книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Глава 1

Ничего на свете хуже не-е-ту… – помните старую песенку? Да-да, в ней мужик из бременских музыкантов пел, что на свете все-таки ничего нет лучше, но то – не про меня. Ольга Волкова в моем лице каждый будний день с понедельника по пятницу и по субботам просыпалась в полпятого утра, умывалась, одевалась и бежала на междугородний автобус, чтобы успеть в универ к восьми часам и тридцати минутам утра.

Первый год был адом, второй оказался попроще, а как пролетел третий, я и вовсе не заметила. На четвертом курсе везение кончилось, а отсутствие романтических отношений аж с девятого класса сказывалось в крайне жесткой форме. Мне начали сниться сны с чисто «немецким» содержанием. (И почему мне не снились платонические свиданки, мм?) Пускай бы снились, если бы ко всему прочему я не озвучивала их содержание вплоть до самого тихого стона.

Именно на четвертом курсе родной деканат осчастливил меня, вдруг найдя местечко в общежитии, от которого я была вынуждена отказаться. Как жить в одной комнате с несколькими соседками, если по ночам устраиваешь феерические концерты? А как могло быть хорошо, если мне хотя бы последние два года не пришлось вставать спозаранку! Как только представляла чудесное пробуждение не в полпятого утра, а в полвосьмого… аж слезы на глазах выступали да по щекам скатывались! Поспать подольше – райское наслаждение!

Но сегодня я умудрилась беспечно проспать, добивая оформление курсовой работы «все по ГОСТу», и сейчас вынуждена не бежать, а лететь в сторону трансагентства. Рейс на шесть утра всегда (кроме летнего сезона отпусков) самый ходовой, включая субботу и воскресенье, но народа на остановке не толпилось. На часах, к моему крайнему разочарованию, значилось «шесть-ноль-четыре», и потому остановка пустовала. Автобус ушел, даже не помахав задком на прощание перед тем, как свернуть влево, уходя на вторую посадочную остановку на другом конце города. Даже ни одного такси у входа в трансагентство не приютилось, а потому успеть туда мне не светило.

Стоило давно выкинуть на помойку древнюю, как мир, игровую приставку sega. Если бы не она, то повторное оформление курсовой работы не растянулось почти на всю ночь, подпортив только вечер. Но нет! Разве я могла отложить в сторону «Легенду воина-мага» ради какого то-там курсака, который сдала в прошлом семестре, и на сегодняшний день он не грозился срезать мне стипендию? Конечно же нет! И, как любой нормальный студент, заявляю: уж лучше бы легла спать пораньше!

«Между мной и универом кило-метров шесть-де-сят», – мысленно пропела я и поплелась в кассу, чтобы получить еще одну порцию разочарований. Между городами автобусы ходили с разницей в сорок минут, и полноватая дама соизволила сообщить, что на ближайшие два рейса все билеты раскуплены. Чего и следовало ожидать. Я б еще двадцать минут постояла и тогда пошла спрашивать про билет. Смогла только шестичасовой сдать и сесть на скамью ожидания. Вдруг кто сдавать придет или попутка отыщется?

Безбожно клонило в сон, и мне пришлось заскочить в привокзальный буфет и затариться тремя одноразовыми стаканчиками кофе. Продавщица покрутила пальцем у виска, сопоставив быстрорастворимый кофе «три-в-одном» и черные круги под глазами, которые даже тональник с консилером скрыть не смогли. Притом вчерашний тональник и сегодняшний консилер на скорую руку. Из-за ограниченности во времени даже накраситься нормально не успела.

Третья порция кофе закончилась быстрее, чем я сумела заметить окончание первой и второй. Перед глазами, как наяву, появились накачанные руки мужчины-любовника из сна с вязью темно-бежевой татуировки, опоясывающей правый бицепс. Прямые светлые волосы, как у металлиста, достигали груди.

Мужчина из сна, как мужчина из киноролика длительностью не более двадцати минут, исключительно в спальной комнате с желто-золотыми обоями сначала обнимал меня, невинно лаская руками талию, бедра, грудь. Он целовал шею, плечи, окутывая нежностью и чувственной страстью. Изнемогая, я что-то тихо шептала, гладя его руки и, поворачивая шею назад, целовала все, до чего могла дотянуться.

Похожая, как на бицепсе, вязь оплетала тазовую зону над пахом и укутывала значительную часть спины. Каждый раз, как выпадала возможность, я пробегала пальчиками по округлым линиям татуировок, практически сливавшихся с естественным оттенком кожи… Голова стукнулась о стол, опрокинулись пустые пластиковые стаканчики, и я очнулась.

Никакого мужчины из сна, естественно, рядом не было. Я сидела на белом пластиковом стуле, сжимала в руке одноразовый прозрачный стаканчик и чувствовала на себе не ласковые руки и страстные губы, а презрительный взгляд продавщицы буфета. Впрочем, я старалась не замечать завистников, не сумевших поступить на бюджет. Я-то пять лет отмучаюсь и работать пойду, буду зарплату хорошую получать, а она уже мучилась за сущие гроши.

Протерев заспанные глаза кулаком, очухалась и, бросив стаканчик к двум «друзьям», сунулась в сумку за косметичкой. На кулаке остался знатный отпечаток туши, и что осталось на глазах, я знать не хотела, но исправлять приходилось. Слава богу, все оказалось не так страшно, а в сумке помимо всякой всячины нашлась упаковка влажных салфеток. Справиться с неводостойким макияжем не первой свежести они смогли, притом более чем успешно. Затем стряхнула три пустых одноразовых стаканчика из-под кофе в урну.

– Машина в ..! – запричитал некто мужским голосом, и я, обернувшись, подскочила, услышав привычный зов водителя попутки. Парень, по виду студент-старшекурсник, поигрывал ключами, подбрасывая их в воздух и, поймав, сжимал в ладони. – Ольга? – спросил он. – Поехали!

Парня я не узнала и могла поклясться, видела его впервые. Но он знал меня, назвал мое имя, а значит точно студент одного со мной университета. А могло случиться и такое, что мы зачислены на одну кафедру. Не теряя времени даром, я подбежала к парню, кивнула, подтверждая, что поеду, и последовала за ним к выходу из здания трансагентства. Время не успело улететь далеко, и на машине оставался весьма реальный шанс добраться до универа вовремя.

Спрашивать имя парня стыдно. Если уж он знал мое, то и я должна была. Теоретически. Но я даже не помнила, чтобы хоть раз сталкивалась с ним. В студенческих пьянках я ни разу не участвовала (больше из-за непереносимости горького вкуса алкоголя, нежели из-за омерзительного междугороднего сообщения), а потому забыть парня с пепельными (весьма экстравагантным цветом, я бы сказала!) волосами забыть не смогла бы ни за что на свете.

На улице нас ждала Черная Молния – старенькая Волга, выкрашенная в черный цвет. «Зато не в кредит», подумала и приготовилась подмерзать в машине точно также, как и в рейсовом автобусе. В таких машинах кондер работает на «итак сойдет», но лучше ехать в плохой машине, чем тоже не очень хорошо сидеть в пластиковом стуле буфета или на деревянной лавке в зале ожидания. Лето давно закончилось, осень в самом разгаре, и она радовала не только рыже-золотой одежкой деревьев и листопадами, но и первыми заморозками. Поплотнее укутавшись в короткую куртку с синтепоновой подкладкой, я села в салон и не обнаружила ремня безопасности.

«Окей, док. Едем до первого гаишника». Впрочем, моего случайного водителя отсутствие ремней безопасности не смущало, ведь ему самому пристегиваться банально нечем. Если мне не изменяла память, то ближайший пост как раз по пути из города, и шанс, что сегодня служебная машина на прежнем месте отсутствовала, невероятно мал. Доехать только до КПП не хотелось. Тогда уж пусть довезет до микрорайона, то есть до второй междугородней остановки. Там сяду на частную маршрутку, рейсы которой каждые сорок минут, и также быстро доберусь до места назначения.

Машина завелась без проблем, пока я копалась в сумке в поисках кошелька. Рассчитывать на халявную поездку не стоило, так что распрощаться с возвращенным кассиром стольником я приготовилась, как услышала «машина в». Кошелек нашелся в тот момент, как машина газанула вперед. Он выпал из моей руки, сумка тоже перевернулась, вывалив содержимое на автомобильный коврик стандартной черной расцветки. Я испуганно схватилась за поручень над дверью и за спинку водительского кресла. Остановите, я сойду! Я жить хочу! Вот ни разу интуиция меня не подводила! Один минус – она подавала голос слишком поздно.

У меня перехватило дыхание, дар речи пропал, а парень меланхолично вглядывался куда-то вдаль и практически не управлял, сложив руки в замок на руле. За те сорок секунд, что мы выезжали на трассу, огибающую городское озеро, я успела перебрать все свои студенческие грехи, даже самые мелкие: будь то отказала списать контрольную по алгебре на первом курсе или поставила маленькое кофейное пятнышко в углу чужой лекционной тетради. Грехи побольше находились с небольшим трудом: вспоминать скачанные с интернета решения задач по физике (когда мои одногруппники платили за них сторонним решателям) и курсовые, написанные по чужому примеру с подстановкой своих данных, не хотелось.

Спидометр зашкаливал под максимальные двести сорок, я кричала немедленно остановиться, а парень повернулся ко мне и недоуменно заморгал, как безмозглая «уточка»! Он не следил за дорогой, машину трясло и подбрасывало на каждой дорожной неровности. Я поклялась жизнью, что больше никогда не сяду в машину к незнакомцу. Никаких попуток и такси. Лучше сама права получу и буду ездить на черепашьей сороковушке. Хотя про «сама» – это я перегнула палку. Где взять деньги на машину, если ты студент, а родители до сих пор расплачиваются за ипотеку?

«Только бы он никого не сбил» – чуть не расплакавшись, я закрыла глаза, забыв, что на трассе пешеходных переходов и светофоров не было, а дорожка по боку трассы поздней осенью непопулярна у велосипедистов. За ней шла кромка озера, и любительские навыки плавания при аварии не спасут. Только бы живой выбраться на твердую землю! Несчастную машину тюлюпало из стороны в сторону, я уже была готова выпрыгнуть из нее на полном ходу, но страх переломать руки-ноги удерживал от необдуманных действий. Пропущенный завтрак сыграл на руку: рвать нечем!

– Сразу видно, огненная, – авторитетно заявил парень. – Только среди ваших труханы обнаруживаются.

– Следи за дорогой, придурок! – закричала я, и машина вильнула в сторону.

– Какая еще дорога?!

«Что он только что сказал?» Боязливо приоткрыв один глаз, я ахнула. Дороги, действительно, не было. Только хмурое небесное полотно с недосягаемыми серыми облаками вокруг. Я закрыла лицо руками. Мы уже врезались в одно из деревьев, что рядами стояли между велодорожкой и крутым берегом? Перевернулись на обочине под пригорком железной дороги? Или вышли на встречку и поцеловались с ауди или жигуленком? Или?.. Как много «или» перебрал мозг, прежде чем остановиться и передохну́ть, а то и передо́хнуть.

Боже, дай мне силы очнуться и позвонить в скорую! Но мечтам моим сбыться не дано: погода портилась, тучи сгущались и темнели, вдали грохотал гром. Я попыталась сползти под сиденье и нащупать смартфон, но парень подтянул меня за шкирку обратно на сидение и вытащил из бардачка тоненький пластиковый конверт для хранения документов альбомного формата.

– Читай! – сказал парень, хлопнув конвертом мне по груди. – И подписаться не забудь. Я совсем забыл. Надо было до вылета подсунуть. Если бы ты не опоздала…

…то я бы села в автобус!

Тем не менее, желтый конверт я раскрыла и вытащила оттуда стопку листов примерно в двадцать штук. В верхнем колонтитуле вырисовывалась неадекватная надпись: «Образовательное Магическое Содружество Огненная Академия». На этом месте я положила конверт и стопку листов на колени и взглянула в зеркало заднего вида. Мое лицо от страха побелело, едва не посинев, темные волосы растрепались и глаза красные от ночного бдения. Если это сон, то парень слева от меня…

Медленно, как в третьесортном ужастике, повернула голову влево и спокойно выдохнула: он полностью одет, и ширинка не топорщилась. Для эротического сна завязка слишком длинная, только если у этого парня нет цели привезти меня к «хозяину». Нет-нет, будь это сон, то основные действия уже давно начались. Других – нормальных – снов вот уж как целый год у меня не бывало. Но тогда что происходило со мной? Новая разновидность сна? Или… реальность? Нет-нет, реальностью это быть не могло ни в коем случае! Только если меня слегка глючит. Или не слегка…

– Прочитала? Подписывай! – посоветовал парень. – Эх, знала бы ты, какую честь тебе оказали! Не каждую иномирянку в академию приглашают.

И почему я не оказалась этой «не каждой»? Жила себе спокойно, сдала бы сегодня прошлогодний курсовой, который в деканате через шредер пропустила ассистентка со психа перед увольнением. А сейчас проходила аттестация универа. Оттого мне, как и еще нескольким студентам, пришлось заново распечатывать курсовой и заверять у доцента. У страшно принципиального доцента, который никогда ничего просто так не подписывал. Не меньшей трагедией вырисовывался норматив по скакалке всего через два часа. Физручка обещала, что после сдачи норматива отпустит нас на все четыре стороны. Последний семестр с физкультурой! Радость-счастье покончить с физрой преждевременно!

Меня подначивало спросить у парня, все ли хорошо у него с головой? Но облака за окном говорили, что с головой плохо у меня. Договор на возмездное оказание образовательных услуг у меня в руках, существование которого в реальном мире весьма сомнительно, добавлял масла в огонь. Мы все-таки разбились. Только бы меня в больнице откачали! Помирать вот так, в автомобильной аварии из-за того, что проспала и не успела вовремя добежать до автобуса… Обидно, черт возьми! Не для того я четвертый год впахиваю, как проклятая, в универе, чтобы в один момент потерять все.

– Почему не подписываешь? – удивился парень и размял плечи. – Там все элементарно просто.

– Особенно пункт про оплату, – фыркнув, я ткнула пальцем в середину шестнадцатого листа. – А сейчас я учусь на бюджете. Я, по-твоему, дура?

– А что ты хотела? – передразнил парень. – Элитное образование дешевым не бывает. Бесплатным и подавно.

Я вообще ничего не хотела, кроме как вовремя явиться на физкультуру. К небу за окном с полетом в волге немного пообвыкла: никогда не думала, что, хотя бы во сне, смогу почувствовать на себе, что значит «ехать» в Черной Молнии. Со временем машину перестало дергать из одной стороны в другую (а то и верх-вниз), и путь стал намного легче и комфортнее. В течение путешествия от начала и до самого конца с подозрением поглядывала на парня, нервируя его. Его состояние легко отследить по частоте постукивания кончиков пальцев по рулю.

– Нет-нет, что ты, – засмущавшись, я отвернулась. Не могла сказать, что от сна ждала именно то, что получала на протяжении года. – Лучше верни меня туда, где взял. И как можно скорее. У меня, между прочим, сдача нормативов на носу.

– Чтобы потом моему куратору влетело? – усмехнулся парень и как крутанул рулем влево. Я замерла, зажмурилась и схватилась за поручни. Пронесло. – С удовольствием. Только потом влетит мне, и это будет уже не так весело. Воздушная академия всегда выполняет взятые на себя обязательства!

– Воздушная академия? – уцепившись за непонятную фразу, под шумок объяснений запихала листы обратно в конверт не подписанными. – Ты имеешь в виду военно-воздушную академию Жуковского?

В ВВС грезил попасть один из моих школьных одноклассников, с которым я была вынуждена уживаться за одной партой последние два года перед ЕГЭ. Хотя… о чем это я брежу? Волга только в «Черной молнии» полетит, но никак в реальной жизни! Мы точно разбились. Только бы ничего серьезного. Родители не потянут несколько серьезных операций и длительного лечения. Как с ипотекой потом кредит отдавать? Уж российские проценты не чета тем же корейским, где семь – это «а не оборзели ли вы часом?»

– Нет, – уверенно не согласился парень. – В военной академии воздушники, огневики, землянники и водники с духами учатся вместе. Только на разных факультетах. На гражданке пять стихий разделены по пяти академиям. Конечно, каждый мужчина проходит четырехсотдневное обучение в военной академии, но мне туда только в следующем году. Или уже в этом? Надо будет расписание глянуть.

Оштрафовать того, кто выдал парню водительские права! Небеса посветлели, и гнев в душе постепенно стихал, заменяясь чувством безрадостной обреченности. Раз меня так глючило и не спешило отпускать, то дело совсем плохо. Черная Молния пошла на снижение, и под облаками простиралась терракотовая Огненная Академия, которой грозились и парень, и договор возмездного оказания образовательных услуг, оценивший себя в незнакомой валюте.

Сверху терракотовый замок больше всего походил на звезду: он состоял из пяти высоких сооружений, которые соединялись между собой исключительно практически незаметными с высоты небес тропинками. Вокруг замок охватывало три уровня стен с небольшими промежутками между ними. Настоящий средневековый замок, а не образовательное учреждение! Да и много ли средневековых замков я видела в живую, а не на картинках в интернете и в европейских кинолентах, если в моем городе нет ни одного дворца?

Шутка ли, но чем ближе мы подлетали к академии, тем большее возбуждение охватывало меня. Началось! Все, как в небезызвестном кино: завязка, развитие действия и развязка. Только завязка отчего-то растянулась практически на полтора часа. С чем связана задержка, я не знала и знать не хотела. Я могла уснуть на лавке в зале ожидания, не выдержав бессонной ночи. Меня могли обчистить, ведь камер слежения в трансагентстве не было. Я могла уснуть на переднем сидении волги, что казалось мне самым разумным и реалистичным вариантом. Уснула еще до того, как «Черная Молния» начала набирать катастрофические обороты до зашкаливающего спидометра.

Мы медленно спускались к земле, и я радовалась, как ребенок. Не предстоящему походу в школу магии и волшебства, естественно, а тому моменту, когда наконец выйду из проклятой машины. А вдруг ведение рассеется, и парень-водитель потребует сотку за проезд. О, это было бы потрясающе! С удовольствием ни с чем не сравнимым отдам злополучный стольник и распрощаюсь с седым парнем и его волгой раз и навсегда. Но не повезло.

Зато какое счастье объяло порочную душу, наконец ступившую на твердую землю! Машина приземлилась, заглох мотор, и я, рванув ручку двери, сиганула на пожухлую осеннюю траву. Запнулась о бортик, естественно, покачнулась и угодила лицом в ворох желтых и рыже-коричневых листьев. Если бы парень рассмеялся, я бы его придушила.

От листьев, прилипших к губной помаде, избавилась в два счета. На счет три издохла от жары в синтепоновой куртке и вынужденно сняла ее. Затем встала на ноги, отряхнула земляной песок с утепленных джинсов и обернулась. Парень с недоумением во взгляде смотрел на меня, привалившись к машине и положив локоть на ее крышу. Я еще раз отряхнулась, откинула волнистые волосы за спину, чтобы не липли к неудачно купленному блеску для губ и вернула взгляд.

Рубашка, джинсы, кроссовки – кроме цвета волос сероглазый парень ничем не отличался от любого другого студента-старшекурсника, но чем-то он меня пугал. Не столько неадекватной манерой вождения (слава богу, он остановился, и я наконец покинула «комфортный салон» Черной Молнии), сколько взглядом и поведением. Казалось, сама его суть не соответствовала внешнему виду и действиям.

А если?… А если я попала в религиозную секту? Тогда как мне спастись и вернуться домой? Как живой ноги унести? Еще и этот безымянный парень… привез меня оно самое знает куда и… Чего он ждал? Я оглянулась еще раз, снова осмотрела парня с макушки до пят и перевела взгляд на волгу. Только тогда до меня наконец дошло: передняя дверца Черной Молнии открыта, а на автомобильном коврике разбросаны мои вещи и сумка.

Сев на переднее пассажирское сиденье полубоком, сунула голову и руки под бардачок. Кошелек, косметичка, очки для дали, влажные салфетки две упаковки, бутылочка кефира на триста тридцать миллилитров. Ключи от квартиры зацепились за краешек коврика кольцом, пенал раскрылся, рассыпав гелевые ручки. Пол-литра воды вовсе забыла, не успев налить, умываясь-одеваясь впопыхах. И купленная для тренировок перед сдачей норматива хлесткая скакалка.

– Все забрала? – уточнил парень, склонив голову на бок и скрестив руки под грудью. – Выходи и пойдем к ректору. Только договор не забудь.

Желтый конверт не забыла, хотя подобная мысль проскакивала. Даже если будут принуждать, ни за что не подпишу договор. Сколько сериалов начиналось с попадания несчастной девушки в долговое рабство? Миллион и еще тысяча! Если хоть был один шанс, пускай из миллиарда, что я на самом деле полтора часа летела в Черной Молнии и сейчас находилась на территории некоторого «ОМС», то… у меня скакалка. Не убью, но покалечу!

Звук бьющихся о скалы волн узнала сразу и огляделась. На морях-океанах никогда не бывала: самые драматичные сцены, выжимавшие скупую «мужскую» слезу, снимались только на фоне водной тревоги. Со стороны подлета простирался бирюзовый океан. Казалось, будто он омывал территорию терракотового замка со всех сторон. Ужасаясь, не могла отделаться от ощущения, что мы прилетели на отдаленный остров.

На каком именно острове мы оказались? В мире их множество: если не тысячи, то несколько сотен точно имелось в наличии и «под заказ» целая Атлантида. Попытка пошутить провалилась даже в собственных мыслях – к сожалению, чувство юмора у меня было каким-то однобоким, а потому смеялась я не то чтобы часто. Разве что раз-два перепадало прослушать удачный номер на юмор.fm, и то это статистика за последние три года.

Перекинув сумку через плечо, взяла куртку под мышку и приблизилась к обрыву. Под ногами скрипели сухие листья, на которые я не глядя наступала. Далеко-далеко внизу сокрушались беснующиеся волны, накатываясь на скалы белыми барашками морской пены. Над морем я не увидела ни одной птицы, сколько бы не вглядывалась в редкие белоснежные и пушистые облака. Идиллия… почти что. И связь, как назло, не ловила. Отключив ставший бесполезным смартфон, вернулась к парню.

– Назад меня никто возвращать не собирается? – ответ ясен с самого начала, но парень все равно кивнул, и я добавила. – Будут держать в академии пока не надоест?

– Только если не пройдешь испытание наличие дара, – он закрыл машину, щелкнул по брелку сигнализации, и небольшой смерч утянул машину внутрь брелка.

Воздушная… магия? Все произошло настолько быстро, что я не успела среагировать: вот была черная волга, а в следующую секунду ее и след простыл! Представляю, сколько парень машин угнать может, воспользовавшись своим чудесным фокусом. Разбогатеет! Только бы он не имел никакого отношения к бандитам. Мне становилось страшновато, что в терракотовой «академии» учат не обращению с огнем, а с донорскими органами.

Отступив на шаг, сдержала испуганную ухмылку. До сих пор не верилось, что нечто подобное могло действительно происходить наяву, а не во сне. Для сна сюжет слишком невинный и не дотягивал ни до одного из пунктов, что бы я хотела получить в реальности. О полете в Черной Молнии не думала (как-то слегка побаиваюсь высоты и самолетов), оказаться в магической академии без права выбора – тоже не предел мечтаний четверокурсницы…

…но и разлечься на прозекторском столе подпольного хирурга, батрачившего на нелегальных продавцов органов, тоже не «мечта поэта» и даже не «американская мечта».

– Не отставай, – окликнул парень. – Еще заплутаешь с непривычки и потеряешься. Искать тебя потом не буду.

Оставаться одной на увядающем осеннем берегу не хотелось. Пришлось прибавить скорость и догонять успевшего уйти далеко вперед парня. Всего-то нужно провалить проверку наличия дара, и меня вернут домой! А вернут ли? Столько сил потрачено, включая договоренность с другой академией, и в пустую. А не сбросят меня на скалы, разочаровавшись? Или заставят отрабатывать затраченные средства каким-нибудь нелицеприятным способом? Подсунут выполнять черную работу, и тогда планы получить высокооплачиваемую должность закончатся пунктом «рабство».

– Запомни, магам других конфессий на территории чуждой их стихии академии запрещено разговаривать, – сообщил парень. – Поэтому, если хочешь меня о чем-то спросить, то задавай вопросы сейчас. Об Огненной Академии узнаешь от секретаря, помощника ректора, куратора или лидера группы.

Парень быстро шел, его шаг длиннее моего раза в два – мне приходилось семенить, время от времени переходя на бег. Кроме вопроса о надобности похищения, других не обнаруживалось. Голова будто опустела, и вещи мешали идти. Сумка, как обычно, слишком тяжелая и отдавливала до онемения плечо, а куртка объемистая и постоянно норовила вырваться из-под мышки.

– Где мы? В моем крае точно никаких магических заведений нет.

– Ты разве не заметила? Мы прошли через межмирный портал, – для объяснений парень остановился и повернулся лицом. – Не знаю, кто ты такая, раз ради тебя Огненная Академия пошла на такие траты и нарушение секретности. Могу только сказать… – вдруг он замолк и нахмурился, – если у тебя в нашем мире нет богатых родственников или других покровителей, то вне академии тебе не выжить. Ты кажешься неплохой девчонкой, поэтому… лучше тебе пройти испытание и оказаться круто одаренной. Иначе траты на открытие портала никогда не покрыть.

Что? Нет, не так. Вот так: что?!! Прошиб холодный пот, и куртка выскользнула из рук. Очнулась только тогда, когда рухнула сумка и отдавила ногу. Шутки кончились, и жуткое подозрение об автоаварии больше не выглядело правдивым. Развернувшийся передо мной терракотовый замок выглядел более реальным, чем привычный мир. Я действительно находилась на пороге настоящей магической академии? Во мне, видимо, обнаружили дар высокого потенциала, раз привели сюда. Но почему только сейчас, а не раньше? Или моя магия должна вот-вот проснуться? Раньше-то ничего подобного в себе не замечала.

Меня похитили, принудили подписать кабальный договор (пока не подписанный, к слову, в части об оплате указана незнакомая мне валюта, из-за чего определить реальную стоимость «элитного» обучения мне не под силу)… После окончания планировали отправить на «рудники», чтобы я могла выплачивать долг за открытие портала? Кто просил Огненную Академию принимать столь дорогостоящие меры ради неизвестно кого? Уж точно не я!

– И как называется этот мир? – подняв куртку и сумку, обогнала парня и шла перед ним спиной вперед, чтобы шибко не разгонялся.

– Никак. А должен? Межмирные порталы слишком дороги, чтобы ими пользоваться, – парень пожал плечами и снова засунул руки в карманы белых брюк. – Раз никто не путешествует между мирами, то и обзывать их не имеет смысла. А как называется твой мир?

Мой же вопрос ввел в тупик. Как назывался мир, в котором родилась и выросла, кроме как просто «мир»? Называть иномирцу страну или город бессмысленно, а Земля – это планета, а не мир. В раздумьях не заметила, как врезалась в гигантские, примерно в двадцать метров в высоту, врата. Ни разу в жизни не видела ничего подобного. Колоссальная дверь высилась надо мной, и я не видела, где находилась ее верхняя балка. Невероятно!

Парень взял меня за руку и отвел метра на четыре назад, чтобы врата, открываясь, не сшибли с ног. Две створки медленно и без скрипа отворялись, будто внутри меня, как центрального персонажа истории, ожидало нечто невообразимое: будь то что-то хорошее или нечто ужасное. Я вглядывалась в темноту, пока врата отворялись, но ничего не могла разглядеть. Только чернильная тьма, как в подвальной подсобке, в которой перегорела лампочка.

– Последний вопрос, – предложил он. – Это все, чем я могу тебе помочь.

Последний вопрос… – повторила мысленно и застопорилась. Что можно было спросить настолько важное, что поможет мне в ближайшем будущем не навлечь на себя проблем? Раз парень – студент воздушной академии и таким, как он, даже разговаривать запрещено на территории огненной академии, то вряд ли он способен дать по-настоящему ценный совет. Так что же делать? Какой вопрос задать? Оттягивать шанс до следующего раза смысла нет: не факт что мы когда-нибудь еще раз встретимся с ним.

– Что мне делать, если дара нет? Куда идти? – пожалуй, это самое главное из того, что меня сейчас волновало.

Слова о провале на испытании показались слишком мутными, только потому вопрос ближайшего будущего встал ребром. Разве было что-то более важное, чем страх остаться без крыши над головой и без еды? И как принудят расплачиваться, если не оправдаю ожиданий? Раз порталы настолько дороги, что ни у кого из богатых не возникало поживиться за счет иного обезмаженного, как мой, мира… то мне реально страшно за свою жизнь, если вдруг что-то пойдет не так.

– Просить, чтобы оставили в академии. Соглашаться на любую, даже самую черную работу. Лучше быть содержанкой в академии, чем на улице. В академии будешь жить в тепле и сытой. На улице получишь ту же «работу», только бесплатно, холодно, голодно и не факт, что выживешь после побоев. Бездомных нищенок не привечают.

Ошалев от откровений, подтянула к груди сумку и куртку. Что он имел в виду под словом «содержанка»? То же, что в нашем мире? Или что-то другое? Задавая вопрос, интересовалась порядком действий, если окажусь на улице. По ответу складывалось, что лучше на улице не оказываться. А как? Во мне сроду никакой магии не было! Только маму папины коллеги ведьмой звали. Неудивительно! Мама – женщина красивая, боевая и крайне ревнивая. Не только папиным фанаткам фингал под глазом поставит, но и своим поклонникам руки оторвет.

Рыжая зеленоглазая ведьма в лице Майи Волковой (в девичестве Дориной) пугала даже мою классную руководительницу – строгую даму в годах коммунистической закалки. Стоило ли упоминать, что мама только один раз приходила на родительское собрание, а школьные поборы в «фонд класса» и «фонд школы» передавала исключительно через меня? Классная руководительница, конечно, пыталась вызвать в школу отца, только мама во времена моих школьных лет и по совместительству ее занятости в сфере домохозяйства, мужа к «поклоннице» ревниво не отпускала. А то, что «поклонница» давно преклонного возраста, ее не волновало.

– А если окажусь на улице?! – мурашки неприятного предчувствия превратились в заметную дрожь. – Что мне тогда делать?

– Я не знаю, – пожал плечами парень. – Воздушная академия на другом конце страны. Это довольно далеко отсюда. Здесь у меня нет ни друзей, ни знакомых. Посоветовать ничего не могу. Прости.

Чего хотела? Парень не стал бы дергаться для помощи незнакомой девушке. Я для него никто, никем останусь, как только перешагну черту между академией и вратами. Нет ничего хуже неизвестности, и сегодняшнее опоздание на автобус стало роковым. Не первое же опоздание! Так почему именно сегодня я не осталась дома? Сказалась бы больной, и физручка бы не возмущалась: она несколько раз спрашивала о моем здоровье. Когда спишь по два-четыре часа в сутки или даже за несколько дней, то чернота под глазами становится закадычной подружкой, которую не каждый консилер способен спрятать.

Тихий шум раскрытия фэнтезийного туннеля, и врата с киношным скрипом отворились перед нами, замерев. Внутри ничего не разглядеть из-за сгустившейся тьмы, какой не бывало даже в комнате ночью: то уличный фонарь светил, просвечивая в пазах полотна ролштор со стопроцентной светонепроницаемостью, то звезды вдруг особенно ярки. Парень занес ногу, делая шаг, и опустил ее, отступая. Из туннеля доносился периодический стук, похожий на удар старческой трости, и отзывался глухим эхом.

Сначала на свету появился конец трости и только за ним встречающий. Сглотнув, неосознанно сделала шаг назад: беспомощным старичок в модном в нашем мире сюртуке отнюдь не выглядел. Скорее устрашающим дедушкой-садоводом, которому мелкое хулиганье вишню и яблоню ободрало. Видела одного такого с ружьем наперевес. Как выстрелит в холостую, в ушах долго «вакуум». Меня до сих пор передергивало, когда получала приглашения на шашлыки в загородный домик или в сад. Не дай бог столкнуться с таким лицом к лицу!

– Новенькая, – прошуршал привратник и снова стукнул тростью. – Идем за мной. Мальчишка свободен.

Вздрогнув, оглянулась на парня. Скука с его лица спала, заменившись опасением. Нервозность передалась мне. А как не занервничать, когда жуткий старик в сюртуке концом трости тыкает сначала тебе в грудь, а потом твоему похитителю? Парень склонил голову, будто поклонившись, и развернулся. Он уходил, оставлял меня с жутким стариком и даже не попрощался. Он мне ничего не должен. Хоть предупредил о явных проблемах, и то славно.

Дедушка лет восьмидесяти с короткой бородкой, пышными усами и огромной залысиной во всю макушку. Прямой нос с непропорционально широкими крыльями отбирал на себя внимания от хмурого лица и маленьких бледных глазок с нависшими над ними и разросшимися бровями. Если бы на нем был не модный сюртук, а деревенские шмотки, то ни за что бы не отличила от настоящего сельского пастуха.

Привратник не ждал. Он молча обернулся, и периодичный стук его трости вновь оглушил, отдаваясь эхом. Поспешив за стариком, подтянула к груди вещи, чтобы ненароком не уронить. Ждать меня никто не будет, и перспектива остаться в темноте одной не прельщала. Стоило только углубиться в туннель на метр, как ворота за спиной закрылись, глухо треснув по пазам. Тьма обволокла окружающее пространство. Остался только тихий стук трости, благодаря которому шла, не боясь сбиться с пути.

Но идти в кромешной темноте было жутко. Время тянулось, как тело жены главгероя из «Суперсемейки», я-таки боялась заблудиться «в трех соснах», и ничто не могло убедить меня в том, что все хорошо. Или, по крайней мере, не все так плохо. И не надеясь получить какую-либо помощь от местного населения, ускорилась, нагоняя проводника. Каждый его шаг отдавался стуком его трости все громче и громче, а значит не так уж и сильно я от него отстала, задумавшись.

Солнце ослепило неожиданно. Зажмурившись, попыталась поднять руки и прикрыть ослепленные светом глаза, напрочь забыв о тяжелой сумке и толстенькой куртке. Не вышло, только куртка выскользнула из рук. Пока поднимала ее, старик успел пересечь две трети пути до ворот второй крепостной стены, чем подтвердил сравнение с садоводом. Только старички-садоводы рьяно и яростно размахивали локтями, выискивая место в автобусе попривлекательней, в тени.

Второй туннель был абсолютно точно таким же, как и первый: темный, безмолвный и будто бы бесконечный. Только в нем кроме стука трости я слышала еще какие-то шорохи, опознавать которые не хотелось совсем. Кто бы не скребся или что-бы не шелестело, мне оно точно не понравится, как и все остальное, связанное с сегодняшней незапланированной прогулкой в мир иной. То есть в другой мир! Разница принципиальна, как нахожу.

Предстояло пройти всего три темных и длинных туннеля по количеству замеченных мною с воздуха стен, пока наконец вместо очередной стены передо мной не распростерся золоченный осенью сквер с белокаменным отключенным фонтаном диаметром примерно два-три метра. Здесь же под раскидистым ветвистым деревом, похожем на плакучую иву, разбита беседка человек на двадцать. «Озеленение на пять с плюсом, ничего не скажешь… Только стены покрасить забыли», – снова я ударилась не в те дебри и привратника опять пришлось догонять.

Глава 2

Внутри академия шумела. Старик петлял по закоулкам, куда гам веселья доносился издалека, и это напрягало. Почему нельзя пойти короткой «центральной» дорогой, а не обходить по широкой дуге? Складывалось впечатление, что первостепенная задача привратника не довести похищенную новенькую до местного ректората, а не допустить ее случайных столкновений с преподавателями и студентами. Нервозность усилилась до дрожи кончиков пальцев, которую унять не получалось.

Зачем надо было скрывать мое появление от других людей, которых в замке явно немало? Обладала ли я какими-то волшебными свойствами, необыкновенными или редкими и даже невозможными для местного населения? От того мне и хуже будет, если ничего не найдут во мне или найдут не то.

Будущее, описанное парнем-похитителем, настораживало и будоражило до жути. Он обещал, что вне стен академии ждали голод, холод, издевательства и надругательства. Разве местный аналог полиции не должен будет арестовать за отсутствие документов, подтверждающих личность? Или здесь нет ареста за бродяжничество, практикующегося в некоторых странах? Лучше угодить за решетку правоохранительных органов, чем за решетку продавцов вполне себе реальных органов из плоти и крови. Что-то я снова ударилась не в ту степь.

От худшего варианта развития событий передергивало, и скручивало пустой желудок. С утра успела перехватить только наспех собранный бутерброд из куска нарезного хлеба и сардельки, в буфете трансагентства выпила три стаканчика кофе «три-в-одном», планируя заскочить в магазин или в университетскую столовку.

Мы с привратником остановились у непримечательной двери. Старик ударил в нее кончиком трости два раза и поспешил удалиться. Задержав дыхание, толкнула дверь, и она беззвучно раскрылась.

Внутри теплился огонь в камине. В полутьме, освещаемой лишь небольшим огоньком, можно рассмотреть только массивный деревянный стол, несколько кресел вокруг и ковер с длинным ворсом. Ноги утопали в нем, передвигались тяжело, и мне самой крайне неуютно чувствовать себя загнанным в угол зверьком.

В кресле за столом восседала сухонькая старушка. Седые волосы, собранные в шишечку на макушке; на длинном, как у Буратино, носу с горбинкой висели на тонкой переносице очки-половинки. Сгорбленная спина и сведенные вперед плечи напоминали больше Карлика Нос, чем пожилую женщину. Внешнее уродство еще больше напугало, будто я – маленькая десятилетняя девочка, а не взрослая дееспособная девушка.

Пальцы старухи Шапокляк скрюченные, морщинистые, венозные. Запястья тонкие, как у анорексички. Шея непропорционально длинная, как у страуса. Пышное жабо вываливалось из пиджака, винтажная камея на горловине выглядела как удавка. Пересилив себя, сделала еще несколько шагов на сближение с преклонного возраста женщиной, более чем похожей на грозного ректора магической академии.

Вздрогнув от блеска ледяного взгляда, остановилась у кресла для посетителей и опустила голову. На подлокотнике лежала рука, определенно принадлежавшая мужчине. Пальцы в золотых кольцах, запястье сдавливал змеиный браслет с красными глазками-рубинами. Бледные, слегка желтоватые пальцы лежали обездвижено, будто мертвы, или рука оторвана от тела вовсе. Спинка кресла мешала увидеть развалившегося в нем мужчину.

Дрожа, сделала еще один шажок и повернула голову вправо. Мужчина с идеально выпрямленной спиной и гордым профилем смотрел в одну точку перед собой. Обе его руки неподвижно лежали на подлокотниках. Прямые светлые волосы перетянуты лентой в низкий хвост, завязанной чуть выше, чем за десять сантиметров до кончиков. Мужчина резко повернул голову, и я от испуга отскочила назад, выронив куртку. Сумку держала, будто та – естественное продолжение рук.

– Ректор Лунн, – голос мужчины звучал ровно и холодно, – мы долго ждали. Мои адепты остались без присмотра.

– Фиар, не спешите, – осадила ректор. – Наша академия впервые принимает иномирянку. К этому стоит подойти с большей ответственностью. Тем более, вина полностью лежит на ваших плечах. Ольга, – старуха перевела взгляд на меня, – отдайте мне, пожалуйста, договор. Мальчик из Воздушной Академии должен был передать вам его.

Кивнув, зашуршала сумкой. Руки дрожали, отказываясь слушаться. Тем не менее нашла силы и маленькими шажками приблизилась к столу, оставив подозрительного и не менее пугающего мужчину за спиной. Пальцы старухи наудивление мягко приняли желтый конверт и вынули из него стопку листов. Чем больше листов перебирала старуха, тем сильнее хмурилась.

– Вы не подписали договор, – заметила она.

– Не подписываю непонятные документы, – осмелев, вздернула подбородок. – Там… на шестнадцатой странице… говорится об оплате. У меня таких денег нет. Отказываюсь брать на себя долг.

Старуха по-доброму улыбнулась и опустила нос. Ее очки-половинки тоже поползли вниз к кончику носа. Нервы сдавали, психика летела к чертям, но я держалась: натужно выпрямила спину и по максимуму втянула живот. Только раздражитель позволял держать разум в узде и не срываться по мелочам. Нервная изжога царапала горло.

– Девочку обмануть не удалось, – вдруг каркнула старуха. – Раз обещал, выполняй. Подписывай за нее.

– Пусть сначала подтвердит наличие дара. С вас станется стрясти деньги за пустоту.

– Не бойся, дитя. Магнус Фиар шутит. Он будет твоим куратором, раз не уследил за некорректным использованием магии, – объяснила старуха, сложив руки в замок и поставив локти на поверхность рабочего стола. – Ты, наверное, удивлена и напугана. Это нормально. Мы все объясним.

В центре стола сама собой появилась маленькая черная шкатулка, будто из воздуха. Под приглашающим взглядом взяла себя в руки и раскрыла ее. На мягкой подушечке лежало простенькое проволочное колечко, будто на проволоку бисер нанизать забыли. Старуха перевернула руку ладонью вверх, подсказывая, что я должна надеть кольцо. Больше рекомендаций и советов не поступало. А меня трясло. Что если дара не будет, и придется валяться в ногах и умолять не выгонять меня? Что если дар будет? Что мне делать с ним?

Не успела коснуться проволоки, как она нагрелась и расплавилась, испортив бархатную подушечку, и та вспыхнула, разгораясь. Старуха указательным пальчиком толкнула крышку шкатулки, и та с тихим стуком закрылась, задушив пламя. Вяло, но для подтверждения должно сойти. Хватило? Мне нужен кров. Только в академии смогу найти способ вернуться домой.

– Бесконтактное возгорание, – сообщила старуха. – Уровень дара выше среднего. Подписывай, Фиар.

Ректор с жестким взглядом перевернула договор лицевой стороной ко мне и положила чуть правее. Не заметила, как мужчина, названный Магнусом Фиаром, оказался позади, настолько быстро он перемещался. Каждое его движение четкое и лаконичное, как он сам. Ни одного лишнего звука или шороха. Даже казалось, он не дышал вовсе. Его грудь крайне медленно поднималась и опускалась с практически незаметной амплитудой.

Как только Магнус Фиар, склонившись над столом, сложил пальцы левой руки в знакомый «писательный» жест, как между ними появился тоненький прутик, похожий на простой карандаш. В документе осталась подпись, будто выполненная черной гелиевой ручкой. Подпись показалась необычной: никаких имен-фамилий, только рисунок печати, схожей с привычными мне историческими родовыми гербами. В плетение вписаны инициалы «М» и «Ф».

Краем глаза заметила, в имени адепта указывалась совершенно другая девушка, не я. Некая Хельга Фиар. Та же фамилия у мужчины, на что я не преминула указать. Магнус Фиар повернул голову резко и посмотрел так, будто девочка-несмышленыш пыталась научить его правильно выбривать щеки. Осадил, и я вжала голову в плечи.

– Ольга, пойми, никто не должен узнать, что ты иномирянка, – миролюбиво пустилась в объяснения пугающая старуха. – Магнус Фиар прибыл из далекой глуши. Никто не знает, сколько у него родственников, и появление младшей сестры не вызовет подозрений. Именно Магнус Фиар виновен в твоих злоключениях последние месяцы вплоть до года.

В каких злоключениях? Память наотрез отказывалась сообщать, какие права вопиюще и безнаказанно нарушались в последнее время. Все как обычно: недоедание, недосып и переучеб в купе с перескочем, из-за которого ноги несколько дней отваливались и колени отказывались работать как надо. Скакалку еще надолго запомню. Какое счастье, на восьмом семестре физкультуры не будет в расписании!

– Боюсь, я не понимаю вас, – просипев, прижала сумку к себе еще плотнее.

Магнус Фиар выпрямился и отошел в сторону. Я почувствовала облегчение: ни разу в жизни не ощущала так остро тягостное напряжение всего лишь потому, что незнакомый человек нарушал личное пространство. Зато ректор начинала располагать к себе, и я надеялась, что смена отношения к ней – не результат пропущенного заклинания очарования или чего-то в таком духе.

– Зато я прекрасно понимаю. Незамужней девушке тяжело признаться в подобном даже лучшей подруге, не то что чужим людям. Не беспокойтесь, мы снимем с вас проклятые сны.

«Проклятые сны». Два слова набатом повторялись в голове. Замерев, попыталась вникнуть в сказанное, но доходило как до жирафа. Что же получалось? Эротические сны на самом деле наведенные? Из-за них меня похитили? Глупости! Отчего не сняли заклятье дистанционно или не отправили специалиста ко мне? Открыть портал туда-обратно для одного мага должно быть проще, чем для мага и недоучки в довесок. Логика в словах не прослеживалась.

– Что произошло? Как так вышло? – воскликнула, не в силах сдерживать эмоции внутри. – Оно не могло само! – даже огурцы сами не выстреливали.

Эротические сны (и в особенности их звуковое сопровождение) мучили целый год. Ничто, даже просмотр порнофильмов и чтения соответствующей онлайн-литературы, не помогало привести нервы в порядок. Прыгать в койку только ради снятия накопившегося стресса, о котором кричали псевдомедицинские статьи в интернете, не собиралась. И правильно сделала! «Прыжок» не мог избавить от снов, а непоправимую ошибку совершить могла.

– Несанкционированное использование магии в праздничный день, – просто изрекла ректор, изложив свершившийся факт. С тем же усталым настроем люди некрологи для коллег пишут, вспоминая год их прибытия на работу и уточняя место и время прощания и поминок. – К сожалению, мы заметили слишком поздно, чтобы предотвратить ваше зачисление в Огненную Академию. Часть дара мужчины, с которым вы оказались волею судьбы ментально связаны, перетекла к вам. Через неделю во время торжества мы разорвем связь между вами.

– Огненный дар обратно не вернуть, – продолжил Магнус Фиар, как только ректор замолчала. – Вам придется учиться контролировать его и управлять им. Ваше содержание в течение трех лет беру на себя за недосмотр. Часть вины лежит на мне, и я не буду отказываться от ответственности.

Острому приступу совести доверять не спешила. За жестами доброй воли незнакомых или малознакомых людей всегда скрывался эгоистичный мотив. Самый яркий пример – благотворительность. В девяносто процентов из ста благотворительность направлена не на помощь нуждающимся, а на улучшение репутации, социальной кармы и отмывание денег.

– Что значит учиться? – переспросила в недоумении. В универе оставалось отбатрачить чуть больше полутора лет, и перспектива начинать заново в другом мире не прельщала.

– То и значит, – сказал, как отрезал. – Изучать основы, простейшие заклинания и хтонические составы, а также ухаживать за представителями местной фауны. Не вынуждайте меня жалеть о потраченных на вас деньгах.

– Фиар, не пугайте девочку, – одернула старуха. – Ближайшие несколько дней будут самыми тяжелыми в ее жизни. Из-за территориальной близости связь усилится, сны станут ярче. К сожалению, мы не могли тянуть с вашим поступлением, Хельга. Сегодня начинается Испытание Огня. Его не может пропустить ни один первокурсник. Только так мы сможем распределить адептов по уровням их потенциала и реализации возможностей. Фиар расскажет подробнее. У вас есть вопросы лично ко мне?

– Да! – шаг вперед и снова назад. Нельзя выходить за грань приличий и проявлять мамин характер. Пусть будет неприятным сюрпризом, как твердо встану на ноги. – Простите. Меня интересует спальное место, питание и одежда, личные вещи. Раз вопрос о моем обучении был решен заранее, почему мне не сообщили? Почему не позволили подготовиться?

– Боюсь, – ректор прятала лицо за сложенными в замок руками, – мы догадались о случившемся слишком поздно. Эротические сны всего лишь естественная бессознательная реакция на повышенный уровень стресса. Отследить утечку магического дара в случае сна крайне сложно. Что касается остальных вопросов, ваш куратор Фиар позаботится о вас и объяснит правила академии. Касаемо прохождения Испытания Огня… куратор Фиар также даст полезные рекомендации.

Обо мне позаботится куратор Фиар? Он возьмет меня на трехлетнее содержание? От слов парня из Воздушной Академии до сих пор потряхивало, но пикнуть хоть звук в протест не посмела: пока никто не домогался, а на улице, вероятно, будет намного хуже. Насколько бы подозрительные ассоциации куратора с Клеопатрой не возникали, морально подготовилась выйти из ректорского кабинета и остаться с Магнусом Фиаром наедине. Даже куртку с пола подняла.

– Хельга Фиар. Хель. – Куратор несколько раз повторил новое незнакомое имя, будто пробовал на вкус. – Для начала пройдем в библиотеку и возьмем копию академического устава. Затем расскажу об Испытании Огня и подготовлю к его прохождению. Насколько это возможно в короткий срок.

Испытание Огня не нравилось исключительно и преждевременно. В чем оно состояло? В активации и материализации внутренних магических резервов? Вряд ли. Нечто подобное провели на подтверждение наличия огненного дара. Страшило ожидание неизбежного и пересказы исторических хроник о сожжении рыжих зеленоглазых ведьм на кострах. Рыжая зеленоглазая и до ужаса ревнивая – моя мать, не я.

– В вас есть огненный дар, Хельга. Не бойтесь Испытания Огня. Вне зависимости от результатов, куратор Фиар подписал договор. Вы будете учиться в Огненной Академии.

Старуха обрадовала лишь на пятьдесят процентов: на улицу не выгнала и домой не вернула. Не зря сравнила ее с Шапокляк: на нее намекало не только известное белое жабо и внешность. Нечто более глубокое и трудное к осознанию вынуждало держать ухо востро.

Магнус Фиар прикоснулся к моему плечу, и я вздрогнула, отступая. Его томительное присутствие изнуряло морально, вызывая недоумение. Он, как энергетический вампир, высасывал силы. Рядом с ним засыпала, ощущая нежные прикосновения воображаемого любовника, и расслаблялась. Пронзительный взгляд старухи Шапокляк приводил в чувство, вынуждая насторожиться.

– Хель, идем, – Клео (в качестве сокращения от царского имени Клеопатра), не успев выйти из ректорского кабинета, принял облик старшего брата, будто у него младших сестер штук шесть-семь имелось. – Мне предстоит много работы с другими поступившими.

– Угумс, – кивнув, просеменила следом за Клео.

За дверью, в которую вошла, знакомый коридор отсутствовал, зато располагалась большая приемная, широким прямоугольным пуфом во всю ширь прохода поделенная на две части. С одной стороны располагался один стол, с другой – два. Они завалены стопками канцелярских конвертов альбомного формата разных цветов. Стопки желтых явно содержали договора на обучение. Значение синих, красных, зеленых и фиолетовых неведомо.

– Магнус, не спеши, – из-за стопок на столе-одиночке вылезла взлохмаченная светловолосая женщина примерно тридцати лет. – Ты до сих пор не сдал учебку электива.

– Глория, тебе заняться нечем? – возмутился Клео. Его эмоции отразились только во взгляде. Лицо оставалось бесстрастным. Показалось, рубиновые глазки золотого браслета-змеи на левом запястье недобро сверкнули. – Я закончу после Испытания. В этом году первачки на мне. Мне не до учебки.

Секретарь горестно вздохнула и как зыркнула, аж холодный пот пробрал. Но Клео не проняло. Он отмахнулся от секретаря, провернув непонятный пасс рукой, и кивнул мне, чтобы поспешила. Медленно начинало доходить, что он оплатил мое обучение в Огненной Академии (по словам парня-похитителя далеко не дешевое) и так просто не отстанет. Нужно выбить весточку для родителей, затем найти в библиотеке способ открыть межмирный портал (должны быть тайные или запрещенные заклинания!) и вернуться домой, чтобы наконец получить заветную корочку родного универа.

За пределами ректорской приемной шум студенческой толпы возобновился. В отличие от старика-привратника, Клео повел напрямик, не выбирая тихих и безлюдных обходных путей. Ректорат располагался на первом этаже, и мы, минуя лестницу наверх, оказались на улице. Недавнее подозрение о билете в один морской конец пинком со скал начинало сбываться.

– Замок Огненной Академии состоит из пяти основных сооружений: административного, учебного, жилого, лабораторного и библиотеки, – объясняя, Клео не утруждался подстроиться под мой короткий шаг. Хорошо ему. У него ноги длинные. Везет людям… – Только что мы вышли из административного. На первом году обучения доступ к лабораторному сооружению без ведома ответственного преподавателя запрещен.

Информации получила самый минимум, которой хватит от силы на несколько дней. Передернувшись, поспешила нагнать быстро удалявшегося Клео, из-за чего не слышала часть познавательного монолога. Слово «ответственность» Клео произнес не меньше пяти раз. Напрягало. Только бы ему не выпало читать лекции для группы, в которую меня распределят по завершению Испытания Огня.

Библиотеку запихали в самый дальний угол терракотового замка. По внешнему виду сооружение, отведенное под книгохранилище и читальный зал, не имело отличий от административного, что затрудняло первичное ориентирование. Если задержусь надолго, то смогу выучить расположение каждого блока. Сейчас – точно нет. Зато Клео шел уверенно и грациозно, несмотря на скорость. Еле поспевала за куратором.

Как только оказалась внутри, испытала нечто вроде горького разочарования. Надежды увидеть нечто волшебное в обители знаний не оправдали себя. За стандартной для моего мира двустворчатой парадной дверью простирался небольшой коридор, а за ним привычный библиотечный зал с невысокими, в человеческий рост, стеллажами, приставленными спинками друг к другу. Для чего под библиотеку выделили целое сооружение в метров сорок высотой? Навскидку.

– Первый этаж общедоступен, – пояснил куратор, жестом приглашая за ближайший столик. В библиотечном зале нет никого, кроме нас двоих. – Второй разрешается посещать по официально оформленному разрешению. Третий исключительно для преподавателей.

Пока присаживалась, Клео успел раздобыть толстый трактат со знакомой надписью в верхнем колонтитуле «Образовательное Магическое Содружество Огненная Академия». Радовало одно: последний курсак по ТММ превышал устав академии листов на десять точно. Учитывая врожденное скупердяйство, курсак делала сама, а не заказывала у сторонних организаций. Сдала на три, получила в зачетку четыре за честность, и единственная из группы вовремя закрыла на стипендию летнюю сессию в конце июля.

– Испытание на магическую выносливость длится сто часов, – продолжил Клео, присев на соседний стул. – В течение четырех дней и четырех часов запрещено спать и принимать пищу. На вступительном испытании разрешено пить в неограниченном количестве. На промежуточном поставлено ограничение в один литр. На выпускном запрещено все.

Сказанное доходило до меня не как до страуса, а как до жирафа. В Огненной Академии практиковалась водная диета и насильственное нарушение сна? Жуть. Если четыре бессонных дня для студента-четверокурсника, зависимого от sega, не проблема, то голодовка шла в разрез с планами. Сколько бы перепробованных диет не осталось в прошлом, включая два десятка лишних килограмм, возвращаться к голодовкам и тренажерным залам не готова.

– Настолько плохо? – доверительным шепотом поинтересовалась у куратора, немного наклонившись к нему поближе. Клео проигнорировал и нахмурился, не поняв вопроса.

– В других академиях те же порядки, – подтвердил худшие опасения Клео, положив руки на колени за неимением подлокотников. Профиль без наклонения и взгляд чуть скошенный. Царские повадки обычного преподавателя забавляли. Или необычного? Вдруг Клео родом из богатой семьи, приближенной к местной высшей аристократии или даже кровный ей? – Через четыре дня и четыре часа от начала Испытания будет заселение в жилое сооружение соответственно уровню и распределение по группам.

Чтобы освободить стол, куртку повесила на спинку стула, а сумку скинула в ноги, как всегда делала на парах в универе. Мозг медленно щелкал шестеренки, с трудом переваривая полученную информацию. Проскочила крамольная мысль, лучше бы мне очнуться в больнице, но я подавила ее. Выбирая между здоровьем в чужом мире и отсутствием оного в родном… нет никакого выбора. Первый вариант не обсуждался.

– Сколько часов назад началось Испытание Огня? – пора налаживать мосты с куратором. Кто, кроме него, расщедрится на разрешение читать книги на третьем этаже библиотеки?

– Почти пять. За это время никаких нарушений правил не было? – в его голосе фонило словом «ответственность», что раздражало. Большего зануды не встречала ни в последние годы, ни в школьные.

– Если только отсутствие питьевой воды. Имею полное право.

О том, как контролируется прохождение Испытания и полнота исполнения правил, не имела понятия, но оставаться голодной считала недопустимым. Спрашивать о читерстве у куратора даже не мыслила с его «Ответственностью» и занудством. Как только Клео мог не написать учебный план элективного курса? О нем говорила секретарь по имени Глория?

– Конечно. Есть хорошее нескончаемое заклинание. Действует дней пять-шесть.

Кивнув, вытащила из сумки первую попавшуюся бутылку. Оказался кефир. Заметив, что Клео не видел разницы между непрозрачной бутылочкой с кефиром и с питьевой водой, исправлять ошибку не спешила. Жить четыре дня на полуторапроцентном кефире и на минералке – две колоссальные разницы. Чутье подсказывало, кормить до истечения срока никто не будет.

– Вы уверены, что все смогут продержаться? Я-то студент российского вуза… В сессию и не с таким приходилось справляться, закрывая хвосты.

– Потеря сознания считается стадией пре-выгорания, – не показалось ли мне, на губах Клео проскочила мимолетная ухмылка? – Ответственные оказывают первую помощь выбывшим, а остальные продолжают Испытание.

Надо поскорее ознакомиться с местными правилами. Если проверки на состоятельность выжимают организм, то какие здесь наказания? Мысленно перекрестившись, подтянула к себе сшитую стопку листов печатного устава и перевернула титульную страницу.

«В начале каждого учебного года Ректор назначает чрезвычайное и общее Собрание, которое занимается единственно чтением надлежащего Устава, обсуждает, точно ли по оному во всех частях исполнено. По усмотрении какого отступления, определяет немедленного принятия мер к исправлению оного, и представляет об оных Попечителю».

Вступление пропустила, оставив его изучение на потом. Клео следил, пока я прогляжу наискосок текст устава и задам срочные вопросы. Пускай он упоминал о множестве не разобранных дел, уходить из библиотеки не спешил. Чуяла, он хотел что-то сказать, а для этого мне следовало оторваться от устава. Предстояло многое изучить, прежде чем искать способ выбраться из чуждого мира и вернуться домой к родителям.

«28. Дабы лучше соединить теорию с практикой и дать адептам ясное понятие о многих предметах, которые соответствуют их конфессии…»

Взгляд зацепился за «конфессии», но все равно перелистнула страницу. Как бы невзначай спросила Клео насчет весточки родителям, и он пообещал, что Глория давно отправила официальное письмо. По сути, на ближайшие четыре дня заперта в библиотеке, раз спать и кушать запрещено. Вдруг Клео схватил меня за подбородок и притянул к себе, слегка наклонившись. Его губы оказались в миллиметре от моего уха, и наша близость вынуждала занервничать.

Быстро сдалась! Только не это. Мне совершенно не нравился куратор Магнус Фиар. Принимать его в качестве сексуального партнера во сне не хотела и жаждала избежать порочной участи! Если, уснув, закричу, то мне никогда не смыть позора. Как смотреть в глаза тому, кто заплатил немалую сумму за твое обучение?

– Чем выше присвоенный на вступительном Испытании уровень, тем меньше внимание сторонних наблюдателей. Твоя сила не родная. Она пришла извне. Никто не должен узнать правды ради твоей, в первую очередь, безопасности. Магию нельзя отнять или передать по собственной воле от одного мага к другому. Только мы втроем знаем, это возможно. Ты меня поняла, Хельга?

Сглотнув, расторопно кивнула. Клео отстранялся, но я схватила его за рукав, за который притянула к себе. Следовало задать этот вопрос в самом начале, но отчего-то тянула с ним до последнего. Язык будто сковало от нервозности, недосыпа и голода. Пальцы сильнее сжимали рукав, руки подрагивали от перенапряжения, а из головы мигом вылетели приличные мысли. Собраться удалось не сразу, но Клео стойко терпел, выжидая.

– Кто связан со мной через сны? – наконец выдавила из себя, понимая и скрепя сердце принимая одну неприятную вещь. Телосложение, цвет и длина волос Магнуса Фиара делали его похожим на мужчину из сна. – Кто?

– Адепт. Во время праздника тяжело отследить локальную магию хулиганов. Слишком мощная магия затрачивается на проведение торжества. Прости.

Спокойно выдохнув, отпустила рукав и положила лоб на мужское плечо. Какое облегчение! За меня уплачено не в качестве компенсации морального ущерба. Пускай во сне, мне претили мысли о материальном вознаграждении за полувиртуальный интим. Напряжение между мной и Клео не исчезло, несмотря на признание его невиновности. Куратор не нравился мне, я – ему (должно быть, наши чувства друг к другу взаимны).

– Я понимаю. Все в порядке.

Голос звучал тихо, как у обессилившей жертвы многосерийного триллера. От части верно, но только от части. Провинившийся адепт пальцем не пошевелил, чтобы исправить ситуацию без привлечения преподавателя и ректора. Мое похищение – исключительно вина адепта. Тогда почему расплачивался куратор? Виноватый адепт – его подопечный или только любимчик? Или высокородный сынок-выскочка?

Отстранившись, подняла голову и осмотрелась, почувствовав присутствие третьего. За свободным столиком недалеко от нас с Клео устроился светловолосый парень и поглядывал из-за плеча. Заметив, что его слежка рассекречена, усмехаясь покачал головой. О чем он подумал? Когда кто-то шушукался за спиной, во мне просыпались мамин характер и ее жажда надавать сплетникам леща. Куратор похлопал по плечу и покинул библиотеку, а я неотрывно следила за хамлом.

Усмехающийся незнакомец доводил до белого каления, но я держалась. За многие годы срывов насчитала от силы пять-шесть, и затем в школу вызывали родителей. Отец работал, мама занималась домохозяйством, поэтому она раз встретилась с завучем, второй – с директором. После меня настоятельно просили не нарушать дисциплины и маму в школу не приводить. Уж не знаю, какие концерты она устраивала.

Якобы почитывая устав, исподлобья следила за хамом. Ненавистные светлые волосы раздражали и били по измотанным нервам: каждый молодой блондин с нужной длинной волос находился под подозрением. Любой из них мог оказаться адептом, бессовестно мучившим меня эротическими снами на протяжении года. Виновник должен знать меня в лицо, пускай я не видела его черт. А значит на мое появление отреагирует соответствующим образом.

Он оглядывался время от времени и, замечая встречный взгляд, отворачивался. Думал, я не замечу? Вспоминал, меня ли видел в порнографических снах? Считался ли секс без обоюдного согласия во сне одним из видов принуждения и изнасилования? В нашем мире спаивание алкоголем с последующим принуждением каралось законом. А здесь? Получит виновник по заслугам или только выговор?

Часть по неукоснительному исполнению взятых обязательств преподавателями перечитала два или три раза. Из-за игры в гляделки никак не могла уяснить смысл изложенных предложений, пестрящих местными терминами. Незнакомец продолжал нервировать слежкой, изображая прилежного заучку-студента (точнее адепта). Его игре не верила ни на секунду: как сообщил Клео, сегодня день поступления «первачков», что значило – первый учебный день. Кто пойдет в библиотеку в первый учебный день и не заинтересуется поиском учебников? Только Он.

Нет-нет, – подтянула устав академии к груди и прикрыла глаза. – Разыгралась паранойя. Просто разыгралась паранойя. Какова вероятность, что любознательность провинившегося адепта взыграет, и он будет искать встречи со мной в реальности? Ему наверняка подробно объяснили и с примерами, почему стоит держаться от меня подальше. Должны были. Перечень учебных дисциплин, преподаваемых в Огненной Академии не заинтересовала, но честно пыталась результативно ознакомится с ним. Безуспешно.

Подняв голову, не увидела за столом светловолосого адепта. Он ушел тихо и незаметно, не привлекая внимания. Лучше бы Клео с ректором Лунн не рассказывали мне о связи эротических снов с хулиганской магией. Если бы не знала о наведении снов, продолжила относиться к ним с тем спокойствием, которое мне присуще по папиному характеру. Сглотнув, отложила устав и полезла за лежащей в ногах сумкой. Воды… срочно воды!

– Аж дух захватывает, – прошипели за спиной.

Как ледяной водой окатило. Тихий голос с хрипотцой, будто сорванный криком, напугал, вырвав из параноидальных мыслей. Оглянувшись через плечо, столкнулась нос к носу со светловолосым парнем, совсем недавно раздражавшим меня скрытыми переглядываниями. Незнакомец поставил ладонь на спинку стула и наклонился, выравнивая уровень наших лиц. Адепт смотрел на меня с присущим стороннему наблюдателю, увлекшемуся новой диковинкой, интересом, а я не знала, куда отвести глаза.

– Увлекательно… очень… – выдавив, резко отвернулась, продолжив рыскать в сумке в поисках бутылочки с минералкой. Ее не было! Точно, осталась дома. Забыла впопыхах.

– Устав? Правда что ли? – адепт убрал руку со спинки стула и весьма по хамски забрал из-под носа документ. С повышенным интересом пролистывая его, искал что-то. – Иллюзия? – вдруг спросил он. – Ты выглядела возбужденной, когда читала… это. Столько раз учил его перед переэкзаменовкой и ни разу не получал оргазма. Что мне не везло-то, а?

Толстый устав ударился о поверхность стола, и я вздрогнула. Сумка выпала из ослабевших рук, сказывался передоз псевдокофеина из пакетированного дешевого «три-в-одном». Организм требовал кофейной дозы любого качества, мужская рука обнажила правое плечо, убрав волосы вперед на левое, а рубашку приспустив на предплечье. Ее пуговицы расстегнуты до линии застежки синего с белыми цветами бюстгальтера.

Укусив губу, очнулась и осмотрела себя. Рубашка застегнута на все пуговицы, бледно-голубой бюстик не просвечивал через плотную ткань, волосы распределены по спине и по плечам. Меня рубило. Шесть дней, проведенных практически без сна, делали свое дело. Помимо полуголодного состояния, когда готова смести все, что имелось в холодильнике и даже в морозилке, сходила с ума. Глаза горели и чесалось лицо: вчера ночью отрубилась, забыв смыть тональник, а утром, проспав, было совсем не до того. Только поправила «капелькой» и убежала на автобус.

Пока приводила себя в порядок, незнакомец уселся на краешек стола и с усмешкой смотрел за потугами не уснуть. Второгодка. Минимум. Наверняка решил понаблюдать за борящейся со сном «первачкой», пытающейся не провалить вступительное Испытание Огня. Перестав надеяться на успешное завершение поисков воды, отложила сумку и схватилась за бутылочку кефира, с обещанным Клео нескончаемым запасом. Холодненькая.

– Чего пристал? – фыркнула, выдав грубее, чем хотела. Когда не понимаешь, что за бедлам творится вокруг, сложно держать себя в руках. – Будь добр, отвали.

Зеленая толстовка-косуха, надетая на голое тело, расстегнута до конца. Рельефные грудь и пресс привлекали внимание и выглядели более чем знакомыми. Запястья тонковаты для мужчины, а пальцы длинные. Отмахнувшись просмотром сотен топлесс-фоток в интернете, злобно зыркнула на парня, но его не проняло. Он только пожал плечами.

– Мне скучно. Первая группа традиционно улетает в военную академию на сорок дней после отбора первачков. Занятия начнутся только по возвращению.

Минутка хвастовства не удалась: из меня неблагодарный слушатель самовосхваляющих речей и рекламных завлекаловок. Шипящий голос убаюкивал немногим хуже маминых колыбельных в детстве, и чувство ласкающих предплечья рук, поцелуев в шею не исчезало. Подорвавшись со стула, от неожиданности чуть не сбросив наглеца, подняла сумку, сунула в нее устав, сняла со спинки стула куртку и не забыла бутылочку любимого кефира.

– Тогда уйду я. Клоуном не нанималась.

Развернувшись, пошла к выходу из библиотечного зала. На улице тепло, и хотелось облюбовать пустующую беседку в сквере под деревом, похожем на плакучую иву. Раз имелось четыре бессонных дня безделья, их можно потратить на исследование территории. У порога парадного входа двери заискрили, предупреждающе ударив слабенькой статикой. Из библиотечного зала послышался смех.

– На вынос не получится, первачка!

Глава 3

Как он надоел. Прикрыв глаза, глубоко вдохнула, выдохнула и несколько раз мотнула головой вправо-влево, отгоняя дрему. Не хватало уснуть и раскричаться в присутствии чужака. Отец посмеялся (перед ним было очень стыдно), мама тоже не приняла во внимание какие-то сны. Родители поддержали, что пройдет, а с наглеца-незнакомца станется разболтать секрет и подшучивать до конца моего пребывания в Огненной Академии.

Вернулась, бросила устав на стол и собралась уйти. Только мое общество хамлу понравилось, и он схватил за руку, рванув на себя. Не удержавшись, врезалась бедром в край стола и выдернула руку. Там, где бессильны слова, поможет только кулак, а рукоприкладство нынче дорого обойдется. Смолчав, обошла парня и спряталась между стеллажами. Длинные рукава куртки позволили завязать ее на талии, а сумку повесила на плечо.

Множество книг – привычная картина, только обложки местных выглядели гораздо старше, чем Советский Союз. Их бархатные обложки напоминали изображения книг конца восемнадцатого века. Остановившись, прислушалась. Шагов хама не слышно, но он никуда не уходил. В мертвой тишине прозвучал скрип ножки отодвигаемого стула о пол, шорох страниц. Парень видимо решил поискать, что именно меня взбудоражило в уставе.

Бордовые, грязно-серые «асфальтовые» и темно-коричневые обложки в массе не привлекали внимание, как одна единственная темно-синяя. С серебряными полосами по корешку книжка так и манила к себе: возьми меня, вдохни мой запах, погладь бархатную обложку, открой меня, потереби мои страницы, прочитай меня полностью, я вся твоя. Разве можно удержаться?

Протянув руку, выскребла плотно вставленную в ряд загипнотизировавшую меня книжку. Она приятной тяжестью упала в руки, пахла колокольчиком. Аромат одурял. Поглаживая бархатную обложку глубокого синего цвета, пальчиком проводила по серебристым полоскам на корешке и по завиткам на переплетной крышке, как по узору темно-бежевой татуировки на правом бицепсе таинственного любовника из сна…

Как не пыталась, открыть книжку получалось. Даже сумку бросила и села на пол, но ничего не выходила. Даже зубами попробовала, разочаровавшись в традиционных методах. Книжечка-то с сюрпризом оказалась. Я ее и так, и эдак, и разэдак раз сто пятьдесят, а она не поддавалась.

– Обиделась на меня? – хмыкнул наглец и отступил. – Поставь книгу на место. И больше не бери незнакомые. Поняла?

Интонации шипящего голоса изменились. Стали кроткими, мягкими, угрожающими. Адепт делал осторожные шажки мне на встречу и, встав рядом, медленно наклонялся, синхронно тянул обе руки, и меня прорвало. Он ко мне пристал, нахамил, извращенкой завуалированно назвал и потребовал, чтобы я его скуку скрашивала! Резко схватилась за обложку книги, раскрыла ее, и плотный водный столб сбил наглеца с ног, ударив в живот.

Мне отдачей тоже досталось, но не так страшно. Брызги окатили с головы до ног, вымочив насквозь. Ошалев от результата, с трудом закрыла книгу, перевалилась на живот и подмяла ее под себя. Сражалась минут пять, пока не победила, подсунув ее под попу. Под моим весом брыкающаяся книжка недолго трепыхалась и заглохла. Встать с нее не решилась, даже когда несколько помятый оборзевший блондин снова подошел ко мне.

– Прости, – заикнувшись, извинительно улыбнулась и пожала плечами. – Я в магии, знаешь, не сильна.

– Это я заметил, – проворчал адепт, снимая зеленую ветровку-косуху. – В следующий раз, будь осторожнее и не трогай книги в синих обложках. Синяя обложка означает, что на листах запечатлен отпечаток энергетического заклинания. Хорошо, в этой был столп воды. А если бы огня? Ты меня убить могла.

– Прости, – понурив голову, отвернулась. Я никого не хотела убивать или травмировать. – Прости. Я не хотела. Я не знала. Ведь. Ведь все хорошо, правда?

Ужас совершенного зла накатил хлеще брызг от отдачи водяного столпа. Парень присел рядом и приобнял, позволив положить голову ему на плечо. Меня трясло от осознания, что могло произойти по моей неосторожности. Мне нет прощения. Больше ни к одной книжке не прикоснусь без разрешения местного библиотекаря. У библиотеки должен быть смотритель. Почему кроме нас двоих я никого не видела? Невидимка? В этом мире все возможно!

– Тебя как зовут? – всхлипнула я, поежившись. Мокрая одежда неприятно липла к телу. – Меня… Хель.

В последний момент успела одернуть себя и назваться не Олей, а по-новому Хель. Пока нет причин подозревать ректора Лунн и куратора в недобрых по отношению ко мне намерениях, а значит нет причин распространяться в своем иномирном происхождении. Еще сто раз успею, а пока могу врагов заработать. А вдруг захотят узнать секрет передачи магических сил от мага к обычному человеку, чтобы красть магию для совершения преступлений?



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.