книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Марина Раевская

Защита и опора

Предисловие

Я хочу рассказать вам историю, похожую на сотню других историй. Наверняка что-то подобное вы уже слышали от знакомых, может быть, читали, может быть, даже видели в кино. Возможно, кто-то скажет, что это чистейшая выдумка, а кто-то упрекнет автора, что он склеил свою историю из сотни других.

Удивляться нечему – какими бы разными ни были люди вокруг, в самом главном они похожи. Они любят и хотят, чтобы любовь была взаимной. Они страдают, если их чувства предают, они ищут лучшей жизни уже просто потому, что они люди и достойны всего самого лучшего. Каждый, вне зависимости от возраста, цвета кожи, веры и содержимого кошелька.

Глава первая

Катя не любила ни вечера, ни выходные. C некоторых пор почему-то совсем не любила. Может быть, из-за Пушкина, который с трудом терпел гостей и презирал выходы в свет, может быть, из-за того, что она сама превращалась из уважаемого человека во… второкурсницу, которую, пусть и любя, но все время поучает выпускник. Одним словом, не любила. Кстати, длинные праздничные дни и отпуска – в общем, много дней дома – не любила тоже. Хотя в отпуск можно было уехать, и уехать самой…

Вот и сейчас, прекрасным для всех нормальных людей летним вечером, она вытащила из багажника два немалых пакета, забитых необходимыми продуктами, да и не только продуктами, до самого верха. Утром она заметила, что в холодильнике как-то уж слишком просторно, свет заливает все уголки – и не освещает ничего, кроме чистых стеклянных полок. От машины до лифта было всего несколько шагов, а потом еще от лифта до квартиры… Обычно она этих десятков метров и не замечала, чаще и вовсе поднималась не в лифте, а пешком. Но сегодня, с пакетами, сумочкой через плечо и журналом, прихваченным уж вовсе непонятно зачем, словно в ралли Париж – Дакар участвовала. Причем без всякого транспорта, пешком.

Дверь оказалась закрыта всего на один поворот.

«Ага, значит, Пуся дома…»

Пусей Катя звала своего жениха, Гену Пушкина. То есть она думала, что ее Пуся – жених. Ну а кем еще считать мужчину, который с тобой живет, складывает в стиралку носки и рубашки, капризничает и называет тебя «мой ангел» и «душенька»?

Гена и Катя вместе окончили экономический университет, достаточно легко и удачно нашли работу и быстро пошли вверх по карьерной лестнице. Вернее, Катя быстро пошла. За восемь лет выросла до управляющей отделением частного банка, обзавелась связями в серьезных фирмах и учреждениях. Пуся считал, что тоже сделал удачную карьеру – от выпускника-экономиста до младшего партнера в фирме. Неважно, что старшими партнерами были двое его дядьев – вполне уверенных в себе, сильных и еще совсем не старых младших братьев Гениного отца. Им, по совести говоря, совершенно не был нужен партнер, тем более младший. Но племяннику нужно было помочь стать на ноги, так отчего бы не придумать ему непыльную работенку и звонкую должность?

Пуся своей работой гордился. Так сильно гордился, что старался собственной персоной появляться в фирме как можно реже, а немногочисленные обязанности выполнять, лежа или сидя в мягком кресле. Вероятно, именно поэтому Катя видела Гену в основном у себя на диване. Ну или в кресле… На кухню Пуся старался не заходить: «Согласись, что там мужчине делать нечего…»

Иногда Катя удивлялась тому, что так привязана к Гене. Ведь она же видит все его многочисленные недостатки, временами с трудом терпит его капризы и совершенно не рассчитывает на его помощь. Но с ним было удобно. Пусть он нечасто выводил Катю в свет, пусть гостей они принимали и того реже, но все же Пуся был, был рядом. Гостей развлекал, цветы пару раз в год дарил, на премьерах не храпел. А разве этого недостаточно?

Мысли об их удивительном союзе Катю посещали редко. Да и времени присесть и посмотреть на свою жизнь со стороны у нее было совсем немного.

Часы в кухне показывали начало десятого. Да уж, девять вечера – самое время приходить с работы. Руки без участия головы раскладывали все по полочкам и шкафчикам, прятали продукты в холодильник, а сама Катя думала, что бы такого быстренького и не очень вредного для фигуры приготовить. Получалось, что оптимальным вариантом могла стать пицца… Почти совсем для фигуры безопасная.

– Когда же я ела? – пробормотала Катя. – А, да, точно, в перерыв же с Галочкой в кафе спускались…

Хотя что именно они с Галочкой ели, Катя не помнила.

Катя поставила на стол противень. В дверях появился Пуся – с планшетом в руках и недовольной миной на лице.

– Что-то ты поздно сегодня, мой ангел… И только собираешься готовить… Что, опять будет мучное? Ты же знаешь, как это вредно…

– Что поделать, Ген, потерпи. Вот завтра пятница – я морепродуктов накупила, вечером салатик сделаю.

– Ага… – И темно-синяя шелковая спина Пуси, обильно расшитая драконами и тростинками, поспешно скрылась в дверях.

Наконец противень с пиццей отправился в духовку. Можно было и переодеться в домашнее.

Гена много раз с неудовольствием повторял, что в офисной одежде в кухню заходить негигиенично, а готовить так и вовсе строжайше запрещено. «Там же бациллы и микробы. Ты их с улицы принесла, и они все прямо в салат могут попасть… Кроме того, – продолжал Пуся, – это вообще не дело – самой хозяйничать». Катя, в конце концов, получает вполне приличную зарплату и может позволить себе нанять и кухарку, и домработницу. И даже не домработницу, а настоящую домоправительницу, чтобы она жила тут же, у Кати: и небольшая комната есть, и второй вход в квартиру.

Иногда Катя соглашалась с Геной, иногда пыталась возразить. Она понимала, что в чем-то он прав: если бы у нее была хоть какая-то домоправительница, то уж легкий бы салатик наверняка ждал ее каждый вечер, в доме была бы чистота, а ей, Кате, не приходилось бы в ночь-полночь подвергать свою талию пытками пиццей с курицей. Почему-то мысль о том, что и Пуся может что-то приготовить или хотя бы заказать доставку той же пиццы, Кате в голову не приходила. Как, вероятно, и самому Пусе…

Вот и сейчас Пуся возлежал на диване и на полную мощь легких «отдыхал» под работающий телевизор: загадки Мохенджо-Даро беспокоили Гену куда сильнее, чем тайны таинственно пустеющего холодильника.

В спальне было достаточно светло – летние сумерки только еще грозили превратиться в темноту, а фонари за окнами уже набирали силу. Катя набросила халатик, села к зеркалу расчесаться и краем глаза заметила какой-то непорядок. Что-то было не так. Вроде все как всегда, но что-то резануло глаз.

Она встала, включила свет и увидела это «что-то»: на прикроватной тумбочке всеми оттенками малинового переливался лифчик. Чужой (!) лифчик…

Скажем сразу, что Катин вкус был более чем строгим, к тому же дресс-код обязывал, поэтому цветное белье она не покупала. Некуда было его носить, да и не любила она все эти кружавчики-блестки-бантики. И размерчик… был явно не Катин. В голове всплыла мамина фраза о «чепчиках для близнецов».

Катя двумя пальчиками взяла «чепчики» и повертела перед глазами. Хорошая фирма, дорогая, и цвет такой… призывно-профессиональный.

Она вышла в гостиную, где на диване возлежал Пуся. Загадки забытых цивилизаций уже были неактуальны. Теперь Катин «жених» следил за каким-то документальным детективом. Темные тучи сгущались над государством, тайные общества свирепствовали…

– Друг мой, что это?

Катя сама удивилась тому, насколько она спокойна. Как-то раньше ей даже не приходила мысль, что Пуся может ходить налево… Но сейчас, держа это в руках, она не чувствовала себя оскорбленной, слезы не застилали глаза, в душе не шевелилось вообще ничего… Она даже дурой мысленно себя не обзывала, в слепоте не укоряла… Пока, во всяком случае.

Гена был слишком увлечен теледетективом, чтобы обратить внимание на Катины слова. Он даже не посмотрел на нее.

– Я к тебе обращаюсь, Гена. Что это такое? – Катя потрясла бельем перед глазами Пуси.

– Не мешай, я щас… – пробормотал было тот, но ярко-малиновое белье теперь оказалось прямо у него перед носом. (Катя с удивлением поймала себя на том, что хочет самым пошлым образом отхлестать этой дрянью Пусю по физиономии, несмотря на всю свою сдержанность и спокойствие.)

– Что это, я спрашиваю?

– Ой, ты увидела… – пробормотал Пуся. – Это же… а, да, это же я тебе купил. Красиво, правда?

Он как-то странно, воровато отвел взгляд, а потом почти решительно поднял глаза на Катю. Она просто нависала над ним, а ярко-малиновое белье Лилечки касалось его носа и даже временами задевало по ушам. «Черт, как же это я… Вот Лилька дрянь – не проверила, чтобы все было в порядке!»

– Очень красиво, – ядовито ответила Катя. – Ты купил мне несвежее, ношеное белье. К тому же не моего размера. На распродаже нашел?

– Разве? – невпопад ответил Пуся.

Лежать и снизу смотреть на Катю было жутко неудобно. Да еще и взгляд отвести не получалось. «Какая распродажа? Она же знает, что я терпеть не могу магазины. Вот же влип, черт возьми…»

– Значит так, скотина, – Катя с удовольствием проговорила последнее слово. Она чувствовала, что внутри нее нарастает какая-то веселая ярость. «Ох, я б тебе устроила, спутничек жизни, прости господи… если б так противно не было. Эх, жалко, что этаж всего-то третий. Если в окно вылетит, может и не разбиться…» – У тебя десять минут, чтобы собраться и свалить. На одиннадцатой весь твой хлам вместе с тобой отправится в окно. Время пошло!

Катя изо всех сил швырнула лифчик в физиономию Пуси и пошла в кухню. Пицца в духовке уже исходила ароматами.

– О, это я вовремя. Сгорела бы – осталась бы одновременно и без еды, и без любовника. Как обидно!

И снова Катя поразилась тому, насколько она спокойна: ни гнева, ни слез. Даже руки не дрожат. А вот есть по-прежнему хочется.

На пороге появился Пуся:

– Ка-а-атечка, душенька… Ты что, сердишься? Я же хотел как лучше.

– Пошел вон. У тебя осталось шесть с половиной минут…

– Там же темноо-о-о.

И только теперь Катю накрыло. В лучших бабских традициях она уперла руки в бока и закричала:

– Пошел вон, мразь! Трус и лжец! Ты даже изменить толком не можешь, слизняк!.. Видеть тебя не могу!

Пуся опасливо попятился: такой свою «душеньку» он никогда не видел. И отчего-то кричащая Катя была удивительно привлекательна. Он вдруг заметил, какие яркие у нее глаза, какие изящные руки… даже голос…

– Ка-а-ть… – Гена сделал шаг вперед и попытался приобнять девушку.

И получил хлесткую пощечину.

– Вон!

Теперь выход был только один – сбежать, попытавшись сохранить остатки достоинства. Хотя сохранять, честно говоря, было уже нечего.

– Ну ничего, ты еще пожалеешь… – бормотал Гена, вытаскивая из гардеробной большущий чемодан на колесиках. Катин, кстати, чемодан, хотя сейчас это было уже не так важно, по крайней мере для него. – Кому ты такая нужна… Я-то себе вмиг найду, вон хоть та же Лилька, на полусогнутых прибежит!

Гена собирался очень и очень торопливо – Катину любовь к точности он знал преотлично. Если она сказала, что десять минут, значит, это и в самом деле десять. И что выбросит – тоже было чистой правдой.

Конечно, в десять минут он не уложился. Но Катя его особо не торопила. Она вытащила пиццу, выложила ее на доску и нарезала. А потом взяла в руки кусок и с удовольствием откусила.

– Какой же ка-а-йф! – неизвестно, к чему это относилось: то ли к еде, то ли к звукам стыдливого бегства, то ли к миру, который почему-то наступил в душе.

«Я какая-то ненормальная, честное слово. Мне жених изменил, а я пиццу ем и жизни радуюсь…»

Можно было бы сказать Кате, что печалиться ей и в самом деле нечего, что такое «сокровище», как ее Пуся, и впрямь не грех выгнать. Просто чтобы жизнь не портил.

За первым куском пиццы последовал второй, не менее ароматный и вкусный. Хлопнула входная дверь, возвещая, что жених наконец отбыл.

– Отличный вечер, – пробормотала Катя. – Надо выпить! Где тут коньяк?..

Квартира носила следы торопливых сборов, но сейчас отчего-то Катя беспорядку радовалась.

– Точно, за это надо выпить!

Глава вторая

Пятница даже в банке отличный день. Тем более пятница летняя – теплая, солнечная, пахнущая цветущей липой и пионами.

Дела шли как обычно – приходили и уходили посетители, звонило начальство, коллеги курили и поправляли макияж. Катя решила, что неплохо было бы изменить что-то в привычном ходе вещей, – и включила кофемашину, чтобы сварить третью чашку кофе.

– Екатерина Львовна, отчет. – В Катин кабинет вплыла Галка, руководитель службы менеджеров.

Катя улыбнулась подруге – вот с кем ей повезло много лет назад, так это с Галкой. Они подружились с первого дня, когда Галка пришла в банк, – сама Катя тогда была еще менеджером, принимала клиентов, терпеливо рассказывала о банковских продуктах и почти естественно улыбалась. Галку посадили за соседний стол – третьим менеджером. И целых два года они подстраховывали друг друга, по очереди курили и вместе пили кофе, а в перерыв заскакивали в ближайшую кафешку полакомиться каким-нибудь салатиком и обсудить все насущные проблемы.

Собственно, сейчас, несмотря на определенный карьерный рост обеих прекрасных дам, все оставалось практически так же: перерыв по-прежнему проходил в ближайшем кафе за салатиками и обсуждением насущных проблем, а кофемашина исправно варила кофе на двоих. Только теперь они уже не курили – Галка вот-вот должна была второй раз уйти в декрет, а Катя бросила за компанию, еще когда Галка ждала первенца.

– Ага, Галюш, спасибо. – Катя поставила подпись рядом с подписью коллеги. – У нас все тихо?

– У нас-то все тихо. Только я вот вижу, у тебя что-то случилось. Какая-то ты не такая…

– Не такая?

– Ну да, отстраненная, более спокойная, кофе вон уже третью чашку поставила… Пирожное принести?

– Давай, в сладком эндорфины.

– Глупенькая, в сладком глюкоза и калории. Но тебе пока можно.

Катя поставила на стол вторую чашку, Галка села напротив, глотнула кофе «второго слива», специально для нее приготовленный, и заявила:

– А теперь рассказывай, что с тобой приключилось. Генка замуж позвал?

Катя ухмыльнулась – она все утро ловила себя на том, насколько ей хорошо и спокойно и даже упоминание Пусиного имени не вызывает у нее никаких эмоций. Она и спала на диво хорошо, ей даже приснилось что-то такое… нейтральное, вроде дорожки в лесу и подсолнухов на полянке.

– Гена замуж… Не, Галь, он, оказывается, ко мне домой днем девицу приводил… И почему-то мне думается, что не в первый раз. Выгнала я его вчера…

– Отличненько… – Галка неблаговоспитанно присвистнула. – И ты так спокойна, молодец!

– Да чего ж быть неспокойной, Галь? На фиг мне такой, прости господи, спутник жизни? Не поверишь, я чувствую себя почему-то так умиротворенно, светло…

– Ага, пришла в себя, значит… Я ж сколько раз тебе говорила, что не твой это размерчик!

– Говорила, – Катя кивнула. – Раньше ж он таким не был…

– Да всегда он такой был, Кать, просто тебе удобно было этого не видеть.

Катя молча кивнула второй раз – и впрямь было удобно.

– А спала как? – продолжила расспросы Галка. – Не страшно было?

– Почему страшно? Дверь заперла, окно настежь открыла – и как камешек в пруд. Даже сны почти не снились.

– Выпить бы тебе надо было!

– Не поверишь, лизнула коньячку чуток… Только чтобы расслабиться.

– И правильно. А ключи? Отобрала?

Галка поерзала на стуле. Для ее положения офисная мебель была теперь не очень удобна, да и сидеть долго становилось тяжело. Но вокруг бушевали такие события, что ей было ну совсем не до собственных ощущений.

– Нет… – Катя с удивлением взглянула на подругу, – я даже не подумала об этом. А что, думаешь, он может вломиться?

– Класс! Ну ты даешь, подруга… Может, конечно. Причем именно теперь может, пока ты здесь… Придет, как обычно. Я уж молчу о том, что он может ваще все из дома вынести. Ну, типа, в качестве компенсации.

– Вот черт, а? Что ж делать, домой бежать, наверное?

– Ну-ну, не суетись. Полагаю, сегодня ни тебе, ни твоему дому ничего не грозит – а вот завтра… Суббота, выходные, он пораскинет мозгами своими куцыми и решит, что самое время помириться. Ему ж с тобой так удобно…

Катя помнила, что Галка никогда хорошо к Пусе не относилась, всегда слегка подтрунивала над ним, когда они собирались, а Кате не раз говорила, что это не мужчина, а домашний питомец. Катя пыталась в ответ отшутиться, но только сейчас у нее хватило сил признать, что да, она и в самом деле просто удобна была Гене все эти годы. Что он вел себя, как дрессированный домашний любимец, но делал только то, что считал нужным. Вернее, не делал ничего, кроме уж совсем необходимых вещей, вроде тех же цветов на день рождения.

«Мы даже жили только на мою зарплату, вот удивительно. Вернее, удивительно то, что я ведь и слышала от него сто раз, что хорошо зарабатываю, но почему-то думала, что он меня так хвалит. А эта скотина банально считал деньги в чужом кармане и не пытался хотя бы сделать вид, что помогает мне…»

– Ты права, Галь. И была права все время – ему со мной просто удобно. А я-то, дурочка, думала, что там чувства есть…

– Ой, Кать, ну давай мы сейчас о чувствах говорить не будем, а? А кстати, как ты узнала, что он приводил бабу?

– Так я ее бельишко в спальне нашла. Такое… богатой расцветки, да и формы там, судя по всему, оч-ч-ень богатые…

– Прико-о-ольно. И как же она, тем более с такими богатыми формами, без белья ушла? Может, специально подбросила?

– А может, и специально. Как-то я не думала об этом. Да и зачем? Ты лучше оцени, как этот слизняк оправдывался. Он, прикинь, сказал, что сам мне это купил… уродство в кружавчиках и пайетках, малиновое, размер шестой…

– У-у-у, молодец.

– Не то слово.

Катя перевела взгляд в окно. По улице спешили люди, прогрохотала машина, набитая какими-то длинными железяками, с криком пробежали мальчишки… Галя проследила за Катиным взглядом. Но за окном, с ее точки зрения, не было ничего интересного. А вот Катино поведение… Да, оно было интересным. Вернее, совершенно непонятным. Казалось бы, после восьми лет совместной жизни выгнать мужика… Это ж не так просто пережить. А Катя улыбается, причем не наигранно, а нормально, как обыкновенный человек. И разговаривает спокойно, и в глазах ничего такого нет, ни боли, ни тоски, ни злости.

– Так, говоришь, завтра он может вернуться? – Катя первой нарушила молчание.

– Зная твоего Пусю, можно не сомневаться – он почти наверняка попробует это сделать.

Катя покачала головой:

– Нет, я не хочу. Может, уехать за город, как думаешь?

– А смысл? Откроет дверь своим ключом, развалится на диване и будет тебя ждать. Может, даже цветов принесет: мириться по всей форме.

– Фуу-у, нужны мне его цветы. Выгоню к чертям…

– Замки бы тебе сменить… Да и охрану недурно было бы найти.

– Галь, ну что ты говоришь, какая охрана? – Катя встала, долила себе кофе и прикрыла окно: ближе к полудню становилось и душно, и шумно. – После всего, представь, я съела почти всю огромную пиццу, сама съела… И не лопнула, вот чудо…

– А где заказала? Не побоялась дверь открывать ночью-то?

У Галки с приближением декрета мысли о безопасности становились просто навязчивыми, даже в манию слегка переходили, – Катя еще пять лет назад это заметила, когда Машенька должна была родиться.

– Да нигде я не заказывала, сама сделала. Вкусно получилось.

– Сама? Молодчина. И продукты, я уверена, сама приволокла из супермаркета, и спекла сама.

– Ну да, а что тут удивительного.

– Да ничего, в сущности. Удивительно другое – ты восемь лет с лишком волокла все на себе: дом, готовку, подарочки своему Пусику великовозрастному, тьфу! Готовила в полночь, убирала-стирала, сопельки уроду вытирала…

– Ну и что?

– Да ничего, это я так, киплю вместо тебя. Так что, прям среди ночи пекла?

Катя только кивнула.

– Знаешь, Галь, я подумала, что все-таки надо бы мне найти человека… женщину. Чтобы и за домом следила, и хоть йогурт покупала на завтраки. Да и охрана была бы какая-никакая…

– И очень мудро было бы! Насчет охраны не уверена, но все остальное вполне правильно. Только не вздумай искать среди знакомых, найми человека через агентство. Так хоть гарантия будет, что не вор и не мошенник в дом попадет. Можешь еще рекомендации потребовать.

Катя усмехнулась – Галкина паранойя ее всегда забавляла. Но в словах подруги что-то было. И в самом деле, если есть люди, которые занимаются поиском персонала, почему же она сама должна пытаться кого-то найти? Рекомендации, конечно, это уже перебор, а вот охрану на вечернее время и какую-нибудь «фрекен Бок», чтобы за порядком и холодильником следила, найти не помешает.

– А скажи мне, подруга, не знаешь ли ты, есть вообще тут где-то в округе какое-нибудь кадровое агентство?

Галя улыбнулась: Катю она временами воспринимала как хорошую и умную младшую сестру. Если ее осторожненько подталкивать, она будет делать правильные шаги.

– Умница! Не знаю, Кать, но узнать, конечно, смогу… Давай в перерыв выйдем, прогуляемся, а я потом девчонкам позвоню. Кто-то ж из моих наверняка искал и няню, и повара…

Сама Галка, конечно, о няне могла не беспокоиться. Галкина мама была сумасшедшей бабушкой в лучшем смысле этого слова. Она проводила с Машенькой, Галкиной дочкой, времени даже больше, чем сама Галка. И радовалась скорому появлению второго внука… тоже наверняка больше, чем Галка с мужем, вместе взятые. Таким уж человеком она была.

Катя Галкиных родителей очень любила: там всегда было весело, тепло, вкусно кормили и разговаривали с настоящим интересом. Они были для нее почти как ее собственные родители – ну, или как близкие друзья.

Наступил перерыв – святое время, когда можно снять пиджак и форменный галстук, выйти на улицу и пройтись просто так, как будто ты никуда не спешишь и не представляешь «лицо предприятия».

Лето уже давно господствовало на улицах города – даже жара стала привычной. Катя и Галка неторопливо спускались по бульвару к набережной, там все-таки было чуток прохладнее, хотя речушка текла мелкая и совершенно невзрачная. Пока ее берега не одели в камень, а русло не углубили, река летом почти пересыхала – только шелестел среди ила темный зловонный ручеек.

Но сейчас на набережной поставили лавочки и скамейки-качели с навесами, разбили клумбы, придали старым деревьям более или менее культурный вид. Превратили, одним словом, речку-вонючку в облагороженное место для отдыха.

Катя все больше смотрела вниз – туфли были удобными, но высокие каблуки заставляли очень внимательно следить за тем, что под ногами. А Галка в своих балетках шла спокойно, разглядывала витрины и прогуливающихся мам с колясками.

– Смотри, Кать, смотри! Да не туда, вон, прямо слева!

Катя перевела взгляд с трещины на асфальте на ближайший дом – туда, куда невоспитанно, пальцем показывала Галка. У подъезда дома сталинской постройки со спокойным достоинством сияла в солнечных лучах вывеска «Кадровое агентство Анны Шмакиной».

– Ну вот, на ловца и зверь бежит! – довольно проговорила Галка.

Катя кивнула – тут скорее ловец бежал на зверя, но сути это не меняло, поскольку их цель нашлась без всякого поиска.

Глава третья

– Ну же, заходи!

– Давай вместе, а? – Катя почувствовала непонятную робость. Хотя, казалось бы, чего робеть, мало ли какие тебе нужны специалисты.

«Э нет, рыбка. Тебе нужны сейчас не просто специалисты, а наемные работники, да не для фирмы или головного предприятия, а для тебя лично. И придется этой самой госпоже Шмакиной как-то объяснять, почему охранник и кухарка…»

– Да зачем я тебе, Кать? Дело-то двухминутное – оставишь заявочку, телефончик – и все… пойдем дальше гулять. А я пока на лавочке тебя подожду, вон там, в тенечке, видишь?

Катя кивнула, даже не посмотрев в сторону «лавочки в тенечке». Что-то с ней явно было не так – не психовала из-за ухода Пуси, однако робела войти в контору. Может, вчера коньяк подействовал? Или сегодня действует его отсутствие? Эх, была не была!

Катя мысленно махнула рукой и решительно открыла дверь под вывеской. Внутри обнаружилось офисное пространство, очень похожее на родной банк, и это как-то сразу успокоило Катю.

До столика дамы, которая явно была тут главной, Кате пришлось сделать всего несколько шагов, но их вполне хватило, чтобы не только успокоиться, но и сформулировать все требования к будущим наемным труженикам, хотя сама мысль нанимать кого-то, чтобы вместо нее прибирался в доме, по-прежнему казалась ей… несколько экстравагантной.

«Ну, зато этой «фрекен Бок» сильно напрягаться не придется. Дома-то и мусорить некому, раз в неделю на пылесосе полетает – и красота…»

– Я слушаю вас, здравствуйте!

Улыбка дамы была достаточно милой и какой-то… человечной. Она выслушала сбивчивый рассказ Кати и посмотрела на нее уже совсем не по-департаментски.

– Так вам нужна фрекен Бок?

Катя ответила удивленной улыбкой.

– Не удивляйтесь, почти половина моих клиентов именно так и говорит: хочу, дескать, фрекен Бок – и чтоб на пылесосе, и привидения, и «а я сошла с ума, какая досада…». Да и чему тут удивляться, воспитание-то у всех одно, общее, советское. Это надо родиться, наверное, где-то после десятого года, чтобы не знать, кто такие Малыш и Карлсон.

– Это верно, – согласилась Катя, подумав, правда, что и Галкина Машунька наверняка этот мультик раз сто смотрела, да и книжку Галка ей читала – сама же Катя и отдала подруге всю детскую литературу, которая у родителей оставалась после нее и братца Димочки, ныне вполне взрослого системного аналитика, украшающего своим разумом заокеанскую компьютерную фирму.

– А что по охране? Вы сказали, что вам нужна охрана вечером, причем дома.

– Да, это так. Весь день я на работе, в офисе, у всех на виду. Кофе выпить выхожу – и то с подругой. А вот вечером… Я дома одна, даже кошки-собаки нет. Да и заводить не хочу, зачем зверя одиночным заключением мучить? Кроме того, я опасаюсь неприятных визитов некоего… некоторых людей именно в вечернее время.

– Охрана вооруженная? – как ни в чем не бывало уточнила дама.

«О господи… О чем она?»

– В каком смысле?

– Охрану вооружать? Особые умения? Может быть, владение единоборствами…

«Вот что значит постановка задачи. Она, поди, думает, что ко мне каждый вечер будут являться мафиози вместе с палачами… А не Пусечка мой ненаглядный…»

– А, вот вы о чем… Нет, ничего такого особого не надо. Просто охрана, скажем, с шести и до примерно одиннадцати вечера. Может, раз в пару месяцев попозже…

– Всего-то? Ну, как знаете – вы заказчик, вам виднее. Тогда давайте договор составим.

Тут уже Кате все было понятно – договор, аванс, калькуляция как неотъемлемая часть договора. Сколько она их за эти годы составила – не сосчитать. Может, даже не одну тысячу…

Галка оказалась права, для улаживания подробностей и в самом деле понадобилось всего минут двадцать, и теперь можно было спокойно забирать подругу с лавочки в теньке и отправляться обратно на рабочее место.

Уже в самом конце укороченного по случаю пятницы рабочего дня Катя сообразила, что нужно бы поблагодарить подругу – если бы не она, бог знает, сколько еще времени Катя собиралась бы «найти кадровое агентство и зайти туда на досуге».

– Галюш, спасибо, я б еще сто лет прикидывала, что да как.

– Брось, не за что тут благодарить. Мы же просто прогулялись.

Катя так и не поняла, знала Галка об этой Анне Шмакиной раньше или они действительно просто гуляли и правильная вывеска сама попалась подруге на глаза.

К счастью, вечер пятницы не принес никаких неприятных сюрпризов – Пуся не звонил и не объявлялся, соседи сверху не заливали, соседи сбоку не оглушали выстрелами очередной игрушки-стратегии, компьютер с удовольствием показал Кате ее любимую оперу, а коты под окном не устроили среди ночи никакого концерта, призывая хвостатых подруг прогуляться под луной.

Катя заперла замки, проверила все окна и, только устроившись в постели, подумала, что без живой души в доме, пусть даже в самой дальней комнате, и впрямь как-то неуютно. Шорохи, на которые раньше не обращала внимания, голоса – то ли из-за стенок, то ли с улицы… Неуютно, одним словом. Хотя не сказать, что очень страшно.

Утро субботы было именно таким, каким должно быть летнее субботнее утро. Ясное, светлое и спокойное настроение вполне отвечало прохладе за окном, вкусному крепкому кофе («ой, ну как ты можешь такую черную бурду пить, это же вредно») с огромным куском любимого (и тоже «очень нездорового, просто адски набитого сахаром и глютенами») бисквита с яблоками, который Катя вечером купила в пекарне по соседству.

В Катиной душе царил такой полный штиль, что она надумала устроить дома пусть небольшое, но все-таки стихийное бедствие. Проще говоря, она решила выбросить все вещи, которые Пуся не успел забрать или которые в той или иной степени напоминали о нем. К счастью, делать подарки «любимой женщине» (Гена именно так представлял ее: «Знакомьтесь, Екатерина, моя любимая женщина») Пусечка считал ниже своего достоинства. Только один раз он изменил себе и приволок модную мягкую игрушку фирмы «Анна Клаб» – огромную черепаху с лицом магистра Йоды и ростом с саму Катю. Черепаха была в общем где-то даже симпатичной. Но Кате она не понравилась сразу же, как только Пуся, иронично улыбаясь, вытащил из-за спины это зелено-коричневое нечто.

Катя тогда и не подумала выяснить, что может значить сей дар, а сейчас ей и вовсе не хотелось не только думать об этом, но даже держать это несчастье в доме.

Следом за магистром Йодой последовали папки с дисками, некоторые книжки, любимые тапки Пуси и еще кое-какие мелочи. Причем этих мелочей накопилось такое количество, что Кате пришлось совершить к мусорному баку во дворе целых три рейса.

Когда в путь отправился уже упомянутый зелено-коричневый мягкий ужас, она почувствовала, что должна, нет, просто обязана упасть в ванну, крайне желательно надолго и с хорошей книгой.

– И масочку бы, и соли в воду… – в предвкушении бормотала Катя, приближаясь к собственному подъезду. Возле домофона переминался и оглядывался по сторонам здоровенный незнакомый парень в белой футболке и свободных джинсах.

– Вы сюда? – в Катином голосе не было ни капли любопытства или хотя бы дружелюбия.

Парень в ответ только кивнул.

– Заходите. Лифт направо.

Парень еще раз кивнул и улыбнулся. Да и что было говорить, кроме, возможно, дежурного «спасибо», которого он не сказал.

«Может, у него горло болит? Или он вообще ирландец?»

Почему именно ирландец, Катя ответить не смогла бы. Но это было, в сущности, все равно – парень повернул к лифту, а она сама, заскочив за почтой, пошла по лестнице – она всегда так поступала, вернее, в те дни, когда не уставала, никуда не торопилась и было соответствующее настроение. То есть, скажем так, почти всегда.

Подъем на третий этаж в этот раз был вполне приятным – за окнами светило солнце, лестница в их почти элитном доме убиралась достаточно часто, а буря, которую сама Катя и затеяла, уже улеглась. К тому же девушку приятно бодрила мысль о горячей ванне с ароматическими солями.

На площадке Катя с удивлением второй раз за последние минуты увидела незнакомца в белой футболке. Он нажимал кнопку звонка и прислушивался к тишине за дверью. Катя увидела, что он звонит именно в ее дверь, вернее, в одну из ее дверей.

Тут следует ненадолго остановиться и кое-что объяснить. Катя жила в достаточно приличном доме. Квартиру она получила на свое 25-летие. Нет, немного не так все же. Не получила – поселилась в ней. Квартира была бабушкина. Отец Кати, бабушкин сын, был самым старшим из трех детей. То есть бабушка была не то чтобы совсем старой, но изрядно взрослой. Катя ее обожала за независимость и спокойную внутреннюю уверенность. Но возраст стал брать свое: бабушка все чаще болела, и родители решили, что хорошо бы ее перевезти к себе: просто чтобы не беспокоиться о ней каждые полчаса и не нестись через полгорода ночью, если ей станет плохо.

Бабушка переехала к Катиным родителям, а Катя – в бабушкину, обычную двухкомнатную «улучшенной планировки», как говаривали в советские времена. Сама бабушка с удовольствием повторяла, что теперь уже почти наверняка дождется правнуков. Соседями Кати были симпатичные пожилые супруги, бабушкины, конечно, приятели. Катя с ними благовоспитанно здоровалась, хранила у себя их запасные ключи и временами делилась с ними яблоками и грушами, которые родители привозили с дачи. Обычная, в общем, история. Как-то вечерком Инга Леонидовна, так звали соседку, зашла к Кате и сделала ей удивительное предложение:

– Катюша, мы собираемся в Израиль, к детям. Они нас уже столько лет зовут… В общем, мы решили ехать. Квартиру, конечно, будем продавать. Так вот… Скажите, может, у вас есть знакомый риелтор? Не хочется продешевить, а заниматься этим самим… ну как-то не умеем мы…

– Я спрошу, – кивнула Катя и тем же вечером позвонила маме, у которой были самые разные знакомые. Должен был найтись и риелтор.

Мама Катю выслушала, сказала, что поищет, и задала очень странный вопрос:

– Катюш, а может, ты сама ее купишь? Мы поможем с ремонтом, и будут у тебя настоящие хоромы.

– Хоромы улучшенной планировки? – хихикнула Катя.

– Ну примерно, – в ответ улыбнулась мама. (Катя отлично разглядела мамину улыбку, хоть и болтали они по телефону, а не в скайпе.)

Сначала эта мысль показалась Кате достаточно бредовой, да и деньги где было взять? Но через пару дней, покрутившись в родном банке, узнав об условиях выдачи кредитов сотрудникам, Катя поняла, что второй раз такой шанс может и не представиться. Одним словом, именно Катя купила эту квартиру, дождалась отъезда соседей и с помощью очередных друзей родителей превратила две обычные квартиры в одну, и впрямь достаточно улучшенной планировки. Вот только вторые входные двери пока трогать не стала. Бог знает, что ею двигало. Но, как в старом анекдоте «Вы что, везде живете?», она и в самом деле стала полновластной хозяйкой целого этажа… в одном из двенадцати подъездов дома.

Так вот, неизвестный «ирландец» звонил в дверь ее первой квартиры, точнее, в первую дверь… Понятно, что ему никто не открывал.

– Вы к кому? – задала достаточно странный вопрос Катя, понимая, что он пришел к ней (хотя, может быть, парень все-таки искал ее Пусичку).

– Мне бы Екатерину Львовну, – заглянув в бумажку, ответил парень.

– Это я… А вы кто?

«Ирландец» широко улыбнулся:

– Я – фрекен Бок.

Глава четвертая

Катя автоматически кивнула, открыла ключом дверь и впустила незнакомца. Конечно, она не сразу сообразила, что тот имеет в виду. Какая фрекен Бок? Но уже через минуту, проследив, чтобы «ирландец» надел гостевые тапочки, и пригласив его проходить, она поняла, о чем речь.

– Вы домоуправитель?

– Не совсем, – парень замялся. – Частично…

– Что значит «частично»?

Катя начинала злиться – прекрасная мечта о ванне с солями, омолаживающей маске и прочих, только женщинам понятных удовольствиях, становилась все несбыточнее.

– Анна сказала, что вы ищете охранника, вот я и есть он самый. Но я могу и в доме убраться, и суп-кашу приготовить, за детишками присмотреть, огород вскопать…

– А коня на скаку, а в горящую избу?.. – чуть ядовито осведомилась Катя.

– Коня на скаку – на раз, а вот в горящую избу как-то не хочется… – И незнакомец, он же «фрекен Бок», снова улыбнулся. – Меня Виктором зовут.

Оттаявшая Катя улыбнулась в ответ.

– Договорились, Виктор, горящую избу оставим на потом… Значит, вы умеете почти все? Машину водите?

– Конечно, – Виктор пожал широченными плечами. – Права всех категорий.

– Отлично, вы мне подходите. И как охрана, и как… – Катя слегка улыбнулась, – домоправительница. Можете приступить к работе с понедельника. Отвезете меня, потом скупитесь-уберетесь. Ну, не мне вас учить. А вечерком заберете… Чтобы уж точно со мной ничего не произошло.

– Не вопрос, – кивнул «фрекен Бок». – Так что, до понедельника?

Катя ответить не успела – раздался звонок телефона. И уже через минуту Катя знала, что ей нужно срочно мчаться на работу, – очередной фортель выкинула сигнализация и, чтобы ее успокоить, управляющему отделением, то есть ей, Кате, а также еще целому списку сотрудников надлежало не позже чем через полчаса прибыть на работу.

– Где вы ходите, Екатерина? – в конце тирады металлическим голосом спросил начальник охраны. – Я уже третий раз звоню.

Катя начальника охраны терпеть не могла, да и было за что. Но отвечать ему в его же стиле считала ниже своего достоинства. Поэтому она просто сказала, что через полчаса будет, и выключила телефон.

– Эх… Виктор, измена на лестнице…

– Что?!

– А-а-а, да, откуда ж вам знать… Это надпись на одном из чертежей здания. В смысле, что в этом чертеже на изображении лестницы были внесены изменения. Мамочка рассказывала… Так вот, через полчаса мне надо быть на работе. И, выходит, к своим обязанностям вам придется приступить прямо сейчас. Готовы?

– В общем, да. Надо домой позвонить только.

– Жена будет волноваться? – почему-то в душе у Кати стало холодно-холодно.

– Нет, мама, – в который уже раз за недолгое время знакомства улыбнулся Виктор. – У нас такой ритуал: раз в день мы все ей звоним.

– Контрольный в левое ухо? – с облегчением уточнила Катя.

– Ага, примерно. Вы идите, приводите себя в порядок. Я вас отвезу, и в машине обсудим и мои обязанности, и план на сегодня.

Катя умылась и отправилась «приводить себя в порядок». Решив, что департаментский вид для начальника охраны будет «сильно жирно», в смысле слишком большая честь, она открыла шкаф и застыла, размышляя, что бы такое, более свободное, надеть.

И через минуту поняла, что не о свободном, для выходных, платье думает, а о своем охраннике, который оказался всем сразу – и кухаркой, и экономкой, и бог знает кем еще. Руки по-честному перебирали вешалки с платьями, но мысли были в комнате, где Виктор остался разговаривать с мамой.

«Странный парень… Странный… Шутки вроде понимает, глаза умные, лицо открытое…Что ж тебя заставило работу охранника искать, а?»

Катя застегнула сарафан, завязала пояс и взяла в руки духи.

«Хотя что это я дурака валяю? А рекомендации? Человек-то ну просто с улицы, а я его мало того что в дом пустила, так еще о работе с ним разговаривала… Хотя он же упомянул Анну… Но мало ли кого он имел в виду, в нашем городе, думаю, не одна Анна живет… И даже не одна сотня. Совсем дурочкой стала, честное слово…»

Катя вышла в гостиную и услышала последние слова Виктора:

– Да, мам, все хорошо. Я же сказал. Да. Все. В. Порядке.

Он выключил телефон и повернулся на звук Катиных шагов.

– Что, трудновато приходится? – его «хозяйка» улыбнулась с пониманием.

– Ага.

– Ничего, мамы, они такие мамы… Терпите.

Виктор усмехнулся:

– Да уж четвертый десяток терплю. Почти привык.

– Ну вот видите, как хорошо. Тогда вперед. Хотя стоп, минуточку.

Катя вытащила из ящика и отдала Виктору запасные ключи. Это был полный комплект – от обеих дверей. Но время исчерпывающего инструктажа еще не настало. К тому же о втором выходе, возможно, ее новому «сотруднику» знать пока было необязательно.

– Ох, я ж тоже забыл… – Виктор вытащил из кармана конверт и протянул его девушке. – Это от Анны, она сказала, вы поймете.

Катя нетерпеливо открыла незаклеенный конверт. Да, это была та самая рекомендация, о которой она, околдованная светлым взглядом незнакомца, поначалу совсем забыла спросить.

«Хотя какой он незнакомец, елки-палки… Четвертый десяток, мой сверстник, а может, и на год-два старше… Что ж тебя все-таки заставило искать именно такую работу, а?»

Катя показала, какие ключи к каким замкам, и решительно нажала кнопку вызова лифта.

– Мы едем на площадь Восстания. Там банк…

– Да, я понял, – кивнул Виктор.

«И что ж ты понял, дружок? Там четыре банка! К какому же ты меня привезешь?»

Катя так и не решила, насколько удобно будет просить Виктора о том, чтобы он занял гостевую комнату, которую она предполагала отдать кухарке-домработнице. Но мысль о том, что именно он, Виктор, может поселиться в ее доме, отчего-то показалась достаточно… привлекательной.

Глава пятая

С непривычки на пассажирском сиденье было не очень удобно сидеть, да и правая рука все время искала рычаг переключения скоростей. Виктор заметил это и ухмыльнулся. Катя от досады прикусила губу: «Хозяйка, черт возьми…»

– Не обижайтесь, Катерина Львовна. Так что я должен сегодня делать?

«Ты такой загадочный, Виктор… Все видишь, все понимаешь. Придется мне тебя разгадать. А сейчас и в самом деле приступим».

– Для начала давайте договоримся называть друг друга по имени. Мне на работе официоза и так хватает, не знаю уж, как у вас это было…

– По имени так по имени, Катя. А насчет официоза – у нас как только не бывает…

«Эх, не получилось, ну ладно, я не тороплюсь…»

– Так вот, Виктор, во-первых, вам придется не только привезти меня, но и заехать за мной вечерком. Правда, я пока не знаю, когда именно. Наша охранная сигнализация – очень капризная дама. Пока я буду там торчать, вам нужно будет заехать в супермаркет. – Катя протянула ему карточку.

– А список? На мой вкус? Левую половину магазина? – Виктор забрал карточку и сунул ее в нагрудный карман.

– Да, я не успела… Левую половину пока не надо, мерси. Подумаю, пришлю СМС со списком, пока охрана будет колдовать. Знаете, мне иногда кажется, что мой холодильник сам ест продукты, которые я в него кладу…

– Да, такое бывает. Мне иногда тоже так кажется…

Катя усмехнулась – Виктору опять удалось умело увернуться от вопроса, пусть и не заданного в лоб.

– Дома, наверное, достаточно чисто. Ну, вы посмотрите… Пылесос и всякие нужные штуки – в кладовке, рядом с кухней. В общем, придется вам прямо сегодня стать настоящей фрекен Бок. С корабля на бал…

– Честно говоря, мне не привыкать. – Виктор аккуратно вырулил на стоянку перед банком. – А что с вашей сигнализацией?

– Да бог его знает, может, у нее по выходным депрессия начинается, а может, ее мыши грызут.

– Сигнализацию – мыши? Однако. Давайте я посмотрю, а?

– Ох… Вряд ли у вас что-то получится. Там будет куча технических спецов, начальник охраны нашего головного банка, еще кто-то…

– А тут я, – с пониманием кивнул Виктор. – Ну хорошо, укрощайте вашего начальника охраны, а я поехал. Жду СМС.

«Вот интересно, чем бы ты мне помог, если трое зубров каждый раз полдня возятся тут и ничего не могут сделать?» Катя оглянулась и только сейчас поняла, что Виктор подъехал именно к ее банку.

– Виктор, а как вы узнали, куда меня везти?

– Да только тут куча народу крутится. Остальные конторы закрыты, суббота же!

«Во Шерлок Холмс… наблюдательный…»

– Катя, а номер? Номер телефона моего вы ж не знаете! Набирайте!

«Вот черт, – прикусила губу девушка. – И тут подловил… Ну ничего, я тебя обязательно разгадаю, фрекен… Холмс!»

Глава шестая

Бог знает, что тут сыграло свою роль, то ли появление Виктора, то ли летняя лень, то ли некие астрологические процессы, но всего через час сигнализация сменила гнев на милость и стала исправно функционировать. Катя подумала, что будет уж совсем барством гонять машину туда-сюда среди бела дня и только для того, чтобы довезти до дома ее драгоценную персону. Да и список покупок у Виктора, следует признать, был немаленький. К тому же он наверняка должен был уборкой заняться. Или готовкой – если уж выпало ему неизвестно сколько времени.

Хотя это было по-настоящему иллюзорное предположение. Может быть, Виктор выгрузит покупки на стол и отправится на свидание, раз уж никаких ЦУ от нее больше не поступало.

– И что я могла ему сказать? «У вас неизвестно сколько времени, используйте его разумно»? Взрослый же человек, да и работку себе сам выбрал. Вот и посмотрим, какие «суп-кашу» ты можешь приготовить. И вообще, что именно ты можешь…

– Вы что-то сказали, Екатерина Львовна? – осведомился начальник охраны.

Оказалось, что Катя все еще стоит перед закрытыми дверями собственного отделения и только-только закончила подписывать очередной акт принятия работы у своих же, банковских, ай-ти. Зачем вообще начальник охраны с ними приезжал, зачем кучу народу, вроде дежурных электрика и механика, нагнал, было совершенно непонятно. Бывший прапорщик, а они, как известно, бывшими не бывают. Значимости своим действиям пытался придать? А может, ответственность на чужие плечи переложить? Впрочем, сейчас это было неважно.

Кате же было почти все равно, хотя раньше каждое слово и каждый жест этого человека вызывали у нее настоящую патологическую реакцию: хотелось взять его за уши и с усердием стучать широким лбом по столу. Но сегодня ее собственные дела, никак ни с работой, ни с коллегами не связанные, были куда важнее. Да и интереснее.

– Нет, вам послышалось. Всего доброго, до понедельника.

«Хорошо бы нам с тобой никогда больше не встречаться. Но это слишком прекрасная мечта, чтобы оказаться правдой… Пойду-ка я домой… Тут и идти-то недолго. Может, по магазинам пройдусь, может, чего вкусного на рынке увижу… Не так уж часто я по пустому летнему городу гуляю».

Катя взяла в руки телефон, собираясь отправить СМС Виктору, но только успела его включить, как появилось сообщение: «Покупки ОК. Уборку заканчиваю. Жду СМС, чтобы за Вами приехать».

– Да не надо за мной приезжать, господи! Ногами дойду, лето же…

«Спасибо» – это сообщение показалось ей исчерпывающим.

– Вот заодно и посмотрим, что за уборку ты затеял.

Уже минут через пятнадцать Катя поняла, что ни в какие магазины заходить не будет, – жара словно придавливала к земле огромной тяжелой лапой. Хотелось как можно быстрее оказаться в прохладе, пусть относительной, и выпить чего-нибудь не очень сладкого и очень-очень холодного. Да, зря она решила идти домой пешком… От прогулки по такому пеклу ни удовольствия, ни пользы не жди. «Ну ладно, поездка в метро днем, наверное, неопасна. Даже с Галкиной точки зрения…»

Признаться, об опасности Катя думала меньше всего, а вот о загадочном наемном труженике Викторе, наоборот, думать не переставала. Удивительная проницательность, странная улыбка, с которой он встречал все Катины указания, хорошо ощутимая уверенность в собственных силах и умениях… Все это слабо увязывалось с тем, что он ищет работу, причем работу, судя по всему, любую, лишь бы…

«Лишь бы что? Он от чего-то сбегает и прячется? Наверное, да. Но при этом матери позвонил, черных очков не надевает, по сторонам, как в плохих шпионских сериалах, не оглядывается …»

Внутренний монолог так отвлек Катю, что она чудом не проехала собственную станцию метро. До дома оставалось теперь минут десять ходу, причем по затененному высоченными каштанами бульвару. Жара разогнала по домам мамочек с малышами, студентов, бабушек, солидных мужиков, которые обсуждали несвежие политические новости, – словом, всех… Катя с удовольствием смотрела вокруг и радовалась тому, в каком все-таки прекрасном районе живет.

«И скажи на милость, дорогая, зачем тебе машина, если до дома от работы максимум полчаса? Зачем ты гоняешь свой «смарт», когда можешь пройтись по прохладе, да еще и по сторонам поглазеть?»

Но внутренний голос тут же напомнил Кате о том, что было только позавчера – огромные пакеты, высокие каблуки… «Да, после работы и супермаркета вряд ли поездка и прогулка до дома доставили тебе ну хоть какое-то удовольствие. А если вспомнить, что иногда ты домой почти ночью возвращаешься… Так что зря ты так о «смарте»… Зря…»

Чтобы хоть как-то оправдаться перед собой за поездку в метро, Катя пошла по лестнице. Ну хоть такая тренировка. На втором этаже было шумно: слева стреляли и взрывали, справа что-то ремонтировали – рычание перфоратора казалось оглушительным даже сквозь обитую чем-то толстым дверь.

– Хорошо, что меня дома нет. С ума бы сошла, наверное… – пробормотала Катя.

Она была не совсем права: с точки зрения звукоизоляции ее дом был не так уж плох – конечно, если знать, с чем сравнивать.

Возле ее квартиры стоял черный мусорный пакет – очень даже непустой. Дверь – та, обычная, первая дверь ее первой квартиры – была полуоткрыта. Катино сердце нехорошо екнуло.

Но уже через мгновение девушка успокоилась: на площадке появилась спина Виктора. Было видно, что он «летает на пылесосе», как говорила Катина мама, и что добрался уже до прихожей.

– Как вы меня напугали… – проговорила Катя.

Но Виктор не ответил. Он, пожалуй, даже не слышал ни Катиных слов, ни ее шагов: в ушах были наушники, а на шее болтался плеер на синем шнуре.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.