ЧТО-ТО в этой рыжей привлекло внимание Клинта Бартона. Дело было не в ее симпатичном лице с чертовщинкой или в том, как интересно смотрелась сзади ее фигура, хотя и на то и на другое стоило взглянуть. Просто нечто в ее облике вызывало ощущение диссонанса: Клинт никак не мог прогнать от себя мысль, что рыжеволосой девушке не место в центре управления ЩИТа.
Бартон нахмурился. Пусть у него всего шестой уровень доступа, но нарушительницу, неспешно прогуливающуюся по комнате, полной агентов ЩИТа, и пересекающую мостик, больше, кажется, никто не замечал. Некоторые парни посматривали на нее, но вряд ли у них при этом на уме были вопросы безопасности. Откинувшись в кресле, Клинт задумался, что же в рыжей было такого, отчего она никак не вписывалась в обстановку. В отличие от большинства здешних офисных служащих он не оканчивал университетов Лиги плюща, зато как актер бродячего цирка легко отличал обычного зеваку от коварного пройдохи. Рыжеволосая девушка была одета в черный обтягивающий костюм, на первый взгляд напоминающий форму пилотов и прошедших боевую подготовку сотрудников. Присмотревшись, Клинт заметил, что на плече ее формы не было эмблемы, а оружие, видневшееся из кобуры, не блестело и не обладало гладкими очертаниями, которые отличают изобретения «Старк Энтерпрайзис».
Итак, это не случайно забредшая посетительница, но и не часть труппы местного «бродячего цирка».
– Клинт, как там отчет, близится к финишу? – Джесси Дрю взглянула на него, не отрываясь от работы за монитором. Джессика, как и он сам, была полевым агентом, но за то время, что он едва успевал ввести код безопасности, она умудрялась отправить штуки три отчетов. Она единственная не задавала Клинту вопросов о его темном прошлом; он в ответ не заводил разговоров о том, что у нее когда-то была суперсила. Для Клинта попасть в ЩИТ – огромный шаг вперед, но для бывшей Женщины-Паука, рассуждал он, это событие совсем иного толка.
– Если проблемы с таблицей, могу помочь, – предложила она.
– Да не, я разберусь.
В школьные годы Клинт все время тратил на акробатику и стрельбу из лука, так что в образовании остались заметные пробелы. Компьютеры. Грамматика. Правописание. Художественная литература древнее 1980-х. Что до истории, он мог отличить ассирийский лук с двойным изгибом от английского большого лука – вот, пожалуй, и всё. Однако при этом Клинт решал в уме сложные задачи и понимал основы физики – благодаря тренировкам, ведь стрелы должны были попадать в цель.
– Только не забудь, в два часа нужно отметиться у нового специального офицера, – сказала Джессика и вернулась к своим делам.
Клинт притворился, что занят исключительно происходящим в его компьютере, но на самом деле он наугад бил по клавишам и боковым зрением следил за рыжеволосой гостьей. Та проскользнула к свободному компьютеру и начала что-то печатать, постоянно получая реплики в ответ на вбитые запросы. Интересно. Похоже, у нее есть пароли, соответствующие третьему уровню доступа. Может быть, он ошибся. В конце концов, нельзя же просто так пройти мимо охраны в штаб-квартиру ЩИТа. Бесспорное преимущество: центр управления располагался почти в десяти километрах над землей и постоянно перемещался.
Рыжая тем временем открыла чертеж Вертоносца. Клинт рассудил, что у агента ЩИТа может быть масса причин взглянуть на эту схему. Может, она тут новенькая и ищет женский туалет или она технолог из инженерного отдела и ищет неисправности проводки. Да и вообще, может, она решила отделать свою гостиную в стиле неофутуризма и ищет советы по дизайну с использованием шлифованного стекла и стали.
Клинт вдруг подумал, что не так уж невероятно, что девушка эта – сторонний агент.
Джессика наклонилась в его сторону и спросила:
– Похоже, в графе «цель поездки» ты хотел написать «рыжеволосая»?
– Только не говори, что ты имеешь что-то против рыженьких, Джесс.
– Только не называй меня Джесс, Соколиный Глаз, – отозвалась она ему в тон.
Обычно Клинт активно протестовал против того, чтобы его называли старым псевдонимом, но сейчас на это не было времени. Рыжая девушка неспешно направилась в сторону кабины экипажа. Итак, поехали. Клинт откатился на кресле от рабочего стола и отстегнул кнопку на правом плече, чтобы было легче дотянуться до лука производства «Старк Энтерпрайзис», который он сложенным носил на спине. Клинту, как и остальным, полагалось иметь при себе огнестрельное оружие, но он знал наверняка, что выхватит лук и приладит к нему стрелу быстрее, чем остальные агенты успеют достать пистолет.
– Куда собрался? – с надеждой спросила Джессика.
– Носик попудрить, – ответил Клинт. Рыжеволосая девушка скрылась за спинами двух техников, и Клинт пару секунд искал ее взглядом. Может, она заметила, что за ней наблюдают? Или всегда на всякий случай ходит зигзагами?
– Хочешь, пойду с тобой?
– В туалет? Да не очень. – Клинт потянулся за колчаном, который всегда держал у стола, но ничего не нашел.
– Ну-ну. И что же ты собираешься там делать? По мылу в писсуаре стрелять? – Она держала колчан в руках.
– Если только оно мне не понравится. – Он протянул к ней руку.
– Знаешь, вот как раз в стрельбе тебе лишняя практика не нужна, – отметила девушка. – Не то что в составлении отчетов о расходах.
«Наверное, ее эти отчеты утомили не меньше, чем меня», – подумал Клинт. Видимо, по этой причине только ее в этом месте он и мог назвать единственным если не другом, то почти другом. Глянув мимо Джессики, Клинт широко раскрыл глаза.
– Что за?.. А чего это Железный Человек летает туда-сюда без штанов? – удивился он.
Стоило Джессике отвернуться, как Клинт выхватил у нее из рук свой колчан. Рыжеволосая девушка, дойдя до выхода из помещения, глянула через плечо и встретилась с Клинтом взглядом. Его обожгло, как бывало перед опасным трюком, который мог легко закончиться для него неудачей или серьезной травмой. Девушка улыбнулась, коснулась рукой двери, будто спрашивая, решится ли он последовать за ней, и исчезла.
– Невероятно! Ты что же, бросишь ворох документов, которого хватит на неделю работы, чтобы подцепить эту рыжую? – В голосе Джессики звучало скорее удивление, чем обида.
– Смотря как понимать «подцепить», – ответил Клинт, прикидывая в уме, какие лучше взять наконечники – магнитные, дымовые, с сетями-ловушками или веревками, которые спутывают ноги. Он решил, что незнакомку лучше поймать, а не убивать, и вставил соответствующие заряды в автоматический механизм.
– Я думала, ты с коллегами не встречаешься. – Теперь в голосе Джессики проступили нотки обиды.
– Не встречаюсь, – ответил Клинт и тут же сорвался с места.
Окружающие оборачивались в его сторону, а один парень в костюме начал было:
– Агент Бартон, не забудьте, мы договаривались обсудить…
Но Клинт был уже за дверью и не услышал окончания фразы.
Ниже по лестнице слышались шаги. Клинт так ушел в размышления о том, насколько от него удалилась его цель, что чуть не влетел в Агента Колсона со стопкой папок.
– Притормози, Бартон, – едва не выронив бумаги, сказал тот. – Ты же знаешь, согласно инструкции бегать по лестницам запрещается. – Как и многие другие местные канцелярские крысы, Колсон говорил официальным языком флота.
– Прошу прощения, – бросил ему Клинт, схватился за поручень и перемахнул на следующий пролет. – Я просто немного спешу.
– И ты опять без рукавов, – добавил Колсон. – Бартон, мы ведь это уже обсуждали.
– Сейчас некогда, – отозвался Клинт, поворачивая за угол. Он почуял опасность, но ощущение немного запоздало: со всей силы он получил ботинком в лицо. Оправившись от удара, он тут же получил следующий, ногой в живот с разворота. Ну и быстра же она – уже почти добежала до следующего пролета. Клинт выбросил руку, раскрывая лук.
– Эй, куда торопишься? – крикнул он вслед девушке, прицеливаясь. – Я думал, поболтаем о том о сем, а потом уж за дело примемся.
– Не люблю болтовню, – ответила она. Клинт выпустил из лука стрелу с тупым наконечником и попал чуть ниже колена, туда, где располагается артерия. Клинт было подумал, что она упадет с лестницы, и метнулся к ней. Но девушка уже оправилась от удара. Она аккуратно сделала сальто назад и приземлилась на ноги, изящно и ловко, как опытный акробат.
– Эй, может, хоть номер оставишь перед тем, как убежать? – крикнул Клинт, спрыгивая туда же, куда приземлилась девушка. Теперь расстояние между ними сократилось настолько, что из лука нельзя было прицелиться, и Клинт перехватил его как дубинку, на случай, если его противница потянется за пистолетом.
Девушка, похоже, удивилась:
– Ты всегда так много болтаешь, когда дерешься?
– И не только когда дерусь сам, милашка. Мне кажется, приятная беседа добавля… – ой! – Клинт успел уклониться, и девушка попала ногой ему в живот, а не по более чувствительным частям тела. Он поймал ее за щиколотку, но вторая ее нога тут же взметнулась, обхватив его шею, и Клинта с силой перевернуло и бросило на спину.
– О, такие нежности уже явно тянут на второе свидание, – сказал он, извиваясь в попытке ударить девушку под колено плечом и вырваться из ее хватки.
– Я обычно не довожу дело до вторых свиданий, – ответила она и тут же резко оседлала его и сильно ударила в челюсть.
– И все же, может, хотя бы имя свое мне скажешь? – Клинт поднапрягся, и они перевернулись, так что теперь верхом на противнике сидел он. Бить по такому красивому личику не хотелось, и Клинт прижал девушку к полу так, чтобы она не могла пошевелиться.
– Извини, но я не вижу будущего у наших отношений.
Она выгнула запястья, и Клинт почувствовал, что ее браслеты на секунду потеплели. Он и моргнуть не успел, как его отбросило электрическим зарядом. Когда Бартон пришел в себя, во рту у него стоял металлический привкус, а рыжеволосая девушка исчезла.
Вот черт. Клинт потряс головой, приводя себя в чувство, и глянул на часы. Он пробыл в отключке минуту, не больше, значит, уйти далеко девушка не могла. Нужно подумать, куда она скорее всего направится.
Он лежал на пролет ниже моста, как раз на уровне кабины управления. Клинт не мог представить, чтобы посторонняя девушка могла туда проникнуть: кабина была маленькой и без окон, и пробраться туда незамеченной вряд ли удалось бы. Клинт подумал, что надо бы предупредить заместителя начальника управления Марию Хилл о несанкционированном проникновении, но вдруг ему в голову пришла другая мысль. На этом же уровне располагалась ангарная палуба – огромное пространство, забитое реактивными истребителями, джипами и другой военной техникой. Если рыжеволосая задумала устроить переполох на базе ЩИТа, лучшего места не сыскать.
Взяв лук наизготовку, Клинт побежал к металлической лестнице, ведущей к стальному мостику. Некоторые люди страдают от боязни высоты, но Клинту всегда было комфортнее оценивать обстановку с высоты птичьего полета. Добравшись до мостика, он быстро осмотрел помещение под ним. Ангарная палуба представляла собой большой гараж, но вместо старых машин и ненужных больше игрушек в нем находились лучшие американские истребители, стоившие миллиарды долларов. Прямо под Клинтом стояли пара «Хорнетов», способные бить врага в воздухе и палить по целям на земле. Чуть дальше красовался «Томкэт». Передняя часть этого истребителя, где находилась кабина пилота, напоминала ему самолетики, которые Клинт увлеченно складывал из бумаги, пока его учитель английского бубнил что-то про сослагательное наклонение. E-2C «Хокай», «соколиный глаз» военно- воздушных сил, обычно использовался при разведке действий и дислокации противника, но его пропеллеры напоминали Клинту о фильмах про Вторую мировую войну.
Рыжей девушки нигде видно не было. Клинт продолжил осматривать помещение, поворачивая натянутый лук в направлении своего взгляда. Ага. Он заметил какое-то движение: некто метнулся между вертолетом «Си Хок» и «Викингом». Последний, дозвуковой реактивный самолет, был способен вывести из строя подводную лодку. Если рыжая решит тут поразвлечься, Вертоносец может попросту рухнуть.
Однако таким же эффектом грозил и неудачный выстрел из лука.
«Хорошо, что я не промахиваюсь», – подумал Клинт и выпустил стрелу. Она воткнулась в пол рядом с девушкой и начала распылять слезоточивый газ. Раз уж в схватке на лестнице девушка постаралась не причинять Клинту вреда, он решил ответить ей тем же.
Но рыжая перекатилась, подпрыгнула и уцепилась за перекладину мостика, на котором стоял Клинт. Оттолкнувшись ногами, она перепрыгнула парапет и твердо встала на ноги. Олимпийские судьи за прыжок десятку бы не поставили – ноги оказались расставлены слишком широко, – но смотрелась ее поза весьма элегантно.
– Меня не так легко довести до слез, чтобы ты знал, – сказала она.
– Девушка с характером, да? – Пока рыжеволосая противница выполняла свой акробатический номер, у Клинта было свое занятие: он, щелкая рычажком на колчане, подбирал нужный наконечник для следующей стрелы. Определившись, Бартон навел лук и туго натянул тетиву.
– В этой стреле мощное снотворное. Предлагаю поднять руки, если, конечно, не хочешь хорошенько вздремнуть.
На лице девушки появилась мягкая улыбка с оттенком насмешки.
– Если ты присмотришься повнимательнее, то заметишь, что я в броне.
– Я заметил. Не хочу тебя расстраивать, но мои стрелы пробивают кевлар.
– Это не кевлар. Это вибраниум.
Клинт поднял брови.
– И как, удобно?
Броня из вибраниума встречалась редко даже у агентов ЩИТа: материал стоил запредельно дорого и достать его было непросто. Это был один из немногих материалов, выдерживавших даже атаки суперсилами.
– Дело привычки.
С быстротой кошки она обернулась и понеслась по мостику прочь. Для кого-то другого движущаяся цель могла бы представлять затруднение, но Клинт с шести лет учился стрелять по летящим предметам. Убрав стрелу с успокоительным, он повертел рычажок и подобрал четыре подходящих наконечника. Всего за несколько секунд он приладил первую стрелу и, когда она отправилась в полет, выпустил еще три одну за другой. Адамантиевые стрелы, снабженные мощными магнитными кончиками, прорвались сквозь плотно натянутый материал на запястьях и щиколотках девушки и, разведя ее руки и ноги в форме буквы Х, пришпилили ее к металлическим балкам.
– Ну что ж, ты пролил первую кровь, – сказала она, указав на порез, оставленный на запястье стрелой, порвавшей ее костюм.
– Я случайно. В конце концов, разгуляться было негде: ткани всего миллиметра два. – Клинт вытащил стрелу со снотворным. – Пока я не отпустил ее, может, расскажешь, что ты тут делаешь?
– Проверяю вашу систему защиты.
– Если ты хочешь меня убедить, что ЩИТ дал тебе задание сымитировать вторжение, не выйдет. Потому что такими делами тут занимаюсь я.
– Я знаю, а я проверяю тебя.
Клинт покачал головой.
– И ты знала, что из кабинета, в котором сидит больше пятидесяти человек, тебя замечу именно я?
Девушка улыбнулась.
– Конечно… Соколиный Глаз.
Клинт замер.
– Кто тебя прислал?
За прошедшие годы он обзавелся несколькими довольно сильными врагами как в криминальном мире, так и среди борцов с преступностью.
– Я сама пришла.
– Не верю.
– Честно. Если мне хочется перейти на чью-то сторону, сначала я должна убедиться, что это не сторона проигравших. – Она посмотрела на Клинта без тени стеснения.
– У тебя немного слышен акцент.
– Я говорю без акцента.
– Я же слышу. Дело не в произношении, скорее, слышно по ритму речи. Меня какое-то время учил акробатике русский, который в семь лет переехал в Штаты. Говорил без акцента, но, когда уставал, начинал говорить с другим ритмом.
– Неплохой у тебя слух.
Она улыбнулась, будто Клинт – ученик в ее классе и только что хорошо справился с контрольной. А как она улыбалась… Ради нее много мужчин, должно быть, решались на самые отчаянные глупости. А она, и глазом не моргнув, наверное, вонзала в них нож.
– Так откуда ты? ГРУ? Внешняя разведка?
– Раньше была в спецназе. Ключевое слово – была.
– Войска спецназначения? Те, что тайные операции проводят?
Девушка не ответила, и только теперь Клинт понял, что она с ним не шутит. Она думает, что делать дальше. На мгновение между ее бровями от раздумий появилась морщинка, и она нервно облизнула губы.
– Тебе можно доверять?
Впервые с момента встречи она сделала что-то неправильно. Он смотрел на девушку, явно демонстрируя настороженность и давая понять, как адски он устал от всех этих таинственных игр. Это была сознательная манипуляция, чтобы создать впечатление, что он на ее стороне.
– Я не знаю. А тебе доверять можно?
В ее глазах промелькнуло неожиданное выражение: девушка удивилась.
– Знаешь… – сказала она, отбросив притворную напряженность. – Я думаю, да.
«И вот ты сменила одну маску на другую», – подумал Клинт, а вслух сказал:
– Почему-то я сомневаюсь.
– Не стоит. Я тебе не враг. Видишь красную «Х» на плече? Смотри, что будет, если я вот так двину запястьем. – Клинт увидел иголку с каплей жидкости. – Тут нервно-паралитическое вещество. Хотела бы тебя убить – уже бы сделала.
Клинт удивленно хохотнул.
– А ты не из робких, рыжая.
– А я вот ожидала, что ты придумаешь что- нибудь пооригинальнее, – ответила она и провернула запястье, чтобы снова утопить иголку в браслете. – Это даже не мой натуральный цвет волос.
– Итак, – заговорил Клинт, выдергивая стрелы и освобождая девушку от пут. – Давай-ка ты представишься, а потом займемся твоим арестом, трибуналом и отправкой в тюрьму.
– Мое полное имя Наталья Романова, но друзья зовут меня Наташа. – Она протянула свою затянутую в перчатку изящную ручку для рукопожатия.
– Сними сначала.
– Что, прости?
– Браслет. И перчатку.
Наташа подняла брови, но все же стянула с себя браслет и черную неопреновую перчатку. Положила их на пол.
– Видишь, никаких хитростей. Твоя очередь.
Клинт снял перчатку для стрельбы из лука и, секунду поколебавшись, пожал руку иноагента. Вниз по его спине сбежал разряд тока, но Клинта это разве что отвлекло на секунду.
– Ну и что будешь делать дальше, Ната? Уговоришь меня тебя отпустить?
– Может быть, – сказала она с насмешкой. – Только вот твоя подружка вряд ли согласится.
Наташа кивнула в сторону Джессики Дрю, которая стояла под мостиком и целилась ей в сердце.
Глава вторая
– ПОТЯНЕШЬСЯ за пушкой – пристрелю, – предупредила Джессика, крепко сжимая в руках наведенную на цель полуавтоматическую винтовку, наведенную на Наташу. Не сводя с нее глаз, она добавила: – Клинт, придурок, ты хоть знаешь, кого держишь за руку? Когда ты ушел, я проверила в системе распознавания лиц.
Клинт крепче сжал руку Наташи, чтобы она не вырвалась.
– Ой, мамочка, ты всегда проверяешь, как у меня дела.
– Дурак, – сказала Джессика, а потом проговорила еще что-то. Похоже было на вполне беглый русский.
– Вот «дурак» я понял, а дальше нет, – признался Клинт. Слово было ему знакомо со времен, когда он учился акробатике: так называл его русский тренер после неудачного приземления.
– Позволь перевести, – вызвалась помочь Наташа. – Она сказала, что, если я тебе что-нибудь сделаю, я за это поплачусь.
Эта опека начинала раздражать.
– Джессика, у меня все было под контролем.
Джессика отрицательно помотала головой, не сводя взгляд с Наташи.
– Клинт, это Черная Вдова. И она настолько завладела твоим вниманием, что ты меня даже не замечал, пока она не сказала.
Черная Вдова. А он тут выделывает трюки, как на показных учениях! Ходили слухи, что однажды во время диверсии Черная Вдова сожгла единственную больницу в глухой деревушке. Если хоть часть дошедших до него историй была правдой, ему очень повезло, что она не отравила его еще на лестнице.
– Ну что ж ты так удивляешься? – недоумевала Вдова. – Я же говорила, что со мной редко доходит до второго свидания.
Клинт вдруг задумался, помнит ли она лица своих жертв, как он – своих.
– Да, только ты не упомянула, что первое для парней заканчивается на столе в морге. Руки за спину.
– В этом правда нет необходимости, – сказала Наташа, заводя руки назад, как он потребовал. – Я не собиралась шпионить.
Клинт крепко связал руки Черной Вдовы при помощи болы.
– Объясняться будешь с командиром Хилл.
Он никак не мог понять, почему так разочарован, что его партнером по спаррингу оказался Сталин в юбке. И несмотря на старания отвлечься, все думал о том мгновении, когда взял ее за руку, – будто совсем зеленый юнец. Забрав из кобуры Черной Вдовы пистолет, он заткнул его за пояс. Обыскивать ее Клинт не стал.
– Я бы предпочла сначала поговорить с тобой, – возразила Черная Вдова. – Из соображений безопасности.
Клинт пропустил ее слова мимо ушей.
– Джессика, она готова. – Натянув тетиву, он добавил: – Предупреждаю, эта стрела ничего приятного не делает. Все просто: дернешься – убью.
– И потом я убью тебя еще раз, чтобы наверняка, – закончила Джессика, держа Черную Вдову на прицеле. Затем она дотронулась до наушника и проговорила: – Командир Хилл, мы пресекли попытку несанкционированного проникновения на ангарную палубу со стороны иноагента без разрешения находиться на борту Вертоносца. – Джессика помолчала, выслушивая ответ. – Подтверждаю. Ведем. Выставьте дополнительную охрану. – И подняла взгляд на Клинта: – Ну что, аккуратно ведем.
– Развернись и иди, – скомандовал Клинт, целясь стрелой в голову Черной Вдове – остальное было защищено броней. Когда они дошли до ангара, Джессика встала позади Вдовы, наставив оружие между ее лопаток.
– Целься выше, – посоветовал Клинт, пока они шли по лабиринту из автомобилей и истребителей. – Броня из вибраниума.
– И ты об этом не знал, пока я не сказала, – вставила Наташа и добавила, обращаясь к Джессике: – Как видишь, у меня не было необходимости позволять вам меня схватить.
– Иди молча, – отозвалась Джессика. – Клинт, почему ты мне не сказал, что побежал ее ловить?
Он пожал плечами.
– Я не знал, что мне понадобится помощь.
– Мы вообще-то должны работать вместе.
– У меня были такие же проблемы на заданиях с мужчинами-агентами, – сказала Наташа. – Некоторые из них все корчат из себя ковбоев.
Джессика, поджав губы, проговорила:
– Кажется, я просила тебя замолчать.
– Не пойму, почему я тебе так не нравлюсь, – продолжила Наташа, будто размышляя вслух. – В смысле, на первый взгляд, у нас много общего. Меня прозвали Черной Вдовой, тебя – Женщиной-Пауком – обе из класса арахнид; ну а в ГИДРЕ ты работала под кличкой Арахна.
Клинт старался не выдать удивления. Он просматривал файлы Джессики, когда они только начали вместе работать, и знал про ее тяжелое детство и лекарства, которыми пичкал ее отец. Он знал, что, едва обретя силы, Джессика случайно убила свою первую любовь. Знал и о том, что она потеряла суперсилы в схватке с рехнувшимся мутантом, – этот эпизод ее биографии вообще-то был за пределами его уровня допуска. Только вот Клинту и в голову не могло прийти, что его напарница когда-то состояла в террористической организации.
– Возможно, – не унималась Наташа, – все из-за, как называл это Фрейд, нарциссизма малых различий. Я не нравлюсь тебе, потому что в нас больше сходства, чем различий.
Джессика сверлила взглядом спину Вдовы.
– Ты ведь понимаешь, что я могу тебя просто пристрелить и избавить командира Хилл от суеты с твоей казнью.
Они подошли к входу в кабину управления. Будто по сигналу, шесть агентов в полном боевом облачении открыли двери и выстроились в ряд, не сводя глаз с одной-единственной безоружной девушки с рыжими волосами.
Черная Вдова сохраняла полную невозмутимость.
– Вы меня не убьете. Я слишком ценный источник информации. К тому же ты ведь не пристрелишь меня за то, что я говорю правду, так?
– Дорогуша, – ответила Джессика. – Сейчас я легко с тобой расправлюсь даже за обычное «хорошего дня». Но в чем ты права, так это в том, что сначала мы все же встретимся с командиром Хилл. Может, ей захочется тебя попытать.
КОМАНДИР Мария Хилл была недовольна. Она все утро провела в тесном кабинете управления операциями, где не было даже окон, едва выдерживая несвежее дыхание помощников, пока двое из них пытались придумать, как на забитой истребителями палубе выкроить место под еще четыре «Викинга», чье скорое прибытие было уже решенным делом. На Ближнем Востоке обстановка опять накалилась, еще один конфликт назревал в одной из многочисленных стран, названия которых оканчивались на «-стан».
Она более или менее освоилась с трехмерным командным интерфейсом Тони Старка, но скучала по старой доброй «говорящей доске» – настольному монитору, который позволял по-настоящему оценить ситуацию. Окруженная проблемами с логистикой и дурным запахом изо рта сослуживцев, Мария Хилл мучилась головной болью и без звонков Джессики.
– …И тогда появилась агент Дрю, – закончил агент Бартон пересказ событий последнего часа.
«Вот гадство», – подумала Мария. В рассказе Клинта не было и намека на то, каким образом Черная Вдова пробралась в командный отсек флагманского судна ЩИТа. Единственное, что пояснения не требовало, – это момент, который она выбрала. Русская агент наверняка знала, что полковник Фьюри отлучился для исполнения задания, и сочла Вертоносец без него на борту более легкой целью, чем обычно. Мария сдержала порыв потереть правый висок, хотя ощущение было такое, будто голову сдавили тиски.
– Итак, мисс Романова, – начала она. – Давайте уточним. Вы утверждаете, что покинули организацию, на которую работали. Опустим вопрос о том, почему служба разведки отпустила в закат одного из лучших тайных агентов, но, может, расскажете нам, что вынудило вас сменить карьерный путь?
– Меня обманывали.
Мария обошла вокруг женщину из России, пытаясь понять, что она на самом деле задумала. Наташа была очень привлекательна и знала, как при помощи внешности управлять мужчинами. Интересно, она испугается, если пригрозить ее изуродовать? Думается, вряд ли. От нее веяло холодом и жестокостью, и переломить это в ней трудно, если вообще возможно.
– Разве условия, в которых приходилось работать, этого не предполагали?
Черная Вдова посмотрела Марии в глаза.
– Командир Хилл, вы лжете своим подчиненным или просто обозначаете, когда не следует задавать вопросов?
Мария кивнула:
– Понимаю.
Боковым зрением командир следила за агентами, которые привели к ней Романову. Агент Дрю старалась сохранить профессионализм, но по ее глазам было видно, что Черная Вдова действовала ей на нервы. Марии было любопытно, связано ли это как-нибудь с Клинтом Бартоном. Как и Джессика, Бартон был здесь белой вороной, и, очевидно, они не только работали в паре, но и сумели подружиться. Есть ли между ними нечто большее? Или, может, Джессике этого хотелось бы? Мария не могла с уверенностью ответить на эти вопросы. Клинта нельзя было назвать красавчиком, с его-то резкими чертами лица и отросшим «ежиком», но в нем была какая-то прямолинейная мужественность, которая привлекает некоторых женщин. А еще по его виду сразу складывалось впечатление, что он сможет завести машину без ключа, раздобыть бутылку текилы и взломать любую дверь. В отличие от Джессики у Клинта никогда не было суперсил, а значит, он провел всю жизнь, развивая другие способности.
– Командир, позвольте внести предложение… – вступила Джессика, но Мария жестом прервала ее.
– Я достаточно услышала, – сказала она. – Эта женщина либо до сих пор работает в разведке, либо и правда ушла оттуда по собственному желанию. Так или иначе, ей удалось пробраться на Вертоносец и она представляет собой угрозу безопасности. – Джессика снова попыталась что-то сказать, но Мария ее опять остановила. – С другой стороны, она располагает очень ценной информацией. Ее нужно отвести на Рафт для допроса.
Клинт согласно кивнул, как будто ожидал именно такого распоряжения. На Рафт отправляли тех преступников, для которых даже суперохраняемые тюрьмы вроде Острова Райкера были недостаточно надежны. Рафт находился на острове неподалеку от самого Райкера. Восемь этажей подводных камер, опоясанных адамантием, с настолько совершенной системой защиты, что жители Манхэттена могли не бояться появления у них на пороге психопата, обладающего сверхчеловеческой силой.
– Агент Дрю, агент Бартон, возьмите с собой вооруженную охрану и проводите мисс Романову в укрепленный изолятор. После дополнительных мер по сдерживанию ее посадят в вертолет для дальнейшей переправки. Вам двоим я поручаю провести допрос.
Черная Вдова никак не отреагировала на эти слова.
– Пошли, – скомандовала Джессика. Клинт собрался идти за ней, но Мария незаметно покачала головой:
– Агент Бартон, останьтесь на минутку. Мне нужно с вами переговорить.
Джессика с сочувствием взглянула на своего партнера, явно думая, что ему грозит выговор, и вывела из помещения свою пленницу. Черная Вдова тоже бросила на него взгляд, но он сделал вид, что ничего не заметил. Отлично. Дверь закрылась. Мария выдержала паузу и заговорила.
– Самовольно взяться за поимку постороннего лица, проникшего на объект, – это не лучшее решение.
Клинту хватило ума ничего не ответить.
– С другой стороны, именно вы заметили Черную Вдову. Так что я поручаю вам очень ответственную задачу, агент Бартон. Я выделю вам ассистента ЩИТа с суперсилами, но отвечаете за ее исполнение вы. Получите от русской всю возможную информацию. Используйте любые средства, которые сочтете эффективными. – Мария помолчала. – Но если вам покажется, что Романова может представлять угрозу или она попытается сбежать, нейтрализуйте ее.
Клинта удивило это распоряжение.
– Разве в этом есть необходимость? У нее нет шансов справиться с нами двумя, да еще и с агентом, обладающим суперсилой.
– У нее не было шансов пробраться в командный центр, который последние две недели находился в полете.
Клинт кивнул.
– Принято. – Он отдал честь и развернулся к выходу.
– Агент Бартон? Позвольте вам напомнить вам, что мы не знаем, какой информацией овладела Черная Вдова за время присутствия здесь.
Клинт задержался в дверях, стоя спиной к командиру.
– Я понимаю связанные с этим риски.
– Наверное, тогда вы понимаете и то, что ей нельзя позволить вырваться из-под контроля ЩИТа. Вы знакомы со списком ее достижений. Это не тот человек, который пару раз оступился. Руки этой женщины по локоть в крови невинных людей.
Посуровев, Клинт обернулся:
– Вы приказываете мне убить ее в любом случае? Потому что мне не нравится этот приказ, командир.
– Мне тоже, агент Бартон. Но мы вряд можем рассчитывать на ее лояльность, а отпускать ее на волю нельзя тем более. Есть ли у нас выбор?
У Клинта в челюсти свело мышцу судорогой. Он кивнул.
– Я могу идти?
– Да.
Клинт замешкался еще на секунду, взявшись за ручку двери и глядя на командира через плечо.
– Еще один вопрос. Можно узнать, почему вы даете это поручение именно мне?
Мария Хилл глубоко вздохнула, а потом честно ответила ему:
– Я наблюдала за Романовой, пока вы говорили, агент Бартон. Мне кажется, вы ей понравились. Полагаю, она уверена, что вам удалось наладить некий контакт. И это дает вам небольшое преимущество. Если, конечно, она не угадала с тем, что у вас могут возникнуть проблемы с устранением угрозы, которую она представляет.
Клинт без тени сомнения ответил, что справится с заданием.
Мария кивнула и проводила его взглядом. Оставшись одна, она прикрыла веки и потерла костяшками правый глаз. Ох, как же сейчас разыграется головная боль.
«Интересно, что бы сказал Фьюри, если бы, вернувшись, увидел, что я случайно лишила себя глаза», – подумала она. Представив, как они оба будут расхаживать с повязкой на глазу, она рассмеялась, отчего боль стала только сильнее.
Глава третья
НАТАША пристально вглядывалась в лицо Клинта, пока он выводил ее на площадку из вертолета «Си Хок». Он крепко ее держал, помогая не задеть лопасти, и без намека на какую-либо эмоциональную вовлеченность. Уже стемнело, и рассмотреть местность было сложно, но Наташа заметила мерцающие вдалеке огни Манхэттена. Она вспомнила, как молодая актриса Мелани Гриффит в роли девушки с горящими глазами в фильме «Деловая женщина» уплывала на судне в поисках хрустальной туфельки, которой пробьет стеклянный потолок. Красная комната включила эту картину в курс под названием «Понимание американской поп-культуры: как продать американскую мечту».
– И что мы тут стоим? – поинтересовался Соколиный Глаз, осматривая бетонную площадку. – Я думал, нам нужно доставить ее на Рафт.
Стоял холодный ноябрьский вечер, но Клинт все равно был в своем черном рабочем жилете без рукавов, с луком и колчаном за спиной. Рядом стояли шесть вооруженных охранников в полном боевом облачении и с немецкими пистолетами-пулеметами UMP наготове. Джессика Дрю, если вдруг что, тоже готова была стрелять. Но ближе всех к Черной Вдове держался именно Соколиный Глаз, ни на секунду не выпускавший ее из поля зрения.
«Итак, за меня отвечает он», – подумала Наташа. Ее это удивило. Она ожидала, что командир Хилл поручит задание Джессике Дрю. Логично было бы предположить, что привлекательной женщине будет сложнее обвести вокруг пальца другую гетеросексуальную женщину. Этот вывод был правильным, хотя Наташа знала массу способов справиться с подобной трудностью. И все же внешняя привлекательность оставалась мощным средством против агента мужского пола, а значит, вставал вопрос, почему командир Хилл выбрала мужчину, и тем более Клинта, который уже успел показать, что иногда слишком увлекается. Наверное, командир Хилл решила, что его симпатия взаимна.
Не то чтобы Хилл была неправа, но к делу это не имело отношения. Наташа игнорировала свои симпатии так же, как голод, усталость и боль. И даже если у мужчины, которого они называли Соколиным Глазом, и появились к ней какие-то чувства, то он никак их не проявлял.
– Нужно следовать протоколу ЩИТа, Клинт, – откликнулась Джессика.
– И он подразумевает стоять тут полчаса. А в чем смысл? Интригу нагнетаем?
Джессика покачала головой.
– Командир Хилл приказала дождаться агента с суперсилами, который должен нас сопровождать.
В отличие от Клинта на Джессике была короткая военная куртка с яркой эмблемой ЩИТа.
– А вот знаешь, мне кажется, эти ваши суперсилы переоцениваются.
Джессика улыбнулась:
– Ты говоришь как человек, у которого их никогда не было.
В голосе женщины не слышалось никакой горечи или сожаления. Интересно. Наташа просматривала ее файлы, и ей показалось, что агент Дрю должна бы куда больше переживать из-за потери своих способностей. Ей вспомнился еще один американский фильм. Там к девушке подселяется соседка, которая сначала копирует ее стрижку, потом берет поносить ее вещи, соблазняет ее молодого человека и, наконец, пытается убить свой образец для подражания. Это кино тоже было в одном из образовательных курсов – «Методы сохранения личности при работе в выдуманном образе».
Наташа пока не решила, какую личину выбрать для себя на допросе. Пока они развлекались в ангаре с Соколиным Глазом, она испробовала и отвергла несколько возможных вариантов: отвязной искательницы приключений, смертельно опасного подкидыша, вольного рыцаря в поисках покровителя. Она подумала, что можно попробовать соблазнить Клинта, но обычные топорные методы с ним не пройдут. Ну и ладно. Решение придет ей в голову, когда будет надо. Так всегда случалось.
Соколиный Глаз повел плечами, расслабляя мышцы.
– Ты знаешь, кого нам пришлют?
– Люка Кейджа, – ответила Джессика, посмотрев на экран телефона. – Мне только что прислали сообщение. Он будет через несколько минут.
Это может оказаться полезным. Наташа силилась припомнить все, что знает про Кейджа. В прессе его звали Силачом, но что у него за сила, у нее напрочь вылетело из головы. Она знала, что он родился и вырос в Гарлеме, а потом его посадили в тюрьму за преступление, которого он не совершал. Там же, в заключении, он получил суперсилы в результате попытки повторить на нем эксперимент с сывороткой, благодаря которой во время Второй мировой создали Капитана Америка.
Постепенно усиливаясь, к ним приближался звук лодочного мотора, и Наташа решила, что сейчас лично познакомится с Люком Кейджем. Пока они ждали, у нее промелькнуло сожаление, что она не может запрыгнуть в лодку и отправиться посмотреть Манхэттен. Наташа была в Нью-Йорке только один раз, но тогда ее визит ограничился быстрым приездом, убийством и отбытием, так что ничего, кроме аэропорта и номера в отеле, она не видела. Этакое проклятье деловых поездок.
Пока судно приставало к берегу, Наташа внимательнее пригляделась к окружающей обстановке. Они стояли у парковки неподалеку от большого каменного выступа – наследия ледникового прошлого этого острова. Рядом располагалось громадное темное сооружение мрачного промышленного вида. Возможно, старый склад или заброшенное здание, где в прошлом чиновники проверяли прибывающих иммигрантов на предмет паразитов и заболеваний.
Вдруг она поняла: перед ней ни то ни другое. Это был верхний этаж Рафта. Раньше, в России, ей встречались описания этого места, но ни одной фотографии она не видела. Наташа старательно осмотрела и запомнила расположение окон и дверей, прикинула расстояние до Ист-Ривер – на случай, если понадобится быстро покинуть здание.
Повернувшись спиной к остальным, она увидела, как Люк Кейдж выходит из лодки. Для своих размеров он передвигался очень грациозно. Навстречу Кейджу вышла Джессика. По ее приветствию было видно, что она уже с ним знакома и даже успела подружиться. Наташе не удалось уловить в их общении никакого напряжения, о признаках которого она читала во время курса «Расовые стереотипы и психологические последствия рабовладения в Северной Америке». Возможно, люди с суперсилами постоянно встречаются, чтобы обсудить дела, прямо как биржевые маклеры, медвежатники или модели.
Люк Кейдж повернулся, чтобы посмотреть на Наташу, наклонил голову и поздоровался с ней по-русски: «Здравствуйте». В отличие от других двух агентов он не носил форму. На голове у него красовалась серая шерстяная шапка, а одет он был в черную кожаную куртку и простые темные брюки. Надо сказать, чтобы выглядеть угрожающе, ему и не нужна была никакая форма: навскидку в нем было метра два роста, а перекатывающиеся под одеждой мускулы вызывали ассоциации с игроками в американский футбол. Вдобавок к этому, бородка придавала ему какое-то жестокое выражение.
– Вы говорите по-русски? – спросила она его.
– Немножко, – ответил он ей на ее родном языке. – Грамматика выводит меня из себя.
– Как и наших школьников, – улыбнулась Наташа. Люк оказался совсем не таким, как она ожидала.
– Пусть лучше расскажет тебе про детишек в больнице Урус-Мартана, – бросила Джессика, уже на английском, скорее всего для того, чтобы Клинт понял, о чем речь.
Наташа не справилась с собой, и ее мышцы напряглись при воспоминании о маленькой девочке, с надеждой смотревшей на нее. «Вы пришли спасти нас, мисс?» Посмотрев на Клинта, Наташа поняла, что он заметил ее непроизвольную реакцию на выпад Джессики. Если делаешь ошибку, сделай ее еще раз, как будто так и было задумано. Показав ему, что этот удар агента Дрю попал в самую цель, она отвернулась.
Люк покачал головой и прошептал что-то Джессике на ухо. Она засмеялась.
– Ну ладно, – обратился он низким мягким баритоном к группе. – Может, давайте уже пройдем в Рафт?
«Какая милая формулировка, – подумала Наташа. – Как будто у меня есть выбор».
Она бросила последний взгляд на очертания Манхэттена на фоне неба – это напомнило ей старую голливудскую кинопропаганду – и последовала за Люком Кейджем в здание. Спиной она ощущала присутствие Соколиного Глаза. Войдя в самую неприступную крепость в мире и оказавшись среди тех, кто способен телепортироваться сквозь стены, плавить сталь дыханием и убивать силой мысли, Наташа с неожиданной уверенностью подумала, что человека с луком за спиной приставили охранять ее от них.
РАФТ строили, чтобы решить проблему изолирования преступников, которые смотрели на вооруженную охрану, как лабрадор на теннисный мячик. Подобно нью-йоркскому метро, Рафт располагался под землей, но гораздо глубже, под руслом Ист-Ривер.
Пока они шли по длинному коридору, минуя флуоресцентные фонари и каменные стены, Наташа приметила слева большое и, вероятно, пуленепробиваемое окно. За ним несколько охранников внимательно вглядывались в мониторы, которые показывали разные части тюрьмы, в том числе и коридор. На одном из экранов Наташа узнала себя и идущего за ней Клинта, который нес в левой руке лук, не особенно крепко его сжимая. Подняв глаза, женщина увидела направленные на них камеры с мигающими красными лампочками и линзами, отслеживающими их движение.
– А окна здесь не выходят наружу, – поделилась она вслух своими наблюдениями. – Наверное, заключенным тут нелегко. – Наташа задумалась, страдает ли кто-нибудь из их маленькой компании клаустрофобией.
– Это необходимая мера предосторожности, – объяснила Джессика. – Из-за способностей некоторых заключенных все стены покрыты адамантием или вибраниумом. Укрепить стекло до такой же степени невозможно.
– Понятно. И все же я бы лучше всю жизнь пробыла в трудовом лагере в Сибири, чем в тюрьме без окон, – сказала Наташа, поежившись от перспективы проводить без солнечного света один день за другим.
– Прекрати, – сказал Клинт.
– Что прекратить?
– Эту жалостливую игру на публику.
– А ты уверен, что это игра? – Шедший впереди Люк приостановился и теперь оказался рядом с Клинтом. – Я вот с ней согласен. Я отсидел три года, но нас хоть выпускали во дворик воздухом подышать. А это место… Их тут хоронят заживо. Признаюсь, у меня мурашки по коже.
– Ну, может, она играет по Станиславскому. Все равно не стоит ей верить.
Наташа поняла, что сильно недооценивала проницательность лучника. Может, пока он учился цирковым номерам, нахватался чего-то помимо трюков. Над головой она заметила щели в металлической стене.
– А это не окна? – поинтересовалась Наташа. Ей нужно было узнать как можно больше об этом месте. Реши она вернуться в Россию, ей пригодится каждая деталь. «Если, конечно, не придется поселиться здесь навечно», – подумалось ей.
– Это видеоэкраны, – ответила Джессика. Её каблуки звонко стучали об пол при каждом шаге. – Они двухсторонние. В США стараются обращаться с заключенными по-человечески, не то что в некоторых других странах.
Клинт и Кейдж переглянулись.
– Джессика, ты когда-нибудь вообще была в камере?
Джессика глянула на них через плечо.
– Слушайте, я не говорю, что в тюрьмах очень здорово. Там и не должно быть здорово. Вы хоть знаете, что натворили эти заключенные? И на что еще они способны?
– Глядя на него, – Люк кивнул в сторону одного из экранов, – не скажешь, что он много на что способен.
На изображении был крупный мужчина с маленькой головой, заостренной у макушки, который сидел в согнутом положении в углу камеры. Большую часть его тела покрывала бледно-коричневая шерсть. На нем была рваная белая футболка и штаны, которые, на взгляд Наташи, мог бы носить пациент клиники для душевнобольных. Заключенный навевал мысли о помеси циркового урода с крысой. Он поднял глаза, поморщил нос и некоторое время смотрел им вслед.
– Кто это?
– Паразит. Интеллектом обделен, но очень быстрый и ужасно сильный, – рассказала Джессика.
На следующем экране картина была еще более пугающей. Синеватые впалые щеки и ярко-красная морда существа напоминали морду взрослого самца бабуина и диссонировали с золотистыми, но явно человеческими по форме глазами. Заключенный в джинсовой рубахе и штанах сидел за рабочим столом и читал книгу. Присмотревшись, Наташа разобрала название: «Наиболее распространенные заблуждения и безумства толпы».
– Это мы где? – спросил Люк. – В отсеке преступлений против природы?
– Думаю, их распределяют по уровню опасности, – сказала Джессика. – Его называют Мандрил. Настоящее имя – Джером Бичман. Его родители оба были физиками, работали в Габоне… В лаборатории случилась какая-то неприятность, – закончила она после едва заметной паузы.
Наташа вспомнила, что и самой Джессике суперсилы достались при схожих обстоятельствах; но вообще такое случалось довольно часто. Большинство людей с суперсилами либо рождались с мутациями, наделявшими их необычными способностями, либо получали их в результате лабораторных экспериментов. Железный Человек был редким исключением в череде подобных случаев.
– Родители бросили его, когда он был еще десятилетним ребенком, – продолжала Джессика. – Просто отвезли в лес и оставили в безлюдном месте с девочкой постарше.
– Ничего себе! – удивился Люк. – И где теперь девочка?
Джессика печально улыбнулась.
– С такими-то исходными? Тоже здесь.
– Итак, женщин и мужчин держат по отдельности? – Наташе не было смысла пытаться запомнить план этажа, если ее будут держать в другом месте.
– Да… – начала было Джессика, но Люк перебил ее, тихо выругавшись.
– Пурпурный человек, – сказал он, когда пленница и конвой проходили мимо экрана, на котором был виден аристократичный привлекательный мужчина тридцати с небольшим лет с фиолетовой кожей. Тон, которым Люк назвал его, сказал куда больше, чем только что извергнутое ругательство. – Если уж говорить о том, насколько здешние обитатели опасны, этого надо было упрятать в самую глубокую камеру, что тут есть.
– Зебедайя Киллгрейв, – сказала Наташа. – Он из Риеки, что в Хорватии. А ничего, что он просто так на нас смотрит? Насколько я помню, он управляет мыслями, глядя в глаза.
Джессика взяла Кейджа за руку.
– Его под завязку накачали препаратами, Люк. Он даже не понимает, где находится. Извини, я не подумала о том, как ты на него отреагируешь.
Даже узнав о препаратах, Наташа на всякий случай не стала смотреть в глубокие лиловые глаза Пурпурного человека. Вместо этого она разглядывала Люка, который явно старался держать себя в руках и подавлял довольно бурные эмоции.
– Он тебе навредил?
– Это не твое дело, – вмешалась Джессика.
– Не мне, – ответил Люк, но было слышно, что говорить об этом он не хочет.
– Его жене, – начал рассказывать Клинт, когда Люк ушел немного вперед. – Киллгрейв захватил в плен его жену и убедил ее, что она… хочет быть с ним. А потом поломал ей мозги.
– Понятно, – кивнула Наташа. – Наверное, худшее насилие в мире. Я бы предпочла физическую боль психологическим пыткам.
Клинт на это ничего не ответил.
– Я думала, ты любишь поболтать, – снова обратилась к нему Наташа, когда они дошли до лифта.
– Наверное, настроение улетучилось, – сказал он, жестом приказав ей заходить. – После тебя.
Наташа вошла в лифт, стараясь не думать, придется ли ей воспользоваться им снова, на обратном пути. Теперь она понимала, что такой исход маловероятен, мягко говоря. Ее инструктор, Светлана Бобкова, всегда говорила ей следить за языком тела и мимикой. Наташа как сейчас видела спокойное круглое лицо этой женщины, такое по-матерински ласковое на первый взгляд, а ведь она учила девочек обманывать и распознавать обман.
Потом Наташа узнала, что словами лгать проще всего. А вот тело выдает, раскрывая истинные намерения. Наташа научилась обманывать и языком тела, но большинство людей этого не умели. Еще она научилась читать тишину. Если с тобой перестают разговаривать – это очень плохой знак. Для большинства людей убить другого – дело нелегкое. Разговаривать с человеком перестаешь тогда, когда нужно перестать воспринимать его как личность. А это, в свою очередь, помогает решиться его убить.
Пока лифт ехал вниз, Наташа украдкой смотрела на Клинта. По давлению в ушах она поняла, что хоть кнопок и было всего восемь, опускались они на значительную глубину и довольно быстро. «Я просчиталась, – думала Наташа. – Я не сумела четко продумать свои цели». Она ушла от прошлого начальства, но не полностью приняла идею присоединиться к американцам. Тайное проникновение на Вертоносец казалось хорошим способом проверить их систему безопасности и показать собственные возможности. Теперь было поздно жалеть о том, что она не продумала весь ход игры заранее, как ее учили. Ее собственные колебания помешали ей проанализировать реакцию противника.
Остался лишь один вопрос: сможет ли она извлечь урок из этой ошибки или больше шанса не будет?
– Мы на месте, – сказала Джессика. – Ты в порядке? Ты говорила что-то про клаустрофобию. Не страшно оказаться так глубоко под землей?
– Есть немного, – призналась Наташа. Смысла скрывать свой страх не было, и признание в собственной слабости могло сыграть ей на руку.
– Не верь ей, – повторил Клинт. – Слишком сильный характер для фобий. Она просто нащупывает, что может сработать в ее пользу.
Наташа раздраженно выпрямилась:
– Давайте уже закончим с этим. – Глубоко вдохнув, она вышла в длинный коридор, высеченный из камня. Какое-то гномье царство. От страха, что она и вправду может никогда не увидеть солнца или не почувствовать дыханье ветерка на лице, Наташа похолодела.
Она сделала шаг назад, и что-то острое уткнулось в ее левое плечо. Стрела.
– Не порежься, рыжая, – предостерег Клинт.
Укол боли помог прояснить мысли.
– Я всегда осторожна, – соврала она.
– Такого не бывает, – отрезал он. – Тем более не с тобой.
Наташе показалось, что она снова услышала намек на игривый тон их схватки на Вертоносце. А потом ее осенило. «Он реагирует, когда я говорю или действую без тщательного расчета». Чтобы поймать на крючок Клинта Бартона, Наташе придется быть собой. «Но знаю ли я сама, кто я такая?»
Она вспомнила последнюю напряженную неделю обучения Черной Вдовы в корпусах Красной комнаты и тот случай, когда она сглупила и сказала своей соседке по комнате – Елене, – что та ей как сестра. Елена, только что вышедшая из душа, с влажными светлыми волосами, посмотрела на нее с жалостью в холодных серых глазах… «Мы не сестры, Наташа. Мы даже не друзья. Да и как нам было ими стать? Скажи мне, какой у тебя любимый фильм? А любимый автор? В чем бы ты пошла на вечеринку, если бы не задание? Ты не знаешь, потому что мы всегда либо на задании, либо готовимся к нему. Другое дело, если я спрошу про твое любимое оружие. Тут-то ты сможешь ответить, правда? Ты знаешь, каким способом любишь убивать». Елена говорила это из зависти и от обиды, и тем не менее она была права. Наташа понятия не имела, кто она такая, когда не пытается манипулировать другим человеком, – ведь она сама так долго была объектом чужих манипуляций.
– Что притихла? – спросил Соколиный Глаз. – Не вынашиваешь планы побега, я надеюсь.
– Не тише обычного.
«Интересно, – подумала она. – Что, если бы мы с Клинтом Бартоном познакомились как нормальные люди?» Но строить догадки смысла не было. Она с трудом представляла себе, что такое «как нормальные люди».
Перед ними тянулся коридор, залитый неестественным светом люминесцентных ламп. Здесь, внизу, не было никаких экранов или хотя бы окошек на дверях камер заключенных – только кнопочные панели с кодовым доступом. По металлической решетке на полу наверняка можно было пустить ток – этакая мера безопасности на случай потенциального побега заключенного, – и все же Наташа улавливала древний, как мир, прохладный и влажный запах камня и земли, какой можно почуять в пещерах, катакомбах или могилах.
– Клинт? Можешь кое-что для меня сделать? – Наташа поддалась естественному порыву. Этого не случалось с ее семи лет, когда Светлана и другие тренеры забрали ее из детского дома.
– Наверное, нет, но можешь попробовать попросить.
– Если у меня нет шансов отсюда выбраться, убей меня.
Она кожей почувствовала, как он застыл, и сразу все поняла. «Вот что сказала ему командир Хилл, когда они были наедине».
– Я так понимаю, ты знаешь, в какую камеру мы идем, да, Джессика? – поинтересовался Люк Кейдж. – Я бы предпочел не открывать случайных дверей и не оказываться лицом к лицу с…
Раздался щелчок, а потом свет погас.
– Эм… Это так и должно быть?
– Я не в курсе, – сказала Джессика, сохраняя самообладание. – Наши обычные телефоны тут не работают. Кто-нибудь, нащупайте на стене аппарат внутренней связи.
Джессика и Люк искали на стене устройства внутренней связи, а из камер доносились приглушенные крики и брань.
– Смотри не выкини чего, Ната.
Наташа почувствовала, как Клинт крепко сжал ее руку. Хотел он поддержать ее в минуту испуга или просто не дать ей сбежать? – Тут есть персонажи куда опаснее тебя.
– Уверен? – Неважно, по какой причине он это сделал – она чувствовала его руку.
Он сжал пальцы сильнее.
– Держи руки подальше от моего оружия.
– Может, я хочу взять тебя за руку.
– Там, откуда ты приехала, совсем анатомию не преподают?
«Получается, – подумала Наташа. – Он начинает…»
Вдруг фонари вспыхнули, из них посыпались искры, и взрыв света и энергии отбросил Наташу и Клинта к стене. Как прерывистый крик попавшего в беду животного, взревел сигнал тревоги. Какой-то другой звук заставил Наташу потянуться за пистолетом, который она всегда носила на бедре и которого, как она сейчас вспомнила, там нет. По всему темному коридору распахивались двери камер.
Наташа услышала, как позади нее Клинт выбирает другую, более подходящую стрелу.
«Должно быть, на ощупь», – подумала Наташа. Ей по-прежнему ничего не было видно.
– Вот черт. Если отрубилось электричество, почему клетки не заблокировало?
– Потому что кто-то не дает им этого сделать, – ответила Наташа, которая наконец начала различать очертания. Она вытащила стрелу из колчана. Клинт увидел это, но мешать ей не стал.
– Джессика, – послышался голос Люка. – У тебя есть фонарик?
– Да, вот.
Она включила свет, и тени вокруг превратись в море недружелюбных лиц: невероятно жирный человек с крошечной головой и комичным ртом кукольного пупса, искривленным в улыбке. Уродливое, приплюснутое лицо летучей мыши, немигающими глазами уставившееся на нее. Будто выточенное из камня, как горгулья, лицо Скрулла, оценивающего ее средствами своего инопланетного интеллекта.
– Боже мой, – вырвалось у Наташи на русском.
Оказывается, ей все же суждено умереть здесь, и гораздо быстрее, чем она ожидала.
Глава четвертая
ПИТЕР Паркер знал, что бывали времена, когда, чтобы выжить в неблагоприятной ситуации, нужно было стойко принять свое наказание. Может быть, для кого-то все по-другому. Тору, например, вряд ли кто-то мог надирать задницу на регулярной основе. Но Тор был супергероем высшей лиги, и его внимания добивались даже сами Мстители. По нему сразу было видно, что именно его в первую очередь пытались по-детски подначивать, или чем там еще занимаются северные боги в подростковые годы.
Для дружелюбного же юноши Человека-Паука супергеройство означало, что придется терпеть боль и унижение. Взять хоть тот случай, когда он столкнулся с Доктором Осьминогом и его армией протезов – эпизод был болезненный и довольно смешной со стороны.
А ведь были еще и романтические приключения. Обычные люди, поцеловав не самую подходящую девушку, могли подцепить герпес или, может быть, мононуклеоз. Питер же после такого поцелуя однажды превратился в огромного паука- людоеда.
И последним, но от того не менее важным событием в череде неудач стал разрыв с Мэри Джейн. Питер до сих пор не мог поверить, что «я был в плену и без сознания» – это недостаточное оправдание тому, чтобы так и не появиться у алтаря. Точнее, оправдание-то она приняла, но решила, что терпеть его альтер эго больше не может. Конечно, он понимал ее точку зрения, да и в некотором смысле они жили в разных мирах. Но если он бросит такую жизнь, чем ему вообще заниматься? Может, он сумел бы устроиться преподавать особенную авторскую йогу в местном спортзале. Или взялся бы плести подвесные держатели для растений из паучьего шелка.
Так что, по сути, выбора у них не было. Нельзя променять свою жизнь на девушку. И все же тогда он был уверен, что хуже расставания с Мэри Джейн для него ничего быть не может.
Теперь Питер знал, что может.
– Немного юмора никогда не помешает, – сказала ему начисто лишенная чувства юмора блондинка, сидящая на диване напротив. – Проблема в том, что юмор для тебя – это защитный механизм.
Питер сделал вид, что обдумывает ее слова, и незаметно взглянул на часы. Девять. Он пробыл здесь два часа, а казалось, что лет двадцать.
– Например, на прошлом свидании ты шутил, даже когда мы целовались. О чем нам это говорит?
«Что у меня было худшее свидание в жизни», – подумал Питер. Он даже не мог вспомнить, что ему казалось привлекательным в этой женщине. Ее духи пахли тмином и благовониями, от которых ему хотелось чихать. У нее дома лежали исключительно книги с названиями вроде «Самоактуализированное руководство по пищевой целостности» и «Молоко и мясо: корова как политическое явление». На ужин она подала овощное жаркое без соли и этот чудесный напиток, сразу задающий дружеский тон общению, – холодный зеленый чай без сахара. Потом стало еще хуже: она заставила его слушать первые две главы своей неопубликованной серии книг для юного читателя. Главная героиня – одинокая старшеклассница – обнаруживает, что на самом деле она древнегреческая богиня плодородия, – таков был сюжет.
Питер размышлял, сколько еще нужно просидеть у Антеи, чтобы ее не обидеть. Еще полчаса? Час? Главное, показать, что он не из тех, кто знакомится с девушкой и позволяет себе лишнего на первом свидании, а потом исчезает, не сказав ни слова. Хуже всего то, что она жила и работала в Квинсе, всего в нескольких кварталах от него.
– Знаешь, Питер, когда ты мне вчера звонил, я чуть было не отказалась от свидания.
«А потом, видимо, поняла, что не домучила положенное на неделю число мужских душ», – подумал Питер. Вслух он издал неопределенный хрюкающий звук, призванный символизировать интерес. На кофейном столике лежала ручка. Юноша поднял ее и повертел между пальцами.
– Понимаешь, отношения с мужчинами в прошлом принесли мне много разочарований.
– Мгм, – сказал Питер и провернул ручку вокруг указательного, а потом большого пальцев – так он, бывало, развлекался на занятиях по социологии.
– По правде, пока мы не познакомились, я думала дать обет безбрачия.
– Я вот тоже об этом подумываю.
– Что, прости?
– Не так давно я был помолвлен, жениться собирался. И сейчас мне кажется, что я поспешил со свиданиями.
За окном раздался знакомый звук полицейской сирены. С того места, где он сидел, было видно свет в десятках окон здания напротив. Питеру подумалось, что за каждым из этих окон люди проводят вечер лучше, чем он.
– Что ты имеешь в виду? Что я тебе так, поразвлечься нужна была? Что ты больше не хочешь меня видеть? И ради бога, брось ты эту ручку!
Повернувшись и посмотрев на бледное, раздраженное лицо девушки, Питер открыл было рот, чтобы сказать, что он не очень хорошо себя чувствует.
И тут погас свет.
– Что это было? – Антея попыталась включить лампу рядом с диваном. – Предохранитель перегорел?
– Вряд ли, – ответил Питер, подходя к окну. Он увидел потемневшие окна здания напротив, в стороне Ист-Ривер. Вдруг раздался раскат грома, и Питеру показалось, что в Остров Райкера ударила сильная молния. Когда за первым последовал второй удар, он понял, что это было делом рук инженера, а не природы. Мощный всплеск электрической энергии произошел либо в тюремном комплексе острова, либо, что пугало куда больше, вырвался из-под него.
– Свет везде отключился? – Антея подошла к Питеру сзади и положила руку ему на плечо.
– Антея, у тебя есть фонарик?
– Да, кажется, есть. На кухне.
– Можешь принести?
– Конечно, – сказала Антея. – Подожди минутку.
Оставшись один в комнате, Питер услышал, как она говорит что-то о «кризисах, которые сближают людей» и «стихийной силе темноты».
К тому времени он уже снял ботинки, под которыми показались облегающие красные сапоги. К счастью, Питер надел костюм Человека-Паука: хотел идти патрулировать улицы, как только распрощается с Антеей.
– Не могу найти фонарик, – крикнула Антея из другой комнаты. – Но где-то здесь были свечи.
Питер бросил рубашку и джинсы вместе с кошельком на полу в гостиной. Конечно, ей это покажется странным и утром ему придется вернуться за вещами, но тут уж ничего не поделать.
– Знаешь, а может быть, это какой-то знак? – сказал Антея.
– Вот тут ты права, – пробормотал Питер под нос. Забравшись на подоконник, он прыгнул в прохладу ноябрьской ночи, насладился мгновениями свободного падения и только потом активировал правый Вэб-шутер. Направив мощную струю жидкой паутины на здание, он почувствовал натяжение – жидкость превратилась в эластичную, обманчиво тонкую, но очень прочную веревку. «Да разве я могу от этого отказаться?» – подумал Питер, летя вперед и нажатием среднего пальца на ладонь выпуская следующую струю паутины.
Может, дикий восторг, который он сейчас испытывал, был не ко времени, учитывая обстоятельства. Но минуту назад Питер был неудачником и обычным дурачком, и вот стал человеком с важной миссией. Питер приземлился на крышу и посмотрел на Макнил-Парк. Настроение резко ухудшилось: между Островом Райкера и этой крышей не было никаких зданий, только холодная Ист-Ривер. Вот запара. Красно-синий костюм Человека-Паука не был совсем уж водонепроницаемым, и юноше совсем не хотелось плыть больше мили до острова в ледяной воде.
Уже собравшись направиться к мосту 19-й Авеню, он услышал ритмичный стук лопастей вертолета. «Вот кто меня подвезет, – подумал Питер и осмотрелся, пытаясь оценить высоту. – Ну что ж, жизнь дана для того, чтобы рисковать». Человек-Паук сложил пальцы и сильно выгнул запястье, выстреливая паутиной в шасси.
Несколько мгновений можно было насладиться полетом над Ист-Ривер. Но в тот момент, когда причал появился в поле зрения и вертолет начал спускаться, послышался новый раскат грома, и небо озарилось вспышкой света. Из вертолета вырвался шлейф черного дыма, и Питеру едва хватило времени увернуться от падающей груды металла, прежде чем она взорвалась гигантским огненным шаром.
Падая в реку, он вспомнил слова своего друга: «Когда летишь в воду, вытяни ноги, а не то переломаешь лодыжки». Питер последовал этому совету и прорезал водную гладь будто ножом. Погружение казалось ему бесконечно долгим. «Может, не стоило уходить с того свидания», – подумал он, силясь выплыть на поверхность. Внезапно квартира Антеи перестала казаться отвратительным местом.
Когда голова Питера наконец появилась над водой, его легкие уже просто разрывало. Он вдохнул, нахлебался противной на вкус воды и снова попытался вдохнуть. Река оказалась настолько холодной, что руки и ноги едва слушались. Направившись, как он надеялся, к причалу, Питер услышал еще один раскат грома, а после сверху посыпался мокрый снег. «Отлично. Вот с Железным Человеком такого никогда бы не случилось», – отметил про себя Человек-Паук.
Весь дрожа, он попытался выбраться из ледяной воды, хватаясь за края щелей в металлическом доке, потом попытался еще раз. Паучье чутье жужжанием статического электричества подсказывало Питеру, что впереди его ждут сплошные неприятности. «Даже если выживу, – думал юноша, – меня даже домой подбросить некому».
Схватившись, наконец, за край причала онемевшими пальцами, он подтянулся вверх и увидел оранжевые огни горящих обломков вертолета. Но его размышления о том, хватит ли сил залезть на причал, прервал Капитан Америка. Питер поднял глаза и увидел, что красно-бело-синий костюм порвался и немного пострадал от огня, но супергерой уже протягивал ему руку, затянутую в красную перчатку.
– Я держу тебя, – сказал Капитан Америка, вытаскивая Человека-Паука из воды.
– Прошу прощения, Капитан, – обратился к нему агент ЩИТа с эмблемой отряда спецопераций на форме. – Мы оцепили периметр и пытаемся сдержать огонь. Команда надевает защитное снаряжение и готовится занять позиции на объекте, как только пламя потушат.
– Вас понял, лейтенант. Кто-нибудь из охраны есть?
– Без серьезных травм при взрыве остались только двое, сэр.
– Хорошо, для них есть задание. У нас есть карта помещений, над которыми произошел взрыв?
– На доступных носителях нет, а электричество пока не восстановили.
– Пусть охранники набросают план, по которому можно будет ориентироваться. Не стоит идти вслепую.
Агент ЩИТа отвернулся и принялся выкрикивать команды.
– Рад, что ты здесь, Человек-Паук, – сказал Капитан Америка, повернувшись к Питеру. – Как видишь, нам немного не хватает рук.
– Ну, мой вечер нужно было разбавить адреналином, а то было совсем пресно, – отозвался Питер, отметив, что в немного порванном костюме Кэп выглядит еще более героически. – А у вас тут не во что переодеться? Я промок до костей.
– Извини, мы тут не ожидали такого бурного вечера. Ты случайно не знаешь, что здесь произошло?
– Кто-то злоупотребляет ионным феном?
Капитан Америка, похоже, не оценил шутку, и Питер попробовал другой подход.
– Кэп, я только что прибыл и надеялся, что ты меня просветишь.
– Ясно. – Капитан Америка обернулся посмотреть, как люди тушат горящий вертолет огнетушителями. Затянувшийся холодный дождь пришелся кстати. Капитан обратил свой взгляд на Рафт – или на ту его часть, что можно было разглядеть отсюда. Электрический разряд пришелся на северную сторону немного приподнятой секции тюрьмы. В крыше этой секции зияла огромная дыра, а все окна выбило взрывом. По трещинам в стенах было ясно, что здание серьезно пострадало, но насколько, с поверхности понять невозможно.
– Черт возьми! – Капитан Америка помрачнел, наблюдая, как раненого агента вытащили из пламени и понесли в сторону импровизированного медпункта. Четверо охранников уже не могли продолжить работу – им подключили кислород и начали залечивать ожоги второй степени. – Нам нужно попасть туда, и быстро.
Кэп повернулся к Питеру, который отчаянно старался унять дрожь, охватившую все тело. Он почти слышал мысль Капитана: «Только посмотрите, с чем приходится работать».
– Так, я пойду на позицию, у меня с собой щит. Солдат, – бросил он проходящему мимо молодому человеку в защитной экипировке, – сколько у нас готовых к бою?
– Около двадцати человек. Здесь четверо раненых, еще шестерых заблокировало упавшей крышей на втором этаже. Что внутри, понятия не имею. Ниже уровня Б связи нет.
«Итак, Питер. Время сделать что-нибудь полезное». К моменту, когда эта мысль оформилась, Человек-Паук уже лез по стене двухэтажного здания. Отсюда небо и вода по цвету были как серый линкор; гладь прорезали силуэты черных высоток Манхэттена. Ветер сдувал в сторону ледяной дождь. На этом мрачном фоне ярко- оранжевое пламя сбитого вертолета освещало нижний причал Рафта. От взрывов раскаленного сине-белого света, который видел Питер, не осталось никаких следов. Там, внизу, Капитан Америка все еще планировал дальнейшие действия.
– Ладно, тогда давайте разделимся на три группы, – сказал он. – Человек-Паук, ты можешь вести… Человек-Паук?
Питер глянул вниз.
– Уже начал.
Капитан Америка покачал головой.
– Ценю твою инициативу, но худшее для нас – это взяться за дело не подготовившись.
– Забавно, у меня знакомая так же говорит. – Поверхность крыши под ногами Питера казалась горячей и тягучей; он пробирался в сторону глубокой трещины. – Знаете, я вот думал, тут у вас все здание укреплено адамантием и вибраниумом. Ц-ц-ц. Глаз да глаз нужен за этими строителями, вечно экономят на материалах.
– Человек-Паук, дождись подкрепления!
Питер осторожно обошел зияющую дыру в крыше, стараясь не наступать на тлеющие обломки.
– Я и не планировал сам идти гулять по подземелью. Просто осматриваю, чтобы понять, как тут… – Он остановился, вглядываясь в темную, заваленную щебнем комнату. Юноша не видел никаких признаков движения, но кожу покалывало, как будто рядом скребут когтями по доске. – О-о. У меня плохое предчувствие.
– Что за плохое предчувствие?
– Ну такое, с которым сразу знаешь, что вечер кончится не очень.
– Я поднимаюсь, – сказал Капитан Америка.
Внезапно Питер услышал громкий взрыв. Светящийся фиолетовый шар летел на него из отверстия в крыше. Раздался второй взрыв, более громкий, все его тело охватило болью, и он отключился.
Когда Человек-Паук очнулся, оказалось, что он лежит лицом вниз возле трещины и смотрит сквозь искривленные полоски металла и крошащийся камень. Он постарался сфокусировать взгляд. Когда, наконец, получилось, Питер подумал, что перед ним разверзся один из нижних кругов ада: на него смотрели злобные лица, изуродованные мутацией или жестокостью, или и тем и другим вместе. Время на секунду застыло, и юноша некоторых узнал: Граф Нефария, элегантный, среброволосый, способный рукой сбить танк; оранжевый Броненосец; Поглотитель, чья блестящая лысина и грубые черты, как у боксера, пугали и без суперспособностей, которые позволяли ему перенимать любые характеристики веществ, стоило ему их коснуться; Макс Диллон, который вернул себе старый зелено-желтый электрокостюм и ухмылялся с видом школьника-социопата, только что получившего в подарок котенка.
– Человек-Паук, – протянул Электро. – Не стесняйся. Спускайся поиграть с нами.
– Что там? Ты видишь что-нибудь? – голос Капитана Америка раздавался откуда-то издалека.
– Ни одного дружеского лица, – проговорил Питер, и его тут же затащили в дыру. Кто-то сорвал с него маску. Раздались крики: «Убить его!» Другой голос, более низкий и культурный, сказал: «Нет. Мы можем взять его в заложники». Грубые руки трогали его, дергали за руки и ноги в разные стороны. В глаз прилетел кулак, отчего вокруг потемнело, а мысли перекатились на одну сторону черепушки. Следующий удар пришелся в ухо, в голове зазвенело. Электро крикнул: «Подожди! Моя очередь!», и Питер закричал от удара током.
Когда зрение прояснилось, Человек-Паук увидел израненное, покрытое шрамами лицо, похожее на плохо собранную головоломку.
– Помнишь меня? – дыхание существа отдавало сыростью, напоминая запах кровавого мяса. Один из глаз, едва не выпадавший из глазницы, смотрел на Питера с садистским удовольствием.
– Мы на курсах вождения познакомились? – юноша не собирался этого говорить, слова будто сами произнеслись под действием защитного механизма. Он знал, что пожалеет о них.
– Отличный ответ. Моя очередь.
Послышался хруст, запястье пронзила боль, от которой Питер провалился в кромешную темноту. Как будто он снова падал с вертолета в Ист-Ривер. Но на этот раз он не выплыл на поверхность.
Глава пятая
КЛИНТ знал, что в Рафте сидят восемьдесят семь самых опасных преступников в мире. В тусклом свете аварийных огней, расположенных на полу, он видел, что десятки из них стоят в коридоре, и утешал себя тем, что все разом они не могут на него напасть. В худшем случае одновременно атакуют четверо. Может, пятеро. Как бы то ни было, придется биться с четырьмя-пятью; при таком раскладе у Клинта были неплохие шансы.
Луч фонарика Джессики выхватывал из мрака то одно, то другое лицо. На первый взгляд, пятеро злодеев, ближайших к Клинту, казались вполне обычными, но внешность бывает обманчива. Трое других явно были не совсем людьми. Одним из этих троих был Карнаж, мерзкое красно-черное существо с массой разнообразных усиков. Мандрил с лицом павиана – второй. Зебедайя Киллгрейв, красивый, как звезда кино, и фиолетовый, как фиалка, пожалуй, был самым опасным. К счастью, Пурпурный человек все еще был под действием препаратов, вводимых сотрудниками Рафта, чтобы не дать ему контролировать людей. Он шевелил пальцами и тихо смеялся. На всякий случай Клинт взял одну из своих стрел и направил ее на Пурпурного человека. Он собирался убить Киллгрейва, едва тот откроет глаза.
На секунду все растерялись и стояли, как кучка детей, пялящихся на банду противников. В воздухе витала жестокость, как запах озона и перегоревшей проводки, но все, казалось, ждали какого-то невидимого сигнала.
– О, к нам девочек прислали, – сказал Мандрил, глядя то на Джессику, то на Наташу с довольной гримасой. – Дайте мне рыженькую.
– Извини, человек-обезьяна, ты не в моем вкусе.
– Милашка, это просто до тебя не добрались мои феромоны. У меня в крови биологические агенты – я для всех «их тип».
– Можешь поиграть с едой, – вставил Карнаж, зазывающе помахивая одним из своих алых усиков. – Но как наиграешься, моя очередь.
Киллгрейв издал нервный смешок, а затем присел в углу.
– Зеленая лаванда, синяя лаванда, – тихо затянул он, перебирая фиолетовыми пальцами. – …вместе пропоем. Когда стану королем, будем править мы вдвоем.
– Не хочу вас разочаровывать, мальчики, – проговорил Люк, бросая взгляд на Киллгрейва, а затем и на остальных, – но запомните этот момент. Лучше сегодня уже не будет. Повспоминаете потом на досуге, как вернетесь в свои камеры и дальше будете делать ставки на то, какой таракан быстрее добежит до туалета.
– Вот уж не знаю, – с легким итальянским акцентом возразил красивый мужчина с серебром на висках.
«Хорошо, – отметил Клинт про себя. – Это, должно быть, Граф Нефария».
– Кажется, ваша маленькая компания уступает нам и по количеству, и по качеству.
«Господи, – подумал Клинт. – И ведь он же не шутит». Нефария был криминальным авторитетом, а потом он решил вложить деньги в научные эксперименты. И теперь, благодаря процедурам с использованием ионной энергии, Нефария стал одним из немногих, кто способен сразиться с Тором голыми руками.
– Серьезно? Вы далеко не в лучшей форме, – сказала Джессика. – А у Герхардта и Лейтона и вовсе оружия нет.
– Леди, я Головорез, а это Фулкиллер, – представился Дэниэл Лейтон. Находясь в тюрьме, он неумело сделал на горле и предплечьях несколько синих татуировок с ножами. – Нам не нужно оружие.
– Мы сами – оружие, – сказал Курт Герхардт.
«Похоже, этих двоих тюрьма сблизила», – подумал Клинт.
Длиннолицый мужчина в толстых очках шагнул вперед.
– И Бог на нашей стороне, черноволосая ты шлюха.
Клинт решил, что это Артур Блэквуд, также известный как Крестоносец. Джессика посмотрела на Клинта:
– Почему он считает, что я шлюха? Я как-то не так себя повела?
Клинт пожал плечами:
– Может, дело в твоем костюме.
Джессика повернулась к Крестоносцу, показывая большим пальцем на Клинта:
– У него костюм такой же обтягивающий, как и у меня. И еще… у него нет рукавов.
Блэквуд поправил очки на носу.
– Не смей говорить со мной, грязная блудница! Моя вера укрепляет меня, и меня не искусит твоя греховная плоть!
К несчастью, вера Блэквуда действительно придала ему сил. Он протянул правую руку, и в воздухе тут же материализовался меч. Блэквуд бросился на Джессику. Все как будто только этого и ждали. Противники пришли в движение: некоторые бросились в атаку, а некоторые – бежать.
Люк Кейдж, пробивая путь сквозь толпу заключенных, размахивал кулаками и постоянно перемещался, стараясь ни на секунду не задерживаться на одном месте. Наташа, оценив его пуленепробиваемое тело, последовала за ним, грациозно раздавая смертоносные удары при любой возможности.
«Люк не даст ей сбежать», – успокоил себя Клинт, натягивая тетиву. Ухмыляющийся заключенный со странным мутным взглядом попытался схватить его за руку. Соколиный Глаз вырубил его локтем и продолжил целиться. Краем глаза он заметил движение: Блэквуд наступал на Джессику, держа меч прямо перед ней.
– Вот тебе, распутница! Ты думаешь наполнить мой разум похотливыми желаниями, но я одержу победу!
– Что-то сеансы тюремной терапии не очень помогли, – сказала Джессика, целясь из пистолета в руку Блэквуда.
– Психиатры – это орудия… ой! – Крестоносец схватился за плечо, в которое попала пуля, и уронил меч. Он вдруг поник. – Господи, чем я прогневил тебя?
– Может, Ей не понравилось, что ты обозвал меня шлюхой, – сказала Джессика, целясь в очередного врага. – Клинт, Нефария убегает!
Лучник выпустил одну за другой четыре стрелы, пригвоздив пожилого седовласого мужчину к стене магнитными стрелами, усиленными адамантием, с помощью которых ранее поймал Черную Вдову.
В отличие от нее Нефария сбросил их с раздражающей легкостью.
– Скузи, друг мой, похоже, я поломал твои зубочистки, – сказал Нефария и неожиданно сильно кинул в Клинта наконечники, но тот успел увернуться от них. Он уже перезаряжал лук, когда кто-то с силой врезался ему в бок.
Мандрил обнажил клыки и издал несколько истошных воплей. Не нужно было знать павианий язык, чтобы понять: то был сигнал угрозы.
– Мандрил, убери от меня свою вонючую пасть, – бросил ему Клинт и перевернул мутанта на спину, а затем резко отбил мощный удар луком. Черт. Нефария сбежал.
– Без лука ты просто жалкий человечишка, – сказал Мандрил, с нечеловеческой силой пытаясь выдернуть оружие из рук Клинта. Будто учуяв слабость, к ним подошли еще трое заключенных: один был с лицом как у подлатанного трупа, других же Клинт никак не мог рассмотреть боковым зрением.
