Виталий Сертаков

Демон-император

Часть первая

Логово игрушек

1

Крик

Человек открыл глаза и закричал.

Серая тварь таращилась на него в упор. Морщинистый влажный мешок нависал над лицом, четыре грушевидных глаза покачивались на жгутиках, вокруг них шевелились складчатые отростки.

Человек попытался вдохнуть поглубже, но с ужасом убедился, что не вполне владеет своими легкими. Жесткая распорка удерживала рот широко раскрытым. В глубину трахеи тянулся бородавчатый хоботок, по нему насильственно подавался воздух. Сердце подпрыгивало в груди. Он лежал навзничь, совсем голый, привязанный к жесткому ложу, не чувствуя ног. Левая рука словно одеревенела, зато правая давала о себе знать острыми толчками боли. Человек инстинктивно зажмурился. Но правое веко не опустилось, как положено, а словно бы свернулась в точку диафрагма.

Пленник не помнил себя, имени, возраста и как очутился в капкане. Единственное – он не сомневался, что является взрослым мужчиной и что он русский. Еще он помнил реку. По реке плыл огонь, потом огонь прыгнул…

Его окружала вязкая тишина, прерываемая далекими стуками и словно бы тяжелыми вздохами. Где-то торопливо падали капли, падение каждой капли сопровождалось эхом. Ноздри будоражили запахи крови, желудочной кислятины, ржавого металла.

Голову что-то крепко держало. Человек снова приоткрыл глаза и едва сдержал стон. Кошмарная тварь никуда не делась. Она висела над его запрокинутым лицом, точно громадный лысый паук. Помимо дыхательного хоботка, паук запустил в глотку человеку сразу несколько длинных усиков и что-то там делал, очень глубоко, мелко подрагивая корпусом. Внутри себя человек тоже ничего не чувствовал, разве что легкую щекотку, покалывание…

Где-то недалеко прогремел выстрел. Еще один.

Мужчина сглотнул, поперхнулся и ощутил во рту кровь; исчадие ада, ковырявшееся у него в гортани, отреагировало мгновенно – втянуло щупальца, подпрыгнуло куда-то вверх, в полумрак. Розовый хоботок, подававший воздух, сжался и с хлопком покинул трахею. Несколько мгновений пленник боролся с удушьем, затем легкие развернулись, и он задышал.

Задышал. Оказалось, это великое счастье – дышать самостоятельно!

Человек скосил глаза. Он различил вокруг себя фрагменты полотняной ширмы. Подальше, на серой стене, светились иероглифы и угловатые буквы. Буквы показались знакомыми, хотя и шли задом наперед. Какое-то перевернутое слово…

Сердце громыхало в груди. Ему показалось, что с сердцем что-то неправильно, справа в груди будто следовала отдача после каждого удара.

Мужчина предпринял бешеное усилие, он сумел согнуть в локте правую руку, оперся о что-то жесткое и немного повернул корпус вбок. Голова при этом освободилась, но дикая боль пронзила ногу!

Выстрел повторился, сразу за ним прозвучали три автоматные очереди и крики. Пленник лежал, обливаясь потом. Наверное, я солдат, размышлял он, но не смог вспомнить, кто такой «солдат». Кажется, солдаты умели стрелять? Только в кого и зачем?..

Свет падал откуда-то сверху, сквозь тонкие ветви, облепившие потолок. Под надписью на стене мутно рдел прямоугольник. Сбоку от прямоугольника удалось рассмотреть блестящее колесо.

Дверь, сказал себе человек. Стальная дверь, с окошком и винтом герметичной доводки…

Где я, черт побери?

Если я в больнице… то откуда эта сволочь на потолке? И почему тут кусты?

Человек потянул на себя правую руку, запустил непослушные пальцы в рот и выдернул распорку. Эта штука больше всего походила на неровное кольцо из застывшей смолы. Он подвигал онемевшей челюстью, убедился, что кости целы. Кажется, не хватало зубов…

Правая рука выглядела отвратительно, вся в старых шрамах и потеках грязно-желтого желе. На сгибе локтя, на запястье, под мышкой кровоточили круглые ранки, будто совсем недавно отцепились зубастые пиявки. Человек нашарил под боком острый угол и стал себя раскачивать. Но тут увидел вторую тварь.

Это синее желеобразное существо полностью заглотило его левую руку, вместе с плечом. Больше всего существо походило на плоскую китовую пасть, сотни тонких пластин подрагивали, обвивая захваченную в плен конечность, безглазая морда тряслась, как студень.

Человек рванулся изо всех сил. Китовая пасть задрожала, синие пластины стали рваться, забрызгивая пленника кровью. Мужчина оперся на свободный локоть и пихнул безглазого монстра ногой. Удара хватило, чтобы уродец выпустил руку и шустро уполз в темноту. Пленник снова растянулся на спине, слушая неровное, точно спаренное биение сердца, чувствуя, как толчками бьется кровь в ранках, там, где недавно крепились чужеродные присоски.

Кое-что он успел рассмотреть.

Длинное полутемное помещение, выложенное кафелем, заставленное аппаратурой, по потолку заросшее вьюном. Его самого распяли на железном столе, и левой руки у него больше не было. Из почерневшего, раздувшегося плечевого сустава росла перевитая венами, мышцеватая лапища, более подходящая горилле.

Сбоку, на ржавых шарнирах, висела шестиглазая лампа, заросшая паутиной. Широкий металлический стол со всех сторон окружали грязные полотняные ширмы. Прямо напротив лежанки к ширме был приколот листок грубой бумаги. Неподалеку от себя пленник обнаружил еще одного морщинистого паука. Пожалуй, это был не паук, а дальний сухопутный родственник осьминога. От хлесткого удара «осьминог» отлетел, шмякнулся о ширму и с тихим клекотом скатился куда-то вниз. Там, где он только что уютно располагался, на исхудавшем ввалившемся животе пленника бугрился длинный треугольный рубец.

«Это… эта сволочь меня искалечила!»

Пленник поднял над собой обе руки. Для этого правую пришлось выпутывать из ременной петли. Громадная левая конечность оказалась сантиметров на восемь длиннее правой. На правой ноге, судя по всему, зарастал свежий перелом. Нога ныла и чесалась в двух местах. Только вместо гипса хирурги использовали загадочный материал, больше всего похожий на густой синий мох. При попытке его оторвать мох моментально превращался в жесткую колючую проволоку.

– Операционная, – вспомнил человек. Еще раз настороженно оглядел мутные линзы ламп и оборванные провода.

Здесь было душно и сумрачно. Чертовски душно, как в тропическом лесу.

– Я брежу… – собственный голос показался ему сиплым и низким.

Он разорвал кожаную петлю на больной ноге, нагнулся и снял с гвоздя бумажный листок.

«Артур, если проснешься раньше, чем я вернусь, позови брата Обо. Он наш друг, он тебя спас. Твой брат К.»

Написано по-русски, с ошибками, дедовским способом. Чернилами и ломким пером.

– Меня зовут Артур? – спросил себя пленник.

Что-то отозвалось в глубине. Кажется, это имя подходило ему.

– Эй, – позвал Артур, – кто здесь есть? Брат Обо, я проснулся!

Тишина. Стук капель. Влажное дыхание.

Некоторое время он прислушивался, затем сделал попытку встать. Кривой незатянувшийся рубец на животе немедленно стал кровоточить, в горле горячо захлюпало, белые плитки поплыли перед глазами. Артур не рассчитал сил и рухнул вперед, повалив ширму, прямо на залитый водой пол. Синий мох на колене, ставший вдруг крепким, словно камень, спас ногу от повторного перелома.

Слева, как часовые, торчали мертвые пульты с клавишами и рукоятками, зато справа, занимая пространство от пола до потолка, взламывая кафель, пышно кустились заросли неведомых растений. Свет проникал сквозь стеклянный потолок.

– Брат Обо!.. – в последний раз выкликнул человек.

Обещанный спаситель не отозвался. Зато вместо него из зарослей вынырнуло нечто, похожее на раздувшуюся рыбу-ежа. Когда до колена Артура оставалось не больше полуметра, из рыбы стремительно выдвинулась костяная игла с мутной каплей на конце.

Раненый человек оказался проворнее. Колено здоровой ноги спружинило, подкидывая его вверх, руки сами нашарили единственный предмет, способный защитить – дюралевую стойку от ширмы. В мгновение ока он очутился на ногах, оторвал стойку и ткнул врага своим оружием. Тварь уклонилась от боя, пискнула и нырнула в щель. Почти одновременно в мозг человека ворвалась волна страха.

Дьявол, это ведь она меня боится, догадался Артур. А я… я точно всю жизнь на них охотился? Какого дьявола я на нее накинулся?

Он подождал, готовый отразить атаку. Но никто на него не нападал.

– Где тут люди? – спросил Артур у пустоты. – Где тут обычные люди, мать вашу?!

Он обыскал операционную. В зарослях нашлись закрытые аквариумы с коричневой жижей, оттуда доносилось неприятное чавканье. Артур предпочел не трогать тяжелые крышки. Чуть дальше он обнаружил то, что имитировало вздохи крупного животного. Два коричневых пузыря раздувались – каждый больше метра в диаметре, после чего сморщивались, опадали, выдыхая в нагретое помещение порцию относительно свежего воздуха.

Затем Артур наткнулся на узкую дверцу, за которой висели клеенчатые фартуки, защитные костюмы и другая одежда. Он напялил фартук, поскольку все халаты оказались малы и попросту расползались по швам.

Наверное, я ученый, предположил Артур. Или все гораздо хуже… Надо мной ставили опыты? Почему именно японцы? Может, я воевал против них? Кажется, они ставили опыты над военнопленными?

За первой дверью он обнаружил вторую. Артур застыл как вкопанный, не решаясь вдохнуть. В мелкой овальной ванне покоилась девушка. Вид обнаженного, блестящего, словно намазанного маслом, тела не вызвал в нем никаких мужских эмоций. Скорее всего, девушка принадлежала к одной из восточных народностей. Короткая черная челка покрывала лоб, раскосые глаза были слегка приоткрыты, и в темноте, казалось, следили за непрошеным гостем. Она плавала лицом вверх в мутной густой субстанции, сверху ее покрывало что-то вроде тонкого целлофана. От коричневых «легких», из соседней залы, прямо под прозрачную пленку тянулся гибкий хобот. Но девушка не дышала, и сердце ее не билось.

Артур прикрыл свой левый глаз, затем – правый, и снова левый. Так и есть, ошибиться он не мог, правый глаз свободно видел в темноте. В комнате отсутствовал всякий свет, но Артуру это почему-то не мешало.

Он сделал попытку прощупать женщине пульс прямо сквозь пленку. Пульс отсутствовал. Зато, наклонившись ближе, Артур заметил кое-что совсем неприятное. Ноги «спящей царевны» заканчивались ластами…

Он рывком отпрянул.

– Кто ты такая? Кто тебя так?! – вопросы растаяли в бетонной коробке.

Сбоку от него находился шкафчик со стеклянными полочками. Мужчина неловко потянул дверцу, достал несколько бутылочек. Даты на выцветших бумажках ему ничего не говорили.

Две тысячи двадцать четвертый год.

Много это или мало?

И сколько лет ему самому?!

Уже не опасаясь издать лишний звук, недавний пленник выдернул из шкафа три стеклянные полки, развернул шкафчик и потащил за собой, туда, где было больше света. На четырехметровой высоте, прямо над его операционным столом, расцветал стеклянный колпак. Там проходила обзорная галерея, похожая на те, что устроены в медицинских институтах для желающих наблюдать за операциями.

– Но я не врач, – покачал головой Артур. – Я вспомнил, что делали врачи. Они лечили. Это больница… Нет, это институт. Здесь учили медиков…

Задняя стенка шкафчика представляла собой сплошное зеркало.

– И я не солдат, – сказал он своему отражению. – Я помню… я командовал…

Артур сам толком не знал, чего стоило ждать от зеркала. На него смотрел хмурый незнакомец в кожаном фартуке, стершемся на сгибах. Левое плечо незнакомца было развито втрое лучше, чем правое; бугристая белая ручища заканчивалась невероятным кулаком. Грудь, предплечье второй руки и лодыжка левой ноги поросли седым волосом. Справа на груди багровел еще один изогнутый шрам, которого он раньше не заметил.

– Я старый… – уныло прокаркало отражение.

Однако волевое скуластое лицо, украшенное ссадинами, и наголо выбритый череп, зарастающий свежей русой шевелюрой, говорили об обратном. Обветренной медной физиономии в зеркале можно было дать от силы тридцать пять. Левый глаз, серый и послушный, вел себя по-родному. Зато правому глазу, черному, выпуклому, влажному, было явно тесно в изуродованной глазнице. Тому глазу, что видел во мраке.

– Суки… – простонал мужчина. – Что вы со мной сделали?

Артур бросил последний взгляд в зеркало, подобрал свою дюралевую стойку и заковылял к стальной двери. За толстым иллюминатором горела алая лампочка, в ее унылом свете виднелась противоположная стена коридора. На кафеле запеклись багровые потеки.

– Японский… – Артур провел пальцем по тревожным завиткам чужого языка, тронул блестящее колесо запора. – Английский… Английский я понимаю. Я помню.

Он прочел надпись трижды, изо всех сил складывая тревожное значение слов.

«В случае Красной тревоги – автоматическая герметизация. До полной очистки выход запрещен!»

– Это не больница, – сказал себе Артур. – Нет, это ни хрена не больница…

И взялся за колесо.

2

Сектор В2

Брат Обо скорчился за дверью в луже крови.

Японца пригвоздили к полу деревянным копьем. Удар был так силен, что бронзовый наконечник раскрошил кафель за спиной несчастного. Впрочем, брат Обо не легко уступил свою жизнь, он уложил как минимум пятерых. Судя по кровавым следам, еще двое уползли с тяжелыми ранами. Следы вели направо, за угол. Слева просвет коридора перегораживала стальная дверь.

«Сектор В2. Опасность биологического заражения. Всем категориям гражданского персонала доступ категорически запрещен».

– Я попал в плен, – сказал себе Артур. – Мне вставили новый глаз, приделали эту… граблю… Только я не помню эту войну. Совсем не помню.

Имя «Обо Мацусито» пленник прочел на кармашке голубого халата, в который был одет убитый сотрудник. Артур опустился на колено, шустро расстегнул на японце халат, разобрался со сложной застежкой. Под халатом брат Обо носил комбинезон из грубого сукна. Сердце остановилось недавно, труп еще не окоченел.

– Ключи, лупа, пинцет, скальпель… о, это самодельные спички… – перечислял Артур. – Так, а это… это магнитный ключ. У нас ведь тоже были такие, в лаборатории.

И осекся. Молнией вспыхнула картина. Сырой Петербург, тесные коридоры института, доступ в пятый отдел, лаборатория в подвале…

Только чем же он там занимался?!

Биологией? Он биолог? Кажется, они что-то делали с собаками, а потом готовились перейти на людей…

Он ссыпал находки в карман фартука. Пальцы выдавили полупустую обойму из короткоствольного пистолета-пулемета. Одиннадцать патронов, негусто. Видимо, вторую пустую обойму брат Обо выронил в дальнем конце коридора. Нападавших оказалось слишком много. Черный от крови кафель был усеян гильзами. Очевидно, последних двоих врагов Обо убил голыми руками.

Нескольких секунд Артуру хватило, чтобы разобраться с запором операционной. Электрический привод бездействовал, стальная плита легко катилась на смазанных колесиках, за резиновой прокладкой тоже регулярно ухаживали. Нападавшие пытались проникнуть в операционную, но не осилили замок! Только полные кретины не смогли бы откинуть две массивные щеколды, перевернуть их на сто восемьдесят градусов и развести в разные стороны…

И тогда… налетчики прирезали бы его прямо на столе!

Эти пятеро. Они не походили на кретинов. Они точно выскочили со страниц книги о средневековой Японии. Раскрашенные физиономии, грубые домотканые штаны и такие же рубахи, заплетенные косы, палочки в волосах, повязки с иероглифами на лбах. Крестьяне, повстанцы…

Человек прикрыл глаза. Он не мог припомнить, откуда взялась эта способность – слышать живое. Мешало то, что босые ноги стояли не на земле, а на железе и бетоне. Разумных Артур почуял вдали, но мешали толстые стены.

Холодное оружие брата Обо Артур обнаружил неподалеку, кривой кинжал торчал в горле жирного здоровяка, похожего на борца сумо. Сумоист отличался от прочих, и не только увесистой алебардой-нагината. Он носил более дорогую одежду, несколько золотых украшений и пояс с метательными ножами.

Борьба сумо! Еще одно слово, и сразу зрительный образ, как озарение – квадратная арена, орущий зал, два голых трясущихся гиганта в набедренных повязках. Словно по инерции, Артур вспомнил, как выглядел телевизор, в котором показывали борьбу, и как выглядела квартира с телевизором.

Его квартира в Питере.

– Древние японцы, – вслух произнес Артур. – Древние японцы на секретном объекте… Черт возьми, я-то как сюда попал?

Обыскав трупы, он собрал неважную добычу – пару винтовок, револьвер с пустым барабаном, луковицы, мешочек вареного риса, табак, орехи, сушеная рыба. При виде пищи рот наполнился слюной. Но первая же попытка разжевать рис привела к новым страданиям. Заныли и зачесались десны. Артур ощупал рот.

– Зашибись, у меня режутся зубы…

Он снял с толстяка широкий кожаный пояс, в петлях которого блестели четырнадцать метательных клинков. Еще два Артур извлек из бедра брата Обо.

– Меня зовут Клинок, – неуверенно вымолвил Артур. – Нет… меня звали иначе. А потом звали Клинок.

Рефлексы сохранились прекрасно. Хозяин пальцев с интересом наблюдал, как блестящие лезвия вертятся между средним и указательным; лезвия слишком легкие и короткие для него… Затем он выхватил из пояса один за другим сразу три клинка и метнул их в сандалию японца, который лежал метрах в семи от него.

Все три лезвия воткнулись кучно в деревянную подошву.

– Похоже, я давно не биолог, – сообщил себе Артур, возвращая клинки на место. – Главное – это не сойти с ума…

Тряпки на толстяке пахли не слишком вкусно, но только его размер подходил высокому европейцу. Штаны оказались Артуру коротки, зато куртку, задубевшую на животе от крови, он обернул вокруг себя полтора раза. Подпоясался поясом с клинками, прицепил кобуру брата Обо и ножны с кинжалом, ствол сунул в карман фартука.

Он приготовился идти наружу.

За поворотом направо он наткнулся на металлическую лестницу, вмурованную в стену. Лесенка вела вверх, через круглый люк. Выше ярусом, в свете алой дежурной лампы, просматривался кусок коридора и следующая лестница.

Кроме этого выхода в закутке коридора торчали ручки еще двух дверей. Прежде чем откинуть запоры, Артур прислушался. На всякий случай поудобнее передвинул на поясе кинжал и дернул запоры.

Изнутри дохнула влажная темнота. Однако Артур пребывал во мраке лишь первую секунду. Загорелся слабый свет. В просторной кладовке теснились медицинские приборы. Когда-то они представляли собой последнее слово в электронике, но прошли годы и годы с тех пор, как к ним прикасалась рука специалиста.

«Кардиограф… узи… опять японские надписи… электронный микроскоп… пост рентгенолога… незнакомые модели, у нас таких не было…»

Артур замер, резко ушел вправо, подтягивая сломанную ногу, левая ручища уже подхватила пистолет, ладонь правой легла на рукоять кинжала.

Паук-осьминог шустро спрятался среди веток под потолком. Чуть позже Артур заметил место, где ползучая лоза проломила стену и проникла сюда из соседней залы.

– Откуда ты взялся, шутка генетиков? – спросил у паука Артур. – Ведь таких зверюшек даже в Японии не водилось.

Главное открытие ожидало его за высоким пультом, уставленным мертвыми мониторами. В углу залы возвышалась массивная лежанка томографа с выдвинутым колпаком. Но Артур увидел совсем другое…

– Камера анабиоза! – сипло выдавил он. – Похоже, почти как у нас в институте.

За второй дверью когда-то располагался учебный класс и библиотека.

– «Асахи кэмикл», – прочитал Артур на широком позеленевшем полотнище. – Асахи… что-то знакомое. Химики?..

Бумажные книги рассыпались при первом прикосновении, зато плакаты на стенах сохранились прекрасно. На плакатах люди разных профессий умело защищали себя и близких при ядерном взрыве и прочих подобных неприятностях. Один плакат задержал внимание гостя. На выцветшем застекленном ватмане одинаковые японские рабочие управлялись с горячим металлом.

– Кузнецы… – прошептал мужчина, когда спичка догорела и обожгла ему пальцы. – Я вспомнил. Меня зовут не Клинок. Меня зовут Артур Кузнец.

Выбрался в коридор, привалился к холодной стене. В этот момент от колена отвалился первый комок мха. Больная нога подрагивала, размякшие мышцы требовали тренировки.

– Подведем короткий итог, – приказал он себе. – Главное – не сойти с ума. Я работал в институте крионики, в Питере. Мы разрабатывали новый тип реагента… я должен был уснуть в камере анабиоза. Мы все засыпали по очереди. А потом я уснул надолго. Меня не разбудили вовремя. Но я тогда был молодой… А здесь какое-то закрытое заведение… возможно, под землей. Кажется, комплекс заброшен, работает только дежурный свет. И, кажется… у них биоформы слегка вырвались из-под контроля. Этот парень, Обо Мацусита, он меня искалечил, или, наоборот, спас. Или не успел меня вытащить… Дьявол, какой сейчас год?!

Он взглянул вверх, в жерло круглого люка, куда убегали перекладины железной лестницы. Выход его интересовал теперь гораздо меньше. Важнее казалось разобраться, кто же такой брат Обо, кто такой брат К. и кто же такой он сам?

Артур Кузнец вернулся ко входу в сектор В2. Нашарил в кармане магнитную карту Обо и решительно вставил в узкий паз. Механизм лязгнул, и овальная плита откатилась в сторону. Артур тоже отскочил, поудобнее перехватил кинжал. Внутри, двумя рядами, слева и справа, мирно спали скафандры высокой биологической защиты. Артур проник в тамбур, по толстому слою пыли убедился, что помывочный блок бездействует. Решетки на полу, душевые раструбы, сами костюмы в ячейках – все потемнело и пересохло от времени.

– Будем надеяться, что авария случилась достаточно давно, – Артур вспомнил раздутую рыбу с костяным шприцем. – Если это вообще авария?

Отодвинув следующий люк, Артур Кузнец шагнул в белый коридор сектора В2. Здесь попахивало тухлятиной, на одинаковом расстоянии друг от друга мрачно полыхали рубиновые лампы. Когда люк тамбура встал на место, Кузнец прочел третью английскую фразу и фраза эта ему окончательно испортила настроение.

«Внимание. В случае Красной тревоги персонал эвакуации не подлежит».

– Что же у вас тут стряслось, ребята? – в сердцах выругался Артур. – Что вы тут натворили, в долбаном секторе В2, а?!

И тут на него впервые напали.

3

Родильный дом

Один желтокожий свалился на Артура сверху, он прятался за толстой трубой воздуховода. Другой выпал из плоского силового щитка; непонятно было, как он туда вдавил свое тело.

Первый мужик, точно заправский гладиатор, размахивал рыболовной сетью с крупными крючками, но кидать сеть под ноги пока не собирался, отвлекал. В правой руке японец сжимал крайне неприятную штуковину, обоюдоострый серп на коротком древке, это оружие могло дать фору тяжелой алебарде.

Артур отпрыгнул назад и к стене, стараясь беречь правую негнущуюся ногу, и затылком вовремя ощутил присутствие второго врага. Тот выпал из щитка и сразу выстрелил. Выстрелил в то место, где только что находился плечистый белый человек в фартуке.

Пуля просвистела возле уха, Артур едва успел пригнуться.

Спаренный серп пролетел в двадцати сантиметрах над его головой и на толстом шнурке возвращался к хозяину. На обратном пути серп по идее должен был воткнуться Артуру в затылок. Кузнец попытался перехватить древко в полете, но промахнулся. Поймал шнур, сильно рванул на себя, накручивая на запястье левой могучей лапищи. Однако смазанный чем-то шнур вырвался.

Стрелок позади Артура затоптался на месте, водя стволом, рискуя угодить в своего приятеля. Пистолетом мужик пользовался неловко, схватился за рукоять обеими руками и широко раздвинул ноги.

Щелкнул курок. Артур качнулся вправо, еще до того, как успел понять, что происходит.

Выстрел. Серп полетел второй раз. «Гладиатор» с сетью уже был в четырех шагах.

Артур упал на пол, отводя назад руку. На сей раз он поступил умнее – перехватил полированное древко в крайней точке. На плоской физиономии «гладиатора» отразилось изумление, следом за серпом его швырнуло вперед; очевидно, парень не привык к промахам.

Он швырнул сеть и запутал Кузнецу ноги. Крючки больно впились в икры.

Артур перекатился за силовой щиток.

Мужик с пистолетом пальнул в третий раз. Пуля с визгом пробила железную коробку электрощита, отрикошетила где-то вдали, коридор заволокло пороховой гарью. Четвертый раз повстанец выстрелить не успел, метательный нож вонзился ему в горло.

«Гладиатор» с победным рыком кинулся вперед, в руке его сверкнула сталь. Артур сделал попытку встать, но только еще сильнее запутался в сети. Левая рука, такая сильная и страшная, слушалась плохо. В последний миг, когда японец уже завис в прыжке, Кузнец дотянулся до своего пистолета и дважды выстрелил в упор.

Стало тихо, только запрокинувшись, хрипел парень с клинком в горле. Тихо ругаясь, Артур освободил ноги от рыбачьих крючков, привычно проверил сумки и тощие карманы противников. Пушка и четыре патрона, негусто.

– Не помню, где я так научился, но я гораздо быстрее тебя, – сказал умирающему Кузнец. – Жаль, что ты не говоришь по-русски. Но лечить я тебя не буду, извини.

И вытащил из шеи смертельно раненного нож.

Скоро он разыскал люк, через который в секретный блок просочились «повстанцы», как он их мысленно окрестил. Выше уровнем, у другого тамбура, скорчились двое в голубых халатах, буквально исколотые остриями копий.

Он удвоил внимание. Сильно хотелось есть, еще сильнее – пить, ныли челюсти, гудел затылок, нестерпимо чесалась нога под слоем синего мха.

На двух верхних этажах сектора действовало электричество и срабатывал магнитный ключ брата Обо. Никого не встречая, Артур беспрепятственно вскрыл восемь или девять дверей. По большей части, за ними находились склады, битком набитые ящиками, но в какой-то момент Артур угодил в храм.

Отсюда вынесли всю мебель и оборудование, лишь слабо завывали под потолком жерла вытяжной вентиляции. Свет здесь давали не электролампы, а колонии белесых полупрозрачных грибков, густо облепивших внутренности аквариумов. Аквариумы в три ряда крепились на дальней стене. Судя по отвратительной вони, питались грибки какой-то несусветной гадостью, но светили достаточно ярко. На полу кто-то полукругом расстелил циновки. У боковой стены возвышалась трибуна, укрытая потертым золотым гобеленом. Над трибуной висел портрет пожилого японца, в национальной одежде, написанный выцветшими красками. Под портретом, среди свечей, располагалось еще штук пять желтых от времени фотографий и газетных заметок. На всех – в центре тот же невзрачный седой очкарик, зато вокруг – красивые высокие девушки, и далеко не все японки.

Две заметки кто-то вырезал из французских газет, одну – из английской. Артур с трудом разобрал мелкие строчки.

«17 ноября 2021 г. Токио. Продолжаются столкновения на религиозной почве… Лаборатория профессора Токугава из „Асахи кэмикл“ не намерена отказываться от разработки так называемого БИС – „биологически идентичного секретаря“. Ватикан выступил с заявлением… утверждает, что клоны Токугавы, хоть и владеют десятками языков, могут использоваться с низменными целями для службы в эскортах…»

– Это случилось позже меня… – Артур потер виски. – Я лег в камеру анабиоза… кажется, в две тысячи шестом. Или восьмом… Сколько же я проспал?

Уродов Кузнец нашел этажом ниже.

Здесь вдоль облезлых стен журчали ручьи, пахло тиной и был оборудован укрепленный пропускной пункт. Нападавшие совсем недавно закидали его гранатами, в коридорах еще витал густой пороховой дух. Судя по всему, сражение с обеих сторон велось с неутихающей яростью. Тела мертвых повстанцев в два слоя покрывали баррикаду из мешков, утыканных острыми кольями. Бойцы словно добровольно кидались на острия, чтобы по их телам могли пройти товарищи…

Но их товарищи далеко не прошли. Атака захлебнулась, хотя защитников у баррикады было всего двое. Один из них к моменту появления Кузнеца еще хрипел и подавал признаки жизни. На человека двухметровый гигант отдаленно походил только с тыла. Из бугристой, перетянутой ремнями, спины торчали сразу три копья. Вилы проткнули ему загривок, там, где по дуге сходились ветви двух позвоночных столбов. Могучие ноги облепила юбка, мокрая от черной, удивительно черной крови. Толстые руки заканчивались рачьими клешнями. Именно этими клешнями постовой откусил головы как минимум пятерым повстанцам.

Артур уважительно обошел стонущего урода по кругу. Второй такой же гигант был мертв, его в упор расстреляли из автомата. Но живой, даже с дюжиной пулевых ранений, оставался крайне опасен. В месте, где полагалось находиться сердцу, торчало копье, но сердце билось! Артур слышал его неровные удары…

Ощутив шаги, урод заворчал, попытался встать, но снова растянулся в черной пузырящейся луже.

За поворотом Артур наткнулся на груду строительного мусора. В потолочном люке зияла дыра; скорее всего, повстанцы пробили ее направленным взрывом. Выше виднелось еще одно развороченное перекрытие и… крошечный кусок голубого неба!

Артур миновал очередной тамбур и попал в… родильный дом.

Уроды плавали в овальных ваннах.

Они мало походили друг на друга. Двое прямоходящих, один с четырьмя верхними конечностями, с не до конца сформированной головой. В следующей ванне, под слоем пленки, спал некто, похожий скорее на лошадь, чем на человека. Дальше еще один квадратный титан с клешнями и жабрами…

В изголовье каждой ванны неспешно раздувались мешки легких и кустились черные заросли. Уроды дышали ровно, ровно бились молодые сердца, кое-где под пленкой по их телам ползали «хирурги», доделывали конечности, копались во внутренностях.

– Родильный дом, – шепотом выговорил Артур. – Чтоб мне треснуть, если это не палата новорожденных. Неужели меня здесь тоже… вывели из личинки?

В следующем резервуаре плавал мертвец. Его расстреляли прямо в колыбели.

Восемь глубоких ванн с одной стороны от железного мостика, восемь – с другой. Несколько мертвых осьминогов, пробитых пулями, изрубленных мечами. Проколотые и сожженные «легкие», развороченная аппаратура.

Кузнец прошел вдоль всех ванн, пока не обнаружил то, что искал. Пульт управления.

Не так давно здесь обедал дежурный оператор. На консоли с потухшими приборами лежала сумка с начатым завтраком, бутылка с недопитой водой и курились благовония. На спинке стула висел автомат с удлиненным спаренным магазином.

Артур прислушался. Сюда спешили люди, много людей. Кажется, не повстанцы, потому что не крались и не бежали, но от этого не делалось легче. Если они присобачили ему чужой глаз и медвежью лапу, то с легкостью отберут и то и другое. Или вставят ласты в пятки и заставят нырять!

Артур жадно глотнул кисловатой воды из чужой бутылки. Хлеб и овощи, чтобы прожевать, пришлось размачивать в той же воде, а про кусочки аппетитного вяленого мяса пришлось забыть. У него прорезались сразу три зуба. И отвалился еще кусок «гипса» с ноги.

– Как интересно, все сломано… – Кузнец провел пальцем по пыльным циферблатам, потрогал оборванные провода. – Все сломано, но все работает. Стало быть, работает на совершенно иных принципах.

Еще четверых «младенцев» он обнаружил в соседнем помещении. Эти смотрелись гораздо хуже. Двоих прикончили прямо в рабочих резервуарах. Убийцы не только проломили им головы, но всласть поиздевались над телами. Впрочем, мертвые крестьяне смотрелись не лучше. Похоже, охранники родильного дома тоже получали удовольствие от расчлененки.

Топот шагов стал ближе. Проклятые вивисекторы приближались. Похоже, среди них были не только люди, но и кошмарные креатуры фирмы «Асахи кэмикл»!

– Нет, ребята, я вам не дамся! – Артур выбежал обратно в коридор. Отступать было некуда, всюду тупик. Он закинул за спину автомат, легко подтянулся на одной руке к разбитому потолочному люку. – Братец Обо с дружками устроил тут «остров доктора Моро»… Но меня вам дальше не переделать!

Из-за баррикады появились знакомые голубые халаты. Подтягиваясь на своей новой удивительной руке, беглец пробирался все выше и выше, туда, где светило солнце. На самом верху пришлось туго. Щуплые японцы воспользовались приточным воздуховодом, а человеку его комплекции стоило труда не застрять. Добравшись до солнца и света, Артур на короткое время затаился.

Перед носом жужжали пчелы, в небе плыли мирные облачка, высокая трава закрывала обзор. Но внизу снова послышались голоса мучителей, они торопились заделать брешь в обороне. Еще немного – и примутся палить по ногам или пошлют одного из голиафов, с клешнями вместо рук!

Артур рванулся сквозь рваные края трубы, сквозь колкую траву, упал, выставив впереди ствол автомата. Потом он оглянулся и тут же забыл о возможной погоне.

Его окружал город.

Почему-то раньше ему казалось, что выберется наружу на лесном холме. Но это оказался вовсе не холм, а крыша невысокого строения, наполовину занесенная песком и проросшая травой. Зеленый луг прямо на крыше бункера! Над маленьким бункером сгрудились небоскребы. Некоторые из них треснули, другие опасно накренились. Из фундаментов торчали кусты. Влево и вправо лучились темные щели улиц, заросших травой. Кварталы казались бесконечными. В пустых витринах насвистывал ветер, над крышами перекликались чайки. Высоко наверху стекла кое-где сохранились, иногда они выпадали и звонко бились по пути к земле. Остро пахло морем, волны бились где-то неподалеку. Солнечные лучи пробирались среди пирамид мусора. Артур попытался уловить хоть что-то еще, кроме равномерного клокотания моря, но безуспешно.

Гигантский город был мертв.

4

Нейтральная полоса

За ним следили.

Миновал примерно час с тех пор, как Артур покинул крышу «Асахи кэмикл». Он легко спустился с крыши по пожарной лестнице, миновал бетонный забор и две линии ограждения. Подземная лаборатория снаружи походила на заброшеную овощебазу. Многоосные грузовики, замершие у ворот, пронумерованные секции, железнодорожные пути вдоль пандуса и груды пластиковой тары…

У второго забора торчали вышки с часовыми. На широкой выжженной просеке Кузнец насчитал шестнадцать трупов повстанцев, их еще не позаботились убрать. Где-то высокий мужской голос с надрывом отдавал команды, ревел мотор и стучали топоры. Высоко, в лазурной тишине, кружили птицы. Несло гнилыми водорослями.

Кузнец долго прятался в секциях разобранного крана. Подволакивая ногу, он рванул через контрольно-следовую полосу, когда на ближайшей вышке началась смена часовых. Город нахлынул мгновенно, точно накрыл мрачной бетонной волной. Артур укрылся в переулке, свернул один раз, другой, запрыгнул в какую-то дверь и очутился в супермаркете. Подождал, затаив дыхание.

Никто за ним не гнался, но сохранялось ощущение слежки, словно к спине приклеили липкую ленту.

Последние продукты из храма жратвы вынесли много лет назад. Кузнец проковылял вдоль поваленных стоек, вдоль выцветших плакатов с горами вкуснятины и улыбчивыми девушками. Его удивили вскрытые кассовые аппараты, набитые деньгами. Прилавки мясного отдела кто-то долго расстреливал из автомата.

– Пить хочу… – Артур облизнул губы. – И поесть не помешает!

Кузнец пробрался в подсобные помещения. Ванны и раковины покрылись паутиной, из кранов не удалось добыть ни глотка воды. Здесь даже не летали мухи. Он вскрыл холодильные камеры, но нашел лишь засохшие крысиные трупы. С каждой минутой становилось прохладнее. Баюкая раненую ногу, он уселся на железный табурет и прислушался. Влажный морской ветер гонял мусор. Захлопала крыльями птица. С протяжным звоном где-то разбилось стекло.

И снова – гнетущая тишина.

Кто-то живой приближался, но пока еще очень далеко.

Артур оторвал с колена очередной кусок мха. Следовало принять решение – коротать ночь в магазине или идти на поиски воды. Он выбрался с обратной стороны здания, и тут впервые заметил границу.

Две полустершиеся черты на асфальте, желтая и красная. Между ними – достаточно места для проезда грузовика. Вдоль цветных полос кто-то заботливо разложил булыжники, куски арматуры и просто горки мусора. Сейчас беглец находился в желтой зоне. Но непонятно было, хорошо это или плохо.

Он решил, что пойдет на шум морского прибоя прямо по нейтральной полосе. Морскую воду тоже пить нельзя, но есть шанс поймать там рыбу…

Кузнец пробирался мимо погасших каркасов реклам, под петлями скоростных дорог, вдоль бесконечных сгоревших баров и отелей. Миновав три перекрестка, он наткнулся на мертвую обезьяну.

В первый миг Артур поверил, что это очень крупный павиан, выкрашенный в защитные цвета. Но обезьяна оказалась не просто крупной, она обогнала в размерах самую большую гориллу.

Длинные передние лапы сжимали кусок неоновой вывески. Судя по позе, примат пролетел не один десяток метров, сорвавшись с огромной высоты. Задние лапы неестественно разъехались в стороны, пятнистый бок лопнул от удара о землю, но вместо тухлых внутренностей в дыре блестел металл. А вместо крови растекалась прозрачная маслянистая лужа.

Обезьяна валялась за красной границей. Прежде чем переступить черту, Артур трижды осмотрелся. Тайное чувство подсказывало ему, что лучше брести на виду у сотен окон, чем запросто принять одну из неведомых сторон – желтую или красную. Едва он обошел животное со стороны морды, как сразу стало ясно – это не обезьяна, но и не робот в привычном смысле слова.

Павиана долго убивали на земле. Столкнули сверху, или сам выпал, с тремя пулевыми дырками в черепе. Но внизу тут же добили, разворотили морду, проткнули грудь. В лохмотьях трехцветной шерсти виднелись розовые тяжи сухожилий, пластмассовые шарниры и охапки проводов. На левом боку искусственного зверя имелся встроенный набор инструментов, а на левой лапе – нечто вроде сменных насадок, вместо обычной кисти. Те, кто добил робота, вскрыли ящик и все унесли.

Неподалеку стукнул камень, прошелестели шаги.

Артур спешно вернулся на нейтральную полосу. Ему очень не понравились лужи засохшей крови рядом на асфальте. Поскольку из робота кровь не шла… значит, обезьяна прихватила на тот свет несколько обидчиков?

Рассуждая таким образом, он пересек кусок дикого леса. Высотки расступились над бывшим парком, чтобы спустя минуту опять сомкнуться мертвыми стражниками.

Но до жилого квартала ему спокойно дойти не позволили.

Кузнец насчитал четверых.

Перемещались они слишком быстро для человеческого глаза. Некоторое время он убеждал себя, что четверка ему только мерещится, что все дело в голоде, тревоге и вечернем нагромождении теней. Но когда один из них, длинноногий, растянутый, отразился за спиной в уцелевшей витрине, Артур больше не смог себя успокаивать.

Он развернулся вовремя, чтобы отразить удар. Человек на бесконечно-длинных, голенастых ногах, похожий на насекомое, выкинул вперед ухват на длинной ручке; похожим инструментом прижимают к земле змей. Голенастый и метил в шею. Кузнец присел, вырвал «ухват» и тупым концом тут же двинул врага в живот.

Раздался хлопок. Артур их мысленно похвалил – нападали слаженно, хорошо сыгранной командой. Лысый коротышка висел на дереве, поджав ноги, зацепившись хвостом, и целился из толстой железной трубы. С дымным хлопком из жерла вылетела сеть. Пока она разворачивалась, Артур отпрыгнул в сторону, вскинул оружие.

– А ну, назад, гады!

Голенастый корчился на земле, кашлял, схватившись за живот. Сеть упала на парковую дорожку колючим парашютом. Артур выстрелил в хвостатого, но тот проворно подтянулся и спрятался в ветвях. Еще двое заходили со спины. Оба лысые, слишком мощные и белокожие для японцев. Они целились из пистолетов, но не стреляли. Спешили, охватывая добычу с флангов, растягивая широкий бредень, увешанный крючками.

Явно планировали взять живьем.

Артур кинулся под дерево, насколько позволяла скованная нога, завилял между кустами. Над ним затрещали ветки. Сразу двое хвостатых с человеческими лицами обогнали его, один целился из духовой трубки. Артур упал в сторону за миг до того, как оперенная стрелка воткнулась в ствол ивы, выхватил пулемет брата Обо.

Он перекатился в колючей траве, распорол бок о цветущий розан, снова перекатился в обратную сторону. Плавным движением взял на мушку хвостатого, нажал спуск. Тот снова висел вниз головой и высматривал Артура с другой стороны розового куста. Второй хвостатый предупреждающе взвизгнул, но опоздал. Его товарищ с развороченной башкой уже падал вниз, ломая ветки.

Лысые с пушками ломились сквозь заросли, бредень они бросили на тропинке.

Артур кинулся по дуге, обходя противников справа. Маневр удался, им пришлось опять выстроиться в линию. Так и выбежали обратно на узкую тропу, мешая друг другу. Первый лысый на бегу поднял руку с блестящим пистолетом.

Артур присел на колено, метнул два ножа. Кто-то схватил его сзади за горло и поперек груди. Последовал рывок вверх, ноги оторвались от земли.

Это был длинноногий, так похожий на паука. Он что-то застрекотал, наверняка призывал своих поскорее тащить веревки. Артур не успел набрать воздуха, стал задыхаться. Тонкая костлявая ручища все туже обвивала шею, ноги болтались в метре от земли.

Первый лысый ползал на четвереньках и харкал кровью. Второй лысый перескочил через раненого и помчался на помощь длинноногому. Ему оставалось шагов семь, когда Артур вытянул назад свою левую ручищу и сломал пауку плечо. Просто сжал пальцы и раздробил сустав. Длинноногий завопил, выронил добычу. Артур приземлился на больную ногу, в глазах почернело. Уцелевший лысый уже нажимал курок. Видимо, передумал брать живьем.

Пуля чвакнула о дерево, вторая просвистела в сантиметре от виска. Артур кувыркнулся в кусты, выпал на асфальт и…

И едва не пересек желтую линию. А лысый выскочил на проспект метров на десять левее. О желтую границу он споткнулся, словно наступил на змею, сиганул назад, но не успел.

Лысого подстрелили в прыжке. Снайпер с желтой стороны бил откуда-то сверху, из громадного сгоревшего универмага.

Кузнец еле успел вжаться в ствол ближайшей ивы, потому что с ветки открыл огонь хвостатый карлик. Затем к нему присоединился еще кто-то. Дерево Артуру досталось не слишком толстое, пришлось встать боком. С другой стороны пули врезались с визгом, кора отлетала кусками. Нападавшие выкрикивали что-то, палили поочередно, но к границе своей территории не приближались.

Артуру оставались две возможности. Отступать обратно через лесопарковую полосу, где его наверняка подстрелят. Или бежать через улицу, через границу, к подъездам домов… и угодить под пули желтого снайпера.

Пока хвостатый отвлекал, кто-то подкрадывался слева. Услышав шум, Артур рванул вдоль границы зелени. Целью себе он наметил завалившуюся набок беседку. Но до беседки не добрался. Периферическим зрением Артур засек стремительно падавших птиц. Трое, нет, четверо, пикировали, развернув широкие полупрозрачные крылья, как у летучих мышей.

Беглец не успел понять, с желтой или красной стороны улицы спускались планеристы.

В шею и плечо впились иглы. Рука мгновенно онемела, головой пошевелить он тоже не мог. В последний миг Артур вплотную увидел дрожащее кожистое крыло, раздутую грудную мыщцу, перевитую венами и когти на черных пальцах.

И мир окутала тьма.

5

Красный Токио

Он очнулся в душном железном ящике. На щиколотках звенели стальные кандалы. Кожа нестерпимо чесалась в тех местах, куда попали иглы, но узник не мог даже пошевелить головой. Шея и кисти рук оказались зажаты в толстом деревянном брусе. Свет проникал сквозь дырки в крыше. Под мокрой гнилой соломой пищали крысы.

Артур попробовал перекатиться на бок. С третьей попытки это удалось. Тело онемело, он не мог понять, сколько времени провалялся в беспамятстве. Ему оставили только одежду. Оружие, обувь и остатки еды пропали. Губы пересохли, язык распух.

– Эй, ты русский, что ли?

Артур приник глазом к дырявой стенке. Окликнувший его человек находился в соседнем ящике. Точнее – их там было трое, двое спящих азиатов и один волосатый, со славянскими чертами, не связанный.

– Ру… русский, – Кузнец закашлялся. – А ты откуда знаешь?

– А ты пить просил, матюкался во сне… – сосед подполз ближе. Оказалось, он молодой, мускулистый парень, весь в ссадинах и синяках.

– Слышь, земляк, ты тоже из Владика?

– Из Владика? – Артур изо всех сил разрабатывал затекшие ноги. – Нет, кажется, я из Питера. Точно не помню, память отшибло…

– А, бывает, – посочувствовал сосед. – Суки они, подпоили нас, весь товар отняли, а потом продали этим… А где это – Питер? Что-то я не слыхал.

– Далеко это.

– А, вона как! Видать, не на море. На море-то я все города знаю. Меня Гаврей звать, Гавриил то есть, а прозванием Белобрюх. Это потому что китов мы с батей белобрюхих били. А тебя как звать?

– Артур… Кузнец.

Артур перекатился еще раз, и еще, до молний в глазах, пока к плечам и бедрам не вернулась чувствительность. Колено саднило, очевидно, последние клочки мха оторвали «с мясом».

– Ага, оно и видно, здоров ты, мужик. Видал я, как они тебя тащили вчетвером-то. Наломал ты им костей, это точно.

Сверху посыпалась труха, по железу прогрохотали шаги, раздалось низкое рычание.

– Гавря, зачем мы им нужны?

– Как это – зачем? – русский поскреб в бороде. – Или в работу куда продадут, или на потеху, спаси господи, выставят. С ихними бесами драться. Уж лучше сразу сдохнуть, чем такое… Вишь, корейцы со мной, тоже рыбаки, их в море повязали. По-русски три слова, а про бесов наслышаны.

– На потеху? – Кузнец раскачался, кое-как встал на колени, уперся макушкой в крышу. Шпала на плечах тянула к земле. – А ты с бесами уже дрался?

– Кабы дрался, с тобой бы не болтал. Ходил у нас один шкипером, вдвое здоровей тебя, так он за деньги по молодости ввязался. Одной обезьяне хребет свернул, а другая его чуть не кончила. Всего изломала, точно с мишкой в тайге схлестнулся. Еле выходили потом, кривой остался…

– Обезьяну? Драться с обезьянами?! – Артур вспомнил расстрелянного павиана.

– Особливо ноги беречь надо, по ногам бьют, мигом кости переломают. И вверх норовят утащить, уж такие они прыгучие. И голову могут свернуть. А глотку ей давить бесполезно, потому как бес, он ведь не дышит, смекаешь? Этот шкипер, он по-ихнему кумекал, долго тут пожил. Он такое рассказывал… – зашептал Гавря, – мол, есть тут колдуны разные, красные и желтые, и еще какие-то, и все меж собой бьются, кто лучше беса смастерит. Давно бьются, еще до Большой Смерти начали.

– До Большой Смерти? – название показалось Кузнецу очень знакомым, точно на секунду приподнялся занавес над уснувшей памятью. – Гавря, а на фига ты сюда плыл, если так опасно?

– Я что, дурной, по своей воле в Токио швартоваться? – обиделся китобой. – Мы завсегда в Йокогаме швартуемся, там ихнего царя власть, купцы там. А этот поганый порт за семь миль завсегда обходим. Сами япошки сюда не суются, уж больно страшные слухи ходят.

– Так мы все же в Токио?

Но дальше им поговорить не дали. Крышку откинули, Артура грубо зацепили за колодку, выволокли на свет. Вокруг расстилалась панорама заводского цеха – непонятные агрегаты, чаны, трубы, рваная крыша. Артур узнал тех, кто вчера напал на него в парке. Лысый здоровяк еле сдерживал на поводках двух рычащих овчарок. У него самого клыки торчали, как у пса. Двухметровый тощий придурок с перебинтованным плечом тоже был здесь, недобро кривил синие губы. Распоряжался низкий, широкий, как комод, в потрепанной военной форме. Чешуйчатый хвост он носил в кармане. Затем явились еще двое, из ящика крюками выудили Гавриила, связали ему щиколотки, куда-то потащили.

– Братишка, помни – ноги береги! А если вырвешься, беги на юг, к Йокогаме! – прохрипел на бегу Гавря. – Там за портом уже земля ихнего царя, префекты командуют, там русскую факторию найдешь…

Кузнеца толкнули острием в спину. Уродец с кривой дынеобразной головой подхватил конец цепи и поволок пленника за собой. Отворились ворота, глаза ослепли от солнца. Его провели почти бегом по захламленной заводской территории. Всюду очень плотно обитали люди – в хибарках, в вагончиках, в контейнерах. Варили себе завтрак, стирали белье, разжигали костры, орали песни. Чуть дальше пасли тощих свиней, мотыжили огороды. Некоторые выглядели вполне привычно, обыкновенные японцы, только грязные и ободранные. Но встречались и удивительные экземпляры.

Тощий детина курил на корточках, его четыре руки свисали, как засохшие цветочные лепестки. В плоском котле что-то разминали ногами двое безруких парней. За Артуром устремилась стайка явных гидроцефалов с камнями и катышками козьего навоза. Навстречу старички, как заправские охотники, несли на плечах жердину с пойманным кабаном. Когда две группы поравнялись, стало ясно, что несут вовсе не кабана, а бочкообразную женщину, покрытую рыжей шерстью. Вытянутое рыло «кабанихи» было затянуто ремнем.

Наверху, по крышам угрюмых бетонных цехов, прохаживались крылатые часовые. Артур убедился – крылья у крылатых росли настоящие. Но не птичьи, с перьями, а перепончатые, кожистые, как у мышей или доисторических рептилий. И вверх они не взлетали, в лучшем случае – планировали вниз.

Артура втолкнули в лифт без дверей. Сопровождающий выкрикнул команду, далеко наверху работяги навалились на колесо и… лифт рывками пополз вверх. Когда-то это было красивое административное здание, все в тонированном стекле и металле. Нынче стекла остались лишь на уровне девятого этажа.

Очевидно, его привели к главарю. Колодку с шеи сняли, руки стянули за спиной. Двое в масках в упор нацелили автоматы. Толстошеий мужчина обедал на красочном татами. Низко склонившись над миской, выставив синий татуированный череп, главарь обгладывал запеченную человеческую руку. Судя по размерам – детскую. Потом он откинулся на подушки, служанка кинулась промокнуть ему жирный рот. Главарь отстранил ее, почесал жидкую бородку и заговорил. Сбоку выкатили инвалидное кресло, в нем трясся уродец с непомерно раздутой головой. Сначала инвалид обратился к Артуру на английском, затем перешел на вполне сносный русский.

– Блистательный хозяин Красного Токио обвиняет тебя в убийстве двух прекрасных охотников… – толмач пищал в заботливо подставленный рупор, его тонкие ножки не доставали до земли. – У тебя есть деньги или покровитель, чтобы заплатить за убитых?

– Они первые напали.

Главарь смотрел не моргая, его багровая ряха блестела, как сковорода.

– Блистательный хозяин Юкихару спрашивает, кто вставил тебе второе сердце?

– Второе… что?

Неожиданно он поверил. Он вспомнил, как странно билось сердце на бегу, точно эхо отдавало в правый бок. Он вспомнил, что практически не испытывал одышки.

– Не притворяйся глупым. Отвечай быстро. Иначе будешь медленно умирать. Отвечай быстро – это были Асахи или Сумитомо?

– Асахи, – Кузнец подумал, что нет смысла запираться.

– Драконий глаз – тоже сделали они? Сколько ты им заплатил?

– Нисколько. Если честно, я не помню, как попал туда…

После этого ответа главарь Красного Токио затеял короткое, но бурное совещание со своими соратниками.

– Хозяин спрашивает – ты пустотелый?

– Что-о? Это как?

Внезапно подскочил верткий, маленький, ни слова не говоря, полоснул по предплечью ножом. Артур даже не успел дернуться. Мелкий обмазал пальцы в крови из пореза, попробовал на вкус, затем поднес пальцы главарю. Юкихару заинтересованно лизнул, почмокал толстыми губами.

«Только не это», – успел подумать Кузнец. Он решил, что левой рукой сумеет оборвать цепь или утащит за собой в окно обоих стражников, но не даст себя сожрать. Лучше уж выпрыгнуть с девятого этажа!

– Блистательный хозяин удивлен. Ты – настоящий. Колдуны Асахи нарушили соглашение. Они стали переделывать настоящих! Там много таких, как ты?

– Не знаю.

– Ты будешь драться с обезьяной. Завтра. Если будешь хорошо драться – тебя будут хорошо кормить и лечить.

«Вот оно, потехи!..»

– Но меня не надо лечить.

– Завтра тебя надо будет лечить. У Сумитомо хорошие обезьяны, они ломают ноги, но сразу не убивают.

«По ногам бьют…»

– А если не стану драться?

– Тогда обезьяна убьет тебя.

– А если я убью обезьяну?

Когда толмач перевел, члены банды дружно загоготали.

– Так бывает, редко. Если не умрешь – получишь молодую женщину и кувшин сакэ.

Юкихару дал понять, что аудиенция закончена. Артура развернули, втолкнули в лифт и под дулами автоматов отвезли вниз. Он надеялся, что назад снова придется топать по заводским переулкам, там появлялся шанс сбежать, но тюремщики загнали его на подземную автостоянку. Долго вели по бетонному коридору и заперли в ремонтном боксе. Горбатый безносый мальчик принес на удивление сытную еду – подгоревшую на костре курицу с рисом и горшок с жирным бульоном. Но самое главное – сняли цепи!

Оставшись один, Артур облазил и обшарил свою новую тюрьму. Голые стены, пустые верстаки, яма и подъемник. Дверь, через которую ушли тюремщики, представляла собой лист железа без ручки. Этот вариант сразу отпадал. Зато с другой стороны вытянутого бокса имелись широкие грузовые ворота, запертые снаружи. За воротами Артур разглядел нечто вроде арены, окруженной высокими «трибунами». Правильнее сказать, это были не трибуны, а вертикально поставленные двадцатифутовые контейнеры, утыканные изнутри шипами. Поверх контейнеров была натянута сеть. Больше сквозь щель он рассмотреть не сумел. Снаружи подошел охранник и погрозил автоматом.

Он улегся. И к собственному удивлению, уснул.

Через несколько часов Кузнецу принесли рис и жареное мясо. Он решил не спрашивать, из какого животного приготовлено жаркое, зато знаками потребовал одеяло. Просьбу выполнили своеобразно, притащили целый ворох вонючего тряпья.

За ночь Артур сделал все возможное, чтобы привести тело и дух в состояние покоя. Несколько часов подряд узник разминал мышцы, кувыркался, приседал и прыгал на холодном полу. Беспокоили новые зубы, да и мышцы продолжали рост, все сильнее требовали пищи. Глубокой ночью Артур подскочил, точно его подбросило пружиной. То, что он вспомнил, показалось ему гораздо важнее упражнений с мускулами. В дальнем углу бокса пищали крысы, сражаясь за объедки его ужина. Глубоко под слоем цемента рыл нору какой-то мелкий зверек. В гнездах на крыше сонно вздрагивали ласточки. Гораздо выше ласточек, выше часовых, бархатными сполохами отсвечивали тучи – наверняка внизу жгли много костров. На фоне туч, Артур мог поклясться, промелькнуло гибкое змеиное тело с крыльями. Не птица, не летучая мышь, что-то очень большое и сильное. Почти как… дракон. Снаружи дремал часовой. Наверху, над сеткой арены, разгуливал второй крылатый часовой. В соседнем боксе дремал маленький азиат. Гавриил не мог заснуть, молился в своей клетке. Еще один гладиатор дрых вовсю, в своей решетчатой «камере», очевидно накачавшись каким-то дурманом.

Артур охватил их всех одним внутренним взором. Но люди и ласточки его интересовали мало.

Вот крысы – совсем другое дело. Крысы могли стать добрым союзником.

6

Железные обезьяны

Он неплохо выспался за оставшиеся три часа.

Нога, лишенная гипса, к счастью или к несчастью, заросла. Рано утром будущего бойца осмотрели два местных эскулапа. Профессионально ощупали суставы, мускулы, заставили открыть рот и прослушали оба сердца. Докторов Артур мог прикончить одной левой, но благоразумно решил, что они еще пригодятся.

Когда ворота открылись, Артур ожидал увидеть банальную киношную картинку – сотню обкуренных мутантов, делающих на него ставки. Но действительность оказалась тревожнее и сложнее. На трибунах царил вполне управляемый хаос, болельщиков кусками жести разделили на сектора. По цвету налобных повязок Артур угадал в многочисленных гостях банду из Желтого Токио. Кроме них места занимали еще несколько колоритных групп. Во-первых, служители какого-то культа, но явно не буддисты. Во-вторых, граждане интеллигентного вида в халатах, весьма похожие на химиков из Асахи. Очевидно, их конкуренты. Кроме того, присутствовали явные корсары, с серьгами и трубками, затем – татуированные придурки в металле, но тон задавали не они. Явилась еще одна группа «яйцеголовых» очкариков, а за ней – другая. Они расселись друг напротив друга, стали перекрикиваться, плеваться и показывать друг другу задницы.

Артура завели в закуток, похожий на стойло, и заперли возле узкого окошка. Там его уже поджидал осунувшийся Гавря, низенький китаец и пьяный сонный африканец. Китаец тихонько напевал или молился, чернокожий икал, пускал слюни и, кажется, мало соображал.

– Вчетвером будем биться, а может, по двое, – кисло улыбнулся Белобрюх. – Только все едино подыхать…

Окошко выходило прямо на арену, слегка присыпанную соломой. Кузнец недоумевал – кто же будет драться, если их закрыли. И тут заметил, что наверху, на длинных бревнах, выдвинулись две решетчатые корзины и повисли прямо над ареной, одна против другой.

В обеих клетках находилось по мальчику, не старше восьми лет. Очевидно, каждый ребенок представлял одну из групп «умников», потому что те стали одобрительно выкрикивать, поддерживая своего соплеменника.

Ворота одного из контейнеров распахнулись. На арену выскочил железный гамадрил. Ребенок в корзине поднял блестящую ручонку и засмеялся. Обезьяна задрала лапу в таком же детском жесте. Зрители заухали, принялись лупить кулаками по лавкам.

С другой стороны арены, раскачиваясь на коротких лапах, выбежал второй киборг. Если первый заметно смахивал на серебристого гамадрила, то создатели второй игрушки не слишком позаботились о сходстве. Скорее, прототипом выступал полосатый лемур, мирная травоядная зверушка с пушистым хвостом. Лемур выпускал и втягивал саблевидные когти, в отличие от противника, он остался стоять на четырех конечностях. Трехметровый суставчатый хвост угрожающе раскачивался.

– Матерь божья… – простонал Гавря. – Такую тварь и топор не возьмет!

Артур задрал голову.

Мальчики в клетках были с головы до ног облеплены датчиками, лица закрыты очками. Они управляли роботами, как балаганный кукловод управляет Петрушкой.

Всего лишь детские забавы, перенесенные в реальность! Затуманенный мозг выдал очередной осколок воспоминаний. Артур уже это видел, кажется, так выглядели экранные компьютерные игры…

Гамадрил прыгнул, выставив вперед железные кулаки. Лемур сиганул в сторону, легко взлетел по торчащим шипам на отвесную стену арены, ударил хвостом. Удар пришелся по касательной, в серебряном боку противника образовалась царапина. Публика восторженно завизжала.

Гамадрил развернулся в полете, еле коснувшись задними лапами земли, прыгнул следом за врагом. Лемур увернулся, в падении свернулся клубком, задрал задние когтистые лапы. Ударом кулака гамадрил выбил ему два когтя, свернул набок стопу.

– Во дают! – выдохнул моряк. – Как такую дрянь загонишь?

Мальчишки бились и перекатывались в подвешенных клетках, как припадочные. Кузнец заметил, что на смену им команды уже готовы выставить следующих бойцов. Такие же мелкие дети, голые, намазанные чем-то, подпрыгивали от нетерпения.

Обезьяны сцепились, прокатились гремящим клубком. Они врезались в трибуну с такой силой, что первые ряды зрителей опрокинулись назад. Контейнеры загудели, но устояли. Гамадрил ухватил врага за хвост, раскрутил и хотел швырнуть о землю, но лемур извернулся и всеми лапами вцепился тому в морду. Они снова упали вместе, солома взметнулась, повисло облако пыли, полетели куски металла.

Ударил гонг. Дети в клетках моментально обмякли, их вынесли наружу. Когда отклеили датчики, Артуру показалось – у одного мальчишки из носа текла кровь, второй закатил глаза. Свежих раздетых мальчиков оборачивали металлизированной тканью, крепили провода. Вокруг каждого ребенка суетились четверо взрослых…

Бац! Снова клочок воспоминаний! Это походило на замену колес во время «Формулы-1», там тоже механики работали слаженно, за секунды готовили машину к заезду.

Очнулся пьяный африканец. Очнулся и принялся с воплями кидаться на запертую дверь каморки. Маленький китаец больше не молился, а усердно разминал конечности, гнулся во все стороны. Он обнажил плечо и с хитрой улыбкой показал Кузнецу татуировку – две обезьяньи морды с ножами в пасти.

– Ты? Убил двоих? – Артур показал жестами. Изумлению его не было предела.

Китаец хитро покивал, он выглядел как тринадцатилетний мальчишка. Затем стал что-то объяснять на пальцах, показывая на арену и отключившихся, сцепившихся монстров. Артур только понял, что надо пробиться внутрь, под шкуру. Но голыми руками прорвать шкуру зверей казалось делом безнадежным…

Первой уложилась команда гамадрила. Ребенок с заклеенным лицом увлеченно запрыгал в клетке, а гигант принялся послушно топтать поверженного врага. Он сломал лемуру конечность, в разрывах плоти заблестели шарниры. Но секунды три спустя лемур очнулся и мощным ударом хвоста снес гамадрилу голову. Удар был точен и красив, клыкастая башка отлетела в угол, среди обрывков искусственного меха заискрили контакты. Артур засек, как малыш в корзине практически встал на голову, а ногами сделал сложный пируэт, точно стриг ножницами.

Артур с китайцем внимательно следили за поединком, пьяный африканец плакал, Гавря ругался. Зрители подпрыгивали и орали. Самое интересное, что гамадрил сохранил боеспособность даже без головы. Похоже, маленький боец в корзине тоже лишился зрения, его подопечный беспорядочно дергался и наносил удары во все стороны. Раза три он удачно отбил атаку, уклонился от сверкающего хвоста и даже оторвал лемуру кусок обшивки с живота. Артур поставил это себе на заметку, – чертовы куклы наносили удары на звук, они реагировали на малейший шум!

Однако исход схватки был предрешен. Не прошло и десяти минут, как заколотили в рельсу. Полуживых детей извлекли из корзин, на арену вкатили телегу, бережно погрузили в нее то, что осталось от проигравшей стороны. Гамадрил был почти разорван пополам, но и победитель смотрелся ненамного лучше. Вместо того чтобы делить выигранные деньги или снова показывать друг другу задницы, обе команды «умников» бегом спустились вниз и устроили «разбор полетов» со схемами и чертежами.

– Вот они, колдуны, отродье… – скрипнул зубами Белобрюх. – Сказывают, против них сегуны войной трижды ходили, но как в Токио солдат заведут, так и гибнут все. Не одолеть ведовства…

Кузнец пока особого ведовства не замечал. Техники достали инструменты, вооружились налобными фонарями, в считанные секунды распотрошили обеих обезьян. Артур подумал, что над ним пошутили, что никто не выставит человека против робота…

Но представление продолжалось.

Первым в опилки вытолкнули трусливого тощего африканца, он намертво вцепился в косяк, отрывали его втроем. Гавря тоже побледнел и дрожал. Его дрожь невольно передалась Артуру и мешала сосредоточиться. Самым спокойным казался китаец. Он скинул рубаху, явив свой жилистый, исполосованный шрамами торс.

– Слушай, русский, – подкатил маленький толмач, – ты теперь должен слушаться Вана. Он среди вас главный. Он решает, как сражаться. Не будешь слушаться Вана – быстро погибнешь!

Оказалось, что для поединка можно выбрать любое оружие. В соседнем боксе оказался целый арсенал – пики, мечи, топоры, толстые кожаные куртки и даже кольчуги. Китаец оживился, залопотал, стал настойчиво советовать, какое железо лучше взять. Себе он отобрал здоровенную двузубую вилку на длинной ручке и продемонстрировал, как этой штукой удобно выдергивать из рук противника меч. Такую же вилку он стал настойчиво пихать чернокожему, но тот заупрямился. Гавре китаец предложил два топора, а для левой руки Артура долго не мог найти ничего подходящего.

– Что он тут верховодит? – разозлился лохматый моряк.

– Надо его слушаться, – осадил Артур. – Этот дядька – единственный, кто имел дело с обезьяной. Он знает, как лучше!

Стражники были готовы пустить в дело приклады, когда Ван извлек из груды хлама двуручный нодати полутораметровой длины. Кузнец примерился к мечу. Вполне возможно, он когда-то умел фехтовать, но тренироваться никто не позволил. Правой руке силы не хватало, зато в левой меч крутился пушинкой.

– Да, силен ты, брат, – крякнул Гавря. – Может, и правда, повезет, зарубишь сволочь эту?

Метис выл и лягался, когда стражники вышвырнули его на свет. В последний момент он точно одумался, подхватил у стены трехметровое копье с крюком. Китаец одобрительно покивал. Затем отыскал щепочку, стал быстро говорить и чертить в песке.

– Молодчина, – похвалил Артур. – Гавря, смотри, как он нас нарисовал. Предлагает в кольцо брать…

– Какое на хрен, кольцо? – сплюнул моряк. – Ты только глянь, тварюга какая лезет.

Артур схватился за меч. С третьим ударом гонга на трибунах установилась звонкая тишина. Ворота в контейнере распахнулись. Оттуда вразвалочку выбрался орангутан. Артуру сначала показалось, что за образец взяли не примата, а неповоротливую гусеницу. Задняя веретенообразная часть туловища помещалась на двух парах конечностей. Ближе к голове туловище поднималось вертикально, из широких плеч росли еще две мощные лапы. На сплюснутой башке орангутана имелось шесть круглых глаз, они обеспечивали роботу круговой обзор. Ярко-желтая шерсть скрывала нагрудную броню.

Орангутан присел на задних лапах, средняя пара удлинилась. Теперь его грудная клетка очутилась выше макушки Артура. Передвигался он пока крайне медлительно. Артур скосил свой черный правый глаз к небу. Очередной ребенок в корзине почти не двигался.

– Мы должны напасть вместе! – Кузнец перемигнулся с китайцем. Кажется, они друг друга неплохо понимали. – Гавря, втолкуй этому негру, пусть целит в задницу. Твоя – левая лапа, отвлекай на себя, но не убегай. Ван возьмет правую, я ударю в центр…

Но вышло совсем не так, как он спланировал.

Орангутан ринулся прямо на него.

7

Четверо против игрушки

Орангутан взял с места, как тяжелый танк. Его трехпалые страусиные ноги вырывали клочья из утрамбованного грунта. Артур замахнулся мечом, присел, готовясь прыгнуть вперед и вправо, под защиту китайца. Ван первым кинулся наперерез машине. Вилкой поймал правую ручищу гиганта, повис всем телом, выворачиваясь в воздухе. Гавриил, напротив, струхнул, выпустил топоры, с воплем кинулся назад, попытался вскарабкаться по торчащим из стен шипам и уголкам. С перепугу рыбак сумел забраться метра на три, но с трибуны свесился стражник и ткнул его в лицо шестом. Гавря грохнулся обратно.

Зато метис, до того еле державшийся на ногах, продемонстрировал отчаянную прыть. Он обогнул зверя слева, острием копья ударил в морду. Орангутан легко отмахнулся левой лапищей, но метис этого словно ждал. Он провернул копье, зацепил зверя крюком за локоть…

Получилось замечательно. Две секунды, не больше, обезьяна бежала вперед с разведенными в стороны, лапами. Африканца волокло по земле, он тормозил ногами, оставляя борозды. Ван висел в воздухе, повиснув на своей вилке, и что-то кричал, обращаясь к Артуру.

Две секунды – и ребенок в корзинке догадался. Но Кузнецу хватило времени. Он обрушил меч наискосок, метя в коричневую, складчатую, как у мастиффа, шею. Меч увяз, обезьяна ударила Кузнеца животом, как тараном. Пытаясь сгруппироваться, он выставил руки, поджал к груди подбородок и полетел, кувыркаясь. В полете молил об одном – чтобы не напороться на брошенные где-то здесь топоры Гаври.

Но Белобрюх уже снова держал топоры в руках. То ли совесть заела, то ли осмелел. Кровь из разбитой брови заливала ему щеку. Гавря перепрыгнул через катящегося Артура, с рыком набросился на обезьяну сбоку. Китаец предостерегающе вскрикнул, но было поздно.

– Ах ты, тварь! Получай! – два топора со звонким чавканьем погрузились в мохнатый бок.

Средняя стальная лапа зверя легко изогнулась, три птичьих пальца вспороли моряку грудь. Он упал на спину, прикрывая ладонью глубокие разрезы. Артур поднялся; кажется, кости были целы, дыхание даже не сбилось. В этот момент случилось то, на что он уже не надеялся.

У обезьяны почти отвалилась голова. Двуручный меч выпал из раны, но не слишком удачно. Ослепший зверь наступил на него лапой. Черная оскаленная морда повисла на розовых шлангах, из вскрытого горла потекла прозрачная жидкость. Левой передней конечностью зверь подхватил свою башку и попытался водрузить на место.

– Гавря, держись! – Кузнец в три скачка пересек арену, нога почти не болела, адреналин бушевал в крови.

Орангутан махнул правой лапой, освободился от китайца, выдернул из левого локтя копье. Копье сломалось пополам. Африканец по инерции проехался носом по соломе, поднялся, качаясь. Его левая рука повисла плетью. Ван успел отскочить и даже спас свои вилы. Этот человек прыгал, как блоха, и похоже – не уставал. Зрители кричали и швырялись сверху объедками.

Обезьяна развернулась к Артуру в тот момент, когда он подобрал топоры Белобрюха. Ван уже подкрадывался к неприятелю сзади, выставив впереди покореженные вилы. Метис отползал на заду в сторону, баюкая поврежденный локоть. Гавря хрипел, его рубаха пропиталась кровью, но рыбак упорно пытался сесть.

– Отмани его, он на мече стоит! – прокричал Кузнец, забыв, что китаец не понимает по-русски.

И тут ребенок, управлявший «игрушкой», сделал серьезную ошибку. Возможно, глядя через искалеченные, запыленные объективы, он решил, что раненый человек представляет опасность. Обезьяна развернулась и обрушилась на Белобрюха.

Артур швырнул в монстра топор, а сам прыгнул за нодати. Полированная крестовина рукояти находилась в дюйме от его руки, когда шестилапая тварь осознала ошибку. Она впечатала в землю то, что осталось от русского китобоя, небрежно поймала в полете топор и кинулась обратно. Упустив из виду шустрого китайца.

Тот совершил невероятный прыжок, очутился у зверя на спине и ударил вилами прямо в открытое горло. Внутри обезьяны что-то зашипело, заклокотало, она сбавила скорость и повалилась на бок. Мальчишка в подвешенной корзине тоже катался. Он пытался раздавить противника своим весом!

Артур вложил в удар всю собранную силу. Голова орангутана раскололась, в груди образовалась широкая трещина. Ван ухитрился отпрыгнуть и приземлиться на ноги. Своего оружия он лишился, драться стало нечем.

Они остались один на один. Человек и игрушка. Артур рубанул понизу, целя в нижние конечности. Обезьяна обрушилась сверху. Ее стальной, утыканный шипами кулак, размером с чайник, летел прямо в лицо. Одной правой Артур не смог перерубить лапу. Совсем немного промазал мимо сустава, но своего добился – зверь покачнулся, потерял равновесие.

Кузнец второй раз выпустил уже ненужное оружие, выкинул вверх левую руку и поймал запястье обезьяны. Ощущение было такое, словно в полете пытался задержать падающий рельс. Упав на колено, он отпрянул корпусом и что было сил дернул железную лапу вниз. Получив дополнительное ускорение, монстр качнулся вперед, мохнатый веретенообразный хвост задрался, задние лапы заскребли по воздуху. Вблизи от киборга пахнуло машинным маслом и перегретой проводкой.

Артур перехватил лапищу двумя руками, с натугой поднялся на полусогнутых. Ноги тряслись от напряжения, когда он сделал первый оборот вокруг оси. Расчет оправдался – ребенок в клетке явно не успевал среагировать, он потерял ориентацию, когда арена закружилась хороводом. Контролировать задние лапы он вообще перестал, а единственная свободная левая беспорядочно хватала воздух.

Кузнец обливался потом, оба сердца изнутри лупили в ребра. Орангутан весил килограммов сто пятьдесят. Спасибо зверюшкам брата Обо – если бы не мощь левого плеча, человеку бы уже вывернуло обе руки. Он вращался сам, вращал обезьяну вокруг себя и упорно тащил ее к стене, огораживающей арену. Там торчала пара неприятных прутов дюймового диаметра…

Зрители буквально взбесились. Артур не видел, как «умники» в защитных комбинезонах пытались докричаться до своего сопляка, как тот свалился в обморок и как стражники оттолкнули «умников» штыками. Артур не видел, как по пятам за ним спешит жилистый китаец с топором, готовый прийти на помощь. В последнем титаническом усилии он раскрутил шестилапого орангутана, оторвал от земли и насадил на торчавшие из стены прутья. Один прут погнулся, не сумел пробить шкуру. Зато второй угодил в сочленение на животе и вышел с другой стороны, вместе с фонтанчиком масла.

Ван был тут как тут, наготове с топором. Точными движениями, не давая врагу опомниться, он стал врубаться в металлическую брюшину. Обезьяна скребла лапами, как громадный паук, наколотый на булавку. Артур свалился без сил. Китаец лупил и лупил, пока не проделал в брюхе киборга здоровенную дыру. Он продолжал бы и дальше, но налетели стражники и вырвали топор…

Возле носа Артура замерло колесико инвалидного кресла.

– Блистательный хозяин дарует вам сакэ и женщин. Пять дней тебя будут лечить, потом будешь драться снова.

– Хрен тебе, личинка, – прохрипел Кузнец.

– Что ты сказал? – наморщил лобик толмач. – Я не понимаю твоих слов.

– Я сказал – конечно же, будем драться!

8

Война и грызуны

Артур с трудом приоткрыл один глаз. Казалось, каждый сантиметр тела гнули и прижигали. Саднили ладони, с которых содрало кожу. Синяки на боках и спине слились в один сплошной фиолетовый океан. На ногах кровоточили глубокие ссадины. К внешним страданиям добавлялись внутренние. Ныли суставы, освобождались от накопившихся солей. Сосало и резало в животе, организм избавлялся от шлаков. Ощутимо расширялась грудная клетка.

Вместо зеркала Кузнец смотрелся в лужу. Темнели корни седых волос. С физиономии и рук плавно сходила пигментация, кожа разглаживалась. Он молодел, наливался силой и здоровьем. Он понятия не имел, как долго это продлится и с какой целью химики Асахи преподнесли такой подарок.

Он зверски хотел жрать. Впрочем, в еде гладиаторам не отказывали. Африканец жадно вгрызался в рыбину, его вывих уже вправили и замотали полотном разбитую голову. Вторую рыбину уплетал Ван.

Артур огляделся. Их собрали вместе, троих уцелевших, в просторном складе, с окошками под потолком. Чтобы сбежать отсюда, понадобилось бы пробить бетонную стену.

– Вам надо дружить, – опередил вопрос переводчик. – Вместе легче учиться, чтобы хорошо драться. Слушайтесь Вана. Хозяин так решил, потом вам дадут четвертого, тоже сильного. Тебя будет лечить доктор. Пять… нет, семь дней. Тебе дадут новую одежду, много мяса и вина. Блистательный Юкихару доволен. Мы посрамили чванливых глупцов из «Сумитомо». Теперь у них долго не будут покупать обезьян!

– А кто… кто покупает у них обезьян? – Артуру даже не пришлось изображать невежество.

– Все покупают, – рахит от удивления затряс хилыми ножками. – Покупают все, кто хочет удержать за собой район или кусок порта.

– Значит… районы защищаются друг от друга с помощью обезьян?

– Обезьян разводят не для драки с соседями! – находясь вдалеке от хозяина, толмач охотно разговорился. – Если мы не будем сильными, нас захватят сегуны западных провинций. Или придут падальщицы, им принадлежит все, что к северу от центрального парка! Желтые строят машины, падальщики разводят летучих крыс. Колдуны «Асахи» рождают демонов… Мы тоже вначале думали, что ты демон. Тебя предлагали сжечь, но хозяин не разрешил.

– Ты сказал – «летучих крыс»? – перебил Артур.

Он укрепился в той мысли, посетившей его прошлой ночью. Крысы – союзники. Только еще не знают об этом.

– Иногда у них получаются крысы, способные одолеть обезьян, – захихикал головастик. – Но мы все равно сильнее…

В камеру под присмотром стражников вошли девушки с тазами, горячей губкой и маслом.

– Ты отдыхай, – посоветовал толмач. – Хозяин прислал тебе женщин. Будут лечить, будут спать с тобой. Отдыхай, через семь дней будешь опять драться.

– Женщин? – при попытке засмеяться у Кузнеца перехватило обручем грудь. Он не мог даже ногу поднять, не то что совершать сексуальные подвиги. Да и девиц прислали, как нарочно, одна страшнее другой!

Он приговорил трех жареных окуней, умял горшок овощей и все равно ощущал голод. Потом он отсыпался на жестком тюфяке. Африканца звали Луламба, или как-то похоже. Он тихо напевал на соседнем тюфяке, распускал тряпки и вил веревку. Одной рукой работать ему было непросто, но он ловко помогал себе ногами. Артур подумал, что этому парню не впервой сидеть в застенке, так ловко он использует все подсобные материалы. Китаец тоже не бездельничал – то гнулся во все стороны, то медитировал. Артур попытался наладить общение, но без переводчика ничего не вышло. На пару с колясочником им удалось осуществить двойной, почти синхронный перевод.

Выяснилось, что Ван не торговец и не рыбак, а лицо весьма мирной профессии – младший послушник из китайского храма Девяти Сердец…

– Как он сказал? Девяти Сердец? – в коконе, плотно закутавшем память Артура, возникла брешь. – Ты уверен, что правильно перевел?! Что это за храм, пусть расскажет.

Но рассказывать много Ван не пожелал. С его слов, где-то на севере Поднебесной, в горах, есть подземная деревня. Сто пятьдесят лет назад, до Большой Смерти, там хранились огненные грибы, а потом первые настоятели основали там обитель. Ван натворил что-то неприятное дома, кого-то убил, и пришлось бежать за море. Долго скитался по Хонсю, прибиваясь то к одному, то к другому знатному самураю, но лизать пятки новоявленным феодалам ему не нравилось. Снова кого-то убил. Несмотря на сноровку и воинские умения, висеть бы ему на суку, но вовремя попался покупателям живой силы. А посланцы Юкихару шерстили на всех рынках, выискивая ловких бойцов…

– Ты не мог продержаться три месяца против обезьян! – не поверил Кузнец.

Китаец и переводчик засмеялись хором.

– Ван победил двух обезьян, шестерых обычных бойцов, двух помешанных и одну крылатую крысу. Вану некуда бежать. Сегуны платят золотом за его голову.

– А что такое… что такое Большая Смерть?

Переводчик опешил.

– Ты так забавляешься, русский?

– Нет, я спросил серьезно. Я слышал много разного, но хочу услышать от тебя. Какая она была здесь, в Токио?

Толмач пожевал губами, глядя в небо, словно раздумывал – стоит ли делиться с заключенным такими грустными воспоминаниями.

– Мой дед говорил – здесь долго умирали… – японец закашлялся. – Вначале никто не верил, что болезнь аидз убьет всех, здесь было много лекарства. Говорят, что в порту до сих пор стоят корабли, их трюмы набиты вакциной… Когда стали умирать в каждом доме, люди хотели бежать из Большого Токио. Но наружу их не пускали солдаты. Так рассказывал дед моего деда. Матери несли детей, а солдаты стреляли в них из машин… Потом солдаты тоже стали умирать. Они не знали, что болезнь разносится ветром. Они думали, что надо плюнуть слюной, чтобы заразить другого. Был генерал, главный военный. Он сказал, что Токио надо бомбить, потому что это токийцы разнесли заразу. Генерал послал летучие машины, но они успели разбомбить совсем немного на севере. Там сейчас живут падальщики. Пилоты повернули машины в сторону, это многие видели, кто еще был жив. Дед моего деда рассказывал, что они уплывали на баркасе, на малые острова. Они прожили там все лето, пока здесь разлагались трупы. Трупов было так много, что чайки закрывали небо и солнце. Потом рыбаки вернулись. Они хотели уйти, но в порту их поймали люди из якудзы. Те люди сказали – за пределами Токио всех убивают. Крестьяне от голода едят человечину. Портовые сказали – все рыбаки, все, кто ходит в море, должны держаться вместе…

Японец не договорил, его позвали к хозяину. После страшного рассказа у Артура накопилось еще больше вопросов. И самый главный, нерешенный вопрос – как же он, питерский ученый, угодил в лабораторию Асахи, если Большая Смерть скосила население Японии целых полтора века назад?

Где же он находился до сих пор?

Уже следующим утром Артур убедился, что китаец умеет гораздо больше, чем показал на арене. Он стал учить обоих – и неразговорчивого мулата, и русского – управляться с оружием. Артура он хвалил за рывковое усилие, за логику и стратегию, зато Луламбу выделял за изворотливость и меткость. Сам он на арене особо не скакал, двигался предельно экономно, но почти никогда не ошибался. Катаной и алебардой он владел не хуже самураев, а с шестом вытворял такие штуки, что сбегались смотреть все свободные жители завода.

За время занятий Артур узнал от рахита-переводчика немало интересного. Громадный станкостроительный комбинат располагался в промышленном поясе Токио. Клан Юкихару сделал это место резиденцией почти век назад и цепко оборонял свои позиции. Пользоваться мощностями завода по назначению здесь давно разучились. Зато в колодцах здесь всегда имелась вода, тысячи квадратных метров крыш занимали огороды, в цехах были устроены загоны для скота и оружейные мастерские. Примерно такие же крепости воздвигли себе другие «хозяева» Токио. Здоровых детей рождалось крайне мало, болезни и уродства преследовали жителей. Несмотря на ритуальное людоедство, пытки и прочие кровавые привычки лидеры банд уважали инженеров, химиков и вообще ученых. Тайные знания передавались из поколения в поколение, колдуны охранялись, хорошо питались и получали лучшую долю. Местечковая война продолжалась постоянно – на земле, в воздухе и в подземных коммуникациях. Юкихару и два его родственника входили в «красное братство», но даже за своей красной границей не чувствовали себя в безопасности. Якудза из «красного братства» радовались, когда биоинженеры Сумитомо, постоянно творящие новых обезьян, переходили на их сторону. Обезьяны гибли на переднем фронте войны, когда в атаку переходили машины желтых или падальщики из северных районов. В метро масть держали подземники и еще какие-то таинственные Смотрители тишины, о которых переводчик знал очень мало. Огромная часть мегаполиса южнее порта вообще никому не подчинялась, туда не совались самые отчаянные рубаки, потому что все боялись заразы с Вечного пожарища. Точно так же все боялись кораблей, набитых вакциной. Однако на самой границе черных холмов, где до сих пор светилась вода, жили и процветали несколько колоний буддистов. Самой сильной была секта Соко Гаккай, считалось опасным даже прикоснуться к ним.

Почему рождается столько мутантов, переводчик ответить не мог, он считал это карой богов после Большой Смерти. Кроме внутренних междоусобиц, банды вели непрерывную борьбу с префектами сельских провинций. Те ненавидели и боялись ученых колдунов, за версту обходили отравленные города, но иногда объединялись и предпринимали вылазки. Например, префект Нагано, тот не простил Юкихару кражи сорока молодых женщин. По словам толмача, самураи из Нагано уже четырежды врывались в пределы Токио и устраивали резню. Тогда банды на короткий срок объединялись, выпускали обезьян и прочую «нечисть» и даже заключали перемирие с падальщиками.

Химики Асахи для Юкихару были вроде бельма на глазу. Они отказывались платить дань, сами успешно обороняли свои владения и быстро богатели. Они содержали свой флот, лавки и веселые дома, договаривались с портовыми, умели ублажить посланцев императора…

– У вас еще и император есть?! – изумился Кузнец. – Он тоже в Токио?

– Император сидит в Киото и полагает, что управляет всей страной, – хихикнул толмач.

Ночью Артур проснулся весь в поту. Он снова кое-что вспомнил. По еле заметному изменению дыхания Артур понял, что китаец тоже проснулся.

– Слышишь меня, Ван? Я знаю, что ты не спишь.

Китаец невнятно пробурчал. Метис похрапывал в своем углу. Под сточными решетками шебуршились крысы.

– Ван, я тоже был в храме Девяти Сердец. Не помню, как я туда попал… но я был послушником. Я говорил со старшими Настоятелями. Я там дрался… с богомолами. Больше ничего не помню… нет, помню. Там были ракеты, да? Это старые шахты, их строили еще при Мао. Ты хоть знаешь, кто такой был Мао Цзыдун?

– Мао… – восторженным шепотом отозвался китаец.

– Да, хреново. Мы так друг друга никогда не поймем. Но я тут не останусь, слышишь? Давай сбежим вместе?

Артур беззвучно поднялся, раздул угли в горшке. Это был их единственный источник тепла и света. Африканец тоже подскочил, когда Артур подкинул в огонь щепочек.

– Ван, смотри, я хочу бежать! Нас тут всех прикончат! – Он обмакнул щепку в золу, нарисовал на полу бегущую фигурку человека. Показал на себя, затем пририсовал еще две фигурки, показал на сокамерников.

Ван присел на корточки, покачал головой. Забрал у Артура щепку, долго пыхтел над своим рисунком. Получилось не слишком красиво, но убедительно – три безголовые фигурки, с отрезанными конечностями.

– Крысы, – сказал Артур. – Ты не слышал, сколько у падальщиков крыс?

Кое-как он изобразил крысу. Тут подсел Луламба, и к удивлению Артура, значительно улучшил рисунок. Ван недоуменно пожал плечами, сказал слово. Очевидно, обозвал крысу по-китайски.

– Теперь молчите оба! – Артур для верности прижал палец к губам.

Сегодняшней ночью он набрался достаточно сил, чтобы это осуществить. Он пробовал и вчера; вчера почти получилось, но в последний момент разболелась нога, отвлекли охранники и дело сорвалось.

Десять минут назад он проснулся, потому что вспомнил. Не только китайский храм. Вспомнил, как седой человек в белом платье учил его подчинять живое…

Ван заметил грызуна первый. Бывший послушник обладал потрясающим слухом. Он недоуменно взглянул на остывший уголек, протянутый Кузнецом.

– Кидай в нее, кидай! – Артур жестами показал, что нужно делать.

Китаец взвесил уголек на ладони, коротким хлестким движением зашвырнул его во мрак. Донесся шлепок, крыса пискнула, но продолжала ползти на свет.

– Ооо! – уважительно прогудел метис, и в свою очередь, запустил обломком шурупа.

За первой крысой из дыры выбралась вторая, за ней – третья. Наконец их стало видно. Шестеро, семеро… Злобные глазки отсвечивали рубинами, отражаясь в неверном свете костерка.

Сокамерники застыли. Артур протянул вперед открытую ладонь. Первая крыса поднялась на задние лапки, разинула пасть и мелкими шажками приблизилась к горшку с углями. Несколько минут спустя вокруг Кузнеца собралась небольшая армия, а зверьки все прибывали и прибывали. Краем сознания он нащупал зачаточные мозги и других теплокровных, обитавших на заводе. Но из коз, собак и даже из хищных птиц сложно было набрать значительное войско.

Потом он убил пять грызунов. Заставил их душить друг дружку. Просто так, чтобы проверить свои силы. А их сородичам приказал уволочь трупы подальше.

У Артура пот тек по вискам, по телу прокатывалась дрожь, словно тащил на себе непомерную тяжесть. Китаец не шевелился, словно понимал значимость эксперимента. Чернокожий стучал зубами до тех пор, пока Артур не выпустил на волю последнего грызуна. Затем он толкнул Артура в плечо, почтительно приложил пальцы ко лбу и к груди, словно признавая соседа начальником над собой. Быстро сбегал в дальний угол, оказалось, у него там тайник. В тайничке Луламба прятал несколько блестящих железок. Африканец белозубо ухмыльнулся в темноте и показал, как он заточенной пластинкой перережет глотку охраннику.

– А ты? – Кузнец повернулся китайцу. – Ты с нами?

Ван долго молчал. Вопрос был ясен без слов. Наконец, китаец взял щепку, принялся рисовать. С трудом Артур догадался, что речь идет о подземных тоннелях, соединяющих завод с городом. Китаец сам не владел достаточной информацией, но кажется, рисовал не канализацию, а линии метро. Он дал понять, что не представляет, куда бежать дальше, после того, как окажутся на желтой стороне.

Артур нарисовал домики на краю моря и кораблик.

Чернокожий оживился, радостно залопотал на своем. Становилось ясно, что за великим белым колдуном он пойдет на край света. На бывшего монаха гипнотические опыты такого впечатления не произвели. Он нарисовал человечка и возле него – крысу. Очень большую крысу с крыльями. Выбросил вперед десять пальцев и еще трижды по десять. И застыл, вопросительно глядя Артуру в зрачки.

– Штук сорок? – переспросил Кузнец. – Или четыреста? Справлюсь.

Затем рядом с крысой нарисовал еще человечка с ружьем. И еще одного, и еще…

На шестой фигурке Ван накрыл его руку своей.

– Справишься, если их будет много? Людей я так не смогу.

Ван засмеялся. Луламба тоже захихикал, помахивая заточкой.

– Не сегодня, – постановил Артур. – Кушаем, тренируемся, спим. Тянем время, неделю хотя бы, надо отдохнуть. Уйдем в ночь перед боем.

Но следующей ночью произошли события, отменившие все планы.

9

Слепая армия

Падальщики напали в самый сонный час, когда луна покатилась к горизонту.

За несколько мгновений до того, как ударили в гонг, узники ремонтного бокса подпрыгнули на лежанках. Со стен мелкой пылью летела штукатурка, цементный пол вибрировал, поверхность воды тряслась в котелке. Артур принялся долбить в дверь. В коридорах ремзоны стоял шум и крик, тащили что-то тяжелое. Сквозь щели под потолком мерцали огни факелов. Где-то раздались первые выстрелы.

– Братцы, помогайте, что уселись?! – воззвал Артур.

Убедившись, что дверь не поддается наружу, он расковырял край стального каркаса и потянул всю раму на себя. С сухим треском стала откалываться замазка. В этот момент снаружи заметили, что гладиаторы собираются сбежать. Лязгнул засов, железная створка распахнулась Артуру в лицо. Он с силой дернул ее на себя, поймал влетевшего следом хвостатого коротышку – тот зацепился рукавом за засов, – и переправил дальше, в объятия товарищей.

Луламба перерезал горло стражнику совершенно беззвучно. Развернулся и метнул заточку в горло второму, застывшему в дверях. Тот вскрикнул, завертелся волчком, выронил фонарь. Огонь плеснул всем на ноги.

В этот миг прилетел и стал нарастать низкий рокочущий звук, как будто приближался встревоженный осиный рой. Стены затряслись еще сильнее.

Третий караульный, как полагалось по инструкции, в склад не заходил, заметался в дверях. Ван нагнулся, швырнул в него уголек. После точного попадания раскаленным углем в глаз охранник на пару секунд потерял ориентацию. Этих секунд Вану хватило, чтобы пролететь расстояние до двери и ударить кулаком точно в кадык. Обмякшего японца втащили внутрь, спешно вооружились. Оказалось, что на троих у тюремщиков не набралось даже полного магазина патронов. И тут тряхнуло как следует. Артур не заметил, как очутился на четвереньках.

Пол треснул в трех местах, из канализационной решетки вырвался первый корень. Лоснящийся, светло-коричневый, он походил на щупальце неведомого земляного спрута. Корень вырвался с комком грязи и затих, образовалось небольшое озеро с фонтаном, в нем плавали обезумевшие крысы. Секунду спустя из другой щели показался следующий корень. Он уперся в решетку слива, приподнял ее над собой и пустил два крохотных боковых росточка.

– Бежим, бежим!

На закрытой стоянке никого не встретили. Судя по удаленному шуму, где-то ниже этажом шло настоящее сражение, там звенел металл, громыхали выстрелы. В воздухе густо воняло отработанным бензином. Артур рванул вдаль по темному коридору, пронесся мимо подъемников, миновал пост вулканизатора, компьютерный стенд, несколько разобранных станков… Впереди уже забрезжили распахнутые настежь ворота, уже виднелась внешняя зубчатая стена владений Юхихару, но тут везение закончилось.

Пол провалился.

Ухватиться было не за что. Цепляясь друг за друга, товарищи по несчастью покатились по гладкой поверхности, опрокинувшейся вдруг под углом в пятьдесят градусов, и невредимые, попадали друг на друга. Они очутились в просторном прямоугольном зале, похожем на станцию метро, поскольку с двух сторон к залу примыкали тоннели с рельсами. С одной стороны «станции» на просевших стеллажах громоздились куски двигателей и электрооборудования, с другой – торчал короб давно упавшего лифта и широкий плавный пандус. Стеной висела цементная пыль, но в подвале оказалось гораздо светлее, чем наверху. Среди куч строительного мусора горели масляные лампы и метались люди с осветительными шашками. Царила такая кутерьма, что на сбежавших заключенных никто не обратил внимания. Здоровенные куски потолка рушились вниз, между ними змеились все те же гладкие коричневые корни. Ровный бетон на глазах превращался в пемзу.

Теперь Артур понял, откуда так разило отработанным горючим. Солдаты Юкихару двигались шеренгой по тоннелю, поливая корни из огнеметов, рубили топорами, трое здоровяков орудовали бензопилами. Чудовищная камнеломка шевелилась и лезла из каждой трещины. Сверху по пологой лестнице сыпались новые подкрепления, но уже не вояки, а простые крестьяне, с баграми и палками.

Китаец первым рванул вдоль рельсовой колеи, над ней удачно расположился козырек с бездействующей электропроводкой. Обломки сыпались непрерывным колючим дождем, но пока что козырек выдерживал. Навстречу Артуру бегом пронесли носилки с ранеными, затем раздался гудок. Приятели едва успели отпрыгнуть, прогремела дрезина с бочкой, полной горючего. В тоннеле дрезина затормозила, впереди виднелся завал. Красные принялись лихорадочно закачивать бензин в ранцы огнеметов. Другая бригада суетилась с ломами и заступами.

– Вот черт! Давайте назад!

Парням можно было не приказывать, Луламба уже драпал в обратном направлении. Но скоро выяснилось, что путь к отступлению отрезан. На «станции», откуда ни возьмись, появились ученые в комбинезонах, они оперативно заворачивали в фольгу сонных мальчишек. Через дыры в потолке спустили кабеля и корзины для маленьких «игроков». По пандусу, сквозь завалы, с криками, катили плоскую телегу, на ней вповалку лежали отключенные обезьяны. На Кузнеца показывали пальцами, все же трудно было не заметить белого здоровяка, на две головы возвышавшегося над остальными.

Луламба бросился в смежный тоннель, Артур с китайцем – за ним. Здесь на кучах щебня полыхали зажигательные патроны. Человек пять красных замерли с ружьями в глухом тупике, словно ожидая чего-то.

И вот – оно случилось. Вместе с упрямыми корневищами из толщи земли показалась мохнатая плоская лапа. Затем – вторая, и сразу – ввинтился острый черный нос. Ошметки бетона повисли на раскуроченной арматуре. Бойцы Юкихару дали залп. Оттолкнув Артура плечом, на полусогнутых пробежала обезьяна. Эта походила на макаку, исполненную в рост человека, с раздувшейся грудью, каменными бицепсами и двумя яркими фонарями вместо ушей. За первой обезьяной торопилась вторая. Киборги проигнорировали людей, их интересовал тот, кто прорывался сквозь бетон…

Это был крот, крот размером с крупную свинью. Он высунул гладкую, лишенную глаз, морду, и тут же, после трех выстрелов в упор, спрятался обратно. Казалось, зверь погиб, но не тут-то было. Метром выше, и в стороне, свод пошел крупными трещинами. В тоннель прорывались сразу три крота. Японцы дико завизжали, обезьяны кинулись в бой. Ван потянул Кузнеца в щель между двумя упавшими кусками потолка. Бежать назад было поздно – со стороны склада наступал целый отряд обезьян, за ними – сам Юкихару с саблей.

Раненый крот разогнался где-то в глубине и вывалился прямо на головы обезьян, проделав дыру полметра в диаметре. Его острый нос походил на наконечник молибденовой фрезы, а мягкие с виду лапы сверкали острыми гранями. Артур сразу оценил принципиальную разницу в технологиях. Падальщики не собирали киборгов из железа и электронных компонентов. Очевидно, их главари увлекались генетикой. Крот вспорол живот одной обезьяне, но вторая макака мгновенно разорвала его на части. Хлынула самая настоящая кровь, из шерстяного брюха вывалились сизые вонючие внутренности. Двух других кротов постигла та же участь, но война только разгоралась.

Подскочили лысые солдаты в красных налобных повязках, выпустили струи огня в тоннели, проделанные кротами. Оттуда, с воплями, стали валиться обгорелые люди в зеленом, в кожаных защитных шлемах. Затеялась рукопашная. Красные стреляли в упор, кололи пиками, падальщики гибли, но их было слишком много. С громовым треском обвалилась массивная стальная аркада, похоронив под собой сразу взвод сражавшихся. В стенах намечались все новые пробоины, армия кротов буравила владения Юкихару. Слепые животные гибли, следом за ними, с яростными воплями, вылетали люди в зеленых панцирях. Зеленые наносили удары длинными шипами, плевались отравленными стрелами. Многие защитники склада катались с пеной у рта, дергались в предсмертных судорогах.

Едва увернувшись от громоздкой обезьяны, Артур кинулся назад на склад, туда, где гнулись и падали стеллажи. На ступенях лестницы ожесточенно дрались, но по погнутому каркасу лифтовой коробки можно было выбраться наверх. Дюжина отборных мутантов из свиты Юкихару обороняла ученых и детей. На данный момент в бою задействовали семерых мальчишек, спешно готовили следующих – закутывали и оплетали электродами. Малышей прикрывали настоящей живой стеной. Стоило очередному ребенку «подключиться» к обезьяне, как та вскакивала и устремлялась в самое пекло.

Зеленые враги рвались к толстым кабелям и подстанции, их косили из луков и ружей. Последний раз пыхнуло пламя, всех огнеметчиков убили. Два крота вывалились высоко под потолком, сами упали вниз и беспомощно извивались на гладком железном полу. Двухметровый гиббон с дисковыми фрезами на концах лап утюжил толпу зеленых и волок за собой крота, а тот сосредоточенно вспарывал гиббону брюхо.

Гвардейцы Юкихару отплевывались огнем, у них заканчивались патроны. Выстрелы слышались все реже, зато звенели клинки, и отовсюду доносился страшный хруст, это камнеломки расширяли себе проходы в стенах. Корни оплели рельсы и сдвинули с места. Забытая всеми дрезина перевернулась, бензин плеснул на пол и потек ручьями. Ценой больших потерь обезьянам удалось оттеснить вражеских солдат от лестницы. Но кроты продолжали ползучее наступление…

Артур пробирался между мотков проволоки и разнокалиберных ящиков. Ван полз следом, Луламба замыкал с трофейным автоматом. До лифта оставалось метров двадцать среди товарных завалов, и еще столько же пробежать по пустому пространству. Неожиданно сверху, по-кошачьи растопырив конечности, свалились сразу шестеро зеленых. Их животы, локти, колени были прикрыты бородавчатым зеленым панцирем.

Ван выстрелил сразу, не целясь, однако ружье охранника дало осечку. Луламба дал очередь из потертого автомата, двоих нападавших свалило. В третьего африканец стрелял практически в упор, но пули срикошетили от панциря. Африканец отшвырнул бесполезный пустой ствол и кинулся наутек. Ему вдогонку полетели острые шипы.

Артур поймал падальщика в полете; вопящий гаденыш норовил всеми четырьмя конечностями вцепиться в горло. Удержать человечка оказалось невероятно сложно. Его шершавый панцирь резал ладони в кровь, но при этом оказался намазан скользкой мазью, а пальцы ног заканчивались одним сросшимся, заточенным, как бритва, ногтем. Артур отклонился – ноготь просвистел в сантиметре от носа – и шмякнул обидчика башкой о железную раму стеллажа. Тот захрипел и обмяк, шлем свалился, явив морщинистую клыкастую рожу.

Ван шмыгнул в щель между ящиками, один зеленый полез за ним, второй, толкаясь когтями, с обезьяньей ловкостью вскарабкался по стеллажу, чтобы выстрелить сверху, у него в руках мелькнула короткая духовая трубка – сарбакан. Но бывший монах не уступал в скорости. Миг спустя первый преследователь вывалился из щели, хватаясь за распоротую глотку. Тот, что взобрался на стеллаж, получил пулю между ног.

– Луламба, ты где?

Метис возвращался, хромая, показал окровавленный нож. Но одна маленькая стрела все же достигла цели, нога Луламбы на глазах отекала и теряла подвижность. Артур перевернул оглушенного падальщика, поближе рассмотрел его боевое снаряжение. Стрелки длиной дюйма три, растительного происхождения, обмотанные волокнами, они крепились, как патроны в газырях. Помимо сарбакана и страшных ножных когтей, снаружи на кистях бойца имелись узкие шипы, точно срезанные с огромного кактуса. Ван осмотрел рану Луламбы, жестами показал, что надо будет закалить лезвие и выжечь кусок мяса.

Они миновали складское помещение и рванули к лифту, но не успели добежать. Путь преградила свора дерущихся японцев. Зеленые размахивали шипами, красные рубили катанами, алебардами и топорами. Похоже, только тяжелые топоры наносили противнику вред. Штук двадцать зеленых топтали поверженную обезьяну, вторая погибла, намертво сцепившись с кротом. Третья сосредоточенно дралась с двумя кротами сразу, лишившись уже двух конечностей. Толстые «буровые установки» казались неповоротливыми, но одного удара плоской лапы хватало, чтобы вскрыть робота в любом месте. За раненым павианом стелился след из раздавленных падальщиков.

В трех метрах от Кузнеца красный сумоист, вращая включенной бензопилой, отбивался от четверых зеленых. Он сумел отсечь двоим конечности, но пал от удара пики в затылок. Недолго думая, Артур подхватил пилу. Не сговариваясь, Ван и Лумумба выставили трофейное ружье и пистолет. Общий залп – и падальщики полегли. Путь к лифту был вновь открыт.

Из задымленного тоннеля показалась дрезина, на ней лежало штук десять боевых павианов, новеньких, блестящих – наверняка боевой резерв красных. В какой-то момент дрезина застряла, одновременно моргнули все прожектора. Падальщики прикончили механика дрезины, еще несколько диверсантов с увлечением кромсали электрику.

Артур встретился взглядом с Юкихару. Хозяин Красного Токио спиной прикрывал мальчишек и ученых. На плече Юкихару висел пулемет, дынеголовый гидроцефал подавал хозяину ленту и тащил на себе ящик с боеприпасами. Ствол пулемета раскалился докрасна. По щеке людоеда текла кровь, на боках платье повисло лохмотьями. В левой руке главарь сжимал катану, с лезвия ручьями стекала кровь. Плечом к плечу с ним сражались старые враги Кузнеца – длинноногий «паук», лысый любитель татуажа и хвостатые братья. Вокруг работающего дизеля и игровых приставок образовалось уже кольцо из зеленых трупов и обломков панцирей.

Дуло пулемета нацелилось Артуру в живот. Затем Юкихару заметил пилу, заметил топор в руках Луламбы, кивнул и отвернулся.

До спасительной шахты оставалось не больше десяти шагов, но Артур передумал. Он сам толком не понимал, отчего меняет решение. Просто почувствовал, что падальщики стали общим врагом! И что если сию минуту не вступиться за красных, очень скоро перебьют всех ученых и всех мальчиков, а потом перебьют наверху всех женщин…

Ван и Луламба переглянулись и снова, не сговариваясь, кинулись следом за Кузнецом. Луламба хромал все сильнее, но не сдавался. Ван деловито обшарил ближайшие трупы, подобрал себе легкий дайто и кинжал.

Артур вырвал из каркаса дверь лифта, поднял ее как щит. Затем выжал акселератор на бензопиле и шагнул в самую гущу врага.

10

Адъютант его превосходительства

Красные ощутимо сдавали позиции. Падальщики выбили их из тоннелей и неумолимо теснили через склады к нижнему ярусу подземной стоянки. Оттуда открывался сквозной путь наверх, в самое сердце жилого городка. Против обезьян падальщики успешно применяли одну и ту же тактику, а малыши, управлявшие игрушками, эту игру не умели разгадать. Зеленые кидали в атаку крота, мальчишки увлекались крупной мишенью, в этот момент на обезьяну наваливались сзади всемером и загоняли ей в уязвимых местах под шкуру парализующие иглы. Дальше электронный компонент беспомощно наблюдал за гибелью тела.

Внезапное появление Кузнеца внесло во вражеские ряды дикую сумятицу. Не отвлекаясь на кротов, он шагал вперед и махал пилой из стороны в сторону. Конечности и головы зеленых разлетались веером, о стальную дверь бились иглы. Ван бежал рядом и махал мечом в таком темпе, что несколько стрел сбил в полете. Друзья пробивались ко второй брошенной цистерне с горючим. Возле нее на рельсах громоздились тела убитых огнеметчиков. Луламба стрелял из ружья, попадал мало, но производил много шума.

Наступление падальщиков замедлилось, когда Артуру удалось прорваться к ним в тыл. Новые кроты больше не появлялись. Падальщики прекращали драки с красными, разворачивались и устремлялись в атаку на главную мишень – белоголового лохматого великана в рваном кимоно.

Не добежав до дрезины, Артур был вынужден повернуть назад, в него полетел рой стрел. Щитом больно попало по голове, с той стороны долбанули чем-то увесистым. Артур разрезал пополам троих, получил стрелу в плечо, разрезал еще двоих, получил болезненный укол шипом в спину. Луламба позади махнул топором, кисть падальщика с иглой так и осталась болтаться у Артура под лопаткой.

Ван в прыжке снес голову мужику, целившему в Артура из дробовика. Китаец летал с неимоверной скоростью, вокруг него образовалось свободное пространство, в которое зеленые боялись вступить.

Артур чересчур увлекся, в пиле закончился бензин. Падальщики мгновенно осмелели, ринулись в бой, сбоку с сопением подползали сразу два крота. Передвигались они неспешно, но контакт с их лапами не сулил ничего хорошего. Артур орудовал затихшей пилой, как дубиной. Когда пила сломалась, он поймал падальщика, свернул ему шею, перехватил за ноги и стал пробиваться к дрезине. Правое плечо буквально отнималось под весом стальной двери. В ней откуда-то возникли три пробоины – выходит, генетики не брезговали огнестрельным оружием.

И вдруг враги отхлынули. Загремели пулеметные очереди. Это сам Юкихару шел на помощь. Он ревел, как раненый тигр, поливал вокруг себя свинцом и по щиколотку тонул в крови. Зеленые залегли как по команде, только уцелевшие обезьяны и кроты продолжали бой.

Луламба, серый от боли, свалился. Распухшая нога его больше не держала. Артур тоже чувствовал, как в плече расползается противное онемение. Он в три прыжка достиг тоннеля, спрыгнул на рельсы, дверью, как щитом, смел троих низкорослых зеленых. Ван кинулся следом, спешно освободил от лямок красных огнеметчиков. Один ранец китаец напялил на себя, два кинул Артуру, подсоединил шланги к цистерне.

Не дожидаясь заполнения емкости, Артур схватил раструбы, дернул собачки. В горелках послушно заплясали голубые языки пламени.

– Ну, держись, сволочи!

Первым наперерез вылез крот и получил огненный фонтан прямо в морду. Кузнец не стал отвлекаться на мелкие группы зеленых, он снова пер напролом, на соединение с мутантами Юкихару. Главарь Красного Токио был ранен трижды, он качался, но не бросал оружие. За его спиной ученые продолжали свое дело. Воспользовавшись передышкой, они «оживили» еще четверых крупных обезьян. Последний экземпляр гориллы стоил четверых обычных. Это был монстр, когда-то созданный для серьезных дорожных работ. На загривке у него крепились цепные плуги для вспашки асфальта, отбойники и вибрационные молоты. Шестиногий корпус заканчивался широким чугунным катком. Сейчас этот каток уверенно утюжил отряды зеленых.

– Эй, щитом прикройте! Прикройте меня, придурки!

Вряд ли кто-то понимал русский, но красные сообразили, приволокли сразу два щита. Вокруг Артура, как вокруг тяжелого крейсера, собралась небольшая флотилия мелких торпедных катеров и кораблей сопровождения. Кто-то тащил канистры с бензином, кто-то держал дверь, кто-то швырял вперед осветительные шашки…

Артур проутюжил зеленую массу вдоль и поперек и добился, чего хотел – зеленые стали медленно отступать в глубину станции. Артур упустил момент, когда все расплылось перед глазами, оскаленные рожи поплыли, а ручки огнеметов стали невероятно тяжелыми. Он уже не видел, как в подвал ворвалась подмога – влетели густой стаей крылатые лучники Юкихару и выпустили по врагу тучу стрел с ядовитыми наконечниками. Он не чувствовал, как его толпой бережно уложили на волокуши и потащили наверх, в покои хозяина, и как навстречу прошагал первый ремонтный отряд с бетономешалками…

– Ты, русский, хорошо. Его превосходительство дарит тебе свободу.

Глаза открылись с большим трудом. Ныли все мышцы, тело сотрясалось в жуткой лихорадке. Артур очутился в покоях Юкихару, на одном из верхних этажей заводоуправления. Горячий ветер заносил в окна пепел, на небе полыхало зарево. Два старичка и старушка колдовали над ранами, вставляли Артуру в кожу иглы и мазали кожу чем-то жгучим. На жаровне раскаляли ножи.

– Не мешай, не мешай! – велел толмач. – Надо выгнать яд, иначе умрешь.

– Мы… победили?

Переводчик охотно рассказал. Семь обезьян было растерзано, еще пять – серьезно повреждены. Разбиты две дизельные электростанции, а чинить их умеют только механики желтых. В живой силе Юкихару потерял человек сорок убитыми и вдвое меньше ранеными. И троих подготовленных «всадников», мальчишек, управляющих киборгами.

Кроты в общей сложности проделали не меньше двух десятков дыр. Они погибли все, копатели всегда погибают. Падальщики целились к яслям, где красные воспитывали маленьких всадников, но благодаря Кузнецу их атака захлебнулась. Некоторые прорвались на красную территорию в других точках, но там тоже были встречены бдительной стражей. Красные вовремя объединились с желтыми, сообща оттеснили падальщиков к границам Хигаши-парка, их поддержали Смотрители тишины из большого правительственного бункера. Уцелевших десантников повязали, к вечеру устроят показательную казнь. Уже вовсю ведется ремонт.

– А корни? Корни – это что такое? – вспомнил Артур. И заскрипел зубами.

Старикашки принялись извлекать иглы из спины. Боевая левая рука потеряла чувствительность, стала как полено. Старички-лекари через толмача радостно передали, что пациент давно должен был умереть. Раз не умер до сих пор, – скорее всего, чувствительность вернется. А не умер, скорее всего, потому, что выдержало второе сердце.

– Корни? – не сразу понял толмач. А когда вспомнил русское слово, махнул слугам, те отодвинули щит с оконного проема. – Это бешеные леса. Падальщики всегда пускают впереди деревья.

Артур невольно задержал дыхание. Перспектива битвы завораживала. За западной стеной комбината все утопало в огне. За ночь вплотную к высоким заборам Юкихару выросла густая, неприветливая чащоба. Теперь лес пылал. Его беспощадно выжигали из огнеметов, со стен скидывали бочки с горючей смесью, внизу суетились отряды факельщиков.

Лес сопротивлялся, как… как связанное животное. Артуру показалось – сквозь треск и вой пламени доносятся жалобные стоны. А потом Артур увидел, что произошло с мертвыми городскими кварталами. Джунгли редели, с треском падали сотни мощных стволов, однако за гудящим огненным валом зданий больше не существовало, кусок города словно расплавился. Рабочие обезьяны безжалостно вгрызались в подлесок, в серой горячей золе образовались широкие просеки… но место асфальта заняла тлеющая трава.

– Ты хочешь сказать, что падальщики выращивают лес за одну ночь?

– Императрица крыс обладает большим могуществом, – уважительно подтвердил толмач. – Говорят, в других провинциях Японии живут другие падальщики, ее сестры и братья, они тоже засевают бешеные леса. Они разводят крыс, кротов, палочников… и многих других. Они хотят, чтобы городов не стало.

– Почему бы твоему хозяину не выжечь ее лес до конца? Я смотрю, у вас неплохо получается!

– Нельзя. Если падальщиков прогнать, на Токио будут нападать сегуны императора. Они ненавидят нас.

– Постой-ка… – Артур стиснув зубы, переждал боль в спине. – Их нельзя прогнать, но они нападают на вас?!

– Мы тоже нападаем, – засмеялся инвалид. – Мы снова строим дома, а желтые приводят свои машины. Там, где желтые ставят машины, лес не может расти. Тогда императрица сердится.

В комнате появился Юкихару со свитой. Левая рука главаря болталась на привязи, голова была замотана чистой повязкой, физиономия – в саже.

– Блистательный хозяин Юкихару благодарен тебе за помощь.

– Мои товарищи… живы?

– Да. Они тоже свободны. Хозяин умеет ценить преданность. Черному бойцу оказана помощь, он будет жить. Хозяин предлагает тебе должность адъютанта и начальника охраны при инкубаторе.

– Что? Начальником чего?! – Артур попытался встать, неловко было валяться при стоящем начальстве. Но ноги не держали, яд вовсю бушевал в организме.

– Его превосходительство потерял в бою двух близких самураев. Личного адъютанта и начальника охраны. Ты показал себя отличным бойцом. Ты больше не будешь драться с обезьянами. Ты получишь хорошую квартиру на пятом этаже, получишь женщин и двоих слуг. Получишь хорошее жалованье. Ты хорошо защищал младших всадников инкубатора.

Юкихару шевельнул пальцами. Вперед выступил юноша, с поклоном положил перед Кузнецом два меча – длинный прямой нодати и отполированную как зеркало катану. Оба меча были идеально заточены и отделаны драгоценными камнями. Второй юноша развернул пакет с богатой одеждой и сандалиями. Татуированный бугай, в два раза шире и выше своего босса, передал для Артура тяжелый длинноствольный пистолет и четыре магазина патронов.

– Такие подарки получают лишь первые друзья хозяина. Этот пистолет принадлежал деду хозяина. Из него никто не стрелял. Этот нодати находился в музее оружия, поднять его могли немногие.

Кузнец задумался. Отказаться – наверняка навлечь гнев…

– А что мне предстоит делать?

– Ты будешь сопровождать хозяина Красного Токио, когда он прикажет. Ты будешь охранять всадников инкубатора и ученых. Будешь сам набирать охрану инкубатора, чтобы никто из детей не пострадал. Ты получишь тройное офицерское жалованье.

– Это большая честь, – подбирая слова, заговорил Кузнец, – но как же я смогу принять столь высокий пост? Ведь я чужеземец, меня не признают ваши люди. Я не знаю ни слова на японском.

– Блистательный хозяин говорит, что это хорошо. Никто не сможет тебя подкупить или обмануть.

Бесстрастное лицо Юкихару не выражало эмоций. Офицеры свиты тоже стояли с каменными физиономиями. Артур попытался пошевелить пальцами левой руки, но ничего не получилось.

– Переведи его превосходительству, я хотел бы вернуться домой.

– Разве ты вспомнил, где твой дом? – приподнял брови главарь.

– Мой дом в России. В Петербурге.

Юкихару стерпел обиду.

– Блистательный хозяин будет ждать, когда ты поправишься.

А спустя два дня Юкихару привел окрепшего Кузнеца на экскурсию в ясли. Сразу стал ясен коварный замысел падальщиков. Они стремились подкопаться к святилищу Красного Токио снизу. Ясли находились по соседству с подземными складами. Бункер выдержал атаку, хотя в нескольких местах перекрытия потрескались. Как выяснилось, копатели повредили два дизель-генератора. В полутемных ангарах суетились ученые, ремонтировали избитых обезьян. В ваннах что-то кипело и булькало, на стендах искрили титановые скелеты, жужжали станки, под потолком ползал кран, но энергии остро не хватало.

– Хорошие лекарства мы получаем от подземников. Когда не воюем с ними. Зато хрящи и сухожилия мы получаем от колдунов Асахи, – через переводчика поделился хозяин. – Только они умеют делать хорошо. У нас осталось мало глаз и мало моторов. Сейчас никто не умеет делать моторы, кроме мастеров из Желтого Токио. Их механики сейчас в море, чинят корабль. Неделю ясли будут в темноте. Неделю не можем чинить обезьян.

– А горючее? – Артур покосился на хозяина. – Где вы берете солярку?

– У портовых много горючего в танкерах, – не стал скрывать Юкихару. – Портовые продают всем. А мышиное братство умеет делать бензин из угля.

– Мышиное братство?!

– Да. Еще они продают нам чистую воду.

– Когда вы не воюете, я верно понял?

– Именно так.

С каждой минутой Артур удивлялся чему-то новому. Людоедская дикость здесь граничила с обломками высоких технологий. Но первое восхищение прошло. Он заметил, что на складе запчастей скопились сотни полуразобранных киборгов. Механики Юкихару ловко управлялись с корпусами, с мышцами и соединительной тканью. Они придумывали новые виды бойцов и рабочих, но не умели паять мозги и перематывать двигатели. Блоки питания и компоненты бортовых ЭВМ им приходилось снимать со старых, отслуживших моделей. Впрочем, судя по километровым складам, запасов должно было хватить на несколько столетий.

Сами ясли произвели на Артура угнетающее впечатление. Хотя детям отвели огромное игровое пространство, всюду навтыкали кукол и весело раскрасили стены. Мальчики играли под неусыпным контролем техников. Трехлетние малыши, не научившись толком ходить, вовсю управлялись с дистанционными моделями. В столовых, спальнях, игровых классах – всюду торчали до зубов вооруженные воспитатели. Ясли обеспечивал энергией автономный генератор.

– Вы отнимаете мальчиков у матерей? – задал глуповатый вопрос Артур.

– Мы отбираем самых одаренных, – недоуменно пожал плечами главный инженер. – Любая мать считает великой честью, что ее сын станет всадником.

– А что с ними происходит потом?

– Когда «потом»? – напрягся переводчик.

– Когда они вырастут?

Японцы замельтешили.

– Всадники мало живут, – признался инженер. – Но жизнь их проходит в довольстве и играх. Им здесь гораздо лучше, чем детям крестьян.

Артур заметил троих печальных малышей. Они сидели рядком, уставившись в пространство, сложив на коленях тонкие ручки в перчатках.

– А вот эти трое? Почему они лысые? Почему в перчатках?

– Это дети из секты, – казалось, Юкихару на секунду смутился. – Они живут там, где полтора века назад взорвался химический комбинат. Они очень глупые, но хорошо справляются с обезьяной.

– То есть, вы их воруете?

Кузнец задумался. Спорить и доказывать что-то этим людям не имело смысла. Полтора столетия назад, в разгар эпидемии спида, уцелел обломок мощнейшей игровой индустрии. Из того, что уцелело, оскотинившиеся потомки соорудили сразу религию, армию, главное развлечение и дармовую рабочую силу.

В одном из подсобных помещений Кузнец наткнулся на бредовую картину – человек двадцать полуголых рабов, подгоняемых бичом, вращали колеса динамо-машины. Приводные ремни скрипели, лампы накаливания то разгорались, то слабели.

– Здесь кроты-копатели пробили стену и сломали два дизеля, – перевел толмач. – Пока Желтый Токио не пришлет механиков, электричество будем добывать вручную.

– То есть как – вручную? – опешил Артур. – Ваши ученые делают роботов, но не могут починить мотор?!

Выяснилось, что дела обстоят именно так. Сам Юкихару снизошел до объяснений. Между учеными разных банд второй век поддерживалось жесткое разделение, поскольку они являлись наследниками разных корпораций. Электрики, химики, биологи – все ревниво оберегали клановые секреты.

– Можно, я взгляну на ваш дизель?

Артур ничего им не обещал, но вокруг немедленно сгустилась восхищенная тишина. Кузнец потребовал инструмент. Инструмент нашли, но затряслись от ужаса, когда он полез под кожух творения «Мицубиси». Электростанцию подобного типа Кузнец прежде не встречал, но важнее оказалось другое. Руки помнили, и в голове постепенно стало просветляться. Крот продырявил оболочку генератора и вывел из строя статор.

– Мне нужна паяльная лампа, провода такого же сечения, смола…

Произошла заминка. Инженеры яслей стали горячо убеждать хозяина, что чужака нельзя подпускать к страшной электрической машине. Юкихару рявкнул на них, и все необходимое нашлось в пять секунд.

Статор требовал перемотки.

Артур провел замеры, обжег старую изоляцию и палочкой старательно отметил количество витков. Японцы следили за ним, как за великим шаманом. Толмач важничал, по-видимому, ощущая себя связным между землей и миром духов. По первой просьбе Артуру принесли сразу три корчетки и на выбор груду изолирующих материалов. Стараясь не торопиться, Артур нарезал прокладки, уложил в пазы. Попросил чая. Намотал половину фазы, передохнул.

Инженеры шептались. Артур подозвал главного, заставил помогать. Вместе намотали в обратную сторону, пометили фазу узелком. Шагая через паз, намотали остальные фазы. Артур показал помощнику, как обстукивать катушки, как скрутить концы обмоток. С паяльником ребята управлялись прекрасно. Довольный Артур примерил крышку генератора, заставил принести льняную нить и лак для пропитки. Связал обмотку быстро, а вот подходящую смолу искали долго. Наконец, уже общими усилиями, соорудили печь, обсушили изделие, и с колотящимся сердцем Артур собрал генератор.

Пока руки занимались делом, ему казалось – вот-вот вспомнит что-то важное, настоящее! Ведь не могла же амнезия действовать столь избирательно – не тронуть профессиональные навыки, но напрочь откусить личную жизнь? Казалось, кто-то целенаправленно стер ему память…

Запуск прошел удачно, короткого замыкания не случилось. В яслях засияли лампы.

– Ты должен всех научить! – возбужденно заговорил Юкихару, когда вернулись в кабинет. – Ты не только воин, ты – великий механик! Если ты сможешь научить моих парней, мы не станем платить механикам желтых… Что, ты снова не рад?

Юкихару недовольно поморщился, затем выгнал из комнаты всех сопровождающих и лекарей. Остались втроем, без колясочника обойтись было невозможно.

– Слушай, варвар, я прошу один раз. Крысиная императрица обнаглела, мы выжжем ее леса. Ты получишь в управление кусок города. Хочешь, я отдам тебе вокзал Шиджюку? Там ночной рынок, будешь собирать с них дань. Ты молод, выберешь любую красавицу, родишь детей, выберешь любой красивый дом…

– Ты говоришь, как будто мой отец, – не сдержал улыбки Артур.

– Это так и есть, – важно кивнул Юкихару. – Если будешь любить жену и детей, никуда не уйдешь, не предашь меня. Разве у тебя где-то есть жена?

– Не помню…

– Смотри, выход там! – людоед указал в окно, на распахнутые заводские ворота. – Куда ты пойдешь? Колдуны Асахи поймают тебя и сделают тебя пустотелым. Падальщики затравят тебя крысами в лесу. Если побежишь к океану, там портовые, они прогрызут любую лодку. Еще можешь наняться на службу к хозяевам Желтого Токио, они сделают из тебя машину. Они любят из всех делать машины. За Желтым Токио – дикие банды, один ты не выживешь. Ты же не пойдешь жить под землю, к вонючим мышеедам в метро?! Если будешь верным мне – станешь генералом, получишь тысячу солдат, построишь большой дом. Слушай, варвар, я прошу один раз, запомни это!

Кузнец поглядел в узкие темные глаза хозяина.

– Отпусти меня. На юге… в Йокогаму заходят русские корабли.

– С тебя там снимут кожу сегуны императора, – отмахнулся главарь. – Ты спрашивал, почему мы не прогоним всех падальщиков. В Токио трудно жить, но здесь не убивают уродов. Здесь не убивают за то, что ты не похож на других.

– Значит, сегуны идут сюда не за добычей? Не за золотом и женщинами?

– Только дураки хотят женщин, рожденных в пожарище, – фыркнул Юкихару. – А золота тут нет. Ходят слухи, что хозяева метро нашли клад, но это слухи. Император хочет получить все, всю страну. Он согласен получить нас мертвыми.

– А почему вы не можете заключить мир между собой? Ведь если вы будете постоянно враждовать, рано или поздно император вас перебьет. Хотя бы потому, что в деревнях рождается гораздо больше людей.

Юкихару поднялся.

– Думай два дня, варвар. Пока из тебя не выгонят весь яд.

11

Подземная река

Ночной побег чуть не сорвал переводчик. Оказалось, что прихвостень Юкихару при желании орал пронзительным голосом. Чтобы выкрасть переводчика, Вану пришлось взобраться в окно по отвесной стене.

– А ты, личинка, пойдешь с нами! – Артур бегом понес инвалида вместе с креслом в темноту.

– Не трогайте меня, не трогайте! – заблеял на всех языках человечек. – Я никому не скажу… вас все равно догонят…

Луламба кровожадно облизнулся и приступил к инвалиду с заточкой. Тот затрясся, но Кузнец остановил товарища.

– Переводчик нам пригодится, я сам его потащу.

Первым шел Ван. Не шел, а беззвучно скользил по закоулкам, далеко обходя бочки с горящим мазутом. Луламба ковылял на забинтованной, опухшей ноге. Приятели слегка придушили двух караульных, связали и отобрали автоматы. Затем отправились грабить гладиаторский арсенал. Артур вывернул замок вместе с петлями. Отыскал сбрую к своему новому нодати, чтобы удобнее было носить за плечом. Помимо двуручного меча он взял предложенные китайцем ножи. Луламба тоже обвешался сталью, а Ван подобрал себе любимую вилку дзитте и кинжал. Здесь же нашелся удобный мешок для маленького толмача. Несмотря на протесты, Артур сунул ему кляп в рот и подвесил за спиной.

Тревогу подняли в тот момент, когда они бегом пересекали заброшенную подстанцию. Загремели выстрелы, пули выбивали из стен цементную пыль. К счастью, стреляли в темноте, вслепую, но вдалеке уже показался колеблющийся свет многих факелов. Послышался лай собак и отрывистые команды.

– Сюда? – Артур указал на узкую щель среди покосившихся изоляторов.

Но Ван упрямо рысил вперед, казалось – навстречу опасности. Приходилось верить, что он действительно здесь не впервые. Беглецы пронеслись по бетонированной площадке, пролезли под проволокой. Стало светлее, в ноздри проник дым костров. Артур быстро потерял ориентацию, владения Юкихару занимали сотни и сотни гектаров. Ван привел их в самый густонаселенный квартал красных, спустился в люк, побежал по узкой вонючей трубе. Затем поманил приятелей на узкую лесенку. Погоня мчалась по пятам, на улице ударили в гонг. Ван толкнул крышку, первый выбрался из люка.

Беглецы вылезли из невзрачной дверцы посреди громадной лесопилки. Сюда третий день свозили и перерабатывали тысячи «бешеных» деревьев, которые не успели сжечь. А ночью, под звездным небом, плясали и бражничали подданные славного Юкихару. Они праздновали удачную победу над падальщиками.

Чадила какая-то гадость в котлах, на самодельных столах мужчины ожесточенно рубились в кости. Женщины тут же что-то варили, дети вприпрыжку носились среди пней и купались в опилках. Издалека светила громада административного корпуса, похожая на океанский лайнер. Грохот гонга игроков не слишком отвлек; скорее всего, общую боевую тревогу отбивали как-то иначе.

Но к сбежавшим гладиаторам уже спешили с трех сторон. Бугаи с оружием грубо расталкивали своих же, слышалась ругань и визг. Одну команду возглавлял сумоист с косичкой, весь в татуировках. Других вел альбинос с синими фасеточными глазами. Со стороны корпусов, вытягивая поводки собак, спешили «хвостатые» и «крылатые».

– Ван, куда?!

Китаец первым нырнул в переулок. Переулком это назвать было сложно, скорее – щель между рядами морских контейнеров. В каждом контейнере жили десятки человек. Японцы высыпали наружу, Луламба схватился за автомат, но никто из бедняков не порывался им мешать. Галопом беглецы пронеслись по извилистой тропе. Китаец показал на решетчатый люк на пересечении «улиц». Артур отшвырнул в сторону какие-то мешки, погрузил пальцы в грязь. Со скрипом решетка поднялась, с нее ручьями лились нечистоты и сыпались объедки. В глубину бетонного колодца вела ржавая лесенка.

Преследователи спустили собак. Три здоровенные псины ворвались в проулок, за ними спешили бойцы Юкихару. Ван опустился на колено, выстрелил поверх голов. Мирные жители с воплями кинулись врассыпную. Толмач подвывал в мешке.

– Спускайся первым! – Артур подтолкнул африканца. Тот не заставил себя ждать, полез вниз, подволакивая раненую ногу. Железная лесенка жалобно заскрипела.

Ван снова пальнул дробью. Японцы попрятались, оставив в проулке раненых.

Собак Артур легко остановил. Толстая пятнистая зверюга с ласковым ворчанием поползла к нему на брюхе.

– Вот какой славный песик! – похвалил Артур, почесал волкодаву загривок и указал туда, где скрывались струсившие «кинологи». – А ну, фас!

Вряд ли пес понимал русский язык, но с готовностью кинулся исполнять приказание. Двое его лохматых товарищей с рычанием кинулись на подмогу вожаку. Раздались вопли, один пес кому-то рвал горло, другой повис на плече у лысого здоровяка.

Сверху, сложив крылья, камнем падали четверо мутантов с сетью. Ван дал скупую очередь. Двоих китаец прошил в полете, сеть обвисла, зацепилась за верхний ряд контейнеров. Артур с изумлением рассмотрел раненого. Это существо представляло собой симбиоз из двух неравных половинок. К спине человека намертво приросло недоразвитое создание, с безглазой лысой головой, без ног, но с могучими крыльями.

Первым не выдержал альбинос, дал своим людям команду стрелять на поражение. Японцы наступали гурьбой, подбадривая друг друга, выставив впереди факелы. Жалобно визжали собаки, недавние хозяева их добивали ножами. Снизу из колодца что-то кричал невидимый Луламба.

– Ван, уходим! – Артур успел представить, что их ждет, если внизу тупик… и нырнул в смрадную, холодную бездну.

Скобы прогибались под руками, ежесекундно он ждал, что сорвется или что сверху швырнут гранату. Без гранаты обошлось, но на голову свалился Ван, лестница под ним обломилась.

Наверху точно раскрылся огненный цветок – кто-то не глядя садил по ним из пулемета. Последние метры до заболоченного дна Артур пролетел, срывая кожу на ладонях. Пули метались, как обезумевшие светляки, одна зацепила Вана по голени, другая сочно воткнулась в лампу, которую он тащил за спиной. Лампа треснула, масло вытекло. У них осталась еще одна лампа, найденная в тюрьме, и масла в ней – на дне.

Беглецы нырнули в нишу, грязь здесь скопилась «сугробом» высотой по пояс. Чтобы преодолеть завал, пришлось лезть на четвереньках. Дальше они смогли передвигаться бегом. Под ногами хлюпало, с шуршанием разбегались насекомые и грызуны. Артур старался не думать о том, кто мог расплодиться за столетие в подвалах блистательного Юкихару.

Ван снова был впереди, зато чернокожий держался за плечо Артура, как слепой. Круглая в сечении труба протекала. По потолку змеились трещины, всюду свисали мокрые плети лишайников, скользкий пол покрывала плесень. Шум от их шагов улетал на сотни метров вперед и возвращался многократным эхом, солдаты Юкихару уже громыхали по лесенке.

Бежали долго, минут двадцать, Луламба дважды падал, просил отдыха. Затем китаец резко свернул направо. Тоннель здесь раздваивался. В левой трубе клокотал настоящий водопад, правая расширялась. Дна тут не было видно, медленно текла черная река, в ней плавали светящиеся рыбы. Вдоль пологой стены тянулся узкий мостик. Балансируя на скользком рифленом железе, товарищи по несчастью пробежали еще полкилометра, пока впереди не забрезжил свет. Вода все прибывала, стекала из боковых труб, последний отрезок пришлось хлюпать по щиколотку в ледяной жиже. Десятки метров Артур отсчитывал по указателям на стене.

Они крадучись приблизились к провалу. Здесь ревел очередной водопад. Вода из «их» тоннеля устремлялась вниз с высоты трехэтажного дома и заставляла вращаться лопасти самодельной турбины. Зал коллектора впечатлял размерами, здесь могло уместиться несколько волейбольных площадок. Под потолком вполнакала светили прожектора, внизу протекала довольно широкая река, к бетонной пристани были привязаны лодки, неказистые баркасы подпрыгивали в бурном течении, вода обрушивалась в канал сразу из четырех труб.

Несмотря на свое незавидное положение, Артур не мог не восхититься гением доморощенных энергетиков. На кирпичных подушках, под кожухами располагались генераторы, пучки толстых кабелей змеились вдоль стен. Один генератор находился в стадии сборки, вокруг копошились фигурки в резиновых сапогах и комбинезонах. Видимо, электростанцию обслуживала лишь дежурная смена энергетиков, они жили в вагончике, за загородкой. Там, за загородкой, кто-то варил похлебку, опустив самодельные электроды прямо в котел, а в соседнем котле стирали одежду.

Ван поманил Артура, указал на лестницу, начинавшуюся с пола, в противоположном конце зала. Он что-то пытался прокричать прямо в ухо, но неумолчный рев воды заглушал любые звуки. Артур понял одно – придется прыгать! Перед тем как сигануть вниз, он обернулся. В жерле тоннеля уже мелькали факелы и пучки света от фонарей.

Вода обожгла, Кузнец поджал колени, но все равно больно ударился о дно. Отфыркиваясь, вынырнул, яростно заработал ногами. Неумолимой силой его тащило к решетке, нависавшей над руслом канала. Толмач в своем мешке тоже нахлебался воды, колотил тонкими ручками. С третьей попытки Артуру удалось зацепиться за парапет. Более легкие спутники не удержались, их унесло к полукруглому своду, к самой решетке. Под аркой Луламба и Ван схватились за штыри, стали подгребать к берегу.

Кузнец убедился, что все целы, подтянулся, выглянул… и едва не получил алебардой по голове. Оказывается, их появление не прошло незамеченным. К нему со всех ног спешили четверо вооруженных мужчин, по виду – явно не инженеры. Откормленные, наглые ряхи, в кольчужных рубашках, как минимум двое – с корявыми ружьями. Артур отцепился, ушел с головой в воду. Когда достиг дна, вытащил нодати, снова всплыл, подтянулся на правой руке. Левую лапу, с полутораметровым мечом, спрятал за спиной. Во время второго «погружения» порвался ремень автомата, Артур остался без огнестрельного оружия.

Охранник радостно замахнулся, целясь по пальцам. Другой поднимал пистолет. Еще двое спешили в угол, где высунулась мокрая голова китайца. Рабочие у генератора разинули рты.

Артур хлестнул мечом снизу вверх, из самой неудобной позиции, отсек японцу ногу в колене. В левой руке вес меча почти не ощущался, но инерцией Артура развернуло и опять швырнуло в воду. Рядом чвакнула пуля.

Он позволил себя протащить еще пару метров, вынырнул у самого бортика. Второй стражник сделал глупость – слишком обогнал беглеца и свесился вниз, стоя на четвереньках, поводя стволом охотничьего карабина. Он стал оборачиваться, но слишком медленно – Артур ткнул острием снизу, прямо в грудь, и дернул на себя. Освободившись от трупа, вылез наверх, но сразу упал и покатился.

Потому что сверху, из жерла трубы, открыли огонь. Но то ли стрелки попались никудышные, то ли в сумраке не могли прицелиться. Артур прижался спиной к горячей обшивке трансформатора. К нему зигзагами уже спешил Ван.

– Луламба? Где Луламба? – проорал Кузнец.

Китаец жестами показал, что мол, все, нет больше Луламбы. Перед тем как рвануть к спасительной лестнице, Артур откачал полузадохшегося толмача и осторожно выглянул за угол. Бравые солдаты Юкихару поодиночке прыгали из верхнего тоннеля в канал, стараясь не попасть на колесо турбины. Рабочие побросали инструменты и спешили к своему вагончику. По пристани ползал охранник с отрубленной ногой.

Ван рванулся первым и тут же откатился обратно. Вдалеке, из незамеченной прежде, железной дверки, показалась еще одна группа вооруженных людей. Первым наступал пузатый детина, с тяжелым пулеметом на плече. Один плюгавый помощник на ходу подавал ему ленту, двое других прикрывали номер первый щитами. Приметив китайца, толстяк, недолго думая, нажал на курок. Кожух трансформатора затрясся от попаданий. Ван тяжело дышал, прижавшись к Артуру горячим боком.

«Идиоты, сами себя без электричества оставят!» – подумал Кузнец.

Решение пришло внезапно. Собственно, другого пути не было. Лодка! Раз есть лодка, стало быть – по реке можно куда-то доплыть! Под прикрытием ящиков и разобранных моторов Артур пополз обратно к пристани. Хватило двух секунд, чтобы нырнуть в лодку и оторвать веревку. Ван запрыгнул на ходу. Оба упали плашмя, поверх голов ударила очередь. Над ними промелькнула решетка, и сразу стало темно. Клокотала вода, тучи брызг залетали через борт, лодка носом билась о стены, ее разворачивало, крутило и опасно раскачивало. В какой-то момент вращение прекратилось, прежде чистая вода запахла тухлятиной.

Кузнец осторожно выглянул. Их наполовину затопленное суденышко уперлось в бетонный тупик. Дальше полноводный канал разделялся на несколько рукавов, каждый проток перегораживала частая металлическая сетка. Сюда прибивало груды мусора. Среди залежей органики Артур заметил человеческие останки. Свет с трудом проникал сквозь сетку; казалось, что с той стороны играет бликами целое озеро. Ван постановил лезть через крайнюю справа трубу, там сеть по углам проржавела и оторвалась. Артуру понадобилось время, чтобы расчистить проход. Выглянув, он не сразу сообразил, где же находится.

Док. Рукотворное озеро, правильной прямоугольной формы. Отвесные железные стены, и два раскоряченных крана, зависшие в небе. Над головой с тихим скрипом покачивался рыжий от ржавчины крюк. На крюке, вверх ногами, головой в воде болтался связанный человек. Человек был мертв, его череп обгладывали крабы.

Приятели проплыли до железных ворот дока. Из левой створки торчали скобы лестницы. На верхотуре свистел ветер. Артур вытащил из мешка переводчика, уложил его на просушку, сам приставил ладонь к глазам. Они выбрались из канализации на территории порта. Рядом зияли пасти еще восьми мокрых доков, в некоторых догнивали небольшие суденышки. На стапелях навсегда замерли недостроенные траулеры, в иллюминаторах вили гнезда чайки и ласточки. С крыши дока открывалась прекрасная панорама токийского залива, ее слегка портили затонувшие пароходы, сгоревшие пакгаузы и жалкие останки сотен яхт. На илистом берегу, свободном от асфальта, зеленели квадратики огородов. За огородами неожиданной веселой стеной топорщились джунгли. С другой стороны за портом мертвыми окнами наблюдали небоскребы. Над городом, как над гигантской могилой, висела звенящая тишина.

Кузнеца передернуло. До сего момента он дрался, кушал, бегал, как заведенный автомат. Именно сейчас до него дошел масштаб трагедии. Он вспомнил, как покойный Гавря морщил лоб. Рыбак понятия не имел, где находится Петербург.

– Хо! – Ван вывел из тягостной задумчивости, ткнул пальцем вниз.

За россыпью железнодорожных путей тянулись две знакомые до боли линии – красная и желтая. Беглецы находились во владениях Желтого Токио. Артур придал толмачу сидячее положение, тот дрожал от холода и пускал пузыри.

– Ты знаешь, как выбраться из города на юг?

– Это очень опасно… через порт вам не выйти… через лес идти нельзя, там падальщики… в метро нас убьют дикари.

– Тогда ты нам не нужен. Я убью тебя прямо сейчас. Просто скину вниз.

– Постой, подожди, не надо! – инвалид заслонился спичечными ручками. – Я покажу… обещай мне, что не убьешь меня. Я вам нужен. Без меня вам не пройти по землям императрицы…

– Мне нужна дорога в Йокогаму, к русской фактории.

– Зачем тебе к русским? – от удивления толмач даже перестал дрожать. – Ты умный и сильный! Юкихару тебе не простит побега, но ты можешь добиться высокого положения при дворе любого префекта. Ты можешь поступить на службу к императору… Зачем тебе к глупым варварам?

– Тебя как зовут, красавчик? – перебил Артур.

– Маса…

– Так вот, Маса. Такие уж мы русские глупые, вечно хотим домой.

12

Живые машины

Вдоль желтой линии на кольях покачивались черепа. Не все принадлежали виду хомо сапиенс. Какой-то юморист постарался, расставил колья так, что ветер непрерывно насвистывал в глазницах. Пока Ван ходил на разведку, Артур с переводчиком спрятались от ветра в кабине брошенного экскаватора.

– Это портовые разбойники, но на суше они смирные, – зашмыгал носом Маса. – Хозяева Желтого Токио ненавидят портовых. Всегда убивают, если те перейдут границу. Портовые тоже убивают всех, кого поймают…

Артур пригляделся к железным кольям вдоль путей. На некоторых болтались диски запрещающих знаков. По стене ангара змеились ряды полустершихся иероглифов.

– Что там написано?

– Знаки вкопали в годы Большой Смерти, – пояснил инвалид. – Там написано, что никто не должен искать в порту продукты и выносить их в город. Иначе он будет застрелен патрулем. Еще написано, что воздух и вода, и продукты – все ядовитое… Мой дед еще кушал консервы с кораблей, – вспомнил вдруг Маса. – Потом от них начали умирать и кушать их перестали. Но воздух там давно хороший, и воду можно пить! Вот у падальщиков в лесу лучше ничего не кушать, дерево может вырасти сквозь кожу.

– А красные на своей земле тоже убивают портовых? – Артур следил за колыханием высокой травы.

Где-то там полз Ван, его передвижения выдавали встревоженные птицы. Ван крался туда, где на пустоши, прямо на нейтральной полосе, паслось стадо коз.

– Нет. Хозяину Юкихару нужны живые рабы, чтобы драться с обезьянами.

– Да уж, он у вас большой гуманист… А чем заняты портовые?

Коз пасли двое мальчишек. Они устроились на рельсах и варили что-то в котелке. Артуру до помутнения рассудка хотелось жрать…

– Портовые ловят рыбу, – объяснил Маса. – Ловят все, что есть в море. Нападают на чужие корабли. Продают то, что находят в порту на больших кораблях. Драться с ними трудно. Они прогрызают любую лодку снизу. Они едят всю рыбу, а мы меняем у них только хорошую. От которой нельзя заболеть.

– Но раз вы умеете различать… отчего же среди красных столько… столько?..

Кузнец так и не засек момент, когда китаец перешел в атаку. Секунда – и оба подростка лежали ничком, а Ван уже направлялся к козам.

– Столько больных? – уловил Маса. – Потому что люди непослушные. Мой дед говорил портовым – не ловите рыбу в пресной воде, не меняйте у крестьян, ловите только рыбу из соленой воды. Людям говорят – не ешьте ничего на севере, не ешьте в метро. Они не слушают! Они слишком хотят кушать.

Ван издалека помахал рукой и принялся свежевать козу. Артур последний раз обернулся, с высоты кабины экскаватора изучая местность, затем подобрал оружие и стал спускаться вниз, по разорванной ржавой гусенице.

Очень не нравилась ему благостная тишина. И пахло нехорошо. Вроде никакого гнилья вокруг, травяные пустоши, стрелки семафоров, тусклые рельсы, но несло затхлостью…

– Значит, твой дед родом из порта?

В сморщенном личике японца что-то дрогнуло.

– Это было давно, никто не помнит. Если Юкихару узнает – он съест мои руки. Давай не будем говорить об этом.

– Погоди-ка! – Кузнец следил, как над башнями города кругами парят орлы. – Стало быть, вы не всегда воевали между собой? Вы раньше жили в мире? Скажи мне – может, все дело в вашем трупоеде Юкихару?! Может, это он мешает жителям города помириться, а?!

– Не только он, – японец снова продемонстрировал удивительную проницательность. – Всем хозяевам районов выгодно, чтобы шла война. Иначе им придется выбирать одного главного. Так рассказывал мой дед. До Большой Смерти якудза умели договориться между собой. Теперь не умеют. Теперь все враги…

– Ты говорил, что в порту стоят корабли с вакциной? – Кузнец потер переносицу. Память встрепенулась, словно облачко промелькнуло перед глазами. – Маса, зачем эта вакцина?

– Корабли стоят у дальних пирсов. Туда не плавают даже портовые. Вакцина против Большой смерти. Говорят, она опаснее, чем сама болезнь. Говорят, что химики Асахи один раз пытались взять вакцину. Все умерли. Портовые однажды нашли закрытую бочку. Они продали бочку с вакциной секте Соко Гаккай, те живут на западе, на краю Вечного пожарища. Ходили слухи, что от одной коробки вакцины Вечное пожарище отступило на сорок метров…

– Вот как? Но ведь это здорово! Значит, вакцина убивает вредоносные бактерии?

– Я не знаю, что такое бактерии. Но те портовые, кто нес на себе бочку, все умерли. Еще я знаю, с кем не хочет терять дружбы блистательный Юкихару, хозяин Красного Токио. Юкихару не хочет ссоры с подземниками, особенно с кланом Смотрителей тишины. А те пьют воду с пожарища.

– Ах вон как у вас все запутано! Вроде есть полезная вакцина, только ее нельзя вылить на пожарище, так? А что скажешь насчет этого? Отравимся, если съедим? – Артур указал на козью ногу, подвешенную над костром. Пастухов китаец на стал убивать, только разорвал на них одежду и обрывками крепко связал.

– Нельзя было трогать коз! – позеленел инвалид. – Это собственность братьев.

– Каких еще братьев?

– Разве я тебе не говорил? Желтым Токио заправляют два брата – Маро и Мико. Козы меченые, – застонал уродец. – Я вижу клеймо. Я надеялся, что мы сможем проскользнуть вдоль порта к верхней дороге. Чуть дальше начинается дорога, которая лежит на столбах, высоко над землей. Она тоже ничейная, между границей бешеного леса и мазутной пристанью. По ней можно выйти из города… Но теперь мы украли собственность Желтого Токио, теперь мы враги!

Кузнец успел расправиться с ногой и половиной лопатки, когда Ван забеспокоился. Мгновением позже Артур ощутил еле заметную дрожь рельсов. Одежда еще не полностью просохла, от нее валил пар.

– Машины, – вздрогнул толмач. – Очень быстрые. У братьев самые быстрые машины в городе. Надо бежать!

Солнце вставало в туманной дымке над рогатыми портовыми кранами. Связанный мальчишка-пастух что-то залопотал, с ненавистью рассматривая белого великана.

– Он говорит, что с ними был третий, его младший брат, он побежал за помощью. Он говорит – нас повесят за ноги над низкой водой. Потом будет прилив, и наши лица съедят рыбы… Он говорит так. Если вы их развяжете, отдадите все оружие и оставите меня, тогда они покажут, как вам сбежать.

– Господи, а ты-то им зачем?

– Они знают, кто я, – не сдержал горделивого тона японец. – Даже детям известно, что я советник и переводчик самого Юкихару.

– Ну, уж нет, – заявил Кузнец. – Я тебя не брошу!

Артур напялил непросохшие штаны, схватил оружие и рысью устремился вдоль желтой полосы. Черепа напевали тоскливую песню, в небе кружили хищные птицы. Ван сосредоточенно трусил рядом, сжимая свой дзитте.

– Тогда лучше бежать вдоль проводов, – обреченно пропыхтел Маса. – Там вода, в воду машины не пойдут… Твой друг Ван спрашивает – ты разве не можешь заколдовать людей, как ты заколдовал крыс?

Артур по-прежнему никого не видел, но все яснее ощущал чью-то голодную страсть. Послышалось тарахтение моторов. Железнодорожные пути свернули влево, доки остались позади. Теперь бывшие гладиаторы мчались по островкам асфальта, вдоль сплошной линии угрюмых серых ангаров, по широкой разбитой магистрали. В промежутках между ангарами мелькали вполне мирные огороды, на них с мотыгами работали люди. Далеко на западе замаячили столбы трехуровневой развязки, о которой говорил Маса. Столбы были густо увиты лианами, зеленая бахрома покрывала землю и близлежащие постройки. Падальщики настойчиво вгрызались во владения других банд.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.