книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Владимир Сухинин

Заложник долга и чести

Все в этом мире я могу купить и так.

Что за слова ты говоришь, простак?

Про долг и честь и про отвагу…

Без денег ты не сможешь сделать шагу.

А долг отдай, но звонкою монетой.

И дам совет:

Расстанься с глупостью ты этой.

Ария ростовщика. Лигирийский императорский театр

Пролог

Из-за больших камней, разбросанных в беспорядке там, где горы переходят в безбрежную степь, вышли двое. Лица не обветренные и не тронутые загаром, походка неровная, усталая. Два осторожно крадущихся эльфара.

Старый пернатый падальщик, сидящий на одном из камней, сердито посмотрел на непрошеных гостей, взмахнул крыльями и с противным громким клекотом лениво взмыл вверх.

Оба были одеты в простую человеческую одежду, по-походному. Кожаные потертые куртки, заплечные мешки из крепкой крашеной парусины, штаны из такой же ткани и невысокие сапоги из шкуры горного оленя. Единственный атрибут эльфарского снаряжения.

Снежные эльфары остановились. Тот, который был старше, держал за руку юношу. Видно было, что мальчик пребывает в растерянности. Его плечи были опущены, он сутулился, как будто замерз и пытается согреться, сжавшись в комок. На мертвенно-бледном лице застыла скорбная маска. Было ему лет пятнадцать. Эльфар долго всматривался в даль, где начинались орочьи степи, затем грустно поглядел на юношу.

– Ну вот мы и пришли, Радзи-ил, – сказал он. В голосе взрослого эльфара не было сочувствия, но не было и равнодушия. Таким тоном обычно говорят, когда провожают знакомого в дальний путь с надеждой, что он когда-нибудь вернется. – Дальше ты пойдешь один. Отсюда до Лигирийской империи лиг тридцать по степи. Иди ночами, – поучал он молодого эльфара, – иначе можешь напороться на разъезды орков. Как доберешься до империи, ищи отца. Его отстранили от должности посла и запретили появляться в княжестве.

Мальчик исподлобья посмотрел на провожатого.

– Ты так и не скажешь, почему дед перед смертью лишил меня всех прав? – спросил он.

Молодого эльфара немного трясло, и это было заметно. Подрагивали губы, которые он крепко сжимал, чтобы не показать, что ему страшно. Речь была прерывистой, и ладони предательски потели. Ему было страшно и стыдно оттого, что он не может справиться с собой.

– Радзи-ил, мальчик, одним богам известно, почему Великий так поступил. Но ты не должен сомневаться в том, что твой дедушка желал тебе добра. Сейчас тебе кажется, что с тобой поступают жестоко и несправедливо. Погибла мать, тебя лишили рода и дома, но придет время, и ты сам узнаешь, что произошло. Все тайное когда-нибудь становится явным. Иди и будь мужественным. Я выполнил последнюю волю моего господина.

Эльфар высвободил руку, развернулся и, не оборачиваясь, пошел прочь, в сгущающиеся сумерки. Мальчик какое-то время смотрел ему вслед, сдерживая набегающие слезы, обиду и подступающий липкий страх. Его страшило не одиночество, не степь, полная орков. Как и многих из тех, чья жизнь была подчинена строгому распорядку, его пугала неопределенность. Как жить среди людей? Чем заниматься, кто подскажет и поможет? И сможет ли он найти отца? Неуверенность в собственных силах подтачивала его мужество.

Когда спина эльфара исчезла среди холмов, мальчик сел на землю и разрыдался. Проплакал он около часа. Затем вытер слезы, размазав грязь по лицу, поправил мешок с запасами и пошел в противоположную сторону. Впервые он остался один, в чужом краю, брошенный на произвол судьбы, отвергнутый родней и изгнанный из пределов княжества. Горькие мысли одолевали его. Постоянно приходили мысли покончить с собой и тем самым дать покой измученной душе, но он гнал их от себя как малодушные. «Я смогу! – твердил он себе. – Я сильный!» И следом набегало отчаяние: «Ну почему я такой несчастный? За что мне выпала такая злая судьба? Чем я успел прогневить богов, что они ополчились на меня?»

Сначала, когда в их поместье пришел секретарь деда, он радостно встретил того. Посланник Владыки переговорил с начальником охраны, и вскоре все слуги и воины покинули поместье. Он остался один с пожилым эльфаром, который поведал ему волю великого князя. А воля его была непонятной и оттого еще более ужасной. Наследник отлучался от дома и рода. Отныне предоставленный самому себе, он должен был покинуть княжество и взять другое имя. Более сильного удара Радзи-ил не мог себе представить. Рушился понятный и привычный мир.

– А как же мать, отец? – не мог поверить услышанному юноша. – Как же они?

– Мать погибла во дворце, сынок, – печально ответил посланник. – А отец уволен со службы, и ему запрещено, как и тебе, появляться в княжестве.

– Но почему?! – не пряча слез, воскликнул наследник. – Что мы такое сделали? Почему с нами так жестоко поступают? – Он смотрел в глаза эльфару и не находил ответа. Взгляд эльфара был печален, и только. – Нас оклеветали? Нужно бороться! – воскликнул он. – Я поеду на Совет домов и расскажу, что это ошибка, недоразумение!

– Тебя, Радзи-ил, не пустят на Совет. Теперь ты никто. Собирайся в дорогу. Мы пойдем горными тропами, я проведу тебя через перевал до орочей степи, а дальше ты пойдешь уже сам. Захвати деньги и драгоценности. Выходим утром.

Мальчик шел, погруженный в свои думы. День угасал кровавым закатом, поднимался ветер. Ходить по звездам он умел. Путь надо держать строго на юго-восток. Постепенно мальчик стал уставать – сказывались события минувших дней – и, найдя лощину, поросшую низкорослыми деревьями, решил остановиться на ночлег. Забрался в кусты, подложил мешок под голову, укрылся плащом и забылся тяжелым сном.

Утром он развел костер, вырыв кинжалом ямку и положив в нее хворост. Пока костер разгорался, набрал в ручье воды в котелок. Поставил котелок на огонь и стал ждать. В закипевшую воду насыпал разнотравья и не спеша попил взвар. Есть не хотелось. Идти дальше было опасно – можно напороться на орочьи разъезды, а в степи одинокого путника видно издалека. Радзи-ил улегся снова и пролежал так до темноты.

В эту ночь он шел без отдыха почти до рассвета. Он шел, уже не думая ни о чем. Все мысли покинули его, оставив пустоту в сердце и незаметно подкравшееся тупое равнодушие. Он был бессилен. Остается смириться и постараться выжить. Придет время, и он отдаст долги тем, кто так несправедливо с ним поступил. Пусть дед умер, но остались те, кто оклеветал его семью. Он их найдет.

Мальчик просто шел и шел, выверяя направление по звездам. Встретив по пути овраг, по которому протекала совсем маленькая речушка, он спустился вниз и стал готовить место для отдыха. Нарубил кусты и выложил толстым слоем на землю. Разжег костер и, налив воды, настрогал вяленого мяса. Затем нарезал небольшой кусок копченого оленьего жира, все это закинул в воду. От реки тянуло прохладой, и огонь костра согревал уставшее тело. Плотно поужинав, мальчик уснул.

Радзи-ил проснулся, остро почувствовав опасность. Не вставая, он оглядел пространство вокруг себя. Все было тихо. Значит, опасность подстерегала сверху. Кто там, он не знал, но тревога только усиливалась. Осторожно вытащив кинжал, он активировал щит. Тот, кто затаился вверху за гребнем оврага, выжидал. Молодой снежный эльфар приготовился к схватке и замер. Подниматься наверх он не имел никакого желания. Убегать тоже. Он встретит опасность, как подобает Высокому, лицом к лицу. Его чувства были обострены, и все равно атаку степной гиены он прозевал. Трупоед, по-видимому, был очень голоден, раз решил, что эльфар подходящая добыча. Степные гиены были сильны, но трусливы, и из рассказов наставников он помнил, что гиена никогда не нападала первой на орка. Но почему хищник решил, что он подходящая добыча, этого мальчик не знал. Он ждал, приготовившись к схватке, однако, когда из темноты прямо перед ним показались горящие глаза хищника, он от неожиданности вздрогнул. Гиена тявкнула и пошла в атаку. Она стремительно прыгнула, одним прыжком покрыв расстояние до кустов, в которых прятался эльфар. Ее клыки нацелились на шею жертвы.

Сверкнул силовой щит. Морозный иней покрыл шкуру зверя, а в следующее мгновение у Радзи-ила сработали бойцовские рефлексы, вбитые годами тренировок. Кинжал, направленный твердой рукой, вонзился прямо в глаз хищнику. Гиена обиженно взвизгнула, ноги ее подогнулись, и она, чуть не сбив мальчика, распласталась у его ног. Посидев еще немного, успокаивая громко стучащее сердце, мальчик пришел в себя. Оставаться на месте ночевки он не стал. Скоро на запах крови соберутся хищники, а это опасно. Он поднялся, собрал свои вещи. «Пойду днем, ничего страшного», – успокаивал он себя. Его учили проводить разведку, маскироваться, прятаться в густой траве и кустах. Да и до рассвета еще далеко. С такими мыслями он выбрался из оврага и поспешил прочь.

Два раза он первым обнаруживал вдали группы всадников и залегал в траве. Один раз скатился в овраг и переждал там. Рядом с ним из-за холма выехали на своих боевых быках три орка. Он только вылез из оврага, где отдыхал, и еле успел спрятаться. Его сердце громко стучало в груди. Заметили или нет? Но время шло, а орки не появлялись. Наконец он решился идти дальше. Осторожно поднявшись по склону, Радзи-ил огляделся. Орков не было. Он облегченно вздохнул и почти бегом направился к ближайшему холму. Светило уже пересекло зенит. «Пронесло», – подумал с облегчением эльфар. Он обогнул холм и столкнулся с орками.

– Видишь, Крыжак, я был прав, это бледнолицый урод, – радостно засмеялся один из орков. – А ты говорил, показалось…

Радзи-ил развернулся и бросился наутек.

– Какой шустрый! – услышал он смех за спиной, и следом раздался тяжелый топот.

Эльфар знал, что быки орков медленно набирают скорость и неповоротливы, поэтому надеялся на свою резвость и ловкость. «Уйду! Обязательно уйду!» – твердил он себе. Но нога предательски попала в норку грызуна, Радзи-ил споткнулся, полетел кубарем, поднялся и тут же получил сильный удар ногой в спину. Он вскрикнул и вновь распластался на земле.

Его окружили всадники, он видел только ноги быков.

– Какой знатный у меня будет раб, – услышал он довольный голос того же орка, и следом удар по голове чем-то тяжелым лишил его сознания.

Глава 1

Где-то в высших планах бытия

Гора под моими ногами вздрогнула, как будто случилось землетрясение. И это сильно удивило меня. Нет, я не испугался, лишь удивился. С чего бы тут, в высших планах, быть землетрясению?

– Владыка! – Рядом оказался магистр Рострум.

Теперь это чудо было в невообразимом военном мундире. На голове треуголка с золотой кокардой. Из кокарды торчало перо, переливающееся зеленым цветом. Этот головной убор прикрыл лысую голову, утыканную костяными гвоздями. Под мундиром кольчуга на голое тело, а внизу, где должны быть ноги, клубящаяся тьма. Весьма колоритно, должен был я признать. Если учесть, что в руках он держал не что иное, как РПГ-7, от которого совсем недавно пострадал.

– На нас напали! – доложил он.

Видимо, теперь он стал комендантом моей крепости. Должности Рострум назначал себе сам. «То архитектор, то дирижер хора имени… имени кого? – подумал я. – Наверное, имени Худжгарха».

– Прикажете организовать оборону и приступить к отражению атаки?

В это время гора снова вздрогнула.

– А что, на нас напали? – удивился я. – И кто посмел?

– Напали гразекобры, владыка! – браво доложил Рострум. Он, как настоящий генерал, пожирал меня взглядом, готовый победить или умереть.

– Гразекобры? – переспросил я. – Это что еще за зверь такой?

– Призванные существа из другого мира. Их манит эманация благодати, и сейчас они пытаются прогрызть ходы к храму. А потом будут пожирать благодать.

Вот оно что. Подарочек от его божественности господина Рока, не иначе. Хитро. Сам вроде ни при чем, а я должен защищаться.

– Почему допустили? – строго спросил я, и Рострум бухнулся на колени.

– Не вели казнить, владыка! – закричал он, стучась головой о пол. – Не знали мы!

– Впредь предусмотреть такую возможность и выставить защиту от проникновения тварей из других миров. Знаешь как? – спросил я.

И Рострум, кивая в знак согласия, ответил:

– Нет!

Вот так с ним всегда. Я вздохнул:

– А как убить этих гразекобр, ты знаешь?

– Нет, владыка! – по-военному четко отрапортовал Рострум.

Прямо настоящий генерал, бравый вид и полное отсутствие военных навыков. Я присмотрелся к моему военачальнику: зато как форма на нем сидит! Ладно, зайдем с другого бока.

– Шиза, что ты знаешь о гразекобрах и как с ними бороться?

Шиза тоже не подкачала.

– Ничего не знаю, – ответила княгиня Новороссийская. – Первый раз слышу о гразекобрах. Слетай, и посмотрим.

Я огляделся. За спиной Рострума толпились духи. В руках орков, эльфаров, людей, дворфов было оружие, которым они владели при жизни. Среди них мелькали, строя это ополчение, мастер и мессир.

– Вот так всегда, – проговорил я вслух. – Народу много, а толку мало. Все нужно делать самому. Словно я не великий и ужасный Худжгарх – дух мщения, а никудышный сержант, только что попавший в полк после учебки.

– Пошли посмотрим, – неохотно согласился я с желанием Шизы, – что это за создания из другого мира.

– Только близко не подходи! – предупредила Шиза. – Будь осторожен.

– Ладно, как-нибудь оборонимся, – огрызнулся я и, поднявшись на стену, стал спускаться вниз. Делал я это впервые. Просто шел по крутому склону и не падал. Лететь что-то мне не очень хотелось. Моя гора периодически содрогалась. – Что они, подземные взрывы, что ли, устраивают?

Мое недовольство росло. Мало того что самому приходится проводить разведку, так еще твари странные по мою душу пожаловали. А с духами, вооруженными луками и топорами, как воевать против взрывучих тварей? Я прошел густые облака и увидел подножие горы. Стояла моя горка в пустыне из песка и камней. Повсюду, насколько хватало глаз, простиралась безжизненная пустошь. А у самого подножия отчетливо были видны большие круглые отверстия.

Раз, два, три, четыре, пять! – посчитал я дырки. Присмотревшись, других не обнаружил. Гора очередной раз содрогнулась, и из отверстий вывалились облака дыма. Ну точно, взрывают. Вон какой дымище валит из пещер. Интересно, они далеко уже прошли? Я спустился прямо к вырытым отверстиям. А то, пока я спускаюсь, они к вершине подберутся. Потрогал рукой – ровный край. Нет, это не рытье. Края входа в туннели были оплавлены. Немного посомневавшись, вошел в один из проходов. Видимо, твари огромные – я спокойно прошел в полный рост. Из глубины тянуло горьковатым запахом и слышался гул, как будто работает проходческий комбайн. От стенок туннеля исходил нестерпимый жар. Стенки даже были с потеками. Я осторожно пошел вперед. В голову пришла странная мысль: а куда они грунт девают, жрут, как земляные червяки, что ли? Ход был прямой, как туннель метро.

«Далеко прошли!» – расстроился я и понял, что прямизна прохода была обманчива. Он поднимался вверх, но шел по большой спирали. Оттого казалось, что проход прямой. Это какой же толщины внизу должна быть моя гора?

За размышлениями я дошел до странной конструкции. Трактор не трактор… в землю вгрызался металлический монстр на паучьих лапах. По бокам вращалось колесо, уплотняя стенки прохода, которые опаляло периодически вырывавшееся пламя. Они текли, а колесо их трамбовало. Была и кабина, в которой сидел маленький человечек. Я видел только его спину и голову в шлеме.

– Шиза, как ты думаешь, кто из них гразекобра? Машина или водитель?

– Сейчас узнаем.

Из меня вытянулись аурные щупальца и потянулись к механику. Обогнули ноги, прошли внутри колеса и жадно присосались к существу.

– Только не убивай, – попросил я. – А то мало ли что. Обидятся, и начнется полноценное вторжение.

Управляющий машиной сник, а сама гразекобра дернулась и заглохла, недовольно ворча.

Я приблизился к этому чуду неведомой инженерной мысли. Обойти ее было нельзя, поэтому мне пришлось пробираться между нагромождением приводных валов и гидравлических шлангов. Подумав, я просто перерезал несколько из них. Как я и ожидал, из порезов потекла вязкая жидкость. Место водителя было без стекла. Сиденье, рычаги, непонятные приборы. Зато я увидел, что у нее было впереди. Четыре бура на четырех растопыренных лапах и бункер с двумя форсунками. Что бы это могло значить?

– Я знаю! – воскликнула Шиза. – Видишь, нигде нет грунта. Это приемный бункер аннигиляции. Здорово придумано! Машина сама себя обеспечивает топливом. Собирает грунт, аннигилирует и использует освобожденную энергию. Вот откуда эти взрывы и колебания горы.

– Это хорошо, что ты разобралась с машиной, – задумчиво ответил я. – Что теперь делать с этими инженерами-метростроевцами?

– Сейчас мы их лишим сил и поговорим наверху, – предложила Шиза. – Что-нибудь да выторгуем.

Я осмотрел сморщенного ушастого водилу. Где-то я уже его видел. Зеленый, как лягушка. Морщинистый лоб, выглядывающий из-под шлема. Уши как у кролика, только торчат в разные стороны. Блин! Блин! Да где же я тебя, чудо заморское, мог видеть? И тут я вспомнил. Передо мной сидел мастер Ёда из «Звездных войн». Этот фильм на английском языке мы смотрели по видаку в Кабуле у товарища. Он купил видеомагнитофон, а кассеты подогнал один полковник-афганец. Там, конечно, были не только «Звездные войны», но больше, так сказать, интересные фильмы с совсем иным содержанием. Мы, никогда ничего подобного не видевшие дома, набивались к нему толпой. Условие было только одно: приходить со своей водкой и закуской. Или коньяком и закуской.

– Ну пошли, мастер джедай, – усмехнулся я и вытащил из кабины за шкирку Ёду.

Оставив замершее чудовище в туннеле, я с маленьким существом в замызганном комбинезоне поднялся наверх. Остальные четыре машины продолжали свою работу, но я уже успокоился. Этим проходчикам нужны месяцы, чтобы прорваться к вершине. Еще меня удивил Лиан. Я почувствовал его желание полакомиться энергией аннигиляции. Он радовался, как я, когда меня приглашали на шашлыки. Дотянуться до машин он не мог, слишком далеко, и показал мне образы, как усилить его «руки» с помощью нити, питаемой от благодати. «Действуй», – махнул я рукой и не прогадал. Но об этом я узнал позднее.

Посадив бесчувственного механика Ёду на скамейку у стены, я добавил ему немного энергии. Совсем немного, чтобы мог прийти в себя и говорить. Если, конечно, мы поймем друг друга. Все-таки существа из разных реальностей.

«Как же многообразен мир!» – подумал я, разглядывая водителя проходческого комбайна. Космос с миллионами планет – это наша реальность, а где-то параллельно существуют совсем другие миры, со своими жителями. Кого только я не видел! Кошку, что призвала демонесса, джинна, и вот теперь этот субчик, который зашевелился и открыл глаза. Я был несказанно поражен, сколько разных существ из других реальностей может вызывать Рок. Мне же пока такая разновидность магии неизвестна и недоступна.

Взгляд Ёды прояснился, он огляделся и посмотрел на меня. Посмотрел зло и оскалился, показав мелкие острые зубки. Такими можно дерево пилить, если поставить в ряд.

– Слышь, ты, джедай гребаный! – обратился я к инопланетянину. – Ты чего забыл на моей горе? Давно в морду не получал? Так я тебе сейчас уши оторву и в зад засуну. – Я не стал разводить политес и спрашивать «Как вас зовут, уважаемый?», а сразу показал малышу, кто здесь диктует правила. – Что ты мне зубы показываешь? – Я сделал страшную морду и говорил грубо, напористо, как парни с заводской окраины нашего города при встрече с парнями, что жили в микрорайонах или в центре.

На окраине стояли бараки, и это считался неблагополучный район. Случайно забредших сюда могли просто избить, а могли еще ограбить, что было чаще. Ходили ребята в трениках, растянутых на коленях, и в кедах. Они носили фуражки, и мы, пацаны, считали их очень крутыми.

– Ты знаешь, куда ты попал, малявка? – нагнетал обстановку я. – Ты попал в свой персональный ад.

Злоба и спесь стали покидать моего незадачливого Ёду. Он, может быть, и был царем и богом на своем тракторе. Но тут он оказался один на один с громилой, который расписывал ему его будущее. Вокруг вертелся маршал или, может, даже генералиссимус Рострум Великолепный и разглядывал с разных сторон сидевшего малыша. Когда Ёда его увидел, то стал серым, как старый асфальт. Вид моего главнокомандующего произвел на него даже большее впечатление, чем мои слова.

– Это мозг гразекобры, – проговорил Рострум. – Отдайте, владыка, его мне.

– Рострум, ты же не Страшила из соломы и опилок, зачем тебе чужие мозги? Хотя, конечно, у тебя их может и не быть, – ответил я и махнул рукой. – Если у этого мозга уши из задницы будут торчать, тебя это не смутит?

– Зачем мне его уши? – удивился Рострум. – Мне нужна его голова, с ушами или без них, не важно.

– Вот видишь: голова, два уха, – скорчил я страшную рожу пленнику. – Твои уши нам не нужны.

Ёда затрясся.

– Откуда ты, низший, знаешь мое имя? – проговорил он на вполне понятном языке. Только вот сказать, какой это язык, я не мог. И откуда я его знаю, я тоже не знал. Но я его понимал, а он меня.

Я засмеялся: надо же, попал в точку.

– Так оно у тебя на лбу написано. Вон голова и два уха. – Я критически оглядел механика, что покусился на мою благодать. – А за низшего ответишь. Тебя будут звать задница с ушами. Понял?! – прикрикнул я.

– Прости, Видящий сокровенное, – пролепетал пленник. – Это по недомыслию и непониманию ситуации вначале, – уточнил он. – Но теперь я склоняю голову пред твоим величием.

Я подозрительно поглядел на джедая, уж больно быстро он переменился. Может, таким образом решил поиздеваться? Тогда точно будет без ушей. Но нет, он был абсолютно серьезен, и в нем не было даже намека на то, что он шутит.

– Говори, Мозги, зачем пожаловал на нашу гору? – сурово спросил Рострум и снял треуголку.

Ёда выпучил глаза.

– Это что с твоей головой, подчиненный? – переборов страх, спросил он.

– Это он пытался не повиноваться, – ответил я за магистра.

И это было правдой. Только я не стал уточнять, что его так изувечил не я, а его бывшие подчиненные. Я понял, что клиент созрел для разговора.

– Хочу слышать правду из твоих уст, ничтожный! – наклонился к нему и подпустил ужаса в атмосферу.

Парня проняло. И не только его. Из глаз Рострума посыпались змеи и устремились к джедаю. Тот поджал ноги и заверещал, как пойманный поросенок, который понял, что сейчас его будут резать.

Рострум, зная, что это утекает его энергия, принялся шустро ловить змей и жадно пожирать их. А Головадвауха был на грани обморока.

– Рострум, погодите, еще помрет наш гость, – остановил я кровожадного командарма моей армии. – Иди лучше составляй план военной кампании.

Магистр надел свою треуголку и важно проследовал к кибуцьерам, которые теперь изображали непобедимую армию. Почему непобедимую? Да потому, что ее еще никто не побеждал.

Гору снова тряхнуло, и это вернуло меня к действительности.

– Давай рассказывай, – приказал я пришедшему в себя гостю из другой реальности. – Зачем вы буравите мою горку?

– У нас договор, – быстро ответил он.

– Какой договор, с кем? Быстро мне выкладывай сумму и имена конкретных лиц, замешанных в преступлении.

– Никакого преступления нет, Видящий. С моей бригадой операторов гразекобр заключил договор на разработку этерниума ваш следящий за планетой и направил сюда.

Ага, понял я. Гразекобры – это машины, а этерниум – это моя мана.

– И сколько он вам платит?

– Ничего не платит, – ответил Ёда Головадвауха. – Он разрешил добычу. Но добраться до нее мы можем только через недра.

В это время обеспокоилась Шиза.

– Ты чего с ним беседы ведешь? Там гору роют. Забыл, что ли?

– Не забыл, детка. Хочу проверить прочность союза с чернокожей красавицей. На меня напали, а она на помощь не спешит. Непорядок. Ты знаешь, как с ней связаться?

Шиза фыркнула:

– А какие трудности? Пожелай, и образ обворожительной Беоты осчастливит вас, мой повелитель, своим присутствием.

– Так просто? – не поверил я.

– А ты проверь.

– Обворожительная Беота, – произнес я вслух, дразня Шизу. Я чувствовал, что богиня ей не нравится, и дело было не в ее подлой натуре, а во внешности. Такая, понимаете ли, женская ревность к чужой красоте. – Не могли бы вы снизойти до общения с вашим союзником?

К моему удивлению, чернокожая красавица откликнулась сразу. В образовавшемся окне появилось лицо Беоты. Надо признать, она умела держать удар. Женщина смотрела на меня с показным равнодушием, ничем не выказывая ненависти или обиды. Чтобы не заставлять ее расспрашивать, я сразу перешел к делу:

– Божественная, на меня напали и роют мою гору. Но я не вижу вашей помощи. Вы решили игнорировать наш договор?

Вот теперь ее выдержка дала трещину. На несколько мгновений маска равнодушия слетела с ее лица и обнажилась природная натура кровожадного чудовища. Удивительно, как ненависть может искажать прекрасные черты. Если от любви до ненависти один шаг, то от красоты до уродства – всего лишь миг. Но она быстро взяла себя в руки. Посмотрела из окошка на дырки в подножии горы и снова перевела взгляд на меня. В ее глазах мелькнуло торжество.

– Нападение? – сделав изумленный вид, произнесла она. – Я не вижу никакого нападения. Там только новые пещеры, и все.

– Нет, уважаемая Беота, не все, – возразил я, хотя понимал, что она не захочет помогать. – Там внутри прогрызают туннели к моему городу пять гразекобр.

– И что?

– А то, что они скоро доберутся до меня.

Я не злился. Я хотел понять, чем все это закончится. По моему представлению, она будет дожидаться, когда машины пророют туннели, потом будет делать вид, что помогает мне. Так оно и оказалось.

– Вот когда пророют, человек, тогда и зови.

В слове «человек» было столько ненависти, что я мог ею отравиться. Она закрыла окно со своей стороны и исчезла. Я перекрестился и, сплюнув три раза через левое плечо, протараторил:

– Чур меня! Чур меня! – Потом вслед крикнул, даже не надеясь, что она услышит: – Я не человек. Я – дух мщения. Не надо забывать об этом!.. Так, Головадвауха, я готов тебе дать новое имя. Хочешь?

Сам не знаю, почему я это ему сказал. Может, интуиция сработала или анализ слоев сознания поработал и дал нужный рецепт выстраивания отношений с внеземными цивилизациями, только я попал в точку.

– Хочу, Видящий. А какое? – оживился бригадир джедаев.

– Высокое. Ты будешь Ёда, что значит… – Я задумался: а что это значит? О! – Это значит «Говорящий с богами».

– О-о-о… – протянул сильно удивленный бригадир. – Высокое имя, – с большой долей благоговения произнес он, смакуя имя на слух. – Ёда. Его будешь знать только ты, Видящий.

Он с трудом поднялся и поклонился. Я добавил ему сил. Малыш выпрямился и спросил:

– Я могу что-то для тебя сделать?

– Можешь, бригадир. – Каким-то внутренним чутьем я понял, что называть его теперь Ёдой не надо. Раз имя сокровенное, то оно не должно звучать в устах.

Малыш пришел в восторг:

– Ты чтишь наши традиции, Видящий! Говори, все выполню!

Сначала я хотел эту бригаду копателей отправить к Року. Но после общения с Беотой решил отправить их к ней. Посмотрим, как запоет эта прелестница, когда будут дырявить ее гору. А с другой стороны, пусть Рок думает, что дырявят мою. Не будет лишний раз ко мне лезть.

Странное дело, но я знал, где находится гора Беоты. При этом не знал, где пристанище Рока. Может, это потому, что в городе его сестры я был?

– Твоя гразекобра неисправна. Почини ее и с бригадой перенесешься на новое место добычи. Там этерниума гораздо больше.

Как переправить проходческие машины, я знал. Это потребует благодати. Но для хорошего дела мне не жалко.

Через несколько ридок мы были в пещере, где застряла машина Ёды. Тот печально поцокал языком.

– Тут, Видящий, этерниум нужен. Без него никак, – развел руками он.

– Могу дать, – сразу сообразив, что на этом можно еще и что-то выгадать, ответил я малышу. – Но будешь должен.

– Только позови, я отработаю, – не стал кочевряжиться мой новый гость.

Я улыбнулся и передал ему немного благодати. Шланги восстановили свою целостность на глазах. Малыш сноровисто пролез под машиной, достал другой шланг и стал заправлять гидравлическую жидкость в механизм.

– Запас всегда нужен, – сообщил он мне мудрость всех водителей во всех вселенных. – Пошли посмотрим, как идут дела у братьев, – предложил он.

Я только пожал плечами и перенес нас к ближайшей дыре. Мы прошли по проделанному коридору, утопающему в клубах дыма, и приблизились к гразекобре. Комбайн чихал, стонал, вращал всеми механизмами и… и стоял на месте. С места оператора раздавалась отборная ругань:

– Да чтоб ты сдохла! Э-э-э! А ну пошла! – Водила выключил мотор, соскочил со своего места и полез под комбайн. – Да что же это такое, гразекобра тебя трахни! Чего ты стоишь на месте?.. – Весь перемазанный машинным маслом и пылью близнец Ёды выбрался из-под машины. – Привет, брат, – мимоходом поздоровался он, мельком взглянул на меня и полез снова на свое место.

Он завел свой трактор, тот попыхтел-попыхтел и заглох. Еще бы, грунта для загрузки бункера нет, а Лиан впитывает в себя энергию и впитывает. Куда только ее девает? Я не чувствую переполнения.

– Будь проклят тот день, когда эта крячкодрышь досталась мне в наследство! – заорал механик и, вскочив, стал пинать свою машину. Затем выскочил, пробежал довольно ловко между шлангов, нырнул под кольцо и спрыгнул к нам. – Вот видишь, брат, наш отец был сволочь. Не мог перед смертью купить новые агрегаты. Жмот старый. Подсунул мне старье, а я должен мучиться. Чтоб он паленой этерниумкой упился! Чтоб ему самая старая фейри не дала!.. – Близнец сплюнул и только тогда посмотрел на меня. – Это кто?

– Это, брат, Видящий сокровенное. Ты будь поосторожней с ним. Он имена меняет.

Близнец смешно потряс ушами и во все глаза уставился на меня.

– Правда, что ли? – не поверил он.

– Правда-правда, – подтвердил Ёда. – Посмотри на меня, у меня новое имя.

– О-о-о-о, – пораженно протянул второй джедай.

Как уж они видели изменения, я не знал. Я ничего особенного в бригадире не видел. Каким был джедай, таким и остался. Братишка оживился.

– Видящий, может, ты знаешь, что надо делать? Моя старушка заглохла. Бьюсь-бьюсь второй час, и все без толку. – Он с надеждой посмотрел мне в мои честные глаза.

– Знаю, Короткоухий, – важно ответил я. У брата Ёды уши были значительно короче.

Тот схватился за сердце. Тоже стал серый, как пыльный асфальт в сухую погоду, и закатил глаза.

– Я погиб! – прошептал он. – Теперь всем будет известно мое сокровенное имя.

С интересом разглядывая малыша в замусоленном комбинезоне, я усмехнулся. Святая простота. Их родитель тоже не мудрил с именами. Того, у которого голова была большой, назвал Головадвауха. У этого уши короткие, его назвал Короткоухий. Замечательно!

– Не бойся, я никому ничего не расскажу, – поспешил я успокоить водилу.

– Правда? – Тот как-то быстро пришел в себя, даже удивительно. Только что он, как Гамлет, драматично хватался за голову, декламируя «быть или не быть», и вот уже настроение его заметно улучшилось. Смешные ребята, верят всему. Надо будет это учесть. Видимо, у них дома не врут. «Интересно, как же они там выживают?» – подумал я, с еще большим интересом разглядывая малышей.

– Говори, что надо сделать? – вернулся Короткоухий к нашему разговору и прямо-таки вытянул мордочку, чтобы лучше услышать откровение из уст самого Видящего.

Я кашлянул в кулак.

– Ишь какой быстрый. – Я задумчиво почесал щеку, словно размышляя, говорить или нет. Малыш от нетерпения стал притоптывать. – Тебе известно, что за информацию надо платить? – спросил я, уже зная, что ему скажу. Осталось только не заржать, когда он услышит мои советы.

– Конечно, известно, – спокойно ответил малыш и весь обратился в слух.

– Тогда ты мне отработаешь, когда я тебя позову. – Я испытующе уставился на джедая. – Согласен?

– Конечно, согласен, говори! – решительно заявил мой собеседник и приготовился слушать. Лапки сложил у груди, склонил головку набок и замер, внимая.

– Новая гразекобра нужна, однако, – как ни в чем не бывало сказал я и уставился невинным взором на разинувшего рот Короткоухого.

Тот долго хлопал глазами, морщил лоб, жевал губами, силясь понять глубину моей мысли. Затем сдвинул шапку на затылок, посмотрел на брата и выдал:

– Ну, что я говорил, брат? Даже Видящий знает, что нужна новая прушка. – Посмотрел с надеждой на меня и спросил: – А дальше что?

Ёда покачал головой и повернулся ко мне.

– Прушками мы называем наши гразекобры. – Потом посмотрел с усмешкой на брата. – Ты знаешь, что заключил договор и получил никчемный совет? Когда ты начнешь думать, брат? Теперь ты обязан выполнить работу за так.

Брат Ёды впал в ступор.

– Как же так?.. – прошептал он. – Это весь твой совет? – Растерянно посмотрел на меня, на брата и вдруг кинулся ко мне. – Давай новый совет, обманщик!

Я выставил кулак, и маленький дебошир напоролся на него носом. Хрясть, и он упал. Я поднял его за шиворот и поднес к своему лицу.

– Послушай, недоумок, я тебя не обманывал, а дал полезный совет. В чем моя неправда и где я тебя обманул? Твоя прушка старая? Старая. Не работает? Не работает. Так что нужно? Нужна новая гразекобра. Не я виноват, что у тебя ее нет. Надо было думать заранее и взять с собой вторую. Кто же ходит копать горы богов и не берет с собой инструменты? Только такие недоумки, как ты. Понял? – Я потряс беспомощно висевшего джедая.

– Да понял он, понял, – вступился за брата Ёда. – Он у нас младший, так ему всего не хватило.

– Что, и мозгов тоже? – Я был слегка разозлен, и в то же время мне было смешно.

– Ну ты же видишь, у него ухи короткие, – невозмутимо ответил старший.

Кстати, взрывы давно закончились и в нашу пещеру стали сходиться остальные братья. Ёда, увидев их, приблизился ко мне и зашептал:

– Ты им, Видящий, тоже советы дай.

Я скосил на него глаза и шепотом спросил:

– Зачем?

Ответ меня рассмешил.

– Так не одним же нам с братом у тебя отрабатывать, пусть и они подсобят.

Через пять минут на полу пещеры лежали и пускали юшку из носа трое побитых братьев. Эти оказались умнее и раскусили свой промах сразу. Боевитые такие хлопцы, не побоялись, что я больше, и сразу бросились в драку. Пролетариат, что и говорить. Могильщик капитала.

– Значится, так, джедаи. Мне с вами лясы точить некогда. Слушайте меня внимательно. Ваши прушки я починить могу. Но вы мне будете должны. Отработаете потом, когда понадобитесь. Если согласны, то давайте договариваться, если нет, то я дам вам лопаты и вы пойдете копать гору у одной дамочки.

– Что есть джедай и что такое лопата? – поинтересовался старший Ёда. Он-то не беспокоился. Его паукообразный трактор был в порядке, и вопрос он задал из чистой любознательности.

– Джедаи – это мастера в своем деле. Ты вот мастер? – спросил я, не сомневаясь, что он ответит утвердительно.

– Мастер, Видящий. Лучший мастер в бригаде. – Ёда подбоченился.

– А лопата – это ручная прушка. – Я создал лопату и показал малышам. – Берешь больше, кидаешь дальше и прешь с ней отсюда и до заката. – Я показал, как она работает. – Понятно? Но за нее тоже надо будет отработать.

– Нет, Видящий, мы лучше на наших прушках отработаем, – ответил за всех бригадир. – Нам такая прушка не нужна. – Он обвел взглядом хмурых братьев. – Правда, братья?

Те также хмуро покивали.

Короткоухий почесал затылок, сдвинув шапку на лоб. Ну прямо как я. Я даже почувствовал к нему симпатию.

– Сдается мне, братья, что мы с этим заказом зря связались, – заявил малыш. Он кинул на меня косой недружелюбный взгляд и отвел глаза. – Мы еще ничего не добыли, а уже дважды должны этому… – Он не стал продолжать кому и просто закончил: – Валить нужно из этого мира, и быстрее.

– Зря ты так, малыш, – укоризненно покачал головой я. – Сам не знаешь, какое счастье тебе привалило. Я починю ваши старые прушки, вы отправитесь копать там, где очень много накоплено этерниума. И даже если так случится, что вы до него не доберетесь, я вас награжу. Без прибыли не останетесь.

Ёда не подкачал.

– Он говорит правду, братья, мне вот мою прушку он помог починить. Я поменял все втулки и поставил новые подшипники.

Теперь пришло время удивиться мне. Когда это он успел? И вижу – не врет. У джедаев заблестели глазки.

Через час все машины были готовы к работе. Благодати я потратил немного. Хотя как считать. Измерителя маны у меня не было, и делился я ею чисто интуитивно. Но Ёды были счастливы. Особенно Короткоухий.

– Ты, Видящий, – подошел он ко мне, – только позови, мы тебе все горы продырявим.

– Учту, – кивнул я. – А кто дыры в моей горе заделывать будет?

– Это не к нам. Мы только роем, – совершенно невозмутимо отозвался старший копатель.

Я вновь кивнул:

– Будете должны.

– Да что же это такое! – возмутился Короткоухий. – Мы прибыли по контракту, ничего не добыли и еще остались должны.

– Ты видел, куда лез? – спросил я.

– Видел, – буркнул он.

– Куда? – Я уставился на него как удав на мышку.

– К полезным ископаемым.

– Ну надо же! К полезным ископаемым он лез! А ты не понимал, что воруешь чужое? Ты этот этерниум собирал? Тебе поклоняются смертные в этом мире?

Малыш раскрыл рот, слушая мою отповедь.

– А если не ты, то чего глаз положил на чужое? Тебя отец и мать не учили, что воровать – это плохо?

– Мы не воруем, – вступился за брата Ёда. – Мы добываем этерниум и тем живем. Заключаем контракты с влиятельными лицами, имеющими право ею распоряжаться.

– Не гони пургу, ворюга! – Я разозлился по-настоящему. – Надо же, пришли на мою гору, копают и говорят: мы получили разрешение. Здесь хозяин я. У меня вы спрашивали?

– Нет, Видящий. – Ёда отступил, испугавшись моего гнева. – Нас позвали в этот мир и сказали, мол, можете копать где угодно, но лучше начать с этой горы. Не ругайся.

Я успокоился.

– Что, так и сказали «можете копать где угодно»? – переспросил я.

– Да, Видящий, так и сказали, – за всех ответил бригадир.

Я задумался. Такой простор для действий открывал мне новые горизонты.

– Значит, так. – Я принял окончательное решение, как лучше использовать мастеров-копателей. – Копать можно везде, кроме моей горы. Начнете копать здесь – останетесь без своих прушек. А пока пойдете отрабатывать первый долг.

– А сколько их всего, долгов? – осторожно спросил Короткоухий.

– Давайте посчитаем. Ремонт прушек – это раз. Совет – это два. Дырки проделали – это три. Так что вы должны будете отработать три раза, – подвел я итог.

– Это все? – хмурясь, переспросил младший, которому не хватило ушей.

– Пока да, – спокойно ответил я и перенес одним желанием джедаев и их технику к горе Беоты.

Вот это была гора! Не гора, а почти планета. Или, по крайней мере, спутник планеты. Вершина пряталась в густых облаках. На поросших склонах с террасами была жизнь. Летали птицы. Ели траву и охотились животные, жили разумные существа. Я приближаться не стал.

– Вон ваша гора, друзья. Вперед, к славе и добыче.

Я театральным жестом направил их к светлому будущему, и парни исчезли. Вместе с ними немного просела благодать. Зато в основании горы появились дыры. Я удовлетворенно посмотрел на процесс. Оставалось ждать результата, но только не здесь. Когда-нибудь божественная Беота заметит налетчиков, и вот тогда посмотрим, как запоет эта пташка.


Королевство Вангор. Столица Вангора

Его величество Меехир Девятый был не в духе. Вернее, он был зол. Утро начиналось как обычно. Он проснулся после полудня, выслушал комплименты, как он хорошо выглядит. Сходил на горшок, обтерся влажным полотенцем. Посмеялся над толкотней придворных, желающих вынести полный ночной горшок. Оделся с помощью слуг и отправился на завтрак. По дороге выслушал пару сплетен и в хорошем настроении составил компанию королеве за столом. Этот ритуал повторялся неизменно из года в год. В спальню к ее величеству он входил всего несколько раз. В последний раз даже удачно. Королева понесла. Маги сказали, будет наследник. И его величество, гордый тем, что исполнил свой долг монарха, забыл туда дорогу. Но вот в королевской столовой они встречались каждый день.

Его величество поморщился. Как же неудачно он задал вопрос о здоровье королевы. Лучше бы просто сделал комплимент и сказал, как она хорошо выглядит. Хотя, с другой стороны, Меехир Девятый не мог понять, как может хорошо выглядеть тридцатилетняя женщина. Избалованный ласками молоденьких фрейлин, он считал свою жену уже старухой. Король раздраженно вздохнул. Повернулся направо и набросился на герцога Крензу, который был к нему ближе всех.

– Что вы меня толкаете, риз?! – капризно воскликнул он, и побледневший герцог отскочил. Согнулся в поклоне и пролепетал:

– Простите, ваше величество, задумался!

Хотя он не подходил к королю ближе чем на два шага, король мстительно молчал. Пусть постоит согнувшись, раз не может оградить своего короля от неприятностей.

– Почему? Почему меня никто не любит?

Его величество зло осмотрел задрожавших придворных, каждый из которых старался склониться как можно ниже, чтобы гнев монарха не пал на него. Меехир Девятый понял, что он ничего не дождется, и выругался. «Бесполезные лизоблюды! Королевству может грозить беда, а они прячутся за мою спину. Почему решение должен принимать я?!» – подумал король.

Он вновь огорченно покачал головой.

– Ваше величество, я плохо спала. – Королева промокнула платочком глаза, в которых, как заметил наблюдательный король, не было ни слезинки.

Он скрепя сердце вынужден был задать вопрос:

– Что-то случилось, дорогая?

– Я видела ужасный сон, ваше величество. На Вангор напали лигирийцы, а вы были не готовы отразить нашествие орд имперцев. Все было в огне, и этот дворец лежал в руинах. Это ужасно! Мне страшно, ваше величество. Умоляю вас, ради нашего сына, защитите страну!

Король моргал, не зная, как реагировать. Он оглянулся на придворных и увидел герцога Крензу.

– Риз, вы что-то знаете о подготовке империи к войне против нас?

Герцог поклонился и льстиво ответил:

– Ваше величество, я думаю, ее величество просто видела плохой сон, и только. Лигирийская империя готовится отразить возможный набег орков. На границе немного имперских войск. Для вторжения этого недостаточно.

– Вот видишь, дорогая, беспокоиться нечего, – сказал довольный король.

Но королева выпрямила спину и устремила взгляд на герцога.

– Я видела много кораблей, которые приплыли с юга, и с них высадились тысячи солдат и магов. Они обошли лес и вторглись в королевство. У вас, риз, есть сведения о кораблях имперцев? Вы знаете, что они строят их на своих верфях?

У герцога задергался глаз.

– Ваше величество, у нас нет таких данных!

– Прошу вас, ваше величество, – повернулась королева к супругу, – позовите графа Мару и дайте ему указание узнать о вторжении.

Король отложил вилку, есть ему расхотелось. Зло зыркнул на королеву, но приказал:

– Позовите графа.

Воцарилась напряженная тишина. Наконец, чеканя шаг и стуча каблуками, совершенно не обращая внимания на то, как морщатся придворные, вошел начальник службы безопасности тан Мару. Остановился, как того требовал этикет, в трех шагах от короля, снял шляпу и поклонился.

– Граф, – король злой, что ему испортили завтрак, не стал держать графа согнутым в поклоне, – я хочу у вас спросить. Вы знаете, что имперцы строят корабли и готовят вторжение в Вангор?

У Мару на мгновение вспыхнули глаза. Откуда у короля такая информация? Неужели маленький нехейский гаденыш и сюда пробрался? Нет, невозможно. Он бы об этом уже знал. Значит, это другой источник информации. Он кинул взгляд на герцога. Тот стоял красный как вареный рак. Риз? Может быть.

– Ваше величество, до меня дошли такие слухи из степи, сейчас мы проверяем эту информацию.

Король всплеснул руками:

– Граф! На нас готовят нападение, а вы говорите – слухи! Вы не дорожите своим местом?

Мару вспотел.

– Ваше величество, не стоит волноваться. Ели бы это было действительно так, то я бы уже знал об этом. Слухи надо проверить. Скоро, совсем скоро я вам доложу о результатах.

Король только отмахнулся.

– Одни бездари меня окружают. Король знает больше, чем те, кто этим должен заниматься! Куда катится мир! – Он сделал глоток вина, сорвал с груди кружевную белоснежную салфетку и встал из-за стола. – Приятного аппетита, дорогая! – язвительно проговорил он и широкими шагами направился вон из столовой.

Притихшие придворные поспешили мелкими шажками следом, а королева с аппетитом приступила к завтраку.

Король шагал по коридорам своего дворца и искал, на ком сорвать злость. Страна не готова к войне. Он только что предотвратил набег орков, и вот новая напасть. Меехир Девятый был неглуп и понимал, какую опасность представляет агрессивный сосед, поэтому содержал большую армию, съедающую львиную долю собранных налогов. Король с каждым шагом становился все мрачнее. Что следует предпринять, чтобы не допустить вторжения? Если лигирийцы стали готовиться к полномасштабной войне, они должны были в это хорошо вложиться и рассчитывают возместить затраты за счет его королевства. Ай, как не вовремя!

Ему навстречу вышел из-за угла ректор Азанарской академии мессир Кронвальд. Лицо короля прояснилось. «Вот он-то мне и нужен», – подумал король. Он обернулся, нашел глазами хохотушку Марысю и поманил ее пальцем.

– Иди в малую приемную и под столом подготовь место, в карты поиграем. Вина и закуски захвати! – крикнул он ей вслед. Подошедшему магистру не дал и слова произнести, приказал не терпящим возражений тоном: – Мессир, следуйте за мной!

Архимаг лишь удивленно вскинул кустистые брови и поклонился. Он прошел мимо согнувшегося в поклоне герцога и даже оглянулся. Тот продолжал стоять не разгибаясь. Архимаг неопределенно хмыкнул, чем привлек внимание короля. Тот, заметив герцога, бросил на ходу:

– Хватит просить милостыню, риз. Здесь не подают.

Засмеявшись своей шутке, пошел прочь. Настроение его величества улучшалось.

Они дошли до малой приемной. На глазах пораженного архимага король спокойно полез под стол, накрытый длинной, до самого пола, скатертью. Король скрылся, а мессир так и остался стоять с раскрытым ртом. Из ступора его вывел голос самодержца. Меехир приподнял скатерть и нетерпеливо прошипел:

– Хватит стоять столбом, Кронвальд! Залезайте, проведем совещание.

– Совещание? – переспросил, не веря своим ушам, архимаг. – Под столом?

– А где еще? – отозвался его величество. – Давайте уже.

Архимаг, кряхтя, встал на четвереньки и полез под стол.

«Ох, горе-то какое!» – сокрушался он, размышляя, какая муха укусила его величество, если тот решил проводить совещание под столом. Никак умом тронулся. Кронвальд с трудом протиснул дородное тело наполовину и увидел смеющуюся Марысю, свою пассию ушедшей юности. Дернулся от неожиданности и стукнулся затылком о стол. Схватился за голову и помрачнел. Ну точно его величество заболел, раз Марыську на совет позвал.

– Осторожно, мессир, – прошипел король, – еще стол перевернете. Марыся, налей нам вина.

Мессир Кронвальд был не в силах говорить. Он тупо пялился на придворную, бывшую куртизанку, на довольного короля, на вино и тарелки с закуской. Посередине лежала колода карт. «Вернется нехеец, – пришла в голову мысль, – в порошок сотру». Ректор стал закипать. Он понял, почему шептались за его спиной придворные, а дамы бросали на него откровенные взгляды. Вот подставил так подставил. Не понимая, как поступать, взял из рук Марыси фужер и выпил одним махом.

– Закусывай! – Король одобрительно посмотрел на архимага и выпил сам. – У нас возникли некоторые проблемы, Кронвальд, – начал совещание его величество.

Здесь, под столом, он чувствовал себя спокойно и уверенно. Зато архимаг, будучи в смятении, весь красный от смущения, жевал тонко нарезанное мясо. Он растерянно слушал короля. Марыся, сияя от удовольствия, открыто потешалась над ним.

– Вы ешьте, ешьте, – доброжелательно подбодрил архимага король, – и слушайте. До нас дошли слухи, что наш лигирийский брат готовит нападение на королевство. Вы что-нибудь об этом слышали?

Придворная дама подала архимагу салфетку, тот вытер губы и решительно ответил:

– Да, ваше величество! Как это ни прискорбно, я прибыл сообщить вам эту неприятную новость. – Мессир понял, что молодой нехеец сумел проделать необходимую работу и гнев монарха уже лег на других. Поэтому уже без страха и тени сомнения стал рассказывать о том, что узнал: – Лигирийцы готовят нападение, строят суда и собирают войска. Будет война, ваше величество.

– Вот именно, суда! – поднял палец король. – Откуда у вас эта информация?

– О предстоящей войне, ваше величество, сообщила Азанарская провидица. А проверил ее слова начальник службы безопасности академии мессир Гронд. Гронд послал агента, и тот выяснил некоторые обстоятельства подготовки к войне. Война начнется, как только молодые орки войдут в лес и завязнут там в боях. Наш союзник не сможет оказать помощь.

Король не был наивен и при всей своей капризности обладал гибким умом.

– Что за агент и можно ли ему доверять? – живо спросил он.

– Это, ваше величество, нехеец, которому вы пожаловали баронство. Он ваш Скорпион.

– Даже так?.. – Король задумался. – Молодой человек опять отличился. Знаете, мессир, он произвел на меня хорошее впечатление. Преданных слуг, готовых не только лизать мне ноги, но и служить не жалея живота своего, найти не так просто. Его стоит наградить. Что скажете, мессир Кронвальд?

– Согласен, ваше величество. – Архимаг попытался сделать поклон под столом, но солидное брюшко ему здорово мешало. – Поощрение преданных подданных всегда приносит отличный результат. Преклоняюсь перед вашей мудростью.

– Да бросьте вы, Кронвальд, эти условности, мы под столом, а не на приеме, и обсуждаем важные дела. Что хочет этот юноша?

– Он хочет купить пустующие земли на границе со степью и стать графом.

– Графом через покупку пустующих земель? – переспросил король, слегка удивленный такой просьбой. – Всего-то?

– Да, ваше величество.

– Он еще скромный и неглуп, – улыбнулся Меехир Девятый. – Марыся, – обратился он к даме, которая наполняла бокалы и слушала разговоры, – мы с ректором можем и забыть, а ты напомни мне, чтобы я подписал разрешение и грамоту на графство нашему Скорпиону. – Он хихикнул и потер руки. – Вот Мару будет злиться!

Король не боялся, что обсуждаемое в присутствии таны Марыси будет известно всему двору. Эта женщина была умна и преданна и вот уже лет сорок не покидала двор. Была она незаметна, и против нее не велись интриги за внимание короля, но она обладала талантом всегда оказываться под рукой, когда была нужна. К ней привыкли, как привыкают к собаке или атрибуту обстановки. Как стул стоит и стоит себе, а нужно сесть – вот он, рядом.

– Что можно предпринять? – обратился к обоим король.

Пока архимаг думал, первой ответила Марыся:

– Михи, надо отправить посла к оркам. Сообщить им, что империя готовится к войне и нападет на Вангор. Предложить им совершить набег на империю. Дикари не устоят перед этим. Они глубоко проникнут на территорию империи и будут ее грабить. Император вынужден будет отозвать часть сил для борьбы с ними, а тем временем войска Вангора будут их сдерживать на границе.

Архимаг, набравший воздуху в грудь для того, чтобы высказать свое мнение, выдохнул и только проговорил:

– Ваше величество, я с этим мнением полностью согласен. Только хочу сделать дополнение. Послом надо отправить Скорпиона. Тайно. Он как бы свой для орков.

– Марыся, и это запомни! – Король, уже вполне довольный, решительно заявил: – Все, хватит говорить о делах, давайте играть в карты! На раздевание.

В голосе монарха мессир ректор услышал счастливые нотки.

«Если проиграюсь, я этому Скорпиону… все жала повыдергаю», – подумал Кронвальд.


Провинция Азанар. Замок Тох Рангор

Тора-ила несколько дней провела в замке, сторонясь орчанки и черной эльфарки. Свободно она себя чувствовала только с дворфой, которая была добра, проста в общении и пыталась сделать пребывание снежной эльфарки в замке комфортным. Невеста нехейца не лезла к ней с назойливыми расспросами, не пыталась подружиться, не выказывала недовольства или ревности. Встречаясь на завтраке, обеде или ужине, интересовалась ее здоровьем, а затем просто болтала ни о чем с девушками, интересовалась, как идут дела у старичка-алхимика. Обсуждала с дворфой хозяйственные вопросы. На пару дней исчезла из замка вместе с дворфой и, когда вернулась, продолжала вести себя сдержанно, но почтительно. Девушка, приглядываясь к хозяйке замка, замечала ее необычную красоту. Ее не портили даже небольшие клыки, которые она показывала, когда была недовольна кем-то из прислуги или охраны.

Тора-ила злилась и испытывала ревность к орчанке, но не показывала виду. Пыталась убедить себя, что это ей просто показалось и ничего подобного она не думала и думать не собиралась. Но все же одиночество и отсутствие привычного круга общения угнетало ее. Она хотела поговорить с девушками, узнать о том, как они попали сюда, узнать побольше о своем спасителе. Он такой странный, необычный. На первый взгляд легкомысленный и непутевый. Неспособный, по ее мнению, серьезно относиться ни к чему. Простоватый по-крестьянски, с большими наивными синими глазами, в которых всегда горело любопытство. Именно такое впечатление он производил своей какой-то раздражающей странностью во всем. «Он когда-нибудь задумывается?» – размышляла она. По ее мнению, для нехейца это было лишним. Лихой наскок, драка, и в то же время он мог совершенно спокойно удрать и не стыдился этого. Девушка силилась понять, что это – маска хорошего актера или черты его характера. Может, он очень удачлив? Даже слишком. Она видела его в бою, за столом, и он всегда разный. Вроде бы это один и тот же человек, но что-то в нем менялось на мгновение, и он был уже другим. Сильный, хитрый, опасный и беспощадный. Что он бывает безрассудным, она видела сама. Мог быть отважным до глупости, но всегда выживал. Как это ему удается, Тора-ила не знала. А знать очень хотелось. Он взял вину девушки-вассала на себя, не побоялся мести всего ее народа. Что это – глупость или попытка отстоять честь?

«Когда же он настоящий? – размышляла Тора. – Когда убегал от нас и спрятался у ректора или когда загрыз скрава?»

Эльфарка затрясла головой, не в силах понять нехейца. Он был для нее сплошной загадкой.

– Ты чего трясешься? – услышала она у себя за спиной.

Оглянувшись, Тора улыбнулась, увидев Лианору. Дворфа, экономка барона, которую боялись больше орчанки и самого барона. Но с тем понятно, он бывает в замке наездами. Появляется внезапно и так же неожиданно исчезает. Неугомонный. Где он пропадает, почему – этого не знает даже его невеста.

Тора сидела на хозяйственном дворе под большой раскидистой саквой – плодовым деревом наподобие черешни. Сквозь голые ветви пригревало весеннее солнышко, и тут ей было спокойно и хорошо. Она наблюдала за курами, копавшимися в кормушках. По двору ходил петух, гордо вскинув голову, и подозрительно косился на Тору. «Ну точно как этот непутевый нехеец», – подумала Тора.

– Я не трясусь, Лианора. Пытаюсь разобраться в бароне и не пойму, какой он. – Ей очень захотелось поделиться с этой открытой и доброй девушкой. От нее исходил покой и веяло надежностью.

– Ух ты, на что замахнулась! – рассмеялась дворфа, подошла и села рядом. – Этого, девочка, понять никто не может. – Лианора говорила как старшая сестра, умудренная жизнью, и Тора приняла ее такой без возражений. – Он для всех разный. Для меня он хозяин, для грессы Ильриданы он друг, для Ганги – потенциальный жених.

Тора слабо улыбнулась.

– Как это – потенциальный жених? – спросила она. – Они что, не помолвлены?

– Помолвлены? Нет. У орков нет такого обряда, – рассмеялась дворфа. – Она ему досталась как приз. Хозяин сражался за нее и победил. Не затем, чтобы взять ее в жены, а чтобы спасти. Уж не знаю, от чего он хотел ее спасти. Но насколько я знаю хозяина, верно, бился до смерти, наверное, сотню орков поубивал. Нам Ганга всего не рассказывала, только что он ее спас от смерти и позора. Кроме того, предотвратил войну племен. А по их диким законам, раз победил, то бери в жены небесную невесту, а не возьмешь, значит, нанесешь оскорбление всем оркам. Вот как! А потенциальная невеста Ганга потому, что она на испытательном сроке. Строптивая больно, а хозяину это не нравится. – Лианора замолчала и о чем-то задумалась.

Пользуясь тем, что дворфа разговорилась, Тора продолжила расспросы.

– А почему ты Ирридара называешь хозяином? Потому, что служишь ему? – осторожно спросила она.

– Нет, что ты. Он спас меня от рабства и вытащил из грязи. Он хороший, – с нежностью произнесла дворфа, – позволил мне быть чистой. Дал свободу и занятие.

– Ты была рабыней? – удивилась снежная эльфарка. – Как это вышло?

– Да просто все вышло, – равнодушно ответила Лианора. – Отверженная я.

Тора прикрыла рот ладошкой. Что такое отвержение у дворфов, она знала.

– Но… но ты не похожа на отверженную, – с легкой запинкой произнесла она.

– Это все мой хозяин, – расплылась в улыбке Лианора. – Он меня такой сделал. Только справедливый больно. Все время девушек спасает и спасает. Меня спас, Гангу, Чернушку и вот тебя, девочка, тоже спас. А мы ему говорили, хватит спасать. Он же всех к себе тащит.

Тора часто заморгала.

– И много он спас? – спросила она.

Дворфа осуждающе махнула рукой.

– Хватает. Никак не успокоится. Тан Черридар говорит, что это нехейская черта. Не могут они пройти мимо и не помочь. Честь не позволяет. Но я тебе, подруга, так скажу… – Дворфа всем телом повернулась к эльфарке. – Спасать спасай, но зачем всех сюда тащить?

Тора заморгала еще чаще.

– Я не просила его сюда меня тащить. Он сам привез и сказал, чтобы я была здесь. Если мешаю, я уеду.

– Что ты! Что ты! – замахала руками Лианора. – Это не про тебя, девочка. Были у нас тут… В общем, не важно, сейчас их нет, и слава богам. – Дворфа нежно посмотрела на девушку. – Ты еще, глядишь, и третьей женой хозяину станешь.

– Что?! Третьей женой?! – возмущенно воскликнула Тора. – Да никогда я не стану третьей! Тем более у человека! Меня народ мой отринет!

– Зря ты так, – покачала головой Лианора. – Ты сама не знаешь своего будущего. Станешь ты княгиней или нет, это еще неизвестно. Старым богам ты не нужна, а именно боги ставят князей над народами. А новые боги еще слабы. А не станешь княгиней, тебя выгонят из княжества, как троюродного брата выгнали.

Голос дворфы стал совсем другим, жестким и властным. Глаза девушки остекленели и смотрели сквозь Тору. Эльфарке показалось, что это говорит совсем не дворфа, а кто-то другой. Затем наваждение исчезло, и Лианора снова стала сама собой.

– А хозяин графом станет, а жены его графинями, – закончила дворфа. – Я вот хотела бы стать хоть третьей, хоть двадцатой, – печально вздохнула она.

До Торы дошло, что Лианора неспроста назвала ее третьей. Ее любопытство разгорелось с новой силой, и она не смогла удержаться от вопроса:

– А почему третьей? Что, есть вторая?

Лианора поправила фартук.

– Пока нет, но, наверное, будет. Ганга уже присмотрела себе сестру. А если она что решила, то своего добьется. Уж поверь мне, я ее хорошо узнала.

– Ильридана! – поняла Тора, и игла ревности больно вонзилась в сердце.

– Да, Чернушка, – подтвердила Лианора. – Вот что, девочка, ты бы не сидела затворницей, а познакомилась поближе с Гангой и Чернушкой. Они девушки отзывчивые, надежные, не предадут. Предложи помощь по замку, прикинь, что лучше их умеешь делать. Покажи себя. Так-то оно лучше будет. А то, смотрю, грызешь себя, мысли разные в голову лезут… Или вот, хочешь, мне помоги, – неожиданно предложила она. – Новые подданные у нас появились, о них позаботиться надо.


Провинция Азанар. Город Азанар. Академия магии

Пользуясь тем, что наступило временное затишье, гора обустраивается, джедаи роют гору Беоты, я решил захватить своих вассалов и переправить в замок. Нужно было как можно быстрее готовить амулеты для моих воинов. Медь у меня была в избытке. Литье заготовок могли организовать Лианора и Мия. Остальные должны были делать и заряжать амулеты. Противостоять трем племенам будет нелегко. Конечно, я понимал, что амулеты товар штучный, заводским способом их не изготовишь. Нет нужной технологии и промышленной базы. А время поджимает.

Надо еще заглянуть к Груте и выкупить все эликсиры. Дать ей задание делать как можно больше эликсиров для моих свидетелей. Дел много, а времени мало. В моем распоряжении недели две – две с половиной. Необходимо побывать дома у Ирридара, посмотреть на отца, мать, познакомить младшего брата с Мегги и сосватать их. Но тут, я думаю, проблем быть не должно. Красавица благородных кровей и баронство в приданое, от такого нехейцы не отказываются. Еще есть задумка Черридара, начальника стражи, сделать бароном тоже. Но это вопрос не сегодняшнего дня. Твою дивизию! Как же сложно все спланировать до мелочей и успеть. Не мое это, не мое. Потому и выше комбата не поднялся, не смог поступить в академию. Да и не больно-то старался, если честно признаться.

Я последний раз взглянул на Эверест Беоты и, позавидовав его величию, ушел в Азанар. В городе весна была в полном разгаре. Светило здорово пригревало, на деревьях появились почки. Словно май на Земле. Дышалось легко, и настроение было приподнятое. Я прошел за ворота и встретил Гронда.

Вот так ломаются все планы и рушатся мечты, натолкнувшись на непреодолимую преграду. Преградой был въедливый старик-безопасник. То, как он на меня смотрел, мне очень не понравилось. Хорошее настроение улетучилось вместе с душевным покоем. Но я, сделав над собой усилие, улыбнулся.

– Здравия желаю, мастер. Надеюсь, у вас все хорошо. – И, не давая ему вставить слово, продолжил: – Вот и славно! Не буду отвлекать вас от вашего важного занятия.

Больше не обращая на старика внимания, поспешил пройти мимо. Наивный, размечтался! Коли этот старикан что-то решил, обязательно гадость преподнесет. А что от него ждать? Шоколада? Мармелада? Путевку в Кисловодск? Ага. Сейчас.

Ни слова не говоря, с ледяным спокойствием Гронд схватил меня за руку, и мы перенеслись в кабинет ректора.

Я сразу понял, что все очень печально. Эти интриганы опять задумали втравить меня в какую-то авантюру. Разглядывая хмурых стариков, я по-настоящему разозлился. У них что, других агентов нет? Есть, и много. Так почему на мне свет клином сошелся? Буду биться за свою свободу до конца, хватит отступать! Я набычился и стал ждать развития ситуации.

Ректор мельком взглянул на меня с препоганенькой такой ухмылкой.

– Хм! Да! – Словно понял, что я встал в оборону, и, вытащив из стола папку, пододвинул ее ко мне. – Вот твое графство. – Он даже не поздоровался. – Вообще, хр… короче, плохо.

Я не прикасался к папке, предчувствуя, что стоит мне ее взять руки – и все, я пропал. Уже не выкручусь. Я смотрел на нее, как на мину, и не шевелился.

– Ну чего встал, бери, – поторопил меня ректор. – Как договаривались. Теперь ты граф, ваше сиятельство, – противным голоском подначил он меня.

Заманивает! У меня в животе тревожно «заквакали лягушки». Змейка в сумке недовольно зашевелилась. Очень хотелось взять папку, но было не по себе. «Наживка. Это наживка! – мысленно твердил я. – Что они придумали? Что за вселенская гадость ждет меня после этого?» Я облизнул пересохшие губы.

Оба старика с доброжелательной улыбкой смотрели на меня. «Значит, пошлют на смерть, – понял я. – Не иначе. Вон как смотрят, как Деды Морозы в Новый год».

Но делать нечего, отказаться от дара короля – нанести ему оскорбление. Моя рука потянулась к папке. Старики поедали меня глазами и явно чего-то ждали. Я отдернул руку.

– Мессир ректор, я вот чего подумал… – начал я отступление на исходные позиции. – Девать ее мне некуда. Еще потеряю. Пусть пока полежит у вас. Я пока куплю земли и тогда уже с полным правом заберу жалованную грамоту.

Глаза архимага превратились в ледышки.

– Бери папку, – приказал он, и я понял, что шутки кончились.

Очень неохотно забрал папку, раскрыл ее и стал листать. Здесь было разрешение на покупку земли на границе и перечислялись утраченные баронства – они числились на бумаге, но фактически очень давно были стерты с лица Сивиллы набегами орков. Мне предлагалось выбрать пять из них. Ого, целых пять баронств, полное не урезанное графство. Значит, надо ждать беды.

Я поджал губы, и это не укрылось от стариков. Оба недовольно хмыкнули. Я оторвался от чтения и посмотрел на них.

– Доволен? – спросил мессир.

– Не знаю, не дочитал, – огрызнулся я и вновь сосредоточился на бумагах.

Дальше шла грамота на графство Тох Рангор. «Графство как-то не так называется, – мелькнула мысль. – Я вроде строю, а не ломаю. В графство я вступаю, как только уплачу причитающийся взнос. И покупать я должен пять доменов. Не упустил своей выгоды самодержец, продал то, что ничего не стоит, и вроде облагодетельствовал. Жулье, одно жулье вокруг».

– Спасибо, мессир. Спасибо, мастер. Пойду оплачивать. – Я поднялся со стула. Я даже не заметил, как уселся без приглашения. Старики стерпели, значит, точно запрягут.

– Не торопись, граф. – Голос магистра и обращение на «ты» не предвещали мне ничего хорошего. – Ты мне должен.

Хорошее начало. Сильно удивившись, я подобрался, как гепард перед прыжком.

– За что, господин ректор? – Мой голос звучал вкрадчиво. Я готов был вступить в словесную схватку.

– За то, что я вынужден проводить совещание с королем под столом. За то, что ты сделал из меня… – Он поглядел на Гронда, тот кивнул. – Из нас посмешище перед двором.

– Вы ничего не путаете? Когда это я успел? Мне и десяти жизней не хватит, чтобы заставить короля лезть под стол.

– Тебе, нехеец, хватило одной. Вон полюбуйся.

Он положил на стол кубик, в котором я узнал следящий артефакт древних. Затем картинка развернулась, и я увидел Гронда, залезшего под юбку придворной дамы на балу у короля. «Какой ловелас!» – удивился я.

Потом кубик показал мессира Кронвальда, залезшего под стол вместе с королем. Ничего себе великие отдыхают. «Интересно, что у них там под столом? Гашиш, опиум? Да нет, ерунда, тут такое не употребляют. Или употребляют?» – подумал я.

– Ну что, видел? – сурово спросил архимаг.

Я кивнул.

– Только не пойму, зачем вы под стол полезли? Под юбку еще более-менее понятно. Мастер выпил лишнего и вспомнил молодость…

– Нет! – рявкнул архимаг. – Это были не мы!

Он подался вперед и гневно уставился на меня.

– А кто? – не понял я.

– Это были твои создания, нехеец. А все подумали на нас.

«Точно! – Меня прошиб пот. – Мастер и мессир. Это они, сволочи, развлекались в тот день!»

Архимаг немного успокоился.

– Даже не вздумай отрицать. Твою иллюзию видел вот он. – Ректор кивком указал на Гронда.

Я бессильно заморгал, не зная, как выкрутиться. Доказать, что это не я их подставил, я не мог, а они не могли утверждать, что это дело моих рук. Кроме того, такого понятия, как презумпция невиновности, здесь не существовало. Гронд действительно видел своего двойника, так почему же не быть двойнику-архимагу? Я очень захотел почесать затылок. Надо уступать, но не сознаваться, решил я. Иначе хуже будет.

– Я могу только сказать, что я не делал этого, – не сдавался я. И, понимая, что обострять отношения не стоит, со вздохом сказал: – Долг не признаю, но понимаю, что вы опять хотите меня заслать к черту на кулички.

– Куда заслать? – проснулся Гронд.

– А-а, не важно, – обреченно махнул я рукой. – Говорите, что вам на этот раз нужно.

Видно было, что мессир подобрел. Весь это цирк они затеяли с одной только целью: дать мне очередное задание. Интриганы старые.

– Доделать свое дело, – отозвался мессир с довольной улыбкой кота, поймавшего мышку.

– Какое такое дело я не доделал? – Я даже не вникал в смысл того, что он говорил, просто отвечал, удивившись, что у меня остались недоделанные дела. Вообще-то у меня все дела были не доделаны. Но что он имел в виду, говоря о недоделанных делах?

– Ты заварил кашу с предстоящей войной, тебе и доводить это до логического конца, – ответил мессир и посмотрел победителем на Гронда.

Тот скривился.

Понятно, они поспорили.

– Мне что, одному идти на войну и победить? – осведомился я. – Не смешно.

– На войну пока идти не надо. Посети своего начальника, графа Мару. Похвались, что ты тоже граф, – мессир хихикнул как мальчишка, – и получи от него указания. Поедешь инкогнито послом в степь к великому хану и убедишь его напасть на империю. Обратно привезешь ответ. Понял?

– Понял, – спокойно ответил я. – А светило с неба достать не надо? Я лучше на войну пойду. – Подумал и добавил: – Один против лигирийцев. Там шансов, что я разобью войска императора, больше.

– Не так все печально, граф. Вам будут даны исчерпывающие инструкции, подарки, золото, – инструктировал меня ректор. – Вам назовут имена тех, с кем надо будет встретиться и решить положительно вопрос. Только и всего – поехать и поговорить. Орки сами с радостью пойдут в набег, а тебе почет и уважение.

– Так в чем дело? Если все так просто, поезжайте сами или пошлите мастера, – я посмотрел на задремавшего Гронда, – и получите почет и уважение.

– Мы бы так и поступили, – не смутился ректор. Он сделал паузу, чем привлек мое внимание. Я навострил уши. Что там еще? – Если бы его величество не вспомнил о бароне, который сражался с мятежниками и защитил великого хана. Король дал указание послать его.

Я внимательно выслушал мессира ректора. Он говорил правду, но что-то недоговаривал. Но вот что, я понять не мог. Где-то дед лукавит, но поймать его не получалось. Ладно, раз уж от задания не отвертеться, а его я практически выполнил, осталось привезти письмо от хана.

Надо выторговать себе чего-нибудь.

– Будешь торговаться? – опередил меня Гронд. Он приоткрыл глаза, и в них бегали смешинки.

Я, недовольный тем, что меня просчитали, буркнул:

– Буду!

– Знаю, будешь ставить условия графу Мару, а он этого не потерпит, и вы можете подраться… Предлагаю следующее. Корона оплачивает в казну стоимость твоих новых владений. Не берет с них налоги в течение пяти лет…

– Десяти! – вставил я свое слово. А что, коли пошел торг, надо этим пользоваться.

– Хорошо, семи. И на три года освобождает баронство от налогов.

Понимая, что больше не выторгую, я согласно кивнул.

– Пойдет. Что дадите на подарки и какую сумму на подкуп?

– Это тебе скажет сам Мару. Казначейство знает, что нужно для успеха предприятия, и жадничать не будет.

– Мне нужно будет нанять отряд. Или его дадут во дворце?

– Отряд наймешь в Бродомире, – ответил Гронд.

– Это все?

– Все, – кивнул ректор. – Не откладывай посещение столицы.

– Прямо сейчас и отправлюсь, – не стал спорить я. – Всего хорошего, господа.

Встал, поклонился и вышел.


Королевство Вангор. Столица Вангора

В кабинет начальника службы безопасности дворца графа тан Мару осторожно зашел секретарь. Он прикрыл за собой массивную дверь и стал ждать, когда на него обратят внимание.

Граф поднял взгляд от бумаг и уставился на секретаря.

– К вам на прием просится граф Тох Рангор, ваше сиятельство. – Секретарь слегка поклонился.

Мару упер в него потяжелевший взгляд и задумался: «Пожаловал проходимец, что так ловко втирается в доверие к королю. Сначала получил баронство, а теперь вот сразу графство. Вот как надо понравиться Меехиру Девятому, чтобы он запомнил этого разбойника?» А никем иным нехеец быть не мог. Сколько придворных десятилетиями отираются во дворце? Десятки, нет, сотни, и многих из них король помнит и знает? Практически никого. А этот… появился раз на балу, наделал шуму, и вот на тебе, ему дает поручение сам король. И не только дает, но и награждает.

От злости Мару хотел сплюнуть, но сдержался. Как же скверно. Такой шанс был угодить его величеству! А он его упустил, решил информацию придержать. Побоялся. Кто же все-таки эту информацию до короля донес? Вернее, до королевы. Ишь как ловко она все провернула. Сон ей, видите ли, приснился.

Значит, ее величество, забеременев наследником, стала проявлять характер. И у нее, оказывается, есть свои осведомители. Мышка вылезла из норки и решила поиграть в политику. Ну это мы еще посмотрим. Сегодня наследник есть, а завтра его уже нет. Он усмехнулся. Ладно, королеву оставим на потом. Что делать с нехейцем? Он, конечно, подстраховался, сделав его Скорпионом. Поводок короткий. В любой момент его можно ослабить или убить. «Убить-то можно, – размышлял граф, не отрывая взгляда от секретаря, – но и дело сделать нужно. Граф – мой подчиненный. Его промах – это мой промах, а заслуга нехейца странным образом остается заслугой нехейца. Это нужно исправить. Пусть парень получит все необходимое, сделает работу, а по дороге домой его надо будет убрать. Да, так и надо поступить», – решил Мару.

– Пусть граф подождет… – Мару задумался и с довольной улыбкой уточнил: – Скажем, час. Через час пригласишь его в кабинет.

– Как прикажете, ваше сиятельство. – Секретарь выпрямился и вышел за дверь.

– Вам велено подождать, господин граф, – обратился ко мне бесстрастный секретарь. Он уселся за свой стол и уткнулся в бумаги.

Глядя на него, я понял: мне здесь не рады. Заставили ждать неспроста. Но шуметь и возмущаться не стал. Закрыл глаза и задремал, как в свое время на приеме у первого секретаря райкома. У него была мода держать посетителей по несколько часов. То у него совещание, то у него важный телефонный разговор, то он уехал по важным делам. Такой вот занятой бездельник. Что бездельник, мы знали хорошо. Он из кабинета выползал только на обед и вечером домой. Или, на худой конец, в баню. При этом, выходя из кабинета, всегда говорил, что он поехал по объектам инфраструктуры.

Разбудило меня легкое прикосновение к плечу.

– Вы можете зайти, – сообщил мне секретарь, худой и длинный как жердь.

– Благодарю вас, – вежливо ответил я и вошел в кабинет. – Ваше сиятельство, – я слегка поклонился, – рад видеть вас в здравии. Прибыл за инструкциями.

Граф Мару изобразил доброжелательную улыбку.

– А-а, – протянул он, как бы узнавая, – Скорпион. Проходите, садитесь.

Он был внешне полон радушия, только Шиза сообщила мне:

– Будь осторожен, это враг.

– Понял, детка, еще один, – мысленно ответил я. – Когда же они перемрут, в конце концов?

Это был риторический вопрос. Моим врагам счета нет и не будет. Даже если я устраню десяток, их появится два десятка.

Но в ответ я тоже доброжелательно улыбнулся.

– Задерживать вас не буду, господин… – Он сделал небольшую паузу. – Граф, – произнес Мару голосом вполне доброжелательным, но с тонким подтекстом, который я почувствовал. Он не признает меня равным. – Вот документы, читайте и приступайте как можно скорее к заданию. Дело государственной важности, – повысил он голос, показывая, какое значение придает этому делу.

А я, по его мнению, должен был проникнуться. Что я и сделал.

– Всенепременно, ваше сиятельство, тут же приступлю.

– Вот и хорошо, мой друг, идите и помните: король ждет от вас верной службы.

В папке, переданной мне Мару, были четкие и подробные инструкции. Как добраться до ставки, к кому обратиться в Бродомире для найма отряда. Каким маршрутом следовать туда и обратно. Но первым пунктом было посещение казначейства.

Глядя мне в спину, Мару тихо хмыкнул:

– Ну-ну, посмотрим, как ты с казначейскими справишься.

Но я его услышал и понял. Значит, там ждет засада.

Все, что есть в центральном банке страны, для простых смертных недоступно. И пусть хоть сам король повелевает, казначейские будут делать по-своему. У тех, кто сидит на государственных деньгах и штампует золотые монеты, свои законы, свои начальники. Другие им не писаны. Это я понял сразу, как только оказался в казначействе. Точнее, рядом с ним. Меня даже не пустили внутрь этого отдельно стоявшего дворца. Стражник внимательно проверил документы на получение денег и вызвал начальника караула. Дородный офицер мельком взглянул на бумаги и лениво процедил:

– Приходите через неделю, запишитесь на прием, сейчас все заняты. – Вернул требования и лениво пошел прочь.

Я, почесывая щеку, задумчиво посмотрел ему вслед. Как быть? Разнести здесь все к чертовой матери или быть более обходительным? Я понимал, что здесь правит золотой телец и все состоящие у него на службе преисполнены осознанием своей значимости. Уходить и жаловаться было бессмысленно, здесь царят устоявшиеся порядки. Я перевел взгляд на стража с алебардой.

– А скажи-ка мне, служивый, сколько нужно дать золота и кому, чтобы попасть вовнутрь?

Страж королевского золотого запаса вытаращился на меня и встопорщил усы. Хотел возмущенно что-то проговорить, но я быстро сунул ему в руку плотно набитый мешочек. Ощутив его вес, он как-то быстро успокоился и моментально убрал кошель под кирасу.

– Золото, серебро? – деловито спросил он.

– Обижаешь. Золото, конечно.

– Значит, так, ваш-бродь, слушайте внимательно. Пятьдесят золотых начальнику караула, и он вас сведет с кем надо. Значится, дальше: тому, с кем он сведет, сто золотых уже. Он отведет вас к дежурному писарю. Тот сам назначит скока. И ежели дадите, то все будет у вас в порядке. Вот есть же понимающие господа. – Он уважительно посмотрел на меня. – А то ходют тут, понимаешь, требуют. Я сейчас позову старшого. А вы уж не подведите меня.

– Ни в коем случае, служба, – улыбнулся я, приободряя стража. – Зови начкара.

Снова вышел тот же старший и повел меня в караулку. Получил сотню золотых и стал инструктировать.

– Я вас, тан, отведу к младшему писарю, ему дадите двести золотых. Он отведет вас к дежурному писарю, тот попросит пять процентов от полученной суммы и все для вас сделает. Вас устроит такой расклад? – Он испытующе посмотрел на меня.

Вот он, капитализм во всей своей красе. У чиновника задача сидеть и не давать, отжимая себе долю. Зато если ты поделишься с ним кровно нажитым, нет такого закона, который он не смог бы обойти. Он, как червь в яблоке, прогрызает ходы в обход твердой сердцевины и жрет, жрет и даже не давится.

– Да вы поймите, – начкар принял мое молчание за сомнение, – обычным путем вы будете ходить сюда трик или больше. Надумаете жаловаться, так начальство найдет тысячу отговорок. То бумаги оформлены не совсем верно, то подпись неразборчива, то нужен еще один экземпляр требования, или же, например, вот у вас печать смазана, уже непорядок. А писарь должен будет поделиться с инспектором, который подпишет выдачу. У вас, тан, он не возьмет, а у своего всенепременно. А инспектор должен отдать часть доли главному инспектору…

– Все я понял, любезный, я согласен, – остановил я его объяснения. – Все жить хотят, и хотят жить лучше.

– Вот, правильно заметили, тан, – успокоился он и поднялся. – Идемте, я вас отведу в малую приемную.

Дальше все случилось, как он и говорил. Младший писарь, потом дежурный писарь. Тот сразу предложил мне расписаться в получении. Но я, понимая, с кем имею дело, заявил твердо:

– Сначала деньги, потом подпись.

Он явно хотел возразить, но я положил ему руку на плечо.

– Уважаемый, мы деловые люди, и между нами все должно быть по-честному. Я получаю свое, вы – свое, и мы расходимся, довольные друг другом.

– Это, конечно, так… – Он замялся. – Но тут еще подарки из сокровищницы. Вы пойдете туда, и вас снова заставят платить. А я могу вам помочь решить и эту проблему. Вы знаете, что они начнут говорить: этого нет, возьмите вот это…

– Понял. Сколько?

– Еще один процент, и я принесу сюда все, что есть в списке.

– Приятно иметь дело с профессионалами, – похвалил его я. – Договорились, жду.

Теперь я понял, какие цепочки и какие взаимосвязи опутали финансы королевства. Тут мой метод прийти и порвать всех просто не прошел бы. Что толку, если я силой пробьюсь к сокровищнице, а мне потом скажут, что печать не такая. А если бы я пришел к Мару и заявил, что мне не дают денег, потому что плохо печать поставили, то результат был бы вполне прогнозируемый: мне бы пришлось его убить, чтобы он меня не подставил под неудовольствие короля. В конечном счете мне и на это было бы наплевать, если бы не одно большое «но». Все мои действия отслеживает дядя Рок, и с его-то тысячелетним опытом интриг и подстав он разыграет эту партию как гроссмейстер. Вывод напрашивается один: с волками жить – по-волчьи выть. Тем более что я не собирался отдавать оркам с таким трудом полученные деньги и поэтому мог поделиться ими с нужными людьми. Иметь связи лучше, чем иметь гору трупов. За которые еще и отвечать придется. Кроме того, кто вообще мог подумать, что оркам нужно золото? Как в Вангоре мало знают об их традициях и жизни! Все меряют своим аршином. Но, с другой стороны, для меня же лучше. По поводу подарков совет даст Ганга. Надо будет невесту взять с собой. И с дедом повидается, и поможет в случае чего.

За размышлениями незаметно пролетело два часа. Вернулся писарь с помощниками, и вскоре у меня было сто тысяч золотых без шести процентов и сундучок редкостей на подарки. Шиза мгновенно пересчитала золото и сообщила, что все верно.

Писарь думал надо мной посмеяться и подзаработать. Он хотел посмотреть, как я буду таскать эту груду один. Даже приготовился оказать помощь за отдельную плату. Но я отказался, поблагодарив его, и все моментально спрятал в сумку. Клерк, увидев, как золото и сундук исчезли, посмотрел на меня с нескрываемым уважением.

– Заходите еще, – провожая, пригласил он.

– При случае зайду, уважаемый.

Клерк расцвел от удовольствия. Ничто нам не дается так дешево и ничто так дорого не ценится, как вежливость. Тем более вежливость аристократа, проявленная к простолюдину.

Глава 2

Провинция Азанар. Город Азанар

В Азанар я вернулся своим телепортом и сразу направился к дому Груты. На стук вышла Су. Прищурилась, окинула меня взглядом и озадачила вопросом:

– Чего приперся?

М-да. Девушка в своем репертуаре. Все так же груба и недовольна. «Обижена разлукой с Фомой, – понял я, – и меня считает помехой в их жизни. Значит, мало с ней работает снежный учитель, или она необучаема. Или, – постарался я успокоить себя, – прошло мало времени с начала обучения». Проводить ритуал кровной связи и подчинения я пока не стал. За делами не нашлось времени.

Я посмотрел на нее, вздохнул и сказал:

– Давай сначала. Зайди в дом, я постучу, ты выйдешь и спросишь по-другому.

Девушка пожала плечами, молча зашла в дом и закрыла дверь. Я постучался. И как вы думаете, что мне ответил этот снежный ежик?

– Никого нет дома. Приходите вечером.

Затем послышались удаляющиеся шаги. Я почесал затылок. Что ты с ней будешь делать?

– Шиза, у тебя есть какая-нибудь база, чтобы помочь этой замарашке стать нормальной? Чувствую, Гради-ил не справляется.

– Она нормальная, – ответил симбионт, – только все время настороже. Не понимаешь разве, как ее жизнь побила. Не просто побила, она ее искорежила, но не сломила. А помочь могу. Заходи в дом.

Больше стучаться я не стал, а телепортировался прямо в зал.

– Кто там? – спросила Крома.

– Да так, один мелкий пришел, я сказала, что никого нет дома. – Су прошла к креслу и залезла в него с ногами. – Рассказывай дальше, как вы шли по лабиринту.

– Су, ну зачем ты врешь! – Аврелия вскочила со скамьи. – Там Ирри, а ты его не пустила.

Она хотела уже бежать открывать дверь, но я, выйдя из «скрыта», перехватил ее и закружил по комнате.

– Ирри! – радостно засмеялась девочка. – Как я рада тебя видеть!

Я тоже был рад этой неунывающей и всегда жизнерадостной всезнайке.

Отсмеявшись, она стала серьезной.

– Ирри, не сердись на Су. Она не злая, просто недоверчивая… О-о! У тебя есть амулет записи от Алеша для нас. Как он? Давай быстрее показывай. Я так соскучилась! – Девочка сложила руки в мольбе и посмотрела на меня большими синими глазами.

– Добрый день, льерина, – поздоровался я с Кромой. Су при этом неопределенно хмыкнула и отвернулась. Я достал артефакт и передал дриаде. – Идите посмотрите, а я пока с Су поговорю.

Худышка взвилась с кресла и явно хотела сказать что-то резкое и грубое, но я ее осадил, причем не прибегая к ментальному воздействию. Во мне вдруг проявилась внутренняя сила, спящая до этого.

– Сядь! – негромко приказал я.

Снежная эльфарка опустилась на свое место и со страхом уставилась на меня. Она стала похожа на мышку, с ужасом смотрящую на змею. Застыли Аврелия и Крома, они как будто наткнулись на стену, не в силах сделать шаг. Я чувствовал, что имею власть над их судьбами, и они это тоже ощутили. Не поняли, а именно ощутили и замерли.

– Идите, – повторил я, и они повиновались. – А ты, льерина, сиди. – Я отвернулся от девочек и взглянул на бывшую рабыню. Ее немного откормили, приодели, но угловатость и неумение носить платье все равно проявлялись. Она то оголит коленки, поддернув платье, чтобы было удобно, то сядет по-турецки. Леди так не сидят, так сидят люди, привыкшие сидеть на земле у костра.

– Ты теперь одна из нас, – произнес я, – и поэтому должна соответствовать своему положению. А положение у тебя очень высокое: ты – будущая жена моего ученика и ближайшего соратника. У нас война. Незримая, но кровавая и с потерями. Мне слабое звено не нужно. Еще не хватало, чтобы кто-то пострадал от твоего характера. Поэтому я буду тебя улучшать.

Я уставился на нее и ввел девушку в транс. Я чувствовал ее сопротивление и отдавал должное ее воле, но скоро сломил ее, и эльфарка осталась сидеть с остекленевшими глазами. Дальше я применил методику передачи информации смиртов: взял ее голову в руки и стал проникать в сознание, продавливая сопротивление слой за слоем.

Су испугалась так, как никогда в жизни не пугалась. Этот стройный широкоплечий парень, которого все зовут «ваша милость» и «учитель», напугал ее до мокрых панталон, которые ее заставила носить Крома. Многие вещи для нее были непривычны и непонятны. Длинные платья с оборочками и проклятые панталоны, мешающие ходить на двор. Нужно следить, чтобы не испачкать и не замочить. Теплые ванны каждый вечер перед сном. Для чистоты тела. «А что там чистить?!» – мысленно возмущалась она. Она же не в пыли сидела, а дома. Запах. Подумаешь, запах, это всего лишь пот, она и не такое нюхала. Заставили брить подмышки. Зачем? Видите ли, льерины должны быть без волос на теле. Глупость какая! Они же растут, значит, так надо. Ей захотелось почесаться. Панталоны врезались из-за неудобного сиденья, но девушка боялась пошевелиться. Она не отрывала взгляда от голубых глаз под сросшимися бровями и понимала, что ее тянет куда-то в бездну. Она попыталась сопротивляться, но оковы чужой воли сжимали ее, давили и тянули вглубь, в пугающую неизвестность. Глаза учителя превратились в омут, в них закружился водоворот, подхватил ее, завертел и выбросил на берег пруда. На берегу сидела девушка и большая ящерица, похожая на те, что водились на острове, откуда ее забрал Фома. К ее удивлению, ящерица ловила рыбу на удочку и, поймав ее, радовалась как ребенок.

– Видишь, какого леща я поймал? Видишь? – толкал он возбужденно в бок девушку. – А скоро щуку поймаю, надо только червей накопать. Ты вызнай у этого оболтуса, где их копать.

Су присмотрелась к его ловле и не смогла сдержаться. Ну кто так подсекает! Вон соскочила.

– Резче надо и сразу, как только рыба ухватит наживку! – с азартом вскрикнула девушка. Ей самой часто доводилось ловить рыбу, чтобы прокормиться.

Ящерица посмотрела на девушку.

– Это кто? Кибуцьер? – спросила она у той девушки, что сидела рядом.

– Нет, это невеста Фомы. Виктор, – она произнесла это имя с ударением на «о», – решил поучить ее манерам. А я пригласила ее сюда, чтобы поговорить. Присаживайся.

Девушка указала на коврик, расстеленный на берегу. Дождавшись, когда Су усядется, представилась:

– Я Шиза, ангел-хранитель того, кого вы зовете учителем. Не говори, я знаю, как тебя зовут. – Она усмехнулась: – Сучка – не самое лучшее имя для благородной девушки. Я дам тебе другое имя, которое тебе больше всего подойдет: Сулейма. На одном из языков это означает «мирная», на другом – «великолепная». Такой ты впоследствии станешь. Хочу предостеречь тебя. Ты попала в круговерть событий, где нет нейтральной стороны. Ты или с нами, или погибнешь. Я не хочу страданий для Фомы. Учись и слушайся во всем учителя и жениха. В этом обретешь свое счастье и сможешь наконец отдать долги.

Странно, но Су поверила ей безоговорочно. Она не знала, что это за место и кто эта необыкновенно красивая девушка. Но она ей поверила сразу.

– Теперь иди, – прервала ее мысли хозяйка пруда.

Сулейма точно знала, что Шиза здесь хозяйка. Водоворот вновь накрыл девушку, и теперь она поплыла по океану образов, что поднимались в ее сознании и тонули в ней, и это казалось ей бесконечным.

В комнату тихо вошли Крома и Аврелия. Увидели замершую с открытыми глазами Су.

– У нашей Су новое имя! – обрадованно воскликнула девочка. – Полное. Теперь мы знаем, как ее зовут по-настоящему.

Мы оба, я и дриада, с удивлением посмотрели на Аврелию и в один голос спросили:

– Как?

– И ты, Ирри, не знаешь? Это же ты открыл ее имя. Мирная и великолепная – Сулейма. Правда красивое имя?! – воскликнула она.

Я только покачал головой. Ничего подобного я не планировал – это вышло само собой. «Надо же, мирная и великолепная? – подумал я и скептически посмотрел на замершую худышку. – Это, по-моему, не про Су». Но благоразумно промолчал.

– Долго она так просидит? – поинтересовалась Крома.

Я задумался.

– Часа четыре или пять, не мешайте ей. И где Гради-ил?

– Он ходит к Борту, ищи там, – ответила дриада, потеряв всякий интерес к замершей эльфарке.

– Тогда я пойду, а вы передайте Груте, что мне нужны все эликсиры, что она сварит. Пусть недели на две, пока я не появлюсь, прекратит продажи. За эликсиры я заплачу.

– Как жаль, Ирри, что ты так редко и мало у нас бываешь. – Аврелия обняла меня и прошептала: – Спасибо за папу.


Провинция Азанар. Замок Тох Рангор

Мы весело катили на двух подрессоренных колясках Борта в мой замок. Я взял всех своих «бездарей» и повез с собой. Парни пытались держаться с достоинством, хотя и были скованны и в основном молчали. Для них путешествие было не увеселительной прогулкой, а знакомством с новым миром аристократии, лицом к лицу. Девушки, наоборот, обсуждали все, что видели, и сплетничали, иногда бросая взгляды на парней. Я ехал рядом и пару раз поучаствовал в разговоре. Девушки, по-видимому, уже выбрали себе пару. Сами парни только краснели, а инициативы не проявляли. Но это и понятно, они все простые ребята, кто из глубокой провинции, кто из деревни.

Я заметил: как только уселся Штоф, тут же буравчиком, очень шустро оттеснив остальных девушек, рядом вкрутилась Мия. Штефа возмущенно посмотрела на захватчицу, но спорить не стала. Я понял, что Штефа отступила. Да ладно, не мое это дело быть свахой. Я мысленно махнул на «бездарей» рукой. Сами как-нибудь разберутся.

Тащить через спутник своих вассалов я не стал, ни к чему им лишнее знать, поэтому трясся по брусчатке вместе со всеми. У меня появилось время не только действовать, но и спокойно подумать. Обычно я, встречаясь с проблемой, решение придумываю на ходу. А проблемы у меня возникают как чертик из табакерки, только табакерок развелось слишком много. Нет времени проанализировать, и приходится действовать с энергией и с оценкой ситуации Ирридара. А Глухов принимает его и мучается сомнениями. По поговорке: глаза боятся, руки делают. Я залез в такие дебри, в которых ничего не понимаю. Вот стал Худжгархом, и появились последствия в виде обожествления самозванца. А я был самый что ни на есть самозванец. Вера последователей наделила его новыми качествами. А по сути, кто такой дух мщения? Это возрождение мифа. И не только. Худжгарх – это не только я, это еще два обалдуя, что не захотели уйти за грань и обрели псевдоплоть. Их души вжились в иллюзии и, подпитываясь от меня энергией, стали жить своей жизнью. Вот втроем мы и создали композицию под именем Худжгарх. Для меня это головная боль, но поделать уже ничего не могу. Буду жить с тем, что имею, окруженный врагами и противниками. Здесь все понятно. Враги – это те, кто ждет своего часа, чтобы напасть, их полно внизу. Снежные эльфары, дворяне столицы, могущественные придворные короля. А противники – это те, кто против меня действует сейчас. Их пока двое: Рок и лесные моральные уроды. Расисты, каких не видел свет.

Рок – моя самая большая проблема. Он великий кукловод этого мира, действует по законам, которые я только начал для себя приоткрывать. Ставит правителей над народами и создает вертикали власти на местах. Я только не понимаю, какую цель он преследует. Хочет единолично править этим миром? Так практически он этого добился. Беота безвылазно сидит на своем архипелаге и в его дела не вмешивается. Курама повержен и не скоро наберет силу. Так чего он так суетится по поводу меня? Вот этого я не понимал. Я много чего не понимал. Например, что ему мешает прихлопнуть меня как человека. Обладая такими возможностями, сделать это нетрудно. Но он избирает какие-то сложные схемы и пытается прихлопнуть Худжгарха. Зачем? Ответа на этот вопрос у меня не было. Не давала его и Шиза. Она высказала предположение, что ему просто скучно и он хочет разыграть партию вдолгую. Мне в это верилось с трудом. Если Рок хотел развлечься, то мог начать с Беоты. Там простора для его интриг и происков хоть отбавляй.

Вот так, за думами и делая остановки на постоялых дворах, мы добрались до моего замка. На сканере мелькнул разъезд и исчез. Над донжоном взметнулся штандарт, оповещающий, что хозяин прибыл в родовое гнездо. Ворота открылись, и нашим взорам предстали нарядно одетые стражники. Стоявшие на площадке над воротами музыканты ударили в тарелки, застучали в барабаны и стали дудеть в трубы. Музыка была громкой и отчасти торжественной. Коляски проехали мимо рядов стражников, и на порог донжона вышли «ответственные лица». С рушниками, караваем и солонкой сверху. «Надо это представление заканчивать, – подумал я. – Разъезды оставить, а вот такую торжественную встречу отменить». Но, посмотрев на восторженные лица моих вассалов, решил оставить все как есть. Уж коли это производит такое сильное впечатление на людей, то пусть будет. Потерплю.

С каменной лестницы спускались красавицы одна краше другой. Мои девчонки, увидев Гангу, Чернушку, Лианору и Тора-илу в роскошных нарядах, сразу сникли. Зато глаза парней восторженно засверкали.

Девушки не стали ждать, когда я поднимусь, а величаво, с большим достоинством стали спускаться ко мне. «Не иначе как репетировали», – подумал я, глядя на это действо. Черридар в начищенной кирасе, с мечом наголо, печатая шаг, подошел ко мне и проорал:

– Замок в полном порядке, милорд!

– Благодарю за службу! – гаркнул я. По-отечески, как требовали традиции нехейцев, обнял начальника стражи и спросил на ухо: – Бароном стать хочешь?

Он вздрогнул и, обнимая меня, тихо ответил:

– Хочу. Что надо делать?

– За моей спиной стоит белокурая девушка, ее зовут Эрна. Магичка. Надо полюбить и взять в жены. В приданое получишь баронство на границе со степью.

– Но там же ничего нет, – не отпуская меня, ответил он.

– Там будет пять баронств, одно из них твое. Впятером и с магической поддержкой вы отобьете любой набег.

Черридар отстранился от меня, вложил меч в ножны и подкрутил усы. Эрне было двадцать с небольшим, а бывалому воину около сорока. Здесь такие браки в порядке вещей. Главным было то, что этот мезальянс мог дать партнерам. Эрна получала мужа и баронство. Нехейцы грубоваты, но почтительно обращаются с женщинами. А Черридар получал то, что никогда бы не получил без нее, – баронство, мечта всех изгоев-нехейцев. А я получал преданного барона, мага и сокращал количество желающих согреть мою постель. Дело осталось за малым: сосватать их.

Подошли мои девушки. В руках у Ганги был хлеб, и все с интересом смотрели, что я буду делать. Удивительно, но они догадались, как надо преподнести каравай. Не стали тащить мешок соли или посыпать солью хлеб. Я слегка поклонился всем дамам, выказывая свое уважение их положению, как требовали местные правила приличия, и, отщипнув кусочек хлеба, макнул в солонку. Затем прожевал и проглотил. Оглядев замерших «придворных» – я ведь уже граф, и у меня должен быть свой двор, – отвесил им поклон Овора.

– Благодарю всех! Я доволен вами. Лианора! – Я посмотрел на сияющую дворфу. – Со мной прибыли мои вассалы, будущие маги. Размести их и сделай так, чтобы они ни в чем не нуждались.

Больше не глядя на собравшихся во внутреннем дворике людей, я, как настоящий феодал, неспешно поднялся по каменным ступенькам и вошел в донжон. Следом шли три девушки – черная, белая и третья с клыками. Лианора осталась руководить заселением. Я обратил внимание, что эти трое встали в одну линию: Ганга в центре, по правую руку от нее Чернушка, по левую – Тора-ила. Если в глазах моих старых знакомых было любопытство, то во взгляде эльфарки читался вопрос и смятение. У меня сложилось впечатление, что она примеривалась ко мне или скорее оценивала меня по каким-то своим критериям. Кроме того, пропали ее спесь и высокомерие. С чем это связано, трудно было понять, хотя, если учитывать, что она пережила, можно догадаться. «Может, она переосмыслила свое положение? – размышлял я, направляясь в малую столовую. – Кто она теперь? Внучка умершего князя, и только. Права на престол кроме нее имеют и другие. Может, она поняла, что стала марионеткой в чужих играх, где на кону власть?»

Войдя в столовую, я сразу прошел к своему месту и сел. На этот раз уступать место хозяина Торе не стал. Девушки расселись в полном молчании. Надо же, как подействовало мое внушение!

Я откашлялся. С чего начать?

– Дамы, вы прекрасно выглядите. Рад видеть вас в добром здравии. Хочу сообщить, что я теперь граф Тох Рангор. У меня есть пять баронств, но пока без баронов и подданных… – Что же еще им сказать? Какое-то неловкое положение. – Да… вот… – промямлил я, злой на самого себя. Как-то не так я представлял возвращение в замок. Может, я смущаюсь от присутствия эльфарки?

Ганга удивленно посмотрела на меня:

– А чем граф отличается от барона?

Я не успел ответить, вместо меня стала рассказывать Тора. Она как-то сразу оживилась.

– Раньше граф был правителем провинции, его назначал король. У графа были слуги, которых он ставил управлять деревнями и городами. Потом право быть графом стало передаваться по наследству. А еще через несколько столетий появились указом короля, не помню точно какого, но не из династии Меехиров, дворянские сословия. Чтобы стать графом, нужно было иметь в вассалах трех баронов, а потом издан был указ, что не менее пяти. Все графы входят в высшую аристократию, – закончила она свою лекцию. Ей, как члену княжеской семьи, по статусу положено знать об аристократах все.

В зал вошла Лианора. По ее знаку слуги внесли серебряные тарелки, кубки и приборы и расставили на столе. Потом, явно смущаясь, вошли мои вассалы. Все молча расселись, и установилась напряженная тишина. Ганга, Чернушка и Тора рассматривали моих гостей. За спиной Ганги маячила Рабэ. Она-то и прервала тягостное молчание.

– Ах, господин граф! Как это замечательно, что вы стали графом! – с искусственным восторгом воскликнула демоница.

– Спасибо, Рабэ, – поблагодарил я. – Хочу всем только что прибывшим представить моих придворных дам, – светски отозвался я на лесть Рабэ. Чего уж стесняться, дамы есть, вассалы есть, значит, двор тоже есть. – Это тана Ганга, моя невеста, – показал я рукой на орчанку. – Это гресса Ильридана, мой друг.

– И будущая невеста, – нисколько не смущаясь, добавила Ганга.

Я поперхнулся. Вот же попал. Без меня меня женили, и уже во второй раз. Опровергать слова Ганги глупо. Как это будет выглядеть со стороны? Да и обиду эти две «сестрички» затаят. Я откашлялся, давая себе время собраться с мыслями. Зыркнул сначала на одну, потом на другую. Обе сидели довольные, как кошки, объевшиеся сметаны. Значит, был сговор, понял я. Они просто ждали удобного случая.

– Да, конечно, – согласно кивнул я. – Если она пройдет испытание.

Чернушка даже не изменилась в лице.

– Легко, – произнесла она.

Я ни на секунду в этом не усомнился. Действительно, после того как я с ней поработал, ей будет легко. И почему-то подумал: «На радость Шизе».

– Ты сам не ведаешь своего счастья, – отозвалась та на мои мысли. Но я уже не стал слушать, что она скажет дальше. Ее нравоучения я знаю наизусть.

– Ну льерину Тора-илу вы знаете, – как-то неуверенно промямлил я. – А это мои вассалы и товарищи по учебе, – представил я студентов. – Штоф – мой заместитель, – указал я на краснеющего парня. И так по очереди представил всех «бездарей». – Они не только начинающие маги, но и хорошо слаженный боевой отряд…

За обедом разговор не клеился. Вассалы поглядывали на невест, те – на меня.

– Надолго домой? – спросила Ганга.

Я заметил, что Чернушка отложила ложку. «Какая-то засада», – пришла на ум мысль, когда поглядел на Гангу и мельком на Чернушку. Обе нервно задергали ушками.

– Дня два побуду и уеду к родителям.

Она только кивнула. Тора в разговоре участия не принимала, но тоже держала ушки на макушке. Она слышала и подмечала все, что происходило за столом. Я старался не обращать на все это внимания. Уткнулся в тарелку, жевал и думал. Жевал и опять думал. Как так получается, что женщины вьют из меня веревки? Вот приехал и чувствую себя виноватым. И так мне неудобно, как будто я – молокосос, нечаянно обидевший девушку. Хочется объяснить, оправдаться. Какое же противное ощущение!

После обеда все поспешили разойтись. Вассалы отправились погулять по замку. Черридар – проверить службу, алхимик сослался на незаконченные эксперименты и тоже свалил. Тора поколебалась, но вежливо раскланялась и ушла. Остались только Ганга, Чернушка и дворфа.

– Хозяин, к родителям возьмете девочек показать? – обратилась ко мне Лия.

Твою дивизию! Я об этом даже не задумывался. Раньше я их взять с собой не мог, так как был приглашен братом и был безземельным дворянином. Теперь я угрозы для наследства отца не представляю и могу посещать как равный поместье отца, когда захочу. Наоборот, он будет ужасно гордиться. Как же, Аббаи основали новый дворянский род.

– Пока не знаю. У меня там дела…

– У тебя всегда есть дела, нет только времени на меня и на свой домен, – грустно ответила орчанка. – Вон Лианора говорит, что ты за делами даже наследников не успеешь сделать.

В одном она была права: я сделал ее птицей в золотой клетке. А такая вольная птаха, как Ганга, просто зачахнет от тоски. И виноват буду я.

– Я подумаю, – сделал я глубокомысленный вид. – Итак, я еду навестить родителей и сосватать одну из моих вассалов, Мию, в жены младшему брату. – Я постучал пальцами по столу. – Вы как, готовы вести себя воспитанно и достойно?

Вопрос был риторический, кто же скажет, что будет буянить.

– Готовы! – в один голос ответили кандидатки в невесты.

Лия расцвела, как майская роза.

– Как же приятно на вас смотреть! – счастливо улыбаясь, воскликнула она. – Вам бы еще, милорд, присмотреться к Торе.

Я удивленно приподнял брови.

– Ты это о чем, Лия?

– Как о чем? О том самом. Хорошая третья жена для вас. Вы за ними будете как за каменной стеной…

– Погоди, Лия. Тора-ила принцесса. Снежная эльфарка. Ее спрашивать не будут, выдадут замуж по расчету за кого надо.

Я беспомощно посмотрел на кандидаток, но поддержки почему-то не увидел. Они молчали, поджав губы. Разбирайся, мол, со своими чувствами сам.

– Потом, она, может быть, уже любит кого-нибудь другого. И последнее: зачем мне три жены?

– Добрая жена, хозяин, как клад. Найти тяжело, а пользы много. Тора добрая девушка, только несчастная. А принцессой она может и не быть. Не нужна она старым богам. Тем более что она уже не принцесса. Вернее, бывшая. Я вам говорю, нет у нее будущего в княжестве. На волоске все. Засохнет девка.

– Лия, давай я сам как-нибудь разберусь, – нахмурился я. – Я еще молод, и думать о женитьбе мне рано. Вон, – я посмотрел на Гангу с Чернушкой, – мне пока их хватает. Кстати, Ганга, почему ты называешь Чернушку будущей невестой? Я ей ничего такого не предлагал. В какое положение ты меня ставишь? Теперь все будут считать, что у меня три невесты. Ты хочешь сделать меня посмешищем?

Ганга ничуть не смутилась.

– Раз ты привез Ильридану из ее краев, провел над ней запрещенный ритуал и привязал ее к себе, ты обязан взять ее в жены тоже.

– Ничего подобного я делать не обязан, – огрызнулся я. – И хватит за меня решать. В одном я согласен, что она не сможет быть ни с кем из мужчин. Но это не повод для женитьбы. Женитьба – это, знаете ли, серьезно. Однажды и на всю жизнь.

– Так ты отказываешь ей в праве быть кандидаткой? – глядя на меня в упор, спросила орчанка.

– Нет, не отказываю. Слово сказано. Но прошу впредь не ставить меня в двусмысленное положение и не решать за меня. Понятно?

– Понятно! – ответили три девушки.

Только Лия не успокоилась. Она, как курица-наседка, продолжала меня обхаживать.

– Только, хозяин, как же вам не помочь? Вы то воюете, то девушек спасаете, то мчитесь куда-то. Вам всегда некогда. Вот мы и заботимся о вашем будущем. Сами-то вы, хозяин, разобраться не сможете.

– Это еще почему? – удивился я.

– Так вы же в женщинах не разбираетесь. Вас любая может вокруг пальца обвести, как Ринада.

Я поморщился.

– Вот не надо по больному, Лия. Эти же две, – я кивнул в сторону Ганги и Чернушки, – тебе нравятся…

Договорить нам не дали. В замке тревожно запела труба, извещая о приближении неприятеля.


Тора вышла вместе со всеми встречать хозяина замка. В прошлый раз он напустил такой жути, что испугалась даже она. Вроде и не говорил ничего ужасного, но стало почему-то страшно. Очень странный человек. Не такой высокий и мужественный, как снежные эльфары, не такой красивый, как ее сородичи, но ее влекло к этому парню. Было в нем что-то эдакое, разухабистое, лихое, чего не было в мужчинах-эльфарах, это ее и покоряло. Простой, искренний, непосредственный, противоречивый.

Она не была глупой и наивной, несмотря на свои семнадцать лет. Она разбиралась в политике, знала все подспудные течения во власти. Ее готовили быть принцессой, и, может быть, ей было суждено стать княгиней. Так что она отдавала отчет, кто она и кто… он. Она – высокородная снежная эльфарка из княжеского рода. Он – простой безземельный дворянин. Никто по сравнению с ней. Казалось бы, что общего у них могло быть? Но этот нехеец ломал все жизненные стереотипы. Он разрушал ее взгляды на мироустройство. И из-за этого она перестала понимать себя. Тора копалась в своих чувствах, рыдала по ночам и ненавидела себя и его.

Он просто мог смотреть на ее позор. Хотя источником позора в схватках был сам нехеец. Она тайно ревновала его к девушкам-вассалам. И эта ревность съедала ее. Она хотела испытывать к нему только ненависть и не могла. Она хотела быть к нему равнодушной и не могла. Она хотела его забыть, как пьяный бред, как плохой сон, и не могла. Он дважды ее спас. Сначала от демонов. Загрыз зубами скрава. Теперь вот вытащил из рабства. Ему поручили ее охранять. Значит, доверяют. Кто же он? Наивный простачок, бегающий от разъяренных его наглостью подруг, или это маска? Но разве простак сделает за год такую головокружительную карьеру? Стал бароном, получил надел. Теперь стал графом, получил в невесты оркскую принцессу. Пусть у орков нет королей и князей, но небесная невеста – это выше простой принцессы. Это дар всех орков самому достойному. И им оказался не кто иной, как этот беспутный. Как такое могло быть? Везение? Удача? Она не могла в это поверить.

После разговора с Лией она задумалась. Что ее ждет в княжестве? Там ее ждала война. Дома назрел политический кризис. Старые дома не хотели перемен, молодые дома не хотели жить по-старому. Их стало много, и они хотели лучшего места под небом. Проблема заключалась, по ее мнению, в том, что старые дома заняли все верхние должности в княжестве. Они занимались политикой, интриговали, поднимали или опускали по значимости молодые дома, стравливая их друг с другом, и долгое время это всех устраивало. Затем что-то произошло. Что? Тора не понимала, но почувствовала, когда напали на поместье в центре земель Великого княжества, где она отдыхала с друзьями. Только то, что рядом проходил военный отряд, спасло ее и других от рабства или смерти.

Мир менялся на глазах. После гибели деда оказалось, что старые дома, возглавляя армию, тайную стражу, пограничные силы и будучи цветом княжества, все офицерские должности отдали молодым домам. Отпрыски старой аристократии не служили простыми бойцами или магами, они были выше этого. Что из этого получилось, она поняла сразу. Молодые дома подняли мятеж, половина из них сумели договориться друг с другом, за ними пошли солдаты и маги. Именно поэтому ее, как ставленницу старых домов, хотели убрать. Она слышала, что дед по какой-то причине лишил мужа племянницы и его сына всего: рода, дома и родины. Они теперь изгои, и она единственная, кто может претендовать на престол от дома великого князя, что выгодно аристократии старых домов, так как вместе с ней вернутся старые традиции, власть старых домов. Вот это и не устраивает лидеров молодых домов. Они, набравшие силу, уже не хотят жить по-старому. Они рвутся к власти, диктуют свои условия. До кровопролития еще не дошло, но до него очень близко. Значит, ее будут искать и постараются убить. А кто ее может защитить? Служба безопасности? Смешно. Там только лер Рафа-ил из старых, все остальные из молодых. Вот поэтому ее оставили под охраной барона. Значит, ему верят и считают, что он способен ее защитить. Следовательно, хотя Вангор и не встревает в разборки домов, но стоит за старые дома. «Мне нужно иметь запасной вариант, – подумала она. – И чем плох Ирридар? Третья жена? Ну, на худой конец, это лучше, чем быть утопленницей или рабыней у демонов».

Тора решительно направилась в донжон, там она нашла орчанку и обратилась к ней:

– Льерина Ганга, я хочу быть полезной, надоело просто сидеть сложа руки и думать, думать… Я могу заниматься магией. Усилить защиту замка, избавить посевы от вредителей и увеличить урожайность. Лечить болезни людей и животных. Позвольте мне помочь вам, льерина Ганга.

Она назвала орчанку не «тана», как принято у людей. Какая она тана, если Ганга на треть лесная эльфарка, на треть орчанка и только на треть лигирийка. Она высокородная, как сама Тора, среди предков которой были лесные эльфары, люди и снежные тролли.

Орчанка внимательно посмотрела на девушку, что-то прикинула в уме и улыбнулась.

– Не возражаю, ваше высочество. Как раз земля прогрелась, и скоро надо будет сеять. Старосты просили благословения урожаю. Я выделю вам охрану и коня.

– Прошу вас, Ганга, не называйте меня «ваше высочество». Просто Тора. И вот еще какой вопрос… – Она замялась в нерешительности, но, видя добрый взгляд невесты нехейца, продолжила уже смелее: – У меня нет другой одежды, кроме той, что мне дал Ирридар.

– Я поняла, – быстро среагировала орчанка. – Можешь не продолжать. Все устроим. Мне тоже, кстати, нужно обновить гардероб.

Она вдруг сунула пальцы в рот и оглушительно засвистела. Из окна донжона выглянула черная дзирда, из подвала выбежала Лия, а Черридар спрыгнул со стены.

– Девочки, мы отправляемся в Азанар! – закричала Ганга. – Тан Черридар, выделите десяток воинов в сопровождение, и никаких колясок, только лигирийские кони.

Уже через час кавалькада покинула замок. Переночевав в поместье Овора, они отправились дальше. Тора и помыслить не могла, что они едут к модистке. Она думала, что походят по магазинам, подберут себе готовые платья и уедут.

Мода снежных эльфаров отличалась от человеческой. У них в княжестве дамы ходили в брючных костюмах, это удобно и функционально. Платья надевали на балы или светские приемы. У людей же, наоборот, девушки и женщины щеголяли в разнообразных пышных платьях, юбках. Она видела сама, как богатые аристократки долго подбирали себе туфли или сапожки, потом сумочки. Совсем, на ее взгляд, ненужный аксессуар. Эльфары вообще считали, что иметь много одежды – это глупость.

Но они миновали северные ворота и прибыли на постоялый двор у старой крепостной стены. Навстречу им вышел плотный дворф и, увидев Гангу, заулыбался в свою окладистую бороду.

– Тана Ганга, какая радость! Жених ваш тоже приехал?

На шум выглянула молодая дворфа с заметным животиком. Она бесцеремонно оглядела приезжих и спросила:

– И где эта невеста?

– Так вот же, Лана! – показал рукой на орчанку дворф.

Беременная окинула девушку взглядом.

– Ну я так и знала, он любит смесок. А где же та цыпа, что была с ним раньше? А-а, – многозначительно протянула дворфа. – Он из нее всю кровь выпил. Вы тоже небось девственницы? – не то спросила, не то утвердительно сказала она. – Ну-ну. Готовьтесь, – произнесла она и скрылась за дверью. Оттуда послышалось: – Какой ненасытный кровосос. Небось уже и бочек для сбора крови не хватает.

– Это Лана, моя племянница, – растерянно улыбнулся дворф и поспешил пояснить: – Шутит. – И, чтобы сгладить впечатление от слов племянницы, поспешил сменить тему. – Вы надолго?

Следом за девушками вошли нехейцы.

– О, сколько вас! – удивленно проговорил Увидус.

– Мы, господин Увидус, приехали купить наряды в салоне мадам Версан, – ответила Ганга. – К сожалению, Ирридара с нами нет.

– Он, наверное, у других девственниц кровь сейчас качает, потому и не приехал, – вновь выглянула Лана. – Есть будете?

В это время в зал деловито вошла Лианора. Услышала, что говорила дворфа, и, словно ледокол, раздвигая плечами воинов, прошла вперед. Уперла руки в боки.

– Ты это чего, Лана, несешь про моего хозяина? Никогда он кровь девственниц не собирал. Хочешь, чтобы я тебе рот зашила? А ты, дядя Увидус, почему позволяешь ей такое говорить?

Увидус, увидев Лианору, вытаращил глаза и плюхнулся на стул. Лана зажала рот ладошкой и стала икать.

– Лианора? – Увидус не верил своим глазам. – Ты же… ты… отверженная?

– И что? Это дает вам право ругать хозяина? Еще раз услышу, пристрелю. – Она достала из-за спины арбалет. – Вот из этого самострела и пристрелю.

Тора видела, как испугался Увидус.

– Что ты, дочка, что ты! – замахал тот руками. – Ланочка просто пошутила. Это сам Ирридар так однажды сказал, вот она и запомнила.

– Запомнила она! – не отступала воинственная дворфа. – Знаю я ее характер, небось глаз положила на хозяина.

Лана раскрыла широко глаза, но что-либо возразить побоялась.

– Только там все места уже заняты. Место невесты – это не резинка от чулок, не растягивается, – более спокойно продолжила внушение Лианора. – Вот, знакомьтесь. Невесты хозяина! Черная, белая и… – Она запнулась. – С клыками. Укусит так, что мало не покажется.

– Здрасте, – растерянно произнес Увидус и кивнул.

Лана ошалело переводила взгляд с одной девушки на другую.

– Ну насмотрелись, и хватит. – Лианора принялась отдавать распоряжения: – Нам номера. Два двухместных, два пятиместных. Вы, ребята, – обратилась она к нехейцам, – располагайтесь, отдыхайте, сопровождать нас не надо. Мы недалеко. Знаю я этот салон. Девочки, за мной. – И решительно направилась к выходу.

Довольные нехейцы расселись за столы. Сержант подошел к еще не отошедшему от впечатлений Увидусу.

– Ты, хозяин, с нашей дворфой не шути. Она стреляет на счет «три» и никогда не промахивается. Коли сказала, пристрелит, то, значит, пристрелит. Сказала, рот зашьет, то, значит… – Он вздохнул, посмотрел с жалостью на Лану и закончил: – Значит, зашьет.

Тора-ила и представить не могла, что выбор ткани и фасонов может быть таким увлекательным. Мадам Версан, узнав, что прибыли невесты тана Ирридара, только на мгновение растерялась, а затем взяла дело в свои руки. Для каждой она подобрала материалы на разные платья, на костюмы для верховой езды. Она бросала внимательные взгляды на девушек, оценивая их, и не могла скрыть удивления. Как этот молокосос, как она называла про себя юношу, умудрился получить таких девушек в невесты? Что эти красавицы в нем нашли? Но она была рада заказам. В последнее время ее салон не был местом паломничества. Аристократы ездили в Вангору к тамошним модисткам, а купчихи заказывали что-то ужасное. Поэтому она старалась угодить девушкам.

Когда дело дошло до белья, Тора впала в ступор. Ее лицо от стыда даже порозовело. Чулки эльфарки, конечно, носили, но вот шапочки для грудей и панталоны, или, вернее, трусики, такого у них в ходу не было. Диковинно смотрелся пояс для чулок. Они дома просто держали их резинками из вываренного сока особого сорта деревьев. Все было такое утонченное и в то же время откровенно вызывающее, что она непроизвольно зажмурилась. А мадам Версан щебетала:

– Вы представляете, девочки, как будет поражен в самое сердце ваш жених, когда увидит вас в этом наряде! А если вы сначала прикроетесь этим прозрачным халатиком, он просто сойдет сума.

Тора смотрела на черные чулки, тоненький пояс и такие же немыслимо тонкие трусики. И вдруг представила, как она лежит на диване в таком вызывающем виде, а в комнату входит Ирридар. Ее сердце гулко стукнуло и ухнуло вниз. Она так ярко увидела эту картину, что не выдержала и прижала ладони к щекам. Ей казалось, что она сейчас сгорит от накатившего на нее желания и стыда, а еще Тора испугалась, что девочки поймут, что она представила.

– Что, белая гресса? – хрипло спросила Ильридана. Она сглотнула, облизала фиолетовые губы. Взгляд у дзирды был рассеянный. – Ты представила то же самое, что и я? – Она посмотрела на пунцовую орчанку и констатировала: – Вернее, все мы?

Мадам Версан тоже покраснела и сильно смутилась.

– Нет-нет, девочки, мне такое не надо, – быстро ответила Тора и отвела взгляд.

– Как это не надо?! – вставила свое слово дворфа. – Надо. – И, повернувшись к мадам Версан, решительно произнесла: – Всем по три комплекта белья. Красный, черный и белый, и мне тоже.

– Что, тоже в невесты метишь? – спросила Чернушка, которая что думала, то и говорила.

– У меня свой жених намечается. – Лианора заразительно рассмеялась, но, увидев обалдевшие, вытянувшиеся лица девушек, перестала смеяться.

– Давай выкладывай, Лианора, – потребовала Ганга. – Кого ты уже присмотрела и почему мы об этом не знаем?

– Кого надо, того и присмотрела. Вернее, он меня, – ответила дворфа и отвернулась. – Вот хозяин вернется, я у него разрешения спрошу.

Ганга развернула маленькую дворфу к себе лицом.

– Лия, подруга, не надо ждать этого ротозея. Он может пропадать сколько угодно долго, он вечно занят. Говори, кого присмотрела. Я разрешу вместо него.

Дворфа опустила глаза к полу и задумалась.

– Лия, ну пожалуйста, расскажи! – взмолилась Чернушка. – Я умру, если не узнаю!

Лианора серьезно поглядела на дзирду.

– Да, ты можешь. Ладно, слушайте.

Все с огромным интересом приблизились к дворфе. Это было что-то из ряда вон выходящее. Отверженная дворфа проявила свою волю, интерес к жизни и хочет выйти замуж. Даже мадам Версан, не зная о судьбе девушки, с огромным интересом смотрела на дворфу.

– Это тот самый дворф, который назвал нашего хозяина Голой Задницей. Который сидит в тюрьме и ожидает решения милорда.

– Так ты что, еще не пристрелила его? – удивилась Ганга.

Лианора поправила арбалет, висящий у нее за спиной, и мрачно ответила:

– Нет. Он рассказал, как они с хозяином… В общем, я его помиловала. А он сделал мне предложение.

– А что они с хозяином? – не выдержала недомолвок дворфы мадам Версан и, распаленная любопытством, спросила: – И почему он назвал его Голая Задница?

– Это промеж них, – отрезала дворфа. – Хозяин сказал, что зашьет ему рот, если кто-то узнает эту историю. А я не хочу, чтобы у моего жениха был зашит рот. Как он есть будет? Еще помрет, бедный.

– Но ты-то уже знаешь! – удивилась Чернушка. – Значит, зашьет.

– Я упрошу его этого не делать. Хозяин всегда был ко мне добр, – спокойно и уверенно ответила Лианора.

– Но… если он теперь твой жених, почему ты его до сих пор держишь в подземелье? – недоумевала Ганга.

– А чтобы не убежал. Испугается хозяина и убежит. Где я его тогда искать буду? А так он в тепле, накормлен и тюрьму ремонтирует. Там дыр столько, вы бы видели! Не пойму, как прошлый барон там узников держал…

– А хозяин – это кто? – уточнила мадам Версан.

– Это их жених, – кивнула на девушек дворфа…

Все это Тора вспоминала, сидя на обеде по случаю приезда хозяина.

Ганга ловко ввела Чернушку в статус невесты, и Ирридар сначала опешил. Значит, он не проявлял к льерине откровенного интереса. Но затем он поспешил поставить условие и назвал ее кандидаткой. Боги! Что будет, если Ганга скажет, что она, Тора, тоже невеста. Сможет ли она отказаться от этого статуса? Или у нее не хватит сил? Она не знала ответ на этот вопрос. Поэтому, когда обед закончился, девушка поспешила уйти к себе. В своих покоях Тора открыла шкаф и залюбовалась его содержимым. Помимо ее воли у нее появилось стойкое желание нарядиться.

Она уже надевала новое платье для встречи барона, который теперь стал графом. Ганга очень твердо сказала ей, что она должна идти рядом. Что это значило? Тора не понимала. Ее сомнения только усилились, но она встала и пошла. К ее удивлению, ей было приятно идти рядом с девушками. Она не чувствовала себя отверженной или униженной. Мелькнула крамольная мысль: «И что, если третьей? Разве важно, какой по счету быть, если рядом он?»

Тора стала неспешно выбирать платье, и в это время раздался тревожный сигнал трубы. На замок напали.


Я мгновенно был выброшен в боевой режим и сразу же оказался наверху надвратной башни. Трубач, надувая щеки, вовсю дул в трубу, но звук исчез. В лиге от замка открылся большой портал, и из него выбегали воины.

«Снежные эльфары!» – удивился я, вышел из боевого режима и стал смотреть, как из портала непрерывным потоком, десяток за десятком, быстро выбегали эльфары и без суеты строились ровными квадратами в шахматном порядке, как римские когорты. Впереди отряды мечников с большими ростовыми щитами, за ними в линии выстраивались лучники. Затем появился отряд снежных троллей и терция магов. Маги вышли плотной группой. Было их более двух десятков. Серьезная сила. Почему боевое построение магов снежных эльфаров называли терция, я знал. У снежных эльфаров маги всегда действовали вместе – боевые маги-стихийники, маги, ставившие защиту от нападения враждебных магов, лекари и поводыри троллей. В этом была их сила и слабость. Стоит только преодолеть щит, укрывавший магов, и вся группа может подвергнуться быстрому уничтожению. С другой стороны, слаженность действий в терции вызывает восхищение. У людей тактика другая – маги разбросаны по подразделениям и оказывают непосредственную поддержку войскам. Есть еще несколько слаженных групп боевых магов, которые действуют сообща. Вместе атакуют, вместе защищаются. Это группы усиления.

Последними вышла группа управления. Что все это значит, я не знал, но мешать им не стал. У меня не было вражды со снежными эльфарами. Я смотрел на пять сотен пехоты. Прибыл полноценный полк. От группы управления отделился один эльфар и направился к замку. Переговорщик, понял я. За моей спиной послышалось сопение. Оглянувшись, увидел «бездарей». Молодцы, успели первыми. Все в амулетах и ждут команды.

– Не знаю, что все это значит, – сказал я им, – но будьте готовы к диверсиям. Пока никого убивать нельзя.

Подбежал запыхавшийся Черридар.

– Милорд, враги! – сообщил он мне очевидное.

– Не факт, Черридар. Видишь переговорщика? Что-то им нужно.

«Хотя можно догадаться, – подумал я. – Им нужна Тора. Только кто это? Сторонники принцессы или молодые дома? На этот вопрос ответит парламентер».

– Милорд, у нас шесть десятков воинов и несколько магов. Мы не выдержим атаку по всей стене, – сухо произнес нехеец.

Я не стал его упрекать в неверии. По-своему он был прав и не трусил, он просто констатировал очевидный для него факт: сражаться с превосходящими в десять раз силами противника самоубийственно. Но решение принимает милорд, и нехейцы умрут вместе с ним или вместе с ним отступят, прикрывая его своими телами.

– Мы постараемся избежать сражения, Черридар. Но если дело дойдет до битвы, вы с бойцами участвовать в ней не будете. – Я посмотрел в его удивленные глаза. – Я не хочу смертей эльфаров, Черридар. Мне обещали дать право основать свой род в одном из домов «снежков». Так что это мое сражение.

Пока мы разговаривали, на площадку поднялись три «невесты». Они внимательно изучили стройные ряды воинов.

– Это твои родичи, гресса? – спросила Чернушка Тора-илу.

А та напряженно всматривалась в замершее воинство. Я видел, что она кого-то узнала и даже прикусила губу. На ее лице появилось волнение.

– Ваше высочество, вы кого-нибудь узнали? – спросил я. – Может, догадываетесь, кто это?

Она повернула ко мне свою очаровательную головку. На войну она вышла в нарядном платье изумрудно-зеленого цвета, с отделанным белыми кружевами глубоким декольте по человеческой моде. Тора глубоко дышала, пытаясь справиться с волнением, и открытые полушария грудей поднимались и опускались, словно качались на волне. Непроизвольно я залюбовался и смотрел только на ее грудь. Эрна незаметно для других ущипнула меня, приведя в чувство.

– Милорд, – прошептала она еле слышно, умудряясь не шевелить губами, – нельзя так откровенно пялиться.

«Чертовы гормоны!» – мысленно выругался я.

– Шиза, – обратился к притихшему симбионту, – могла бы подправить баланс. Не дело сейчас любоваться на прелестниц.

– Не могу, – пискнула та. – Моя программа заставляет делать наоборот. Тора из рода правителей.

– Да тьфу на тебя! – возмутился я. – Меняй программу. Не буду я осеменять принцесс и королев.

Но долго общаться в таком русле мне было некогда. Тора ответила несколько неуверенно:

– Мне кажется, это личная гвардия князя. Я вижу его штандарт.

Переговорщик остановился на половине пути к замку. Значит, ждет кого-то от нас.

– Милорд, – из-за моей спины выглянул Черридар, – позвольте, я пойду на переговоры.

– Не позволю. Сам пойду.

– Но это не по статусу, милорд! Это могут воспринять как слабость, – недоуменно произнес начальник моей стражи.

– Вот и хорошо, пусть считают нас слабыми. Предупреждаю, никого не надо убивать. Без моего сигнала никаких действий не предпринимать.

– А какой должен быть сигнал? – Чернушка первой поняла мою оплошность.

– Твою дивизию! Я вернусь и скажу, что делать. Пока любуйтесь.

Коротким телепортом я оказался рядом с эльфаром. Когда я материализовался рядом с ним, он вздрогнул и отступил на шаг. Смысла рассматривать посланца не было, надо сразу взять разговор в свои руки и попробовать повести его в нужном мне направлении.

– Граф Ирридар тан Тох Рангор, – представился я. – С кем имею честь разговаривать?

«Снежок» не ожидал увидеть самого графа и замешкался. Но все равно гордо задрал нос и спесиво процедил:

– Лер Абри-ил. Адъютант заместителя командира гвардейского полка лера Крити-ила. Имею честь выдвинуть вам, граф, требования Снежного княжества.

Я смотрел на молодого эльфара, который не назвал меня господином графом, абсолютно беспристрастно. Свое недовольство я выскажу потом.

А парламентер, не дождавшись от меня никакой реакции, продолжил:

– Вы, граф, удерживаете в плену льерину Тора-илу. Мы требуем ее выдачи. В противном случае мы возьмем штурмом ваш замок. Срок вам на размышление один час.

Закончив говорить, он выставил ногу вперед и, положив руку на эфес меча, еще выше задрал подбородок. Наверное, он думал, что так выглядит более независимо и важно. Да и бог с ним. Пусть тешится.

Значит, я был прав, прибыли за Торой. Только за кого эти господа стоят? За старые дома или за молодые? А главное, какие у них полномочия?

– Мы – это кто? – спросил я.

– Мы? – не понял меня эльфар. – О чем вы?

– Вы сказали: мы требуем. Кто требует?

– Разве непонятно? Я вам назвал имя заместителя командира гвардейского полка лера Крити-ила.

– И что? Кого представляет этот господин? Себя, князя, княжеский совет? Кого? И почему прибыл заместитель? Где сам командир?

Эльфар на пару секунд замялся.

– А какое это имеет значение? У нас сила, и вы не можете это не видеть. Мы пришли за принцессой и хотим ее освободить. Отдайте принцессу, и мы уйдем.

Я понял, что говорить с ним бессмысленно, он будет повторять то, что ему поручили.

– Я хочу поговорить с вашим командиром, а не с вами. Проводите меня к леру Крити-илу.

– Хорошо. – Он удивленно посмотрел на меня. Наверное, подумал: «Хочет граф по своей воле лезть в западню, пусть лезет».

Мы шли через ряды суровых воинов. Они ждали команды в атаку и готовы были без проблем взять замок штурмом. Им не нужны были приставные лестницы. У них были маги, способные пробить брешь в стене и снести ворота. Перед боевой терцией стояли тролли. Дюжина – пять самцов и семь самок. Белые, лохматые, в три человеческих роста человекоподобные чудовища. Троллей я видел впервые. Почти разумные и усмиренные магами, они недовольно ворчали. Я послал им ментальный зов:

– Свободы хотите?

Скинул в ауру образы Нехейских гор из памяти Ирридара, и тролли, как по команде, замерли. Потом одновременно повернули ко мне головы и заволновались.

– Хотим свободы, – пришел многоголосый ментальный ответ.

– Свобода будет. Слушаетесь меня, и я вас переселю в горы.

– Не можем… рабство… – В ответе прозвучала мука.

Я вышел в боевой режим и внимательно посмотрел на троллей. К ауре каждого шла нить управления. На троллях была ременная упряжь – артефакт ментального управления. Слабый поводок, но при дрессировке с детства этого хватит. Только я мог перехватить управление над троллями на себя, в любой момент разорвать связь. Мое воздействие на их разум было в разы сильнее. Я общался с ними так, как они общались между собой. Поняв, что нужно делать, я вышел из ускорения.

Абри-ил подвел меня к небольшой группе из семи эльфаров. Я поклонился поклоном Овора и представился:

– Граф Ирридар тан Тох Рангор, леры, к вашим услугам.

Непрошеные гости внимательно на меня посмотрели. Один из них вышел вперед и тоже поклонился:

– Заместитель командира гвардейского полка лер Крити-ил, тан, к вашим услугам. Вам сообщили о цели нашего визита?

Он устремил на меня острый взгляд. Поджарый, немолодой, решительный.

– Сообщили, лер, – кивнул я. – Поэтому пришел поговорить с вами лично. У вас в княжестве сейчас беспорядки. Принцесса находится под моей защитой, и здесь ей ничто не угрожает. Кого вы представляете?

– Я гвардейский офицер и могу представлять только дом великого князя, тан.

– Вы теперь в княжьем доме старший? – удивился я.

– Нет, тан, я исполняю поручение Совета дома. – Снежный эльфар был вежлив, отвечал спокойно и был уверен в себе как никто. Еще бы, пять сотен гвардейцев против небольшого замка. Я бы тоже был уверен на его месте. Но отдать ему принцессу я не мог. Я знал каким-то седьмым, десятым или двадцатым чувством, что они Тору не уберегут.

– Давайте поступим так, лер, – предложил я. – Вы сейчас вернетесь вместе с войсками в княжество. С вами отправлюсь я и поговорю с Советом дома. Потом решим, как поступить.

– Тан, понимаю ваше стремление выяснить все, но у меня категоричный приказ: без Тора-илы не возвращаться.

– И не надо. Оставайтесь здесь, поживите в моем замке, пообщайтесь с принцессой. А я с войсками убуду. Как договоримся, вам дадут знать.

– Хороший вариант, господин граф. Вижу, вы достойный разумный. Но у меня четкие инструкции: забрать ее высочество миром или силой. Враги не дремлют.

Он был недоговороспособный. Честный, прямой служака. Преданный дому и князю. Этот пойдет до конца. Жаль, что прислали такого.

– Я не хотел бы иметь кровь снежных эльфаров на своих руках, лер, – вздохнул я. – Но если другого пути нет, то я буду сражаться. Хочу вам сказать, что у меня иммунитет и защита от враждебных действий подданных Снежного княжества.

– Я знаю, тан, поэтому мы вас лично трогать не будем, но, если надо будет, сожжем весь замок. Отдайте принцессу, и неприятностям конец.

– Не могу, лер. Она моя невеста, – выложил я последний козырь.

Казалось, вояку ничем пронять было нельзя. Он поправил узкий длинный меч и бесстрастно ответил:

– И это мы слышали, но не верим. Отдайте ее высочество, тан.

«Камень, а не человек, – подумал я. – Вернее, эльфар. Видимо, посылая его, Совет предполагал возможные варианты».

– Дайте мне час, я посовещаюсь с принцессой и дам вам ответ.

– Договорились, – кивнул он.

Уходя, я не удержался и спросил:

– А Совет дома не боится последствий нападения на подданного вангорского короля?

– Не боится, тан, – все также спокойно ответил гвардеец. – Мы нападем на нашего соотечественника, принятого в малый дом и не подчинившегося указам княжеского дома. Сейчас вы для нас мятежник.

«Твою дивизию! – Я был поражен. – Когда это меня приняли в малый дом? И в какой? Мне только обещали это».

– Лер, а как дела у лера Рафа-ила? – спросил я. Ведь именно он обещал мне подданство Снежного княжества.

– Неважные у него дела, тан. Лер Рафа-ил осужден за небрежение своими обязанностями, разжалован и отправлен на границу. Но он успел сообщить, что вы отправились на поиски ее высочества. И мы знаем, что вы ее нашли. Наши люди видели ее в Азанаре, куда она приехала за покупками. Также мы знаем, что вам обещано за успешные поиски принцессы подданство Снежного княжества. Вы его получили. – Он протянул мне грамоту. – Вот, приказано отдать, если вы поднимете этот вопрос.

Я принял жалованную грамоту и развернул ее. Текста было много, но суть сводилась к тому, что за подвиг спасения важной особы (какой не указано) мне дарована привилегия войти в самый последний молодой дом Песчаного цветка и основать свой род при условии, что в мой род войдут хотя бы три эльфара.

«Хитро и заковыристо», – усмехнулся я. Вроде и дали, но с таким условием, что я свой род никогда не смогу основать. Старейшины Совета не без оснований были уверены, что никто из эльфаров не покроет себя позором, чтобы войти в род, главой которого стал человек. Но дом мне, как безродному, дали. В нем у меня не было никаких прав. Сиди и сопи в тряпочку. Теперь, пользуясь этой буквой, решили на меня надавить. Даже мятежником обозвали. А не много ли хитростей накрутили, господа? Что делать дальше, предстояло подумать.

– Лер, вы не можете назвать меня мятежником, если только это не решение Совета домов. Такое решение есть?

Невозмутимость эльфара дала трещину. По всей видимости, он не ожидал, что я знаю законы их княжества, и хотел взять меня на испуг. Не успел принять подданство, и на тебе, уже мятежник. Испугается любой аристократ.

– Нет, это решение дома великого князя, – помрачнев от осознания, что шантаж не прошел, ответил он.

– Смею заметить, лер, дома бывшего великого князя. – Я сознательно выделил голосом слово «бывшего», давая понять, что в княжестве еще не выбран правитель. – В ваш дом я не вхожу, так что, не выполняя ваши требования, я защищаю себя и свою невесту от произвола.

Сказав при свидетелях все, что нужно, я спрятал грамоту и пошел прочь. Проходя мимо троллей, потрепал ближайшего по руке и пообещал:

– Скоро заберу вас.

Вслед мне раздался рев троллей, в нем слышалась радость и нетерпение. Сопровождавший меня адъютант укоризненно покачал головой:

– Вы, тан, поосторожней с тварями. Они на тонком поводке, а вы их дразните.

Я промолчал. Проводив меня до первых рядов мечников, он повернул обратно, а я телепортом вернулся в замок.

– Девочки, Черридар и вы, «бездари», в малую столовую на совещание.

Я ушел туда телепортом. Сел на свое место и задумался.

Значит, все дело в том, что Тора решила принарядиться. Ничего в этом страшного не было, если бы ее не увидели шпионы эльфаров. Значит, ее могли видеть и противники. Видимо, точно так же подумали представители дома великого князя и поспешили. Как не вовремя! Или, наоборот, вовремя. Что бы было, если бы за ней прибыли без меня? Ганга, уверен, Тору бы не отдала. А вернулся бы я на пепелище, к обгорелым останкам моей невесты и всех находящихся в замке. Я даже вспотел от такой мысли. Если бы такое случилось, я бы это княжество не пожалел и из космоса сровнял с землей. Не важно, что бы потом со мной сделал Рок. Умирать не страшно, однажды я уже умер. И запомнили бы меня как разрушителя.

В зал вошли все приглашенные и расселись.

– Значит, за нарядами ездили, дамы? – Я не смог сдержать злости. После всего, что я представил, мне было трудно оставаться спокойным. Но Шиза помогла. Спасибо.

– Ездили, и что? – не понимая, куда я клоню, ответила Ганга. – Мы женщины, если ты не видишь этого. Мы хотим выглядеть красиво. А в чем дело?

– Дело в том, что Тора-илу шпионы видели в городе, и за ней прибыла спасательная команда. – Теперь я был спокоен и мог выражаться вежливо. – Это гвардия дома Торы. Они думают, раз принцессу видели их люди, то могли видеть и противники, что организовали ее похищение. Да-а, дела, – вздохнул я. – Вот явились ее забрать миром или силой.

Тора поднялась:

– Не надо погибать из-за меня. Я уйду с ними.

– Сядь! – приказал я, и девушка повиновалась. – Там тебя ждет смерть, Тора, – продолжил я более мягким тоном, чтобы исправить свою резкость. – Эти бестолочи не могут тебя защитить. Они себя не могут защитить, не то что других. Пригнали сюда целый полк, чтобы уже наверняка решить вопрос миром. Могли послать одного переговорщика и договориться. Нет, они действуют грубой силой. Ни ума, ни фантазии. Ты будешь там в заложниках на переговорах. Малые дома не уступят. Теперь у них появился реальный шанс потеснить старую аристократию. Они энергичны, обладают достаточными силами и средствами. И будут требовать компромиссную фигуру на княжение. Старые дома будут торговаться, а в их руках ты козырь. Но в конечном счете они тебя предадут, хотя я могу и ошибаться.

– Но вы все равно не сможете меня защитить, их слишком много. И я не хочу проливать кровь своих сородичей и тем более ваших! – воскликнула Тора.

– Не торопись, – прервала ее Ганга, – наш жених что-нибудь придумает. У нас есть стены, и нас много. В степи нас было только четверо, а врагов пять сотен. У нас не было таких высоких стен и не было магов. И мы победили. – Орчанка гордо вскинула голову. – Наш жених, – повторила она, и я понял, что ей нравится, как звучит это словосочетание, – вырыл огромный ров вокруг нас. Потом пописал и все.

Все, в том числе и я, разинули рты и обалдело уставились на Гангу.

– Что? Наш жених просто пописал, и всех врагов смыло в ров? – переспросила Чернушка.

Я посмотрел на нее. Зараза, тоже ввернула «жениха» в свой вопрос!

– И они там утонули? – заинтересовался Черридар. – Силен милорд! Хотел бы я посмотреть, как эльфары будут наступать, а милорд со стены будет… – Он чуточку замялся и продолжил: – Это самое, а те будут тонуть. Страшная смерть, я вам скажу. Лично я так умереть не хочу. Позорно. Ведь что будут говорить те, кто видел…

– Ой! Я не хочу, чтобы мои сородичи так утонули! Ирридар, пожалуйста, не писай на них сверху! – взмолилась Тора.

– Стоп! – Я хлопнул ладонью по столу. – Не выдумывайте. И ты, Ганга, не выдумывай.

– А я и не выдумываю, я просто хотела сказать, что ты пописал и смыл несколько переправ, что возвели муйага.

– И они упали в ров и все утонули? – обрадованно спросил Черридар.

Мне впору было хвататься за голову.

– Нет, – ответила орчанка и посмотрела на меня. – Ирридар оставил две переправы целыми, и по ним орки пошли в наступление. Мы открыли свитки массовых порталов, и муйага на всем скаку влетели в них. А оставшихся он вырезал, как баранов, – кровожадно закончила Ганга.

– Точно, и у нас так было в подземном городе, – вступила в разговор Чернушка. Она возбужденно затараторила: – Исчадия собрались у портала. Я думала, нам всем конец. Сейчас на нас как бросятся и сожрут, разорвав на кусочки. Тварей было сотни, если не тысячи. Хотя, наверное, сотни. Тысячи он уничтожил до этого и сам чуть не сгорел. И вот они завизжали, зарычали и кинулись на нас. А мой друг, который теперь жених, поднял руку, вот так. – Она встала и подняла руку. Мы как завороженные уставились на поднятую руку, словно были под гипнозом. – И как закричит: «Сдохните, твари!»

От ее крика мы вздрогнули.

– И что, сдохли? – опять проявил живой интерес Черридар.

Чернушка села:

– Нет, не сдохли.

Черридар разочарованно скривился.

– Получилось лучше, – снова заговорила дзирда. – Исчадия, что бросились на нас, ушли в портал. А вожака, что остался, я добила. Вот как все было.

– А потом что было? – Черридар, как всякий нехеец, безумно любил героические рассказы и мог их слушать бесконечно.

– А потом мы попали в плен к моим сестрам, и они нас стали приносить в жертву…

Я еле остановил поток воспоминаний – еще, чего доброго, доберутся до смерти в яйце – и сказал:

– С-стоп!

– Дела-а! – проговорил Черридар и почесал затылок.

– У нас есть только один час до начала штурма. Нам нужно продумать план и распределить, кто что будет делать. Кроме того, там тролли, и они хотят к нам присоединиться.

Эх, это я зря сказал. Сначала наступила тишина, и слышно было, как муха жужжит и бьется в окно. А потом все загалдели, посыпались вопросы:

– Это они сами тебе сказали?

– Ты что, знаешь их речь?

– Ты их понимаешь?

– И теперь, милорд, из-за них вы писать не будете? – продолжил закрытую тему Черридар.

Я вышел в боевой режим.

– Шиза, давай думать, как отбить атаку и не убить эльфаров.

Но та не отзывалась.

– Шиза! – прикрикнул я. – Не время прятаться. Вылезай на свет.

– Да здесь я, здесь, дай отдышаться. Мы с Лианом чуть животы не надорвали, услышав про твои подвиги. Я предлагаю вызвать малыша. Пусть он окружит противника рвом. Если за час не успеем, у меня родилась еще идея. Как запасной вариант. Я делаю амулеты телепорта. Эльфары пойдут в атаку и попадут в массовый телепорт. Те, кто останется, поостерегутся нападать. Потом можно приступить к переговорам с позиции силы.

Я подозрительно спросил:

– А куда они уйдут телепортом? К гномам?

– А это не важно. На тебе не будет крови, вот что главное. Но, чтобы не тратить много энергии, я сделаю его коротким, лиг на пять отсюда. Пока они вернутся, амулеты перезарядятся. У Штофа «вонючка» есть, ее можно сунуть под купол магам. На день мы их выведем из строя. А там что-нибудь придумаем.

– Хороший план, – похвалил я, – хотя тупой. Но может сработать.

– Придумай лучше, – огрызнулась Шиза.

– Пока принимается твой, – усмехнулся я. – Ты делай амулеты, я их раздам бездарям.

После разговора с Шизой я вышел из ускорения и услышал чей-то вопрос:

– А что мы с ними делать будем?

– Тихо! – прикрикнул я. – Покажем противнику, который вовсе и не противник, что он ошибается.

– Если они не противники, то кто? – Черридар потерял ориентиры. Упер глаза в потолок и задумался, повторяя вслух: – Противник, который вовсе не противник, но хочет напасть. Что же это?

– Это, тан Черридар, союзник, но пока об этом не знает. Наша задача ему это объяснить.

– Объяснить? – повторил он за мной. – А успеем?

– Постараемся, – ответил я и прикрикнул на разошедшихся «советников»: – Так, все сидят тихо! Чапай думать будет.

Сзади кто-то осторожно подергал на мне куртку.

– Тебе чего? – спросил я Рабэ.

– Где чапай? Я его не вижу, – шепотом, постоянно оглядываясь, спросила демоница. Вела она себя странно.

– Чапай – это я, Рабэ, не мешай.

– Ты не чапай, – заявила она. – Чапай мерзкий, противный дух, ворюга и проказник. Он портит воздух и пакостит. Если заведется, уже не выведешь. Ты, хозяин, его видишь? Скажи где, я поймаю.

Я отмахнулся:

– Рабэ, ищи его во дворе. Иди отсюда.

– Поняла. – Рабэ быстро покинула комнату.

Все подозрительно посмотрели на нас, но промолчали. Я вывалил на стол медные заготовки, серебряные и золотые украшения.

– Шиза, что подойдет?

– Отбери серебро с аметистами, десяток хватит.

Женская половина прикипела взглядами к украшениям. Я собрал все ненужное и невозмутимо убрал в сумку. Шиза сплела заклинание телепорта, показав мне переплетение линий, и я вышел в боевой режим. Осторожно, словно прикасаясь к ядовитым змеям, вплел заклинания в серебряные медальоны. У меня еще были свежи впечатления о прошлых приключениях. Даже пот на лбу выступил от напряжения, я вытер его и вышел в нормальное время.

– Готово, – сказал я. – Слушайте меня внимательно. План у нас такой. Вы, девочки… – Я посмотрел в сторону «невест» и только сейчас оценил их диспозицию, они сидели рядышком и с надеждой смотрели на меня. Еще бы, о таких случаях чудесного спасения они услышали за столом, что оплошать я уже не мог. – Вы, значит, занимаетесь защитой замка и никаких атак, поняли?

Они синхронно кивнули.

– Черридар, будешь по моей команде открывать и закрывать ворота. Кстати, – я вновь повернулся к девушкам, – ворота не надо защищать.

Они удивились, но промолчали.

– Вы, – обратился я к вассалам, – разбирайте амулеты. Это массовый телепорт. Когда эльфары побегут на штурм, вы откроете окно и закроете его по моей команде. Штоф, ты молодец, прихватил «вонючку». Тащи ее сюда. Когда маги закроются куполом, я отправлю ее к ним.

– Это весь план? – удивился Черридар. – Какой-то очень простой.

Я сделал глубокомысленный вид.

– Черридар, – важно ответил я начальнику моей стражи, – многие планы проваливаются из-за излишней сложности. Чем план проще, тем легче его осуществить. Главное, чтобы он был неожиданным и эффективным. – Я поднялся. – Пошли тренироваться, у нас есть еще полчаса.

Во дворе нас ожидал скандал. Разъяренная Лианора с порога донжона целилась из арбалета в Рабэ. Та находилась у входа в подземную тюрьму и прикрывалась знакомым мне дворфом Бурвидусом.

– Отпусти моего жениха, потаскуха, – громко шипела Лия и водила арбалетом, выцеливая демоницу. Та не стояла на месте, а крутилась, не подставляясь под прицельный выстрел. – Переспала со всеми слугами и теперь разинула свой рот на Бурвидуса, тварь. Я сейчас тебе забью стрелу промеж ног…

– Лианора, это не то, что ты думаешь! – визжала от страха Рабэ. Дворфа могла нагнать жути на кого угодно, и то, что она запросто пристрелит, знали все. – Я поймала чапая! Мне приказал милорд!

– Лианора, опусти арбалет и объясни, что здесь происходит, – приказал я. – И когда Бурвидус успел стать твоим женихом?

Дворфа неохотно, но все же быстро убрала за спину арбалет.

– Хозяин, я увидела из окна, как эта… прошмыгнула в подземелье. Оно у нас не охраняется, вот я и пошла за ней, а она, сучка ненасытная, как набросится на Бурвидуса и давай его насиловать. Он кричит. Она кричит. Я быстро сбегала за арбалетом. Гляжу, а они уже вышли из подземелья. Эта тварь его держит за шею и своим поганым языком лижет ему щеку.

– Понятно, – произнес я, хотя мне ничего не было понятно. Например, что Бурвидус делал в подвале? И еще много чего непонятно, поэтому я спросил демоницу:

– Рабэ, ты зачем пошла в подземелье и набросилась на дворфа?

– Вы, милорд, отправили меня искать чапая, и я его нашла. – Она говорила с притворными слезами на глазах, изображая из себя жертву. – Этот дворф сидел в винном подвале, пил вино из бочек для господ и подливал туда плохое вино. Я поняла, что в него вселился чапай и стал пакостить. Я на него набросилась и стала выгонять духа. Потом пришла госпожа Лианора и тоже стала кричать. Остальное вы сами видели.

– Час от часу не легче, – вздохнул я и посмотрел на спущенные штаны дворфа. – Ну а штаны почему у него спущены?

– Так он не сознавался. А когда я его ухватила за срамной уд, он и сознался. Вот, посмотрите. – Рабэ неожиданно для всех быстро ухватила рукой дворфа между ног, и тот заорал на весь двор:

– Чапай, я сознаюсь!

«Еще бы он не сознался, – подумал я. – Хватка у демоницы будь здоров».

– Я понял тебя, Рабэ, отпусти Бурвидуса, – поспешно велел я, так как Лия от возмущения задохнулась и потянулась к арбалету.

Надо готовиться к отражению атаки, а приходится заниматься черт-те чем.

– Надень штаны, дворф, и подойди сюда, – приказал я.

Тот шустро натянул портки, подвязал их веревкой и бегом побежал ко мне.

– Милорд! – Он упал на колени. – Эта девушка все напутала, я вина не пил! Я наводил порядок, просматривал, какие бочки нужно вытащить и освободить винный погреб. Там все перепутано. Проверял вина на пригодность. Одинаковые сорта сливал в одну емкость, пропавшие готовил на спиртус. А потом на меня напали со спины. Я испугался и закричал. А когда меня схватили… – Он вытер вспотевшее лицо и перешел на шепот: – Я готов был сознаться в чем угодно, милорд.

– А в подвал ты как попал? Вы, дворфы, вроде все на руднике работаете.

– Так посадили в тюрьму, ваша милость. Ожидаю расстрела.

– Расстрела? За что? – Я не мог скрыть удивления. – Кто тебя посадил?

– Госпожа Лианора. Моя невеста. – Бурвидус печально снизу вверх посмотрел на зардевшуюся дворфу. – За умаление вашего достоинства. Вот, жду вашего приговора и заодно привожу подземелье в порядок.

Мне стало смешно.

– А женихом Лии ты когда стал, каторжанин?

– Так она спросила, какое мое последнее желание перед казнью. Ну я и сказал: «Хочу, чтобы она перед моей смертью стала мне женой». Казнь была отменена, и вот ждем вашего решения, милорд.

– Да-а… дела-а, – протянул Черридар.

– А любишь ли ты Лианору? Она мне как сестра родная, я ее в обиду не дам. – Я с любопытством посмотрел на ушлого дворфа. Он и тут умудрился пристроиться. Какой проворный!

– Я ее как увидел, так и влюбился. Мне даже смерть принять от ее рук за счастье будет, милорд.

Я посмотрел на красную как морковка дворфу, ее глазки блестели от удовольствия.

– Он тебе нравится, Лия?

– Нравится, хозяин. – Подумала и добавила: – Очень!

– Тогда совет вам да любовь. Только у меня последний вопрос: как ты, Бурвидус, умалил мою честь?

– Так я, когда увидел вас в замке… как звать, не знал, так и закричал ей: Го…

Я вышел в боевой режим и зажал рот дворфу, не дай боже, он скажет «голая задница». Вышел из ускорения и, продолжая держать закрытым рот дворфа, проговорил:

– Это военная тайна. Храни ее, как Лию. Проговоришься – отдам Рабэ.

Дворф вытаращил глаза и замычал, я понял, что перекрыл ему рот и нос, не давая дышать, и отпустил.

– Переходишь в личное распоряжение невесты. Докажешь, что достоин, сыграю свадьбу и награжу по-королевски. Иди. А ты, Рабэ, мужиков не чапай за разные места. А то тоже замуж выдам за золотаря.

Довольный своей шуткой, я поднялся на надвратную башню.

Глава 3

Планета Сивилла. Степь

Прошел трик с тех пор, как Радзи-ил попал в плен к сотнику разбитого и рассеянного по просторам степи племени муйага. Гаржик Ардыгей поставил свое стойбище в двух кругах хода от Снежных гор. Он увел своих людей подальше от падальщиков, грабивших их земли, в предгорья, куда редко кто из орков решался наведываться. Карательные отряды снежных эльфаров часто посещали эти земли и уничтожали всех орков вместе с рабами и животными. Но в последний год что-то изменилось, и эльфары перестали устраивать рейды. Клочок степи на границе Снежного княжества, Лигирийской империи и Вангора стал безопасен для проживания, и урас – часть племени, состоявшая из близких друг другу родов, – Ардыгея чувствовал себя вполне безопасно. Степь не была вытоптана многочисленными стадами пастухов орков, в предгорьях росла сочная трава, а во множестве рек, мелких и быстрых, водилось много рыбы. Здесь по просторам бродили стада диких лорхов, на которых никто никогда не охотился.

Юный эльфар попал в плен к самому гаржику, выехавшему на разведку поближе к горам. Он привез его в стойбище и небрежно сбросил с крупа лорха. Радзи-ил, связанный по рукам и ногам, больно ударился затылком о землю. В голове зашумело.

– Башык! – громко крикнул сотник, и из шатра вышел старый, голый по пояс, хромой орк, но все еще могучий, со следами многочисленных шрамов на теле.

– Башык, смотри, какого я раба привез. Молодой, бледнолицый. Шел один и попался. Попытался, глупец, удрать. Возьми его и поработай с ним. Только не калечь и не лишай его мужества. От него отличные дети пойдут. И пусть еще горбатый Ширнак наложит на него повиновение. Никогда не знаешь, эти бледнолицые маги или нет.

Он развернул лорха и удалился.

Радзи-ила грубо подняли за шиворот. Ему в лицо ударили противные запахи несвежего мяса, дикого чеснока и браги, перемешанные в невыносимую вонь. Он непроизвольно сморщился.

Старый орк засмеялся:

– Не нравится наш запах, бычий глист? Скоро он тебе покажется ароматом твоих горных цветов, бледнолицый.

Он вытащил молодого эльфара к костру, встряхнул его и неожиданно резко уронил лицом на свое колено. Затем поднял и ударил эльфара кулаком в живот. Радзи-ил задохнулся от боли и, не выдержав, застонал. Не хватало воздуха, а новый удар по ребрам опрокинул его на землю. Сапог орка наступил ему на затылок и втоптал лицо в пыль.

– Как тебя зовут, бледнолицый? – со смехом спросил старый орк. Он поднял голову юноши за волосы и присел рядом с ним.

– Чтоб ты сдох, падаль степная, – глотая кровь и пыль, сумел проговорить Радзи-ил. Он надеялся, что после этого его убьют, а мучения тела и души на этом закончатся.

Орк громко и радостно загоготал.

– Ответ неверный. – И снова принялся избивать пленника. Через четверть часа он опять спросил: – Как тебя зовут, бледнолицый?

– Сдохни, тварь, – прошептали разбитые в кровь губы юноши, и избиение продолжилось.

Старый орк был изобретательным мастером пыток и получал удовольствие от процесса. Он сильно не калечил, а методично бил по болевым точкам, постепенно ломая волю молодого эльфара. Иногда он просто замахивался, и Радзи-ил в страхе дергался и пытался отстраниться, что опять же вызывало смех орка. На пятый раз, когда Башык спросил: «Как тебя зовут?» – Радзи-ил не выдержал и назвал свое имя.

– Что? Не слышу! – переспросил мучитель и снова ударил эльфара в живот.

Тот громче произнес:

– Радзи-ил.

– Ответ неверный, – довольно смеясь, ответил орк и стал избивать эльфара с новой силой. Он содрал с него сапоги, выбрал толстую палку и стал нещадно бить по пяткам.

Этой пытки пленник не выдержал и закричал. Орк был доволен.

– Громче кричи, бледнолицый. Как тебя зовут?

– Радзи-ил.

Избиение продолжалось. Иногда старый орк отдыхал, сидя на юноше. Тому не хватало воздуха, и он мучился сильнее, чем от боли. Вокруг костра собрались свободные от дел орки и обсуждали действия хромого Башыка.

В конце концов измученный непрекращающейся болью и почти потерявший сознание мальчик ответил:

– Не знаю, как зовут, ты скажи.

– Правильный ответ, глиста. Ты должен забыть, как звали тебя дома, и принять то имя, которое тебе дадут здесь. Но ты имя еще не заслужил, поэтому будешь просто раб. Повтори, как тебя зовут.

– Я раб, – ответил юноша.

– Вы двое, – старый орк подозвал молодых орков, – возьмите это мясо и отнесите к горбатому Ширнаку. Пусть наложит повиновение.

Радзи-ила бесцеремонно схватили за ноги и поволокли куда-то. Его спину царапали сучки и камни, но ему было уже все равно. Он был без сознания.

Когда он пришел в себя, то хотел только одного: умереть. Но умереть ему не дали, положили на толстое бревно и связали руки и ноги внизу под бревном. Он не видел, кто подошел к нему, но почувствовал, как ему стали резать спину, рисуя острым ножом сложный орнамент. Потом рану посыпали едким порошком, и от той боли, что пронзила его тело, пленник дико закричал. Подошедший ударил в бубен и стал что-то невнятно напевать. Боль стала проходить, а в сознании эльфара воцарилось безразличие. Он уже не думал о смерти. Он просто лежал с закрытыми глазами. Затем его истерзанную спину чем-то смазали, и он ощутил, как по ней растекся приятный холодок. Ему развязали руки и ноги, приказали подняться, и он повиновался. Шатаясь, с трудом держась на ногах, он тупо смотрел на горбатого орка и молчал.

– Готово, – проскрипел горбун. – Забирайте раба. – И, безразлично отвернувшись, вошел в свой шатер.

Радзи-ила взял за руку молодой орк и, с силой дернув, потащил за собой. Его довели до хромого орка и оставили. Радзи-ил не помнил, как он шел, где взял силы преодолевать боль в ногах, он стоял шатаясь, безразличный ко всему. Взгляд юноши не мог сосредоточиться на чем-то конкретно. Все расплывалось, смазывалось, а слова до него доходили откуда-то издалека, глухо и невнятно.

– Иди за мной, – приказал орк и пошел прочь.

Пленник услышал, и что-то подтолкнуло его идти следом. Он с трудом передвигал ноги, ничего не соображая и не замечая ничего вокруг, кроме широкой голой спины, маячившей впереди. У какого-то шатра спина остановилась.

– Ларисса! – крикнул орк.

Из шатра выскочила женщина. Живо поклонилась и стала ждать указаний.

– Забирай раба и за три круга, покуда он приходит в себя, научи его всему, что нужно. Если не сможешь, отдам тебя шаману на барабан. – Башык развернулся и пошел, хромая, прочь.

Женщина разогнулась, ухватила Радзи-ила за ухо и втащила в шатер. Уложила на вонючие шкуры и сказала:

– Спи, завтра поговорим.

Уснуть Радзи-ил не мог. Все тело болело, сломанный нос ныл тупой болью и мешал дышать. Поворачиваться с боку на бок он тоже не мог, так и пролежал до утра на спине.

Утром в шатер кто-то вошел и склонился над ним. Его глаза безразлично смотрели на лицо девочки.

– Это кто? – спросила девочка и исчезла из поля зрения Радзи-ила. Но ее голос раздался снова: – Мама, проснись. Уже утро.

– Я сейчас, доченька, спина болит. Сейчас я встану.

– Мама, а это кто там лежит?

– Новый раб гаржика. Нужно за три круга научить его вести себя, иначе Башык отдаст меня горбуну на пытки.

– Мама, это снежный эльфар, они быстро учатся. Но ему нужно помочь. Где травы, что собирала тетка Агарья? Я их заварю и сделаю ему примочки. Он сейчас и есть не сможет. А ты иди доить лорхов.

Радзи-ил слушал, как переговариваются женщина и девочка. Ему было все равно, что будет с ним, но он не хотел причинять боль другим. Пленник сделал попытку подняться и застонал.

– Мама, посмотри, у него нос сломан. Ты умеешь вправлять кости и хрящики, я знаю. Я его подержу, а ты правь.

Женщина подошла и уложила юношу обратно на шкуры.

– Держи его, Керти. Держи ноги крепче.

Женщина села на него верхом, ощупала нос, а затем резкими, точными движениями сильных пальцев начала выправлять нос. При этом она бормотала:

– Беда пришла, с болью ушла… Рана закрылась, болезнь отступилась…

Юноша, испытав сильнейшую боль от того, что нос безжалостно мяли, только тихо стонал. Он до крови прикусил губы и терпел.

– Ну вот, будет лучше старого, – произнесла женщина и слезла с эльфара.

Над ним опять склонилась девочка:

– Потерпи, сейчас я заварю травы, и раны твои быстро заживут. Мы уже многих так выходили.

Она отошла и, напевая, стала хлопотать в шатре. Радзи-ил, получив возможность дышать носом и полностью обессилев от выпавших на его долю испытаний, забылся тревожным сном. Он не проснулся, даже когда его обложили примочками. Тяжелое забытье рисовало ему ужасные картины. В шатер входил хромой орк и, скаля стертые желтые клыки, хватал за волосы женщину и начинал заживо сдирать с нее кожу. Он пытался встать, что-то сказать, но только мычал. Потом ему виделся горбун. Он склонился над ним и, пуская вонючие слюни, вожделенно трогал его и говорил:

– Хорошая шкура, белая, подошла бы для моего нового бубна. И мальчишка красивый, я таких люблю. Будет подыхать, позовите.

Так прошел день. Вечером он проснулся от негромкого разговора. Внутри шатра трещал костер, было тепло, даже жарко. Он был полностью раздет и укрыт мокрыми тряпками. Раны перестали сильно саднить, боль в носу почти не чувствовалась. Только спина горела огнем.

– Ты как себя чувствуешь?

Над ним склонилась девочка. Он видел ее разгоряченное лицо. Обычное человеческое лицо, не красавица и не уродка.

– Спасибо… уже лучше. – Он действительно чувствовал себя лучше, чем утром. То, что сейчас вечер, он знал по своим внутренним часам. Значит, он проспал целый день. – Мне надо учиться, – проговорил он и попытался приподняться.

Девочка ему помогла и подложила под спину свернутые шкуры.

– Вот и хорошо, – сказала она. – Сейчас я тебя покормлю. Сначала выпьешь гайрат. Он очень полезен, хотя и не всем нравится. Зато дает силу и очень питательный. – Она отошла и быстро вернулась с глиняной чашкой. – Пей, – почти приказным тоном сказала она и приставила чашу к его губам. – Шаман приходил, сказал, что ты не выживешь, больно слабый. Пей! Иначе к нему попадешь, на барабан.

И мальчик, давясь, пил. Пил маленькими глотками, вкус напитка был Радзи-илу противен, но хорошо утолял жажду и голод. Когда чаша опустела, он вытер рот и попросил:

– Учите меня, пожалуйста.

Девочка уселась рядом с ним и скрестила ноги. Он почувствовал исходящий от нее запах навоза и лорха. Но не на это обратил внимание, а на то, что смог различить запахи.

– Ну слушай. Мы все рабы и, значит, существа низшие. Должны это знать и всегда помнить. Наш хозяин гаржик Ардыгей, богатый орк. Быть рабом у богатого и знатного орка лучше, чем у бедного. Поверь, я знаю, о чем говорю. Мы всегда сыты и в тепле. У других рабов дела обстоят куда как хуже. – Девочка рассуждала совсем по-взрослому. Было ей на вид лет двенадцать-тринадцать. – И голодают рабы, и бьют их нещадно. Нас только заставляют работать. Бьют редко.

«Но сильно», – подумал пленник, но промолчал.

– Хозяину должно оказывать самый большой почет. Делать быстро все, что он пожелает. Оркам в глаза смотреть нельзя, это для них вызов. Нужно уступать им всегда дорогу. Нельзя иметь оружие, ножи. Нельзя нападать на орка или оказывать ему сопротивление. Нельзя жаловаться. Нельзя сидеть в его присутствии, если он не разрешит. Нельзя первым с ним заговорить. Нельзя…

Перечисление, чего нельзя, длилось долго. Под размерный убаюкивающий голос «учительницы» он заснул.

Утром девочка исчезла. Женщина накормила его густым и жирным бульоном и дала запить гайратом.

– Как себя чувствуешь? – спросила она, осматривая его раны.

– Спасибо, уже лучше. А где можно сходить на двор? – Радзи-илу казалось, что его мочевой пузырь готов лопнуть.

– Мы ходим на речку, но тебе ходить еще рано. – Она поднялась и вернулась с деревянной бадьей. – Вот, можешь облегчиться. Я потом вынесу.

Преодолевая стеснение и скованность, мальчик поднялся. Женщина поощрительно смотрела на него.

– Давай дуй, малыш.

– Вы не могли бы отвернуться? Мне неудобно при вас.

– Запомни еще одно правило, мальчик: раб – это животное, он не может испытывать стеснение или неудобство. Давай дуй и привыкай: чем раньше ты вживешься в новую для себя жизнь, тем легче тебе будет. – Она задрала подол и спокойно справила малую нужду. – Вот так надо, запоминай.

Пленник подошел к дурно пахнущей бадье и, сгорая от стыда и унижения, пересилив себя, с трудом облегчился. За ним внимательно наблюдала женщина.

– Может, еще и выживешь и не попадешь к шаману на барабан, – произнесла она. – Станешь у гаржика производителем и будешь делать ему детей рабов на продажу. Наверное, и дочку мою оприходуешь. Но это даже лучше. У орков уд огромный, многие не выдерживают и от ран погибают, особенно девочки. А у тебя ничего, нормальный.

Женщина говорила о таинстве близости так свободно и спокойно, как если бы разговор шел о погоде. Пленник остался стоять, не в силах прийти в себя. А женщина встала, взяла вонючую бадью и унесла. Вернулась она через полчаса.

– Садись, учиться будем, – велела она.

Так прошел еще один день. Девочка не приходила, а учила Радзи-ила ее мать. Вечером женщина сообщила ему ужасную новость: испытание начнется с близости ее и его. А на все это будет смотреть хромой Башык.

– Я… не с-смогу, – прошептал, запинаясь, он и, не в силах поверить сказанному, отвел взгляд от лица женщины.

– Послушай меня, сынок, через меня прошло много рабов. Но я по меркам орков уже стара, хотя мне чуть больше тридцати. Детей я не рожаю и работаю только прислугой у хромого Башыка. Раньше была у него наложницей, потом он меня выгнал. И теперь я учу новых рабов. Если ты откажешься выполнять приказ Башыка, то меня отдадут на мучения шаману. Лучше тебе не видеть, что он делает с жертвами. Они кричат от боли семь кругов, а потом их шкура сушится на ветру. Тебя сначала заставят смотреть, как будут сдирать с меня кожу, а потом снова будут бить, и ты все равно сломаешься. Вот скажи, ты что-то умеешь делать? Сдирать шкуры? Нет? А делать доспехи? Тоже нет? А ковать оружие?

В ответ на все вопросы мальчик отрицательно качал головой.

– Может, ты гончар? Нет? Тогда можешь лечить больных животных? Снова нет? Ты ничего не умеешь, но у тебя одно хорошее качество – ты снежный эльфар. А метисы дорого стоят на рынке рабов. Так что ты будешь производителем. На твоем месте надо радоваться. Тебя будут кормить, не будут заставлять работать. У тебя будет много женщин. Поверь мне, мальчик, это мечта всех рабов. И не беспокойся, я сделаю все сама, ты только не сопротивляйся. – Она по-матерински улыбнулась. – Ну так что, ты готов?

Радзи-ил, посидев в задумчивости, мрачно кивнул в знак согласия. Может быть, если бы не такое суровое наказание для женщины, что заботилась о нем, он бы посопротивлялся в надежде, что его убьют первым. Почему-то ему в голову не приходили мысли о самоубийстве, но он сейчас не отдавал себе в этом отчета. Он все глубже погружался в тупое безразличие к своей судьбе.

Ночью он не спал. Мысль, что ему нужно будет возлечь с человеческой женщиной, сначала казалась ему ужасной. Потом он свыкся с ней. Его перестало мучить, что она грязная и плохо пахнет. Хотя запах от нее шел тот еще, бараньего жира и кислых кож, навоза и молока лорхов. Платье на женщине было рваное. Она на ночь его снимала и ходила без тени стеснения голой. Он видел ее отвисшие большие груди, дряблый выпирающий живот, длинные худые ноги, и она не вызывала у него никаких чувств, кроме омерзения. Человеческие женщины, которых про себя эльфары называли самки, разительно отличались от красивых снежных эльфарок. Но и это чувство брезгливости скоро ушло. Под утро он сумел забыться коротким сном. Разбудила его женщина. На этот раз она была в другом платье, чистом и похожем на истрепанный наряд благородной дамы. Пахло от нее полевыми травами, в волосы были вплетены полевые цветы.

– Вот, попей. Это укрепит твое тело и дух, – сказала она и протянула ему чашу ароматного взвара.

Радзи-ил выпил и почувствовал себя лучше. Прошла ноющая боль в спине, в голове стало как-то легко, и он блаженно улыбнулся. Он видел улыбку женщины, и она ему нравилась.

– Я постирала и заштопала твои вещи. Одевайся, – строго приказала женщина. – Скоро придет Башык.

И точно, не успел он надеть начищенные сапоги, как полог шатра откинулся и вошел хромой орк. Женщина мгновенно поклонилась и уставилась в пол. То же самое, но немного замешкавшись, сделал пленник.

– Хорошо, – произнес гортанно орк, – я вижу, что чему-то тебя, раб, научили. – Он остался стоять в проходе. – Подними голову и отвечай. Что ты умеешь делать?

Пленник выпрямился и, рассматривая носки своих сапог, тихо ответил:

– Могу быть разведчиком, управлять отрядом. Командовать. Знаю письмо и счет.

Орк схватился за бока и расхохотался.

– Хо-хо. О-хо-хо. Командовать! Ну насмешил. Письмо и счет? Какие-то вы, эльфары, глупые и бесполезные. Счет баранов умеет вести и пастух, и козопас. И чем тогда вы лучше? Еще что умеешь? Ковать оружие? Делать доспехи? Может, ты гончарное дело знаешь или лекарь?

Мальчик отрицательно качал головой. Его не учили работать, его воспитывали повелевать. Всю работу за него делали другие.

– Могу сражаться мечом, копьем, пешим или конным, – проговорил пленник и замолчал.

Орк скривился:

– Значит, ничего не умеешь. Тогда посмотрим, какой ты боец в постели. Видишь эту женщину? Возьми ее!

Мальчик, преодолевая слабость в ногах, сделал шаг к замершей женщине. Несмело положил руку на ее плечо и остановился.

– А ты, курица, чего замерла? Помогай бледнолицему, – уже с неприкрытым весельем в голосе приказал орк.

Женщина скинула платье и стала раздевать юношу. Тот стоял столбом, и она ему шепнула:

– Помогай мне, миленький, или вместе пострадаем.

Радзи-ил опомнился, снял сапоги, рубашку, а портки спустила женщина. А дальше произошло то, что он не ожидал. Его стали ласкать. Кровь сначала бросилась ему в лицо, затем отхлынула и пролилась книзу живота.

– Надо же, ожил бледнолицый, – удивился орк.

Но Радзи-ил не слушал, что говорит хромой, неведомое доселе сильное возбуждение охватило его. Он, сам того не ожидая от себя, застонал в сладостной истоме. Нежные прикосновения рук и губ зажгли в нем страсть, и волна огромного, поглощающего волю и разум желания затопила его. Обнаженная женщина поднялась. Теперь она была объектом его страсти. Он хотел ее, он желал обладать ею. Она мягко привлекла его к себе и вместе с ним опустилась на землю. Его возбуждение передалось ей. Женщина широко раздвинула ноги, помогла ему войти в себя и тоже застонала. Юноша несмело задвигался, потом мелко затрясся, зарычал и затих. Он бессильно лежал на женщине, не желая вставать.

– Значит, скорострел, – проговорил орк. – Ну что же, это даже лучше. Быстрее отдохнет и покроет следующую самку. Молодец, Ларисса, ты прощена, – бросил он, выходя из шатра. – Пусть сегодня отдохнет, а завтра приступает к очищению берега. Имя ему теперь – бычий глист.

Орк ушел. Женщина поцеловала Радзи-ила в щеку:

– Спасибо, малыш, ты сделал все, как надо. Хочешь еще?

Юноша дернулся и свалился с нее. Потом сел и прикрыл пах руками. Женщина тоже села, подолом платья вытерла все следы близости. Теперь она не была прекрасна и желанна, как он почувствовал это совсем недавно, но и не вызывала отвращения. Увидев, как он стыдливо прикрывается, она невесело усмехнулась:

– Ты не должен стесняться своей наготы. Скот не знает стыда. Если другие рабы увидят, как ты стыдливо прикрываешься, они будут над тобой издеваться. Бить исподтишка, отбирать еду. Для них ты будешь чужой. Дети будут кидать в тебя дерьмо, незавидная участь тебя будет ждать, мой мальчик, так что привыкай.

Юноша убрал руки и, не поднимая головы, спросил:

– Мы теперь муж и жена?

– Кто? – изумленно переспросила женщина. – Муж и жена? Почему ты так подумал?

– Ну мы это… были… близки, – неуверенно ответил юноша.

Женщина секунду-другую смотрела на эльфара, а потом упала на спину и расхохоталась.

– Ох, уморил, – причитала она сквозь смех, – ну и сказал, муж и жена! Как же с тобой весело, малыш! – Она отсмеялась, вытерла выступившие слезы. – Да уж. Никому об этом не рассказывай, – предупредила она. – Запомни, эльфар, – теперь голос ее звучал жестко, – мы скот, а скот спаривается, когда хочет самец. Когда захочет и где захочет, а самка не вправе ему отказать. Так велят хозяева. Им нужны новые рабы, а рабы – это богатство. Здесь нет мужей и жен. Как быка водят покрывать лорху, так нас, женщин, покрывают мужчины. И ты будешь этим заниматься чаще других, не обращая внимания, взрослая самка или совсем ребенок. Но об этом хватит. Если ты меня больше не хочешь… – Она посмотрела, как молодой эльфар энергично мотает головой, отказываясь от близости. – Тогда будем праздновать, у нас сегодня свободный день. Я приготовила еду, сейчас разогрею, и подождем Керти с дойки, потом будем есть.

Она ходила голой по шатру, он, не зная, куда девать руки, провожал ее взглядом. Заметив его состояние, женщина приободрила юношу:

– Ничего, к этому быстро привыкают, привыкнешь и ты, малыш.

Полог откинулся, и в шатер вошла девочка, увидела обнаженных мать и эльфара, радостно воскликнула:

– Значит, он смог, мама!

Женщина улыбнулась:

– Смог, дочка, смог. Он молодец.

Девочка подбежала и обрадованно обняла замершего парня. Радзи-ил остолбенел при виде девочки. Он был голый и не мог прикрыться.

– Я сейчас пойду искупаюсь в реке и постираю платье. Я скоро! – прокричала она уже из-за шатра.

Через полчаса она вбежала, запыхавшаяся и в мокром платье. Быстро его скинула и развесила на палках у костра. Юноша посмотрел на девочку – совсем ребенок, без грудей и волос на теле, – и смущенно отвел взгляд.

– Я Керти, – представилась она, – а маму зовут Ларисса. – Она уселась рядышком, скрестила ноги, как обычно, и без смущения оглядела эльфара. – Тебе имя уже дали?

Он бледно усмехнулся:

– Дали. Бычий глист.

Керти недолго рассматривала эльфара и рассмеялась:

– А что, подходит. Худой, бледный и длинный, как бычий цепень.

– А почему у вас нормальные имена, а у меня такое противное?

– Имен, малыш, тут нет, – отозвалась женщина, – тут только клички. И они могут меняться. Моя кличка означает бесплодная. Я ни разу здесь не рожала. Керти была со мной в грудном возрасте, когда нас захватили орки. Ей дали кличку сразу – маленькая.

– А почему не рожала? – удивился эльфар, он уже немного освоился и не так стыдился наготы, как вначале.

– Я не хотела, чтобы мои дети были рабами и продавались, – хмуро ответила Ларисса. – Лучше я стану шкурой на барабане у шамана, чем буду плодить детей на продажу. Ты заметил, что не думаешь о самоубийстве? – спросила она. И, не дождавшись ответа, пояснила: – Это ритуал повиновения. В противном случае все рабы убили бы себя. А так воля подавляется. Я не могу избавить Керти от такой участи, но сама рожать не стану.

Девочка задумчиво и оценивающе посмотрела на юношу:

– Ты, мама, считаешь, что глист будет у меня первым?

– Я надеюсь на это, – ответила женщина. – Гаржику нужны рабы, а ты скоро подрастешь. Отдавать тебя орку на потеху он не будет, ты можешь умереть или надолго заболеть. А дети-метисы дорого стоят. Ребенок от человека стоит двух лорхов или двадцать баранов. Ребенок-метис высоко ценится на невольнических рынках Лигирийской империи. За него гаржик может получить десять ремесленников или двадцать самок. А это два десятка лорхов, прямая выгода сотнику. Женщин у него сейчас мало, многие рабы погибли во время нападения других племен. Поэтому я думаю, что он будет тебя беречь.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.