвуки ее достигли того крыла, где проживала мать молодого князя. Она проснулась от них и призвала к себе служанку, чтобы узнать причину, переполоха в столь ранний час. А как поняла, что сын собрался ее покинуть и куда был направлен его путь, так немедленно приказала помочь ей одеться.

– Что ты задумал, сын мой? – с тревогой всматривалась эта женщина, не утратившая властности ни во взоре, ни в голосе, в медовые глаза самого обожаемого и дорогого своего человека.

– Вернуть себе то, что принадлежит мне по полному праву. И не стой у меня на пути, мать, и не задавай много вопросов. Это только затормозит мои сборы, а ни к чему хорошему не приведет, – его холодная усмешка, искривившая губы и выбившая очередную темную искру в чуть прищуренных глазах, не могла радовать женщину, и уж точно не принесла ей желаемого успокоения. И она попыталась смягчить настроение сына, для чего и положила руку на его плечо. Только он от нее освободился. – Мы и так, вот уже почти год, говорим с тобой об одном и том же. Теперь пришло время действовать. И я клянусь тебе, что скоро приведу в дом пропавшую жену, и она поклонится тебе в ноги. Потерпи немного, может, всего пару дней, тогда я верну и себе и тебе спокойствие. Не надо будет больше скрывать от Его Святейшества, что мое семейное счастье только миф, созданный для его умиротворения. Что его надежды на продление нашего рода вот уже около года имеют то же основание, что и замки, построенные на песке. Моя постель все это время оставалась холодна, а я отправлял депеши во дворец дяди, что благодарен за последний его подарок. И мне только еще предстоит выяснить, где все это время пробыла эта девушка с рыжими косами и зелеными глазами. И если я узнаю…

– Сын! – прервала она набирающуюся гневом речь. – Поклянись мне. Ради меня, твоей матери. Ради светлой памяти твоего отца. Поклянись, что не станешь рубить с плеча. У тебя на сердце рана, твоя обида жила в душе год, и это большой срок, я не спорю. Но ведь, отчего-то же, ты выбрал для себя именно эту женщину, а никакую не другую! И не взял больше себе ни другой жены, или же наложницы, хоть имел на это полное право. Думаю, что все было неспроста. А сейчас, когда ты снова с ней встретишься, то многое будет зависеть от тебя. Мы уже говорили с тобой о вашем первом знакомстве. Я доказывала тебе то, что ты предстал перед ней в невыигрышном свете. Не могла она в той ситуации увидеть твои лучшие качества, и, по сути, она совсем тебя не узнала и не поняла. Но внутри меня живет надежда, что на этот раз сможешь обуздать свою горячность, ведь, мне очень хочется, чтобы ты был счастлив.

– Иди к себе. Мне пора отправляться, – он отвернул от женщины лицо, но она смогла увидеть его напряженные скулы, а еще сжатые кулаки.

– Хорошо. Не надо клятв. Я просто пожелаю тебе найти свою любовь вновь. Ведь, кто любит, не может быть со своей избранницей жестоким.

– Обещаю тебе, что я очень нежно возьму ее в охапку и затащу в портал. Это уж точно, – его смех заставил мать отступить на несколько шагов.

– Все знают твою решительность и силу, Ардомир. Но не только они помогали тебе выиграть многие сражения у противника. Обычно, в трудные дни ты использовал еще и свой ум и расчетливость. Вспомни, что ты не только бесстрашный воин, с недюжинной силой воли, выдержкой и упорством, ты всегда был и отличным политиком. Если так уж сошелся свет на этой иностранной красавице, то завоюй ее еще раз. Что тебе стоит? Ты же Ардомир Аль-Тор-Фоти. Ты понял меня? Иди за своей женой, сын мой. И приведи в этот дом за руку свою желанную женщину. И чтобы лица ваши при появлении в замке светились любовью и радостью. Именно это я для тебя хочу. Счастливого пути, Ардомир!

И после слов матери он вскочил на коня. Привычным жестом похлопал ладонью по выгнутой шее своего вороного. Окинул последним взглядом небольшой отряд и отдал кивком молчаливый приказ построиться перед входом в портал.

– В какое место ты настроил проход, маг?

– Окраина города. Близко к первой линии домов. Там есть лес, так что…

– Понятно. Жди моего сигнала, как мы договорились. На все про все мне потребуются не более трех дней, так думаю. Будь все это время наготове.

И он первым направил коня в портал. За ним последовали остальные. Учитывая разницу во времени, они оказались в выбранной магом точке перехода еще до рассвета. Это и хорошо: успели осмотреться и освоиться. А когда вставшее солнце осветило все вокруг, жители города Ретип не особенно и обратили внимание на группу всадников из пятерых верховых и привязанной к седлу последнего одной вьючной лошади.

Все мужчины этой компании были одеты вполне в духе местных правил, так что одежда их нисколько не выделяла из других приезжих. А так как город был, в некотором роде, учебным центром государства Иссурия, то приезжие здесь были не редкость и к ним давно привыкли. Вот и на этих пятерых особого внимания никто не обратил, хоть они немного и выделялись сплошь темными волосами да карими глазами. И еще немного смугловатой кожей, но стоял июль, была середина месяца, пик лета, так, что загорелыми в то время были многие. Взять хоть фермеров, что съехались в преддверии предстоящей ярмарки, некоторые из них были загорелыми дочерна, их сколько угодно можно было увидеть на улицах в эти дни.

Ардомир уже успел ранее побывать в этом городе, и с улицами его и с гостиницами был знаком, вот и правил уверенно конем, направляя его в нужную сторону. А как только он и его спутники определились с постоем, так стали держать совет и распределять между собой обязанности. Что будет делать сам и куда пойдет, князь знал задолго до того, как прибыл в этот город. Вот и отправился на улицу, что тянула его к себе, словно магнит, к дому, сияющему фасадом, как раскаленное летнее солнце. Чем ближе подходил, тем больше мрачнел. Все оттого, что почувствовал себя вдруг желторотым юнцом. Нет, не должно его сердце было так вести себя, не имело права. Вот и приказал себе быть тверже и отбросить слабые мысли. Надо было думать только о том, что у него здесь было дело, а как выполнит его, так и подумает, что там творилось у него в груди.

Он решил, что очень удачно вышло, когда в прошлый свой приезд свел знакомство с хозяином книжной лавочки. Ведь его магазинчик располагался в доме, что стоял напротив того, где обитала по полученным недавно сведениям его беглянка. Значит, наблюдать за входом будет удобно и обнаружить ее легко. И, так, его Мариника вернулась к дяде. Он предполагал, что этим все кончится когда-нибудь. Поэтому и установил постоянное наблюдение за его домом и за университетом, где училась зеленоглазая колдунья. Но в университете она за год так и не появилась. Хоть и немыслимо долгим и строгим было наблюдение за этим местом, и просмотреть ее никак не могли. А вот здесь удача улыбнулась его человеку, тот сутки назад сообщил, что рыжеволосая девушка вошла в двери этого дома и была горячо встречена экономкой. Что же, пора занять выбранную позицию и приступить к наблюдению.

Князь подошел к лавочке с книгами и разными учебными пособиями всего через несколько минут, как хозяин открыл ее. Еще было раннее утро. На улице не наблюдалось много прохожих, так, один-два, не более, пройдут и снова делалось пустынно. Наплыва посетителей не ожидалось еще и потому, что до начала учебного года и занятий в двух городских университетах и школах города было больше месяца, полтора, если точно. Вот хозяин магазинчика и рад был любому гостю, хоть удалось бы поговорить с кем. А этот запомнился ему тем, что в прошлый свой визит сделал у него неплохую покупку: приобрел дорогую старинную книгу. Поэтому признал и встретил стройного шатена радушной улыбкой.

* * *

Утро выдалось солнечное. В комнату Мари живенько так проникали ранние солнечные лучи. Нет, чтобы с вечера ей на ум пришло хорошенько сдвинуть шторы. Теперь вот ворочалась в постели и старалась лечь так, чтобы спрятаться от надоедливого солнечного зайца. Извелась вся, извертелась, пробовала забраться от него под одеяло, да долго там не выдержала – жарко стало. А подниматься совсем не хотелось. Еще, чего доброго, разгулялась бы, окончательно прогнала бы от себя сонливость. Что бы тогда делала в такую рань? Она в этот час вставать не привыкла. Барышня была изнежена, поспать с утра любила. Вот скоро наступит время занятий, тогда ей поневоле придется подниматься в это время. А сейчас надо было пользоваться моментом, отсыпаться, одним словом. Вот она и повернулась от луча, отраженного от воды в вазе, на другой бок, а заодно взяла и щелкнула в ту сторону пальцами. Как-то само собой вышло. А что там от этого получилось? Повернула голову и изумилась: сосуд с водой передвинулся с тумбы на комод. Ничего себе!

– Дядя! Дядя Альфред! – с этими воплями девушка вскочила, накинула поспешно халат и бросилась в дядюшкину комнату в другой конец коридора.

В спальне его не нашла. Кровать уже была убрана, пижама покоилась ровной стопкой на привычном месте. Тогда она помчалась в столовую. Точно, дядя пил кофе там.

– У меня только что получилось передвигать предметы на расстоянии. Само. И без всякого с моей стороны усилия. Ты рад за меня?

– И где двигала? – не отрывался он от газеты в своих руках. – А-а, в своей комнате? И многие предметы там передвинула? Только вазу? Отлично. А что ты так удивляешься? Нет, я рад, только так и должно было быть. Не понимаешь? Тебе двадцать три, радость моя. Ты в том году должна была закончить университет, а до этого с отличием закончила специализированную школу. Как думаешь, трудно разучиться ездить на велосипеде, если уже давно освоил эту премудрость? То-то же! – он свернул газету и перевел глаза на племянницу. – Знания к тебе вернутся, как только пополнишь запас энергии. А для этого нужно всего лишь время. Вот аура твоя меня серьезно беспокоит, она теперь не узнаваема. Долгая магическая разрядка организма имела большие последствия. Такие, что даже память тебя покинула.

– А кстати, где мой велосипед, дядя?

– Слава богам, она понемногу к тебе возвращается. Но мне кажется, что мы должны ускорить процесс, ведь, до начала занятий осталось мало времени, – отложил он, наконец, газету совсем и взглянул на девушку с серьезностью.

– Вспомнила! Он должен быть в чулане под лестницей.

– Я сегодня же напишу своему другу. Помнишь профессора Энтильса? Нет? Ну, это ничего. Главное, что он тебя никогда забыть не сможет. Это под его руководством ты проходила практику пару лет назад в эльфийском государстве. Тоже не припоминаешь? А я напомню тебе, что это был тот единственный раз, когда ты съездила куда-то без происшествий. Во всяком случае, мне тогда ни о чем таком не доложили. Да! Но сейчас речь не об этом. В том краю изумительный по силе и чистоте магический источник. Там тебе зарядиться и поправить ауру получится много быстрее. Уловила мою мысль, девочка?

– Да. Конечно. Ты хочешь отправить меня к эльфам. Согласна, – а сама прислушалась к собственным ощущениям. Вот ведь разговор пошел о таких странных вещах, только что речь была про велосипед, а потом, раз, и об эльфах. А ей все «трын-трава»! Удивительно. Иначе не скажешь. Но определенно, зарядка ее продолжалась хоть и медленно, но успешно. – А не покататься ли мне сегодня на велосипеде?

– Погоди. Не выходи пока из дома. Сил побольше наберешься, и там видно будет. Но еще мне надо, чтобы была под рукой. Я же стану связываться с профессором по магической связи, а это дело нескольких минут. И ответ он может прислать тоже быстро.

Тут в дверь позвонили. Выяснилось, что пришел парикмахер, к дяде. Но девушке явилась идея тоже воспользоваться его услугами. Имидж поменять. Это понятие о смене облика пришло сюда вместе с ней из той жизни, что была в мире без магии. И прическу она хотела себе сделать тоже из увиденного там. А то отросли космы на переходе, понимаете ли, ухаживать за ними был сущий кошмар. Лишь бы парикмахер не отказался уделить и ей свое время, да дядя не воспротивился, чтобы отстригла сильно волосы.

И так вышло, что мастер заняться и девушкой не возражал. Дядя немного поморщился на ее идею, но отговаривать не стал. Вот так она и заимела более короткую стрижку и блондинистый цвет волос всего через десять минут и от нескольких взмахов рук мага-стилиста. А как преобразилась, так дома усидеть стало невообразимо трудно. Хотелось совершить что-то, и такой в себе ощущала подъем, что это мог быть и поступок, сравнимый с подвигом, а на крайний случай могла просто прогуляться по улицам города.

– Что?! Невтерпеж показать кому-то свою новую прическу? – хмыкнул понимающе дядя, когда она предстала перед ним снова вся такая загадочная и в любимом платье для прогулок. – Просто удивительно, что с женщинами делается после посещения парикмахера. Ну, что же, иди уж. Только недолго. Я профессору Энтильсу депешу уже отправил, так что, ответ должен быть скоро.

– Отлично. Я отлучусь не более чем на час или два. На велосипеде проедусь до парка и обратно.

Упс! А она, оказывается, уже знала, в какой стороне следовало искать этот зеленый островок природы посреди моря каменных построек. Интересно, а что еще ей могло вспомниться во время прогулки? И девушка поспешила в чуланчик под лестницей за своим двухколесным другом, так как точно знала откуда-то, что велосипед отыщется именно там.

* * *

Ардомир дежурил около дома Мариники уже второй день. Сегодня он не посетил книжную лавочку, а ходил среди некоторых прохожих вдоль по улице. Хорошо, что их значительно прибавилось из-за выходного дня, и можно было легко слиться с неспешно прогуливающимися людьми, не привлекая к себе ничьего внимания. Время текло медленно, оно было слишком тягучим, и часы на ратуше пробили пока только десять утра. Князь невольно вспомнил, что к этому часу в гареме дяди женщины в лучшем случае заканчивали завтрак, и в их покои только начинали стекаться слуги, чтобы заняться потом массажем, прическами и одеяниями. Его рыжая бестия тоже жила по этому распорядку, когда находилась там. По сведениям, полученным от главного евнуха правителя, она не очень отличалась от восточных дев тогда и обожала подольше понежиться в постели. Не значило ли это, что раньше полдня можно было не надеяться увидеть ее, выходящей из подъезда этого дома? После этих мыслей, взгляд карих глаз снова остановился на парадном особняка, принадлежащего профессору местного магического университета Альфреду Лукинскому.

Но в тот момент, как Ардомир совсем, было, настроился зайти под навес местного кафе, торгующего горячим шоколадом, двери интересующего его подъезда распахнулись, пропуская на улицу сначала колесо от нового чуда техники, называемого велосипедом, а потом молодую особу. Князь тут же сделал на нее стойку, а еще почувствовал, как в груди сердце пропустило удар, и от неудовольствия на такую свою реакцию нахмурился. Он так и стоял некоторое время, напряженно рассматривая девушку в современном наряде этой страны. А именно, провел взглядом по ее платью с расклешенной юбкой, доходящей до девичьих щиколоток, и по довольно узкому лифу, позволяющим оценить по достоинству и талию и округлости груди.

Он успел различить в себе желание немедленно накинуть на женщину принятую в его стране широкую шелковую накидку и замотать в нее всю эту соблазнительную фигурку. Но в следующий миг глаза его заметили, что из-под шляпки с довольно широкими полями и украшенной лентой в цвет платья, на девичье плечико спускался золотистый, похожий на спелый колос пшеницы, локон, а вовсе не рыжий, как ожидал. Князь сделал шаг, второй, все для того, чтобы было возможно заглянуть в лицо женщины, но ему все никак это не удавалось. Уж больно динамичен был объект его наблюдений. То так повернет голову, то этак. Ее и небо над головой заинтересовало, и птица, севшая на ветку дерева, что росло неподалеку, и экипаж в конце улицы, кучер которого крикнул что-то зычным голосом зазевавшемуся прохожему. А потом девушка прислонила к стене велосипед и принялась поднимать подол своей юбки. Да, ни много, ни мало, именно, задирать юбку.

– Что?!! – Ардомир почувствовал, как сжались его кулаки, и начал оборачиваться на оказавшихся поблизости горожан, выделяя мужчин, и хотел заскрипеть на них зубами, но только заметил, что те не находили в движениях девушки с велосипедом ничего особенного.

Тогда он сам снова перевел на нее глаза и понял, что она делала. Девица склонилась над юбкой, чтобы немного приподнять ее подол и заколоть специальной булавкой так, чтобы он не мог попасть при передвижении на велосипеде в цепь.

– Понятно, – кивнул он головой самому себе, но выглядел все еще напряженным. – Да покажи же ты лицо! И дело закончится сразу же. Ну же, где твой вздернутый носик и зеленые глазищи, безумие мое?

Но ему потребовалось терпение еще. Девушка теперь согнулась чуть не пополам и отвернулась от него совсем к стене, так как ей не понравилось что-то в области педали.

– Ладно. Подойду ближе. Все равно, все к этому и идет, – и он двинулся в ее сторону, а заодно подал сигнал, чтобы ожидающий его возница экипажа, похожего на обычный наемный, был наготове и в любой момент мог быстро оказаться рядом с ним. – Задам ей любой уместный вопрос, и тогда она точно взглянет на меня.

Только его опередили. К девчонке вприпрыжку подскочил парень, приметивший в ней свою знакомую. Он с громким воплем «Ри» ухватил ее за руку и начал темпераментно трясти и радушно ей улыбаться.

– Ри?! – Ардомир не хотел верить своим ушам. Не желал он ошибаться. Его влекла неведомая сила приблизиться к этим двоим и оторвать женщину от молокососа, чтобы прижать к себе. Но имя точно было не то. Цвет волос тоже. И тогда он взглянул на девушку другим зрением. От увиденного замер и даже чуть не попятился. Аура была чужой. Не его жены. В этой женщине магии было с каплю, а его Мариника вся сияла от огромного заряда. Нет, такое не спутаешь. – Не моя! – выдохнул князь и так и не понял, радоваться ему от этого или огорчаться.

А парень, тем временем, помог девушке усесться на седле велосипеда и пошел рядом с ней по улице, держась за руль. Ардомир последовал за ними. Сам не знал, что хотел, возможно, что, все-таки увидеть лицо этой отчего-то притягательной для него особы. Но потом, проводив их почти до самого городского парка, как стряхнул с себя наваждение. Надо было решать, что делать дальше. Но не бежать же, рядом с велосипедом, как стал делать тот веселый юноша. Тем более что тогда без внимания остался бы вход в дом.

– Мне же доложили, что к Альфреду Лукинскому в дом приехала рыжеволосая девушка, – над этим он думал, возвращаясь на свой покинутый пост. – Надо выяснить, сколько у профессора племянниц. Причем, срочно.

И к вечеру у него были сведения, что племянниц действительно было две. У каждого из двух родных братьев Альфреда было по дочери, причем девочки родились с разницей по времени в четыре месяца. Старшей была Риномира Лукинская. Ри! Вот и объяснение утренней встречи. К дяде приехала другая, старшая племянница. Почему нет?

– Дьявол! Но где рыжая бестия? И почему тогда у меня была такая реакция на блондинку? Родная кровь? Нет, не может быть такого. Что же, я теперь буду бросаться на всех родственниц жены? Стоп! Я не слышал еще ее голоса и так и не увидел глаз. Они не смогут меня обмануть. Мне только и надо, что дождаться девушку вновь, а потом…

И в следующий момент перед его глазами снова распахнулась парадная дверь особняка. Из нее вышла Ри и тут же взяла под руку переступившего следом порог дядюшку. За ними вышагивал крепкий парень с баулом средней величины.

– Слуга, – точно определил по его внешнему виду Ардомир и пошел следом за ними. Хотел немедленно приблизиться, да троица свернула в безлюдный переулок, тогда решил с этим повременить. А при выходе из переулка это сделать стало невозможно, там оказались университетские ворота, за которые не было хода посторонним.

– Дьявол! Что за невезение?! Снова придется ждать!

Но караулить и подпирать плечом ограду университета долго ему не пришлось. Уже через полчаса, в поле его зрения снова попал профессор со слугой. Они точно возвращались домой. А девушки с ними не было. Куда делась? Учеба же не началась! Еще более месяца было до занятий, если и эта племянница собиралась получать знания в этом учебном заведении. И почему бы ей не остаться жить у дяди вместо общежития? Головоломка не складывалась. Князь глянул коротко вслед профессору и поспешил в сторону гостиницы, в которой остановился. Там достал свой магический кристалл и связался с нужным ему человеком.

– Мне немедленно нужны сведения о происходящем в университете магии Ретипа. А именно, кто и зачем пользовался за последние сутки их переходом. Да. Еще разузнай, где сейчас находится Риномира Лукинская. Девушка двадцати трех лет. Точно, та самая племянница, которой я интересовался ранее. Что-то мне подсказывает, что она пребывает в своем родном графстве, а не здесь была недавно. Все понял? Поторопись. Время работает не на меня сейчас.

А через час Ардомир получил ответ. И глубоко задумался, что ему было с ним делать. Его человек подтвердил, что университетским переходом воспользовалась профессорская племянница. Но указана была только фамилия. Лукинская. Возникал вопрос, куда отправилась и зачем. Ему ответили, что в страну эльфов и по просьбе-вызову местного профессора, преподавателя прикладной магии. Так! А где в это время находилась вторая племянница? Здесь ясности не было. Какая-то подруга пригласила ее к себе погостить. Чертовщина? Голову можно было сломать с этими западными женщинами.

– Нет, вам меня не провести, – сжал зубы и кулаки Ардомир. – Зачем старшей племяннице, если она та, которую повстречал утром, перемещаться к эльфам, выполнять задание их профессора? У нее же почти полностью отсутствовала магия. Это ли не странно? Более чем! А что, если мне обратиться за помощью к своему дяде?! Решено!