В спортивном лагере «Покорители леса» уже давно ходит легенда о монстре. Говорят, он ловкий, лохматый и крайне невоспитанный. А еще говорят, он маленький и ворует джем – обязательно клубничный. Но все это – обычная легенда. Глупо в нее верить, не правда ли?
По вечерам в лагере, как всегда, разжигали костер. Огонь стрекотал, хрустел, трещал и освещал большую зеленую поляну. В темное небо поднимались красные и желтые искорки, стрекотали кузнечики и ухали совы. Ночью холодало, так что дети сидели у костра в пледах, грели руки или жарили пастилу. Иногда в костер забрасывали картошку в фольге, а потом с наслаждением ели, обжигая пальцы.
Сейчас у костра сидел тридцать один с половиной человек. С половиной, потому что вожатая Оля была такой длинной, что считалась сразу за полутора. Она сидела, сложив ноги, но все равно ей приходилось наклоняться, чтобы ее все увидели и услышали.
– А расскажите еще раз про лагерного монстра! – попросила Вика. Ее волосы были такими рыжими, что казались еще одним костром.
Вожатая сняла с ветки подогретую пастилу и откусила кусочек.
– Точно хотите?
– Точно-точно! – хором воскликнули дети.
– Не испугаетесь? История очень страшная.
– Ни за что!
«Страшная – это интересно», – подумал Марик. Он ловко перескочил с одной сосновой лапы на другую, поближе к вожатой. Правда, при этом потеснил сороку, которая мирно спала на ветке. Она возмущенно цокнула, отскочила в сторону и злобно уставилась черным глазом.
«Ничего, – подумал Марик, – в тесноте, да не в обиде». Он ухватился руками за шишку и свесился над костром.
Вечерние посиделки в спортивном лагере для Марика были любимым временем. Дети так увлекались разговорами и поджариванием пастилы, что и не думали смотреть по сторонам. Поэтому Марик мог подкрасться совсем близко и все внимательно разглядеть и расслышать. Вот и сейчас висел практически над головой вожатой.
– Говорят, в этом лагере живет страшное-престрашное чудище, – начала вожатая Оля.
«Чудище?» – Марик наклонился еще ниже. Интересно, где оно живет и почему он ни разу его не видел? Сколько Марик себя знал (а знал он себя уже, кажется, лет тринадцать) – жил он именно в этом лагере, среди высоких сосен, разноцветных палаток и огромных, похожих на воздушные замки веревочных городков. Вот где можно разгуляться как следует!
– Оно такое жутко страшное, – продолжала вожатая, – даже страшнее стоматологов. Я работаю здесь уже четвертую смену, и в каждой смене дети его видели.
Вожатая наклонилась, на ее лицо упала густая тень. Она понизила голос и продолжила почти шепотом.
– Они просыпаются от того, что слышат за стенками палатки странный звук. Как будто кто-то шелестит обертками от конфет. А потом видят на палатке жуткую лохматую тень. Тень крадется и потирает руки, а потом делает страшные вещи.
«Вот именно, какие?» – подумал Марик, он так увлекся рассказом, что чуть не упал.
Вожатая призадумалась.
– В прошлой смене, например, ночью чудище выкрало все конфеты.
– Точно-точно! – подтвердил пухлый Дима в толстых очках. – Он у меня прошлой ночью все конфеты съел.
– Да ты их сам съел! – рассмеялся кто-то.
– А как он выглядит? – загалдели ребята.
Марик наклонился еще ниже, все время пытаясь укрыться за ветками. Нельзя, чтобы его видели. Он это уже понял – его почему-то всегда все боятся. То ли ростом Марик не вышел – всего каких-то пятнадцать сантиметров, то ли волосы торчком детям не нравились.
– Он такой… такой… – вожатая призадумалась, – лохматый! Вот, лохматый. И еще он, говорят, весь в листьях и в каких-то обрывках тряпок. Леший какой-то. А еще маленький. И страшны-ы-ый. Ах да! И еще у него на шее висит настоящая золотая монета!
«Ого, прямо как у меня», – подумал Марик. Он посмотрел на свою монетку и разом покраснел. Потому что вдруг понял, о каком именно «чудище» говорила вожатая.
– И никакой я не страшный, – пробормотал он обиженно, – и одежда у меня, – Марик оттянул заляпанный грязью рукав, – не лохмотья. Это стиль такой. Стильный.
– Ерунда! – Пухлый мальчик в толстых очках достал из костра пастилу и принялся дуть. – Какой же он страшный, если маленький? Разве маленькие могут быть страшными?
– Могут! – заявила рыжая Вика. – Жуки, например. Или пауки. Бр-р-р. – Она даже сложила руки и поежилась, чтобы показать, какие они страшные.
Дима показал ей язык, подул на пастилу и положил в рот.
И вдруг как закричит!
– Что такое? В чем дело? – переполошилась вожатая.
Дима ответил очередным стоном. Продолжая реветь, он протянул вперед руку и раскрыл. Марик прищурился, стараясь разглядеть, что же там. Он так сильно наклонился, что монетка выскользнула из-под ворота и заболталась на веревке. Марик заправил ее обратно и сосредоточился на мальчике.
Тот разжал кулак и показал. На ладони лежало что-то маленькое и белое.
– Фуб, – сказал мальчик.
Вожатая взяла его и осторожно посмотрела.
– Ничего страшного, – сказала она добродушно, – зуб молочный. Еще один вырастет. А пока сможешь свистеть так, что все тебе обзавидуются.
– Не хочу сфитеть! – заревел мальчик. – Хочу фуб!
– Ну не клеить же его обратно.
– Хочу! Хочу! Хочу! – Он разразился такими воплями, что все звери в округе разбежались. Марик чуть с ветки не упал. Дети позажимали уши руками, даже вожатая зажала.
– Ну всё. Всё, – попыталась она перекричать Диму, – успокойся. Зато тебе Зубная фея принесет подарок.
Рев прекратился.
– Зубная фея? – спросил мальчик. – А она существует?
– Ну конечно, существует, – фыркнула Вика, – страшный монстр из леса существует, и она должна.
Марик обратился в слух. Может быть, Зубная фея поможет узнать, кто он. Марик жил здесь уже тринадцать лет, но так и не понял. Он даже составил список того, что о себе знает.
● Рост пятнадцать сантиметров (немного больше воробья, но меньше голубя).
● Волосы русые и растрепанные (потому что у крутых ребят всегда растрепанные волосы).
● Одежда из лохмотьев и листьев (а вы попробуйте в лесу добыть что-то получше. Да и потом, такое сейчас в моде, честно-честно).
● Золотая монетка на веревке (она такая красивая, а еще тяжелая и вечно за что-то цепляется).
● Хороший аппетит (в палатках детей всегда можно найти что-нибудь вкусное).
● Природная ловкость (даже белки не сравнятся!).
● И конечно, невероятное обаяние!
Так что Марик точно не был ребенком. И на белку похож не был. И на сурка тоже. Нет, определенно он кто-то другой. Вот только кто? Хорошо бы Зубная фея подсказала.
– Положи зуб ночью под подушку, – продолжала вожатая, – только обязательно под подушку, иначе не сработает.
«Ага, – бормотал про себя Марик, – понятно». Его монетка зацепилась за иголки, и Марик принялся ее отцеплять. Сорока на соседней ветке фыркнула и уставилась на него.
– И загадай желание, – объясняла вожатая, – а ночью прилетит Зубная фея и исполнит его.
– Здорово! – зашептались ребята.
– Что загадаешь? – спросила Вика.
Мальчик задумался.
– Конфет бы… – пробормотал он мечтательно, – шоколадных, и тягу-у-учи-и-и-их, и вкуснющих, – помолчал немного, обдумывая, и добавил: – и побольше.
– У тебя от них еще зубы выпадут, – потрепала его по голове вожатая. Дима пожал плечами.
– А я тогда еще больше конфет загадаю.
Марик фыркнул. Вот глупый. Ему такой шанс выпал! Не просто шанс – шансище! Увидеть самую настоящую Зубную фею. Желание загадать. И не абы какое, а заветное. Вот он, Марик, загадал бы узнать, кто он такой. Человек или, может, какой-нибудь волшебник. А может, он такой маленький специально, чтобы обманывать врагов. А может… может… чтобы его великие подвиги выглядели еще более великими.
Ну нет, решил Марик, не может он позволить Диме зазря тратить зуб. Такой ценной вещи нужно найти применение получше.
Марик стянул с шеи монетку, чтобы не мешалась, повесил на шишку и принялся по веткам спускаться все ниже. Он ловко перескочил с одной сосновой лапы на другую, ухватился за иголку, сполз на край шишки, раскачал ее и перепрыгнул на другую ветку. Ветка была прямо над Диминой макушкой.
Дима еще раз посмотрел на зуб, завернул его в фантик от конфеты и положил рядышком – не весь же вечер держать его в руке. Вот этого-то Марик и ждал! Он подполз к самому краешку ветки, и та наклонилась от его тяжести. Еще немного, чуть-чуть совсем…
Ветка нагнулась почти до земли, Марик ухватился за иголку и повис, другой рукой, подхватил фантик с зубом. Есть!
Он оттолкнулся от земли ногами. Ветка спружинила, – и Марик подлетел вверх, крепко сжимая руками добычу. Фантик он на лету сорвал, а зуб спрятал за пазуху – этой ночью обязательно вызовет фею и все у нее узнает.
Марик ухватился за шишку, повис на ней, подтянулся и снова оказался на ветке. Вот это трюк, вот это ловкость! Эх, жалко, что никто не видел. Марик огляделся в поисках хотя бы одного зрителя и вдруг такое заметил!
Наглая сорока бочком подбиралась к его монетке, не забывая недовольно поглядывать на Марика черными глазами-бусинками.
Ну уж нет! Эту монетку он ни за что не отдаст. Марик что было сил запрыгал по веткам, выделывая такие скачки, прыжки и кульбитища, что сам бы себе поставил сто четырнадцать баллов из десяти.
Но сорока была ближе, и, когда он добрался до места, подлая птица уже ухватила монетку, взмахнула крыльями и полетела. Марик разбежался, оттолкнулся и прыгнул следом. В полете он уцепился сороке за хвост.
– А ну, отдай, птица! Не твое!
Сорока то ли чирикнула, то ли чихнула и поднялась еще выше. Марик держался за хвост одной рукой и раскачивался, стараясь другой схватить монету. Сорока пролетела между ветками, он чуть не упал. Еле удержался на самом краю пера. Пришлось снова подбираться к монете. Как только сорока опустилась на ветку, Марик наконец изловчился, скакнул и ухватился за монету обеими руками. Правда, и сорока крепко держала ее лапой.
Марик начал ее расцеплять. Сорока попыталась подняться, но не смогла из-за тяжести. Марик изогнулся и что было сил вырвал перо. Сорока вскрикнула и выпустила монету.
Победа!
Вот только теперь Марик с монеткой летели вниз. Вернее… «летели» не совсем верное слово. Лететь могут птицы, а Марик с монеткой падали.
Глава 2
Стефан Зенгель
Марик падал, и ухватиться было не за что! Он попробовал помахать пером – бесполезно. Вместо этого стукнулся об одну ветку, о вторую, попытался зацепиться за иголку, но не смог и так и упал на землю прямо перед костром.
И вдруг понял, что стоит прямо у костра, и тридцать пар глаз смотрят на него. А он весь в грязи и саже. Марик попытался вытереть лицо, но не успел.
Дети хором завопили.
– А-а-а-а-а! – закричали одни.
– О-о-о-о-о! – закричали другие.
– У-у-у! – замычали третьи.
– Что-о-о-о?! – не понимала вожатая.
Вожатая Марика не видела. Такое у него было странное свойство – взрослые его никогда не замечали. Только дети. Лет до тринадцати, а потом – всё. Почему так, Марик не знал, но думал, что это как-то связано с его происхождением.
Дети бросились врассыпную – кто к веревочному городку, кто к палаткам. Несколько остались сидеть и разразились ревом, тыча в Марика пальцем.
– Ну что вы! Что вы! – Марик бросился к Вике, но она отскочила и заревела сильнее. – Да я же совсем не страшный!
Марик кинулся к Диме, но тот вскочил на ноги и выставил вперед палку, защищаясь.
– Да я же ничего плохого не делаю! – продолжал Марик. – Я зато знаете, что могу. Я рычать могу! Как тигр! – Марик что было сил зарычал, но дети только больше испугались. Закричали так, что весь лес переполошили. Прибежал второй вожатый, Эдик.
– Что случилось? – спросил он, хватая вожатую Олю за плечи.
– Да вот не знаю! – Она принялась оглядываться. – Они как начали кричать, и… и…
Эдик поймал Диму за шиворот.
– Что случилось?
– Т… тр… тролль! – завопил Дима и ткнул в Марика пальцем.
– Что?! – не выдержал тот. – Это кто тролль? Это я тролль?! Да я тебе сейчас такого тролля покажу.
Дети снова заревели.
Вожатый свистнул что было сил. Половина успокоилась, вторая – продолжала всхлипывать.
– Где тролль?
– Да вот же! – хором указали дети.
– Маленький! – крикнула Вика.
– Страшный! – добавила ее подруга.
– Вонючий! – согласился Димка.
Марик сжался и опустил голову.
– Обидно, между прочим, – пробормотал он, – я как лучше хотел, а вы… а вы… Сами вы страшные!
Эдик недоуменно почесал затылок.
– Так, дети, вы все его видите?
Дети хором кивнули. Они уже не боялись, а смотрели с любопытством. Марик это заметил и начал корчить рожи. Несколько ребят – самые смелые – даже захихикали.
Эдик почесал затылок еще раз – для пущей убедительности – и сказал строгим голосом:
– Так, конфеты больше не есть. Все выкинуть. Кажется, там что-то испортилось…
– Как выкинуть?! – испугался Дима, но его уже никто не слушал.
– Оля, посмотри в Интернете, что делать, если дети видят монстров. Наверное, какое-нибудь отравление.
Марик тем временем разглядывал детей, а дети – его. Большинство перестали кричать и плакать. Некоторые даже смотрели с улыбками, и Марику это очень понравилось. За все время жизни в лагере он так ни с кем и не подружился. А порой так хотелось завести себе настоящего друга.
– Про отравление ничего нет, – отозвалась вожатая Оля, – но есть служба помощи Зенгеля. Так – так – так. – Она принялась что-то листать и зачитала: – Ваши дети видят страшных монстров? Или даже не очень страшных? Обязательно, не сомневаясь ни секунды, не отвлекаясь и не боясь за дорогой звонок, позвоните по нашему номеру.
P. S. А звонок действительно дорогой, но это того стоит. Поверьте.
– Попробуем. – Оля набрала номер и нахмурилась: – никто не отвечает. Наверное, какая-то шутка.
И вдруг!
Прямо рядом с вожатой появилось зеленое облако, а когда оно рассеялось, на поляне оказался высокий худощавый, похожий на гигантского паука человек. Черные брюки обтягивали его тощие ноги. Черный пиджак висел на тощей спине, а нос был таким длинным, что, казалось, на него можно повесить целый гардероб и еще останется место для пары костюмов.
Незнакомец небрежно смахнул с плеч остатки зеленой пыли и огляделся. Взгляд сосредоточился на Марике.
У Марика от этого взгляда по спине пробежали мурашки. И как этот человек его видит, если он точно взрослый? Ему лет тридцать, не меньше. Но видит же как-то. Точно видит.
Человек протянул вожатой Оле руку.
– Стефан Зенгель, – представился он, не отрываясь от Марика, – специалист по делам монстров и монстриков.
– Ой, д-да, я да-даже не зна-наю, – начала Оля, поправляя прическу, – де-дети вот, гово-ворят, что тролля видят. А вы-вы как так быстро? – шепотом закончила она.
– Экспресс-услуги, – невозмутимо ответил Зенгель, – все написано на сайте: обслуживание в кратчайшие сроки. Плата – три детских сердца. Шучу, – продолжил он без тени улыбки, – социальные услуги. Платы не требуется. К тому же, это не тролль, – добавил он, разглядывая Марика.
– А кт-то?
Зенгель достал из кармана очки-половинки, надел, сощурился и уставился на Марика.
– У троллей уши трубочкой, – сказал он деловито, – а у этого обычные. Не гном-домовик, не леший и совершенно точно не крот.
Зенгель поднял чемодан, который каким-то волшебным образом вдруг оказался на земле, открыл его, вынул что-то похожее на железную линейку и нажал на ее край.
Щелк-щелк-щелк – защелкал прибор. Марик с интересом смотрел, как одна жердочка раскладывается на несколько, и они превращаются в куб, размером тридцать на тридцать сантиметров. Потом еще щелк-щелк-щелк, на гранях куба начали появляться жердочки поменьше.
Марик с любопытством наблюдал, пока вдруг не понял.
Зенгель сжимал в руках клетку!
А если Марик и знал что-то о клетках, так только одно.
Держаться от них стоит как можно дальше!
Глава 3
Погоня
Марик заправил монетку за воротник и припустил что было духу. А побежал он прямиком к веревочному городку – вот где можно было и прятаться, и скрываться, и хитрить. Это место Марик знал как свои пять пальцев. По ночам, когда лагерь засыпа́л, он любил полазить, попрыгать и поиграть, будто бы спасает мир, и, если не перепрыгнет с одного каната на другой, – все пропало. И за все тринадцать лет, что он жил в этом лагере, Марик спас мир больше сотни раз и всего двенадцать – не смог.
Зенгель своим паучьим шагом двинулся за Мариком. Он даже не бежал, но двигался очень быстро, потому что ноги у него были длиннющие, и шаг получался гигантским. Дети с интересом смотрели, как Марик взбирается по канатам. Зенгель за ним.
Со стороны казалось, будто гигантский паук в паутине пытается достать маленькую, но очень проворную муху.
Марик поднялся на самый верх веревочного городка – на одном уровне с верхушками сосен – и ловко перебрался по мостику с одной площадки на другую. Зенгель медленно карабкался по веревочной лестнице. Ему никак не удавалось удержать равновесие – лестница болталась из стороны в сторону.
– Ах ты мелкий поганец! – выкрикнул Зенгель. – Вот я тебя поймаю…
– А ты сначала догони! – рассмеялся Марик. Он запрыгнул на канатные перила и показал преследователю язык. Зенгель с трудом забрался на деревянную площадку, повернулся на спину и распластал руки, чтобы отдышаться.
Марик тем временем выделывал кульбиты на потеху детям. Быть в центре внимания оказалось очень даже здорово. И впервые никто его не боялся.
Зенгель встал, встряхнул клетку и двинулся по шаткому мостику. Мостик начал раскачиваться, Зенгель схватился за канатные перила, мост качнуло в другую сторону, Зенгель перекинулся с одного конца на другой.
Ходить по канатному мосту – совсем не то что по полу. Чтобы представить, каково это, нужно очень сильно раскрутиться на месте, а потом постараться пройти по прямой – задача не из легких. Поэтому первый раз на канатном мосту можно и растеряться.
Марику же было не привыкать. Он ловко перескакивал по перилам, кружась прямо перед носом Зенгеля. Тот махал руками, но никак не мог схватить Марика.
Вдруг Зенгель потерял равновесие и чуть не свалился. Он ухватился руками за край мостика. С трудом подтянулся и выполз прямо на площадку перед Мариком.
– Ну все! – заявил он с хищной улыбкой. – Теперь ты точно попался.
Марик только рассмеялся.
– Вы меня ни за что не схватите! – уверенно заявил он.
Зенгель ответил хищной улыбкой.
– Я, может быть, и нет. А вот она сможет.
Марик повернулся: над ним нависала огромная черная ворона.
Он опомниться не успел, как она схватила его за одежду и забросила в клетку Зенгеля. Замок щелкнул. Еще пару мгновений Марик все видел, а потом клетку накрыли черной тканью.
Что-то Марику сегодня не везло с птицами.
Глава 4
Новое место
Марик не знал, сколько он просидел в клетке. Она шаталась и тряслась, и Марика бросало из угла в угол. Иногда он даже кричал:
– Эй, можно поаккуратнее?!
Но его никто не слышал. Или слышал, но не обращал внимания. Да и какая разница, если итог один и тот же – темная клетка и постоянная, утомляющая тряска. От нечего делать Марик начал составлять список: что обязательно должно быть в клетке, раз уж тебя поймали.
● Еда.
● Вода (а лучше вкусный чай или апельсиновый сок).
● Друг (чтобы не было скучно).
● Игры или книжки.
● Лакричные палочки (потому что они очень вкусные).
● Плавательный бассейн (можно маленький).
Марик придумал бы и еще пару пунктов, но клетку тряхнуло сильнее обычного, и все замерло. Значит, его наконец опустили на твердую землю. Или, может быть, не на землю, но точно на что-то твердое.
Дверь открылась, и он выскочил наружу.
Марик сразу почувствовал дух старого пыльного дома. Он никогда не был в старых и пыльных домах, но все равно определил по запаху.
Комната была большой и темной. Вдоль стен тянулись канделябры, в них горели свечи. Вот только канделябры были старые и опутанные пылью и паутиной – свечи кренились в разные стороны, кое-где их вообще не было. На потолке висела огромная и совершенно бесполезная хрустальная люстра. Бесполезная, потому что в ней не было ни одной лампочки. Зато паутины там хватило бы, чтобы связать пару свитеров и осталось бы еще на шапку.
На стенах висели жуткие картины с призраками, оборотнями, чудищами и Зенгелем во всех ракурсах: и анфас (то есть лицо было развернуто к зрителю, и маленькие глазки как будто смотрели на человека, пока человек смотрел на картину). И в профиль. В профиль было особенно видно, какой у Зенгеля длинный нос. Рамы были старые, с облупленной краской и все той же искрящейся от огня паутиной.
А еще в комнате стояли не работающий камин, большой стол, заваленный игрушечными клыками, париками, рогами и склянками с подписью: «Кровь. Бутафорская. То есть НЕНАСТОЯЩАЯ! Такая ненастоящая, что иногда зеленая!» Но самое странное – посреди комнаты были рельсы! Они начинались у больших деревянных дверей, больше похожих на ворота, огибали комнату полукругом и исчезали в длинном темном коридоре.
– Ого, – только и смог пробормотать Марик, – какое странное место.
– Нравится? – спросил кто-то за спиной.
Марик подпрыгнул. Зенгель!
Он так залюбовался, что и забыл, что его похитили. Марик в прыжке развернулся и сжал кулаки.
– Лучше не подходите! – рявкнул он, прыгая на месте. – А не то вам будет плохо!
Зенгель поднял руки, показывая, что не собирается вредить.
– Можно подумать, мне сейчас хорошо, – жалостливо пробормотал Зенгель. Он еще раз оглядел комнату, – вот скажи, эта комната наводит ужас?
Марик снова осмотрелся: пыльная лампа, пыльные картины и пол с такими щелями, что Марик мог провалиться.
– Скорее, желание убраться, – честно признался он.
Зенгель выдохнул.
– Опять не получилось, – пробормотал он, – ну, хорошо хоть пугашку заполучил. – Он внимательно посмотрел на Марика. – Скажи мне, ты чей потомок? Злой волшебник? Оборотень? Может быть, хотя бы вампир?
– Я Марик, – сказал Марик, потупившись, – а больше я ничего о себе не знаю.
Зенгель выдохнул.
– Ну вот, опять не повезло. Ну да ладно. Тогда пойдем со мной. Я покажу тебе лабиринт и расскажу все, что знаю.
Марик недоверчиво посмотрел на Зенгеля. Потом на ворону на его плече и выдохнул.
– А в клетку больше сажать не будете?
Зенгель окинул его взглядом и хмыкнул.
– Только если будешь хорошо себя вести.
– Вы хотели сказать «плохо», – поправил Марик. Но Зенгель ответил ему загадочной полуулыбкой.
Глава 5
Лабиринт страха
Зенгель повел Марика по длинным путаным коридорам, таким узким, что в них едва пролезала тележка. Со стен смотрели пауки и летучие мыши. А еще – пластмассовые скелеты, которые совсем не пугали и годились разве что на вешалки для одежды. Были еще резиновые головы, игрушечные когтистые лапы и призраки, сделанные из простыней, причем грязных. На нескольких призраках Марик заметил следы от горчицы.
– Наш великий и ужасный лабиринт страха стоит на самой высокой горе… – начал Зенгель замогильным голосом, но его перебили.
– Не на такой уж и горре, – каркнула с плеча ворона по имени Карра, – скоррее на холмике.
Зенгель недовольно посмотрел на нее и продолжил:
– На… кхм… холмике, среди густого и страшного леса…
– А веррнее парркового леска, – поправила Карра.
Зенгель выдернул у нее из хвоста перо.
– Ай! – возмутилась Карра. Он недовольно фыркнул в ее сторону, а потом закатил глаза и продолжил:
– Ну хорошо, паркового леска, – обиженно признал он. – Зато парк заброшенный. А всем хорошо известно, что чем заброшеннее, тем страшнее.
И вдруг узкие коридоры закончились. Зенгель, Марик и Карра оказались в широкой круглой и пыльной комнате. Здесь даже окон не было! Только голая лампочка свисала с потолка и жужжала.
От комнаты во все стороны расходились коридоры, внутри стояло несколько маленьких, как будто специально для Марика, столиков, и миниатюрные табуретки вокруг. Но самым странным было не это. В комнате находились и другие существа. Такие же крохотные, как Марик. Всего трое.
Двое похожи на людей, а один – он стоял дальше остальных и вжимал голову в шею – напоминал дракона. Только очень мелкого и в комбинезоне.
Все существа уставились на Марика.
Одно из них вышло вперед. Оно выглядело как крохотная девушка, только одевалось странно: широкие штаны и толстовка. На глазах у него были красные очки с пластмассовыми рожками, а в руке оно сжимало маленький трезубец.
Девушка подняла очки и сощурилась.
– Ну и кто тут у нас? Новенький, значит? Я Ада, – представилась она и встряхнула трезубцем, – я потомок самого настоящего черта! Значит, самая ужасная и злая в этом лабиринте. Я даже живу в самом страшном и ужасном месте лабиринта, в подвале!
– Разрази тебя гром, портовая крыса! – отозвалось другое, оно носило пиратскую шляпу, один его глаз закрывала повязка. А еще у пирата были усы, но Марику они показались какими-то странными. – Это кто тебе сказал, что ты злая? Мои предки, между прочим, самые страшные пираты и разбойники, сами Бармалей и Черная Борода, ну и другие всякие по мелочи! Черная Борода таких чертей как ты, тысячами на дно отправлял. Я Кэп, между прочим. – Кэп снял повязку, под которой был совершенно здоровый глаз, и подмигнул: – Для врагов просто: «А-а-а, сдаюсь!».
– Ой, напугал до чертиков! – захохотала Ада. – Корабль для начала почини, а потом пугай. Тоже мне, пират!
– А ну пррекрратите! – закаркала ворона с плеча Зенгеля. – Рразговорры пррекрратить, к трренирровкам веррнуться!
– Успокойся, Карра, – фыркнула Ада, – идем-идем, – она еще раз оглядела Марика и фыркнула, посмотрев на Зенгеля: – И это он весь лагерь перепугал? А вы уверены, что за его спиной не стоял настоящий монстр?
Ада и Кэп расхохотались. Они отошли в сторону и стали по очереди строить друг другу рожи и кричать: «Бу!», а в перерывах успевали ругаться.
– Я самый страшный, разрази меня гром! – закричал Кэп.
– Нет, я! – возразила Ада.
А Марик так и стоял, ничего не понимая. Кто это вообще такие и почему они так хотят быть злыми? Нет, какие-то они все странные.
– Не обращай внимания, – пробормотал Зенгель, поднеся Марика к лицу так близко, что Марик видел только черный прищуренный глаз, – они просто завидуют, потому что сами еще никого толком не напугали. А ты, надо же, сразу целый лагерь.
– Да я не хотел никого пугать! – возразил Марик.
– Тем более! – обрадовался Зенгель. – Что же будет, когда захочешь.
– А я не захочу. – Марик заметил, что маленький дракон с интересом наблюдает за ним из-за угла. Дракон Марику понравился, в отличие от Ады и Кэпа. Наверное, он молчал, поэтому и понравился. – Зачем мне пугать детей?
Стефан так фыркнул, что чуть не сдул Марика с ладони.
– Потому что это у тебя в крови, – пояснил Зенгель, – ты ведь знаешь, кто ты?
Марик покачал головой.
– Даже не догадываешься?
– Ну… я думал, может, я какой-нибудь супергерой. А маленький для того, чтобы врагов обманывать.
Стефан аж сморщился. Ада и Кэп отвлеклись от перепалки и тоже сморщились.
– Герои! – фыркнул Зенгель. – Да кому они нужны, эти герои. Все о них только и говорят. А польза от этих героев какая?
– Ну… они людей спасают, – начал Марик загибать пальцы. Что-то зажужжало впереди, и он сощурился, стараясь разобрать, что освещает появившийся из ниоткуда маленький огонек впереди.
– Да сдались тебе эти люди, – отмахнулся Зенгель, – вечно они какой-то ненужной ерундой занимаются: садики, школы, университеты всякие. Тьфу! Работа еще. Все эти их праздники и развлечения – ерунда да и только.
– Ну… еще герои со злом борются, – продолжал Марик, – и побеждают.
– В этом-то и проблема! – Зенгель даже подскочил от злости. – Ты, Марик, между прочим, не кто иной, как потомок великого злодея. Понимаешь?
– Нет, – честно признался Марик.
Зенгель запыхтел от негодования:
– Да как же ты не понимаешь! У тебя в крови пугать мелких детей. Устраивать им всякие пакости. Творить зло, вредности и гадости. Как твои предки.
Тут Марик заинтересовался. Он все еще совсем-совсем не верил Зенгелю – еще бы верить тому, кто тебя похитил и несколько часов тряс в клетке без бассейна – но ему очень уж хотелось узнать о своем происхождении.
– Предки, говорите? – Марик наконец заметил, что огонек осветил красный гладкий нос вагонетки. Вагонетка ехала по рельсам, тарахтя колесами. – А кто именно мои предки?
Зенгель снова надел на нос очки и внимательно посмотрел на собеседника.
– Так сразу и не определить, – признал он, – не дракон, не снежный человек, не Минотавр и даже, кажется, не горгона Медуза.
– Тогда с чего вы взяли, что я потомок злодея? – насупился Марик. Ему быть потомком злодея совсем не хотелось.
– Да ты на себя посмотри! – не выдержал Зенгель. – Ты маленький. А все потомки злодеев маленькие.
Вагонетка проехала рядом с ними, и Марик вдруг понял, что ей никто не правит. В этом лабиринте вообще все работало само собой: зажигались и гасли свечи, включались лампочки, дергались игрушечные скелеты…
– А кто всем этим управляет? – спросил Марик, провожая вагонетку рассеянным взглядом. – Тоже потомок злодея?
– Не обращай внимания! – отмахнулся Зенгель. – Это наш местный гном-домовик. Только и может, что прятаться в самых темных закоулках и шевелить всякие механизмы. Бесполезный он, в общем. Другое дело ты, верно? На вас, потомков злодеев, возложена великая миссия.
Великой миссией Марик заинтересовался. А еще ему показалось, что он услышал чей-то писклявый голосок: «Бесполезный, значит? Вот задавлю тебя разок – будешь знать, как меня „никем“ называть».
Марик решил не обращать на голос внимания. Гораздо интереснее было узнать про другое.
– А что это за «великая миссия»? – осторожно спросил он.
– Пугать, злить и стращать, – пояснил Зенгель мечтательно, – но это все пока не вернутся настоящие злодеи.
– Настоящие? – спросил Марик. – А где они?
Зенгель повел Марика по одному из коридоров. Со всех сторон снова потянулись пластмассовые скелеты и тряпичные призраки. У одного из них даже были ведро и грабли!
– Я расскажу тебе одну историю, – предложил Зенгель, стряхивая с костюма паутину, – слушай внимательно. Второй раз повторять не буду.
В давние-давние времена все злодеи – страшные и не очень – жили в свое удовольствие. Кого хотели похищали, кого хотели пытали, держали в темницах, обворовывали, прятали золото и творили любую магию, до которой могли додуматься. Люди их боялись, и правильно, между прочим, делали! Потому что настоящие злодеи никого не боятся, а сами всех пугают, ни перед кем не извиняются, а на всех кричат, никому не помогают, а всем мешают.
– А разве это хорошо? – недоверчиво спросил Марик.
– Ты даже не представляешь насколько! – с воодушевлением ответил Зенгель. – Ты только представь. Захотелось тебе, например, жить не в лесу среди палаток, а в самом настоящем замке. Ну, или в коттедже хотя бы. И ты просто идешь и говоришь людям: а ну, выметайтесь отсюда.
– А они что? – затаил дыхание Марик.
– Ну а они берут и выметаются. Ты же злодей, помнишь? Ты их можешь съесть. Или в жаб превратить, если не послушаются.
– Так им же жить тогда негде будет, – продолжал недоумевать Марик.
– А это уже их проблемы, – пожал Зенгель плечами, – ты дальше слушай. – Он повел нового ученика по коридорам лабиринта, отовсюду торчали пластиковые скелеты, игрушечная тина; паутина, кажется, была настоящей, но вороны и тараканы точно резиновые. – Слушай-слушай. Вот ты живешь в своем замке или коттедже там, мусоришь как хочешь, за порядком не следишь: повсюду тарелки, платки с соплями, волосы и комья пыли. Вот что ты будешь делать?
– Приберусь, – признался Марик.
– Вот именно! – поддержал Зенгель. – Прибираться! – фыркнул он. – Вот что теперь бедным пугашкам приходится делать. А был бы ты настоящим злодеем, похитил бы какую-нибудь девицу, она бы за тебя и убиралась, и готовила. И вещи бы твои стирала. А надоела бы – ты бы ее съел.
– Не хочу я никого есть! – насупился Марик.
– Это ты еще не распробовал, – усмехнулся Зенгель, – так это я о чем, – продолжил он после паузы, – были, значит, злодеи. И жили они себе не тужили: воровали, грабили и над всеми издевались. Все они состояли в огромной и великой Лиге зла. А потом эти, – Зенгель сморщился, – «герои» пришли и начали умничать. Мол, выселять людей из домов нельзя. Похищать никого тоже. Даже грабить – и то плохо. Дураки они, короче, все. Завязалась большая-пребольшая битва, и Орден добра взял да и победил, – Зенгель снова поморщился и замолчал. Как будто ждал, что Марик сейчас начнет громко возмущаться. Но Марик тоже молчал, и Зенгелю ничего не оставалось, кроме как продолжить.
– И тогда эти подлые, вредные, наглые, глупые, скучные, эгоистичные, самовлюбленные и некрасивые «герои» всех членов Лиги зла засунули в специальную магическую книгу и там заперли. А их потомков, которые еще не успели себя показать, сделали маленькими-маленькими и лишили почти всех сил. Понимаешь?
Марик посмотрел на свое отражение в кривом и пыльном зеркале.
– Так, значит, я потомок какого-то злодея? – с ужасом спросил он. – Значит, мой предок грабил, воровал и мучил людей?
– Чудесная новость, правда? – самодовольно заключил Зенгель. – В общем, – он положил палец на плечо Марика и повел дальше. Пластмассовые скелеты сменились огромными тряпочными пауками. Марик подумал, что в лесу по ночам лапы деревьев пугают больше, чем все эти украшения, – эти подлые, вредные, наглые, глупые, раздобрющие «герои» бедных пугашек (потомков злодеев то есть) наказали и оставили шататься по миру. Ну разве это жизнь? В лагере, среди целой оравы этих противных розовых детишек?
– А мне дети нравятся, – смущенно сообщил Марик.
– Ну, пугать их, конечно, здорово, – согласился Зенгель, – но ты не переживай. Здесь тоже будет много детей. Вот откроем лабиринт страха и будем каждый день пугать по тридцать-сорок штук. И это только зимой. А летом и того больше!
– А зачем их пугать? – не понял Марик.
– А чтобы не думали, что в мире существует только добро. И что чудеса, – Зенгель наигранно сложил под подбородком руки и захлопал глазами, – непременно случаются. Пусть знают, что пугашки есть и не дадут им житья ни сейчас, ни позже. Весь этот лабиринт, – Зенгель обвел комнату руками, – каждая деталюшечка, каждая паутинка, каждая оторванная голова, каждый скрип половицы – все создано, чтобы пугать мелких противных детишек.
Марик огляделся.
– Вот только детей у вас меньше, чем в лагере в зимнюю смену, – заметил он.
Зенгель даже раскраснелся от злости, а потом заставил себя успокоиться, выдохнул (три раза) и произнес с натянутой улыбкой:
– Наш лабиринт еще на ремонте. Сейчас почти осень, потом зима, потом весна. Все это время вы будете готовиться и учиться, а я – собирать новых пугашек, чтобы летом довести всех до ужаса. Пусть детишки знают, какой кошмарное будущее их ждет. Когда-нибудь кто-нибудь откроет Книгу зла, и все злодеи вырвутся на свободу. Ловко мы с лабиринтом придумали. Правда?
– Неправда, – фыркнул Марик, – я вот никого пугать не собирался и не собираюсь. И даже не буду собираться, – добавил он, немного подумав.
Зенгель остановился и уставился на него.
– А я говоррила! – закаркала с его плеча Карра. – Стрранный он какой-то, непрравильный!
– Ничего я не неправильный! – Марик пригладил взъерошенные волосы, но они тут же снова встали торчком. – Я в лагере жил себе спокойно и с детьми, между прочим, ладил.
На лице Зенгеля появилась хищная ухмылка.
– И никто тебя никогда не боялся? – спросил он вкрадчиво. – И чудищем тебя никто не называл?
Марик поджал губы.
– Ну… это они с непривычки просто, – буркнул он, – а так мы с ребятами очень даже хорошо общаемся.
Стефан вспыхнул от ярости. Успокоился и приобнял Марика за плечо.
– Марик-Марик, позволь тебе кое-что объяснить. – Зенгель хищно заглянул ему в глаза, – Ты пугашка, и ничто этого не изменит. Ты должен творить зло. Вот увидишь, тебе понравится. Просто у тебя практики не было. Но я вижу в тебе потенциал. Очень большой потенциал. И хочу, чтобы ты работал в моем лабиринте. Здесь у тебя будет все: постоянная занятость, вкусная еда, развлечения и друзья.
– Друзья, – повторил Марик. У него никогда не было друзей.
– А еще, вполне возможно, именно здесь ты узнаешь, кем был твой предок.
Марик оглядел лабиринт. С крыши капало, тележка постоянно скрипела, катаясь по кругу, свечи крутились, скелеты щелкали челюстями, пауки перебирали лапами – место казалось странным.
Но, – подумал он, – из этого может что-то получиться. Главное – не терять энтузиазма и честно поработать. К тому же он сможет узнать о своем происхождении. И встретить друзей.
И ко всему прочему, Марику казалось, здесь он обязательно найдет какое-нибудь интересное и важное приключение.
– Согласен, – сказал он, – почему бы не попробовать?
Стефан усмехнулся и протянул ему руку.
– Тогда не будем терять времени. Принимайся за работу. Сейчас по плану – тренировки по вызыванию паники. Возьми себе кого-нибудь в пару и начинай. – Стефан обвел зал рукой. Марик заметил Аду и Кэпа. Ада стояла перед игрушечным пауком, старательно вскидывая руки и рыча, Кэп целился в мишень игрушечным пистолетом.
– Выбери кого-нибудь из них, – посоветовал Стефан, – они тебя быстро научат.
Но тут Марик заметил, как в углу жмется уже знакомый ему дракон. Тот старательно дул на маленькую неваляшку, но ничего не происходило.
– Я хочу к нему в пару, – сказал вдруг Марик.
Стефан сморщился.
– Уверен? Это же Зипп. Самый безнадежный пугашка из всех. Эх, – вздохнул Зенгель, – а ведь у него такие возможности были, такие злодеи в роду. Гидра, Змей Горыныч и всякие драконы… А он… а он… а он… да даже не страшнее ящерицы!
Но Марика уже ничто не могло остановить.
– Я хочу работать с ним, – заявил он, – чувствую, это отличная идея.
Глава 6
Зипп
«Это очень плохая идея», – признал Марик, когда ему удалось рассмотреть дракона получше. Вблизи Зипп уже не казался таким интересным, скорее… странным. Для дракона он был слишком полный, ходил на задних лапах и носил джинсовый комбинезон с большим карманом на пузе. Из кармана торчала маленькая серебряная зажигалка.
– И м-мне, – признался Зипп, – у меня здесь м-мало друзей. – Он замолчал, а потом встряхнул головой и продолжил: – Ну ч-то, начнем тренировку?
Тренировка, как объяснил Зипп, была довольно простой. Выбираешь себе цель и пытаешься так ее напугать, чтобы она закричала и остолбенела от ужаса.
– Это же неваляшка, – не понял Марик, – она неживая. И у Ады игрушечный паук. У Кэпа вообще мишень.
– З-зенгель говорит, ч-что это не оп-правдание, – пояснил Зипп виновато, – говорит, ес-сли мы игрушку на-напугать не мо-можем, то и де-детей тоже. А правда, что ты целый лагерь напугал?
– Правда, – гордо заявил Марик. Вообще-то он не считал это большим достижением: ночью у костра после пары-другой страшилок дети боятся даже шелестящего на ветру фантика от конфеты. Но раз здесь его за это считали героем, почему бы и не похвастаться, – сидят они, значит, в кругу, истории разные рассказывают. И тут я ка-а-ак прыгну с дерева!
– А по-потом что? – затаив дыхание, спросил Зипп.
– Ну… что-что, – растерялся Марик, – «бу» сказал, и они убежали.
– Ого! – восхитился Зипп.
– Ага, – буркнул в ответ Марик, – давай уже к тренировкам вернемся.
Зипп принялся дуть на неваляшку, а Марик – смотреть на него и думать.
– Ты что делаешь? Считаешь, детей пугает дыхание?
– Огонь, – поправил Зипп, – в-всех пу-пугает огонь, а я дракон. Я этот ог-гонь должен уметь выдувать.
– Пока не очень похоже на огонь, – признался Марик.
Зипп виновато опустил голову.
– Я ста-стараюсь, но не-не могу искру выбить. Понимаешь, – продолжил он, – драконы ды-дышат специальным газом. Горючим. А зу-зубами выбивают искры. Но у ме-меня зубы молочные, поэтому ни-ничего не получается. При-приходится… вот, – он достал из кармана зажигалку и показал: – Смо-смотри.
Зипп отвернулся, щелкнул зажигалкой и подул. Получилось, что он выдул большое-большое облако пламени, где-то в два раза больше Марика.
– Ого! – удивился тот. – Да это же не просто огонь, это самый настоящий о-го-гонь!
Зипп смущенно махнул лапой.
– С зажигалкой лю-любой дурак сможет. А вот без…
Марик вдруг навострил уши. Он что-то услышал, а что именно – разобрать не мог. Звук доносился из-за угла, и Марик решил подобраться поближе. Он жестом велел Зиппу молчать и двинулся на звук. Даже не заметил, как перешагнул через рельсы и оказался прямо на пути у вагонетки.
Голоса сначала казались незнакомыми. Потом Марик разобрал среди них карканье Карры и вкрадчивый тихий шепот Стефана.
– Ну и подумаешь, – прошептал Стефан, – не из нашего лабиринта, и хорошо. Это же здорово, что у конкурентов проблемы. Чем им хуже, тем лучше нам.
– Абсуррд, – каркнула Карра, – сначала у них, потом у нас. Рраз кто-то воррует пугашек, нам тоже достанется.
– Тогда следи за ними получше, – попросил Стефан, – особенно за новеньким.
– Уж я за ним пррослежу! – заверила Карра.
Марик нахмурился: выходит, кто-то похищает пугашек? Но кто? И зачем? Кажется, его ждет захватывающее расследование.
Он так задумался, что чуть не упустил важную деталь. Но вовремя заметил: на стене мельтешила тень. Кто-то маленький тоже подслушивал Стефана. Наверняка преступник! Выясняет, что о нем думают другие! Недолго думая Марик бросился за тенью, но она ловко ускользнула в узкий проход за книжной полкой и исчезла.
Сам Марик так увлекся, что совсем не обратил внимания на нарастающий звук. А когда заметил, было уже слишком поздно.
На него на полной скорости ехала красная вагонетка! Увернуться Марик бы уже не успел – так и застыл на месте.
И уже в следующую секунду что-то его толкнуло. Правда, не в грудь и не со всей силы, а в бок и так, что Марик слетел с рельсов и упал на пол. Еще миг – и вагонетка кряхтя пронеслась мимо. Марик лежал на полу. Зипп на нем. Выходило, Зипп его спас: вовремя оттолкнул и спас.
– Вот это да, – пробормотал Марик, – спасибо.
Зипп встал и подал ему лапу.
– Для д-д-друзей все что угодно.
Только теперь Марик вспомнил про загадочную тень. Он рванул туда, где видел ее в последний раз, но тени и след простыл. «А бывают ли у теней следы? – почему-то подумал Марик. – И, если следы простывают, надо ли их лечить?» Он встряхнул головой. Какая разница! Тени нет! Зато она оставила после себя кусок черной ткани. Когда Марик ее развернул, то увидел, что на черном фоне нарисован белый череп. А под ним крестом две кости – жуткая штука. Вот только что это значит, Марик не знал.
– С-страшно, – шепнул Зипп.
Марик спрятал улику за пазуху.
– Ничего, – утешительно сказал он, – время еще есть. Разберемся.
Глава 7
Нежа
Марик жил в лабиринте уже несколько дней. Стефан выделил ему небольшой уголок в комнате с привидениями. Правда, все привидения в ней были сделаны из простыней, и не всегда белых. Поэтому здесь были привидения в ромбик, в цвет ночного неба с луной и звездами, а также – самые смешные – в цветочек. Некоторые висели прямо на бельевых веревках.
В уголке Марик поставил себе кровать, умывальник и неваляшку, которую он попросил у Зиппа. С неваляшкой было очень удобно делать утреннюю зарядку. А на веревках Марик мог прыгать и бегать так же, как привык прыгать и бегать по веревочным городкам. Он начинал с этого каждый день, поэтому часто опаздывал на тренировки.
Вот и сегодня он прибежал последним и занял свое место между Зиппом и Кэпом. Перед пугашками чинно расхаживала Карра.
– Чтобы хоррошенько напугать рребенка, нужно усвоить одно прростое прравило, – она тщательно выговаривала каждое слово. – Какое прравило? – Черные глаза вороны уставились на пугашек.
– Нужно быть страшными! – выкрикнул Кэп.
– Непрравильно, – отчеканила Карра, – еще?
– Нужно кричать побольше! – воскликнула Ада. – Вот так! – И она разразилась таким воплем, что все прикрыли уши руками, а Карра – крыльями.
– Нет-нет-нет! – прокричала она. – Неверрно! Неверрно! Еще кто-нибудь? – Она уставилась на Марика, и тот невольно съежился под ее острым взглядом.
– А может, вместо того чтобы пугать, просто подружиться с ними? – осторожно спросил он. Все расхохотались.
– Абсуррд! – Карра даже распушилась от возмущения. – Глупость! Подрружиться? С ДЕТЬМИ?! Враль-враль-враль, – прокаркала она, – чтобы детей напугать, их надо искрренне ненавидеть! Всем серрдцем. От лапок до кончика клюва! Каждым перрышком нужно возненавидеть рребенка.
– А если я не хочу? – возразил Марик.
– А если не хочешь, то ты дуррак и тррус! Боишься, что у тебя не получится.
Марик насупился и шагнул вперед.
– Я кто угодно, но не трус! – крикнул он. – Извинись немедленно.
– А я трус, – честно признался Зипп из уголочка. Но Марик его не слышал.
– Тррус! – продолжала Карра. – Тррус и неумеха.
Она бросилась на Марика, постаралась его схватить, но Марик отскочил в сторону, и Карра ударилась клювом о деревянный пол. От удара у нее голова пошла кру́гом, и она, пошатываясь, отступила.
– Ну, все! – вскричала ворона. – Я тебе покажу, кто тут главный.
– Еще чего! – рассмеялся Марик у нее за спиной. – Буду я всяких куриц слушать.
Карра кинулась на него. Марик снова отпрыгнул. И еще раз. И еще. Она была крупнее, но неповоротливая и злая. Из-за злости все ее движения были слишком простыми и предсказуемыми. Марик быстро отпрыгнул, а потом, перескочив через голову Карры, уселся ей на спину задом наперед.
Карра попыталась его стряхнуть, но у нее ничего не получилось. Тогда она взмахнула крыльями и взлетела. Она металась по лабиринту, стараясь стряхнуть Марика, но он крепко держался, и наконец обессиленная Карра вынуждена была снова сесть на пол.
– Ну что, – усмехнулся Марик, – сдаешься?
– Еще чего! – фыркнула Карра.
Зипп оказался неподалеку.
– Ладно тебе, – шепнул он Марику, – посмеялись и хватит. Не нужно так.
– Она первая начала! – фыркнул Марик.
– Ну а ты закончи! – Зипп тяжело перевалился с лапы на лапу. – Ведешь себя как самый настоящий…
Марик спрыгнул с Карры и подскочил к Зиппу. Он даже не заметил, что сжал кулаки.
– Как кто?!
– Как пугашка, – тихо пробормотал Зипп.
В этот момент в лабиринт вошел Зенгель. В руках он держал такую же клетку, в какой перевозил Марика. Карра тут же вспорхнула хозяину на плечо.
– Ты даже не прредставляешь, что этот Маррик себе позволяет! – заворчала она. – Позорр! Кошмарр! Деррзость!
– Сами разбирайтесь, – отмахнулся Зенгель.
Карра возмущенно каркнула и полетела прочь.
– Я тебе еще покажу! – закружилась она над Мариком. – Ты еще пожалеешь! Ты еще таких непрриятностей от меня навидишься, что век не рразвидишь.
– Подумаешь, напугала, – буркнул Марик. Ему до сих пор было обидно из-за слов Зиппа. Что этот дракон вообще о себе думает? Очевидно же: Карра плохая, значит, издеваться над ней хорошо. Так ведь?
И почему, если он прав, то ему сейчас так обидно?
Он встряхнул головой, отгоняя неприятные мысли, и заставил себя сосредоточиться на Зенгеле.
Зенгель прикрыл рукой рот и откашлялся. Другой рукой с ловкостью фокусника он сдернул с клетки тряпку. Внутри, нахмурившись и сложив на груди руки, стояла маленькая пугашка. На ней было простое синее платье с белым узором, похожим на тот, который мороз рисует на окнах. Пугашка стучала крошечной ножкой в серебряных туфельках. Волосы ее состояли из снежинок и были подняты в причудливую прическу, немного напомнившую Марику мочалку. Зенгель открыл клетку и протянул руку. Пугашка осторожно встала на его ладонь, дождалась пока ее спустят и пристально огляделась.
– Апчхи! – Она почесала нос. – Ну здесь и бардак!
– Не бардак, а пугающая атмосфера, – поправил Зенгель, – добро пожаловать в наш ужасный и очень злобный лабиринт.
– Как же здесь ужа-а-асно, – продолжила новенькая. Она достала из-за пояса маленькую серебряную коробочку с пудрой и поправила макияж: – Кожа от пыли испортится. Ногти переломаются. Аллергия – апчхи! – заработается!
Ада и Кэп хитро переглянулись.
– Вы только посмотрите, какая зазнайка! – хмыкнула Ада. – А сама, наверняка, даже паучка не испугает.
– Разрази меня гром, – рявкнул Кэп, – и почему в наш лабиринт вечно попадают неумехи и бездари?
Новенькая вздернула аккуратный носик.
– Извините, – гордо пробормотала она, – я с простолюдинами не разговариваю. Меня зовут Нежка, для друзей и почитателей Нежа. Я потомок само́й Ее Величества Снежной королевы, между прочим. И Ледяной колдуньи Юки-Онна, и вообще почти всех, кто управлял снегом и льдом. Знаете, что это значит?
Никто не ответил.
– Что во мне течет королевская кровь. – Нежа поправила юбку и вскинула голову еще выше. – Вам не понять.
– Куда там. – Ада притворно поклонилась, и все засмеялись. Даже Марик и Зипп не сдержали смешков – слишком уж важную новенькая из себя корчит.
Нежа будто не обратила внимания на их насмешки. Она прошлась в одну сторону, сморщилась, потом в другую и наконец спросила:
– А где я буду жить? Мне нужна отдельная комната, обязательно с окнами на восток, чтобы просыпаться с первыми лучами солнца, как минимум сто перин и большое и чистое зеркало.
На этот раз даже Зенгель закатил глаза.
– Карра! – рявкнул он, и его голос эхом раскатился по лабиринту. Пауки разбежались в разные стороны. Даже скрипучая тележка ненадолго остановилась. – Покажи новенькой ее уголок.
– Уголок? – сморщилась Нежа. – Вы же это не всерьез? Если вы и в самом деле отведете мне один маленький уголок, я закричу.
Но когда ее отвели в угол, причем не где-то там, а в кладовке среди швабр, тряпок и ведер, Нежа не закричала. Она побелела и отшатнулась.
Ада и Кэп противно захихикали. А Зипп и Марик просто смотрели и не знали, то ли радоваться, что такая вредина получила по заслугам, то ли посочувствовать. Поэтому они оба решили поесть.
Глава 8
Никак познакомиться!
Пугашкам сегодня повезло. Пекарня по соседству с парком испортила целую партию пирожных с кремом и, чтобы не выкидывать, их отдали в лабиринт. Зенгель выдал каждому по пирожному, три отдал Карре, а двенадцать оставил себе.
И все равно целое большое пирожное на десерт! С песочной корзиночкой, пусть и подгоревшей. Зато внутри белый вкусный крем и кусочки настоящих ягод! Марик такой вкуснотищи не ел уже… да вообще никогда не ел!
Даже постоянные бам-бам-бам, которые целый день сотрясали лабиринт, не портили настроение.
Марик потер руки, поднял маленькую десертную ложку, которая была с половину самого Марика, и от души зачерпнул крема с вишней.
– Поверить не могу. Вот так повезло.
– Нам-то п-п-повезло, – грустно сказал Зипп, – а в-вот остальным…
Ложка Марика остановилась на полпути.
– А? Ты о чем?
– А ты разве не слы-слышал? – Зипп наклонился поближе. – Карра сегодня ра-рассказала, что в дру-другом лабиринте, со-соседнем, опять по-похищение!
Марик опустил ложку на стол.
– Как? Еще одно? – Он вспомнил про черную ткань с черепом и костями. Эта улика наверняка приведет к похитителю, а они, вместо того чтобы заниматься поисками, едят пирожные!
Зипп кивнул.
– Го-говорят, наш лаби-биринт будет следующим, – тихо добавил он, – то-только у нас еще никого не по-похищали.
Марик призадумался.
– Тогда нужно как можно скорее найти похитителя. – И он ловким движением заглотил целую ложку крема. Похищения похищениями, а поесть нужно.
