книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

История Гиены. Хроника подлинного расследования

Книга II


Алексей Ракитин

Глава 1. Страна невыученных уроков

Лето 1977 г началось для жителей округа Сакраменто, штат Калифорния, в томительном ожидании сообщений о новых нападениях таинственного и неуловимого насильника. В мае месяце тот развил поразительную активность, совершив пять успешных вторжений в дома, в которых находились семьи либо взрослые пары. Не имелось никаких оснований полагать, что преступник снизит интенсивность действий или возьмёт паузу.

Приступила к активной работе та самая особая (целевая) группа из сотрудников правоохранительных органов, о создании которой велись кулуарные разговоры ещё с начала года. Группа получила условное название «Команда поимки насильника из восточного района» (на языке оригинала: «EAR trap team». Смысл словосочетания варьировался в зависимости от того, понимать ли слово trap как глагол («ловить, улавливать») или существительное («ловушка, западня»). Поскольку полный перевод словосочетания звучит для уха русскоговорящего человека немного нескладно, автор предпочитает называть это подразделение «Группа „Западня“» – звучит коротко, понятно и правильно передаёт смысл того, чем предстояло заниматься этой структуре). Подразделение аккумулировало всю информацию, накопленную к тому времени о Гиене, анализировало её, принимало решение о направлении оперативных мероприятий и реализовывало большую их часть. Группа создавалась на базе службы шерифа округа Сакраменто, в её состав первоначально входили 14 человек – это были как сотрудники службы шерифа, так и откомандированные детективы других полицейских управлений. Руководил группой сержант Шелби, а территориально она размещалась в большом, протянувшемся на целый квартал, административном здании на 9-й стрит в г. Сакраменто.

Одной из первейших задач, успешно решенных Группой «Западня», явилась разработка и принятие для всеобщего исполнения «Чрезвычайного протокола для случаев изнасилований в восточном Сакраменто». Этот документ регламентировал порядок взаимодействий всех полицейских подразделений и служб в ситуациях, когда имеются основания подозревать нападение Гиены, с целью максимально быстрого реагирования. Все запросы, получавшие особую отметку «чрезвычайный протокол», должны были рассматриваться как приоритетные и удовлетворяться вне очереди. Дорожная полиция Калифорнии, действовавшая автономно от территориальных полицейских управлений, в случаях обращений Группы «Западня» обязывалась проводить фиксирование и проверки автотранспорта безотлагательно (что было очень важно при оцеплениях районов мест нападений). Сотрудники криминалистических подразделений должны были выдвигаться на места преступлений для их обследования в первую очередь. Для этого им даже разрешалось прекращать осмотр мест других преступлений. Причина подобной срочности заключалась в том, что в то время оставалась актуальной надежда получить отпечатки пальцев насильника с кожи потерпевших, о чём уже было написано в книге I. Введение «чрезвычайного протокола» должно было помочь сотрудникам Группы «Западня» при взаимодействии с органами власти, ускорить обработку их многочисленных запросов в различные ведомства и архивы. Помимо этого «чрезвычайный протокол» давал сотрудникам Группы «Западня» необходимые полномочия для доступа к справкам и выпискам из личных дел сотрудников полиции с целью проверки последних. Вопрос этот был очень деликатный и требовал соблюдения максимальной секретности. Сотрудники правоохранительных органов не должны были узнать, что их проверяют на возможную причастность к преступлениям насильника из восточного Сакраменто.

Практическая ценность разработанного «чрезвычайного протокола» заключалась ещё и в том, что благодаря этому документу устранялись конфликты юрисдикций. С санкции правительства штата Группа «Западня» получала приоритет перед всеми территориальными полицейскими управлениями при расследований нападений Гиены. Вопрос имел немалое практическое значение, поскольку в рассматриваемое время собственные полицейские департаменты существовали во многих небольших городах округа Сакраменто. Лишь в 2006 г. в ходе масштабной административной реформы и упорядочивания правоохранительной деятельности, небольшие города, вроде Ранчо Кордова, отказались от «своей» муниципальной полиции и делегировали её функции службе шерифа округа. А вот тремя десятилетиями ранее ситуация выглядела радикально иначе…

В напряженной работе Группы «Западня» минул июнь… Ничего не происходило. Гиена о себе не напоминал, а средства массовой информации вопрос о недавних преступлениях не поднимали.

В первой декаде июля было принято решение отстранить Шелби от работы по расследованию преступлений насильника из восточного Сакраменто. Сержант был переведен в отдел патрулирования, где стал начальником смены. Это было плохо замаскированное понижение, обусловленное совершенно ничтожными результатами поиска Гиены. При этом в состав группы были введены новые сотрудники и численность её увеличилась. Курировать работу группы стал лейтенант службы шерифа Рэй Рут (Ray Root).

По мере того, как проходило время, обстановка в округе Сакраменто успокаивалась и внимание обывателей с неизбежностью переключалось на новые происшествия, благо средства массовой информации не испытывали недостатка в сенсациях. В дни самой «макушки лета» – 13—14 июля – в Нью-Йорке произошёл пугающий блэкаут, массовое отключение электроэнергии. Во время сильной грозы вечером 13 июля два удара молнии, последовавшие с интервалом немногим более четверти часа, вызвали срабатывание систем защиты электроподстанций. Через 20 минут последовал пробой изоляции на одной из опор высоковольтной лини электропередач, короткое замыкание и… последовательное отключение от электроснабжения городских кварталов. Ночью начались грабежи магазинов, в которых приняли участие до 100 тыс. горожан. Пострадали более 1,5 тыс. городских объектов, расположенных в т.ч. и на Манхэттене. Полиция задержала около 3,8 тыс. грабителей, но грабежи и акты вандализма пресечь не смогла.

История нью-йоркского блэкаута стала мировой сенсаций, неудивительно, что ей уделили много внимания и национальные средства массовой информации.

В скором времени последовала другая резонансная новость. 10 августа полицией Нью-Йорка был задержан «убийца с пистолетом 44-го калибра», терроризировавший город с июля предыдущего года. Речь идёт о Дэвиде Берковице, серийном убийце, прозванном журналистами «Сыном Сэма». Попался тот совершенно случайно: в день совершения своего последнего преступления, 31 июля 1977 г., убийца грубо нарушил правила парковки, за что муниципальный служащий выписал ему штраф. Преступник небрежно смял квитанцию, бросил её, дав понять, что не станет её оплачивать. Эту выходку увидела из окна дома напротив свидетельница, запомнившая наглеца. После совершения двойного убийства машина быстро уехала, но когда полицейские стали проводить опрос жителей района, свидетельница сообщила им о странном инциденте. 10 августа детективы отыскали как самого Берковица, так и его автомашину, а в ней – массу изобличавших преступника улик. В т.ч. и орудие убийства. Серийный убийца, с которым связывались по меньшей мере 8 эпизодов, с большим числом потерпевших, оказался изобличен буквально в течение нескольких минут…

Пойманный преступник на некоторое время стал героем всех новостных передач и репортажей с первых страниц газет.

Но это не продлилось долго – 16 августа в своём поместье в штате Теннеси в возрасте сорока двух лет скончался Элвис Пресли. Скоропостижная смерть «короля рок-н-ролла» при довольно подозрительных обстоятельствах наделала много шума, а секретность коронерского дознания спровоцировала появление в скором будущем многочисленных конспирологических версий случившегося.

Спустя несколько дней после смерти Элвиса Пресли пришла пора сенсаций немного иного рода: 20 августа и 5 сентября с мыса Канаверал для исследования окраин Солнечной системы были запущены автоматические межпланетные станции «Вояджер – 2» и «Вояджер – 1» (именно в таком порядке). Стартовавший в августе «Вояджер – 2» должен был достичь Юпитера и Сатурна, а отправившийся в космос через две недели «Вояджер – 1» должен добраться ещё дальше, к Урану и Нептуну. Столь амбициозных проектов по исследованию дальних планет Солнечной системы не имело ни одно государство мира, так что вызванный в те дни интерес американской общественности к миссиям «Вояджеров» и гордость за достигнутые успехи вполне понятны.

Все упомянутые выше события, а также масса иных, менее значимых, в значительной степени переключили на себя внимание жителей Калифорнии. Паника, которую cовсем ещё недавно сеял неуловимый Гиена, отодвинулась на задний план и стала понемногу забываться. Ничего удивительного в этом не было – жить в постоянном напряжении тяжело, и человек с нормальной психикой всегда стремится избавиться от гнетущего чувства тревоги. И если пугающий раздражитель исчез, то зачем его вспоминать?

Объективности ради можно упомянуть о небольших заметках, опубликованных местными газетами и тематически связанных с нападениями насильника. Так, 17 июня «Сакраменто би» («Sacramento Bee») лаконично сообщила читателям, что правоохранительные органы не располагают информацией о новых нападениях насильника из восточного Сакраменто и продолжают расследование совершенных ранее преступлений. А через две недели – 2 июля – уже газета «Сакраменто юнион» («Sacramento Union») отметилась статьёй на ту же тему и схожего содержания.

В последнем случае с журналистами согласился побеседовать лейтенант службы окружного шерифа Хэл Тэйлор (Нal Taylor). Этот персонаж впервые упоминается здесь, и это неслучайно – к расследованию преступлений Гиены сей замечательный страж Закона и Порядка имел отношение весьма опосредованное. В службе шерифа он отвечал за администрирование и персонал, в самом грубом приближении эта должность в наших отечественных реалиях соответствовала заведующему канцелярией и кадровым подразделением (не путать с собственной безопасностью!). Другими словами, лейтенант никакого непосредственного отношения к расследованию не имел, а следил за надлежащим ведением журналов учёта входящей корреспонденции и телефонных сообщений. Автор, конечно, в этом месте немного иронизирует, но следует ясно понимать, что лейтенант Тэйлор при всех его незаурядных заслугах и достижениях не должен был распространяться о ходе расследования, деталей которого не знал и не понимал. Лейтенант, однако, так не считал, а потому позволил себе порассуждать о том положении, в котором находилось расследование на начало июля.

По его мнению, преступник не чувствовал себя свободно, поскольку его посягательства приобрели всеобщую известность и привели к всеобщему росту бдительности. Если следовать рассуждениям лейтенанта Тэйлора, активность насильника в тот момент была скована деятельностью правоохранительных органов и граждан. Понятное дело, под «активностью граждан» понимался тот самый «Патруль EAR», рассказом о котором закончилась предыдущая книга. При этом Хэл Тэйлор уверенно заявил, что на территории округа в последнее время фиксировались случаи изнасилований, но они никак не связаны с активностью насильника из восточного района. Другими словами, лейтенант многозначительно намекнул, что Гиена запуган, подавлен и загнан под шконку. По мнению автора, это выступление лейтенанта оказалось в высшей степени неудачным как по форме, так и по содержанию. Поскольку преступник не был ни запуган, ни загнан куда-то там… Жизнь Гиены летом 1977 г., безусловно, была отмечена некими интересными событиями, но совсем иного рода, нежели фантазировал лейтенант Тэйлор.

В своём месте мы попытаемся понять, что же необычного происходило тогда с насильником, а пока речь несколько о другом.

Совершенно непонятно, почему и для чего персонажи, вроде лейтенанта Тэйлора, допускались к общению с прессой? Во всему видно, что ничего дельного для обычных граждан этот человек сказать не мог, хотя и пытался порассуждать на тему побед правосудия… Следует отметить, что лейтенант, по-видимому, был из тех людей, кто любил покрасоваться перед журналистами и имел какие-то связи среди газетчиков. На стыке 1970-1980-х гг. он регулярно комментировал самые разные эксцессы и правонарушения, порой звучавшие довольно вздорно. Например, в начале следующего, 1978 года, Хэл Тэйлор гневно клеймил вандалов в одном из кампусов (студенческих общежитий). Весёлая молодёжь дважды взрывала петардами автоматы по продаже жевательных резинок и шоколадок, а кроме того устроила поджоги мужской и женской уборной. Верхом разгула явилось похищение пишущей машинки из помещения, принадлежащего службе безопасности кампуса, что само по себе выглядит весьма комично. Невольно рождается вопрос о качестве работы службы безопасности, неспособной обезопасить собственный же офис… И вот руководящий офицер службы шерифа принялся все эти правонарушения (прямо скажем, на уровне мелкого хулиганства!) клеймить на брифинге и грозить глупым мальчишкам и девчонкам всевозможными карами. Скажем прямо, выглядело это крайне неуместно и вряд ли было оправданно объективной ситуацией в кампусе.

Понятно, что борьба с хулиганством тоже нужна и ответственна, но имеет мало общего с раскрытием многоэпизодных сексуальных преступлений. Наверное, такому офицеру, как Хэл Тэйлор не следовало рассуждать перед журналистами о расследовании нападений Гиены – это явно не его компетенция, и ничем дельным эта болтовня розыску помочь не могла.

Наконец, в августе 1977 г. в «Сакраменто би» появилась ещё одна заметка, связанная с преступлениями насильника. Этому предшествовало весьма неординарное событие – накануне, 16 августа, служба шерифа округа Сакраменто получила анонимное письмо, многозначительно подписанное «Afraid» («Опасающийся», «Боящийся»). Написавший его сообщал, что по его мнению, он знаком с человеком, совершавшим изнасилования на протяжении предшествующего года. Этот человек не только хорошо соответствует описанию, распространенному правоохранительными органами, но и имеет довольно необычные привычки. Он имеет набор отмычек и носит в карманах большое количество разноцветных обувных шнурков, которые использует при занятиях сексом. Кроме того, автор письма сообщал, что размер полового органа подозреваемого довольно небольшой, гораздо меньше среднего. «Опасающийся» добавлял, что испытывает тревогу за свою безопасность, поскольку подозреваемый склонен к насилию и способен отомстить за обращение в полицию. Автор письма спрашивал, может ли служба шерифа гарантировать сохранение полной анонимности в том случае, если «Опасающийся» решит сообщить более полную информацию о подозрительном мужчине?

Это странное послание нам ещё придётся анализировать в дальнейшем, пока же отметим важную деталь, явно допущенную автором умышленно: по прочтении текста нельзя было сделать однозначный вывод о половой принадлежности написавшего.

На следующий день Билл Миллер, пресс-секретарь Службы шерифа округа Сакраменто, уже упоминавшийся нами в книге I, со страниц «Сакраменто би» обратился к «Опасающемуся». Пресс-секретарь и прежде не отличался здравым смыслом, но в этот раз он превзошёл самого себя. Вместо того, чтобы лаконично сообщить анонимному автору письма контактный телефон, пообещать денежное вознаграждение в случае подтверждения информации и гарантировать полную безопасность, спикер Службы шерифа пустился в дремучие рассуждения о необыкновенной ценности полученного письма и наговорил массу таких деталей, сообщать которые рядовым обывателям было совершенно незачем. Так, например, Миллер многозначительно заметил, что написавший письмо знаком с деталями, неизвестными общественности, и, видимо, знает преступника лично. Не успокоившись на этой банальной сентенции, Миллер добавил в свою речь интриги и с важным видом пояснил, что сообщенная в письме информация нуждается в проверке, которая потребует личных встреч детективов со всеми потерпевшими. Поскольку читатели могли не понять важности сказанного, пресс-секретарь объяснил, что работа с жертвами изнасилований потребует некоторого времени. И только после этого пресс-секретарь сообщил контактный телефон Отдела уголовных расследований, пообещав позвонившему полную безопасность.

Для чего Билл Миллер говорил то, что говорил, рационально объяснить невозможно. Это чесание языка о микрофон никак не продвигало следствие вперёд, но напротив – могло и должно было насторожить преступника, который, как мы уже в этом убедились, внимательно следил за публикациями газет о самом себе. Прочитав эту заметку, Гиена должен был понять, что рядом с ним нашёлся некий человек, который сумел раскрыть его тайное криминальное увлечение. Наверное, сопоставил с его обликом и обстоятельствами жизни те сведения, что сообщают средства массовой информации, и всё понял. Даже не зная текста письма, вышедшего из-под пера «Опасающегося», несложно догадаться, что людей, способных идентифицировать Гиену не могло быть много. Преступник этот был очень осторожен и предусмотрителен, а это значит, что если в свой «ближний круг» он и допускал новых людей, то делал это крайне редко и неохотно. Сообразив, что кто-то из его друзей, подруг или родственников стал искать контакты с правоохранительными органами, преступник мог сработать на опережение и разделаться с этим человеком до того, как тот успел позвонить по телефону. В положении преступника это был разумный выход.

Фактически Билл Миллер подставил под удар потенциального «конфидента», т.е. человека, готового сотрудничать с правоохранительными органами на условиях полной конфиденциальности. Что двигало пресс-секретарём – сказать сложно, его болтовня с журналистами яркий пример того, как сотрудник правоохранительной структуры не должен себя вести.

Надо ли удивляться тому, что «Опасающийся» так и не позвонил по опубликованному в газете телефонному номеру? По этому номеру в последующие две недели позвонили около четырёхсот разного рода идиотов, городских сумасшедших и просто неравнодушных граждан, пожелавших поговорить с детективами о ходе расследования нападений насильника из восточного Сакраменто… Но вот именно автор письма не позвонил.

Запомним сейчас эту историю, поскольку события последующих месяцев ещё заставят нас к ней вернуться.

Проницательный читатель легко догадается, что на самом деле Гиена не исчез. И пристрастиям своим не изменил. В силу некоторых обстоятельств своей жизни он взял паузу в три месяца, но в начале сентября 1977 г. пауза эта закончилась…

Нападению подверглись Дженнифер Сэндфорд (Jennifer Sandford) и её муж Гарри, проживавшие вместе с дочерьми шести и пяти лет, в собственном доме на улице Портейдж-сёркл (Portage Circle) в городе Стоктон, административном центре округа Сан-Хоакин (San Joaquin). Сейчас этот город считается одним из самых опасных в США, достаточно сказать, что журнал «Форбс» в этом столетии четырежды признавал его худшим городом страны (в 2008—2011 гг.). Однако, в конце 1970-х гг. Стоктон имел совсем иное лицо – это был крупный транспортный узел с невысокими ценами на недвижимость и очень привлекательный для ведения бизнеса. Супруги Сэндфорд владели домом в одном из лучших в то время районов города, около озера Линкольн. Портейдж-сёркл представляла собой замкнутую, в виде овала, улицу протяженностью около 500 м. Это был тихий, зелёный и безопасный район, в котором проживали представители среднего класса. Несмотря на молодость – Дженнифер минувшим летом исполнилось 27 лет, а Гарри – 28 – супруги владели большим магазином и планировали расширять бизнес. В финансовом отношении дела шли блестящи, да и в семье царили мир и согласие, 6-летняя Даниелла и 5-летняя Хизер на радость родителям росли здоровыми, энергичными и смышлеными.

Жизнь семьи Сэндфорд протекала в гармонии, которую ничто не могло разрушить. По крайней мере, так казалось до 6 сентября 1977 г.

А в ночь на шестое Дженнифер проснулась оттого, что в её с Гарри спальню через стеклянную дверь, ведущую во двор, вошёл мужчина в маске и деловито задёрнул за собою штору. Хотя, если быть совсем точным, именно звук задёргиваемой шторы и разбудил супругов. Оба испытали немалое потрясение, поскольку пребывали в твёрдом убеждении, что дверь во двор заперта, и ни при каких обстоятельствах беззвучно открыть её не получится. А тут такое…


Карта центральной части штата Калифорния, позволяющая получить представление о взаимном расположении мест нападений насильника из восточного Сакраменто по состоянию на начало осени 1977 г. Условные обозначения: точки А, В и С – места локализации на небольшой площади ранних нападений (А – эпизоды №№1, 3, 6, 8 и 15 в Ранчо Кордова; В – эпизоды №№2, 7, 21 в Кармайкле; С – эпизоды №№4, 13, 17 в Цитрус-Хайтс); точка «22» – место нападения 22 мая 1977 г. в южном Сакраменто (последнее преступление перед летним перерывом); точка «23» – место нападения в ночь на 6 сентября 1977 г. в Стоктоне. Легко заметить, что после 21 по счёту нападения Гиена вышел за границы привычного «ареала» в восточной части округа Сакраменто и направился «осваивать» новые территории.


Вошедший сбросил с плеча рюкзак, в котором звякнуло что-то металлическое, то ли пивные банки, то ли слесарный инструмент… После этого включил фонарик и направил яркий луч в глаза Гарри, приказав тому не шевелиться и пригрозив убить в случае неподчинения. Дженнифер он приказал молчать. Свои слова неизвестный повторял шепотом по несколько раз, при этом голос его звучал неестественно, он явно пытался сделать его более низким, нежели на самом деле. Убедившись, что супруги повинуются, неизвестный приказал Гарри повернуться на живот и завести руки за спину. После этого мужчина в маске поставил на кровать туфли Гарри, не спеша расшнуровал их и бросил шнурки на грудь Дженнифер.

Последовал приказ связать руки мужа за спиной. После того, как Дженнифер сделала это, злоумышленник проверил надёжность получившегося узла. Результат его, видимо, удовлетворил… Вторым шнурком неизвестный связал лодыжки Гарри, причём сделал он это довольно быстро и ловко, не выпуская из рук фонарика.

После этого злоумышленник извлёк из кармана куртки ворох разноцветных обувных шнурков. Супруги не поняли, почему преступник тратил время на возню с извлечение шнурков из обуви, если мог вполне обойтись собственным запасом. Неизвестный в маске связал руки Дженнифер, а затем и её ноги. Женщина спала полностью обнаженной, но злоумышленник на её наготу никак не отреагировал, не засмеялся, не пошутил, казалось, вообще не заметил. Удостоверившись в том, что хозяева надёжно обездвижены, злоумышленник сообщил им, что хочет поесть, выпить и забрать кое-какие продукты с собою. После чего осведомился, есть ли в доме ещё кто-то. Узнав, что в противоположной части дома спят двое маленьких детей, незнакомец пригрозил, что отрежет им уши, если связанные попытаются освободиться или станут шуметь.

Видимо, удовлетворенный произведенным эффектом, мужчина в маске вышел из спальни и отправился на кухню. Пока злоумышленник отсутствовал, между Дженнифер и Гарри возникла перепалка: супруги принялись выяснять, как преступник сумел беззвучно проникнуть в комнату, и по чьей вине дверь во двор оказалась открыта. Хотя препирались они шёпотом, мужчина в маске их услышал и в ярости вбежал в спальню. Приставив нож к горлу Гарри, он пригрозил, что убьёт его немедленно, если тот не заткнётся, а затем потребовал отдать ему деньги. Гарри сообщил преступнику, где лежит кошелёк, человек в маске его отыскал и взял все деньги, какие там лежали.

Рывком подняв Дженнифер с постели, злоумышленник сказал, что ей надлежит отправиться с ним, поскольку супруги много болтают. Стесняясь собственной наготы, женщина попросила дать ей что-нибудь из постельного белья, чтобы укрыться, на что мужчина в маске безоговорочно согласился. Уточнив, где хранятся постельные принадлежности, он отыскал пододеяльник и прикрыл им Дженнифер. Придерживая её за локоть, он отвёл женщину в гостиную. Никакой похоти или сексуального подтекста в его поведении не было заметно. Впоследствии Дженнифер рассказывала, что в какой-то момент поверила, будто человек в маске обычный бродяга, которому надо набить едой и выпивкой рюкзак да прихватить наличных денег, и больше его ничего не интересует.

Дальнейшие действия преступника лишь подкрепили эту догадку. Уложив Дженнифер на диване в гостиной, он прикрыл её пододеяльником и на некоторое время оставил в одиночестве. Сходив на кухню, неизвестный взял там несколько тарелок, с которыми отправился в спальню к Гарри. Поставив тарелки ему на спину, мужчина в маске в который уже раз пригрозил расправиться с находящимися в доме, если хотя бы одна из тарелок упадёт на пол.

После этого преступник как будто успокоился, вернулся к Дженнифер, сдёрнул одеяло и без долгих прелюдий принялся насиловать в традиционной форме. Действовал он энергично, жёстко, запретив женщине плакать, разговаривать и вообще издавать какие-либо звуки. Периодически останавливаясь, насильник отправлялся в спальню посмотреть, не пытается ли Гарри освободиться.

Надо сказать, что преступник не имел намерения как-то особенно унизить мужа, слышавшего, как насилуют жену. Насмешек, оскорбительных реплик или унизительных действий в отношении Гарри неизвестный не допускал, просто светил на него фонариком, молча приставлял нож к горлу и уходил. После полового акта преступник успокоился, вышел на кухню, провёл там некоторое время… Вернувшись к Дженнифер, он обронил, словно бы мимоходом, что живёт неподалёку и нуждается в кое-каких мелочах для дома вроде мыла, туалетной бумаги и бумажных полотенец. Подумав немного, он добавил, что портативный телевизор ему тоже нужен. На кухне Сэндфордов стоял небольшой переносной телевизор, и Дженнифер решила, что насильник заберёт его с собою. Затем мужчина в маске сказал несколько слов о Дженнифер. Он заявил женщине, что видел её в магазине, который принадлежал Сэндфордам, и она ему очень понравилась. По его мнению, Дженнифер была очень красивой женщиной.

Впрочем, разговаривал преступник не очень много. После непродолжительного отдыха он принялся возбуждать самого себя рукой – Дженнифер поняла это по специфическому чавкающему звуку и узнаваемому запаху мужского увлажняющего лосьона. Точно таким лосьоном пользовался Гарри, так что ошибки быть не могло. Как стало ясно впоследствии, насильник воспользовался как раз этим лосьоном. Достигнув, видимо, нужного возбуждения, преступник совершил второй половой акт, во время которого произошло то, чего никто не ожидал.

В гостиную вошла 6-летняя Даниелла. Девочка проснулась по самой что ни на есть бытовой причине, отправилась в уборную, а на обратном пути в спальню услышала странные звуки в другой части дома. Без всякой задней мысли ребёнок пошел посмотреть, что же там происходит и увидел… В лунном свете, падавшем из окна, девочка увидела странного мужчину в трикотажной шапочке, закрывавшей лицо, стоявшего возле дивана в гостиной со спущенными штанами и делавшего нечто такое, названия чему Даниелла не знала. Мужчина тоже увидел ребёнка, приветственно махнул рукой и весело проговорил: «Я тут играю с твоими родителями. Хочешь посмотреть?» (дословно: «I’m playing a game with your parents. Do you want to watch?»). Впрочем, фразу эту Дженнифер и Гарри услышали немного по-разному: первой послышалось, будто насильник спросил «хочешь ли посмотреть?», а по мнению второго, преступник сказал «хочешь ли помочь?» Но детали эти сейчас совершенно не важны.

Важно то, что Даниелла молча повернулась и, не произнеся ни слова, отправилась в свою спальню.

А преступник продолжил половой акт… Удовлетворив свою похоть, он ещё некоторое время бесцельно походил по дому, а затем исчез. Буквально через минуту или две по Портейдж-сёркл промчался автомобиль с поврежденным глушителем, двигавшийся явно на очень большой скорости. На последнее указывал визг покрышек – местные жители не гоняли так в ночное время по тихой улице.

Дженнифер сразу же позвала Даниеллу, девочка освободила мать, потом пришла очередь Гарри. Дежурный офицер полиции Стоктона зафиксировал звонок из дома Сэндфордов в 03:30 6 сентября. Первые полицейские патрули появились на месте преступления спустя считанные минуты. Потерпевшие затруднились определить точное время начала нападения, по их оценкам оно продолжалось около 2 часов, т.о. проникновение преступника в дом произошло примерно в 01:15 – 01:30.

Осмотр двора привёл к обнаружению во дворе банки из-под «Пепси-колы», которая не могла быть оставлена там хозяевами. Изучение следов на грунте и досках забора позволило предположительно восстановить маршрут следования злоумышленника при отходе с места преступления. По всему получалось, что тот преодолел по меньшей мере четыре соседних двора. Полицейским удалось отыскать шесть довольно качественных отпечатков обуви, с которых криминалист сделал гипсовые слепки. Это давало надежду на идентификацию обуви на ногах насильника.

Осмотр дома показал приготовления нападавшего к хищению некоторых вещей и продуктов. На кухонном столе были выставлены рулоны туалетной бумаги, бумажные полотенца, жидкое мыло, а также извлеченные из хозяйского холодильника арахисовое масло, копчёности и рыба. Всё это выглядело так, словно преступник собрал всё необходимое в одном месте, чтобы сложить затем в сумку и вынести. Но что-то побудило его отказаться от первоначального замысла, хотя и непонятно, что именно.

В кухонной мойке лежала пустая пластиковая бутылочка из-под мужского лосьона для рук «Fuller Brush». Очевидно, что именно этим лосьоном пользовался насильник во время полового акта. Бутылочка эта принадлежала Гарри Сэндфорду, т.е. преступник не приносил лосьон с собою. Исследование на наличие скрытых отпечатков рук и пальцев показало, что все они принадлежат хозяину дома. Преступник всё время был очень аккуратен и не прикоснулся к бутылочке голой рукой.

Из дома пропали кое-какие мелкие предметы и украшения, например, шёлковый галстук Гарри, две пары золотых запонок, 5 серебряных монет номиналом по 1$ каждая, а также обручальные и свадебные кольца (в США при помолвке и на свадьбу принято дарить разные виды колец). Помимо этого пропал массивный перстень из оникса с вырезанным на его поверхности масонским символом. Перстень принадлежал Гарри, вступившему менее года назад в местную масонскую ложу. В отличие от прочих вещей, похищенных преступником, сделанный по индивидуальному заказу перстень являлся редким и узнаваемым предметом, его обнаружение в вещах подозреваемого могло стать серьёзной уликой. Разумеется, в том случае, если преступник не выбросил похищенное в ближайшую дренажную канаву.

У ножки кровати, на которой во время нападения лежал Гарри Сэндфорд, был найден небольшой кухонный нож с деревянной ручкой. Набор таких ножей находился на кухне, так что по всему получалось, что преступник принёс его из кухни во время своих прогулок по дому. Лишь спустя четыре дня выяснилась любопытная деталь – все кухонные ножи Сэндфордов находились на кухне! Другими словами, найденный в спальне нож не принадлежал потерпевшим. Преступник принёс его с собою и потерял в темноте. К сожалению, на ноже не оказалось потожировых следов, нож явно был хорошо вымыт незадолго до того, как попал в руки криминалистов.

Попытка получить описание внешности преступника дала удручающий результат. Для того чтобы дать представление, насколько плохо Дженнифер и Гарри рассмотрели нападавшего, можно упомянуть, например, их спор о том, какой именно головной убор находился на голове последнего. Дженнифер считала, что это был либо чулок, либо трикотажная шапочка, а Гарри утверждал, что классическая мужская шляпа с небольшими полями. Удивляться этому не следует: человек, находящийся в темноте и периодически ослепляемый фонариком, практически ничего не видит. В такой ситуации воображение может сыграть злую шутку: подсказанные, точнее, дорисованные им образы могут подменить реальную картину, зафиксированную зрением.

По мнению супругов, преступник имел рост около 175 см. при весе 68—72 кг, т.е. это был довольно худой мужчина. Описать его одежду потерпевшие затруднились, они попросту её не видели. Дженнифер сообщила, что в те мгновения, когда насильник к ней прижимался, она чувствовала, что на нём надет ремень, на котором были укреплены какие-то кожаные или пластиковые «контейнеры». Один из таких условных «контейнеров» соответствовал кобуре пистолета не очень большого размера, другой был гораздо меньше и больше подходил для переноски газового баллончика. На этом же ремне крепились ножны с ножом внутри. Ремень не был заправлен в брюки и оставался на поясе в то самое время, когда насильник опускал брюки к коленям.

Рассказ Дженнифер о деталях изнасилования заставил допрашивавших её детективов всерьёз задуматься. Прежде всего, женщина подчеркнула, что не видела полового органа насильника, поскольку тот осуществлял половые акты, всё время оставаясь сзади, причём лицо Дженнифер было направлено вниз. К пенису преступника женщина ни разу не прикоснулась, так что тактильные ощущения помочь оценить размеры полового органа не могли. Если же говорить о субъективных впечатлениях, полученных во время половых актов, то, по мнению потерпевшей, преступник в качестве орудия изнасилования использовал… два предмета. Один казался искусственным фаллосом довольно большого размера, изготовленным из жёсткой резины. Второй был меньшего размера и больше походил на настоящий половой орган мужчины, но точно утверждать это женщина не могла. В секс-шопах есть имитаторы, очень точно воспроизводящие пенисы. Единственный критерий, который объективно может указать на отличие искусственного мужского полового члена от естественного – это их температура (искусственный будет холодным). Но на вопрос о температуре меньшего из двух пенисов Дженнифер ответила, что оба были тёплыми. Видимо преступник, размазывая по ним лосьон, согревал их руками.

Т.о. сделать точное умозаключение об анатомических особенностях полового органа насильника оказалось невозможно. Нельзя было полностью исключать и того, что преступник, ограничившись онанизмом, вообще не вступал непосредственно в половой акт, а лишь имитировал его, используя пару сексуальных игрушек.

Когда у Дженнифер уточнили, испытывал ли преступник оргазм во время половых актов, женщина ответила утвердительно. Однако исследование взятых у потерпевшей мазков и тщательный осмотр мебели в гостиной следов спермы не выявили. Такой результат мог быть объяснён двояко: либо насильник не испытал эякуляцию, т.е. суждение Дженнифер явилось ошибочным, либо преступник использовал презерватив. Но в реалиях 1977 г. использование презерватива при изнасиловании – это нонсенс. Синдрома приобретенного иммунодефицита в то время ещё не существовало, а потому у преступника не было оснований опасаться заражения серьёзной венерической болезнью от благопристойной семейной женщины. Скорее, это он мог заразить её какой-то дрянью. Но вряд ли здоровье жертвы всерьёз могло обеспокоить насильника. Поэтому использование презерватива, если таковое и впрямь имело место, представлялось очень странным…

Небезынтересным представлялось и другое суждение потерпевшей об интимной сфере преступника. По мнению Дженнифер, даже меньший из двух пенисов не являлся аномально маленьким. Причём, суждению потерпевшей можно было поверить без всяких оговорок – она довольно долго состояла в браке, являлась матерью двух детей… Дженнифер прекрасно понимала то, о чём говорила.

Немало ориентирующей информации предоставил опрос жителей улицы Портейдж-сёркл. Самые разные люди – таковых оказалось более 15 владельцев домохозяйств – независимо друг от друга сообщили, что примерно с середины августа наблюдали подозрительную активность в собственных дворах. Примерно с 22 часов до полуночи возникали странные шумы, беспокоились собаки (у кого они были), утром во дворах обнаруживались следы присутствия посторонних (обломанные ветки кустов, отпечатки подошв в мягком грунте и т.п.).

Очень интересное сообщение сделала некая Маргарет (Марджи) Полсеттер, жена отставного офицера военной контрразведки. Маргарет вела образ жизни домохозяйки, нигде не работала, посвящала себя домашним хлопотам. Хлопоты эти были не очень обременительны, поскольку дети – сын и дочь – жили отдельно, а ведение хозяйства для семьи из двух человек особых проблем не доставляло. Маргарет, будучи женой профессионального секретного агента, имела определенный склад ума, выработанный, видимо, из опыта общения с любимым супругом. Она всегда проверялась на предмет выявления наружного наблюдения при выходе из дома и подходе к дому, выделяя незнакомые автомашины, сидящих за рулём лиц, время начала и окончания их движения и т. п. нюансы.

Марджи Полсеттер рассказала опрашивавшим её детективам, что в последней декаде августа возле парка «Камберленд» («Cumberland»), расположенного буквально в 100 м. от Портейдж-сёркл, стала парковаться автомашина, которую ранее женщина не встречала. Это был белый «универсал» довольно больших габаритов, а потому, скорее всего, американский, нежели европейский или японский. Машина эта не привлекала поначалу внимания свидетельницы, поскольку она видела её на значительном удалении от собственного дома. Однако в первых числах сентября автомобиль принялся курсировать на малой скорости на Портейдж-сёркл, причём, происходило это в первой половине дня, когда подавляющая часть владельцев домов отсутствовала. Когда Марджи в третий раз увидела подозрительный белый «универсал», то не сдержалась и решила припугнуть сидевшего за рулём, что называется, сработала на опережение. Женщина расстегнула рукав своей блузки, обнажив предплечье, и сделал вид, будто записывает номер автомашины на своей руке. Такая вот маленькая хитрость из арсенала любимого супруга. Сидевший в автомашине мужчина, заметив действия женщины, резко прибавил скорость и умчался в сумрачные дали Калифорнии. Больше эту машину никто не видел. По словам свидетельницы в автомашине находился мужчина в возрасте от 20 до 27 лет, сильно загорелый, причёска его представляла собой копну волос, спускавшуюся на шею и закрывавшую уши. Цвет волос Марджи определила словом «каштановый», т.е. довольно тёмный, но не чёрный. Усов и бороды подозрительный мужчина не имел. Каких-то особых примет вроде татуировок, родимых пятен или шрамов женщина не заметила, что, в общем-то, понятно, учитывая условия наблюдения.

У Марджи в ту минуту не было в руке авторучки, и номер автомашины она не запомнила. Очень жаль, поскольку свидетельство этой женщины могло бы оказаться весьма ценным! Впрочем, показания миссис Полсеттер отнюдь не исчерпывались рассказом о её борьбе со «стелс» -«универсалом». Рассказала находчивая дамочка и кое-что ещё.

Поздним вечером 4 сентября, т.е. за сутки до вторжения в дом Сэндфордов, Марджи во время разговора по телефону с подругой обратила внимание на то, что кто-то пытается снаружи открыть дверь, ведущую во двор. Дверной замок был закрыт, и неизвестный, видимо, пытался его открыть, используя отмычки. Дверная ручка беззвучно двигалась вверх-вниз… взломщик явно старался не привлекать к себе внимания. Сохраняя полное самообладание, Марджи сообщила подруге, что в дом лезет вор и она его сейчас встретит. Подруга предложила вызвать полицию, но миссис Полсеттер имела намерение решить проблему собственными силами. Она повесила телефонную трубку, вытащила из тумбочки пистолет и села в кресло, дожидаясь, когда же вор справится с замком и проникнет в дом. Женщина имела твёрдое намерение либо задержать злоумышленника, либо застрелить. Что тут скажешь? Весьма похвальное намерение, да и самообладание женщины также следует признать весьма незаурядным!

Вор, однако, с замком так и не справился и убежал дворами, не сумев попасть в дом. Подруга через несколько минут перезвонила миссис Полсеттер и уточнила, чем закончилась борьба со злоумышленником. Марджи рассказала ей о бегстве последнего. Полицейские, услышав эту историю, не поленились проверить рассказанное и позвонили подруге Марджи. Та полностью подтвердила слова миссис Полсеттер.

С большой вероятностью можно предполагать, что неизвестным взломщиком являлся тот же самый преступник, что на следующую ночь влез в дом Сэндфордов. За некоторое время до нападения Гиены нередко отмечались проникновения в дома, расположенные в непосредственной близости от будущего места преступления. Так что история, рассказанная Маргарет Полсеттер, вполне укладывалась в уже известную схему. И если бы вечером 4 сентября 1977 г. миссис Полсеттер в самом деле застрелила Гиену из своего пистолета, история похождений этого преступника ограничилась бы только одной книгой.

Как показал опрос ближайших соседей Сэндфордов, все они вечером 5 сентября, буквально за 3—4 часа до нападения, получили схожие телефонные звонки. Звонивший ограничивался одной малозначительной фразой, вроде, «отстань от меня, малышка», смеялся и вешал трубку. Цель такой обзвонки представлялась довольно очевидной – злоумышленник проверял присутствие людей в ближайших к намеченному месту нападения домовладениях.

Другим подозрительным моментом, отмеченным соседями потерпевших, стало появление на Портейдж-сёркл неизвестной автомашины. По меньшей мере три человека независимо друг от друга сообщили полицейским о том, что около 22:30 по улице медленно курсировала какая-то японская машина, то ли «тойота» («toyota»), то ли «датсун» («datsun»). И тот, и другой бренд были хорошо известны в США, «датсун», кстати, вошёл в число крупнейших японских импортёров на территорию Соединенных Штатов даже раньше «тойоты». Никто из владельцев домовладений на Портейдж-сёркл не имел машин, похожих на ту, что видели свидетели. Автомобиль явно принадлежал чужаку, и его появление за несколько часов до нападения выглядело подозрительным. Даже если это было чистой воды совпадением, оно требовало проверки.

Днём 6 сентября представитель департамента полиции Стоктона связался со службой шерифа округа Сакраменто и рассказал о нападении на семью Сэндфорд. В Стоктон выехали два детектива из состава Группы «Западня» для ознакомления с результатами начатого расследования и решения вопроса о вероятной причастности к данному преступлению Гиены. На следующий день была устроена телефонная конференция, в ходе которой правоохранители из Стоктона и службы шерифа Сакраменто обсуждали возможную связь нападения на Сэндфордов с ранними преступлениями Гиены. Общее мнение клонилось к тому, чтобы признать возобновление прерванного в мае «сериала».

Газета «Сакраменто би» в выпуске от 7 сентября 1977 г. сообщила читателям, что насильник из восточного района нанёс очередной удар в Стоктоне. Интересно, что Джерри Финни (Jerry Finney), начальник Департамента полиции Стоктона, хотя и не отказался от общения с журналистами, лаконично заявил, что не комментирует появление в городе двух детективов из округа Сакраменто и расследование «имитации» преступлений, приписываемых насильнику из восточного Сакраменто. Другими словами, руководитель полиции уклончиво намекнул, что «имитацию» исключать нельзя – и в той обстановке подобный ответ нельзя не признать совершенно оправданным.

Однако помимо шефа полиции журналисты добрались и до его подчиненных. Сержант из отдела уголовных расследований полиции Стоктона Эндрю Джексон с немалым упоением рассказал о преступлении, совершенном в ночь на 6 сентября. Он вывалил массу совершенно ненужных обывателям деталей, в частности, рассказал о способе проникновения в дом, упомянул о том, что преступник имел два вида оружия, грозил жертвам ножом, муж был вынужден лечь лицом вниз и жена связала его руки за спиной, преступник обыскал дом и похитил драгоценности и т.п… Кто тянул сержанта за язык, зачем он сообщал широкой публике подобные детали, понять совершенно невозможно. Подобная болтовня грозила появлением преступников-имитаторов, которые принялись бы повторять описанные детали, тем самым путая следствие и маскируя подлинные нападения Гиены среди других, им подобных.

Разумеется, журналисты «Сак би» добрались до пресс-секретаря службы шерифа Билла Миллера. Уж без этого златоуста в подобной ситуации никак было не обойтись! Миллер ожидания оправдал и всё подтвердил – и поездку детективов в Стоктон, и изнасилование.

Тут остаётся только руки развести. Молодцы ребята! Расследование ведётся чуть более суток, причём, совершенно безрезультатно, а они уже вовсю пугают обывателя с газетных страниц.

Причём, следует прямо признать, что вовлеченность в данное преступление Гиены была отнюдь не очевидной. Более того, даже с позиций сегодняшнего дня, когда нам известно много больше того, что знали детективы Группы «Западня» в сентябре 1977 г., ответ на вопрос действительно ли данное преступление совершено насильником из восточного Сакраменто, отнюдь не очевиден.

В самом деле, напавший на семью Сэндфорд человек продемонстрировал в своём поведении весьма серьёзные отклонения от присущих Гиене стереотипов. Укажем на основные из них:

– преступник не завязывал жертвам глаза и не затыкал рты.

– преступник не демонстрировал пистолет, хотя, по мнению Дженнифер, он у него имелся. Гиена, напомним, обычно начинал нападение с того, что светил на фонариком на пистолет в руке, давая понять, что располагает огнестрельным оружием.

– преступник для чего-то принялся вытаскивать шнурки из туфель Гарри Сэндфорда и потратил на это некоторое время. Гиена никогда прежде не терял время на возню с обувью хозяев в их присутствии, он действовал очень быстро до тех самых пор, пока не обездвиживал их.

– преступник нарушил присущую Гиене очередность связывания, которая всегда имела следующую последовательность: «руки мужчины» – «руки женщины» – «ноги мужчины» – «ноги женщины». Гиена не тратил время на связывание ног мужчины, пока женщина оставалась полностью свободна.

– преступник демонстрировал совсем иную вербальную тактику, нежели насильник из восточного Сакраменто. Последний говорил много и в начале нападения обязательно обещал, что не причинит вреда и «всего лишь» намерен забрать деньги и еду. Напавший же на семью Сэндфорд был весьма лаконичен, немногословен. В отличие от Гиены, он не оскорблял женщину, не требовал от неё ответов на скабрезные вопросы и т. п. Другими словами, он демонстрировал совсем иную речевую стратегию, нежели тот насильник из восточного Сакраменто, которого мы видели в книге I.

– основываясь на анализе поведенческих стереотипов, продемонстрированных в ходе первых 22 эпизодов нападений Гиены, мы можем с абсолютной уверенностью утверждать, что этот насильник всегда приходил на место совершения преступления со своим оружием. Будучи высокоорганизованным человеком, он стремился исключить любые неожиданности, и наличие собственного оружия являлось одним из проявлений подобной предусмотрительности. Но насильник, действовавший в Стоктоне, использовал в качестве оружия нож, взятый перед тем на кухне дома. По крайней мере, следствие именно так считало в первые дни (впоследствии, как было сказано выше, выяснилось, что нож – чужой и явно принесён преступником). Таким образом, налицо имелось явное несоответствие той модели поведения, что приписывалась насильнику из Стоктона, реальным стереотипам Гиены. Детективы, однако, это противоречие спокойно проигнорировали. Между тем, специфика выбора преступником предпочитаемого оружия, его доставки к месту совершения преступления и использования в процессе посягательства является принципиально важной для правильного понимания криминального поведения. Это своего рода «реперная точка», изменение которой приводит к полному пересмотру всех поведенческих моделей, приписываемых преступнику. Грубо упрощая, можно сказать так: тот преступник, что приезжает на место убийства с автоматом Калашникова, не станет поднимать с газона тяпку и бегать с нею за жертвой. Застрелить человека из автомата или забить его тяпкой – это совершенно разные стереотипы криминального поведения, которые в одном человеке не смешиваются. А вот детективы из Стоктона разницы этой не увидели и свалили всё в одну кучу.

– непременным элементом сексуальной игры Гиены со связанной женщиной являлось требование, чтобы последняя возбуждала его пенис руками. Практически во всех эпизодах, окончившихся сексуальным контактом, присутствовало подобное требование. Однако при нападении в Стоктоне насильник подобного не требовал и жертва вообще не касалась его гениталий.

– совершенно необычна реакция насильника, напавшего в Стоктоне, на маленькую девочку, 6-летнюю Даниеллу. По мнению автора, данная деталь вообще является очень серьёзным индикатором необычности поведения преступника. О чём идёт речь? В книге I достаточно подробно были описаны нападения Гиены, в ходе которых преступник демонстрировал довольно странную и неадекватную агрессию в отношении детей. В одном случае, напомним, он связал 3-летнего (!) малыша, едва умевшего разговаривать. В другом – сначала связал 10-летнего мальчика, потом поставил его на колени и привязал его к кровати родителей, после чего порезал ему ножом бедро и накрыл с головой одеялом. Подобное поведение в отношении детей, которые не могли представлять ни малейшей опасности, представляется не просто неадекватным, а каким-то совершенно несуразным. На основании этих действий автор предположил, что Гиена был напрочь лишён опыта коммуникации с детьми, он совершенно не понимал, кто находится перед ним и как надлежит оценивать потенциальную опасность ребёнка. По мнению автора, Гиена рос в семье, в которой являлся либо единственным ребёнком, либо был младшим из детей. Своих собственных детей у него не было, и знакомые ему женщины, если таковые существовали, также детей не имели. Так обстояло дело вплоть до мая 1977 г., т.е. того момента, на котором закончилось повествование книги I. И вот проходит 3 месяца, наступает сентябрь, и мы видим совершенно спокойного, флегматичного насильника, которого 6-летняя девочка застаёт в момент изнасилования матери. И этот преступник, улыбаясь, не без чёрного юмора, обращается к девочке: «Я тут играю с твоими родителями. Хочешь посмотреть?» А после того, как девочка, повернувшись, ушла, насильник продолжил половой акт… Гиена, каким мы его видели в книге I, так себя повести не мог. Преступник не бросился за девочкой, не связал её, не привязал к какой-либо тяжелой детали интерьера, не запер в гардеробной или в ванной комнате. Он позволил ей спокойно уйти в свою спальню. Это было возможно только лишь в том случае, если насильник отдавал себе полный отчёт в том, кто именно перед ним, и прекрасно сознавал, что 6-летний ребёнок не представляет для него ни малейшей угрозы. Маленькая девочка не выскочит через окно, не убежит к соседям, не бросится на него с ножом и не станет звонить в департамент полиции… просто потому, что она – маленькая девочка. Мужчина, напавший на семью Сэндфорд, все эти нюансы прекрасно понимал. В отличие от того Гиены, которого мы видели в книге I.

Это перечисление можно продолжить, но, думается, читатель понял мысль автора. Утверждение, будто напавший на семью Сэндфорд мужчина является насильником из восточного Сакраменто, отнюдь не очевидно. Предположение о появлении имитатора отвергать полностью нельзя даже сейчас, спустя 40 лет. И тем более этого нельзя было делать в самом начале расследования. Громогласные заявления в духе «насильник объявился в Стоктоне!», сделанные представителями правоохранительных органов на следующий день после преступления, были не только неуместны, но и просто преждевременны.

Итак, чем располагали правоохранительные органы на основании показаний потерпевших, результатов исследования места преступления криминалистами и опросов жителей района?

Имелся довольно общий словесный портрет, сообщенный жертвами нападения, основываясь на котором, полицейский художник нарисовал весьма условный рисунок, изображавший преступника. Его практическая ценность если и была больше нуля, то совсем ненамного. Вряд ли преступник ходил в магазин в лыжной маске и с кобурой на ремне, в повседневной обстановке он выглядел совсем иначе. А потому вряд ли кто-то мог по этому рисунку опознать насильника…

Важным представлялось сообщение о белом «универсале», неоднократно появлявшемся неподалёку от места преступления незадолго до его совершения. Автомобиль надо было искать, на выявление возможных свидетелей, запомнивших его номер или иные детали, были брошены необходимые силы. Несмотря на все старания, найти свидетелей не удалось. Возможно, их вообще не существовало.


Шнурки, которыми насильник связывал руки и ноги жертв, являлись едва ли не единственными уликами, про которые можно было уверенно сказать, что к ним прикасался преступник. Служебные собаки всегда без затруднений брали след Гиены после того, как им в качестве «эталонного запаха» давали понюхать завязанные насильником шнурки. Кроме того, поскольку в некоторых случаях тот завязывал шнурки голыми руками, на них остался его генетический материал, доступный для исследования современными технологиями. Ценность этих улик сложно переоценить!


Имелся нож, забытый преступником на месте преступления. Это направление также было должным образом отработано и никуда не привело. Нож оказался абсолютно заурядным типовым изделием, выпускавшимся огромной серией в составе набора кухонных ножей. Детективы установили его производителя и дистрибьюторов на территории США – на этом, собственно, всё и закончилось. Нож не имел номера или какого-либо особого идентификатора, способного помочь установить время и место его продажи.

Попытались детективы отработать направление, связанное с идентификацией обуви насильника. Её отпечатки остались в соседних дворах и надлежащим образом были зафиксированы криминалистами. Надо сказать, что задачу идентификации обуви для тогдашних условий США следовало признать совсем нетривиальной. На крупнейшем в мире американском внутреннем рынке продавались десятки тысяч разнообразных видов обуви. Число производителей исчислялось тысячами – это были компании из Европы, Мексики, Юго-Восточной Азии, из самих США. Это только кажется, что достаточно было взять рисунок с узором подошвы и отправиться в магазин – на самом деле такой поход результата, скорее всего, не принёс бы.

Обувь, ввозимая на территорию США в товарных количествах, учитывалась Министерством торговли, но в силу очевидных причин база данных этого ведомства являлась неполной, не приспособленной для криминалистического поиска, да и доступ к ней был весьма затруднён. Проблема с идентификацией обуви сделалась к концу 1970-х гг. для правоохранительных органов США настолько острой, что ФБР в конечном итоге оказалось вынуждено сформировать собственную базу данных продаваемой на территории страны обуви. По состоянию на начало 2018 г. в базе данных отпечатков подошв обуви, созданной ФБР в первой половине 1990-х гг., насчитывается около 813 тыс. следовых оттисков обуви произведенной, либо ввезенной за последние 50 лет на территорию США. Ежедневно эта картотека пополняется 20—30 новыми образцами.

Детективам полиции Стоктона, занятым расследованием нападения на семью Сэндфорд, можно сказать, повезло. В течение недели они смогли установить тип и размер обуви преступника. Это были лёгкие и удобные кеды «Converse аll-star» размером 9,5 по американской обувной шкале (42 размер по отечественной). Пара имела индивидуальные особенности, связанные с износом и повреждениями резины, которые позволяли её идентифицировать в случае обнаружения.

Дело оставалось за малым – найти подозреваемого и отыскать у него подходящие кеды. Делов-то…

Также полиция Стоктона попыталась установить принадлежность японской автомашины, курсировавшей по Портейдж-сёркл за 3 часа до нападения на семью Сэндфорд. Единственным результатом этой работы можно считать то, что никто из местных жителей не признал факт знакомства с человеком, сидевшим за рулём подозрительного автомобиля.


В спальне Сэндфордов был найден нож, о котором хозяева дома заявили, что они принадлежит им. Потому поначалу этот предметы не привлёкл к себе внимания криминалистов и детективов. Лишь по прошествии нескольких дней выяснилось, что нож Сэндфордов всё время оставался на кухне, а в спальне оказался точно такой же, им не принадлежавший. Преступник, видимо, забыл оружие на месте совершения преступления – довольно любопытный казус, прежде не встречавшийся в протяженной летописи нападений насильника из восточного Сакраменто.


Через трое суток после нападения супруги Сэндфорд сделали открытие, которому не смогли подыскать рационального объяснения. Наводя порядок в вещах, они среди постельных принадлежностей обнаружили вещь, которая никак не могла им принадлежать. Это были колготки телесного цвета, в промежности которых было проделано небольшое отверстие, а в районе колена одной из половин завязан узел. Дженнифер была уверена, что колготки не могли принадлежать ей или дочерям, что заставляло предполагать связь этой вещи с насильником. Эта догадка представлялась тем более вероятной, что преступник открывал тумбу с постельными принадлежностями и выбрасывал из неё некоторые вещи. Однако какую цель он преследовал, пряча колготки, понять не представлялось возможным. Скорее всего, подброшенная вещь призвана была стать своего рода фальшивой уликой, на изучение которой криминалистам пришлось бы затратить время и силы. Может быть, расчёт преступника был иной: обнаружение хорошо замаскированной вещи должно было подтолкнуть полицию к полномасштабному обыску всего дома, что также отвлекло бы силы полиции, до некоторой степени задержало расследование и доставило бы массу неудобств семье Сэндфорд. Однако полицейские во время осмотра места преступления колготок не отыскали и можно сказать, что замысел преступника себя не оправдал.

Пока полиция отрабатывала всевозможные зацепки, Сэндфорды столкнулись с необъяснимыми и прежде небывалыми странностями. Днём 7, 8 и 9 сентября в их доме звонил телефон, но голоса звонившего не было слышно (возможно, тот попросту молчал). Дженнифер сообщила о странных звонках детективам, занятых расследованием нападения, но её слова интереса не вызвали. Начиная с 10 сентября, во время телефонных разговоров стали раздаваться отчётливые щелчки и в трубке стал появляться специфический «объёмный» фон, как будто где-то поднималась трубка параллельного аппарата. Дженнифер снова связалась с детективами и уточнила у них, ведёт ли полиция прослушивание домашней телефонной линии или происходит что-то иное? Полицейские заверили женщину, что полиция сейчас не занимается «прослушкой» домашнего телефона Сэндфордов. И пояснили, что если решение о прослушивании будет принято, то Дженнифер обязательно об этом узнает.

Странности, однако, не только не прекратились, но приняли прямо-таки гротескный вид. Во время разговора Дженнифер с матерью 11 сентября соединение было разорвано. Некоторое время Дженнифер не могла дозвониться даже на телефонную станцию. Когда ей это удалось, дежурный техник проверил линию и заверил, что та исправна. Женщина, однако, оставила заявку на вызов мастера на дом.

На следующий день в дом Сэндфордов не смогли дозвониться уже детективы, занятые расследованием. Теперь-то полицейские заподозрили, что в жалобах Дженнифер, возможно, содержалось здравое зерно. Один из детективов позвонили на телефонную станцию, представился и осведомился о состоянии телефонной линии Сэндфордов. Дежурный техник опять проверил линию и заверил, что обрыва нет, сигнал проходит штатно и, возможно, попросту неисправен оконечный аппарат. Встревоженные полицейские отправились в дом Сэндфордов, дабы удостовериться, что там всё в порядке.

Во время их разговора с Дженнифер зазвонил телефон, хозяйка дома подняла трубку и выслушала сообщение некоего молодого человека, который представился сотрудником телефонной компании и заверил её, что он проверил линию, устранил неисправность и теперь всё будет в порядке. Находившийся рядом детектив, разговаривавший совсем недавно с представителем телефонной компании, сообразил, что происходит нечто странное. Выхватив трубку из рук Дженнифер, он потребовал от звонившего, чтобы тот повторил всё то, что только сказал женщине. «Техник» на другом конце провода моментально повесил трубку.

Казалось очевидным, что работник телефонной компании так себя вести не мог. Полицейским, наконец-то, стало ясно, что семья Дженнифер либо стала объектом какого-то розыгрыша, что казалось маловероятным ввиду полной бессмысленности, либо… налицо попытка насильника манипулировать жертвами. Можно было гадать, какие именно цели преследовал преступник (строго говоря, цели эти могли быть весьма разными), но определенная логика в подобном поведении насильника присутствовала. Поэтому такое предположение казалось вполне достоверным.

Полицейские озаботились организацией прослушивания телефонной линии Сэндфордов. За несколько часов у окружного судьи был получен соответствующий ордер и уже 13 сентября началась запись всех телефонных разговоров и определение номеров входящих звонков. Полицейские надеялись, что насильник предпримет попытку вступить в контакт с жертвами либо явно раскрыв себя, либо опосредованно, используя благовидный предлог в качестве «легенды».

К сожалению, расчётам этим не суждено было оправдаться. Преступник более не позвонил, и все странности в работе телефонного аппарата прекратились.

Досадно, что полицейские на протяжении нескольких дней игнорировали заявления Дженнифер, в результате чего упустили время. Если бы детективы совместно с телефонистами стали действовать 8 или 9 сентября, вполне возможно, что им удалось бы выяснить географическую локализацию места подключения к телефонной сети и при некотором везении даже задержать преступника.

Но, увы! Мы в очередной раз, причём, далеко не последний, вынуждены прибегнуть к сослагательному наклонению…

К последней декаде сентября расследование в Стоктоне застопорилось. Та информация, что поддавалась проверке, надлежащим образом была изучена, приток же новых сведений, способных представить интерес, прекратился. На этом закончился сентябрь 1977 г.

А в ночь на 1 октября произошло новое нападение.

Для Маргариты Лопес (Margarita Lopez) и Харви Весткотта (Harvey Wescott) конец сентября оказался связан с целой чередой в высшей степени неприятных испытаний. Отношения молодых людей – Маргарите шёл всего лишь 18-й год, а Харви в июле исполнился 21 – неотвратимо катились под откос. Во-первых, Весткотт являлся членом байкерской банды, что в калифорнийских реалиях того времени означало косвенную или непосредственную причастность к очень широкому кругу правонарушений – от торговли наркотиками и оружием, до сутенёрства. Немногим ранее он чудом выскочил из лап правосудия, заключив сделку со следствием. Взамен на отказ прокурора выдвигать против него обвинения, Харви согласился свидетельствовать в суде. Маленькая сделка с прокурором породила большие проблемы в его отношениях с друзьями, товарищами, собутыльниками и просто врагами. Во-вторых, Маргарита забеременела от Харви и 28 сентября сделала аборт. На аборт она решилась по весьма серьёзной причине, связанной напрямую с поведением Харви. Дело заключалось в том, что Лопес работала горничной в мотеле и периодически выходила на работу в ночные смены. В одну из таких ночей находчивый Харви изменил ей с проституткой, из числа тех, кого «крышевала» его банда. Причём, он не просто занялся с ней сексом – Харви привёл социально безответственную женщину в дом, точнее, дуплекс, который они снимали совместно с Маргаритой. Решил, видимо, воспользоваться моментом в отсутствие любимой. Энергичный секс под виски с кокаином закончился богатырским сном, и поутру Маргарита застукала голубков в собственной кровати. Так что её решение сделать аборт выглядит в подобной ситуации более чем оправданным.

Последние дни сентября прошли в постоянных склоках молодых людей. Маргарита плохо перенесла аборт, чувствовала себя очень скверно и постоянно срывалась на незадачливого любовника. Харви пытался загладить вину, но это получалось у него не очень хорошо. Вечером 30 сентября Маргарита заявила, что не хочет возвращаться в их общий дуплекс и останется ночевать у родителей. Весткотт отвёз её к ним, но затем всё же уговорил вернуться в арендуемое жильё. Примерно за полчаса до полуночи они вошли в дом на Таоламн-драйв (Tuolumne drive), на самом стыке Сакраменто и Ранчо Кордова. Как было сказано, это был дуплекс, т.е. отдельно стоящее здание с двумя квартирами, имеющими отдельные входы.

Расстояние от дома, занимаемого Лопес и Весткоттом, до Пасео-драйв, района наибольшей активности Гиены, составляло менее 4 км. Сразу по приезду молодые люди легли спать, предварительно проверив окна и двери. Харви всё время оставался бдителен – у изголовья он поставил заряженный дробовик, а под матрас засунул револьвер. Рядом, на расстоянии вытянутой руки, он положил джинсы, в кармане которых находился нож.


Карта центральной части штата Калифорния, позволяющая получить представление о взаимном расположении мест нападений насильника из восточного Сакраменто по состоянию на начало октября 1977 г. Условные обозначения: точки А, В, С, D и E – места локализации на небольшой площади ранних нападений (А – эпизоды №№1, 3, 6, 8 и 15 в Ранчо Кордова; В – эпизоды №№2, 7, 21 в Кармайкле; С – эпизоды №№4, 13, 17 в Цитрус-Хайтс, D – эпизоды №№11 и 18 у восточной границы г. Сакраменто; E – эпизоды №№16 и 19 в Оранджвэйле); точка «22» – место нападения 22 мая 1977 г в южном Сакраменто (последнее преступление перед летним перерывом); точка «23» – место нападения в ночь на 6 сентября 1977 г в Стоктоне; точка «24» – место нападения в ночь на 1 октября 1977 г в дуплексе на Таоламн-драйв в Ранчо-Кордова. Последнее нападение совершено в самом эпицентре активности серийного насильника, даже удивительно, как ему в очередной раз удалось реализовать свой весьма рисковый замысел!


Здесь в спальне, рядом с молодыми людьми, улёгся на свой топчан и 7-месячный питбуль, который, по замыслу Харви, должен был вырасти в бойцового пса. Паранойю энергичного байкера подпитывал не только и не столько страх Гиены, сколько изрядно подпорченные отношения с друзьями и врагами.

Итак, молодые люди легли спать в 23:30 или чуть позже. А в час ночи их разбудил бивший в глаза яркий свет фонаря. В дверях спальни стоял мужчина, сжимавший в правой руке пистолет, а в левой – ручной фонарик. Неизвестный держал руки так, что пистолет попадал в луч света, тем самым он сразу дал понять, что вооружен и шутить не намерен. Невнятным шёпотом он сказал, что ему известно, будто у Весткотта есть наркотики, и он намерен их забрать. Поскольку Харви попытался что-то ответить, неизвестный приказал ему замолчать и вновь повторил, что хочет забрать деньги и наркотики.

Тут проснулся щенок питбуля, который принялся негромко рычать, однако, ни нападать на незнакомца, ни лаять не стал. Это было очень странным, поскольку щенок был резвым, активным и шумным. Злоумышленник на собаку не обратил ни малейшего внимания – он некоторое время стоял в дверях, видимо, оценивая реакцию Харви. Убедившись, что тот не пытается схватить дробовик, стоящий у кровати, мужчина почувствовал себя как будто бы увереннее. Он приказал Весткотту перевернуться на живот, а когда тот подчинился, бросил на одеяло шнурок, потребовав, чтобы Маргарита связала руки своего любовника. После того, как она закончила, злоумышленник проверил крепость пут и остался, видимо, доволен. Он связал руки Маргариты, а затем ноги молодых людей, в точности повторив присущий Гиене алгоритм.

Во время связывания мужчина в маске склонялся над лежавшими в кровати жертвами, и они чувствовали очень неприятный запах, исходивший от его тела.

Весткотт пытался вступить в разговор с неизвестным, но последний его моментально остановил, приставив пистолет к голове.

Покончив со связыванием, мужчина с фонариком стал прохаживаться по спальне, открывая мебель. Когда он приблизился к питбулю, последний отбежал от него и запрыгнул на кровать, словно в поисках защиты хозяев. Активная и энергичная в другой обстановке собака вела себя как какая-то жалкая дворняга. Весткотт в ярости принялся ругать щенка и заявил, что пристрелит его, как только освободится. Злоумышленник оставался всё это время совершенно спокоен, но в какой-то момент болтовня Харви ему надоела, он повторно приставил к его голове пистолет и приказал заткнуться. После этого он, не говоря ни слова, схватил щенка за загривок и отнёс в уборную, где и запер. Собака лишь жалобно заскулила. Харви и Маргарита были потрясены поведением собаки. Если бы щенок залаял, то соседи по дуплексу, скорее всего, услышали бы лай и встревожились, однако, молчание собаки фактически развязало злоумышленнику руки.

Избавившись от щенка, неизвестный вернулся в спальню, поднял с кровати Маргариту и вывел её в соседнюю комнату, где принудил лечь на диван. Женщина попыталась сказать ему, что два дня назад ей сделали аборт, она потеряла много крови и очень плохо себя чувствует, но неизвестный приставил ей пистолет к голове и велел молчать. Он вытащил из кармана своего кожаного пиджака полотенце, взятое в ванной комнате, и завязал им глаза Лопес.

Оставив её на диване, злоумышленник сходил на кухню и вернулся оттуда с подносом и солонкой. Их он поставил на спину Харви. Последний, однако, сумел повернуться таким образом, что поднос с солонкой беззвучно сдвинулся со спины на одеяло. Если бы молодой человек не поторопился, то события могли бы приобрести совершенно иную направленность и иметь иной исход, однако, Харви проделал свой фокус в то время, когда преступник ещё не вышел из спальни. Тот заметил, что Весткотт избавился от поставленного сверху груза и разъярился не на шутку. Он снова приставил пистолет к голове Харви и заверил, что в случае повторения такой проделки убьёт его без раздумий и что это точно не шутка. После чего водрузил поднос и солонку обратно на спину связанной жертве.

Затем преступник переместился в гостиную. Встав возле дивана, он принялся возбуждать себя рукой, выдавливая питательный крем из бутылочки. Маргарита слышала специфический звук, так что не составляла большого труда догадаться, чем именно занят мужчина в маске. Через минуту или две неизвестный приставил к горлу жертвы нож и велел «поработать руками», пригрозив моментально убить, если ему сделают больно. Он вложил пенис в связанные руки Маргариты, после чего, принудив женщину приподняться, совершил половой акт в традиционной форме. Сложно было сказать, как долго он продлился, но в какой-то момент насильник остановил себя и, приказав Маргарите оставаться на диване, отправился бродить по дому.

Он проверил, не освободился ли Харви от груза, заглянул во вторую спальню, прошёл на кухню. Перемещения незнакомца казались бесцельны, он вовсе не искал наркотики, видимо, позабыв, что требовал их от Весткотта.

Во время этих праздных шатаний произошло то, чего никак не ожидали хозяева дуплекса. Во входную дверь неожиданно позвонили. Преступник совершенно спокойно подошёл к двери, открыл её, заговорил с кем-то и… вышел из дома. Харви лихорадочно принялся выбираться из-под подноса, но буквально через минуту преступник возвратился в дом и закрыл входную дверь. После чего сразу же прошёл в спальню и проверил Харви. Убедившись, что тот по-прежнему лежит с подносом на спине, отправился в гостиную.

Там он вторично совершил половой акт с Маргаритой Лопес, но теперь насильник как будто бы торопился и нервничал. Он буквально через минуту забегал в спальню, чтобы посмотреть на Харви Весткотта, после чего возвращался в гостиную. Проделал он это раз 8 или 9.

В это время на улице раздался сдвоенный звуковой сигнал автомобиля. Через несколько минут сигнал повторился. Прошло ещё некоторое время, и звонок входной двери прозвенел пять раз. Кто-то явно добивался внимания преступника в маске. Тот же продолжал заниматься сексом с Маргаритой, не обращая ни малейшего внимания на происходившее. Он явно не опасался того, кто шумел.

Звонивший в дверь, видимо, потерял терпение и принялся настойчиво стучать в стекло. Звук этот мог привлечь внимание соседей, и преступник отреагировал моментально – он прекратил половой акт и помчался к двери.

Харви Весткотт, предположив, что преступник потратит минуту или две на разговор со своим дружком, решил действовать. Перевернувшись, он столкнул со спины поднос, со всей возможной быстротой соскочил на пол, вытащил из кармана джинсов, всё ещё лежавших у кровати, раскладной нож и принялся перерезать шнурок на запястьях. На это ему пришлось затратить минуту или полторы, он сильно рисковал, поскольку плохо контролировал положение ножа за спиной и мог, ввиду спешки, нанести себе серьёзную рану. Однако, у него всё получилось. Освободив руки, он вытащил из-под матраса револьвер и только после этого принялся резать шнурок на ногах. В конце концов он справился и с этим.

С ножом в одной руке и револьвером в другой Харви двинулся к гостиной. Все комнаты оставались погружены в темноту, и он не слышал преступника. Маргарита, услышавшая шаги друга, сообщила ему, что преступник ушёл из дома, потому что его позвала женщина.

Разъярённый Весткотт выбежал на улицу и выстрелил вверх из пистолета. Перед домом было пусто – ни чужих автомашин, ни мужчины в лыжной шапочке… Всё произошедшее казалось чудовищным наваждением.

Первые полицейские патрули прибыли к дуплексу на Таоламн-драйв за несколько минут до 3 часов ночи, т.о. можно было считать, что общая продолжительность нападения составила чуть менее полутора часов. Уже первые, самые общие показания потерпевших убедили детективов в том, что они имеют дело с очередной вылазкой насильника из восточного Сакраменто, который вернулся в хорошо знакомую область Ранчо Кордова.

При осмотре дуплекса полицейскими выяснилось, что помповое ружьё, стоявшее у изголовья Харви Весткотта, разряжено. Патроны к нему были найдены под диваном в гостиной. Стало ясно, что преступник проник в жилище до приезда хозяев, осмотрел помещения и, обнаружив оружие, разрядил его. Потрясающая предусмотрительность и последовательность реализации замысла! В связи с этим оставался лишь один вопрос, покинул ли преступник помещение после обыска или же он всё время оставался внутри, на протяжении нескольких часов дожидаясь, пока они уснут?

Осмотр замка входной двери, произведенный криминалистами, показал, что его открывали подбором отмычек. Тут Гиена полностью подтвердил репутацию опытного вора-«домушника».

Нельзя не признать удивительным то, что насильник решился напасть на столь опасную мишень, каковой являлись Маргарита Лопес и Харви Весткотт. Прежде всего, дуплекс – это не отдельно стоящее здание, фактически это квартира, имеющая общую стену с другой такой же. Любой громкий звук в ночи – крик, плач, собачий лай, грохот опрокидываемой мебели, не говоря уже о выстреле – не останутся незамечены соседями. Проблема ещё более усугублялась тем, что в доме имелось оружие. Да, насильник разрядил дробовик, но хозяин-то оружия этого не знал! То, что он безропотно подчинится, представлялось в такой ситуации совсем неочевидным. И если владелец рискнул бы испытать судьбу, то преступнику пришлось бы его убивать. Причём, после стрельбы ему пришлось бы сразу бежать, поскольку об изнасиловании уже не могло быть и речи. В книге I описаны ситуации, при которых полицейские патрули оказывались рядом с местом преступления просто в силу случайного стечения обстоятельств. И тогда бегство из тихого спального района посреди ночи имело бы мало шансов на успех… Преступник, разумеется, учитывал все эти соображения в момент принятия решения о нападении. Надо быть очень уверенным в себе, чтобы нападать так, как это проделал Гиена в ночь на 1 октября.

То, что случилось в ту ночь на Таоламн-драйв, отлично иллюстрирует наивность многочисленных отечественных любителей порассуждать о пользе короткоствольного оружия в борьбе за поддержание порядка и для защиты от всякого рода криминального элемента. Есть в России категория фантазёров, которые при разборе любой конфликтной или криминальной ситуации любят упрощать её до уровня дилеммы: «когда у жертвы пистолета нет, то исход один, а когда есть – совсем другой». В этих рассуждениях ясно проглядывает недалёкий ум инфантильного и наивного человека, который никогда в жизни не сталкивался с вооруженным ножом или пистолетом преступником, но любит фантазировать на подобные темы. Отечественные фанаты «короткоствола» любят проецировать разного рода умозрительные ситуации на себя, давая понять, что уж они-то любую проблему «разрулят», когда «огнестрел» под рукой… Что ж, вот всем диванным специалистам по борьбе с преступностью прекрасный пример полной беспомощности любителя «огнестрела» в ситуации реального вооруженного нападения. Крутой байкер обложился оружием со всех сторон – и ружьё помповое у кровати поставил, и револьвер под матрас засунул, и ножик в кармане штанов припрятал, и даже собаку бойцовой породы завёл! Молодой человек казался самому себе очень крутым и готовым к любым сюрпризам. И что же он сделал, когда в лицо ему посветили фонариком и направили в голову ствол пистолета? Рванулся на противника, рассчитывая опередить? Может быть, оказал какое-то пассивное сопротивление? Хотя бы неповиновение? Может, в окно хотя бы попытался выпрыгнуть, в надежде привлечь внимание соседей? Нет, ничего такого он не сделал. Молча перевернулся на живот и завёл руки за спину.

Как показывает практика, иллюзий насчёт «короткоствола» питать не следует. В конечном итоге всегда решает человек. Оружие придаст смелость трусу, но мужества прибавить неспособно. Если мужества недостаёт, то его не заменят ни пистолет, ни дробовик, ни даже лазерный бластер. Но когда с мужеством всё в порядке, особо не нужны ни первый, ни второй, ни третий. Человек становится оружием сам по себе. Причём независимо от пола…

Потерпевшие описали нападавшего как худощавого мужчину белой расы ростом около 175 см., вес его составлял примерно 70 кг. Разброс в возрасте преступника в оценках потерпевших оказался весьма велик – от 21 года до 35 лет. Довольно необычной оказалась маска насильника – это был нейлоновый чулок, поверх которого надета тонкая трикотажная шапочка. Из одежды потерпевшие рассмотрели чёрный кожаный пиджак с четырьмя карманами в нижней части (два накладных с клапанами и два втачных с косыми линиями входа). Под пиджаком была надета рубашка то ли тёмно-синяя, то ли тёмно-коричневая. На руках преступника были чёрные кожаные перчатки, в качестве оружия он использовал револьвер 357-го калибра (9 мм).

Маргарита в ходе допроса сообщила, что насильник, перед тем как покинуть дуплекс, разговаривал с кем-то, чей голос показался ей довольно высоким. Содержание разговора потерпевшая не расслышала, она могла уловить лишь интонации, но по общему впечатлению преступник разговаривал с женщиной. Харви не смог подтвердить данную деталь показаний подруги, поскольку спальня, где он находился, располагалась слишком далеко от входной двери.

На вопрос об особенностях строения гениталий насильника потерпевшая ответить затруднилась. Преступник явно озаботился тем, чтобы их скрыть (для чего завязал глаза жертвы). Свои тактильные ощущения Маргарита передать не смогла, поскольку чувствовала себя очень плохо, ей даже казалось, будто она периодически теряет сознание. Пенис преступника не был большим, но и аномально маленьким назвать его тоже было нельзя, т.е. в этой части показания жертвы были очень неопределенны.

Потерпевших попросили принять участие в составлении композиционного портрета напавшего. По результатам этой работы появилось изображение, имевшее очень мало общего с теми портретами, что составлялись ранее. Если изменение длины волос можно было легко объяснить посещением парикмахерской, то несоответствие типа лица имело принципиальный характер. Практически на всех предыдущих композиционных портретах мы видим круглое, скуластое лицо. Но портрет, составленный во второй половине дня 1 октября, изображал человека с длинным, вытянутым подбородком. Это т. н. треугольное лицо. Понятно, что тип лица является врожденным и не подлежит произвольному изменению.

Опрос жителей района, проводившийся полицией на протяжении следующих после изнасилования суток, существенных результатов не принёс. Точнее сказать, он принёс много информации, которая плохо согласовывалась между собой. Разные люди сообщали о совершенно разных подозрительных происшествиях, которые имели место в последние недели: то в районе появлялись какие-то странные представители общества защиты домашних животных, чей вид не внушал ни малейшего доверия, то по улицам медленно разъезжали совсем старые автомобили, водители которых непонятно что высматривали, то появлялась доставка мебели, которую никто не заказывал. Таких инцидентов произошло довольно много, одних только подозрительных автомашин местные жители запомнили с десяток. Сам район Ла-Ривьера, на территории которого находится Таоламн-драйв, считался не очень благополучным – там было много арендного жилья, домовладения были небольшими и недорогими, помимо индивидуальной застройки были представлены и апартаменты. Всё это, разумеется, накладывало отпечаток и на социальную среду, которую можно было охарактеризовать как куда менее благополучную, чем в районе озера Линкольн в Стоктоне или большинстве мест нападений Гиены в первой половине 1977 г.

Произошедшее с Маргаритой Лопес и Харви Весткоттом загадало детективам Группы «Западня» массу загадок, да притом таких, что даже спустя десятилетия случившееся в ночь на 1 октября 1977 г. трактуется различными исследователями тех событий диаметрально противоположно. Хотя уже 2 октября газета «Сакраменто би» громогласно оповестила своих читателей о возвращении насильника из восточного района и весьма живо описала нападение в дуплексе, детективы, связанные с расследованием, надолго застряли над решением вопроса: на самом ли деле всё так однозначно? Честно говоря, нельзя не удивляться тому, что вылазка Гиены в Стоктоне не вызвала особых сомнений в том, что это именно его рук дело… А вот через три недели Группа «Западня» разделилась внутри самой себя. Некоторые детективы вполне резонно указали на то, что ряд серьёзных соображений заставляют усомниться в том, что изнасилование Маргариты Лопес действительно совершил насильник из восточного Сакраменто. Другими словами, у нас появился подражатель, говорили они, так что давайте отделять семена от плевел.

Из чего исходили в своих рассуждениях сторонники предположения о появлении имитатора (подражателя)? Если тезисно, то их аргументацию можно свести к следующему:

– Во всех известных нападениях Гиены, а их – минуточку! – к первой декаде 1977 г. насчитывалось уже 23, этот преступник всегда совершал нападения в частных домовладениях. Все жертвы находились в своих домах, расположенных в спокойных и даже престижных районах, все они относились к среднему классу, либо верхушке среднего класса. Однако при нападении 1 октября это правило оказалось нарушено: жертвы проживали в арендуемом дуплексе на территории малопрестижного района. Потерпевших никак нельзя было отнести к среднему классу, скорее, их можно было назвать «проблемной» молодёжью с сомнительной репутацией.

– Во время нападения на Лопес и Весткотта преступник действовал не в одиночку. Поблизости от места совершения преступления находился сообщник (сообщница), хотя функции этого человека не до конца были понятны. Этот человек, видимо, нервничал и вызывал нападавшего на разговор. Во время второго разговора с сообщником насильник покинул место преступления.

– От человека, напавшего 1 октября на Лопес и Весткотта, исходил сильный неприятный запах. Между тем, насильник из восточного Сакраменто прежде не раз демонстрировал внимание к собственным запахам. Те, кто прочёл книгу I, без труда припомнят неоднократные сообщения потерпевших и запахе мужского парфюма, который сопровождал Гиену.

– Маргарита Лопес, изнасилованная в ночь на 1 октября, не сообщила об аномально малом размере пениса преступника. Между тем, половой орган насильника из восточного Сакраменто характеризовался жертвами именно как аномально малый, и этот признак следовало считать неустранимым.

– В качестве довеска к изложенному выше, можно было признать несоответствие композиционного портрета напавшего в ночь на 1 октября известным к тому времени описаниям Гиены.

Весомость соображений, подобных изложенным выше, читатель вполне может оценить самостоятельно. Сложно, однако, не заметить, что большинство этих доводов в той или иной форме уже упоминалось и обсуждалось ранее, в книге I. В самом деле, предположение о возможных действиях двух человек проистекало из различий в описаниях преступника, сообщаемых жертвами. Странное поведение собак самых разных пород – хаски, западноевропейской овчарки, колли и даже пуделя – фиксировалось неоднократно. Испуганный питбуль лишь дополнял хорошо известный список. Необычный и отталкивающий запах тела преступника также упоминался потерпевшими не раз. Более того, сама привычка преступника обильно использовать мужской парфюм, могла явиться следствием наличия у его тела специфического запаха, о котором насильник был прекрасно осведомлён.

Как видим, ничего принципиально нового сторонники версии «появления имитатора» не сообщили. За исключением, пожалуй, нападения в дуплексе – такого прежде Гиена действительно не совершал. Но одного этого довода явно недостаточно для того, чтобы однозначно склониться в пользу «подражателя». Всё-таки, в нападении 1 октября насильник продемонстрировал очень много общих с Гиеной поведенческих стереотипов, причём совпавших в мельчайших деталях.

Тем не менее, автор считает себя не вправе навязывать собственную точку зрения, тем более, что никакой «канонической» трактовки тех событий нет и по сей день. Cам по себе ход мысли полицейских заслуживает быть отмеченным: наконец-то, спустя более года со времени появления насильника из восточного Сакраменто, cветлые умы задумались над опасностью появления его подражателей. Жаль, что поздно они спохватились, беспокоиться на этот счёт следовало ещё в начале 1977 г., когда пресс-секретарь службы окружного шерифа только начинал свои разглагольствования перед журналистами.

Вернёмся, впрочем, к хронологии событий. На протяжении первых двух декад октября Группа «Западня» сосредоточенно проверяла alibi основных подозреваемых, привлёкших внимание правоохранительных органов ранее. Поскольку появились новые эпизоды, связываемые с Гиеной (т.е. нападения 6 сентября и 1 октября), требовалось проверить, где находились и чем занимались подозреваемые в то время. Проверку прошёл и Фрэнк Даббинз, один из самых перспективных кандидатов на роль Гиены, попавший в поле зрения детективов службы шерифа после майских нападений. Об этом человеке довольно подробно рассказывалось в книге I. Выяснилось, что Фрэнк никак не мог быть причастным к осенним нападениям в Стоктоне и в районе Ла-Ривьера. Даббинз заявил, что в середине октября планирует переехать во Флориду, препятствий ему чинить не стали, и он благополучно отбыл из Калифорнии. Все последующие события проходили уже в его отсутствие, так что всем, причастным к расследованию, стало ясно, что Фрэнк никак не мог быть насильником из восточного Сакраменто.

В ночь на 21 октября 1977 г., т.е. с четверга на пятницу, преступник появился в доме Дональда и Сандры Белтон в районе Футхилл-фармз (Foothill Farms), в западной части г. Цитрус-Хайтс. Сейчас это довольно депрессивное место с недвижимостью в нижнем ценовом сегменте, более 10% населения которого располагает доходами ниже черты бедности. В конце же 1977 г. Футхилл-фармз активно застраивался и заселялся, численность проживавших там горожан не превышала 10 тыс. чел, что более чем в три раза ниже нынешнего уровня. Жильё было достаточно дорогим, и ничто не предвещало нынешнюю депрессивность. Дом Белтонов располагался на Голден-ран авеню (Golden Run Avenue), неподалёку от парка «Футхилл-коммьюнити» – место это было тихое, уютное и безопасное.

По крайней мере, таким оно казалось.


Карта центральной части штата Калифорния, позволяющая получить представление о взаимном расположении мест нападений насильника из восточного Сакраменто по состоянию на последнюю декаду октября 1977 г. Условные обозначения: точки А, В, С, D и E – места локализации на небольшой площади ранних нападений (А – эпизоды №№1, 3, 6, 8 и 15 в Ранчо Кордова; В – эпизоды №№2, 7, 21 в Кармайкле; С – эпизоды №№4, 13, 17 в Цитрус-Хайтс, D – эпизоды №№11 и 18 у восточной границы г. Сакраменто; E – эпизоды №№16 и 19 в Оранджвэйле); точки с числами обозначают места нападений в их хронологической последовательности. Точка «25» условно обозначает место нападения Гиены в ночь на 21 октября 1977 г в районе Футхилл-Фармз в западной части Цитрус-Хайтс.


Сандре исполнилось 32 года, Донован был на год старше, в браке они состояли почти 14 лет. Вместе с родителями проживали дочери 13 и 10 лет. В последние годы жизнь Белтонов шла в гору, причём круто. Дон после окончания колледжа работал в строительной компании, затем решил вести дела самостоятельно. Собрал бригаду рукастых мужиков, взял в лизинг строительную технику и стал подряжаться на разнообразные строительные работы «нулевого цикла». Работа была тяжёлой и грязной, но неожиданно доходной. Бизнес стал расти, бригада превратилась в группу бригад, затем во вполне полноценную строительную компанию, а Донован сделался самостоятельным подрядчиком. Восточная часть округа Сакраменто в 1970-х гг. росла как на дрожжах, состоятельные жители столицы штата бежали в пригороды, а потому неудивительно, что бизнес-идея Донована Белтона дала потрясающий эффект. В 1975 г. семья купила дом на Голден-ран авеню, но на момент описываемых событий уже планировала переезд и присматривала жильё посолиднее, побогаче и попрестижнее.

Может показаться удивительным, но Белтоны совершенно не боялись Гиены. Точнее сказать, вся шумиха, связанная с чередой изнасилований в восточном Сакраменто, прошла мимо их внимания. Во второй декаде октября 1977 г. члены семьи, по крайней мере, дважды замечали, что дверь в гараж оказывалась открытой, хотя её, вроде бы, закрывали. Но… поскольку в этом не было уверенности, никто не обращал на это внимания. Подумаешь, дверь в гараж открыта! В те же дни приключился и другой непонятный инцидент – странным образом оказалась открыта дверь из гаража в дом. При этом в доме также оказались открыты некоторые окна, из-за чего возникший сквозняк затянул на улицу шторы. Они полоскались на ветру, точнее, сквозняке, как флаги над полем боя… Даже это происшествие, скажем прямо, очень странное, не насторожило ни Сандру, ни Донована.

Подобная толстокожесть выглядит немного странно. Ладно Дон – он мог быть погружён в проблемы малого бизнеса и всецело поглощён мыслями о заработке для семьи, но куда смотрела Сандра? Всё-таки для женщины и матери повышенная тревожность – это нормальное состояние, адекватная мать сознаёт ответственность не только за собственную жизнь, но и жизнь детей. Сандра, однако, не забила тревогу, не обратилась в полицию и даже с Доном не обсудила эти странные происшествия.

А в ночь на 21 октября в дом Бентонов пожаловал нежданный гость. Около 3 часов ночи Сандру разбудил луч фонарика, направленный в лицо. Неизвестный в маске держал в левой руке нож и фонарик, а в другой – пистолет. Он молчал до тех пор, пока Сандра не разбудила мужа, когда же Дон проснулся, злоумышленник прошептал: «У меня „магнум“ 357-го калибра и я снесу голову тому, кто откажется подчиняться». После этого незнакомец бросил на одеяло обувные шнурки, которые держал в левой руке, переброшенными через большой палец. Он ничего не говорил о том, что ему нужны деньги и что он скоро уйдёт… Его поведение подразумевало, что люди в кровати сами знают, что последует дальше и что им надлежит делать.

Пока Сандра связывала руки мужа за спиной, неизвестный в маске обратил внимание на раздвижную стеклянную дверь из спальни во двор. Та была оставлена не закрытой и легко двигалась по направляющим, злоумышленник как будто бы удивился увиденному и несколько раз подвигал створку из стороны в сторону.

Убедившись, что руки Донована крепко связаны за спиной, преступник озаботился связыванием рук Сандры, после чего связал супругам ноги. Он ушёл бродить по дому и отсутствовал довольно долго, возможно, около 10 минут. Вернулся неизвестный с горкой тарелок в руках, которые водрузил на спину Дона. Увидев, что тот держит руки за спиной сжатыми в кулаки, злоумышленник почему-то занервничал и приказал их разжать. Поскольку Дон его не послушался, незнакомец повторил приказ и пригрозил, что отрежет Дону палец за неподчинение. Дон разжал кулаки, злоумышленник увидел, что в них ничего не было, и моментально успокоился. Это был любопытный момент, свидетельствовавший об осведомленности преступника о правилах полицейской работы.

Вытащив Сандру из кровати, неизвестный в маске отвёл женщину в соседнюю комнату. Поскольку ноги Сандры оставались связанными, ей пришлось мелко семенить. Чтобы женщина не упала, злоумышленник всё время поддерживал её за локоть. Поставив перед Сандрой стул, он принудил женщину встать на него коленями и опереться локтями на спинку. В такой позе злоумышленник зафиксировал Сандру, привязав руки и ноги к стулу. Теперь женщина не могла беззвучно передвинуться даже на сантиметр.

С находившейся в такой неловкой позе женщиной преступник совершил половой акт, во время которого оскорблял жертву и несколько раз приставлял нож к горлу. Он прекратил совокупление, не достигнув оргазма, и отправился на кухню, где пробыл некоторое время.

Примечательно, что преступник не спрашивал, сколько людей находятся в доме и в каких именно комнатах, при этом он двигался быстро и целенаправленно. Всё это наводило на мысль, что человек в маске хорошо ориентируется в здании и находится здесь не в первый раз…

Пребывание преступника на кухне продлилось довольно долго, около 10 минут или даже более. Вернувшись, он зашёл в спальню, проверил состояние Дона, приставив пистолет к его голове, пригрозил убить. После этого преступник направился к Сандре и вторично совершил с нею половой акт. Он не требовал возбуждать его рукою, не было никаких сопутствующих игр с детским маслом или питательным кремом, преступник следовал предельно простой схеме. Во время второго полового акта мужчина в маске принялся странно шмыгать носом и глубоко дышать; Сандра не сразу поняла, что тот плачет. Это выглядело дико и совершенно неуместно. Однако, предположение её подтвердилось после того, как насильник заговорил. Он сказал, что его дожидается друг в автомашине неподалёку, после чего потребовал, чтобы Сандра передала сообщение полиции: «Скажи этим свиньям, что я вернусь перед Новым годом!» Когда преступник говорил, голос его отчётливо дрожал, а слово «pigs» («свиньи») он не смог выговорить сразу из-за заикания.

Далее стало только интереснее: преступник прервал коитус и ушёл на кухню. Сандра слышала, как там он разрыдался.

Такой вот плачущий насильник… Невольно приходит на ум анекдот про плачущего поручика Ржевского. Кому-то аллюзия может показаться неуместной, всё-таки, анекдот и реальное преступление соотносить вряд ли уместно, но нельзя не признать стопроцентного совпадения ситуаций в обоих случаях. Дичь полнейшая!

Преступник ушёл тихо, сумев сделать это незаметно. Связанные жертвы выжидали довольно долго, минут 10 или даже более, прежде чем убедились в отсутствии насильника. Разбудив криками детей, они освободились и позвонили в службу шерифа округа Сакраменто. Звонок из дома Белтонов был зарегистрирован дежурным офицером в 04:35. По причинам, не совсем понятным, правоохранители «отработали» вызов с заметной задержкой, вообще-то, нехарактерной для Калифорнии тех лет. Детективы и криминалисты прибыли к месту преступления спустя более получаса с момента поступления подтверждения патрульных об обстоятельствах происшествия. Кинолог вообще не приезжал. Сандру повезли на обследование в больницу спустя почти 1 час 20 минут со времени прибытия первых патрульных. Т.е. имело место определенная «раскачка», идущая полностью вразрез с требованиями «Чрезвычайного протокола».

Осмотр места преступления показал, что насильник проник в дом через дверь гаража. Далее он открыл внутреннюю дверь и прошёл через весь дом. Как выяснилось, шаги его слышала старшая из дочерей, проснувшаяся, чтобы сходить в уборную. Девочка не поняла, что в доме чужой человек, она вернулась в спальню и легла спать. Прояви она чуть больше сообразительности, догадайся поднять телефонную трубку, и преступника можно было бы взять с поличным.

Увы!

На кухне были найдены три банки из-под пива «Miller». В доме такого пива не держали, Донован его не любил. Исходил ли от нападавшего запах алкоголя, потерпевшие ответить затруднились, и это заставляло подозревать очередную имитацию в стиле Гиены. Всё-таки, свежевыпитое пиво даёт хорошо узнаваемое амбрэ, и сложно поверить, что его запах не будет исходить от мужчины, выпившего литр за час с небольшим.

Потерпевшие дали хорошо согласованное описание преступника. По их словам, это был худощавый мужчина белой расы ростом около 177 см., вес составлял немногим более 70 кг. На голове его была лыжная маска с какими-то пластиковыми украшениями, своего рода аппликацией, других её деталей потерпевшие не рассмотрели. Из одежды они запомнили короткую куртку с бадлоном и широкие тёмные брюки из какой-то мягкой ткани, возможно, велюра. На руках насильника были тонкие латексные перчатки по типу тех, что используют в медучреждениях. По мнению Сандры, преступник перчаток не снимал и голыми руками к ней не прикасался. Гиена, кстати, ранее не пользовался медицинскими перчатками, а обходился обычными кожаными, либо матерчатыми для строительных работ.

Другой момент, мало соответствовавший образу насильника из восточного района, оказался связан с речью преступника. Его явственное заикание при произнесении слова «pigs» слышала не только Сандра, но и Дон. По мнению супругов, это была отнюдь не имитация, преступник действительно заикался. Кроме того, он немного «тянул» отдельные слова, что также характерно для заик. Правда, ещё во время ранних нападений Гиены, т.е. до июня 1977 г., одна из потерпевших обратила внимание на проблемы преступника с произнесением отдельных слов, но правоохранительные органы сообщение игнорировали и посчитали, что насильник из восточного Сакраменто никаких проблем с речью не имеет.

Ещё большее недоумение оставило сообщение Сандры Белтон, которая на вопрос о размерах полового органа преступника заявила, что его пенис отнюдь не являлся маленьким, напротив, он имел толщину гораздо более обычной. Кроме того, по мнению женщины, он был обрезан. Белтон являлась первой из потерпевших, кто высказалась на эту тему вполне определенно. Ранее никто из жертв насильника из восточного Сакраменто не сообщал о возможном обрезании насильника (тут самое время уточнить, что обрезание в США очень популярно, там эта операция проводится из гигиенических соображений и не имеет ничего общего с иудейской религиозной традицией).

Впору было задаться вопросом, а действительно ли нападение на супругов Белтон совершил Гиена?

И суток не прошло со времени нападения в Футхилл-фармз, а газета «Сакраменто би» уже поспешила рассказать читателям о преступлении. Как и прежде, источником информации явился пресс-секретарь службы шерифа Билл Миллер, который в очередной раз наговорил лишнего. В частности, он подчеркнул, что преступник уже в девятый раз нападает на взрослые пары, входя ночью в спальни и угрожая пистолетом или ножом, после чего следует связывание. Сообщил Миллер и о присущей насильнику манере обеспечивать неподвижность связанных людей посредством установки на их тела посуды – об этой необычной поведенческой детали совсем незачем было сообщать посторонним. Зачем-то офицер уточнил, что в двух случаях нападение преступника начиналось вне дома (читатели наверняка вспомнят, какие именно эпизоды имел в виду Миллер). После всей этой болтовни – другим словом охарактеризовать разглагольствования пресс-секретаря просто невозможно – последовали невнятные утверждения о том, что насильник страдает «параноидной шизофренией» и «гомосексуальной паникой». «Гомосексуальная паника» – это такое изобретение американских психологов того времени, которым обозначалось якобы присущее некоторым гомосексуалистам неприятие собственной гомосексуальности. Дескать, латентный гомосексуалист, осознав потребность в однополом сексе, попытается этой потребности противиться, а потому начнёт усиленно позиционировать себя в качестве человека традиционной ориентации. Поэтому, по мнению американских психологов, активно выражаемая гетеросексуальность на самом деле должна трактоваться прямо противоположно – как маскируемая в состоянии панического раздвоения личности гомосексуальность. Практическая польза от такого рода мозголомного вздора стремится к нулю, читаешь подобное и невольно вспоминаешь весёлую песенку Татьяны Булановой «Да – это нет, а нет – это да». Параноидальная же шизофрения, упомянутая Миллером, – это очень серьёзное заболевание, выявить которое можно только при очном обследовании специалистом, а ещё лучше консилиумом. Постановка такого рода диагноза незнакомому человеку заочно выглядит абсурдно и совершенно непрофессионально. Фактически Миллер сказал, что по ночным улицам округа Сакраменто бегает тяжело больной сумасшедший, одержимый навязчивыми фобиями и маниями, такой человек очень опасен и неуправляем. Зачем говорить об этом простым жителям? Такого рода утверждения никак не будут способствовать спокойствию населения, скорее, наоборот. Да и преступник, услыхав подобные сентенции в свой адрес, может оскорбиться, тем более, что подобные заочные диагнозы явно ошибочны. Зачем дразнить опасного человека?

Читая такого рода сообщения американских журналистов, просто диву даёшься! Для чего они это пишут? Чего добивается пресс-секретарь, нагоняющий панику? Какую позитивную цель преследуют все эти публикации? Ладно бы газета давала какие-то дельные советы, например, как блокировать изнутри окна и двери, что делать при проникновении в дом вора, как выстроить вместе с соседями систему взаимной подстраховки в опасной ситуации и т. п. – так нет же! Перед нами целенаправленное тиражирование глупости – иначе назвать подобные сообщения средств массовой информации сложно.

Единственное здравое зерно, содержавшееся в упомянутой заметке «Сак би», выражалось в том, что пресс-секретарь признал датой первого нападения насильника 18 июня 1976 г. До этого подсчёт эпизодов был весьма произволен, журналисты постоянно включали в их число изнасилования, имевшие место в 1975 г. Билл Миллер официально заявил, что серия изнасилований в восточном Сакраменто началась именно 18 июня 1976 г. и нападение, имевшее место в ночь на 21 октября в Футхилл-фармз, явилось уже 25-м по счёту. Вот именно на этом спикеру службы шерифа и следовало бы заткнуть фонтан собственного красноречия – его заявление от этого только бы выиграло…

Минула неделя, и Гиена вновь вышел на свою ночную охоту. Примерно в 01:45 29 октября 1977 г., в ночь на субботу, он объявился в новом доме четы Хэйворт на Вудсон-авеню (Woodson аve) в Кармайкле. Как и в подавляющем большинстве предшествующих нападений, преступнику удалось остаться незамеченным вплоть до момента включения фонарика в спальне.


Карта восточной части округа Сакраменто, дающая представление о взаимном расположении мест нападений Гиены по состоянию на конец октября 1977 г. Условные обозначения: точки А, В, С, D и E – места локализации на небольшой площади ранних нападений (А – эпизоды №№1, 3, 6, 8 и 15 в Ранчо Кордова; В – эпизоды №№2, 7, 21 в Кармайкле; С – эпизоды №№4, 13, 17 в Цитрус-Хайтс, D – эпизоды №№11 и 18 у восточной границы г. Сакраменто; E – эпизоды №№16 и 19 в Оранджвэйле); точки с числами обозначают места нападений в их хронологической последовательности. Точка «26» условно показывает место нападения Гиены в ночь на 29 октября 1977 г в районе Вудсон-авеню в Кармайкле.


Надо сказать, что словосочетание «новый дом» следует понимать буквально, дом Хэйвортов был действительно новым. Более того, он в тот момент времени вообще являлся единственным заселенным домом на Вудcон-авеню. Несмотря на громкое название, эту маленькую улочку правильнее было бы называть тупичком, а вовсе не авеню – это была Г-образная тихая и тенистая улица длиной 200 м, по обеим сторонам которой располагалось 21 домохозяйство. Район застраивался одновременно, и осенью того года в домах по соседству заканчивались отделочные работы. Чета Хэйворт оказалась первой, заселившейся в новом районе. Телефон у них в доме подключили только 26 октября.

Маргарет и Эрик Хэйворт (Margaret, Eric Hayworth) состояли в браке менее двух лет, обоим было по 27 лет. Эрик был представительным, крупным мужчиной, блондином скандинавской наружности. Работал он в дилерском автоцентре, зарабатывал очень неплохо, собственно, поэтому переезд в новый дом и стал возможен. Одним из его увлечений являлся культуризм, чрезвычайно популярный в Калифорнии тех лет вид спорта. Именно непомерные физические нагрузки и привели его в октябре 1977 г. в больницу. Вечером 17 октября во время тренировки он травмировал позвоночник, его увезли в больницу, где и прооперировали на следующий день. В больнице он находился больше недели, домой вернулся в корсете, точно инвалид, в общем, ни сесть, ни встать, ни повернуться… Дом весь в коробках, которые надо бы разложить после переезда, а он даже кресло самостоятельно передвинуть не может.

Вечером 28 октября Маргарет и Эрик встретились с парой, купившей их старый дом, и отправились в ресторан, чтобы поужинать. Они отсутствовали примерно с 19:30 до 22 часов, затем смотрели телевизор и около полуночи или немногим позднее отправились спать.

Примерно в 01:45 Эрик проснулся оттого, что кто-то постукивал по его ноге. Луч фонаря слепил глаза и несколько раз перемещался от Эрика к Маргарет и обратно. Человек, державший фонарь, сначала несколько раз повторил, что снесёт голову любому, кто шевельнётся. Убедившись, что Хэйворты не двигаются, незнакомец добавил, что ему известно о наличии в комнате пистолета. Эту фразу он также повторил на разные лады несколько раз. Эрик ответил, что пистолет лежит в ящике прикроватной тумбочки. Это было действительно так, Эрик находился в твёрдой уверенности, что его 9-миллиметровый револьвер «Colt Trooper» действительно находится в тумбочке. Злоумышленник бросил на одеяло пару обувных шнурков и приказал Маргарет связать Эрика. При этом имени последнего он не назвал, видимо, не знал.

Неизвестный не пытался исказить голос – он говорил довольно громко и как будто бы нервничал. Маргарет при связывании рук мужа допустила ошибку – она просто обвела шнурок вокруг одного из запястий, не сделав полной петли, и стала завязывать узел. Злоумышленник, наблюдавший за её действиями, чуть ли не завизжал от ярости и пригрозил, что снесёт женщине голову, если только она попробует ещё раз повторить такой фокус. После связывания рук Эрика, последовало дальнейшее связывание хозяев дома в хорошо знакомой читателям последовательности: руки женщины – ноги мужчины – ноги женщины.

Покончив с этой вознёй, неизвестный словно бы потерял интерес к супругам. Он отправился бродить по дому и отсутствовал довольно долго. Вернувшись в спальню, он разрезал шнурок на лодыжках Маргарет, поднял женщину с кровати и повёл в гостиную. Сам он при этом двигался сзади, приставив нож к горлу женщину и вдавив ствол пистолета ей в поясницу. Принимая во внимание, что руки Маргарет оставались связанными за спиной, такое запугивание выглядит иррационально.

Втолкнув женщину в гостиную, злоумышленник принудил лечь её на пол и сразу же связал лодыжки. В это время Маргарет увидела куски полотенца, разрезанного вдоль и уложенного рядом, очевидно, неизвестный заблаговременно проделал эти приготовления, чтобы не терять времени в присутствии жертвы. Связав ноги Маргарет, преступник завязал ей глаза одним из кусков полотенца.

Далее началось то, что превратилось в один из самых навязчивых кошмаров Маргарет Хэйворт на долгие годы. Потребовав, чтобы она возбудила его орально, он затем совершил анальный половой акт, после чего – опять оральный… подобное чередование повторялось несколько раз. В качестве смазки преступник использовал питательный крем для рук. Когда Маргарет начинала кричать, он сжимал её горло, ругал последними словами и грозил убить.

Но в какой-то момент всё неожиданно изменилось – неизвестный вдруг стал глубоко дышать, голос его изменился и он заговорил, словно бы обращаясь к присутствующей в комнате матери. Он стал бормотать извинения, сказал, что не хочет делать того, что делает, что ему нужен кто-то, кто сможет помочь. Затем попросил помощи у матери. Потом оставил Маргарет и принялся ходить по комнате, как будто бы спотыкаясь и задевая мебель.

Преступник отправился в спальню, убедился, что Эрик лежит в кровати без движения, и вернулся обратно в гостиную. Он заявил, что собирается смотреть телевизор, затем перескочил на другую тему, заговорив о том, что его фургон стоит неподалёку и ему нужны кое-какие вещи, вроде бумажных полотенец, и деньги, чтобы купить бензин. Маргарет в ответ сказала, что наличных денег у них в доме нет, но она может выписать чек… Эта безобидная на первый взгляд фраза – запомним её сейчас! – вызвала прилив ярости насильника. Он заорал на женщину, потребовал, чтобы она заткнулась, и пригрозил сейчас же её убить, если она скажет ещё что-нибудь подобное.

После этого неизвестный выбежал на кухню, притащил оттуда стопу чайных чашек с блюдцами и поставил их на спину Маргарет, пообещав разнести ей голову из пистолета, если посуда упадёт на пол. И буквально через пару минут, совершив напоследок ещё один круг по дому, преступник ушёл. Факт собственного ухода он скрыть не пытался, и эта деталь явно контрастировала с установкой посуды на спине Маргарет. Кстати, Эрик всё это время пролежал в кровати без каких-либо предметов на спине…

Сообразив, что преступник покинул дом, супруги немедленно стали действовать и в считанные минуты смогли позвонить в службу экстренной помощи. Удивительно, но напавший насильник не вывел из строя телефонную линию! Если бы он побеспокоился об этом, то с вызовом полиции могли бы возникнуть серьёзные затруднения, поскольку, напомним, дом Хэйвортов был единственным заселенным на Вудсон-авеню.

Но случилось так, как случилось. В 04:07 дежурный диспетчер службы шерифа округа Сакраменто принял сообщение об изнасиловании и ввёл в действие «чрезвычайный протокол». Уже через 5 минут в дом, явившийся местом преступления, вместе с патрульными вошла и первая пара детективов.

К 04:20 окрестности Вудсон-авеню оказались оцеплены плотным кольцом патрулей. Останавливались и проверялись все автомашины, следовавшие через район. На месте преступления появились кинологи с двумя собаками. К этому же времени подъехали криминалисты, одна из них провела обследование Маргарет Хэйворт с целью обнаружить и зафиксировать скрытые отпечатки ладоней и пальцев насильника. Таковых выявить не удалось.

Собаки без затруднений взяли след насильника и провели сотрудников службы шерифа и полиции Кармайкла к дому №4400 по Уитни-авеню. Длина проделанного ими пути составила 300 м. Возле этого домовладения собаки заволновались, обежали дом, вернулись обратно на Уитни-авеню. Сопровождавшим собак стало ясно, что с этим зданием что-то не в порядке. Постучавшись в дом, они обнаружили находившегося там человека – некоего Пола Тэлбота, который оказался рабочим, нанятым хозяином для проведения кое-каких ремонтных работ.


Схема бегства нападавшего с места совершения преступления до дома №4400 по Уитни-авеню. Пунктиром показан путь движения преступника, знак * обозначает дом, возле которого обе служебные собаки потеряли след. Поскольку было непонятно, куда же преступник двинулся от дома №4400, полицейские заподозрили, что тот спрятался в здании.


Учитывая, что время было очень ранним – ещё не настало и 5 часов утра! – появление рабочего казалось весьма подозрительным. Свой ранний приход на работу Тэлбот объяснил тем, что никуда и не уходил – он остался спать в доме с прошлого вечера. В подтверждение своих слов показал спальный мешок и нехитрую снедь, которой поужинал и позавтракал. Объяснение звучало логичным, вот только подозрений с него не снимало. Преступник вполне мог вести себя подобным образом, рассчитывая ввести правоохранительные органы в заблуждение достоверным объяснением своего присутствия неподалёку от места совершения преступления.

Правда, собаки на Тэлбота не реагировали, что свидетельствовало о том, что шли они по другому запаху. Впрочем, сами же кинологи, принявшие участие в осмотре дома, объяснили причину возможной ошибки своих четвероногих подопечных. Дело заключалось в том, что Тэлбот в числе прочих работ занимался сооружением деревянной лестницы на чердак и прочей «столяркой», работал с олифой, лаком и красками. В доме стоял сильный специфический аромат строительной химии и, соответственно, такой же точно запах имели рабочий комбинезон Тэлбота и его тело в тот момент, когда в двери постучала полиция. В принципе, это обстоятельство могло запутать собак.

В общем, было ясно, что ничего не ясно. Пола не стали в тот момент задерживать, но в «разработку» взяли.

Допрос потерпевших и осмотр места преступления дал обильную пищу для размышлений. Прежде всего, выяснилось, что замок двери во двор, через которую обычно Гиена проникал в дом, открыт. Хозяева утверждали, что перед отъездом в ресторан накануне вечером, убедились в том, что эта дверь закрыта и замок заперт. Замок вытащили из двери и разобрали – осмотр внутренних частей показал, что отмычкой его не ковыряли, для открытия использовался штатный ключ. Преступник, если верить показаниям Эрика и Маргарет, к этой двери вообще не подходил, да и открыть её беззвучно невозможно – это убедительно доказал простейший опыт.

Стало ясно, что преступник открыл дверь во двор заблаговременно, видимо в то самое время, когда хозяева дома находились в ресторане. В этом же убедил и осмотр спальни Хэйвортов – пистолета Эрика в прикроватной тумбочке не оказалось! Между тем, хозяин дома утверждал, что преступник не подходил к тумбочке, не открывал её и пистолет не извлекал. Сам Эрик оставался в твёрдом убеждении, что пистолет находится на своём месте. Последующий обыск помещения позволил обнаружить пропажу – разряженный пистолет оказался под матрасом со стороны ног. Туда его мог положить только преступник. Да и исчезнувшие патроны весьма красноречиво свидетельствовали о том, чьих же рук это дело.

Итак, насильник влез в дом в период с 19:30 до 22:00 – в то самое время, когда Маргарет и Эрик находились в ресторане. Но если он не открывал дверь во двор отмычками, то как же именно нападавший проник внутрь? Ответ на этот вопрос был получен после осмотра окон. Оказалось, что преступник сначала демонтировал на одном из них противомоскитную сетку, установленную стационарно, затем аккуратно разбил стекло в нижней части, проделав щель шириной не более 2 мм., ввёл в это отверстие какое-то узкое изогнутое приспособление с крючком на конце и… орудуя им, отжал стопор, запиравший окно. Проникнув в дом, злоумышленник поставил противомоскитный экран на место, запер окно и приступил к осмотру места запланированного нападения. В ходе обыска спальни он обнаружил пистолет Эрика, разрядил его, патроны забрал с собою, а пистолет перепрятал. Также он озаботился открытием двери во двор, видимо, предполагая воспользоваться этим путём отхода в случае незапланированного бегства.

По-видимому, злоумышленник не выходил более из дома, а, спрятавшись внутри, дождался возвращения хозяев. Затем он несколько часов выжидал, пока они посмотрят телевизор и уснут. Поразительны, конечно, как упорство, проявленное преступником, так и образ мышления. Действовал он очень изощрённо и как будто бы чрезмерно усложненно, однако, задуманное приносило успех…

И Маргарет, и Эрик в один голос заявили о странных телефонных звонках, которые стали их беспокоить с того самого дня, как домашний телефон был подключён к линии, т.е. с 26 октября. Каждый день кто-то звонил и молчал в трубку. Звонки имели место в разное время суток, поведение звонившего наводило на мысль о проверке присутствия в доме хозяев. Кто и с какой целью мог быть этим озабочен, читатель может догадаться самостоятельно. Супруги вполне ожидаемо встревожились, однако, ни в полицию, ни не телефонную станцию о подозрительных звонках не сообщили.

Потерпевшие дали весьма смутные и неконкретные описания нападавшего. Лица преступника никто не видел – свет фонарика мешал его рассмотреть, рост скорее средний, чем высокий, до 180 см., телосложение – худощавое. Маргарет запомнила короткую нейлоновую куртку и синие теннисные туфли с белыми полосками – их она увидела, когда лежала на полу в гостиной. Тогда же она увидела нижнюю часть ног – лодыжки и икры – очень белые со светлыми волосами. Женщина обратила внимание на носки на ногах насильника, они были коричневыми с красным или бордовым орнаментом, совершенно не в цвет обуви. Когда преступник прижимался к ней, она чувствовала кобуру на его животе, но эта деталь ничего детективам не давала, ясно было, что преступник вооружён пистолетом и наличие кобуры представлялось оправданным.

Беседовавшая с Маргарет Хэйворт женщина-детектив Кэрол Дэйли (Carol Daly), занимавшаяся расследованием преступлений Гиены почти год и опрашивавшая подавляющее большинство жертв, поинтересовалась размерами полового органа насильника. Ответ детектива поразил: Маргарет заявила, что пенис преступника был очень толстым, хотя и небольшой длины. Причём женщина уверенно исключила использование преступником какого-либо фаллоимитатора. Глаза Маргарет хотя и были завязаны, но учитывая специфический характер изнасилования, ощущениям женщины можно было в этой части верить. Эти детали переворачивали картину случившегося с ног на голову. Сотрудникам Группы «Западня» впору было задуматься над тем, кем же именно совершено нападение на чету Хэйворт – их подопечным или же совершенно посторонним преступником, решившим повторить «стиль» Гиены?

Маргарет была доставлена в больницу, где проведенное обследование не выявило серьёзных травм. Женщина не заболела венерической болезнью и не забеременела. Последующее судебно-медицинское исследование взятых мазков не выявило следов спермы.

Сюрпризы, однако, этим не были исчерпаны. В 09:30 детективам Группы «Западня», всё ещё находившимся в доме Хэйвортов, сообщили о том, что дежурный офицер службы шерифа получил сообщение, представляющее, возможно, интерес для расследования. Звонившей оказалась некая владелица салона красоты на Уитни-авеню, расположенного на удалении около 250 м. от места совершения преступления. Рассказ женщины оказался до такой степени интересным, что к ней немедленно направились детективы.

В ходе опроса выяснилось следующее: владелица заведения подъехала к салону примерно в 04:10 утра или чуть позже, т.е. буквально за несколько минут до того, как окрестности оказались заполнены полицейскими патрулями. Не зная ничего о совершении неподалёку преступления, она принялась готовить заведение к началу рабочего дня: включила освещение, музыку, навела чистоту, где это было необходимо. Надо пояснить, что столь ранее начало трудового дня являлось для неё обыденным – в салон приезжали женщины, желавшие поработать со своим имиджем до начала рабочего дня в офисах. Первые клиенты появлялись в заведении уже в 05:30 (тут автор должен подчеркнуть, что ошибки во времени нет, первые дамы, желавшие сделать педикюр или покрасить волосы, приезжали в половине шестого утра – с точки зрения мужчины для этого, конечно, надо иметь потрясающую мотивацию!).

В скором времени стали подъезжать работницы салона, они сообщили о том, что их останавливали полицейские патрули, проверяли документы, записывали номера… Затем появились первые клиенты. В общем, всё шло по заведенному порядку, ничего экстраординарного не происходило.

В 06:30 владелица салона выглянула в окно и увидела такое, что её крайне озадачило. На другой стороне Уитни-авеню, прямо напротив её окон, последнюю неделю стоял прицеп, в который сбрасывали мусор рабочие, проводившие ремонт в здании напротив салона красоты. Туда летели всякого рода строительные отходы – битые стёкла, обрезки досок, провода, куски штукатурки. В конце дня рабочие накрывали прицеп брезентом, для того, чтобы ветер не разносил пыль и грязь, а утром, по приходу на работу, соответственно, снимали. В общем, ничего необычного.

И вот в 06:30 хозяйка салона, бросив случайный взгляд из окна, увидела, как на противоположной стороне Уитни-авеню из тени деревьев вышел мужчина в тёмной одежде и с капюшоном на голове, быстро приблизился к прицепу с мусором, откинул угол брезента, вытащил из прицепа велосипед, обратно закрыл прицеп брезентом, сел на велосипед и… очень быстро поехал на восток. Женщину удивило поведение этого человека – тот явно знал, что велосипед лежал среди мусора, а это означало, что, скорее всего, он же сам его туда и положил. Однако владелица салона быстро отвлеклась и позабыла об увиденном. Ровно до того момента, пока в начале девятого часа утра в двери её заведения не постучали патрульные полицейские. Патруль занимался тем, что в России называют «домовой обход» или «поквартирный обход», т.е. записывал регистрационные данные находившихся в доме людей и уточнял, кому принадлежит автотранспорт, стоявший перед домом.

Работники салона и его клиенты, разумеется, назвали себя, быстро разобрались с автомобилями, а потом задали доблестным обладателям полицейских значков вполне логичный вопрос: а что, собственно, происходит? что за переполох в вашем сообществе?

Патрульные, хоть и лаконично, но рассказали о ночном нападении, так что всем присутствующим в салоне стало ясно, что дело серьёзное. После ухода полицейских владелица салона поделилась с работницами и клиентами впечатлениями о странном велосипедисте – это сообщение вызвало живейших интерес всех дам, и по результатам продолжительной дискуссию было принято решение позвонить в службу шерифа. Что хозяйка салона и проделала…


Схема, иллюстрирующая рассказ владелицы косметического салона о подозрительном человеке, доставшим припрятанный в прицепе велосипед, и уехавшим на нём в восточном направлении по Уитни-авеню. Знаком * обозначен дом №4400 по Уитни-авеню, возле которого служебные собаки потеряли след преступника. Символический значок велосипеда обозначает место сокрытия транспортного средства в прицепе со строительным мусором. Легко заметить, что насильник, покидая место совершения преступления, пробежал мимо спрятанного велосипеда и забежал во двор дома №4400. Логика его действий свидетельствует о расчётливости, сметливости и даже прозорливости. Он понимал, что может не успеть покинуть на велосипеде район полицейского оцепления, поэтому решил вообще не предпринимать такой попытки. Выждав 2,5 часа, он сел на заблаговременно припрятанный велосипед и поехал на нём, не привлекая к себе особого внимания, словно местный житель, намеревающийся купить в ближайшем магазине бутылку молока. Потрясающие самообладание и нестандартность мышления!


История с велосипедом, извлеченным из контейнера с мусором, была интересна сразу по нескольким причинам. Во-первых, правоохранители поняли, что насильник может выдвигаться к месту запланированного нападения отнюдь не на автомобиле, который могут заметить случайные свидетели и который довольно просто отследить. Преступник может воспользоваться велосипедом – транспортом, не привлекающим к себе внимания, малозаметным, легко маскируемым, но при этом довольно скоростным. Во-вторых, стало очевидным, что преступник долгое время оставался в районе нападения и не предпринимал попытки прорваться сквозь полицейское оцепление. Если считать, что он вышел из дома Хэйвортов в 4 часа утра (или несколькими минутами позже), а на велосипед сел через 2,5 часа на удалении 250 м. от места совершения преступления, стало быть, всё это время он оставался где-то неподалёку. Что было, видимо, совсем несложно, учитывая большое количество новых, ещё пустующих зданий в районе.

Это был, конечно, серьёзный урок для правоохранительных органов, причём урок, можно сказать, невыученный. О вероятности того, что Гиена может перемещаться на велосипеде, написано ещё в книге I (напомню, что уже весной 1977 г. правоохранительные органы получили информацию, дававшую основание предполагать, что насильник приезжает к месту преступления и покидает его отнюдь не на машине, а на велосипеде). Теперь же следователи получили неопровержимое тому подтверждение. Другой важный урок заключался в том, что осмотр прилегающих к месту преступления кварталов надо проводить внимательнее и методичнее, входить во дворы, заглядывать под дома… Устраивать настоящее прочёсывание, как при войсковой операции. Это требовало привлечения больших сил личного состава полиции, а также собак. Наконец, правоохранителям следовало извлечь ещё один полезный урок: поскольку насильник вряд ли отправлялся к месту совершения преступления на личном велосипеде, который можно запомнить и опознать (теоретически, по крайней мере), следовало обращать внимание на все сообщения о хищениях или попытках хищений велосипедов. Другими словами, предстояло организовать строгий учёт и надлежащую проверку заявлений граждан о любых попытках завладеть чужим велосипедом. Кстати, географическое распределение такого рода эксцессов до известной степени могло иметь ориентирующее значение: если преступник, к примеру, похитил велосипед от школы в Кармайкле, вряд ли он планирует совершать нападение в этом районе, поскольку свободно перемещаться на нём он сможет только там, где нет риска столкнуться с хозяином велосипеда, или кем-то, кто опознает транспортное средство.

Практически никто из членов Группы «Западня» не сомневался в том, что нападение на чету Хэйворт совершил именно Гиена, покинувший район Уитни-авеню на велосипеде. Тем не менее, подозрения с Пола Тэлбота не были сняты одномоментно – его дважды вызывали на продолжительные допросы, во время которых задавали вопросы о наличии alibi на дни нападений насильника из восточного Сакраменто весной и осенью 1977 г. Понятно, что обеспечить полное alibi на ночные часы в самые разные ночи на протяжении почти года очень проблематично даже для полностью невиновного человека. Тэлбот же был разведён, что только усугубляло неопределенности с его ночным времяпровождением. Подозреваемый согласился пройти допрос с использованием полиграфа, и результаты оного оказались вполне для него благоприятны – оператор посчитал, что мужчина не имеет отношения к нападению в ночь на 29 октября. Кроме того, голос подозреваемого не опознали потерпевшие.

Тем не менее, полностью подозрения с Пола Тэлбота были сняты только после того, как он предоставил образцы крови для судебно-медицинского исследования. По их результатам стало ясно, что подозреваемый является выделителем группового антигена, его группа и даже резус-фактор не совпали с тем, что имел насильник.

Таким образом, к началу ноября 1977 г. Группа «Западня» осталась без перспективных подозреваемых, зато огромным числом малоперспективных и… массой самых разных предположений относительного того, кого и как им надлежит ловить. И самое главное – на воле оставался Гиена, что с неотвратимостью фатума сулило продолжение кошмара…

Отступление от сюжета (фрагмент I)

Итак, Гиена вернулся…

Или вернулся некто, очень на него похожий. В сентябре – октябре 1977 г. были совершены четыре нападения на женщин, находившихся в обществе мужчины, в манере, которая по общим своим чертам соответствовала присущему Гиене криминальному стереотипу. Т.е. преступник нападал в ночное время, ослеплял жертвы ручным фонариком, угрожал пистолетом, обездвиживал, используя обувные шнурки, и совершал изнасилования женщин. К мужчинам при этом он сексуального интереса не демонстрировал и даже не допускал словесных оскорблений, в отличие от женщин, в отношении которых насильник слов не выбирал. Общий уровень физического насилия во время совершения посягательств оставался минимален.

Вместе с тем, в осенних нападениях проявились такие поведенческие элементы, которые прежде Гиена не демонстрировал, что заставляло задуматься над тем, действительно ли все 4 эпизода связаны с ним? Не появился ли в восточном Сакраменто второй насильник?

Почему это важно? Казалось бы, какая разница, кому полиция припишет то или иное преступление – условному Гиене или столь же условному Шакалу? Однако это действительно важно, потому что если Гиену поймают и обвинят в совершении преступлений, к которым тот на самом деле непричастен, и он докажет собственное alibi, то его придётся отпустить… То же самое произойдёт и в случае задержания подражателя – тот представит доказательства непричастности к преступлениям настоящего серийного преступника и, опять-таки, выйдет на свободу, очищенный от подозрений.

Изнасилования в сентябре и октябре 1977 г. дали правоохранительным органам примеры очень странных поступков преступника, не наблюдавшихся ранее. Истолковывать их можно было по-разному, зачастую диаметрально противоположно, находя доводы как в пользу предположения о появлении имитатора, так и против.

Поясним сказанное на конкретных примерах.

а) Использование рюкзака. Безусловно, представляется очень интересной деталь, связанная с нападением в ночь на 6 сентября, когда в самом начале проникновения в дом преступник внёс рюкзак, который увидели потерпевшие. Подчеркнём, что ранее Гиена никогда не позволял потерпевшим видеть носимые с собою вещи. Мы знаем, что в нескольких эпизодах весной 1977 г. жертвы слышали звуки открываемых и закрываемых длинных «молний», что наводило на мысль о наличии у Гиены большой спортивной сумки. Но самой сумки никто не видел, и осмотрительность преступника в этом отношении вполне понятна: зачем давать потерпевшим лишнюю информацию о себе? Логика вполне в духе этого человека… Но вот 6 сентября нападавший совершенно не таясь вносит в дом рюкзак. Неужели так мог поступить Гиена? Или же перед нами доказательство того, что преступление совершил совсем другой человек? Думается, что фатального опровержения участия в нападении именно Гиены в использовании рюкзака нет. Этот преступник вполне мог умышленно сделать так, чтобы жертвы увидели рюкзак, в надежде, что их рассказ дезориентирует следствие. Логика его довольно проста: если преступник в повседневной жизни рюкзаками не пользуется, а предпочитает им спортивные сумки, то ему следует сделать так, чтобы жертвы видели его именно с рюкзаком, а не с сумкой. Поэтому сумку он скрывает, а рюкзак без всякой опаски выставляет напоказ…

б) Преступник и 6-летняя девочка.

Другим, гораздо более интересным моментом, связанным с нападением в ночь на 6 сентября, является реакция злоумышленника на появление девочки. Тот не только не попытался её остановить и силой удержать подле себя, но напротив, позволил уйти и даже заговорил с ней не без толики чёрного юмора. В книге I автор сделал предположение об отсутствии у Гиены всякого опыта общения с малолетними детьми – именно этим можно объяснить довольно странные реакции преступника на присутствие детей на месте преступления (напомним, что он, например, связывал 3-летнего малыша, а 10-летнему мальчику нанёс ножом порез на бедре, что выглядит совсем уж чрезмерным и не нужным в той ситуации запугиванием). Теперь же насильник машет 6-летней девочке рукой… двусмысленно шутит… и отнюдь не пытается её догнать и связать. Неужели это действительно Гиена? Или, всё-таки, мы видим совсем другого насильника?

Нельзя не признать, что оценка этой ситуации представляется нам более сложной, поскольку дилемма эта строгая – либо навык общения с ребёнком есть, либо его нет… Весной 1977 г. у Гиены такого навыка не было, но к сентябрю он вдруг появился. Что это может значить?

Очевидно, за три летних месяца с ним что-то произошло. Что-то такое, что научило его разговаривать с детьми, понимать их реакции и объективно оценивать степень потенциальной угрозы, исходящей от детей. В начале сентября преступник уже знал, что 6-летняя босоногая девочка не вылезет ночью из окна и не побежит к соседям с криком «маму насилуют!» И в полицию ребёнок тоже звонить не станет, во-первых, потому, что взрослые ещё не обучали этому, а во-вторых, потому, что такое самоволие чревато наказанием.

Кто или что могло подсказать преступнику правильную тактику поведения с ребёнком?

Автор находит единственный ответ на этот вопрос: если допустить, что в течение летних месяцев в жизни Гиены появилась женщина с ребёнком, то необходимый навык общения появился бы у преступника почти автоматически. Появление в жизни Гиены постоянного интимного партнёра отлично объясняет, кстати, полное прекращение его преступной активности в период с конца мая до начала сентября. Гиена был удовлетворён переменами в своей жизни, они его устраивали, возможно, даже сделали на время счастливым. Появление в жизни преступника женщины позволяет, кстати, правильно понять скрытую подоплёку истории с анонимным письмом, полученным правоохранительными органами в августе 1977 г. В своём месте об этом письме, подписанном «Опасающийся», было уже сказано. Его текст сформулирован так, что не позволяет сделать однозначное заключение о половой принадлежности автора. Автор письма построил текст таким образом отнюдь не случайно. Внимание к этой детали заставляет предполагать, что письмо написано именно женщиной. Подруга Гиены, вступившая в интимные отношения с преступником в конце мая или начале июня, не догадывалась поначалу о его мрачных секретах, но в течение пары месяцев смогла многое понять о его тайной жизни. Страшные подозрения и опасения за собственную безопасность могли толкнуть её на написание анонимки. Во всяком случае, анонимное письмо – это женский инструмент управления ситуацией, мужчина, скорее всего, действовал бы иначе, более радикально и быстро (например, позвонил бы в полицию по телефону).

Если высказанная догадка верна, и у подруги Гиены действительно был малолетний ребёнок, преступник в течение лета получил достаточный психологический тренинг для того, чтобы адекватно вести себя с детьми. Подобное предположение прекрасно объясняет произошедшее в ночь на 6 сентября в доме семьи Сэндфорд.

в) Необъяснимые странности, связанные с нападением в ночь на 1 октября 1977 г.

Напомним, что с этим нападением – речь идёт об эпизоде №24, если первым считать изнасилование в ночь на 18 июня 1976 г., т.е. о нападении на байкера Харви Весткотта и горничную мотеля Маргариту Лопес – связан целый ряд необычных для Гиены деталей. Прежде всего, впервые за всё время активности Гиены, местом преступления явился не отдельно стоящий дом, а дуплекс. Там не было той приватности, что имеет место в доме, расположенном на участке, обнесённом забором. Другой деталью, нехарактерной для настоящего насильника из восточного Сакраменто, оказалось появление преступника без маски. Злоумышленник не только не завязал потерпевшим глаза, но даже не запретил смотреть на себя, хотя, как мы знаем, Гиена всегда требовал, чтобы жертва на него не глядела. Более того, в некоторых случаях он даже пояснял связанным жертвам, что будет вынужден их убить, если заметит, что они его рассматривают. Именно для того, чтобы исключить возможность подглядывания, Гиена разрезал полотенце на полосы и использовал их в качестве повязки на глаза. Перед нами очень странная небрежность, весьма нехарактерная для Гиены. Существует и третья очень странная деталь, заставляющая всерьёз усомниться в том, что на Весткотта и Лопес действительно нападал Гиена. Имеется в виду появление на месте преступления второго человека, который по меньшей мере дважды отвлекал преступника какими-то переговорами. Второй человек не только звонил в дверь и стучал в окно, но даже громко разговаривал с преступником (настолько громко, что Весткотт сделал предположение о половой принадлежности говорившего: по его мнению, это была женщина).

Что можно сказать обо всех этих странностях?

Действительно, в рамках версии, согласно которой в ночь на 1 октября нападал именно Гиена, указанные отклонения от присущего ему стереотипа действий выглядят очень существенными. Их никак нельзя игнорировать, ни один разумный следователь не отмахнётся от подобных странностей – он должен их проанализировать и вынести некое решение.

Забегая намного-намного-намного вперёд, автор может сказать, что нападение на байкера и его подружку расценивается нынешними американскими исследователями как однозначное свидетельство появления имитатора Гиены. То есть, американцы считают, что если прежде о появлении имитатора можно было говорить только в предположительной форме, то нападение в ночь на 1 октября превратило догадки в факты.

Логика в этом заключении есть, и игнорировать её будет неправильно. Однако имеется одно очень серьёзное «но», которое требует какого-то объяснения в рамках версии о появлении имитатора. Речь идёт о странной реакции собаки… Напомним, что 7-месячный питбуль не пытался броситься на преступника, собака явно трусила, и её поведение до такой степени разъярило связанного Весткотта, что тот пообещал пристрелить пса, если только останется жив.

Что представляет из себя 7-месячный питбуль? Это щенок весьма условный – его вес достигает уже 25 кг, а рост – 60 см. Сразу подчеркнём, что это отнюдь не самые большие габариты для данной породы, собака растёт и дальше, но даже имеющаяся «фактура» превращает её во вполне себе реального защитника. Другими словами, Весткотта можно понять – он думал, что его собака что-то из себя представляет, а на деле оказалось, что она – пустое место.

Внимательный читатель помнит, что в книге I не раз и не два были описаны очень странные поведенческие реакции собак в моменты, когда рядом находился Гиена (либо имелись основания считать, что тот находится рядом). И то, как повёл себя 7-месячный щенок питбуля, отлично укладывается в описанную прежде схему: собаки рычат, пятятся, у них встаёт шерсть, но никакой активности они не демонстрируют и явно чего-то пугаются… Итак, налицо очевидное противоречие: в дуплекс вторгался, вроде бы, не Гиена (а его имитатор), а вот собака странным образом реагировала на него, как на Гиену.

Как вся эта чепуха стыкуется?

Объяснений может быть на самом деле несколько, причём обосновывать ими можно прямо противоположные выводы. Дабы не плодить лишних сущностей, автор приведёт только пару соображений, достаточно, по его мнению, убедительных и исчерпывающих, а читатель вправе самостоятельно подумать над возможными объяснениями и найти другие, более достоверные.

Итак, поскольку преступник скрытно проникал в дулекс до того, как совершить нападение на Весткотта и Лопес (именно тогда он разрядил его дробовик, а патроны спрятал под диваном в гостиной), то во время этого проникновения его встреча с собакой должна была произойти неизбежно. Собака, очевидно, была побита и сильно напугана пришельцем, поскольку помешать его действиям не смогла. Поскольку у собак хорошая память, то неудивительно, что питбуль узнал своего обидчика, повторно проникшего в дом через несколько часов. Поэтому опасливое отношение собаки, не дерзнувшей броситься на обидчика, вполне понятно. Любой кинолог подтвердит справедливость данного наблюдения.

Часто можно видеть разного рода рекламные ролики, демонстрирующие сторожевых собак, энергично атакующих людей, облаченных в ватные халаты и штаны на специальных полигонах в кинологических школах. Эти ролики очень интересны и познавательны, но их создатели обычно не упоминают об одной весьма важной детали, которая строго соблюдается во время дрессуры служебных собак. Дело заключается в том, что людям, на которых собаки отрабатывают свои навыки, запрещено активно защищаться. Связано это с тем, что необученная собака после двух-трёх неудачных попыток укусить перестаёт атаковать. Она банально трусит. А если её ещё пару раз пнуть ногой, то она вообще откажется от борьбы. Именно поэтому молодых необученных псов во время обучения не наказывают и уж тем более не бьют, не поднимают за хвост и т. п. Грубое воздействие уничтожит задатки бойцовой собаки на корню.

Поэтому если преступник во время своего первого проникновения в дуплекс неким образом напугал 7-месячного питбуля (не обсуждаем сейчас, каким образом это было проделано), то нет ничего удивительного в том, что собака не стала его атаковать через несколько часов.

Подобное объяснение не является единственно возможным, более того, по мнению автора оно даже не самое достоверное. Аномалии в реакции собак с гораздо большей вероятностью могли являться следствием специфического запаха, исходившего от тела насильника из восточного Сакраменто. Заболевания эндокринной системы приводят изменению состава крови, что напрямую влияет на запах человеческих выделений (пота и мочи). Отклонений такого рода довольно много, назовём некоторые из них, дабы читатель лучше представил о чём идёт речь: фенил-кенатурия (приводит к появлению мышиного запаха), три-метилкротонилглицинурия (кошачий запах), триметиламинурия (запах гниющей рыбы), тирозинемия (протухлый или рыбный запах) и т. д.

Необходимо помнить, что в силу несовершенства человеческого обоняния в подавляющем большинстве случаев окружающие либо не ощущают специфических запахов, исходящих от больных, либо затрудняются с точным их описанием. Лишь в 3,5—4% случаев окружающие могут чётко назвать запах, источником которого является больной. Указанные эндокринные заболевания довольно редки, среди представителей белой расы им подвержены не более 1% населения, хотя среди представителей других рас и народностей доля таковых может быть много выше.

Не следует путать специфические эндокринные заболевания с хроническим галитозом (гнилостным запахом изо рта). Очень часто хронический галитоз воспринимается как запах тела, но это совершенно не так. У последнего иная природа, нежели у перечисленных выше эндокринных заболеваний, он никак не влияет на состав крови, а потому неприятный запах, являющийся следствием хронического галитоза, менее стоек. Служебные собаки не реагируют на галитоз – это принципиально важное в контексте затронутой темы отличие.

Странности в поведении собак, не раз отмеченные потерпевшими и свидетелями в случаях, связанных с активностью Гиены, требовали самого пристального внимания правоохранительных органов, занятых расследованием его преступлений. К середине осени 1977 г статистика такого рода выглядела уже весомо и убедительно. Автор не может объяснить, почему следствие на том этапе игнорировало указанные аномалии, которые с полным основанием можно назвать бьющими в глаза.

г) Странное «неподдельное заикание».

Потерпевшие по время нападения в ночь на 21 октября сообщили о заикании преступника, которое они сочли неподдельным. Относительно особенностей речи насильника из восточного Сакраменто и ранее делались некоторые предположения (в частности, о якобы присущем ему акценте, характерном для выходца из Юго-Восточной Азии, т. е. Китая, Вьетнама и т.п.). Помимо возможного акцента некоторые потерпевшие, например, Джойс Паркер, подвергнувшаяся нападению 18 октября 1976 г., сообщали о присутствии в предложениях насильника странных запинок, характерных для речи заикающихся людей. В этой связи разумно задаться вопросом: насколько достоверным можно было считать заявление Сандры и Донована Белтон о заикании преступника?

Как представляется, ценность этого свидетельства весьма невелика. Если человек заикался прежде, но сумел избавиться от этого дефекта, то сымитировать заикание ему не составит не малейшего затруднения. Более того, очень хорошо изобразить заику могут люди, которые вообще никогда не заикались, для этого достаточно просто понаблюдать за ними некоторое время. Огромное число артистов очень убедительно изображают заикающихся людей, хотя в повседневной жизни демонстрируют великолепно артикулированную речь.

Поэтому предполагать, что Гиена – заика на основании того, что он запнулся при произнесении слова «pigs», мягко говоря, преждевременно. Даже если он и заикался в детстве, это мало что давало с точки зрения его выявления. Учитывая высокую мобильность американцев, можно было почти не сомневаться в том, что преступник после школы переехал (во всяком случае, исходить из обратного в процессе розыска было никак нельзя!). Поэтому вряд ли кто-то из нынешнего окружения преступника знал о некогда бывшем у него дефекте речи.

Учитывая, что Гиена не раз и не два оставлял разного рода ложные «зацепки», призванные увести следствие в сторону, к предположению о заикании следовало отнестись с осторожностью. Вполне возможно, что перед нами очередная хитроумная задумка преступника, рассчитанная на то, что потерпевшие обратят внимание на заикание и сообщат об этом правоохранительным органам. Во всяком случае, имеется огромное число примеров того, что преступник говорил помногу и подолгу без всяких затруднений с речью. Если бы речь Гиены действительно имела некие явные особенности – неважно, заикание или акцент – то можно не сомневаться в том, что вербальный контакт преступника с жертвами оказался бы минимален. Насильник учёл бы наличие демаскирующего его признака и соответствующим образом видоизменил бы собственное поведение.

Поскольку ничего этого он не делал, а напротив, говорил много и подолгу, можно не сомневаться в том, что на самом деле с его речью всё было в полном порядке.

д) Скрытое пребывание в доме после прибытия хозяев на протяжении нескольких часов.

Нельзя не отметить необычности того, что преступник в последнем из эпизодов – речь идёт об изнасиловании в ночь на 29 октября – прежде чем перейти к активным действиям, скрытно пробыл в доме несколько часов. Напомним, что изучение следов на месте преступления и анализ показаний потерпевших подтолкнули детективов к выводу о том, что насильник, проникнув в дом в интервале с 19:30 до 22 часов, более его не покидал вплоть до момента нападения. Эта пассивность кажется необъяснимой. Ну, в самом деле, пусть читатель самостоятельно смоделирует в голове довольно простенькую ситуацию: вернулись хозяева из ресторана, сели смотреть телевизор, тут из-за спины с пистолетом в руках подходит неизвестный в маске и бросает на колени шнурки, требуя, чтобы женщина связал мужчину. Кто или что ему способно помешать? Ничего…

Так почему же тогда преступник ждал более четырёх часов? Он дожидался пока Эрик и Маргарет Хэйворт посмотрят телевизионные программы, почистят зубы, лягут спать и уснут… и только после этого обозначил своё присутствие.

Зачем так себя вести? Чего же он хотел в конечном итоге: изнасиловать Маргарет Хэйворт или преследовал некую иную цель? Чтобы изнасиловать хозяйку дома, незачем было ждать до 3 часов ночи.

Перед нами своего рода психологическая викторина, и автор предлагает всем читателям задуматься над поставленным вопросом. У автора имеется свой вариант ответа, который он готов обосновать (кстати, автор уверен в том, что ничуть не оригинален – многие из читателей, безусловно, предложат либо такой же точно, либо очень близкий по смыслу ответ!). Гиена являлся вуайеристом, т.е. человеком, имеющим потребность скрытно наблюдать за другими людьми с целью стимулировать собственное половое чувство. Вуайериста влечёт как половая активность других людей, так и интимные бытовые отправления, вроде посещения уборной или принятия душа. В крайних формах вуайерист вообще отказывается от половой активности, предпочитая ей роль пассивного наблюдателя за действиями других, но обычно акт подглядывания только стимулирует половое возбуждение и предваряет некие последующие действия. Вуайеризм часто связан с эксгибиционизмом (т.е. потребностью демонстрировать собственные половые органы), но нельзя утверждать, что оба отклонения неразрывны. Здесь также важно отметить, что элементы вуйеризма в своём поведении очень часто демонстрируют дети, как мальчики, так и девочки, но детский вуайеризм не имеет сексуального подтекста, а связан всего лишь с потребностью познания окружающего мира.

Внимательный читатель без труда, разумеется, вспомнит случай, описанный в книге I, когда Гиена оказался в роли подсматривающего за половым актом будущих жертв (речь идёт о нападении в ночь с 4 на 5 мая 1977 г., когда 34-летний Фил Рэйнз и 25-летняя Сью Барджер занимались сексом в гостиной, не подозревая, что преступник, находившийся на дереве во дворе, видит их через стеклянную стену). Тогда преступник испытал такое возбуждение, что совершил спонтанное нападение. То, что нападение в ночь на 5 мая явилось экспромтом, мы можем не сомневаться, поскольку Рэйнз проживал один и в качестве мишени никакого интереса для Гиены не представлял. Преступник потратил довольно много времени, терпеливо дожидаясь момента, когда Сью станет выходить из дома и в конечном итоге напал на людей, которые не спали. То есть, Гиена резко сломал присущий ему алгоритм только для того, чтобы совершить половой акт со Сью Барджер.

Длительное скрытое пребывание в доме четы Хэйворт в ночь с 28 на 29 октября может быть объяснено потребностью преступника подсмотреть половой акт супругов. Вполне возможно, что такое подглядывание стимулировало воображение и сексуальное чувство насильника и являлось своего рода «разогревом» перед началом активных действий.

Автор отнюдь не настаивает на безусловной точности подобного предположения, но подчёркивает его важность для выработки поисковой стратегии. О чём ведётся речь? Все эти рассуждения о возможном вуайеризме Гиены имеют вполне реальное практическое приложение. Если у преступника действительно имелась патологическая потребность подсматривать за сексуальной активностью других людей, то эта черта поведения могла ранее привлекать внимание окружающих. Его могли ловить за этим занятием и сдавать в полицию, либо каким-то образом наказывать, скажем, наносить побои, и тогда он был вынужден обращаться в больницу и т. п. Вуайеризм не относится к категории серьёзных преступлений и не влечёт уголовной ответственности в виде лишения свободы, но такого рода эксцессы регистрируются правоохранительными органами, и статистика по ним накапливается (это общее правило не только для США, но и для всех цивилизованных стран). Если Гиену прежде ловили за такого рода постыдными выходками, то информация об этом вполне могла храниться в архивах службы шерифа или департаментов полиции.

Это значит, что Группе «Западня» имело бы смысл собрать базу данных лиц, замеченных в вуайеризме, скажем, за последние 5 лет и, применяя необходимые фильтры (раса, рост, вес, группа крови, резус-фактор, невыделительство), проверить их на возможную причастность к изнасилованиям в восточном Сакраменто. Вполне возможно, что Гиена попался бы в «короткий» список подозреваемых, которых надлежало бы взять в более плотную оперативную разработку с привлечением оперативной техники и наружного наблюдения.

Вполне возможно, что на самом деле осторожный Гиена никогда не попадался на своей склонности к вуайеризму, и в таком случае вся эта возня была бы лишена смысла. Такое исключать нельзя, преступник, конечно же, был очень неординарен, но с учётом отсутствия каких-либо реальных выходов на него, Группе «Западня» имело смысл отработать версию «насильника-вуайериста». Это совсем неглупая идея, и она могла «выстрелить»…

е) Установка телефонного аппарата и немедленная активность телефонного хулигана.

Весьма многозначительным фактом оказалось то, что подозрительные звонки в доме, явившимся местом последнего преступления (т.е. в ночь на 29 октября) начались сразу после установки телефонного аппарата и прекратились после 29 числа (т.е. после нападения). В возможность случайного стечения обстоятельств поверить сложно. Если звонки действительно совершались наобум неким шалуном, не имевшим понятия, кому именно он звонит, то звонки должны были продолжиться и после 29 октября, чего, однако, как мы знаем, не произошло. Случаи телефонного хулиганства отмечались практически перед всеми случаями нападения Гиены, но в данном эпизоде корреляция представляется слишком очевидной. Указанные совпадения начала и окончания подозрительных телефонных звонков хорошо подтверждают высказывавшиеся ещё весной 1977 г. подозрения о возможной связи насильника с телефонной компанией (хотя вовсе не обязательно, что он работал именно телефонистом, возможно, в силу служебных возможностей имел доступ к базе данных клиентов).

В дальнейшем нам ещё придётся не раз возвращаться к телефонным звонкам и разного рода эпизодам, которые можно условно назвать «телефонным хулиганством». В этой связи можно заметить, что детектив Кэрол Дэйли, упомянутая в предыдущей главе, обосновывала свою уверенность в связи насильника с полицией именно на основании его «телефонной активности». Эта версия очень интересная, но преждевременная… Не станем пытаться объять необъятное, а просто формально рассмотрим случай со странными звонками, что раздавались в доме Хэйвортов 26, 27 и 28 октября…

Мог ли преступник узнать о времени подключения к сети телефонного аппарата Хэйвортов, будучи никак не связанным с телефонной компанией или правоохранительными органами? Да, мог. Самым тривиальным образом. Поскольку Гиена проводил разведку места предстоящего нападения, в чём мы практически не сомневаемся, то о предстоящем или состоявшемся уже подключении он мог узнать либо из текста договора с телефонной компанией, который попался ему на глаза, либо увидев записанный самими хозяевами телефонный номер, которые они вряд ли заучивали наизусть и попросту записали, оставив на видном месте. Вообще-то, вполне логично предполагать, что преступник обратил внимание на телефонный аппарат в новом доме и решил проверить, существует ли связь, поскольку для его планов эта деталь очень важна. Чтобы не ломать долго голову, он мог просто поднять телефонную трубку и позвонить в справочную службу, дабы уточнить «собственный» номер (вполне легальная, кстати, опция, которая существует даже на сотовых телефонах).

Поэтому осведомленность Гиены о подключении телефона в доме Хэйворт свидетельствует, по мнению автора, не только и не столько о причастности преступника к телефонной компании, сколько о том, что за несколько дней до нападения тот входил в дом и внимательно его изучал. После посещения дома преступник стал ежедневно в разное время набирать номер телефона, проверяя присутствие в доме хозяев. Выяснив их распорядок дня, он вечером 28 октября без проблем проник в дом, дождался возвращения семейной пары и в ночь на 29 октября совершил нападение.

После которого, разумеется, уже не звонил…

ж) Плач на кухне и обращение к «мамочке».

Совершенно удивительной представляется сцена, свидетелями которой во время последнего нападения Гиены стали Маргарет и Эрик Хэйворт. Речь идёт о плаче преступника и его обращениях к «мамочке» с некими покаянными словами. Этот монолог слышали обе жертвы и пересказывали его в схожих выражениях, так что можно не сомневаться в том, что описанная сцена действительно выглядела именно так и никак иначе.

Перед нами очень важная деталь, которую надо понять и как-то объяснить. С чем мы имеем дело? Можно ли считать, что Гиена является человеком с тяжким психическим заболеванием, порождающим галлюцинации, или перед нами нечто иное?

В то, что насильник из восточного Сакраменто страдал от некоей душевной болезни, порождавшей бредовые состояния и способной разрушать связь с реальностью, не верится совершенно. Правонарушения, совершаемые лицами этой категории, являются по своей сути иррациональными, необъяснимыми, нелогичными и раскрываются довольно легко именно в силу неадекватности правонарушителя. Такой человек действует логично внутри своего бреда, но при взгляде со стороны безумие совершаемых им поступков совершенно очевидно и не требует долгих разъяснений. Неспециалисты могут испытывать затруднение в объяснении того, что же именно их настораживает в поведении такого преступника, но здравый смысл совершенно верно подскажет им, что столкнуться им довелось с нездоровым умственно человеком. Совершая преступное посягательство, душевнобольной руководствуется очень странными соображениями, которые нормальному человеку даже трудно представить. Например, такой преступник может искренне верить в то, что он невидим для видеокамер, поэтому он смело вышагивает перед системами видеонаблюдения, не скрывая лицо… Другой преступник, обеспокоенный тем, что убитый им человек продолжает «подсматривать» за его действиями, выкалывает трупу глаза (кстати, первым высказал предположение о связи посмертного выкалывания глаз с шизофренией убийцы А. О. Бухановский, известный российский психиатр, разоблачитель серийного убийцы А. Р. Чикатило) … Поскольку душевнобольные преступники действуют в отрыве от реальности, т.е. фактически на грани адекватности (или за этой гранью), то в ходе совершения преступного посягательства они допускают массу ошибок: оставляют отпечатки пальцев, обуви, бросают оружие, не скрывают и не изменяют внешность, не избавляются от улик и т. п. С точки зрения правоохранительной практики разоблачение таких преступников не представляет больших проблем.

А теперь всё сказанное приложим к Гиене… И согласимся с тем, что к нему это не имеет ни малейшего отношения. Гиена всегда адекватен, осторожен, он всегда контролирует жертвы и контролирует самого себя. Не раз и не два мы отмечали его удивительную сдержанность в части причинения телесных повреждений, другой преступник на его месте мог бы натворить куда больше зла. А этот преступник излишнего членовредительства не допускает, что является безусловным признаком полного самоконтроля.

Гиена всегда и во всём (или почти всегда и во всём) рационален, а рациональное мышление никак не сочетается с бредовым состоянием или бредом.

Тогда логично задуматься над тем, что же за представление с плачем он устроил? Чего он добивался? Думается, что насильник решил подыграть правоохранительным органам, объявившим его «параноидальным шизофреником». Дескать, вы хотите видеть параноика? Вы его получите… Прочитав какую-то популярную книгу по психиатрии, Гиена попытался изобразить параноика, исходя из того, видимо, что связанные люди из-за испуга окажутся не в состоянии понять его блеф. В каком-то смысле расчёт его оправдался, супруги Хэйворт приняли эту комедию за чистую монету.

Тут необходимо пояснить, что весьма сомнительные по своей сути идеи психоанализа Зигмунда Фрейда чрезвычайно популярны в США, а одной из базовых идей Фрейда является предположение о ранней сексуальности, связанной у мальчиков с образом матери. В русской культурной традиции ничего подобного нет, поэтому если бы отечественный серийный насильник вдруг заплакал бы и стал извиняться перед «мамочкой», то никто бы ничего не понял. Но для Америки подобный монолог полон подтекстов и представляется оправданным.

Кроме того, в этой связи можно упомянуть историю Эдмунда Кемпера, серийного убийцы из Калифорнии, ставшего широко известным к 1977 г. Родившийся в декабре 1948 г. Кемпер прославился, если можно так выразиться, в апреле 1973 г. после того, как стало известно о совершенном им убийстве матери, её подруги, а также 6-ти девушек в районе залива Сан-Франциско. Все эти преступления он совершил в период с мая 1972 г. по апрель 1973 г., а до этого, в августе 1964 г., он убил дедушку и бабушку. Отличительной чертой Эда Кемпера от других серийных убийц являлся его очень высокий IQ и прекрасное знание психиатрии. Благодаря последнему он сумел освободиться из тюремного заключения, в котором находился после убийства дедушки и бабушки, продемонстрировав наблюдавшим за ним психиатрам «полное избавление от деструктивных черт поведения и характера». Серийный убийца немало потешался над собственным «исправлением» и открыто признавал, что сумел обмануть медицинских специалистов.


Имя Эдмунда Кемпера (род. в декабре 1948 г) и обстоятельства его жизни хорошо известны любому, интересующемуся криминальной психологией и историей уголовного сыска. В числе жертв этого серийного убийцы оказалась и его собственная мать, которую он не только забил молотком, но и надругался над телом, преследуя некие, полные садистского символизма цели. Кемпер отрезал голову трупу, совершил оральный половой акт, после чего устроил символическое уничтожение языка, которым жертва якобы «постоянно оскорбляла» его. Убийца вырезал язык, попытался перемолоть его в бытовом измельчителе, а после того, как ничего из этой попытки не получилось, искромсал ножом и выбросил. Голову матери Кемпер разместил во дворе под деревом таким образом, чтобы она «смотрела» на окно спальни, в которой преступник через несколько часов изнасиловал и убил её подругу.


Во время суда в ноябре 1973 г. и последующего пребывания за решёткой Эдмунд Кемпер весьма пространно рассуждал о том преследовании и эмоциональном давлении, которым подвергался со стороны матери. Собственную мать он ненавидел и, убивая молоденьких девушек, якобы, символически убивал собственную мать… Ну, а потом убил её по-настоящему. Можно сомневаться в том, насколько эта схема правдива, но нас сейчас интересует не вопрос об искренности Кемпера, а восприятие его разглагольствований массовым американским сознанием. Можно сказать так, что с точки зрения американского обывателя для серийного преступника и извращенца иметь проблемы с матерью – это нормально. Тем более, что и Зигмунд Фрейд, отец психоанализа, подчеркивал важность образа матери в процессе становления юношеской сексуальности.

Так что коннотации, которые напрашиваются к «монологу плачущего Гиены», совершенно понятны американцам. В Америке такое было не только возможно, но и несло некий скрытый смысл, а вот в России, думается, подобный номер вызвал бы только улыбку.

Есть замечательное доказательство того, что преступник ломал комедию.

Когда Гиена ходил по гостиной и причитал нечто о собственной «мамочке», он в какой-то момент переключился на необходимость денег, дескать, ему надо купить бензин, а то он не сможет поехать к «любимой маме». И вот тут Маргарет Хэйворт простодушно сказала насильнику, что наличных денег у них в доме нет, но одна может выписать ему чек. Логика жертвы совершенно понятна – женщина хотела, чтобы этот негодяй поскорее куда-нибудь убрался, но нам интересна реакция преступника. Тот моментально прекратил свои стоны и хныканья и резко оборвал Маргарет, пригрозив убить, если она не замолчит. Если бы Гиена действительно находился в состоянии бреда, то предложение выписать чек не противоречило логике его сюжета, и преступник ответил бы без колебаний «конечно, выпиши, мне нужны деньги». Но поскольку никакого бредового состояния не было и в помине, преступник заподозрил, что над ним попросту иронизируют… ну, в самом деле, какому преступнику выписывают чек? Его ведь арестуют при обналичке в банке! Поскольку нарциссы чрезвычайно чувствительны к иронии и любым шуткам в свой адрес, преступник моментально прервал свою комедию, заподозрив, что Маргарет Хэйворт над ним попросту смеётся. Хотя на самом деле это было не так, Маргарет не смеялась, она всерьёз надеялась на то, что окажет преступнику помощь, и тот скорее покинет её дом.

Но Гиена расценил её слова именно как издёвку и решил, что его маленькая комедия провалилась… Поэтому он резко оборвал Маргарет, прекратил свои стенания и в течение нескольких следующих минут покинул место совершения преступления. Если бы он действительно находился внутри галлюцинации, то ничего этого не произошло бы – он продолжал бы ещё час или больше бегать по дому, хныкать, носиться с посудой из кухни в спальню и обратно… То, как Гиена отреагировал на слова женщины и последующие действия преступника совершенно однозначно свидетельствуют о том, что тот всё время оставался адекватен и внимательно следил за окружающей обстановкой.

В состоянии шизофренического бреда такое поведение невозможно.

Никаким шизофреником Гиена не был и никаких бредов не переживал, его попытка сыграть роль «тихого идиота» явилась своеобразной реакцией на газетные публикации. И тут, кстати, с преступником можно согласиться – в его положении представляется совершенно разумным прикидываться тем, кем не являешься на самом деле…

Автор подозревает, что своими рассуждениями до некоторой степени дезориентировал и даже запутал читателя. Чтобы не морочить головы всем, читающим этот текст, и не множить избыточных сущностей, автор считает необходимым высказать собственное суждение по версии возможного появления осенью 1977 г. имитатора Гиены.

По мнению автора, никакого имитатора в тот интервал времени ещё не появилось. Все, описанные ранее эпизоды, совершались Гиеной. Но само предположение о появлении имитатора и всё возрастающие неопределенности явственно указывают на совершенно провальную политику правоохранительных органов Калифорнии в области информационного сопровождения проводимого расследования. В каком-то смысле калифорнийские правоохранители оказались заложниками собственных ошибочных решений, которые выразились в чрезмерной открытости и необоснованных предположениях о личности преступника, совершенно излишних в той обстановке.

Сейчас, по прошествии многих десятилетий, мы можем гадать о том, совершил то или иное посягательство именно Гиена или же вместо него действовал насильник-имитатор. Но надо ясно понимать, что такого рода споры во многом субъективны и голословны, грубо говоря, мнение одного человека противостоит мнению другого – это подход ненаучный и неконструктивный.

Нам важно признать сейчас, что к концу октября 1977 г. Группа «Западня» и правоохранительное сообщество штата Калифорния в целом оказались в очень сложном положении – они были шокированы возобновлением нападений Гиены и дезориентированы большим количеством нестыкующихся между собой свидетельских показаний. Дополнительную помеху расследованию создавали вполне логичные предположения о появлении насильника-имитатора.

И самое главное заключалось в том, что представлялось совершенно непонятным, кого же именно они ищут: сотрудника полиции? работника телефонной компании? действующего военнослужащего военно-воздушных сил? уголовника-рецидивиста? или обычного параноидального шизофреника?

Глава 2. «Ты хочешь, чтобы я отрезал тебе пальцы?»

Во второй половине дня 27 октября 1977 г., т.е. менее чем за двое суток до нападения на Эрика и Маргарет Хэйворт, примерно в 5 км. к северу от их дома разыгралась странная сцена. Роксанна МакМил (Roxanne McMeel), 36-летняя владелица дома на Ревелсток драйв (Revelstok Drive) в Цитрус-Хайтс, вернувшись из поездки в магазин, с удивлением обнаружила входную дверь запертой. Роксанна умышленно оставила дверь открытой, дабы старший сын мог беспрепятственно попасть в дом после школы (всего у Роксанны было трое детей, старшему мальчику – 14 лет). И вот теперь оказывается запертой! Причём сын закрыть её не мог – он вообще не имел ключа…

Роксанна внимательно осмотрела дом и обнаружила отсутствие двух собственных фотографий, сделанных в 1970 г. На них женщина была запечатлена во время приёма солнечной ванны на лыжном курорте в Колорадо: импозантное бикини, снег, тёмные очки – это были эффектные снимки, висевшие в гостиной на видном месте, гости всегда обращали на них внимание. Открыв холодильник, Роксанна увидела, что большая бутыль с молоком переместилась на полку ниже, хотя ничего из продуктов не пропало.

Больше всего женщину напугало то, что таинственный посетитель не похитил ничего ценного, хотя имел полную возможность это сделать. Поскольку возобновление активности насильника из восточного Сакраменто являлось актуальнейшей темой всех разговоров, Роксанна позвонила в полицию Цитрус-Хайтс и попросила направить к её дому патруль.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.