Денис Кащеев

Драконье пламя

Пролог

Леди Матильда любила говорить, что самое трудное – сделать что-то в первый раз, повторить потом – не в пример легче. Изабелла ей верила: ну а как же, старшим, тем более учителям, положено верить, но, как поняла сегодня, напрасно. Несколько месяцев назад, впервые идя с Сашкой, Францем и сэром Эдуардом в Храм «путем воды», она почти не боялась. Ни на реке, где зачем-то соврала, будто хорошо плавает – и действительно, без особых проблем, преодолела длинный подземный тоннель, ни спускаясь по жуткой спиральной лестнице в бездонную шахту – даже когда оступилась и соскользнула со ступени, испугалась лишь того, что ее сейчас станут ругать за неуклюжесть, а не самого падения. Возможно, все дело в том, что тогда старшие вели ее за руку – в буквальном смысле слова, – да и перед самоуверенной зазнайкой Сашкой ударить в грязь лицом не хотелось.

Сегодня Изабелла шла одна.

Неприятности начались с самых первых шагов, когда, нырнув под расколотый валун, служивший ориентиром, она ухитрилась промахнуться мимо входа в тоннель. Больно ударилась головой о скалу и, что самое обидное, выпустила из рук рюкзак со всей своей одеждой и аварийным фонарем. Тот протащило по камням, Изабелла насилу догнала его много ниже по течению. Пришлось возвращаться по берегу назад и начинать весь поход сначала. Но самое неприятное выяснилось уже потом, когда, все же отыскав этот, хаос его поглоти, тоннель и худо-бедно проплыв по нему, она выбралась на берег в темной пещере. Оказалось, что во время кувыркания в реке рюкзак приоткрылся. Намокла одежда, но это еще полбеды: главное – пропал фонарь. Как тот сумел вывалиться и как Изабелла ухитрилась не заметить этого сразу, когда еще можно было попытаться все исправить, оставалось только гадать.

К счастью, в пещере для путешественников были припасены факелы и огниво, но и их еще пришлось поискать. Несколько минут девочка отчаянно шарила во тьме ладонями по влажной шершавой стене, пока наконец ее пальцы не провалились в неглубокую нишу, где и наткнулись на вожделенные светильники. Запалив один от огнива – высечь искру тоже получилось далеко не сразу, – Изабелла воткнула факел в гнездо на стене и принялась одеваться.

Мокрая туника липла к телу, в сапогах противно хлюпала вода, несмотря на все попытки избавиться от нее, но это уже были мелочи, внимания на которые можно было и не обращать. Заткнув за пояс запасной факел – на всякий случай, – Изабелла положила в рюкзак огниво, лишь на миг усовестившись, что забирает его из пещеры, но тут же, резко мотнув черной челкой, отогнала эту мысль прочь: пойдет ли здесь когда-то кто-нибудь еще – хаос ведает, а ей оно пригодится. Потом вернет на место, если что.

Напоследок оглядев пещеру, девочка закинула похудевший рюкзак за спину, взяла в руку зажженный факел и двинулась по известному ей с прошлого раза проходу к шахте.

Идти было недалеко: не прошло и минуты, как Изабелла стояла над обрывом. Отсюда вниз вели ступени – прямоугольные балки в ярд длиной, торчавшие из стены, достаточно широкие, чтобы поставить ногу. Сбежать по ним вниз не составило бы никакого труда – не будь под ними темной бездонной пропасти, от одного взгляда в которую перехватывало дыхание, подгибались ноги и начинал мелко дрожать факел в руке.

Найдись поблизости кто-нибудь, вздумавший спросить, сколько времени Изабелла простояла, не смея ступить на страшную лестницу, девочка не смогла бы ответить с уверенностью: возможно, лишь какую-то минуту, а возможно, – и час, а то и не один, но в конце концов она все же решилась, вытянув ногу, осторожно нащупала окованным мысом дорожного сапога каменную поверхность верхней ступени и, помянув разом и космос, и хаос, сделала первый шаг. За ним последовал второй, за вторым – третий, Изабелла в самом деле попыталась было их считать, чтобы отвлечься от навязчивых мыслей о затягивающей бездне внизу, но быстро сбилась.

Спуск длился своим чередом, когда она вдруг заметила, что запасной факел, как видно, не слишком надежно закрепленный за поясом, мало-помалу начинает выскальзывать вниз. Для того чтобы поправить его, Изабелла была вынуждена остановиться и отпустить стену, за которую она придерживалась левой рукой. Однако стоило девочке лишиться этой опоры, как сердце ее сжалось от внезапно накатившей волны безудержного, панического страха – словно только того и ждавшего, притаившись в засаде. Изабелла судорожно рванулась к стене, но при этом неловко зацепилась за нее длинной рукоятью запасного факела, и тот, окончательно высвободившись из-под пояса, полетел вниз. Машинально девочка дернулась, чтобы подхватить его, и тут же поняла, что и сама падает.

Следующее, что она помнила, – как стоит, раскорячившись, левая нога на одной ступени, правая на другой, живот, грудь, мокрая от слез щека и обе ладони плотно вжаты в стену, факела в руках нет – ни запасного, ни горящего. Вокруг – непроглядная тьма.

Было уже даже не страшно. Чего бояться-то, смерти? Так поздно: вот она, уже здесь, уже пришла. Все решено, спасенья нет и быть не может. Осталась глупая формальность, вроде как подпись под контрактом поставить. Ну так что же тогда тянуть? Один шаг – и все закончится…

И она сделала этот шаг. Не сразу, но зато и не вниз, прямиком в незримые чертоги хаоса, а в сторону, скользя в темноте вдоль стены и подтягивая левую ногу к правой. Тут же вернулся страх, и Изабелла искренне обрадовалась ему, словно старому другу, – страх означал, что время ее смерти все же еще не настало.

Левая нога встала на камень балки рядом с правой, и, переведя дыхание, Изабелла оторвала от поверхности уже ту. По-прежнему всем телом прильнув к стене, девочка потянулась стопой к следующей ступени. Нащупав опору, Изабелла медленно перенесла вес на правую ногу и вновь начала аккуратно поднимать левую. Пара секунд – и ноги снова стоят рядом. Она смогла! А значит, сможет и дальше! Пусть спуск займет час, пусть три часа, пусть хоть дюжину часов – она дойдет! Теперь Изабелла знала это точно.

* * *

– Вот и он, – проговорил сэр Павел, и голос его, всегда такой твердый и уверенный, дрогнул. – Вот и он…

Изабелла робко выглянула из-за спины рыцаря: в самом центре огромного светлого зала, в который они только что вошли через широкую арку, на вершине трехъярусной гранитной пирамиды громоздилось мрачное черное кресло с широкими подлокотниками и высокой спинкой. Черный Трон. Выходит, это и в самом деле та самая загадочная Третья Верфь, которую они с сэром Павлом безуспешно искали все эти месяцы? Она в самом деле существует? После неизменно следовавших одна за другой череды неудач Изабелла почти поверила, что старинные легенды врут, а книга, отобранная рыцарем у Франца на Йаззе и прочитанная для сэра Павла обитавшим где-то в Заокраинных Провинциях ученым книгочеем, ведет в никуда.

Книгочея, так же как и Франца, рыцарь застрелил, чтобы тот никому не мог выдать доверенную ему тайну.

– Я знал… – пробормотал сэр Павел, делая короткий шаг вперед, но тут же останавливаясь, словно напоровшись на невидимую преграду. – Я всегда знал…

– Сэр… – Изабелла и сама не понимала, зачем заговорила, – спрашивать о чем-то рыцаря было совершенно не ко времени, уж она-то это понимала как никто другой – не иначе сам хаос за язык дернул.

– Стой! – вздрогнув, сэр Павел резко обернулся. В руке у него был разрядник, дуло которого тут же уперлось девочке аккурат в переносицу. – Ни с места! Не смей приближаться к нему!

Изабелла прикусила язык, сжавшись и всем своим видом демонстрируя покорность.

– Он мой! – выговорил тем временем сэр Павел. Глаза его пылали безумным драконьим огнем. – Черный Трон мой! Только мой!

– Да, сэр… – едва слышно пролепетала девочка.

– Отойди назад! – потребовал рыцарь.

Изабелла поспешно попятилась.

– Нет, стой! – велел, передумав, сэр Павел. – Я хочу, чтобы ты это видела. Смотри оттуда!

– Да, сэр…

– Вот и пробил этот час! – провозгласил тем временем рыцарь. – Час моего триумфа!

Не отрывая пылающих глаз от Изабеллы и не опуская разрядника, он полубоком двинулся к постаменту, достигнув его, взошел на первую ступень, здесь, помедлив, убрал оружие в кобуру, освобождая руки – девочка была уже слишком далеко, чтобы опередить его на пути к трону, даже приди ей сейчас в голову столь безумная мысль, – поднялся на второй ярус, затем на третий, победоносно посмотрел сверху на своего притихшего оруженосца (этого статуса Изабелла удостоилась всего какой-то месяц назад) и торжественно воссел на трон. Лицо сэра Павла, еще за миг до этого злое и напряженное, озарила улыбка беспредельного счастья.

– Ну, вот и все! – негромко и как-то даже устало проговорил рыцарь. – Как говорится, да здравствую Его Величество я!.. Ой! – рука сэра Павла, секунду назад по-хозяйски опустившаяся на подлокотник, резко взметнулась вверх. – Что это еще, к хаосу, такое?!

В следующий миг черты рыцаря исказила судорога.

– Стой! – почему-то закричал он, хотя Изабелла и не думала двигаться с места. – Не подходи! – рука сэра Павла метнулась было к кобуре, но замерла, не добравшись до цели. – Почему? – с мольбой вопросил рыцарь. – Почему?!

Это были последние произнесенные им слова. Столб ослепительно-белого пламени, взметнувшийся над постаментом, заставил Изабеллу крепко зажмуриться, а когда через несколько секунд она все же осмелилась приоткрыть глаза, рыцаря на Черном Троне уже не было.

Ошарашенная, девочка не сразу смогла пошевелиться. Первый ее шаг был вперед, к опустевшему Трону, но, едва завершив его, Изабелла повернулась и опрометью бросилась вон из зала – по коридору и затем наверх, к оставленным там карете и «седлу», у которого, должно быть, пошел отсчет королевского часа.

* * *

Стена штольни, вдоль которой она шла, внезапно оборвалась, и Изабелла поняла, что достигла зала с мостами. Ноги едва держали ее – после завершения спуска по спиральной лестнице единственным желанием девочки было ничком броситься на пол и лежать, не вставая, так долго, как только получится, но она помнила, что пройдет совсем немного времени, и мосты, ждущие ее впереди, исчезнут, а значит, медлить было нельзя.

Опустившись на четвереньки, Изабелла двинулась в темноте через темный зал, шаря впереди себя вытянутой рукой, и скоро нащупала провал. Он был неглубок, она знала, но преодолеть его следовало по мосту, и никак иначе.

Ближайший мост – длинная каменная балка – обнаружился в полуярде справа. Кое-как вскарабкавшись на него, девочка все так же, на четвереньках, поползла вперед. Сердце замирало от мысли, что в любой момент опора внизу может раствориться, но слишком спешить тоже было страшно: оступиться во тьме на узкой балке ничего не стоило.

Рука ее внезапно провалилась в пустоту, но это не мост исчез – просто он, наконец, закончился, и, рванувшись в последний раз, Изабелла кубарем скатилась на пол – по ту сторону провала. Вот теперь можно было расслабиться – именно так девочка и собиралась поступить, но какая-то сила помимо ее воли заставила Изабеллу вновь подняться на ноги и повела покачивавшуюся через тьму к дальней стене зала – туда, где должны были находиться плотно прикрытые двери – долгожданный вход в Храм. И, лишь отворив их и переступив порог, Изабелла позволила себе рухнуть наземь, успев, впрочем, заметить где-то далеко впереди слабый отблеск света. Отблеск, быть которому в давно покинутом всеми Храме вообще-то не полагалось.

* * *

– Сожалею, всадница, но ваш почтовый контракт расторгнут судебной палатой, – сухо проговорил чиновник караванной биржи. Изабелла никак не могла понять, относится он к ней как ко взрослой, как к полноправному всаднику, каковой статус был у нее теперь согласно выправленным покойным сэром Павлом документам, или как к бесправному малолетнему несмышленышу, что было гораздо ближе к ее собственному мироощущению.

– Как расторгнут? Почему? – хлопая глазами, спросила она.

– В связи с ненадлежащим исполнением с вашей стороны, – пояснил чиновник.

– Но, сударь, на то были объективные причины! Всадник Павел погиб, а я – всего лишь вчерашний оруженосец… – пробормотала девочка, сама, впрочем, понимая нелепость своих оправданий.

На самом деле, конечно, чиновник был абсолютно прав: выкупленный почтовый контракт изначально был нужен сэру Павлу лишь затем, чтобы, прикрывшись им, иметь возможность беспрепятственно пересекать Владычьи системы, исполнять договор рыцарь не собирался вовсе, но никаких проблем в этой связи у него как-то не возникало. Изабелла рассчитывала, что, значит, не возникнет и у нее, и была немало удивлена, когда патруль задержал ее в первом же Протекторате и после короткого разбирательства препроводил на Таганну.

– Сожалею, всадница, – повторил чиновник. – Но это ваши проблемы.

– И… И что же мне делать? – Изабелла готова была расплакаться, но боялась, что от этого ситуация сделается лишь хуже, и потому сдерживалась.

– То же, что и всем, – развел руками чиновник. – Обратиться на биржу и побороться за новый контракт. С учетом того, что вы, очевидно, не можете нести ответственность за нарушения, допущенные всадником Павлом, не предвижу для вас никаких препятствий.

Не предвидит он! Зато она еще как предвидит! Денег для участия в аукционе у нее нет, а выиграть контракт на турнире… Изабелла не питала никаких иллюзий насчет своего мастерства по части пилотажа. Кое-чему сэр Павел ее, конечно, обучил, но соперничать на равных с опытными всадниками – об этом, разумеется, не могло быть и речи. Чудо, что она до Таганны-то добралась…

– …надлежит завершить, – оказывается, чиновник все еще что-то там говорил.

– Что, простите? – машинально переспросила девочка.

– Я говорю, что в любом случае, если у всадника Павла остались обязательства по контракту, вам, как преемнику его «седла», надлежит их исполнить прежде, чем браться за новое дело. Исполнить безвозмездно, разумеется.

– Как же я могу их исполнить, если мне не дают летать? – пожала плечами Изабелла.

– Так у вас есть неисполненные обязательства? – уточнил чиновник. – Недоставленные письма, пакеты? Если есть – я выпишу вам подорожную на срок до трех дней. Для любого рейса в рамках контракта этого хватит с лихвой.

– Есть, – пряча глаза, кивнула Изабелла. – Выписывайте.

– Куда? – задал вопрос чиновник, потянувшись к стопке гербовых бумаг на столе.

– На Йаззу.

* * *

Открыв глаза, Изабелла увидела перед собой лицо, знакомое и незнакомое одновременно. У человека, которому оно принадлежало при жизни, левую щеку пересекал ужасный кривой шрам. У этого он тоже имелся. Но с противоположной стороны, справа, пару ему теперь составлял второй, широкий, словно от лучевого ожога.

– Значит, я все же в чертогах хаоса… – пробормотала девочка печально, но спокойно. – Жаль, я ведь почти поверила, что у меня все получилось… Здравствуйте, Франц.

– Здравствуй, Белла, – широко улыбнулся в ответ покойник, отчего его изуродованное лицо сделалось еще более страшным. – И почему же это мы с тобой должны быть в чертогах хаоса?

– Ясно почему. Вас застрелил сэр Павел, – пояснила Изабелла. – А я… Я, наверное, все же сорвалась с лестницы в шахте. Странно только, что я этого совершенно не помню.

– Не помнишь, потому что этого не было, – заявил Франц. – Ты успешно прошла путем воды, преодолев все препятствия. А вот сэр Павел не слишком хорошо стреляет… – Его рука многозначительно коснулась шрама от ожога, того самого. – Ну или это я так ловко уворачиваюсь, быстро бегаю и хорошо плаваю…

– То есть вы хотите сказать… – Изабелла приподнялась на локтях, и только теперь поняла, что лежит не на холодном каменном полу, а на дощатом деревянном ложе. – Хотите сказать, что живы? И что я, значит, тоже жива? Так, что ли?

– Именно так, – с серьезным видом кивнул книгочей.

– Здо́рово! – выдохнула девочка.

– Да, неплохо, – снова кивнул ее чудесно воскресший собеседник. – Ну а теперь, когда мы определились на этот счет, будь любезна, расскажи, как ты сюда попала и с какой целью.

– О, это длинная история, – заметила Изабелла.

– Ничего, времени у нас более чем достаточно, – заверил ее Франц.

* * *

– И тогда я решила прилететь сюда, – закончила свой рассказ девочка. – Ну а куда мне было еще деваться? Караванщик из меня, надо признать, никакой, завоевать собственный контракт, даже самый захудалый, мне не светит. А кушать-то хочется! Ну а здесь, как я помню, еды в закромах полно. Вот я и соврала тому чиновнику, что от сэра Павла остались недоставленные письма. Проверять он, хвала космосу, не стал, выписал мне подорожную – и вот я тут.

– Понятно… – протянул Франц. – Не принял, значит, Черный Трон барона Кольского? – не столько даже спросил, сколько констатировал он после короткой паузы.

– Не принял, – кивнула Изабелла. – Это потому, что пока мы искали Третью Верфь, проснулась Вторая? – На Таганне она слышала, что в Столице вновь правит королева. Вроде бы какая-то девчонка. Александра. Неужели наша Сашка? Вот было бы забавно!

– Нет, – покачал головой книгочей. – Я вот тоже раньше думал, что две Верфи не могут бодрствовать одновременно, но за те месяцы, что провел здесь, у меня было время разобраться с этим вопросом подробнее. Могут, никакого ограничения нет.

– Вы это в своих книгах прочли? – спросила девочка.

– В книгах.

– Ясно. Но… Но почему тогда Трон убил сэра Павла?

– Видишь ли, для того чтобы впервые активировать Источник, недостаточно просто усесться на Черный Трон, – пояснил Франц. – Нужно кое-что еще. Некий артефакт. Для Гнезда, например, это «драконий коготь» – такой особый клинок…

– Да, – вспомнила Изабелла, – у сэра Эдуарда был такой… А для Верфи? – собравшись с духом, спросила затем она. – Что нужно для Верфи? Тоже какое-нибудь старинное оружие?

– Нет, – мотнул головой книгочей. – Не оружие. Камень.

– Камень? Что еще за камень?

– Так называемый Камень Альфреда. Огромный рубин. Ну, точнее, не совсем рубин… Но так его называют. По преданию, Антон, первый король нартов, держал его в руках, когда воссел на Черном Троне Первой Верфи. И совершенно точно известно, что его имел при себе Карл Ратоборец, когда пробудил Вторую Верфь.

– И для того чтобы проснулась Третья Верфь, тоже нужен этот рубин? – затаив дыхание, поинтересовалась Изабелла.

– Теперь думаю, что да. Но сэр Павел, разумеется, этого не знал, за что и поплатился. Ну и поделом, откровенно говоря, – заметил Франц, поглаживая пальцами шрам на правой щеке.

– А… А где сейчас этот камень? – облизнув внезапно пересохшие губы, выговорила девочка.

– Не знаю, – пожал плечами книгочей. – Последние лет двести он венчал церемониальный посох королевского Обер-камергера. Но теперь… Наверное, хранится где-нибудь в Столице – если, конечно, Владыки не забрали его в качестве трофея, сами, возможно, толком не понимая, что именно попало им в руки.

– В Столице… – в глубокой задумчивости прошептала девочка.

Пожалуй, тут было над чем поразмыслить.

Часть I

Александра. 1

Небо над тесным тюремным двориком всегда было затянуто низкими серыми тучами. Первое время Александра часто вглядывалась в них сквозь мелкую железную решетку, мечтая, что однажды тучи расступятся и в разрыв проглянет дерзкий луч солнца. Или звезда – если на прогулку узницу выводили под вечер. Звезда – даже лучше. Что ей до чужого солнца? А звезда – это Путь, это «седло», это полет…

Потом вглядываться перестала. А затем – и мечтать.

Волосы ее давно не знали гребня, ногти – ножниц и пилки, кожа – ароматного масла. Взор померк, ибо пламя, некогда бушевавшее внутри и неудержимо рвавшееся наружу, нынче обернулось слабым, едва тлеющим огоньком, в любой миг грозя и вовсе погаснуть – и, наверное, уже навсегда.

Тем не менее на прогулки она продолжала выходить, хотя насильно во двор ее никто не гнал. Впрочем, и здесь давно уже было больше привычки, чем осознанного желания.

Сидя на намертво привинченном к каменному полу двора табурете, Александра задумчиво изучала незамысловатый узор, образованный кирпичной кладкой стены, когда за ее спиной надсадно заскрежетали дверные петли. По их голосу можно было при желании вести счет суткам: в начале месяца поворотный механизм всегда тщательно смазывали, после чего в первый день дверь отворялась практически бесшумно, на второй – с тихим шорохом, на третий в звуке появлялись первые металлические нотки, делавшиеся более отчетливыми на четвертый… Сегодняшний лязг был еще не пределом – вот через неделю будут раскаты – это да…

Помедлив, Александра нехотя повернула голову на звук: от двери к ней шел невысокий плотный человек в серой униформе драконьей крови с золотым кружком «главы» на пилотке. Заметив, что на него обратили внимание, гость остановился в ярде от узницы и коротко поклонился. Александра ответила на приветствие еще более коротким наклоном чела.

– «Глава» Александра, – титуловал узницу гость некогда принадлежавшим ей высоким званием.

– «Глава»… Гай? – отозвалась она, слегка наморщив лоб. – Я помню, на Лукреции вы еще были «крылом». Ведь это вы отвечали за связь флота Владык с моей эскадрой при Улье, не так ли?

– Вы совершенно правы, «глава» Александра, – чинно кивнул гость.

– Что ж, тогда примите мои поздравления с повышением. – Позаботиться о том, чтобы придать голосу толику торжественности – под стать словам, – она не сочла нужным.

– Благодарю, «глава» Александра.

– Увы, не могу предложить вам присесть, – обвела она широким жестом пустой тюремный двор. – Так что уж не обессудьте.

– Ничего страшного, я и так провел в «седле» почти десять часов, самое время немного размять ноги, – заявил в ответ Гай. – К тому же не думаю, что наш разговор затянется сверх меры. «Глава» Александра, – голос его резко приобрел сухой официальный тон. – Я прибыл сюда по приказу Совета «глав», чтобы сообщить вам новость. Печальную новость. И сделать предложение. Перспективное предложение.

– Вот уже несколько лет, как печаль и радость равно чужды мне, «глава» Гай, – произнесла она с неподдельным равнодушием. – То же самое касается любого рода перспектив.

– И все же, с вашего позволения, я продолжу, – проговорил гость, похоже, немного недовольный, что его речь перебили. – Итак, новость. Три дня назад был тяжело ранен «крыло» Виктор. Сэр Виктор, виконт де Тэрако. Ваш сын.

– Что? – вздрогнула она, холодея. – Виктор ранен? Но он жив?

– Помещен в реанимационную капсулу Лукреции. Его состояние медикусы определяют как стабильно тяжелое. Прогноз… Прогноз, увы, неопределенный.

– Как, как это произошло? – тихо спросила она.

– В него стреляли из разрядника. Практически в упор. Дело происходило в Столице Нового Королевства, – название прозвучало немного нелепо, но сейчас Александре было не до этого. – Кто стрелял, на настоящий момент неизвестно. Если бы не некая Ольга, оруженосец-наследник «крыла» Виктора, доставившая его на борт Лукреции, реанимационная капсула, вероятно, была бы уже бесполезна.

– Но сейчас… Надежда есть? – задала она очередной вопрос.

– Прогноз медикусов неопределенный, – повторил «глава».

– Вы сказали, виновный не установлен. Следствие ведется? – уточнила Александра, постепенно беря себя в руки.

– Речь о Новом Королевстве, «глава», – вновь упомянул ее собеседник это странное название. – У нашего Совета нет там процессуальной власти.

– Что? – недоуменно нахмурилась она. – Поясните, я не понимаю.

– Прошу прощения, «глава» Александра, время от времени я забываю, что вы лишены доступа к актуальной информации о происходящем в Новом Мире, – как будто бы несколько смутился гость. – Шесть месяцев назад в границах бывшего Королевского Удела – за исключением буквально пары звездных систем, успевших к тому моменту стать полноправными Протекторатами, – было учреждено так называемое Новое Королевство, вассальное Совету «глав», однако формально – самоуправляемое. Во главе с монархом из рода Антона и Альфреда, некой Александрой, дочерью покойной королевы Луизы. У этого решения был целый комплекс причин, как объективных, так, полагаю, и субъективных, но сейчас едва ли будет уместным углубляться в их рассмотрение. Важно лишь отметить, что пускать ситуацию на самотек никто, разумеется, не собирался, и посему среди прочих предпринятых Советом «глав» мер к юной королеве был приставлен регент – в полном соответствии с древними традициями нартов, кстати. Вот этим регентом и стал «крыло» Виктор – сэр Виктор, виконт де Тэрако. И, насколько я знаю, до самого последнего времени Совет «глав» был вполне удовлетворен ситуацией: причитающиеся нам «седла» с Верфи поступали регулярно, мало-помалу формировалась армия Нового Королевства, обязанная по первому зову поступить в распоряжение Совета, постепенно устанавливался контроль над звездными системами, приводить к покорности которые самостоятельно у нас не было желания – а, может быть, и ресурсов. В этой связи покушение на регента для Совета «глав» – как вспышка сверхновой в тихом космосе. Раздаются даже предложения вовсе ликвидировать Новое Королевство и аннексировать Столицу. Пока, впрочем, принято решение попытаться продолжить прежний курс, поставив нового регента и поручив ему среди прочего расследование происшедшего. И лучшей кандидатурой на эту роль признана ваша, «глава» Александра.

– Моя? – нахмурилась она. Чего-то подобного она, наверное, уже ожидала – иначе к чему весь этот разговор? – и тем не менее… – Почему именно моя?

– У вас будет личная заинтересованность в скрупулезном и объективном расследовании. Это первая причина. Вы – драконья кровь, пусть когда-то и излившаяся своевольно. Это вторая причина. И наконец, третья – вы графиня де Тэрако по праву рождения, дочь прославленного графа Уинстона. Нарты охотно примут вас.

– Вот уж не думаю, – скептически покачала головой Александра. – После Призвания Владык, не говоря уже о Катастрофе при Улье, мой народ ненавидит меня едва ли не сильнее, чем драконью кровь.

– Есть такие настроения, – не стал отрицать Гай. – Но, по нашим оценкам, они все же не являются преобладающими среди нартов. К тому же сэра Виктора они приняли, а он до сих пор – всадник на службе Владыки.

– Приняли – и приветствовали выстрелом из разрядника, – хмыкнула она, и сердце ее вновь сжалось. – Да и о чем это мы вообще? – опомнилась Александра. – С каких это пор кого-то под драконьими крыльями интересует мнение презренных рабов?

– Я не сказал? – удивился Гай. – Все государственные рабы-нарты отпущены на свободу. Находящихся в частном владении разрешено выкупить и освободить. И многие уже выкуплены.

– Вот даже как? – подняла брови она. – Чем же это вас там так прижало?

– Данная мера была сочтена разумной, – неопределенно пожал плечами «глава».

– Ну да, пяти лет не потребовалось, чтобы до вас дошло очевидное, – хмуро бросила Александра.

– Давайте не будем тратить наше время на малосущественные детали, – недовольно поморщился Гай. – Я уполномочен Советом «глав» предложить вам должность регента Нового Королевства. Вы согласны? Ответ прошу дать незамедлительно, Совет ждет.

– Заставлять ждать столь почтенных особ – дурной тон, – проговорила она, поднимаясь с табурета. – Что ж, мой ответ – да. Я согласна. Но прежде чем приступить к этим обязанностям, я желаю навестить Виктора на борту Лукреции.

– Реанимационная капсула непрозрачна, – заметил Гай. – Вы не сможете увидеть сына, тем более – переговорить с ним прежде, чем его состояние изменится к лучшему.

– Я это понимаю, – кивнула она.

– Что ж, тогда не думаю, что с этим возникнут какие-то сложности, – пожал плечами «глава». – Что-нибудь еще?

– Да. Пришлите мне цирюльника. Лучшего цирюльника. Я не имею права явиться к сыну в таком виде, – демонстративно развела она в стороны руки.

– Цирюльник уже ожидает вас в мыльне, «глава». В полной готовности также портной и сапожник. В сейфе – ваш знаменитый кортик. В ангаре – ваше «седло».

Даже так? «Седло»?! Сердце в груди Александры застучало с давно забытой частотой. Не засбоило бы с непривычки!

– В таком случае, идемте, «глава» Гай! – произнесла она вслух.

– После вас, «глава» Александра, – сделал тот шаг в сторону, освобождая путь к уже начавшей со скрежетом открываться за его спиной двери.

2

Равнодушно-ледяная серая крышка «саркофага» реанимационной капсулы неритмично подрагивала под ладонью. Пальцы коченели, белея, но Александра упорно не отнимала руки от гладкой матовой поверхности. Мысли ее путались, новая боль, поселившаяся в груди, смешалась, переплелась с прежней, казалось, давно забытой, но вновь пробудившейся. Где она? На Константине, возле умирающего Эдуарда, или на Лукреции, рядом с Виктором? Неужели ей теперь суждено потерять сына, как десять лет назад потеряла она его отца? Не услышав ни слова, не в силах пронзить затуманенным взглядом, продавить, согреть ладонью броню ледяной крышки?

– Медикус говорит, что основная опасность позади…

Александра вздрогнула, услышав размеренный голос «главы» Гая – что он здесь делает? Где Юлия – ведь это она привела ее сюда тогда? Ах, да… Юлию убил Черный Трон Гнезда – за то, что посмела претендовать на сверхдолжное и в назидание всем прочим гордецам. В назидание ей, Александре…

– Состояние стабильно, – продолжал между тем «глава», – но никто не берется уверенно предсказать, когда «крыло» Виктор придет в себя. И придет ли вообще.

– Я хочу остаться здесь, с ним… – прошептала Александра.

– Сожалею, «глава», но сие невозможно, и вы сами это отлично понимаете.

– Пять минут, – выговорила она.

– Но… Пять минут, – если Гай и собирался спорить, то, заглянув ей в лицо, передумал. – Оставляю вас, «глава».

Александра не ответила.

* * *

Ровно через пять минут – чтобы быть в этом уверенной, ей вовсе не требовался хронометр, – Александра вышла из госпиталя в коридор. Тот был пуст, если не считать девушки-нарты лет восемнадцати, притулившейся у стены на краешке узкого откидного сиденья, неподвижной и почти незаметной в полумраке дежурного освещения. На ней был поношенный кожаный колет, наполовину расстегнутый, из-под которого виднелся плотно сидящий серый шерстяной дублет, узкие штаны-чулки, заправленные в украшенные металлическими пряжечками полусапоги, – с заостренными мысами и без каблуков. У одного бедра – кобура разрядника, у другого – стальной кортик с прямым лезвием, браслета на левом запястье не было. Темно-русые волосы девушки были подстрижены – но не слишком коротко, на самой грани допустимого приличиями для оруженосца, глаза из-под разлетающимися арбалетными стрелами бровей смотрели вниз, в пол.

– Ольга? – полуспросила Александра, остановившись в паре шагов от девушки.

Та вздрогнула, подняла голову и поспешно вскочила на ноги, оказавшись ростом немногим ниже графини, но значительно уже в плечах, да и в талии, пожалуй, тоже. Повинуясь встроенной пружине, сиденье позади нее глухо стукнуло по обшивке стены, складываясь.

– Миледи? – вымолвила девушка, растерянно хлопая длинными ресницами. – Прошу прощения, я задумалась… Задремала, – поправилась она зачем-то.

«Немудрено», – усмехнулась про себя Александра. Насколько она понимала, девушка дежурила у входа в госпиталь уже не первые сутки. Без сна и без еды, надо полагать. По словам «главы» Гая, это именно она привезла на Лукрецию раненого Виктора. Успела вовремя – промедли еще каких-нибудь четверть часа, и спасти его медикусам драконьей крови было бы уже не под силу.

– Я леди Александра, – представилась она и после короткой паузы добавила: – Графиня де Тэрако.

– Де Тэрако? – ахнула девушка, но тут же, опомнившись, поклонилась. – Я Ольга, оруженосец сэра Виктора… Виконта де Тэрако.

– Я знаю, – кивнула Александра. – Идем со мной, Ольга.

– Прошу прощения, миледи, – снова подняла глаза на собеседницу девушка, – но я не могу этого сделать. Я должна быть здесь, возле моего господина.

«Я тоже», – чуть было не сказала графиня, но вместо этого произнесла с расстановкой:

– Сэр Виктор в реанимационной капсуле. Сейчас ему нужен медикус, но вовсе не оруженосец, даже самый верный. А драконья кровь не любит, когда в коридорах толпятся посторонние. Они все равно выгонят тебя, и хорошо еще, если не прямиком в шлюз, так что не спорь и пошли. Этим ты сослужишь своему господину куда лучшую службу, нежели, протирая до дыр чулки, сидя сиднем под дверью.

Почему-то Александра была уверена, что девушка продолжит перечить, и даже уже приготовилась рассердиться – на нее и на саму себя, неизвестно, на кого сильнее, но оруженосец лишь покорно кивнула.

– Хорошо, миледи.

– На чем ты прилетела сюда? – спросила графиня, двинувшись по коридору к ангару.

– В карете, миледи, – отозвалась идущая на полшага позади нее девушка. – Ее вел сэр Эмиль, член Совета. Но он сразу же вернулся во дворец.

– Вместе с каретой? – уточнила Александра.

– Нет, карету оставил.

– Хорошо, – кивнула она. – Пристыкуешь ее к моему «седлу». Справишься с этим?

– Да, миледи, справлюсь. Только «седло» укажите.

– Хорошо, – повторила графиня.

– И если мне будет позволено поинтересоваться… Мы летим во дворец?

– Не сразу, – с некоторым сожалением покачала головой Александра. – Сперва мне еще нужно предстать перед Ее Величеством.

– Королевой Александрой? – нежданная нотка оживления, проскочившая в тоне девушки, заставила графиню удивленно оглянуться, и оруженосец тут же вновь скромно потупила взгляд.

– А что, здесь есть еще какая-нибудь? – не удержалась от капли сарказма Александра.

– Нет, миледи. Я просто… Просто я еще ни разу не была на Верфи… – сбивчиво пробормотала Ольга.

– Вот и побываешь, – пожала плечами графиня, отворачиваясь.

* * *

– Ваше Величество! – замерев на пороге круглого зала с почтительно склоненной головой – право не опускаться на колено, приветствуя монарха, было исконной привилегией главы дома де Тэрако с времен Антона и Альфреда, – графиня исподлобья изучала сидящую на возвышении Черного Трона девочку лет девяти-десяти, щуплую, немного нескладную, бледную, с непослушными каштановыми кудрями – ну прям вылитая сестрица Лу в детстве, если бы только не глаза, смотревшие на мир грустно и по-взрослому устало.

– Графиня де Тэрако! – оторвалась юная королева от созерцания экрана, одного из множества, располагавшихся перед троном. – Прошу вас, проходите, – уста ее тронула вежливая – не более того – улыбка. – Я видела ваш спор со стражниками, – слегка кивнула она головой в сторону монитора. – Прошу, не держите на них зла… Когда получите власть.

– И в мыслях не было ничего подобного, – пробормотала не ожидавшая такого оборота Александра, приближаясь к увенчанному троном постаменту.

Увы, это не было правдой: наглое поведение охранников Верфи в самом деле немало рассердило ее.

Едва они с Ольгой вступили в коридор, ведущий к тронному залу, как путь им преградили скрещенные алебарды стражи.

– Ее Величество ожидают вас, леди Александра, – проговорил из-за них статный сержант в белом плаще и высоком остроконечном шлеме с плюмажем.

– Ну так и дайте нам пройти, – нахмурившись, она попыталась нетерпеливо развести полированные древки руками, но, несмотря на все ее усилия, те не шелохнулись.

– Ее Величество ожидают вас, леди Александра, – повторил сержант. – Только вас одну.

– Эта девушка со мной, – недовольно скривилась графиня, поняв, что причина задержки в ее молодой спутнице.

– Только вы, миледи, – покачал плюмажем стражник. – Таков приказ сэра Павла.

– Сэра Павла?

– Сэра Павла Зеленого, члена Совета и капитана Королевской Стражи.

– В таком случае я отменяю этот приказ, – раздраженно бросила она. – Вам ведь известно, кто я?

– Леди Александра, графиня де Тэрако, – склонил голову сержант. – Полагаю, через несколько минут вы выйдете из тронного зала Регентом короны – и тогда я смиренно исполню любой ваш приказ, миледи. Но пока вынужден подчиняться приказу моего капитана.

– Как ваше имя? – ледяным тоном поинтересовалась она. Следовало признать, что сержант был в своем праве – согласно уходящей в глубь веков традиции формально при короле, вышедшем из младенческого возраста, регент мог быть возведен в должность лишь собственным монаршим ордонансом, королевскую подпись под которым Александре еще только предстояло получить, и все же это ничуть не умаляло ее гнева.

– Аскольд, миледи.

– Я запомню его, – хмуро пообещала Александра. – Тебе придется обождать здесь, – обернулась она к Ольге.

– Я поняла, миледи. Как вам будет угодно.

– Не мне – какому-то сэру Павлу, – буркнула она, проходя меж расступившихся алебард, с показной брезгливостью сведя руки, дабы не задеть их, к входу в тронный зал.

* * *

– Сэр Аскольд – честный и преданный солдат, – проговорила юная королева, похоже, не особо поверив заверениям графини.

– Сэр? – переспросила та. – Не знала, что он рыцарь – он назвался просто Аскольдом.

– Рыцарь, потерявший «седло», – пояснила девочка. – В Страже много таких, включая и самого сэра Павла, их капитана. Только такие и пережили Владычий плен… В основном.

– Исключение стоит сейчас перед вами, Ваше Величество, – заметила Александра. В словах юной королевы ей почудился легкий укор – впрочем, это могло быть лишь ее собственной фантазией.

– Мне это известно, – кивнула девочка. – Как, разумеется, и то, зачем вы здесь. Что ж, давайте сюда вашу бумагу, графиня, я все подпишу, – требовательно протянула она руку.

Не ожидавшая, что все произойдет столь быстро, Александра не сразу нащупала в недрах дорожной сумы на поясе свиток с текстом ордонанса. Наконец бумага была извлечена на свет и с подобающим поклоном вручена юной королеве. Перо нашлось в гнезде возле подлокотника трона. Вооружившись им, девочка размашисто подписала документ.

– Мои поздравления, графиня, – проговорила она, возвращая бумагу Александре. – С этой минуты вы – Регент короны. Надеюсь, что вы станете использовать полученную власть с мудростью… и человечностью.

– Благодарю, Ваше Величество, – склонила голову Александра, пряча свиток в суму. – Обещаю сделать для процветания Королевства все, что только будет в моих силах.

– Да поможет вам в этом всеблагой космос, – кивнула юная королева. – Ступайте, графиня.

Поклонившись, Александра двинулась к выходу – спиной вперед, как того и требовал придворный этикет.

– Графиня! – остановила ее внезапно девочка.

– Да, Ваше Величество? – замерла она уже почти в дверях.

– Скажите, графиня… – юная королева медленно поднялась с трона и спустилась на одну ступень. – Только честно скажите… – она шагнула еще на одну ступень вниз, почти сойдя на пол. – Мне когда-нибудь позволят выйти из этих холодных стен? Спуститься на планету, погулять босиком по траве? Пройти Путем? Навестить друзей?! – воскликнула девочка с мольбой… и глубокой болью.

– Друзей? – переспросила Александра, растерявшись.

– Да, друзей… Сэр Виктор все твердил, что сначала требуется навести в Королевстве порядок. Хаос! – возопила она, всплескивая руками и спрыгивая со ступени на пол. – Как мне его навести, если я даже из Верфи выйти не могу?!

– Я сделаю все возможное… – пробормотала графиня.

– Сэр Виктор обещал то же самое! И если уж он не справился… – казалось, девочка вот-вот расплачется, но нет, ее усталые, недетские глаза оставались сухими.

– Я сделаю все возможное, – только и смогла повторить Александра, с трудом сдерживаясь, чтобы не шагнуть к отчаявшейся юной королеве, прижать к груди, погладить по голове. – Я… Я наведу порядок. Обещаю вам, Ваше Величество! – заверила она с некоторой даже горячностью, давно ей не свойственной.

– Я верю вам, – проговорила девочка едва слышно, внезапно отступая. – Вы справитесь. Да, справитесь. Вот только…

– Что только? – на автомате спросила графиня, все еще не понимая, как следует себя вести в этой не самой ординарной ситуации.

– Только не было бы уже слишком поздно… – произнесла юная королева, неспешно возвращаясь на трон. – Ступайте, графиня, – вновь спокойно распорядилась она уже сверху. – Дела не ждут. Ступайте.

В очередной раз поклонившись, Александра в смятении покинула тронный зал.

3

– Миледи, там пришел Патрик, оруженосец сэра Герберта. Его господин просил передать, что члены Совета собрались в Малом зале заседаний и ожидают вас, – сообщила Ольга.

– Подождут, – небрежно отмахнулась Александра. – Сперва я хочу переговорить с тобой.

– Со мной, миледи? – удивилась и как будто бы даже немного смутилась девушка.

– Именно, – подтвердила графиня. – И для начала, прошу тебя рассказать все, что тебе известно о покушении на сэра Виктора. Где это произошло?

– Да, собственно, вот здесь, – протянула вперед руку Ольга. – Вот на этом самом месте…

Они находились в комнате, до недавнего времени служившей рабочим кабинетом Регента. Довольно просторной, но вот только большую ее часть занимал длинный широкий стол, за которым при желании свободно могла разместиться дюжина человек. Стульев, правда, имелось всего шесть, по три с каждой стороны. Торцом стол примыкал к массивному бюро, кресло возле которого – резное, с гнутыми ножками в виде когтистых лап и изящными подлокотниками, – как видно, принадлежало хозяину кабинета. Обстановку дополняли высокий шкаф с глухими деревянными дверцами и стеллаж с книгами, среди которых Александра, едва войдя, заметила знакомые с детства «Официальную Историю Галактического Королевства» и «Историю асатов от Уилла и Бориса до нартского вторжения». Пол комнаты покрывал ковер, выглядевший так, словно его только что здесь постелили. Стены не несли никаких украшений, единственное окно, расположенное позади хозяйского места, выходило во внутренний двор дворца.

– Здесь? – грудь графини сдавило, словно под драконьей пятой. Дышать разом сделалось задачей почти непосильной.

– Да, миледи.

– Рассказывай, – велела Александра, сосредоточенно глядя в сторону, на разномастные книжные корешки, дабы не выдать ненароком своего плачевного душевного состояния, как полагала она, не делавшего ей чести.

– Что именно рассказывать, миледи?

– Все. Все, что знаешь.

– Боюсь, мне известно немногое, – развела руками Ольга. – Дело было под вечер. Сэр Виктор работал здесь, в кабинете, я была у себя. Моя комната в том конце коридора, – указала девушка рукой на дверь, через которую они несколько минут назад вошли сюда. – Рядом с покоями сэра Виктора. Комнаты по соседству пустуют… Как я уже сказала, дело было вечером. Как раз пробило одиннадцать, и я пошла спросить, будут ли еще для меня какие-нибудь указания: сэр Виктор нередко засиживался за бумагами допоздна, меня же, как правило, отпускал раньше. Зашла без стука, как всегда… – она запнулась, словно собираясь с духом. – Он лежал вот здесь… – Александра все же заставила себя обернуться: Ольга показывала на пол возле бюро. – Его голова… В общем, это выглядело ужасно! В первый момент мне показалось, что полголовы вообще нет! – не в силах более сдерживаться, графиня прижала обе ладони к груди, сердце в которой нещадно кромсали драконьи когти. – Я… Я закричала, – продолжала между тем возбужденно говорить девушка. – Как видно, громко закричала, потому что меня услышали даже на соседних этажах. Первыми, почти одновременно, появились сэр Эмиль и сэр Павел, затем, чуть позже, прибежал сэр Герберт.

– Сэр Эмиль – это тот самый рыцарь, что привел вашу карету к Лукреции? – спросила Александра, неимоверным усилием заставив голос звучать почти ровно.

– Да, миледи. А еще он член Совета, так же как сэр Павел с сэром Гербертом. Сэр Герберт – капитан армии, сэр Павел возглавляет Стражу.

– Хорошо, позже расскажешь о них подробнее, – сказала графиня. – А сейчас… Что-то я не вижу на полу никаких следов.

– Ковер тут был другой, миледи. Видимо, с тех пор слуги заменили его.

– Ясно. Продолжай.

– Сэр Павел зачем-то усадил меня на стул, а сэр Эмиль склонился над сэром Виктором, а потом обернулся и говорит: «Он жив!» Дальше я не очень четко помню. Кажется, сэр Павел встал – до этого он сидел рядом со мной и что-то мне говорил, сэр Герберт – он уже тоже был здесь к этому времени – подошел к сэру Эмилю, а я вскочила, выхватила из кобуры разрядник и направила на них. Закричала, чтобы они все немедленно отошли от сэра Виктора и не смели к нему прикасаться.

– Ты уже к тому моменту подозревала кого-то из них? – спросила Александра.

– Да… То есть нет… Наверное, так конкретно я тогда об этом не думала, просто защищала своего господина. Сэр Павел и сэр Герберт тут же отступили, а сэр Эмиль сказал, что сэра Виктора необходимо срочно доставить на Лукрецию, во Владычий госпиталь. Я велела ему поднять тело господина – для меня оно было слишком тяжелым. Как это ни странно, он подчинился. Хотя, может, и не странно – разрядник я так и не опускала. Мы побежали в ангар. Сэр Эмиль занес сэра Виктора в карету, я тоже вошла внутрь, нашла аптечку и вколола господину стимулятор. Потом был полет, и сэра Виктора забрала драконья кровь. Вот все, что я знаю, – закончила свой рассказ Ольга.

– Ясно, – кивнула Александра. Сердце по-прежнему ныло, но дыхание мало-помалу восстанавливалось. – Что ж, вернемся к началу. До того как ты направилась в тот вечер в кабинет сэра Виктора, ты не слышала ничего подозрительного?

– Нет, миледи, – покачала головой девушка. – Не слышала. Но не удивительно: моя комната расположена довольно далеко, через весь коридор, я вам покажу потом. Плюс две плотно закрытые двери…

– Ясно. А кто, по-твоему, мог незаметно пройти в кабинет и после скрыться?

– Да кто угодно, – пожала плечами девушка. – Ну, то есть, как кто угодно, – поспешила поправиться она. – Все входы в наше крыло дворца охраняются Стражей, поэтому только тот, кто уже и так находился внутри. Это сэр Эмиль, сэр Павел, сэр Герберт – их покои и рабочие кабинеты неподалеку. Патрик, оруженосец сэра Гербера – я вам о нем говорила. Мастер Ной, казначей Королевства, он тоже живет здесь, хотя в тот день я его не видела. Слуги… Но вечерами слуги обычно уходят в черное крыло, если что-то потребуется, их вызывают при помощи специального звонка… Вот и все, пожалуй.

– Значит, сэр Эмиль, сэр Павел, сэр Герберт, Патрик и Мастер Ной, – перечислила Александра, прикидывая круг основных подозреваемых. – У них у всех есть разрядники?

– У Патрика нет. Мастер Ной оружия не носит, но однажды я слышала, как сэр Виктор говорил, что выдал ему разрядник как члену Совета. Сэр Эмиль, сэр Патрик и сэр Герберт всегда при разрядниках. Как, впрочем, и сам сэр Виктор.

– Расскажи подробнее о каждом из них, – велела графиня. – Чем занимаются, какие отношения у них были с сэром Виктором?

– Отношения? – Ольга задумалась. – Деловые отношения, какие же еще? Нет, они, конечно, нередко спорили с господином – особенно сэр Герберт и Мастер Ной – бывало, на повышенных тонах, но, как любил повторять сэр Виктор, все они делали одно общее дело – это я про членов Совета. И, как я понимаю, каждого из них в Совет ввел лично сэр Виктор. Сэр Герберт – капитан королевской армии. В период Безвременья, кажется, был разбойником, грабил Владычьи караваны. Опытный рыцарь и умелый командир, сэр Виктор его очень хвалил. За военные успехи пожалован титулом графа д’Арум…

– Арум? – не без удивления переспросила Александра. – Насколько мне помнится, система Арум всегда была простым баронством.

– Теперь графство. Единственное графство Нового Королевства.

– Погоди, – не поняла она, – а как же Шавва, Миасс, Кванн, тот же Штерн, наконец?

– Шавва изначально не вошла в состав Нового Королевства – там теперь Протекторат Планкуса. А звездные системы Миасс, Кванн и Штерн мы не контролируем… Пока не контролируем.

– Ладно, хаос с ними, – в вопросы политического устройства вверенной ее заботам державы графиня решила детально вникнуть позднее. – Продолжай про Совет.

– Как вам будет угодно, миледи. Про сэра Герберта мне более добавить нечего. Теперь сэр Павел – капитан Стражи. Рыцарь, лишившийся «седла». Он из освобожденных государственных рабов – как многие нарты. Беззаветно предан короне и люто ненавидит Владык… Следующий – Мастер Ной – купец из Торговой Гильдии. Сэр Виктор как-то признался, что ему стоило немалого труда уговорить его оставить текущие дела и согласиться на должность королевского казначея. Ну и сэр Эмиль… Вот он, пожалуй, для меня человек-загадка. Не знаю даже, за что конкретно он отвечает в Совете. Вроде бы за выкуп рабов-нартов, но этим же занимается и Мастер Ной… Именно он вместе со мной отвез сэра Виктора на Лукрецию, так что подозревать его в чем-то мне трудно…

– Подозревать – мое дело, – не замедлила заметить Александра. – Твое – рассказывать.

– Да, миледи, – безропотно склонила голову Ольга. – Только все, что знала, я уже рассказала.

– Патрик, – напомнила графиня. – Остался Пат-рик.

– Патрик – оруженосец, – пожала плечами девушка. – Что про него можно сказать? Предан сэру Герберту, давно с ним – еще с Безвременья. Пожалуй, это все. Ну и раз уж у нас зашла речь об оруженосцах – осталась еще я. Ольга, дочь и наследница покойного барона Наробского, сложившего голову при Улье, – да будет всеблагой космос милостив к нему в своих незримых чертогах. Из освобожденных государственных рабов, – она попыталась заглянуть в глаза собеседнице, словно ожидая реакции на свои слова, но Александра осталась невозмутима. – Ношу разрядник, – девушка хлопнула ладонью по кобуре на бедре. – Дала клятву служить сэру Виктору верой и правдой, но вот, как видите, не уберегла господина от беды… – Голос ее дрогнул, и взгляд, вмиг ставший из дерзкого печальным, Ольга отвела.

– Ну, с тобой, пожалуй, и так все более-менее ясно, – заметила графиня. – А вот что касается остальных… Правильно я поняла, что в Совет при Регенте входят четверо – сэр Герберт, сэр Павел, сэр Эмиль и Матер Ной?

– Не совсем так, миледи. Пятеро. Просто сэр Роджер не живет во дворце, поэтому я о нем не упоминала. Он Мастер Луча, у него отдельный домик при школе.

– Мастер Луча сэр Роджер? – удивленно переспросила Александра. – Сэр Роджер Кружка Доброго Эля?

– Не знаю, миледи, – почему-то смутилась Ольга. – Мой господин, так же как все прочие, всегда называл его просто сэр Роджер.

– Такой тучный коротышка. Ему сейчас, должно быть, за семьдесят?

– Да, он довольно стар, – кивнула девушка. – Но, как говорил сэр Виктор, вот уже двадцать лет остается лучшим Мастером Луча в Новом Мире. А вы с ним знакомы, миледи?

– Да уж, доводилось встречаться… – задумчиво протянула графиня. – Вот уж не думала, что старик пережил реконкисту…

– Он даже в рабстве не был! – заявила Ольга. – Скрывался где-то все Безвременье, пока его не нашел сэр Виктор.

– Безвременье? – переспросила Александра. – Третий раз слышу от тебя этот термин. Что он означает?

– Период между падением Старого Королевства и учреждением Нового, – четко, словно отвечая учителю старательно заученный урок, заговорила девушка. – Первое было захвачено Владыками в 581 году, после чего летоисчисление от Эры Нартов оказалось под запретом. Новое Королевство было провозглашено спустя пять лет. Это должен был бы быть 586 год, но решено было считать, что год идет прежний, 581-й, а выпавший промежуток назвали Безвременьем.

– Чушь какая, – невольно нахмурилась графиня. – Зачем так сделали?

– Не знаю, миледи, – виновато потупилась Ольга – так, словно восприняла упрек собеседницы на собственный счет.

– Ладно, не суть, – покачала головой Александра. – Безвременье так безвременье. Что до сэра Роджера – держу пари, разрядника он не носит, – предположила она.

– Вы правы, миледи. Не носит. И, насколько я знаю, во дворце в тот вечер его не было.

– Это хорошо, – кивнула графиня. По всему выходило, что в Столице у нее вполне может обнаружиться еще один нежданный союзник. – Ну что ж, пожалуй, пришла пора посмотреть на милордов-советников вблизи, – заявила она. – Так сказать, в естественных условиях обитания. Где, говоришь, этот ваш зал заседаний?

– Малый зал заседаний. Есть еще Большой, но им на моей памяти ни разу не пользовались. Я провожу вас, миледи, – услужливо предложила Ольга.

– Хорошо, – согласилась графиня, направляясь к двери. – Идем.

4

– Ее Сиятельство леди Александра, графиня де Тэрако, Регент короны! – звонким голосом объявила в дверях зала Ольга и поспешно посторонилась, освобождая проход.

Александра шагнула внутрь.

Малый зал заседаний в самом деле оказался не так уж и велик – едва ли не теснее рабочего кабинета, в котором получил свою роковую рану Виктор, – но зато украшен куда богаче. Все стены здесь были расписаны фресками, изображавшими сцены из истории Нового Мира от первых питтских колоний до царствования короля Луи, при котором Новый королевский дворец и был возведен – пусть и поблекшими, частично осыпавшимися и зияющими серыми проплешинами, но все еще великолепными. Узкие стрельчатые окна, общим числом в полдюжины, были заполнены цветными витражами. Пол покрывала замысловатая мозаика.

Посреди зала стоял искусно инкрустированный круглый стол, словно явившийся сюда прямиком из легенды о короле Артуре I. Из наиболее радикального варианта легенды – все шесть кресел вокруг него были совершенно одинаковыми. Александра всегда предпочитала иную версию предания, согласно которому председательское место отличалось от прочих – хотя бы и лишь большим размером.

Одно кресло – пожалуй, самое неудобное, спиной ко входу, – пустовало, пять других были заняты.

Сделав жест присутствующим, что подниматься из-за стола для приветствия не следует – хотя справедливости ради дернулись, вознамерившись отодвинуть кресло и встать на ноги, к этому моменту в лучшем случае двое из пяти членов Совета, – Александра неторопливо прошествовала к свободному месту, на миг задержала взгляд на стеклянной витрине у стены, в которой на зеленой бархатной подушечке возлежал огромный – с кулак величиной – ярко-красный рубин, вероятно, тот самый, что некогда служил навершием церемониального посоха королевского Обер-камергера, и опустилась в кресло.

– Мое почтение, милорды, – чинно произнесла она, обводя взором собравшихся.

Пять голов почтительно склонились в ответ, ни одна – ни на дюйм ниже, чем потребный приличию минимум. Факт этот, впрочем, не стал для нее сюрпризом, а вот то, что среди собравшихся за круглым столом членов Совета оказалось не одно – к присутствию в зале старого сэра Роджера она, спасибо Ольге, была готова, – а целых два знакомых ей лица, было неожиданностью. И пока не вполне ясно, приятной ли?

Несмотря на то что троих прочих членов Совета она видела впервые, кто есть кто за столом, было ясно сразу. Человек, сидевший одесную от нее, без сомнения, был сэром Гербертом, капитаном королевской армии. Александра опознала его по графскому венцу – регалии, собственно говоря, не слишком уместной случаю. Лет полководцу она бы дала около сорока, сложен он был атлетически, лицо имел узкое, очень глубоко посаженные темно-голубые, почти синие глаза смотрели из-под век, словно опытные арбалетчики из амбразуры – уверенно и нацеленно.

За графом д’Арум расположился, конечно же, Мастер Ной – пестрый до вульгарности камзол Торговой Гильдии ни с чем невозможно перепутать. Казначей был питтом лет тридцати пяти. Лицо его, сужающееся кверху, напоминало правильную, вытянутую по вертикали трапецию, увенчанную коротким ежиком черных волос. Длинные, но при этом мясистые пальцы рук Мастера находились в постоянном движении, словно даже сейчас не переставали пересчитывать казенное золото.

Следующим, аккурат напротив Александры, сидел сэр Роджер. Старый Мастер Луча, или, как он сам предпочитал себя называть, Инструктор, за время, что минуло с их последней встречи, казалось, еще больше обрюзг и расплылся – болезнь, полученная им в результате стычки с Чужими, и не думала отступать. В одежде старик по-прежнему отдавал предпочтение белоснежному колету, который носил поверх белой шелковой рубахи. Время от времени Мастер Луча болезненно морщился – по-видимому, от непроходящей мигрени.

Место справа от сэра Рождера, через одного человека от Александры, как видно, занимал сэр Павел Зеленый, капитан Стражи. Его богатырские плечи покрывал белый форменный плащ, рыцарского браслета на широком запястье левой руки не было. Глаза сэра Павла неотрывно смотрели на новоявленного Регента, и графине пришлось приложить некоторое усилие, чтобы выдержать этот сверлящий, пронизывающий взгляд.

Последний, пятый член Совета – сэр Эмиль – ростом был невысок, а телом скорее хрупок, так что оставалось лишь удивляться, как ему удалось донести до кареты раненого Виктора. Впрочем, чего только не сделаешь под прицелом разрядника! Череп сэра Эмиля был наголо выбрит, лоб пересекали две глубокие морщины, из-за которых рыцарь, пожалуй, казался старше своих лет. Впрочем, не заглядывая в метрику, можно было дать ему их и тридцать, и пятьдесят.

Так же, как и Мастер Ной, сэр Эмиль не был нартом.

Некоторое время за столом царило молчание, но прежде, чем пауза уже сделалась бы неловкой, его прервал сэр Герберт:

– Благополучно добрались, миледи? – задал он дежурный вопрос.

– Милостию всеблагого космоса, – кивнула Александра. – И полагаю, мы можем сразу перейти к делу – время для светских бесед у нас с вами еще будет. Введите меня в курс дел Королевства, милорды.

Предложение адресовалось всем членам Совета, но отозвался вновь сэр Герберт:

– Как вам будет угодно, миледи. Что именно вы желаете знать в первую очередь?

«Кто та сволочь, что стреляла в моего сына», – тут же мелькнуло у нее в голове, вслух же она, разумеется, ответила иначе:

– Все, что полагается знать Регенту. Как вы понимаете, у сэра Виктора не было возможности передать мне дела, так что извольте взять на себя этот труд, милорды. Считайте, что мне вовсе ничего не известно о текущей ситуации – думаю, так будет проще и вам, и мне.

– Как вам будет угодно, миледи, – повторил сэр Герберт. – Что ж, тогда с позволения присутствующих, – он бросил короткий взгляд на расположившегося напротив сэра Павла и вновь обратил взор на Александру, – начну я. Итак, мы с вами в Новом Королевстве, миледи. Что это значит? То всего лишь, что мы в той или иной степени контролируем едва три дюжины звездных систем, включая Столицу. Впрочем, полгода назад у нас и этого не было. После оглашения Ее Величеством Учредительного Манифеста на все планеты, уступленные нам Владыками, были разосланы гонцы с требованием вассальной присяги. Хотите знать, сколько было получено ответов? Тринадцать! Тринадцать планет из девяносто пяти! И лишь восемь из этих тринадцати выказали безоговорочную верность. Еще три планеты объявили о готовности вступить в переговоры об условиях присоединения, одна – предложила равноправный союз, а графство Штерн и вовсе имело наглость в свою очередь потребовать от Столицы присягнуть на верность Октагону.

– Октагону? – переспросила Александра, услышав незнакомое название.

– Октагону, – кивнул капитан. – Тогда мы тоже плохо себе представляли, что это такое. Но до Октагона мы еще доберемся, а пока про то, с чего мы начинали. Чтобы не было иллюзий: вся наша армия на тот момент не составила бы и полноценного конруа и была набрана наполовину из бывших разбойников, сделавшихся таковыми в Безвременье, и наполовину – из караванщиков, многие из которых пришли к нам, руководствуясь не столько идеей, сколько корысти ради. И вот с этими ничтожными силами мы за считаные месяцы раздвинули наши границы, распространив влияние более чем на треть бывшего Королевского Удела. Сейчас, как я уже сказал, у нас тридцать шесть звездных систем: Столица, графство Арум и тридцать четыре баронства. Где только это было возможно, планетарная власть отдана в руки лояльных местных лидеров. Так, разумеется, было сделано в системах, добровольно принесших оммаж, так в ряде случаев мы поступали и там, где поначалу нам оказывалось сопротивление, но впоследствии выказывалась покорность. Но иногда сопротивление было столь упорным, что приходилось полностью устранять от власти местные элиты. Так ваш покорный слуга был вынужден стать графом д’Арум, приняв на себя бремя власти над покоренной силой планетой, несколько стратегически важных баронств – такие как Оводд, Маршток, Тан – возглавили наиболее отличившиеся в битвах за них рыцари. Не скажу, что наша экспансия была стремительной – даже с учетом ресурсов приведенных к покорности систем сил у нас по-прежнему было до смешного мало, – но она шла – ровно до тех пор, пока мы не уперлись в этот самый Октагон, поглоти его хаос. Это союз восьми планет, начавший формироваться еще в Безвременье. Ведущую роль в нем играют Штерн и Миасс. Помимо собственно восьмиглавой метрополии, они контролируют еще две дюжины формально независимых систем. Армия их выучкой не уступает нашей, а числом даже немного превосходит. А число – главный фактор, когда нужно контролировать столь растянутые границы, как наши. Крупных столкновений между нами и Октагоном до сих пор не было, мелкие стычки случаются сплошь и рядом, но в целом сложилось некое равновесие. Мы не можем ни одолеть Октагон, ни продолжать приводить к покорности независимые планеты, не рискуя распылить силы и подставиться под фланговый удар. Октагон, в свою очередь, не осмеливается атаковать нас. Пока не осмеливается. Обе стороны копят силы, но, увы, и на этом пути у нас нет явного преимущества.

– Почему же это? – подняла брови Александра. – Ведь у нас есть Верфь, а у них – нет?

– Ох, это больной вопрос, миледи, – тяжело вздохнул капитан. – Да, у нас есть Верфь, но пять шестых ее выдачи сразу уходит Владыкам. А из того, что, казалось бы, должно причитаться нашей армии, больше половины идет им же – на вырученные средства в Протекторатах и Провинциях выкупаются рабы-нарты. Могу назвать точное число – за все время существования Нового Королевства армия получила с Верфи восемьдесят семь «седел». Для справки: за этот же период двадцать «седел» безвозвратно потеряно в боях. Не хватает не только «седел», но и рыцарей. Опытных воинов, служивших еще до реконкисты и сумевших сохранить «седло» в Безвременье, немного даже среди караванщиков, выпускникам же школы сэра Роджера, при всем уважении к его мастерству Инструктора, – сэр Герберт коротко поклонился в сторону Мастера Луча, – катастрофически недостает опыта. Такова ситуация, миледи, в общих чертах. Если пожелаете, я пошлю оруженосца за картами, чтобы показать все наглядно.

– Сделаем это позднее, – ответила Александра после короткого размышления. – А сейчас скажите, кто принимает решение по вопросу распределения нашей доли «седел» – какая часть идет армии, какая… уступается Владыкам? – она хотела прямо сказать: «продается», но язык не повернулся.

– Этим занимался лично сэр Виктор, миледи. Очевидно, с учетом пожеланий Ее Величества.

– Ясно, – кивнула графиня, делая в уме пометку вникнуть в вопрос обстоятельнее – возможно, с выкупом рабов можно будет несколько повременить, если это идет в ущерб интересам армии. – Благодарю, сэр Герберт. Слово вам, Мастер Ной.

– Двух слов будет довольно, миледи, – немедленно отозвался казначей. Голос его звучал тягуче, почти нараспев. И слова эти: «денег нет». Еще можно добавить: «совсем».

– И все же попрошу вас высказаться немного подробнее, Мастер, – сказала она, нахмурившись.

– Подробнее? Пожалуйста. Казна пуста, как эталон вакуума. Средства, вырученные за отправленные Владыкам «седла», уплывают, не добираясь до сундуков хранилища. Из тридцати пяти планет какой-то доход, да и то минимальный, поступает лишь от трех, остальные, напротив, требуют постоянных финансовых вливаний. До последнего времени кое-как удавалось сводить концы с концами за счет кредитов, взятых у Гильдии под мое личное поручительство, но на исходе и этот, последний резерв, а новые займы получать все сложнее, да и процент за них просят уже куда больший. Вот – подробнее.

– Понятно, – произнесла Александра. Финансы никогда не были ее сильной стороной, но кое-какие мысли на этот счет у графини имелись. – Благодарю вас, Мастер. Ваше очередь, сэр Роджер.

– Как вы понимаете, мое дело – школа, миледи, – негромко, с хрипотцой проговорил старик. – Полсотни учеников одновременно – это, скажу я вам, не шутка. Но я взял бы и больше, будь у меня в достатке исправных тренажеров. Если закупить еще дюжину и подключить опытного помощника из числа рыцарей…

– Людей свободных нет!

– Денег нет!

Возражения сэра Герберта и Мастера Ноя прозвучали почти одновременно, а слово «нет» они и вовсе произнесли хором.

– Вот поэтому и имеем то, что имеем, – демонстративно развел руками сэр Роджер.

– Благодарю, Инструктор. А что скажете вы, сэр Павел? – посмотрела она на командующего Стражей.

– С вашего позволения, миледи, я тоже буду краток, – бросил тот. – В отличие от успевших высказаться милордов мне и вовсе нечего поставить себе в заслугу. Если прямо во дворце, внутри охраняемого периметра безнаказанно стреляют в Регента – это значит капитан Стражи зря ест свой хлеб. Посему, миледи, я подаю в отставку. Надеюсь, мой преемник справится со своими обязанностями лучше меня.

– Погодите, сэр Павел, – вскинула руки графиня. Следовало признать, что такого оборота она не ожидала – было отчего растеряться. – Думаю, не стоит торопиться, лететь впереди кометы… – Александра быстро оглядела присутствующих – даже не столько ища поддержки, сколько пытаясь понять их реакцию: ни на одном лице не было ни удивления, ни огорчения, а сэр Герберт, похоже, и вовсе едва успел спрятать ехидную ухмылку. Хотя, возможно, последнее ей лишь показалось.

– У меня было достаточно времени, чтобы все хорошо обдумать, миледи, – ответил между тем стражник. – Мое решение непреклонно.

– И все же, я бы предпочла отложить его утверждение до нашей беседы тет-а-тет, – выговорила она, просто не найдя ничего лучшего.

– Как вам будет угодно, миледи, – склонил голову сэр Павел, – но это ничего не изменит.

– Как знать, как знать… – по крайней мере, внешне ей удалось восстановить уверенность. – Что ж, тогда слово вам, сэр Эмиль.

– Боюсь, миледи, мне нечего добавить к сказанному милордами, – с любезной улыбкой проговорил бритоголовый рыцарь слева от нее. – Однако, да простится мне моя дерзость, я хотел бы просить вас о встрече наедине, подобно обещанной вами сэру Павлу. Для обсуждения вопросов частного характера, – пояснил он, чуть помедлив.

– Тоже желаете отойти от дел, милорд? – хмуро спросила графиня.

– Нет-нет, ни в коей мере, – живо заверил сэр Эмиль.

– Что ж, полагаю, мне будет полезным пообщаться так с каждым членом Совета, – бесстрастно заявила Александра. – Почему бы в самом деле не начать с вас, милорд? Сэр Герберт, – повернулась она к капитану, – у вас как раз будет время подготовить ваши карты. Сэр Павел, с вами я намерена встретиться сразу же, как только закончу с сэром Эмилем.

– Как вам будет угодно, миледи, – ответил стражник.

Граф д’Арум просто кивнул головой.

– Тогда на этом объявляю общее заседание оконченным, – сказала она, поднимаясь. Складывающаяся картина была невероятна далека от ясности – образно говоря, пока в руках у нее были лишь один-два «драконьих когтя» из пяти, но, возможно, индивидуальные беседы и в самом деле принесут недостающие?

Члены Совета заскрипели ножками кресел, следуя ее примеру.

– Сэр Эмиль, так как своего рабочего кабинета у меня пока нет, не соизволите проводить меня в ваш? – возвращаться в комнату, где был ранен Виктор, было выше ее сил.

– С удовольствием, миледи, – поклонился в ответ бритоголовый рыцарь.

5

Рабочий кабинет сэра Эмиля был весьма скромен размером – вдвоем еще худо-бедно можно разместиться, а третьему, скорее всего, уже придется стоять, вжавшись спиной в стену, для него даже стула не найдется. Не кабинет, а чулан, сходство с которым добавляло отсутствие в помещении окон. Можно было предположить, что хозяину комнаты нечасто приходится принимать у себя посетителей.

Впрочем, самого сэра Эмиля теснота кабинета, похоже, нисколько не смущала. Ловко лавируя между углом шкафа и столешницей, он слегка отодвинул стул и приглашающим жестом указал на него Александре.

– Прошу вас, миледи!

Затем, пригнув голову, дабы избежать столкновения с книжной полкой, протиснулся дальше и уселся по другую сторону стола, наполовину заложенного аккуратными стопочками бумаг разной высоты.

– Не желаете вина, миледи? Есть настоящее ругское, из старых королевских запасов. Теперь такого уже не достать.

– Не откажусь, – кивнула графиня.

Не вставая, сэр Эмиль протянул руку, в стене кабинета открылась незаметная до той поры дверца, и через считаные секунды на столе появились запыленная бутыль и пара хрустальных фужеров. Вынув пробку, бритоголовый рыцарь разлил вино по бокалам, после чего протянул один через стол Александре.

– Прошу, миледи.

– Благодарю, сэр Эмиль, – проговорила она, принимая бокал. – Или, может быть, правильнее сказать: «Благодарю, «крыло» Эмилий»? – спросила она внезапно.

– К чему эти ложные дилеммы, миледи, – невозмутимо улыбнулся рыцарь, салютуя ей наполненным бокалом. Александра в ответ слегка приподняла свой. – И то, и другое верно, вам ли этого не знать, «глава» Александра?

– Если я все еще «глава» – то где мой Дракон? – спросила она, делая небольшой глоток. Вино и в самом деле было великолепным. – Или, на худой конец, кольцо?

– А где ваше графство, графиня? – не замедлил парировать ее собеседник.

Александра закашлялась, поперхнувшись. Был ли со стороны бритоголового рыцаря это намеренный укол или всего лишь невинный довод в шутейной пикировке, удар пришелся очень точно в цель.

– Вы правы, милорд, – проговорила она, откашлявшись и отставляя бокал. – Сегодня «графиня де Тэрако» звучит ничуть не лучше, чем когда-то «баронесса Нипская», – этот мало что значащий титул, не дающий его обладательнице ни замка, ни планеты, носила в детстве ее сводная сестра Луиза, будущая королева Луиза Благословенная. – Так что, пожалуй, с этого момента стану называться графиней утраченной звезды.

– Как вам будет угодно, миледи. – Сэр Эмиль также поставил свой бокал на стол.

– Однако, полагаю, вы просили о встрече не для того, чтобы обсудить печальную судьбу графства Тэрако, волею Владык обращенного в Протекторат Публия? – спросила она сухо.

– О, нет, разумеется, – заверил рыцарь. – Вовсе нет. Для того чтобы пояснить вам мою роль в Совете… И некоторые связанные с ней аспекты.

– Ну так поясняйте, – ее рука автоматически потянулась было к бокалу, но Александра прервала движение, не завершив. – Надеюсь, это не роль королевского шута? А то в последнее время у меня что-то стало неважно с чувством юмора.

– Видите ли, миледи… – ничуть не обиделся ее собеседник – или, по крайней мере, никак не выказал таковую обиду. – Вы, конечно же, знаете, что сэр Виктор – «крыло» Виктор – был поставлен Советом «глав» для того, чтобы контролировать юную королеву – не в привычке Совета пускать столь важные дела на самотек. Но, как говорили древние: «А кто устережет сторожа?» Вот за этим здесь я, миледи. Сторожу сторожа. Слежу за тем, чтобы «крыло» Виктор нечаянно не совершил какой-нибудь роковой ошибки.

– Вот как? – не удержавшись, поморщилась графиня. – Сторожите, значит? А кто тогда, в свою очередь, стережет вас, милорд?

– Напрямую – никто, полагаю. Ваша ирония понятна, миледи, но цепочка не может длиться до бесконечности – как не могут все подданные Королевства работать на Совет «глав».

– К немалому сожалению для Совета «глав», я полагаю, – хмыкнула Александра. – Сэр Виктор знал об этой вашей… миссии?

– «Крыло» Виктор знал, кем я сюда поставлен. Это не обсуждалось, но полагаю, он все прекрасно понимал – и соглашался с необходимостью предпринятых мер.

– Что ж, «глава» Гай не мог не осознавать, что я узнаю в вас драконью кровь, – заметила графиня. – Ведь тогда, при Улье, вы были вместе. И поскольку все же я здесь…

– Значит, Совет «глав» уверен, что вы, так же как «крыло» Виктор, все поймете верно.

– Мудрость членов Совета «глав» беспредельна и может сравниться разве что лишь с его же цинизмом, – не скрывая брезгливости, бросила она.

– Я предпочитаю использовать термин «практичность», – преспокойнейше улыбнулся рыцарь.

– Практичность должна давать результат, не так ли? – усмехнулась в ответ Александра. – А вы, сэр сторож, подкачали, не устерегли подопечного. Как же так?

– Виноват и не отрицаю этого, – легко согласился сэр Эмиль. – Слишком много внимания сосредоточил на подопечном, окружение же его отдал на откуп ему самому – и да, проглядел угрозу. Каюсь, больше такого не повторится.

– То есть в отставку, подобно благородному сэру Павлу, вы не собираетесь? – ехидно прищурилась графиня.

– Нет, миледи.

– Жаль, – картинно развела руками она.

– Хотели бы отделаться от меня? – воистину смутить чем-то сэра Эмиля было невозможно. – Напрасно, миледи. У нас с вами одни и те же задачи: привести Королевство к процветанию и найти покушавшегося на жизнь «крыла» Виктора. Я не о последовательности, я о сути. И для того, чтобы к ним просто даже приступить, вам потребуется куда более надежная опора, чем восемнадцатилетняя девочка-оруженосец. Которая, кстати, тоже не так проста, как может показаться на первый взгляд.

– А что не так с Ольгой? – быстро спросила Александра.

– А я разве сказал, что с ней что-то не так? – невинно распахнул глаза бритоголовый рыцарь. – Все так. Девочка себе на уме, да – но это же не преступление, не так ли? Хотя что касается преступлений… Возможностей произвести выстрел у этой девочки было больше, чем у кого бы то ни было еще.

– Сама по себе возможность – ничто, – пожала плечами графиня. – Необходим мотив.

– Да, мотив… Видите ли, миледи, насколько я могу судить, ее чувства к «крылу» Виктору вовсе не ограничивались обычной верностью оруженосца своему господину. А от любви до ненависти, как мы знаем, дистанция бывает даже меньшей, чем преодолевает палец, нажимая на спусковой крючок разрядника.

– Зато от ненависти до любви путь намного более длинный, – покачала головой Александра. – А его Ольга, если встать на вашу точку зрения, прошла столь же быстро – иначе как можно объяснить все то, что она сделала потом?

– Объяснение при желании придумать можно, – невозмутимо ответил сэр Эмиль. – Но я, собственно, никого пока не обвиняю – для этого у меня недостаточно фактов. Просто обращаю ваше внимание, что исключать ее из числа подозреваемых рано.

– В таком случае и вас, милорд, рано исключать из их числа, – едко заметила графиня. – Мало ли что вы там могли не поделить с подопечным? Вдруг он внезапно вышел из-под контроля? Пришлось устранить. А что до того, что потом спасли ему жизнь – на пару с Ольгой, кстати, – так объяснение, как вы сами сказали, всегда можно придумать – было бы желание.

– Для того чтобы устранить «крыло» Виктора, мне не требовался разрядник, – покачал бритой головой рыцарь. – Достаточно было просто послать гонца на Лукрецию. Но в целом вы совершенно правы, миледи. Я-то знаю, что не замешан в злодействе, но вы в настоящий момент не можете быть в этом абсолютно уверены, поэтому не просто вправе, но обязаны подозревать и меня тоже. Но все же, как мне кажется, в вашем списке возможных стрелков я должен идти отнюдь не под первым номером.

– А кто под первым? Ольга?

– Ну зачем же сразу Ольга? Мало ли у нас кандидатов? Вот скажите, как вам кажется, в чьих руках находится сегодня реальная власть в Королевстве? – спросил он неожиданно.

Имя уже готово было сорваться с уст Александры, но из вредности она предпочла начать издалека:

– Ясно, что не у Ее Величества. У Регента, вероятно?

– Теоретически – да. Но мимо.

– У командующего Стражей?

– Снова нет.

– Неужели у вас, милорд?

– О, нет, разумеется, – рассмеялся сэр Эмиль. – Хотя было бы неплохо, наверное. Но у меня, как я уже сказал, немного иные задачи.

– Тогда, если исключить старого сэра Роджера, остается только сэр Герберт, – заметила Александра.

– Вот теперь вы угодили в цель, миледи. В Королевстве на настоящий момент тридцать шесть планет, и на тридцати пяти из них безраздельная власть принадлежит сэру Герберту, капитану армии. Надо признать, это выдающийся человек. С тем минимумом ресурсов, что у него был и есть, раздвинуть наши границы столь широко и тем более удерживать их – это подвиг сродни Геркулесову, миледи. За него вполне можно простить толику тщеславия вроде пристрастия к благородным титулам. Граф д’Арум – почему нет? Но что на самом деле происходит в этом графстве, а также в окрестных баронствах? Вынужден развести руками: я не знаю. Ни один из моих агентов, направленных туда, не вернулся, отправиться же в путь самому, оставив «крыло» Виктора без попечения, я не считал возможным. Сам «крыло» Виктор не любил покидать Столицу, за все время посещал с инспекцией присоединенные системы лишь дважды и уже довольно давно. Третье путешествие как раз планировалось, но ему помешал роковой выстрел – что вполне может оказаться простым совпадением.

– А может и не оказаться… – пробормотала графиня, поняв, к чему клонит ее собеседник.

– Может и не оказаться. А посему будем считать, что у нас есть подозреваемый номер один. Возможно, «крыло» Виктор, наконец, решил умерить власть капитана, и тому могло прийтись это не по нраву. А возможно, сэр Герберт счел, что пора распространить свое влияние и на Столицу. Почему нет, если сил в достатке? Граф – хорошо, но почему бы не герцог? А там, глядишь, и принц-консорт? Что до Совета «глав», то если исправно соблюдать обязательства Королевства перед ним – не все ли тому равно, кто держит в своих руках власть в Столице?

– Последнее – так и есть? – хмуро спросила Александра.

– Совет «глав», как мы с вами недавно согласились, практичен, но он не слеп. Дай сэру Герберту ресурсы – людей и «седла» – он в самом деле рано или поздно отвоюет все причитающиеся Королевству звездные системы. Но положит ли он их к чьим-то ногам или решит придержать? И остановится ли на границах бывшего Королевского Удела? Вопросы, вопросы… А Совет «глав» не любит ненужных вопросов. Вот только сэр Герберт может об этом и не знать…

– Надо было ему вовремя намекнуть, – бросила графиня.

– Наш бравый капитан не из тех людей, кто понимает намеки, если только они не подкреплены выстроившимся во фронт рыцарским конруа.

– Ясно, – кивнула Александра. – Что ж, пойдем дальше по списку. Кто у нас, по-вашему, под номером два?

– Признаться, разрываюсь между двумя равно достойными кандидатурами, миледи. Но, пожалуй, остановлюсь все же на Мастере Денег Нет. Не удивительно ли: планет под контролем Октагона меньше, чем у нас, но никаких финансовых проблем наши оппоненты не испытывают, даже содержат наемную армию, а мы с трудом сводим концы с концами. Да, мы несем расходы в связи с выкупом рабов, но при этом мы продаем Совету «глав» «седла» из квоты Королевства. Думаю, при всей занятости «крыла» Виктора данный вопрос не мог вовсе пройти мимо его внимания. А наш казначей не любит, когда суют нос в его дела. Очень не любит. Вот вам и мотив, миледи.

– Ладно, с казначеем я разберусь, – проговорила графиня. – А пока давайте двигаться далее. Номер третий в вашем списке, как я понимаю, сэр Павел?

– Сэр Павел, – подтвердил рыцарь. – Как вы, вероятно, заметили, он не таков, как прочие подозреваемые, а значит, и мотив у него будет специфический. В Безвременье сэр Павел примкнул к повстанческому отряду сэра Анжела Савосского, скрывавшегося в Заокраинных Провинциях. Их Убежище было разгромлено Владыками, в результате чего сэр Павел разом потерял все, что было ему дорого: супругу – леди Матильду – и «седло», а сам попал в плен, означавший тогда для нарта позорное рабство. Обычная ситуация для Безвременья, но дело в том, что координаты Убежища Владыкам раскрыл не кто иной, как «крыло» Виктор. И если бы вдруг сэр Павел об этом узнал – наверняка взалкал бы мести.

– И в этом случае его отставка – всего лишь попытка безнаказанно скрыться? – предположила Александра.

– Это возможно, миледи.

– Да, возможно, – кивнула она, размышляя. – Итак, кто у нас остался? Юный Патрик? Вечно все забывают об оруженосцах…

– Только не драконья кровь, миледи. Что до Патрика, то возможность произвести выстрел у него была – он мог позаимствовать разрядник у своего господина – с ведома последнего или без, это уже второй вопрос – или, к примеру, у Мастера Ноя. Казначей, насколько мне известно, хранил оружие в ящике стола, ничуть не заботясь о том, чтобы запереть тот на ключ. А вот что касается мотива юного оруженосца, тут, увы, я вам ничего определенного сказать не могу. Это не значит, что мотива нет, – поспешил пояснить сэр Эмиль. – Просто мне о нем ничего не известно. Упомяну только, что Патрик по-мальчишески засматривался на вашу любимицу Ольгу, но не думаю, чтобы эти его чувства были столь сильны, чтобы видеть в «крыле» Викторе соперника, подлежащего устранению столь радикальным способом. Впрочем, из списка подозреваемых мы юного оруженосца, конечно же, не исключаем.

– Итого, – принялась загибать пальцы графиня. – Сэр Герберт, Мастер Ной, сэр Павел, Патрик… и вы, – пальцы закончились. – Ну и Ольга, раз вы настаиваете, – подняла она вторую руку. – Все?

– Полагаю, да. Ни посетителей, ни слуг в нашем крыле дворца в тот вечер не было, стража со своих постов не отлучалась – это я проверил.

– Стража подчиняется сэру Павлу, одному из шести подозреваемых, – напомнила Александра.

– Стража со своих постов не отлучалась, – с нажимом повторил сэр Эмиль. – Если я говорю, что проверил, значит, так оно и есть. Смысл мне лгать – если бы стрелял я, то, наоборот, постарался бы поставить добросовестность Стражи под сомнение.

– Пожалуй, – кивнула графиня, поразмыслив.

– За сим, почти все, что я хотел вам рассказать, я рассказал, – заявил сэр Эмиль. – Теперь последнее замечание, если позволите, – в преддверии вашего разговора с сэром Павлом. Хочу, чтобы вы четко понимали, миледи: его отставка, какими бы причинами она ни была вызвана, может очень серьезно нарушить баланс сил в Королевстве. На сегодня Стража – единственный сколько-нибудь реальный противовес влиянию сэра Герберта. Этим, разумеется, ее роль не исчерпывается – так, только за последний месяц, по моим сведениям, ими разоблачено не менее дюжины шпионов Октагона, но главное все же – это наше внутреннее равновесие. Учтите это по возможности, миледи.

– Учту непременно, милорд, – заверила Александра, поднимаясь. – Что ж, сэр Эмиль, весьма признательна вам за столь обстоятельную беседу. Не подскажете, где я смогу найти сэра Павла?

– Охотно провожу вас, миледи, – сэр Эмиль уже был на ногах. – Прошу вас, – проскользнув к двери, он распахнул ее перед графиней.

– Благодарю, милорд.

6

– Прошу, миледи, – сэр Павел протянул сидящей возле стола Александре исписанный крупным, твердым почерком лист бумаги. Сам рыцарь, как поднялся на ноги при ее появлении в своем кабинете, так и остался стоять.

– Что это? – спросила графиня – в большей мере для того, чтобы потянуть время, чем желая услышать и без того очевидный ответ.

– Прошение об отставке, миледи, – проговорил стражник.

Она бросила беглый взгляд на документ, затем вновь подняла глаза на фигуру в белом плаще, нависающую над столом и над нею.

– Присядьте пока, милорд, – попросила она.

– Благодарю, миледи, мне так удобнее, – последовал ответ.

– Зато мне неудобно, – сердито бросила она. – Присядьте!

– Как вам будет угодно, миледи, – отступив на шаг, сэр Павел опустился на стул, но и теперь, казалось, продолжал возвышаться над гостьей, словно несокрушимый утес.

– Я надеялась, у вас будет время, чтобы еще раз все хорошенько обдумать… – проговорила она, делая вид, что вчитывается в ровные, чуть взлетающие строки.

– Я не привык менять однажды принятых решений, миледи, – отрезал стражник.

– Даже если они были приняты опрометчиво?

– Это не тот случай, миледи.

– А мне кажется, как раз тот самый, – заметила она. – В противном случае ваше поведение выглядит несколько… скажем так, странно. Не берусь пока судить о степени вашей личной вины в происшедшем с сэром Виктором, но разве должность, с которой вы так спешно бежите, не дает лучшую возможность искупления оной? Кому, как не командующему Стражей, надлежит усердствовать в поиске преступника?

– Я провел розыск, миледи, – холодно ответил сэр Павел. – Результатов он не дал. По крайней мере, таких результатов, о которых стоило бы докладывать.

– Ну так продолжите его! – воскликнула она. – Продолжите – и добейтесь результатов! Либо… Либо я буду вынуждена сделать вывод, что озвученная вами причина отставки не является истинной! – бросила она, резко подавшись вперед.

Стражник, впрочем, не дрогнул.

– А даже если так? – с вызовом спросил он в ответ.

– В таком случае, назовите ее! – потребовала Александра.

– Назову, если вы будете настаивать. Но, боюсь, вам совсем не понравится то, что вы услышите, миледи.

– Мне уже не нравится этот разговор! – отрезала она. – Так что довольно ходить вокруг да около! Говорите настоящую причину – или забирайте назад эту свою писульку! – она швырнула бумагу на стол.

– Что ж, вы сами пожелали этого, миледи… – проговорил сэр Павел. – Да, есть и иная причина. И заключается она в том, что я не желаю служить человеку, приведшему в Королевство драконью чуму! И вдвойне не желаю – человеку, предавшему нас всех во власть этой чумы при Улье!

Стражник говорил негромко и подчеркнуто спокойно, но слова его звучали в кабинете подобно раскатам грома – хотелось сжаться и втянуть голову в плечи, и Александре стоило немалых усилий не поступить именно так.

– Вот оно что… – произнесла она, когда собеседник умолк. – Что ж, это действительно кое-что объясняет… Но позвольте, милорд, разве я требую у вас вассальной присяги? Требую личной преданности? Капитан Стражи служит престолу, служит Ее Величеству, а не графине де Тэрако… Графине утраченной звезды.

– Оставьте, миледи, – покачал головой сэр Павел. – Все мы понимаем лукавство этих речей. Влияние Ее Величества заканчивается в выпускной камере Верфи – это в лучшем случае.

– Даже если и так… Это не мешало вам занимать свою должность, пока Регентом был сэр Виктор, – заметила она. – А ведь при Улье мы с ним были вместе. И это именно он призвал тогда на помощь мою драконью эскадру – скажете, вы этого не знали, милорд?

– Знал, – хмуро признал стражник. – Но у него есть оправдание – он не мог поступить иначе, не нарушив верности вассала. Вашего вассала, миледи!

– У меня тоже был сюзерен, – напомнила Александра. – И в Драконий Угол я отправилась не своей волей, а повинуясь приказу! Почему же Виктора в ваших глазах это извиняет, а меня – нет?

– К моменту Катастрофы при Улье герцогиня Руг – ведь это ее вы имеете в виду, миледи? – уже пребывала в незримых чертогах космоса, так что, увы, тут вам не на кого переложить ответственность! – отчеканил сэр Павел. – В любом случае судья леди Анне теперь – один лишь всеблагой космос!

– А вы, милорд, значит, взялись судить меня? – хищно прищурилась графиня. – А до этого, быть может, сэра Виктора? Судить – и привести приговор в исполнение?

Впервые за время разговора лицо стражника дрогнуло, и ответил он не сразу:

– Вероятно, ваши слова должны были меня оскорбить, миледи… – проговорил сэр Павел после короткой паузы, за которую, впрочем, вполне овладел собой. – Но я вынужден признать, что вы имеете на них право. И как Регент короны, ведущий розыск… И как мать. Поэтому отвечу: нет, миледи, вы ошибаетесь. Я не стрелял в сэра Виктора. И случись мне в тот роковой момент оказаться в его кабинете, не задумываясь встал бы между ним и разрядником. Но меня там не было, и вины за это, как я и сказал изначально, я с себя не снимаю. Но вам служить не стану, хотя бы потому, что, случись подобное с вами и окажись я на месте, задумаюсь, стоит ли заслонять вас от выстрела, как велит долг стражника, или следует позволить свершиться воле космоса, чьими бы руками она ни осуществлялась.

– Что ж, исчерпывающе, – протянув руку, Александра придвинула к себе лист прошения, поискала глазами перо – оно нашлось на подставке на столе, – взяла его в руку и, подписав документ, запустила тот по столу в сторону сэра Павла. – Кого вы порекомендуете поставить во главе Стражи вместо себя, милорд? – спросила она, откладывая перо.

– Любого из моих… Любого из сержантов Стражи, – ответил рыцарь. – Сэра Алана, сэра Мартина, Элиаса…

– Аскольда? – припомнила она имя стражника, заступившего ей дорогу на Верфи.

– Сэра Аскольда, – поправил рыцарь. – Но я слышал, с ним у вас сегодня возникло некое недопонимание?

– Никакого недопонимания, – покачала головой Александра, про себя подивившись скорости, с которой уже бывший командующий Стражей получил отчет об инциденте на Верфи. – Сержант лишь добросовестно выполнял свои служебные обязанности, невзирая на лица, – всем бы так…

Сэр Павел пропустил шпильку мимо ушей.

– Сэр Аскольд еще довольно молод, но безукоризненно честен и уже достаточно опытен, в Страже пользуется заслуженным авторитетом… Полагаю, из него получится отличный капитан, миледи.

– Что ж, я приму ваше мнение к сведению, милорд, – сказала она. – А теперь, когда с этим вопросом мы разобрались, будьте любезны поведать о розыске, который вы так или иначе успели провести.

– Как вам будет угодно, миледи. Но как я уже говорил, ничего существенного мне выяснить не удалось. Могу лишь сказать, что выстрел был произведен не в упор, а со значительного расстояния, едва ли не с порога кабинета. При этом можно предположить, что преступник торопился, так как покинул место преступления, не потрудившись убедиться в смерти жертвы. Либо, что также возможно, он просто оказался излишне самоуверен, не допуская и мысли о промахе. Никаких следов, способных указать на стрелка, мною не обнаружено. Теоретическая возможность совершить преступление имелась у пятерых: сэра Герберта, сэра Эмиля, Мастера Ноя, Патрика, оруженосца сэра Герберта, и Ольги, оруженосца сэра Виктора.

– И у вас, – не преминула вставить Александра.

– И у меня, – не стал спорить рыцарь. – Собственно, на этом все.

– А сами вы кого подозреваете? – задала вопрос графиня.

– Будучи капитаном Стражи… Бывшим капитаном Стражи, – поправился он, – всех пятерых. Алиби нет ни у кого из них.

– А как частное лицо?

– Как частное лицо, я не вправе разбрасываться необоснованными обвинениями, – отрезал сэр Павел.

– Что ж, ясно, – не стала настаивать она. – А теперь расскажите, пожалуйста, что вы сами делали в тот вечер. По возможности подробно.

– Подробностей будет немного, миледи. Около десяти часов я, как всегда, завершил обход постов, после чего вернулся сюда, в свой кабинет. Как вы, вероятно, обратили внимание, он расположен аккурат над помещением, которое занимал сэр Виктор, на этаж выше. До одиннадцати никуда не выходил, составлял график дежурств. Дверь кабинета была открыта – я всегда так ее оставляю. В одиннадцать, едва пробили часы, я услышал крик. Даже не крик – вопль. Женский. Вскочив, я бросился в коридор, сбежал вниз по лестнице, где едва не столкнулся с сэром Эмилем – он как раз поднимался снизу. Вместе мы ворвались в кабинет сэра Виктора. Регент лежал на полу, и с первого взгляда я решил, что он мертв – так ужасно выглядела его голова. Сэр Эмиль склонился над телом, а я занялся Ольгой, которая была на грани истерики – усадил на стул, попытался успокоить. Затем подошел сэр Герберт – идти ему было не намного дальше, чем нам, но, как мне показалось, он не слишком торопился. Как раз в этот момент сэр Эмиль заявил, что сэр Виктор жив. Ольга сорвалась с места, принялась размахивать разрядником. Сэр Эмиль подхватил сэра Виктора, и они с Ольгой побежали к карете, сэр Герберт, потоптавшись еще немного и отпустив пару ничего не значащих замечаний, удалился, а я принялся осматривать кабинет. Вот, собственно, и все.

– А зачем в кабинете сэра Виктора заменили ковер? – спросила Александра.

– А его заменили? – как будто бы удивился сэр Павел. – Вероятно, это сделали слуги, приводя комнату в порядок к вашему приезду – ковер, как вы понимаете, был испорчен. Но я внимательно осмотрел его, пока он еще был на месте – сперва сразу же, и потом повторно, наутро. Никаких следов, способных пролить свет на загадку, на нем не было.

– Благодарю, милорд, – кивнула графиня. Пару секунд она раздумывала, не стоит ли спросить еще о чем-либо, но пришла к выводу, что пока у нее нет больше вопросов к собеседнику. – С кандидатурой нового капитана Стражи я определюсь не позднее завтрашнего дня. Прошу вас до этого момента исполнять прежние обязанности, а затем должным образом передать дела преемнику.

– Разумеется, миледи… Позволите совет на прощанье? – спросил вдруг рыцарь. Оба они к этому моменту уже были на ногах. – Как… как частного лица. Вне прямой связи с розыском – так, в целом.

– Прошу, милорд.

– Не повторяйте ошибки сэра Виктора, миледи… Не доверяйте безоглядно сэру Герберту.

– Я вообще не склонна к безоглядному доверию, милорд, – произнесла она в ответ. – Но за совет благодарю.

7

По толстому слою пыли, скопившемуся на книжных полках, шкафах и даже на столе – в первый момент Александра откровенно побрезговала возложить на него руки, – легко можно было понять, что своим рабочим кабинетом сэр Герберт пользуется нечасто. Но и в этом случае оставалось непонятным, почему он не позволяет дворцовым слугам поддерживать здесь надлежащий порядок или хотя бы не поручит оруженосцу наскоро пройтись по мебели с тряпкой.

И словно в противовес этой подчеркнутой неухоженности и запущенности карты капитана находились просто в идеальном состоянии – что плоские, бумажные, что трехмерные. Александра потратила не менее получаса, изучая их, а на самом деле просто любуясь, словно совершенными произведениями искусства. Здесь было все – заставы, маршруты патрулей, разбитые лагери, даже отдельные «седла», если требовалось – причем не только свои, но и противника. Неудивительно, что Виктор не злоупотреблял инспекциями владений графа д’Арум – все, что только могло заинтересовать Регента, он мог получить, не выходя из Нового королевского дворца.

При условии, конечно, что карты были достоверны. Впрочем, по собственному опыту управления войсками Александра понимала, что фальсифицировать столь полную картину, да еще и представленную в динамике, – сама по себе задача нетривиальная.

– Позвольте выразить вам свое восхищение, милорд, – проговорила графиня, сворачивая последнюю из трехмерных проекций и поднимая глаза на сидящего напротив капитана. – Работа проделана грандиозная.

– Делается, миледи, – сэр Герберт был весьма доволен полученной похвалой, и даже не думал этого скрывать. – Делается. Изменения в карты вносятся постоянно, дабы не дать им устареть даже на сутки.

– Не могу не одобрить и ваши стратегические решения, – продолжала между тем Александра. – Имеющиеся силы распределены оптимально.

Оптимально – это еще слабо сказано. От схемы построения войск Королевства веяло самой настоящей гениальностью. Смысл некоторых, бесполезных на первый взгляд, рыцарских застав она и сама не сразу уловила, и только по мере ознакомления с полной картиной постепенно приходило осознание их нужности и даже необходимости. Следовало отдать сэру Герберту должное – полководцем он был выдающимся.

– Благодарю, миледи, – польщенный, граф д’Арум сиял, как начищенный золотой рубль.

– Должна признать, что едва противостою искушению немедленно отправиться на облет позиций, – невинным тоном заметила Александра. – Соблазн увидеть это великолепие вблизи – велик…

Самодовольная улыбка разом стерлась с лица рыцаря.

– В самом деле – немедленно? – переспросил он.

– К примеру, в ближайшие дни, – предположила графиня.

– Боюсь, что буду вынужден попытаться вас отговорить от этого предприятия, миледи, – покачал головой сэр Герберт. – Запретить, увы, не вправе, но предупредить – обязан. Сами видите расположение противника. В баронствах неспокойно – разве что за исключением соседних со Столицей систем, да и там у нас не все благополучно. На границах же инциденты случаются почти каждый день. Наши силы и так на пределе, и выделить вам достаточный конвой, чтобы гарантировать безопасность, я не смогу – для этого пришлось бы снимать войска с линии соприкосновения с неприятелем. А Регент, путешествующий без должной охраны, – слишком заманчивая цель для наших врагов.

– Я могла бы отправиться инкогнито, – проговорила Александра.

– Инкогнито? Будьте уверены, миледи, стоит вашему «седлу» пройти Путем, и об этом тут же будет известно и в Штерн, и в Миасс, – невесело усмехнулся капитан. – Королевство, как мне ни печально это признать, буквально кишит шпионами Октагона!

– А я слышала, только за последний месяц Стража разоблачила их дюжину, – заметила графиня.

– Именно так. А сколько еще гуляет на свободе?

– Хорошо, – кивнула Александра. – Вернемся к этому разговору позже.

Инспекция вовсе не входила в ближайшие планы графини – она лишь хотела посмотреть на реакцию капитана. Что ж, посмотрела – и получила примерно то, чего ожидала. Вот только стояло ли за несговорчивостью графа д’Арум желание скрыть истинное положение дел или искренняя забота о безопасности Регента, оставалось пока только гадать.

– Как вам будет угодно, миледи, – с заметным облегчением проговорил сэр Герберт.

– Пока же перенесемся с неспокойной границы в нашу мирную Столицу, – сказала она. – Скажите, милорд, как складывались ваши отношения с сэром Виктором? – спросила Александра в лоб.

Капитан внезапно рассмеялся – и похоже, что искренне.

– Не поверите, миледи: чудесно! Нет, в самом деле: мне отлично работалось с сэром Виктором! Споры, конечно, случались, но это были деловые споры – например, когда мне кровь из носа требовались «седла», а очередная квота почти полностью шла Владыкам – как тут не спорить? Но я вообще человек неконфликтный, когда речь идет о соратниках. Вон, с Мастером Ноем у меня тоже не возникает осложнений: я понимаю его проблемы, он – мои, вместе ищем устраивающее всех решение. И так со всеми, кто по нашу сторону фронта. Вот разве что сэр Павел Зеленый за что-то меня невзлюбил – ума не приложу за что? Впрочем, нет, догадываюсь: вероятно, это просто ревность бывшего рыцаря к действующему.

– Бывших рыцарей не бывает, – заметила графиня почти машинально.

– Бывает, миледи, еще как бывает. Сколько раз я наблюдал такое: потеряет человек «седло» – и все, что-то у него внутри ломается. Вроде по-прежнему храбр, честен, верен долгу, но… бывший. К слову, считаю большой ошибкой комплектование Стражи из рыцарей, утративших «седло», – не раз говорил об этом и сэру Виктору, но у него тут, кажется, было замешано что-то личное. Вину он, что ли, чувствовал перед освобожденными рабами, не знаю… Нет, по-человечески мне их всех безумно жалко, понимаю, что и сам не застрахован от такой судьбы – никто из нас не застрахован, на все воля космоса и хаоса, но руководствоваться все же следует интересами дела, а не эмоциями… Кстати, поскольку у нас с вами зашла речь о Страже, вы уже решили, кого поставить на место сэра Павла? Если нет, у меня в Арум есть отличный кандидат…

– Благодарю, милорд, – немедленно перебила его Александра. – В кандидатах у меня недостатка нет.

– Что ж, мое дело – предложить, – пожал плечами рыцарь.

– Вы ведь знали сэра Виктора еще с Безвременья? – вернула разговор в некстати покинутое им русло графиня.

– Совершенно верно, миледи. Когда Владыки одержали верх, я с отрядом укрылся в Заокраинных Провинциях. Совсем небольшим отрядом – не то что был у барона Савосского. Тот гордо именовал себя повстанцем, мы же честно называли себя разбойниками. В самом деле, какие из нас были повстанцы? У восстания должна быть программа, цель, а мы просто выживали… Вот тогда на контакт со мной и вышел сэр Виктор. Надо сказать, какое-то время, в наивности своей, я полагал, что завербовал в его лице агента в драконьей крови. Смешно! На самом деле это я, сэр Анжел и прочие разбойничьи атаманы были не кем иным, как его агентами! Кое-что я начал подозревать лишь после разгрома Убежища барона Савосского. Тогда я прервал все контакты с сэром Виктором – и по странному совпадению сразу же у моего отряда начались неприятности. Владыки принялись гонять нас по Окраине, как наплитанский кролик добычу, и непременно додавили бы, не случись провозглашения Нового Королевства. Тут на меня снова вышел сэр Виктор – не знаю уж, как ему это удалось, – и пригласил в Столицу. Не сразу на должность капитана – поначалу ее занимал сэр Симон, барон Жосский, но, к несчастью, он погиб в одном из первых же боестолкновений, и капитаном стал ваш покорный слуга. Так с тех пор и несу на себе это бремя, миледи.

– И, несмотря на все ваши злоключения, ненависти к Владыкам, подобно той, что испытывает сэр Павел, я в вас не вижу, – заметила она.

– Ненависти? – поднял брови капитан. – Помилуйте, миледи, о какой ненависти может идти речь? Сэр Павел – понятно, он не может простить Драконам ни жены, ни «седла», ни собственного унижения. Я – другое дело. До реконкисты я был простым рыцарем, не выслужился даже в баннереты. Максимум, на что мог рассчитывать к концу жизни, – возглавить отряд какого-нибудь захудалого барона. Оставив службу по старческой немощи, жениться на испачканной землей крестьянке – а кто еще пойдет за старика? – и передать в наследство сыну – если по милости космоса удастся им обзавестись – лишь «седло» и кортик. Но пришли Владыки – и вот я королевский капитан, более того, граф… – его пальцы коснулись драгоценного венца на голове. – Нет, поймите меня правильно, миледи, я вовсе не такой олух, каким, наверное, иногда кажусь, и прекрасно понимаю, что этот мой титул – не чета старым, таким, как ваш, например. Но графская корона для меня – не просто дорогая, любезная сердцу игрушка. Там, наверху, – он ткнул пальцем куда-то в потолок, – она мне необходима не меньше, чем «седло». Видели бы вы, миледи, что за шваль получила от нас баронские титулы в обмен на свою лояльность! Фермеры, торгаши, ростовщики… Но теперь каждый из них – Ваша Милость, с простым рыцарем иначе чем через губу и не разговаривает. А вот граф для них – авторитет, Сиятельство. Сразу вся спесь слетает. Сэр Виктор, кстати, прекрасно это понимал.

– Вероятно, так и было, – кивнула Александра. – А теперь, милорд, будьте так любезны, припомните, как все происходило в тот вечер, когда был ранен сэр Виктор.

– Без труда, миледи: я ждал этого вашего вопроса, – с готовностью ответил сэр Герберт. – Я был в своих покоях – это здесь рядом, через дверь. Там у меня стоит стол, и обычно я предпочитаю работать за ним, а не в кабинете. Со мной был Патрик, мой оруженосец. Мальчик готовится стать рыцарем, и я устроил ему что-то вроде экзамена по тактике. В какой-то момент он вдруг прерывает свой ответ и говорит: «Никак кто-то кричит, милорд». Я ничего не услышал, поэтому заявляю: «Вздор!» «Нет, – спорит стервец, – точно кричат!» – и распахивает дверь. Теперь и я услыхал. Велел ему остаться на месте, а сам поспешил разобраться, что происходит. Крик еще какое-то время продолжался, потом прекратился, но к этому моменту я уже понял, что кричат с этажа Регента. Я – туда. Вижу: дверь кабинета распахнута. Вхожу и наблюдаю следующую картину: сэр Виктор на полу, над ним сэр Эмиль, здесь же сэр Павел, а между ними мечется Ольга, оруженосец сэра Виктора, с разрядником в руке. Ну, я и подумал сперва, что это она застрелила Регента. Аккуратно расстегнул кобуру – на всякий случай, – но смотрю: что-то не так. Никто на Ольгу не обращает внимания, сэр Эмиль поднял сэра Виктора и куда-то понес, девчонка – за ним. «Что, – спрашиваю, – происходит?» Ну, сэр Павел и говорит, что кто-то стрелял в Регента, Ольга обнаружила тело и теперь его срочно везут в госпиталь к Владыкам. Затем он опустился на колени и принялся деловито ползать по полу, изображая бурную разыскную деятельность и всячески давая мне понять, что я здесь лишний. Ну, я и ушел к себе.

– Ясно, – проговорила графиня. – Когда вы вошли в кабинет сэра Виктора, ничто не показалось вам странным, необычным?

– Не считая тела хозяина на полу и размахивающего разрядником оруженосца? – хмыкнул сэр Герберт.

– Я имею в виду в обстановке – мебель, ковер, какие-нибудь вещи, лежавшие не на своем месте, – недовольно скривившись, пояснила она.

Рыцарь ненадолго задумался.

– Да нет, пожалуй, – мотнул он головой. – Все находилось на своих местах. Ковер немного сбился возле порога, но эта складка там уже неделю как появилась – помнится, еще накануне я об нее едва не запнулся… Нет, ничего необычного, – решительно подытожил капитан.

– Тогда еще такой вопрос, милорд: вы сказали, что первым делом подумали на Ольгу. Это лишь потому, что в руках у нее был разрядник, или у вас были и иные основания ее подозревать?

– Что вы, миледи, какие основания? – всплеснул руками граф. – Просто мизансцена была уж слишком говорящей.

– То есть сейчас, зная подробности, вы не думаете, что это могла быть Ольга? – спросила она.

– Не так уж много этих подробностей мне известно, миледи, – покачал головой сэр Герберт. – Но, пожалуй, признаю, что оснований подозревать ее у меня ничуть не больше, чем кого-то другого.

– Кого, например? – быстро спросила она.

– Розыск – не моя стезя, миледи, но, если бы мне предложили рискнуть деньгами, я бы, вероятно, поставил на сэра Эмиля.

– Сэра Эмиля? Почему? – удивилась Александра, ожидая, что если и услышит от капитана имя, то иное.

– Уж больно он у нас тихий, – усмехнулся рыцарь. – А в тихой системе, как говорится, Чужие притаились. И потом, знаете… Проходила как-то через мои руки информация… В общем, были сведения, – заговорщически понизил он голос, – что сэр Эмиль как-то связан с Октагоном. Не то агент влияния, не то просто банальный шпион. Я, конечно, сразу же все передал сэру Павлу, но тот и слушать не стал, даже не поблагодарил. Сэр Виктор тоже не придал информации значения – я ведь и ему доложил. Что ж, им, должно быть, виднее.

– А откуда была эта информация? – задала вопрос графиня.

– Комета на хвосте принесла! – улыбнулся капитан. – Ну, сами посудите, что за армия без разведки? Много, конечно, пустого попадается, но иногда везет.

– Ясно, – кивнула графиня. – Когда вы планируете возвращаться к войскам, милорд?

– Утром же, если не возражаете. Дел там невпроворот, сами понимаете… Но если понадоблюсь – просто пришлите гонца, и я прибуду в Столицу столь спешно, как только это окажется возможным. Об одном лишь прошу, миледи, не надо лететь на линию соприкосновения самой. – Как видно, тема, с которой начался разговор, так и не давала ему покоя. – Пока, увы, я не смогу защитить вас там.

– Я уже поняла ваше мнение на этот счет, милорд, – сказала она, приготовившись подняться.

– И еще одно, если можно, – остановил ее жестом рыцарь. – Я о «седлах». Нам их катастрофически не хватает. Не могли бы вы как-то повлиять на Ее Величество, чтобы армия хотя бы в полной мере получала королевскую квоту? Не спорю, выкуп томящихся в рабстве нартов – это тоже чрезвычайно важно и нужно, но армии необходимы «седла». Как воздух. Как вода. Как Путь.

– Сделаю все, что будет в моих силах, милорд, – совершенно искренне заверила собеседника Александра. – Я и сама считаю, что «седла» должны служить Королевству, а не доставаться Владыкам.

– Я был уверен, что мы найдем взаимопонимание, миледи! – просиял сэр Герберт.

8

Вечны лишь космос и противостоящий ему хаос, все остальное рано или поздно заканчивается – подошел к концу и этот длинный день, первый день ее регентства. Для своих личных покоев Александра выбрала комнату на верхнем, шестом этаже дворцового крыла. Окнами та выходила на Башню Альберта, лишившуюся в Безвременье своего великолепного золотого шпиля, но все еще остававшуюся самым высоким зданием Столицы. Сейчас, впрочем, вид на нее закрывали плотно задернутые шторы – черные с серебром, словно специально подобранные под цвета дома Тэрако. А может быть, и в самом деле специально – среди дворцового персонала вполне могли оставаться люди старой школы, понимающие, что в их деле не бывает мелочей.

Присев на кровать и отметив про себя, что перина, пожалуй, излишне мягкая, нужно будет потом сказать, чтобы заменили, Александра двумя резкими движениями скинула сапоги, с наслаждением вытянула уставшие ноги, принялась было расстегивать крючки колета, но в этот момент наткнулась взглядом на ужин, оставленный лакеем на столике на серебряном подносе. Есть особо не хотелось – хотелось спать, – но все же графиня протянула руку к вазе с фруктами, отщипнула от грозди виноградину и положила ее в рот. Ягода оказалась с кислинкой, но это Александру ничуть не огорчило – скорее наоборот, порадовало – сладкое она недолюбливала. Графиня потянулась за новой ягодой, когда в дверь вежливо постучали.

Она обернулась: на пороге стояла Ольга.

– Позволите, миледи? – спросила девушка.

– Заходи, – кивнула Александра. – Хочешь фруктов? Угощайся. Или, может, вина, – приподняв брови, она показала глазами на бутыль темно-зеленого стекла, также стоящую на подносе.

– Благодарю, миледи, – покачала головой Ольга. – Я не за этим. Патрик спрашивает, не сможете ли вы его принять.

– Патрик? – переспросила она. – Оруженосец сэра Герберта? Я же только что была у его господина. Пусть явится завтра, – решила она, – на сегодня хватит разговоров.

– Завтра утром он вместе с сэром Гербертом покидает Столицу, – сказала девушка.

– Да, точно, – вспомнила графиня. – Ладно, хаос с ним, пусть зайдет. Вот только… – она поискала взглядом сапоги, но те валялись у стены, вставать за ними было лень. – Пусть войдет, – повторила она, махнув рукой.

Поклонившись, Ольга исчезла за дверью, и тут же вернулась в сопровождении рыжего вихрастого парнишки, вероятно, своего ровесника, рослого – почти на голову выше девушки, стройного, подтянутого, одетого скромно, но отнюдь не бедно. Как положено оруженосцу, при кортике. «Лет шесть назад такого называли бы грозой баронских дочек», – мелькнула мысль в голове графини, невольно вызвав на лице улыбку.

Переступив порог, юноша склонился в учтивом поклоне.

– Ты Патрик, оруженосец сэра Герберта? – задала она формальный вопрос, позволивший гостю распрямить спину.

– К вашим услугам, миледи, – голос у юноши был под стать его внешности – сильный, но сдержанный. Было заметно, что оруженосец изо всех сил старается произвести на собеседницу благоприятное впечатление – это немного забавляло, хотя, пожалуй, выглядело мило.

– Что тебе угодно, Патрик? – спросила она, отщипывая с ветки очередную ягоду.

– Я знаю, вы ведете розыск, миледи, – заговорил оруженосец. – Полагаю, что могу сообщить вам нечто важное относительно вечера, когда был ранен сэр Виктор.

– Ну так сообщай, – предложила она, отправляя ягоду в рот.

– В тот вечер, миледи, незадолго до одиннадцати, я шел по лестнице, направляясь к своему господину. Я спешил, потому что немного задержался в ангаре, ухаживая за «седлом», и сэр Герберт уже ожидал меня. Проходя мимо этажа, который занимал сэр Виктор, я услышал чьи-то быстрые шаги. Как я уже говорил, я торопился, поэтому не стал останавливаться, но поднявшись на один пролет, все же оглянулся вниз и увидел, как на лестницу вышел – почти выбежал – сэр Павел. Помню, что его правая рука лежала на кобуре разрядника, но в тот момент я, естественно, не придал этому никакого значения. Не заметив меня за балюстрадой, сэр Павел направился вниз, а я пошел своей дорогой. А через четверть часа, если не раньше, мы услышали крик – и все завертелось… Вот что я хотел рассказать, миледи, – закончил свою речь оруженосец.

– Сэр Павел? – с сомнением переспросила Александра. – А ты не мог обознаться, юноша?

– Исключено, миледи, – покачал головой Патрик. – Он был совсем рядом, и я хорошо его рассмотрел.

– Ты рассказал об этом своему господину? – спросила графиня. – Тогда или после? Это он поручил тебе прийти сюда сейчас?

– Нет, миледи, – впервые за время разговора оруженосец как будто бы слегка замялся. – Я не говорил ему. И пришел сам, по собственной инициативе.

– Почему же ты в первую очередь не поделился информацией со своим господином? – поинтересовалась Александра.

– Видите ли, миледи… – юноша окончательно смутился. – Как я уже говорил, в тот вечер я немного опоздал ко времени, назначенному сэром Гербертом… Я сослался на дела в ангаре, и он принял это объяснение, но кратчайший путь из ангара в покои моего господина не ведет мимо той лестницы. Если бы я рассказал ему о встрече с сэром Павлом, он бы спросил, какого, простите, хаоса я там оказался, и тогда мне было бы не избежать наказания.

– И какого же хаоса ты там оказался? – с трудом сдерживая усмешку, поинтересовалась Александра.

– Это личный вопрос, миледи…

– Розыск не знает понятия «личный вопрос», – отрезала графиня, с деланой суровостью насупив брови.

– Я понимаю, миледи, но… – Патрик почему-то с виноватым видом оглянулся на Ольгу, по-прежнему стоящую в двух шагах от него, затем вновь повернулся к Александре. – Дело в том, что я ненадолго – всего на минуту! – заглянул в черное крыло, миледи, – сообщил, наконец, он. – Хотел найти там… одного человека. Но не застал – и сразу же поспешил к сэру Герберту.

– И что же это за человек? – безжалостно поинтересовалась графиня.

– Агата, – выдохнул оруженосец, смешно краснея. – Кухарка…

– Ясно, – кивнула Александра, потянувшись за новой виноградинкой. – Кто-нибудь видел тебя в черном крыле?

– Нет, миледи, не думаю…

– Ясно, – повторила она. – Это все, что ты хотел рассказать, Патрик?

– Даже больше того, – уныло выговорил он.

– Что ж, тогда можешь идти, – милостиво позволила она.

Оруженосец вылетел из покоев, словно ошпаренный, не забыв, впрочем, отвесить вежливый поклон на прощание.

Только теперь Александра позволила себе коротко рассмеяться, тут же, впрочем, посерьезнев.

– На самом деле, смешного тут мало, – проговорила она, давя зубами очередную ягоду.

– Миледи? – напомнила о своем присутствии Ольга.

– Смешного мало, – повторила графиня, не столько для девушки, сколько для самой себя. – Если сказанное им – правда, значит, лжет сэр Павел: он говорил, что вернулся к себе в десять и до одиннадцати никуда не выходил. И признаться, я вполне готова была ему поверить… Если же врет Патрик… Тогда вопрос: зачем – за язык его никто не тянул. По приказу господина? Или по собственной инициативе? Непонятно.

– Мне показалось, он был искренен, – заметила девушка. – Особенно когда залился краской до ушей – такое трудно сыграть…

– Может быть, – задумчиво проговорила Александра. На память ей пришли слова сэра Эмиля о том, что Патрик якобы засматривается на Ольгу. Не на одну Ольгу, выходит… Сэр Эмиль, кстати, не только об этом говорил… – Ответь мне вот на какой вопрос, – потребовала она, вскидывая голову. – Твои отношения с сэром Виктором – не просто отношения господина и оруженосца, ведь так? В них присутствует и… иное?

Теперь пришел черед краснеть Ольге.

– Миледи… Вы спрашиваете об этом как его сюзерен или… как его мать? – вымолвила она едва слышно.

– Уже не важно, – отмахнулась графиня. – Пожалуй, я увидела и услышала довольно, чтобы получить ответ. Но тогда еще один вопрос: было ли у тебя когда-нибудь что-то с Патриком? В последнее время или, быть может, раньше?

– С Патриком? – Похоже, эта мысль вызвала у девушки неподдельное удивление. – Что вы, миледи! Начать с того, что я впервые увидела его, когда уже состояла оруженосцем при сэре Викторе! Ну и потом… Он же совсем мальчик! У него, должно быть, еще ветер в голове!

– Ясно, – решила не развивать деликатную тему Александра. – Кстати, раз уж мы об этом заговорили – как ты стала оруженосцем сэра Виктора?

– Все произошло почти само собой, миледи, – проговорила Ольга. – Нас, партию освобожденных рабов, привезли в Столицу и разместили в каком-то здании, похожем на склад. В комнате со мной было человек двадцать – вперемешку мужчины, женщины, даже дети. Только мы как-то устроились, как вошел стражник. Он спросил, есть ли среди нас такие, кто до неволи учился пилотажу, но «седла» так и не получил. Руки подняли я и еще один парень. Стражник велел нам идти с ним. Во дворе собралось уже с дюжину таких же, как мы, в основном молодые мужчины, но были и две девушки – немногим старше меня. Мы присоединились к ним, и тут подошел сэр Виктор. Только тогда я, конечно, еще не была с ним знакома. По указанию стражника мы выстроились в шеренгу, сэр Виктор несколько раз прошел вдоль нее туда и обратно, потом остановился передо мной и спросил, как меня зовут. Я назвалась. «Будешь моим оруженосцем, Ольга?» – спросил он затем. Я согласилась, не раздумывая. Вот и вся история, миледи… До сих пор, как вспоминаю, становится страшно: а ну как выбрал бы он тогда кого-нибудь другого? Чаще оруженосцами все-таки берут парней. А одна из девушек, стоявшая с нами, была просто чудо как хороша, а я после освобождения и перелета выглядела, должно быть, просто ужасно. И что он только во мне разглядел?

– О, взгляд у него зоркий, – улыбнулась графиня.

– Позволите вопрос, миледи?

– Задавай.

– Что теперь будет со мной?

– В каком смысле – что? – не поняла Александра.

– Я оруженосец, но господина моего здесь больше нет… Я с радостью служила бы вам, миледи, пожелай вы этого, но от клятвы, данной сэру Виктору, меня никто не освобождал – да и не желаю я такой свободы. И я понимаю, что нельзя быть слугой двух господ. Так что мне делать? Куда идти?

– Не надо никуда идти, – ответила графиня, уяснив, наконец, суть затруднения. – Как я понимаю, из занимаемых покоев тебя пока никто не гонит. Да и пусть только попробуют! А что касается службы… Я что-нибудь придумаю, – заявила она.

– О, благодарю вас, миледи, – расцвела девушка.

– Кстати, вот еще какой вопрос, – вспомнила Александра. – «Седла» королевской квоты забирал же на Верфи сэр Виктор? Как часто он это делал?

– Обычно раз в неделю, миледи.

– Не припомнишь, когда он проделал это последний раз?

– Дня за три до того рокового вечера, миледи. Да, точно, за три дня.

– То есть кое-что там для нас уже накопилось, – довольно проговорила графиня. – Что ж, надо будет с утра наведаться, забрать.

– Мне сопровождать вас, миледи? – спросила Ольга.

– Не стоит, – покачала она головой. – Ты же и в самом деле не мой оруженосец… Справлюсь.

– Как вам будет угодно, миледи.

– А теперь ступай, – усталость навалилась на нее с новой силой, и пальцы вновь нащупали непослушные крючки колета. – День был тяжелый, завтрашний обещает оказаться не легче, стоит хорошенько выспаться…

– Доброй ночи, миледи.

– Доброй ночи, Ольга.

9

Сэр Аскольд и в самом деле был молод – тогда, в коридоре Верфи, Александра его толком не рассмотрела, но теперь, видя без шлема, который сержант держал на сгибе левой руки, поняла, что тот едва ли старше Виктора, а вернее всего, даже на год-другой младше. Не без удивления она вдруг осознала, что все соратники сына – от сэра Роджера до Мастера Ноя – так или иначе превосходили его возрастом. И вот теперь она начинает менять их на молодых… Впрочем, говорить об этом пока факте еще рано: насчет того же сэра Аскольда графиня пока ничего окончательно не решила.

Ее собственный кабинет был еще не готов, и она принимала сержанта в Малом зале заседаний, успев, впрочем, распорядиться, чтобы туда принесли для нее особое, большое кресло. Поставить его она велела напротив входа, слегка по диагонали, чтобы иметь возможность незамедлительно увидеть любого вошедшего, который, в свою очередь, встретился бы с ней глазами не сразу.

– Проходите, сержант, – приветствовала Александра стражника. – Присаживайтесь, – указала она ему жестом на место по правую руку от себя.

– Благодарю, миледи, – сэр Аскольд заметно волновался, не представляя, очевидно, чего ждать от «новой метлы» – милости или опалы, и внутренне, похоже, скорее готовился к последней.

– Желаете бокал вина? – предложила она ему, войдя в роль любезной хозяйки.

– Благодарю, я на службе, миледи, – отказался сержант, неловко опускаясь на край кресла.

– Я слышала, во время реконкисты барон Борский лично выдавал каждому заступавшему на дежурство стражнику рог отборного ячменного самогона, – поведала Александра. – Не знаю, есть ли здесь какая-то связь, но замок Бор продержался дольше всех в герцогстве Ан, выстояв многодневную осаду.

– Мы в осаде, миледи? – по-своему понял ее сэр Аскольд, не сумев – либо не пожелав – оценить иронию.

– По счастью, нет, – усмехнулась графиня. – Ладно, пустое. Расскажите мне о себе, сержант, – посчитав сделанное вступление более чем достаточным, перешла она к делу. – Как давно вы в Страже?

– С самого начала, миледи, – ответил сэр Аскольд, похоже, почувствовав, наконец, под ногами сколько-нибудь твердую почву и слегка расслабившись. – Я был среди первых шести кандидатов, отобранных сэром Павлом. Все мы теперь сержанты, миледи.

– Вы были знакомы с сэром Павлом раньше, до поступления в Стражу? – спросила она.

– Нет, миледи.

– Почему же тогда он выбрал именно вас?

– Не могу точно сказать, миледи. Возможно, просто выбор, имевшийся у него на тот момент, был небогат.

– Возможно. Но после вы все же сумели себя проявить, раз получили повышение?

– Я старался оправдать оказанное мне доверие, миледи.

– А как вы потеряли свое «седло»? – неожиданный вопрос был задан не столько с целью узнать ответ, сколько для того, чтобы оценить реакцию на него собеседника.

И надо признать, сэр Аскольд воспринял его на удивление спокойно.

– Это произошло во время реконкисты, миледи. Сложилось так, что я очень долго – особенно по меркам военного времени – проходил в оруженосцах. Дело в том, что моим господином был мой собственный отец. Его тоже звали Аскольдом, а прозвище у него было Дир – в честь зверя, самого свирепого хищника, обитающего на планете, откуда он был родом. Может статься, вы знали моего отца, миледи: долгие годы он служил дому Руг – сначала сэру Себастьяну, потом леди Анне и, наконец, молодому герцогу.

– Может статься, – неопределенно ответила Александра. Всех рыцарей, служивших мачехе, знать она, конечно же, не могла и никакого сэра Аскольда Дира среди них не помнила.

– Отец погиб при Руггере, – продолжил свой рассказ стражник. – Я, разумеется, был «прописан» в его «седле», и оно перешло мне. Но мне даже в пилотском кресле посидеть не удалось: капитан срочно собрал нас в штабной палатке, и аккурат в этот момент планету атаковали Владыки. Удар пришелся прямо по площадке, на которой стояли наши «седла». Когда мы выскочили наружу, вместо грозных боевых машин увидели лишь черные оплавленные останки…

А вот это она как раз хорошо помнила. Именно ее эскадра атаковала тогда Руггеру. Не исключено, что залп, лишивший сэра Аскольда-младшего отцовского «седла», был произведен именно ее Драконом. Впрочем, знать эти подробности сержанту было совершенно не обязательно.

– Вы попали в плен и были обращены в рабство? – спросила она, вновь скорее желая посмотреть, как собеседник отреагирует, а не услышать, что он ответит.

И снова сержант не дрогнул.

– Не сразу, мидели, не на Руггере. Оттуда я успел эвакуироваться, пристав к обозу. Схватили меня позже, на марше. Какое-то время держали в лагере, потом нацепили ошейник и отправили на Кар. Там я сразу же тяжело заболел, но кое-как выкарабкался и потом работал на полях. Не исключено, кстати, что по соседству с нашей будущей королевой, может быть, даже доводилось видеть ее как-нибудь – но тогда я об этом, конечно, не думал. Потом фермер, у которого я работал, разорился и продал меня государству. А тут и Королевство возродилось, так что, можно сказать, мне повезло, меня освободили одним из первых.

– Ясно, – кивнула графиня. – Вам конечно же известно, что ваш капитан, сэр Павел, подал в отставку?

– Да, миледи, известно, – подтвердил сержант.

– Как полагаете, кто должен прийти ему на смену?

– Не уверен, что вправе что-то полагать на этот счет, миледи, – аккуратно ответил сэр Аскольд.

– И все же, – настаивала она. – Невозможно, чтобы этот вопрос не обсуждался среди стражников.

– Вы правы, миледи, – не стал спорить сержант. – Но все это – не более чем гадание по звездным вспышкам… В тех редких случаях, когда сэру Павлу требовался заместитель, он обычно оставлял за себя сэра Алана – они знакомы еще с Безвременья. Так что, возможно, он.

– Что ж, сэр Аскольд, на этот раз звездные вспышки вам солгали, – улыбнулась Александра, протягивая сержанту подписанный ордонанс – один из нескольких, заготовленных ею на разный случай. – Вот, ознакомьтесь.

Взяв в правую руку бумагу – левой он по-прежнему крепко прижимал к груди свой увенчанный плюмажем шлем, – стражник пробежал ее глазами.

– Я? – только и сумел выговорить он, дочитав до конца.

– Вы, – кивнула графиня. – Примите мои поздравления, капитан!

Уронив документ на стол, стражник стремительно вскочил – так, что вылетевшее из-под него кресло едва не опрокинулось, – и восторженно отсалютовал.

– Я… Благодарю, миледи! Клянусь, я не подведу вас!

– Королевство, капитан, не меня, – назидательно поправила она. – Присядьте, сэр Аскольд, мы с вами еще не закончили.

Вернув кресло к столу, стражник вновь опустился в него.

– На меня произвело впечатление ваше поведение на Верфи во время нашей с вами первой встречи, – проговорила между тем Александра. – Вы строго следовали долгу, не убоявшись перечить будущему Регенту. Полагаю, впредь вы будете столь же ответственно подходить к порученному вам?

Стражник набрал в легкие воздуха, но, захлебнувшись им, не смог выговорить ни слова – только утвердительно кивнул головой.

– Я так и думала. А посему вот вам поручение – возможно, на первый взгляд, несколько… деликатного свойства. Речь о сэре Павле. Все эти события, включая отставку, несомненно, ввергли его дух во смятение. Я опасаюсь, как бы ваш бывший командир не совершил какого-нибудь необдуманного поступка. Например, не попытался бы внезапно покинуть Столицу. В баронствах неспокойно, а сэр Павел еще пригодится Королевству – живой и здоровый. С его богатым опытом… Мне бы хотелось, чтобы в любой момент, когда потребуется его совет, я могла легко найти его во дворце или в городе, а не слать на поиски гонца через половину Нового Мира. Вы понимаете меня, капитан?

– Да, миледи, – кивнул сэр Аскольд. Если вдруг услышанное и пришлось ему не совсем по нраву, внешне стражник никак этого не показал. – Можете положиться на меня, все будет сделано.

– Ну, вот и отлично, – улыбнулась Александра. – В таком случае отправляйтесь принимать дела, капитан. О текущем положении будете докладывать мне ежевечерне. В случае неотложных вопросов – приходите в любое время дня и ночи.

– Слушаюсь, миледи, – сэр Аскольд вновь уже был на ногах – на этот раз его подъем обошелся без отшвыривания кресла. – Разрешите идти?

– Ступайте, капитан, и да поможет вам всеблагой космос.

– Благодарю, миледи!

«Что ж, кажется, все прошло совсем неплохо», – подумала она, откидываясь на спинку кресла, когда двери за новоиспеченным капитаном закрылись. Можно было надеяться, что отныне Стража – с ней.

Что ж, теперь пришло время заняться другими делами. И в первую очередь – посетить Верфь и раздобыть там «седла».

10

– Почему-то считается, что обязательно надо произносить какие-то напыщенные слова, – проговорила юная королева, первой входя в выпускную камеру – просторный зал, куда первоначально поступали все произведенные Верфью «седла». Александра с почтительным видом следовала за девочкой. – На самом деле никаких слов не нужно. Верфь сама прекрасно чувствует наши мысли, наши желания – точно так же, как «седло» чувствует рыцаря или лорда, в распоряжение которого передано. Его не обмануть, не уболтать. Если я, к примеру, решу не отдавать «седло», оно так и поступит, произнеси я вслух самую проникновенную из речей, какие только слышал Новый Мир. А если решу отдать – достаточно будет коснуться панели пальцем, ведя при этом светскую беседу на отвлеченные темы. Сколько «седел» вы хотите забрать, графиня? – спросила она, остановившись среди новорожденных боевых машин и повернув голову к спутнице.

– А сколько накопилось по королевской квоте? – поинтересовалась Александра.

– Восемь. Вот они, все перед вами, – обвела девочка рукой камеру. – «Глава» Гай изъял Владычью долю два часа назад.

– Я хотела бы забрать все, если возможно, – осторожно проговорила графиня.

– Все восемь? – удивилась юная королева. – Что, под Новым королевским дворцом нашли золотую жилу? У Королевства появился новый источник дохода?

– К сожалению, нет, Ваше Величество, – развела руками Александра. Лгать на Верфи почему-то в самом деле казалось плохой идеей.

– Из каких же тогда средств планируется платить за выкуп рабов? – спросила девочка.

– Мы ищем эти средства, – ответила графиня. – Но сейчас королевству нужны «седла». Очень нужны.

– А людям, томящимся в рабстве, свобода, значит, не нужна? – подняла брови юная королева.

– Мы делаем все, что в наших силах, Ваше Величество…

– Я ведь сама была рабыней, графиня, – вы знаете? – проговорила девочка. – Конечно, знаете. Было время, когда я страшно этого стыдилась. А потом одна мудрая женщина все мне объяснила: позор не в этом. Позорно – смириться. Позорно – сдаться. Рабство должно быть уничтожено, и сделать это должна новая королева. Тогда я не думала, что это буду я, но вышло так, как вышло. А значит, освобождение рабов – мой долг. И я выполню его – насколько смогу.

– Чтобы у вас была возможность сделать это, Ваше Величество, нам сперва следует сохранить наше Королевство, – заметила Александра. – А сделать это без «седел», без армии – невозможно.

– До сих пор же как-то берегли, – пожала плечами юная королева.

– Наши враги копят силы и только и ждут, когда мы выкажем слабость…

– Да, слабому трудно выжить в этом мире, – кивнула девочка. Откинув бронеколпак ближайшего к себе «седла», она задумчиво провела пальцем по контрольной панели – не предложив, впрочем, собеседнице приложить ладонь ко второй, хотя Александра уже готова была протянуть руку.

– Ваше Величество… – начала она.

– В чем мое величество, графиня? – резко повернула к ней голову девочка. В глазах ее как будто блеснуло серебро. – Временами я вспоминаю Кристину – была такая девочка в Убежище, считала себя принцессой и мечтала о Черном Троне, который ее, в итоге и убил – понимала ли она, какой судьбы жаждет? На моем горле нет ошейника, на пальце – кольца, но верите: собирая оброненные крестьянами кукурузные початки на полях Кар, я чувствовала себя вшестеро, в дюжину раз свободнее, чем здесь, гордо восседая на Троне или раздавая «седла»! Снося побои от хозяйки Яны, я верила, что когда-нибудь придет день моего избавления! А здесь просвета нет! А то, что есть… Наверное, лучше бы его и не было вовсе! – в голос выкрикнула она, и эхо под сводами зала гулко отозвалось в ответ.

Александра молчала, совершенно не представляя, что можно на это ответить.

– Последний раб глубоко в душе ощущает себя человеком, графиня, – проговорила девочка уже спокойнее. – Королева – нет. Я не больше, чем придаток Верфи, механизм. Рычаг. Затертая сальными пальцами кнопка, которую нужно нажать, чтобы получить желаемое. Кому есть дело до мыслей кнопки, до ее чувств? Вы пришли за «седлами»? Что ж, забирайте! – снова повысила она голос до крика. – Все восемь? Берите все восемь! Кнопка нажалась. Давайте сюда свою руку, графиня, что же вы стоите?!

– Все не так, Ваше Величество, – пробормотала Александра. Руку к панели «седла» она тем не менее протянула. Ладонь тут же кольнуло, но браслет из щели не появился – «седло» предназначалось не ей, она должна была выступить лишь посредником между королевой и новым рыцарем. – Вы не бездушная кнопка. Вы человек. Но над всеми нами властвует долг. Просто ваш – слишком велик. А вы – юны.

– Я не просила о нем! – подняла на нее глаза девочка. Те были сухи.

– Я знаю. Но так рассудил космос. От себя же могу лишь сказать, что сделаю все, от меня зависящее, чтобы хоть в малости помочь вам нести выпавшее на ваши плечи бремя.

– Знаете, графиня, – невесело улыбнулась юная королева, – когда меня впервые привезли сюда, на Верфь, со мной говорил сэр Виктор. Он всячески пытался заслужить мое расположение, но не придумал ничего лучшего, чем попробовать подкупить меня помадной конфетой. И вот такая же помадная конфета видится мне сейчас в ваших словах. Зачем? Не надо: я ведь и так уже сказала, что отдам вам столько «седел», сколько вы просите! В конце концов, вам и в самом деле виднее, что сейчас более необходимо Королевству.

– К сожалению, Ваше Величество, пока у меня нет конфеты, которую я могла бы вам предложить или хотя бы твердо пообещать, – не без труда подбирая слова, ответила графиня. – Но я ее добуду. В том числе с помощью полученных сегодня «седел» – добуду. И тогда, надеюсь, вы не откажетесь принять ее от меня.

– Вот когда добудете – тогда и поговорим, – буркнула девочка как будто уже не сердито. – И прошу простить меня за эту недостойную вспышку – уверена, больше такое не повторится. Не спорьте, не надо! – дернула она рукой, заметив, что собеседница уже сделала глубокий вдох, собираясь ответить. – Давайте лучше перейдем к следующему «седлу». Вы же сами сказали, что в Королевстве их ждут с нетерпением? Вот и поторопимся.

* * *

Часы на Башне Альберта пробили полдень, когда «седло» Александры плавно вошло в ворота королевского ангара. Сзади, на жесткой сцепке, следовали восемь новеньких великолепных боевых машин. О лучшем итоге поездки не приходилось и мечтать, но так скверно на душе у графини не было давно. Очень давно.

11

Сэр Роджер встретил ее на крыльце своей школы – длинного одноэтажного здания под покатой черепичной крышей, без окон и с одиноким входом с торца. На Мастере Луча было его неизменное белое одеяние, из-за которого издали его легко можно было принять за кривоватый снежный ком, который проказники-ученики зачем-то закатили по ступенькам, привалив ко входной двери. Вот только снега в широтах Нового королевского дворца не припомнили бы и столичные старожилы.

– Доброго дня, миледи, – приветствовал старый рыцарь Александру.

– Здравствуйте, Инструктор, – улыбнулась она в ответ. – Как ваше здоровье?

– Ох, миледи, в моем возрасте на шкале самочувствия остаются лишь два деления: «еще жив» и «уже нет», – ответил сэр Роджер. – Хвала космосу, стрелка накрепко застряла на первом – приржавела, возможно. Так что еще поработаем.

– Вот и славно, – кивнула графиня, поднимаясь на крыльцо.

– Как продвигается ваш розыск? – задал вопрос Мастер Луча.

– Пока я в самом начале пути, – призналась она, посерьезнев. – Но твердо намерена дойти до конца – что бы меня там ни ожидало.

– Вот уж не сомневаюсь, – кивнул старик. – Сколько вас помню – а знаю я вас давненько, – вы всегда добивались поставленной цели.

– Эх, если бы это и в самом деле было так, милорд, – вздохнула она. – Но на этот раз я не отступлю – это правда.

– Жаль, что мало чем могу вам помочь, миледи, – проговорил сэр Роджер. – Не люблю дворцовых интриг, и, похоже, наши чувства взаимны – они меня также стараются не затрагивать. Да и нет у меня нынче времени ни на что, кроме школы. Сейчас вы сами поймете почему, миледи, – добавил он, словно упреждая ее вопрос. – Прошу вас! – протянув пухлую руку, Мастер Луча распахнул перед графиней дверь.

Александра шагнула через порог и замерла, пораженная. Все здание школы оказалось одним большим помещением, без единой перегородки, сплошь заставленным рядами одинаковых, как только что вышедшие с Верфи «седла», миндалевидных капсул. В какой-то мере они и были «седлами», только не настоящими, а учебными тренажерами. Машинально графиня попыталась их сосчитать, но сбилась уже на втором десятке, не перевалив и за половину.

– Сколько же у вас их тут? – с неподдельным уважением проговорила она, оборачиваясь к Инструктору.

– Двадцать пять, миледи. Пятьдесят учеников занимаются в две смены, а я – один, – развел он руками. – Тренажеры великолепные, спору нет – гораздо лучше, чем та кустарщина, что была у меня когда-то на Утэнно, и даже немного мощнее того, что леди Анна поставила в Тэрако незадолго до Призвания Владык. Но проанализировать результаты, составить индивидуальный план, задать программу – для всего этого так или иначе нужен живой человек. Пятьдесят планов, пятьдесят программ – представляете, миледи, сколько на все это уходит времени? Бывает, кувшин эля некогда осушить – что уж говорить о дворцовых делах… Обычно я даже на заседания Совета не хожу – все равно толку от меня там на грош. Разве что вчера вот выбрался – на вас посмотреть.

– Ну, и как я вам, Инструктор? – с легкой усмешкой поинтересовалась графиня.

– Я увидел именно то, что и ожидал увидеть, миледи, – дипломатично ответил старый рыцарь.

– Даже не знаю, радоваться по этому поводу или печалиться, – заметила она, пожимая плечами. – Ладно, милорд, давайте к делу. Мне нужна ваша помощь. Не информация о дворцовых интригах, нет – ее я соберу сама. От вас же я хочу получить семь ваших лучших учеников. Тех, кто знает, какой рукой браться за поводья и не путает щиты с излучателем. И при этом… И при этом не успел попасть под влияние харизмы графа д’Арум.

– А вы разглядели у него харизму, миледи? – поднял брови Мастер Луча. – Я бы скорее назвал это гонором… Ну да не важно. Я понял вас, миледи. И попроси вы о полудюжине – не задумываясь, назвал бы имена. Конечно, ум их обладателей еще не обуздан, но техника присутствует, кое-какие первичные рефлексы наработаны… Но вот кого предложить седьмым… Не будет ли довольно шести, миледи?

– Будь у меня дюжина свободных «седел» – настаивала бы на двенадцати, – покачала головой она. – Нет времени ждать – доберут на практике то, чего недополучили на тренажере. Так что семь, Инструктор. Семь.

– Хорошо, – не счел возможным более спорить старик. – Через час буду готов прислать к вам ребят.

– Я буду ждать в Малом зале, – удовлетворенно кивнула она.

* * *

– Поднимитесь, милорды, – предложила Александра преклонившим пред ней колено юношам.

Видимо, непривычные к такому к себе обращению, те повиновались не сразу. Роберт, Годвин, Вальтер, Норман, Бенедикт, Годелот и Осгод. Нет, не так: сэр Роберт, сэр Годвин, сэр Вальтер, сэр Норман, сэр Бенедикт, сэр Годелот и сэр Осгод. Младшему – сэру Роберту – нет еще и шестнадцати, старшему – сэру Годелоту – почти двадцать. Шестеро нартов, один – сэр Бенедикт – вероятно, полукровка или асат.

И все они только что получили из ее рук кортики и принесли оммаж – лично ей, графине утраченной звезды, Регенту короны.

– Поздравляю вас, милорды, – проговорила Александра, невольно любуясь замершим перед ней бравым строем. – Вы теперь не просто рыцари – что и само по себе уже огромная честь и громадная ответственность. Вы – гвардия Регента, элита Нового Королевства и с этого момента – его главная опора. Пока вас мало, но будет больше. Однако гвардеец, даже один, в прежние времена ценился за целое конруа. Так что не посрамите этого высокого звания, милорды.

Никто из юношей не осмелился распечатать уст, но на лицах их недвусмысленно читалась решимость хоть сейчас броситься в огонь и воду, плазму и вакуум – за Королевство и Регента.

– Спешу вас обрадовать: вам не придется долго ждать случая продемонстрировать свою верность, – продолжила она, вполне довольная произведенным впечатлением. – Возьмите эти конверты, – взяв со стола приготовленную пачку, она двинулась вдоль строя, вручая по одному каждому из рыцарей. – В них – инструкции, подорожная, вексель Гильдии – на расходы – и… и еще кое-что. Бумаги одинаковы для всех. Прочтете, когда будете на орбите, – эта предосторожность, возможно, и была излишней, но Александра решила перестраховаться – дворец все еще был для нее чужим, один хаос ведает, достоянием чьих ушей станут неосторожно произнесенные в нем слова. – Дальше действуйте согласно написанному. Назад жду вас через неделю. Все ясно?

Юноши недружно закивали.

– Прошу простить, миледи, у меня вопрос, – подал голос один лишь сэр Вальтер – рослый черноволосый парень лет семнадцати с забавной родинкой точно на кончике носа.

– Очень хорошо, – одобряюще улыбнулась ему графиня. – Задавайте!

– Нам предстоит действовать совместно или каждому по себе? – выговорил тот, смущенно теребя в руках полученный конверт.

– По возможности – совместно, – ответила она.

– Тогда не будет ли правильным назначить кого-то из нас командиром, миледи? – спросил юный рыцарь.

А ведь мальчишка прав, этот момент она упустила! Потому, вероятно, что пока совершенно не знала своих новых гвардейцев, их сильные и слабые стороны. Кого выдвинуть? Может, старшего возрастом? Эх, посоветоваться бы с сэром Роджером… Однако решение нужно было принимать здесь и сейчас, а значит, самой.

– Вот вы им и будете, сэр Вальтер, – нашлась она. – По вашем возвращении в Столицу я решу, достойны ли вы первенства.

– Благодарю, миледи, – поклонился юноша. Другие теперь смотрели на него – кто с восхищением, а кто, быть может, и с завистью. – Я не подведу.

– Надеюсь на вас, – кивнула она. – Надеюсь на вас всех, милорды. А теперь ступайте к «седлам», и да поможет вам всеблагой космос!

* * *

Накинув на плечи длинный плащ, Александра стояла возле окна и наблюдала через цветное стекло, как с внутреннего двора одно за другим поднимались в небо «седла» ее новоиспеченных гвардейцев. Взлетали четко, аккуратно, словно по учебнику – захочешь придраться, не найдешь к чему. Хоть сейчас посылай на строевой смотр. Вот только отправиться им отсюда предстояло отнюдь не на парад. Но зато если в итоге все получится, как задумала она…

В дверь негромко постучали, и в зал вошла Ольга.

– Вы посылали за мной, миледи?

– Да, – подтвердила графиня, бросая последний взгляд в окно. Седьмое «седло» свечой взмыло ввысь, и выстроившийся походным ордером отряд двинулся в путь, быстро скрывшись из виду. – Идем со мной, – снова повернулась она к девушке.

Покинув зал, они миновали коридор, спустились по лестнице и вышли на задний двор. Все это время Ольга молча следовала за Александрой, ни о чем не спрашивая, и лишь когда они остановились у одиноко стоящего на брусчатке новенького «седла», издала негромкое, сдавленное восклицание. Догадалась?

Откинув бронеколпак, графиня положила правую ладонь на сенсорную панель, и обернулась к спутнице: та замерла, не доходя двух шагов до боевой машины.

– Ну же, смелее, – улыбнулась Александра.

– Миледи…

– Твоя левая рука, девочка!

Моргнув, Ольга робко приблизилась к «седлу» и потянулась подрагивающей рукой к красному квадрату у борта.

– Я верно помню, что ты дочь барона Наробского? – задала вопрос Александра.

– Д-да, миледи…

– Ну что ж… В таком случае я, леди Александра, графиня утраченной звезды, Регент короны, именем Ее Величества королевы Александры и собственной властью настоящим посвящаю в рыцари Ольгу, баронессу Наробскую! – провозгласила она.

Возможно, юная королева в самом деле права, и Верфи с «седлом» не нужны громкие слова, но зато людям они подчас необходимы.

Серебряная змейка рыцарского браслета выскользнула из норки над панелью и, ловко обвив запястье девушки, замкнулось на нем в кольцо.

– Поздравляю вас, леди Ольга!

Девушка стояла ни жива ни мертва и даже не сразу сообразила ответить:

– Благодарю, миледи…

– Преклоните колено, леди Ольга! – потребовала Александра.

Поспешно выхватив руку с браслетом из недр «седла», девушка резко опустилась – почти упала – на одно колено для принесения вассальной присяги.

– Возведение в рыцарское достоинство освободило вас от клятвы, данной сэру Виктору, – право на это принадлежит мне, как его исконному сюзерену и главе дома, – проговорила Александра. – И все же я не стану требовать от вас оммажа себе лично, но в качестве Регента приму его за Ее Величество. Итак, леди Ольга, баронесса Наробская, клянетесь ли вы перед лицом великого космоса верой и правдой служить Ее Величеству королеве Александре и мне, леди Александре, графине утраченной звезды как Регенту короны, оказывать посильную помощь и давать добрый совет – отныне и до поры, пока воля Ее Величества, Регента или же смерть не освободят вас от сего обета?

– Клянусь! – выдохнула девушка.

– Принимаю вашу клятву, леди Ольга, в подтверждение чего вручаю вам сей кортик, – Александра сняла с пояса прежде незаметное под плащом заранее припасенное оружие и протянула его девушке. Та благоговейно приняла кортик обеими руками и прижала к груди.

– Поднимитесь, леди Ольга, – потребовала Александра, и, когда та подчинилась, шагнула к девушке и заключила ее в крепкие объятия. Щеке внезапно сделалось мокро – с чего бы это: ведь, кажется, в ясном голубом небе Столицы не было и намека на дождь?

12

Следующие несколько дней Александра провела в ожидании возвращения гвардейцев и с головой погрузившись в рутину текущих дел. Количество бумаг, требующих подписи Регента, оказалось неимоверным – подчас по самым, казалось бы, ничтожным поводам вроде замены люстры в дворцовом зале или утверждения решения городского (формально – королевского!) суда по вопросу перенесения частного забора на пол-ярда в сторону – с одного берега сточной канавы на другой. Чтобы не утонуть в этой трясине, требовался помощник, но никого, кроме Ольги, пристроить к этому занятию она не могла. Ее и пристроила, благо уже не какой-нибудь оруженосец – леди рыцарь, да к тому же еще и баронесса! Кто посмеет сказать, что кандидатура негодная? А что формально остается под подозрением – так у нас пол-Совета под подозрением, а государственные дела не ждут!

Впрочем, на собственную долю Александры все равно осталось немало забот – по меньшей мере те вопросы, с которыми приходили члены Совета.

Сэр Аскольд, как ему и было велено, докладывал обстановку раз в сутки, вечером. Со слов капитана Стражи, обстановка эта была хоть и не самой простой, но стабильной и в целом контролируемой. Сэр Павел, удалившись из дворца, поселился в городе. Дом ему подыскал лично бывший подчиненный – и по случайности тот оказался аккурат напротив усиленного поста Стражи. Жизнь сэр Павел повел уединенную, гостей не принимал, сам почти никуда не выходил и уж точно не предпринимал никаких попыток отправиться в межзвездное путешествие.

На третий вечер сэр Аскольд также сообщил о разоблачении в городе шпиона Октагона, действовавшего под видом купца-разгильдяя. Злодей уже успел во всем сознаться и был помещен в тюрьму в ожидании суда. Суд, к слову, предстояло вершить ей, Александре, – как только Стража подготовит для него все необходимые бумаги. Обычно на это уходило с дюжину дней, но если будет на то воля Регента, молодой капитан был готов поторопить подчиненных. Графиня заверила его, что особой срочности в сем деле нет.

Сэр Герберт, пребывающий где-то на линии соприкосновения с противником, прислал гонца: где, мол, «седла», миледи? Ему был направлен ответ в том духе, что принято решение формировать новое конруа непосредственно в Столице, и просьба – выделить надежного человека на должность баннерета. На что граф отписал, что непременно подберет такового, но пришлет позже, когда конруа будет более или менее укомплектовано – дабы не снимать никого зазря с боевых постов. Александру такой оборот устраивал вполне.

Сэр Эмиль пришел лишь однажды – со списком рабов, предложенных к выкупу в Провинциях. Бегло просмотрев его в поисках знакомых имен и не найдя таковых ни одного, графиня дошла до итоговой суммы, потребной на сделку, вздохнула и отправила советника к казначею.

– То есть выкупа не будет? – понял сэр Эмиль.

Вместо ответа она сняла с пальца драгоценный перстень и положила на стол перед рыцарем.

– Все, что могу дать вам лично я, милорд. Покажите его Мастеру Ною вместе вот с этим, – она наскоро начертала пару строк на листе гербовой бумаги – приказ казначею выделить деньги – и поставила подпись. – Пусть найдет остаток средств, где хочет, но рабов мы выкупим.

Уходя, сэр Эмиль до самого порога с сомнением качал бритой головой, но, как в тот же вечер узнала Александра от сэра Аскольда, золото на сделку у казначея советник в итоге получил.

Сам Мастер Ной также не преминул явиться на прием – с петицией, переданной через него Торговой Гильдией. В ней содержалась просьба удалить из Королевства купцов-разгильдяев – как было в старые добрые времена – или хотя бы обложить их коммерческую деятельность особой пошлиной. Но прежде чем подступить с бумагами, казначей со словами «в этом нет нужды, Ваше Сиятельство» протянул Александре ее кольцо, унесенное сэром Эмилем.

– В казне появились деньги, Мастер? – подняла брови графиня, надевая перстень на палец.

– Увы, миледи, – развел руками казначей. – Но и время снимать с себя последнее еще не пришло.

Петицию ему она вернула, обещав подумать над ней на досуге и велев пока намекнуть просителям, что восстановление монополии, буде такое состоится, потребует от Гильдии встречных жестов – сугубо добровольных, но едва ли дешевых. Мастер Ной заверил, что купцы это прекрасно понимают и готовы к диалогу.

Напоследок Александра поинтересовалась, почему такая петиция появилась лишь сейчас, а не раньше, при прежнем Регенте. Ничуть не смутившись, казначей признал, что обращался с подобной просьбой к сэру Виктору, но получил отказ.

Еще раз обещав подумать, графиня отпустила советника восвояси. Подробно и обстоятельно поговорить с ним – в том числе и о Викторе – она планировала позднее, после возвращения с задания своих юных гвардейцев.

За государственными делами не забыла она и про розыск, но на данном поприще, надо признать, преуспела не сильно.

Александра допросила слугу, отвечавшего за порядок в кабинете Виктора. Тот сообщил, что самостоятельно принял решение заменить ковер в кабинете, ибо тот был запачкан, отчистить же его на месте должным образом было бы затруднительно. «Сами понимаете, миледи: кровь, пепел… Да и вообще, миледи, этот ковер давно следовало поменять! Он изначально был несколько большего размера, чем требовалось, из-за чего вечно сбивался! Руки бы оборвать тому, кто его стелил, миледи! Вот новый – другое дело, подобран точно, тютелька в тютельку!»

– Пепел? – переспросила она, уловив в ответе странность. – Ковер был опален выстрелом?

– Нет, миледи. Пепел Его Милость просыпали на ковер накануне. А это дело такое, если сразу не оттереть – въедается намертво.

– Что за пепел? – спросила Александра. – Откуда он мог взяться в кабинете сэра Виктора?

– От сожженной бумаги, миледи. Большая ее часть была с утра в мусорной корзине, но часть, очевидно, просыпалась на пол.

– И много там было сожженной бумаги? – уточнила графиня.

– Немного, миледи: лист-два, не более того.

– Это было в обычае сэра Виктора – жечь в кабинете бумагу? – задала Александра новый вопрос.

– Вовсе нет, миледи. За те три месяца, что я слежу за порядком в кабинете, такое увидел впервые.

– И что вы сделали с этим пеплом? – спросила она.

– Вынес на помойку, миледи, что же еще? – пожал плечами слуга. – Если вы к тому, миледи, нельзя ли было понять, что это за бумаги такие сгорели, то – нет. Не подумайте, я не пытался рыться в мусорной корзине сэра Виктора – это не мое дело, – поспешил заверить он, – но то был пепел, прах, горка черной пыли – и все.

Добиться от слуги большего ей не удалось, и Александра позволила ему вернуться к делам, сама же приступила к тщательному осмотру кабинета сына.

Учиненный ею обыск занял добрых два часа и не дал ничего, за что хотя бы мало-мальски можно было зацепиться. Следовало признать, что рабочие бумаги хранились у Виктора в идеальном порядке. Отчеты, справки, прошения, черновики писем – все было аккуратно разложено по папкам, прошито и озаглавлено. Полугодовая работа Регента, собранная в ящиках бюро и на полках шкафа. Все это, конечно, требовало тщательного разбора, но Александра сомневалась, что отыщет в этих бумагах ответ на загадку. Если он и был в них, то разве что в тех, пепел которых, к досаде слуги, испачкал злополучный ковер.

А вот книжный стеллаж, оставленный ею напоследок, порадовал нежданной находкой, точнее, даже двумя. Первой был вексель Торговой Гильдии аж на пятьсот золотых рублей, подписанный, судя по дате на нем, еще до реконкисты, но все еще действительный. Он обнаружился за обложкой «Истории асатов от Уилла и Бориса до нартского вторжения», и, возможно, помещен был туда даже не Виктором, а одним из прежних владельцев старинной книги. Пятьсот золотых – неплохие деньги по нынешним непростым временам!

Второй находкой оказался черновик письма, сплошь перечеркнутый и незавершенный, написанный Виктором за два дня до рокового вечера – опять же, судя по дате. Но интересен он был не сам по себе, а тем, что явно служил закладкой – вложен был между страницами и немного высовывался сверху. По всему выходило, что эту книгу в отличие от исторического сочинения многомудрого Дитриха Землекопа Регент читал.

Александра взглянула на обложку: трактат «Благородная Кровь» сэра Гельфрида Отшельника. Странный выбор для вечернего чтения. Но еще более странно заложенное место – практический раздел, описывающий правила испытания крови.

Испокон веку в замках Нового Мира хранились генетические матрицы владевших ими родов – баронских, графских, герцогских, вплоть до королевского – последней некогда было отведено почетное место в Сокровищнице дворца. Стоило лекарю провести занимавший не более часа анализ – и любой самозванец, присвоивший себе титул, легко бывал разоблачен, а потерянный родич – признан и восстановлен в правах. Процедура такого анализа и называлась испытанием крови.

Во время реконкисты и разгрома орбитальных замков многие матрицы, не исключая монаршей, были безвозвратно утрачены, сохранились немногие, в основном – случайно, но и те сделались мало на что пригодными – нартская знать была основательно выбита, некому было претендовать на старинные родовые титулы, да и значение последних обесценилось, ибо служили они теперь пропуском не в высший свет, а в позорную неволю.

Генетическая матрица дома Тэрако, кстати, как заверял Александру «глава» Гай, принадлежала к числу немногих, переживших Безвременье, – графиня сделала в уме пометку при случае затребовать ее у драконьей крови – едва ли Владыки откажут ей в этом.

Но с чего бы вдруг давно не применявшаяся процедура могла заинтересовать Виктора? В чьей крови он внезапно усомнился? Уж не в своей ли собственной? И случайно ли, что пролил ее вскорости после того, как в последний раз взял в руки бесполезный и безобидный на первый взгляд трактат сэра Гельфрида?

Ответа на эти вопросы у Александры не было. Пока не было.

13

Весть о прибытии гвардейцев застала Александру за ужином. Стол был накрыт для нее в специально оборудованной для этого малой гостиной – задуманной как место, где вечерами в уютной, непринужденной обстановке можно будет когда-нибудь обсуждать под бокал ругского вопросы, слишком деликатные для озвучивания на Совете. Сегодня, впрочем, графиня ужинала здесь в одиночестве.

Получив доклад дежурного сержанта, она велела незамедлительно пропустить вернувшихся рыцарей к себе.

Через минуту в гостиную ввалились пятеро усталых юношей. Даже не так: пятеро молодых мужей. За ту неделю, что они провели в походе, мальчишки словно прибавили в росте, раздались в плечах, и главное – лица их из наивно-детских сделались серьезными, зрелыми. Хотя, быть может, все это ей лишь померещилось в неярком, мягком освещении комнаты.

– Вечер добрый, милорды, – приветствовала гвардейцев Александра. – Но я не вижу среди вас сэра Вальтера и… – нужное имя пришло ей на память не сразу, но досадной паузы почти удалось избежать, потянувшись за бокалом, – и сэра Роберта.

– Космос призвал сэра Роберта в свои незримые чертоги, миледи, – ответствовал, сделав полшага вперед, старший из гвардейцев – сэр Годелот. – Что касается сэра Вальтера, то он… – а вот в его речи запинка вышла заметной, потому как прикрыть ее молодому рыцарю оказалось нечем. – Он задержался, миледи. У него рассечено лицо, кровь не останавливалась, и мы настояли на том, чтобы он сперва навестил лекаря.

«Интересный командир, которому подчиненные диктуют, что ему делать вместо доклада сюзерену», – подумалось ей.

– Расскажите мне все подробно, – потребовала она. – Но сначала – главное. Выполнили ли вы порученное вам, милорды?

– Выполнили… наполовину, миледи, – ответил сэр Годелот. – Но в частичной неудаче нет нашей вины, миледи! – поспешно добавил он, заметив, как взлетели вверх брови графини. – К моменту нашего прилета ликтор Цейоний уже год как пребывал в незримых чертогах космоса. Но мы нашли другого человека – и как вы и велели, привезли с собой.

– Хорошо, – кивнула графиня, всеми силами стараясь скрыть разочарование – не своими посланцами, нет, лишь своеволием космоса. Старый соратник еще по Республике Константина маэстро Цейоний, некогда служивший ей в Храме ликтором, гениальный слепой художник, с его умением видеть скрытую суть людей и предметов был тем самым козырем, при помощи которого она мыслила переломить ход партии, которую была вынуждена играть. Но, увы, космос рассудил иначе, оставалось лишь смиренно принять это его решение и продолжить борьбу. – Теперь рассказывайте все с самого начала, – распорядилась она.

– Да, миледи, – склонил голову сэр Годелот. – Вскрыв на орбите конверты, мы ознакомились с вашими предписаниями и незамедлительно отправились по указанному маршруту. В пути нас четыре раза останавливали на заставах – один раз еще в Королевстве, дважды в Протекторатах и, наконец, уже в Республике Константина, – но всякий раз, проверив подорожные, беспрепятственно пропускали…

Она машинально кивнула – стопроцентной уверенности, что подписанные ею документы будут безотказно работать во Владычьих мирах, у нее до сих пор не было.

– Прибыв на место, мы разделились, – продолжал между тем рыцарь. – Я, сэр Осгод и сэр Роберт направились в Храм, а сэр Вальтер, сэр Годвин, сэр Норман и сэр Бенедикт – по второму указанному вами адресу. На входе в Храм возникла небольшая заминка, когда местная Стража потребовала от нас сдать наши кортики, но в итоге мы были вынуждены подчиниться. Попав внутрь, мы представились и изложили нашу просьбу. Женщина в золотой маске – Констанция – встретила нас очень приветливо. Долго расспрашивала о вас, о Королевстве, но после сказала, что, к огромному собственному сожалению, не в силах помочь вам ввиду кончины ликтора Цейония. Однако тут же заявила, что без достойного подарка нас не отпустит. В качестве такового она решила выкупить за счет Храма всех находящихся в Республике рабов-нартов. Забегая вперед, скажу, что из-за этого мы и задержались столь долго, миледи, могли бы вернуться двумя днями ранее. Пока же мы были вынуждены направиться в мансион, где оставили «седла», ни с чем. Однако группа, возглавляемая сэром Вальтером, была более удачлива: человек, которого они искали, оказался жив и охотно согласился отправиться с нами. Вот… По прошествии двух дней нас вызвали в Храм, где Констанция передала нам освобожденных рабов – всего их в Республике нашлось шестеро. Еще она подарила нам просторную карету, чтобы мы могли перевезти их в Столицу, а также пообещала конвой из полудюжины всадников, которые должны были сопровождать нас до границ Королевства. Последнее, признаться, показалось нам в тот момент излишним и даже немного оскорбительным, но Констанция была непреклонна. Должно быть, она и в самом деле вещая, как говорят о ней в Республике, ибо последующие события подтвердили ее правоту. Дело в том, что на обратном пути, в который мы пустились почти сразу же по завершении второго визита в Храм, мы были атакованы. Нападение случилось почти у самых границ Королевства, когда все мы, должно быть, уже предвкушали сладость возвращения домой. Разбойников было не менее дюжины, и уверен, они ждали в засаде, а не случайно пролетали мимо. Несчастный сэр Роберт, должно быть, даже не успел понять, что происходит, как был сбит. Погиб также один из всадников Констанции, а сэр Вальтер… Видите ли, миледи, еще в Республике сэр Вальтер сказал, что кто-то из нас должен находиться в карете с освобожденными невольниками – на всякий случай. Так как охотников променять «седло» на пассажирский салон не нашлось, он вызвался на это сам. И вышло так, что удар разбойников в значительной степени пришелся как раз по слабозащищенной карете. Двое из пассажиров были убиты, сэр Вальтер ранен, а его «седло»… Оно было пристыковано к карете, миледи, и сцепка оказалась перебитой. После мы искали его почти час, но так и не нашли – как в хаос кануло. Но это было уже потом, когда все закончилось, а пока же мы развернулись в боевой порядок и приготовились дать отпор. Однако сражения не произошло: видимо, поняв, что так просто нас не взять, противник позорно бежал. Преследовать его мы, разумеется, не стали, подсчитали потери и принялись искать упущенные «седла». Нашли машину сэра Роберта – она была сильно повреждена, но мы привезли ее с собой – вместе с телом товарища. «Седла» убитого всадника Констанции – имени его мы так и не узнали – и сэра Вальтера, как я уже сказал, обнаружить не удалось. Утратив надежду, мы продолжили путь, и уже без приключений добрались до Столицы. Конвой Констанции, простившись с нами на границе, повернул назад. У меня все, миледи, – поклонился юный рыцарь, закончив свой рассказ.

– Как вы полагаете, кем были люди, напавшие на вас? – спросила Александра. – Простыми разбойниками? Или, быть может, солдатами Октагона?

– Не могу знать, миледи, – пожал печами сэр Годелот. – Никаких цветов или гербов на их «седлах» мы не рассмотрели. Между собой – мы слышали часть их переговоров – они называли друг друга по номерам: «Первый», «Второй» и так далее. Командовал «Первый».

– Ясно, – кивнула она. – Что ж, благодарю за службу, милорды. Полагаю, вы сделали максимум возможного.

Лица юных рыцарей расплылись в довольных улыбках.

– Всегда рады служить, миледи, – ответил за всех пятерых сэр Годелот.

– А гость, которого вы привезли из Республики, – где он? – спросила она затем.

– Ожидает в комнате Стражи, миледи.

– Пришлите его ко мне, – велела Александра. – А вы все пока свободны. Отдыхайте, милорды, новые задания не заставят себя ждать. Я распорядилась, чтобы для вас приготовили бывшую гвардейскую казарму – располагайтесь там, теперь это ваш дом. А сейчас ступайте!

Чинно поклонившись, юные рыцари попятились к выходу.

14

Человек, вскорости появившийся на пороге гостиной, был по республиканской моде одет в длинную расшитую геометрическим узором тунику, складчатую, пурпурную тогу и классические сандалии. Кожа его была смугла, нос горбат, зеленые глаза прищурены с купеческой хитрецой.

– Славься, Констанция! – провозгласил он, не скрывая улыбки.

– Не кощунствуйте, публикан Марк, – покачала головой Александра, все же не удержавшись и улыбнувшись в ответ. – Констанция восседает в Храме, а не здесь.

– Для меня Констанцией навсегда останется та, что спасла меня от позора банкротства, – ответил гость с поклоном. – Впрочем, как вам будет угодно. Какое обращение вы предпочитаете? Жрица Ливия? Алекса фон Вик? Ваше Сиятельство леди Александра?

– Достаточно нейтрального «миледи», публикан, – сказала графиня. – Впрочем, как я вижу, к вам теперь тоже надлежит обращаться иначе? – указала она глазами на его пурпурную тогу – цвет, дозволенный в Республике лишь высшим магистратам и членам Сената.

– Сенатор Марк к вашим услугам, миледи, – чуть картинно поклонился гость, подтвердив ее догадку.

– Что ж, примите мои самые искренние поздравления, сенатор, – проговорила Александра. – А также благодарность за то, что откликнулись на мою просьбу, соблаговолив прибыть лично, а не прислать кого-то вместо себя.

– Как я мог поступить иначе, миледи, после того что вы сделали для меня? – развел руками Марк. – Да, теперь я сенатор Республики, но публиканом быть не перестал, а в наших корпоративных правилах всегда платить свои долги. Внизу, под охраной доблестных стражников, вас ждут два сундука, полных золота, – это кредит, выданный мне вами десять лет назад – со всеми положенными процентами.

– Насколько я помню, тот кредит был выдан вам Храмом, а не мной лично, – заметила она.

– За все время Храм ни разу не напомнил мне о нем, миледи. А теперь и не напомнит – срок для требования истек несколько месяцев назад. Эти деньги ваши, миледи, тем более, как я понимаю, они будут сейчас для вас отнюдь не лишними.

– Два сундука золота никогда и ни для кого не бывают лишними, сенатор. Что ж, я с благодарностью принимаю ваш дар, но все же должна сказать, что послала за вами через половину Нового Мира вовсе не ради этих сундуков.

– Я весь во внимании, миледи, – приготовился слушать Марк. – Как я понял из вашего письма, речь идет о финансовой ревизии?

– Именно так, сенатор. Дело в том, что мой казначей – точнее, королевский казначей, – поправилась она, – не вызывает у меня полного доверия. Финансы Королевства недопустимо расстроены. Возможно, ему просто не хватает компетенции, чтобы привести их в порядок, возможно, имеются и иные причины… Словом, я прошу вас тщательно проверить все счета, выявить возможные ошибки, а также любой недобрый умысел, ежели таковой обнаружится.

– Чего-то подобного я и ожидал, миледи, и это еще одна причина, почему предпочел прибыть лично, а не послать сына или младшего партнера. Но, как вы понимаете, для проведения столь масштабной ревизии мне потребуются немалые полномочия…

– Вы получите их, сенатор, – заверила она. – Я сегодня же подпишу ордонанс: любой чиновник Королевства и любой владетельный лорд под страхом королевской немилости будут обязаны оказывать вам всестороннее содействие.

– Это то, что нужно, миледи, – кивнул Марк. – Когда вы хотите, чтобы я приступил к работе?

– Желала бы я сказать: немедленно, но, увы, время к ночи, – проговорила она. – Начните завтра, если возможно, а пока – не откажитесь разделить со мной эту скромную трапезу, за которой поведать мне о делах в Республике?

– С превеликим удовольствием, миледи!

– В таком случае прошу вас, – указала Александра гостю на свободный стул. Протянув руку, она дернула за шнурок звонка, вызывая лакея. – Бокал, тарелку и приборы сейчас принесут.

– Благодарю, миледи, – ответил сенатор, подбирая края тоги и подсаживаясь к столику.

Ужин нежданно обещал выдаться нескучным.

15

– Документы к суду над шпионом Октагона готовы, миледи, – сообщил сэр Аскольд, пододвигая к ней по столу пухлую пачку бумаг. – Рекомендация Совета по приговору – вечная каторга.

– Рекомендация Совета? – не поняла она. – Что еще за рекомендация?

– Так повелось еще при сэре Викторе, – объяснил капитан. – По делам о государственных преступлениях материалы предварительно рассматривает Совет – без участия командующего Стражей и Регента – и дает свои рекомендации относительно приговора. На практике, правда, ни сэр Роджер, ни сэр Герберт, ни тем паче Мастер Ной вопроса не касаются – всем занимается единолично сэр Эмиль. Так всегда было… – виновато развел руками сэр Аскольд, как видно, заметив ее недовольство. – И потом, это всего лишь рекомендация… А сэр Эмиль – признанный знаток по части правовой казуистики.

– Кем признанный? – сухо уточнила графиня.

– Всеми, миледи…

– Ну что ж, посмотрим, какой он у нас знаток, – бросила Александра, откладывая бумаги в сторону. – Я изучу это – и назначу дату суда, – заявила она. – Что у нас еще осталось из важного, капитан?

Их сегодняшняя вечерняя беседа вопреки заведенному было обыкновению протекала в Малом зале заседаний – свой кабинет Александра предоставила для работы сенатору Марку. Публикан взялся за дело с большим энтузиазмом – утром, ко времени выхода графини к завтраку, ревизор уже сидел за рабочим столом, с головой зарывшись в бумаги, вечером, когда Александра, усталая, направлялась в свои покои, судя по узенькой полоске света под дверью, он все еще был на месте.

– Мелочи, миледи, – продолжил между тем капитан. – Сэр Вальтер вышел из лазарета и, как вы и просили, был зачислен мной в Стражу. Юноша все еще пребывает в несколько расстроенных чувствах, но к своим новым обязанностям относится ответственно, никаких претензий к нему у сержанта Элиаса, его непосредственного командира, нет.

– Хорошо, – кивнула она, отметив про себя, что с превращением Стражи в прибежище утративших «седло» рыцарей поделать, похоже, ничего невозможно. – Кстати, хотела поставить вас в известность, капитан: я планирую привлечь своих гвардейцев к несению караульной службы во дворце, – вспомнила Александра. – Прошу не расценивать эту меру как проявление недоверия к Страже, нет: причина тут совершенно иная. Достойных заданий для гвардии у меня сейчас нет, боюсь, как бы мальчики не заскучали. Космос ведает, что взбредет в их головы от безделья – так пусть уж лучше на постах стоят.

– Как вам будет угодно, миледи, – ответил сэр Аскольд.

– На этом все, капитан? – спросила она, уже готовая подняться из-за стола.

– С вашего позволения, последний вопрос, миледи, – остановил ее стражник. – Заставы сэра Герберта задержали направлявшегося в Столицу рыцаря, точнее, всадника-караванщика. Раньше такое случалось нередко – поначалу немало их слеталось из Провинций с целью поступить на королевскую службу, потом этот поток иссяк. Обычно сэр Герберт просто оставлял их у себя, но тут прислал к нам с просьбой определить в школу к сэру Роджеру и подучить. Я бы не стал беспокоить вас с этим, миледи, но дело в том, что этот рыцарь-доброволец – совсем юная девочка. При этом она называет себя баронессой Кольской и настойчиво просит свидания с королевой.

– Баронессой Кольской? – переспросила Александра, напрягая память. – Интересно. Насколько я знаю, сэр Режинальд, барон Кольский, погиб вместе со своим сыном Сайманом при прорыве Чужих. Не припомню, чтобы у кого-то из них осталась дочь. У барона был еще один сын, Павел, брат Ордена Человечества. Пропал без вести после разгрома отряда сэра Анжела Савосского, – последнее стало ей известно из справки, найденной в одной из многочисленных папок Виктора, – и вот пришлось кстати. – Может быть, дело в нем?

– Не знаю, миледи, – развел руками стражник.

– Приведите ее сюда, – решила графиня. – Девочку. Поговорю с ней сама.

– Как вам будет угодно, миледи. Сделать это немедленно?

– Вечер, – заметила она. – Ребенок не спит?

– Нет, миледи, ожидает моего возвращения в казарме Стражи.

– Тогда приведите сейчас.

– Слушаюсь, миледи, – поднялся на ноги капитан.

* * *

Девочка вошла в зал через четверть часа. Асата, на вид лет двенадцати-тринадцати. Худенькая, немного нескладная, с длинной темной челкой, почти закрывающей блестящие карие глаза, и аккуратной косой, закинутой на правое плечо. В мужском – ну, мальчиковом, конечно, – платье, с кортиком у бедра и рыцарским браслетом на левом запястье, нарочито высунутом из-под рукава рубахи.

Место Александры располагалось не в точности напротив входа, и чтобы найти глазами хозяйку, юной гостье пришлось сперва обвести взглядом зал. Скользнув по креслам, на которых никто не сидел, взор ее наткнулся на стеклянную витрину с огромным рубином – да так и замер, словно приклеенный – графине даже пришлось подать голос, чтобы обратить наконец на себя внимание девочки.

– Гм…

Гостья вздрогнула словно от удара хлыстом, резко обернулась и тут же склонилась в поклоне.

– Проходи, не бойся, – изобразила на лице ласковую улыбку Александра.

– Я не боюсь, миледи, – проговорила девочка, приближаясь к круглому столу. – Простите, миледи, а это – тот самый рубин, да? – спросила она вдруг.

– Смотря что ты имеешь в виду под словами «тот самый», – пожала плечами графиня, указывая девочке на кресло.