Ирина Матлак

Сумеречье. Ундина особых кровей

Глава 1

Встреча принцессы Линарии разительно отличалась от того приема, какой устраивали принцессе Калисте. Не было восторженной толпы и фейерверков, громких криков и грандиозного шоу. На набережной виднелась всего пара-тройка зевак да несколько отрядов вооруженных до зубов стражей.

После недавнего восстания нежити люди и даже нелюди предпочитали проводить вечера дома, а если по необходимости и появлялись на улице, то набережную обходили стороной.

Призрачный мост появился в то же время, что и всегда, озарив своим сиянием темные воды Сумеречного моря. Взмыла вверх россыпь серебристо-голубых искорок, в синей дымке проступили очертания изящных, точно высеченных изо льда перил, и до нашего корабля, носящего гордое название «Летящий», донеслось легкое дуновение морозного ветра. Привычным жестом поправив красный шарф, я выдохнула облако белого пара, зябко повела плечами и посмотрела на адмирала.

Эртан Рей возглавлял несколько объединенных отрядов, восседая на черном морском волке. Прекрасно-пугающее зрелище не вызывало такого восторга, как раньше. Я уже привыкла к своей принадлежности к морскому флоту, хотя один только взгляд адмирала до сих пор заставлял меня цепенеть. К счастью, в этот момент прозрачно-голубые глаза были обращены к появившейся на мосту фигурке.

Принцессу Линарию, в отличие от ее сестер, я видела впервые. Черты ее лица казались несколько смазанными, но была различима миловидность, даже некоторая детскость. Белоснежные волосы до плеч украшал серебряный ободок с прозрачными драгоценными камнями, белая шубка отличалась простым покроем, из-под длинного платья выглядывали кончики темных сапожек без каблуков.

Линария шла не одна. Конечно, она не могла похвастаться такой огромной свитой, какую имела ее младшая сестра, но все же на мосту я насчитала десять сопровождающих. Почти все они были людьми, среди свиты выделялись только двое зимних эльфов и старик, явно являющийся сильфом. Наравне со стариком шел закутанный в черный плащ мужчина, чью расовую принадлежность я так и не определила.

Куда больше немногочисленной свиты меня привлекла тележка, которую катили зимние эльфы. На ней возвышался большой аквариум, украшенный серебряной ковкой и драгоценными минералами. В аквариуме непринужденно плавал белоснежный морской котик. Точнее, кошка. А еще точнее, не просто кошка, а леди Сапфира Раолира – законодательница кошачьей моды, модель и известная на все королевство кошачья личность. В отличие от хозяйки, которую простой народ считал несколько странной, леди Сапфиру обожали абсолютно все. Сейчас она вальяжно перебирала в кристально чистой воде лапами, чуть подрагивала пушистым хвостом и с ленцой поглядывала на отсек с мелкими рыбешками, уготованными ей в качестве корма.

Сама же принцесса выглядела несколько отстраненной. Она осматривалась по сторонам, но казалось, ее большие глаза лишены каких бы то ни было чувств. Зато прекрасно чувствовалась исходящая от нее магия – легкая, воздушная, как сами сильфы, которые, согласно легендам, являются прямыми потомками обитателей Поднебесья.

Когда Линария сошла с Призрачного моста, к ней подвели оседланного белого пегаса, красотой ничуть не уступающего черным сородичам. Сами по себе черные считаются куда более редкими, но в наших извечно сумеречных краях редко можно увидеть именно белых – солнце они любят и тепло, а у нас ни того ни другого.

– Красиво, – невольно восхитилась я, когда принцесса, сидя верхом, взмыла в воздух.

Сопровождающие предпочли лететь в каретах, запряженных грифонами, и лишь старый сильф составил компанию ее высочеству, оседлав еще одного белого пегаса. Видимо, все сильфы предпочитают белых.

Вместе с восхищением я испытывала и смутное беспокойство, с недавних пор прочно обосновавшееся в душе. После того как из гоблинского банка были украдены два осколка кристалла душ, патрули на море усилились. Пираты преследовались еще активнее, хотя напасть на след Кайера Флинта, который и совершил кражу, по-прежнему не удавалось. Помимо этого поиски еще одного осколка велись среди дроу, но нынешнее местонахождение их жрицы оставалось тайной, да и сам темный народ прятался по катакомбам и не казал на поверхность носу. Даже объединив усилия со следственным отделом, адмирал не мог его отыскать.

Адмирал… И все-таки до чего сложно поверить, что он взял меня под свою личную защиту! Тысячная мысль по этому поводу заставила невольно прикусить губу и снова нервно поправить шарф.

– Ты в порядке? – спросила стоящая рядом Крилл. – У тебя сейчас такой странный вид…

Я так активно закивала головой, что она удивилась еще больше и уже собралась что-то спросить, но тут к кораблю подбежали морские волки и на палубу взошли ловцы нашего отряда во главе с капитаном Вагханом.

Вечер сегодня был свободный, и большинство наших захотели провести его в городе. В отличие от обычных горожан, возможного нашествия нежити ловцы не опасались и чувствовали себя почти королями, свободно разгуливая по полупустым улицам.

Тем не менее я предпочла вернуться в корпус и в своем желании оказалась одинока. Даже Крилл захотела немного развеяться, так что в уже ставшие родными стены я шла в гордом одиночестве.

Сердце грела мысль о том, что уже завтра я получу причитающееся жалованье, которое нежданно-негаданно подняли на целых два сребреника. Позавчера был подписан указ, согласно которому все ловцы, кадеты и даже стражи получали надбавку за то, что сумели справиться с восставшим дном и защитили простой люд. И пусть основная заслуга принадлежала адмиралу Рею, я все равно чувствовала определенную гордость как за себя, так и за всех ребят. Правда ведь молодцы!

А лишняя копеечка мне сейчас была ох как нужна. У кадетов начинался новый этап обучения, и мы должны были обзавестись личными шаромагами, дабы лучше контролировать и изучать свою магию.

Эта проблема доставляла мне головную боль не только из-за того, что придется потратить кругленькую сумму, но и потому что скрыть свою принадлежность к особому роду ундин в таком случае будет сложнее. Даже представлять не хочется, что будет, если кто-нибудь случайно увидит в моем шаромаге восьмиконечную хризантему! Впрочем, капитан Вагхан обещал обо всем позаботиться – с подачи адмирала, разумеется.

Над окутанным сумерками островом разносилась красивая музыка. Сегодня призрачный оркестр, состоящий из потерянных душ, некогда бывших музыкантами, исполнял душещипательную балладу. В небе виднелся хвост тянущегося за ними белого шлейфа, и показалось, что мороз стал еще крепче. Странные они все-таки, эти музыканты – безобидные настолько, что даже не нуждаются в подчинении.

Подойдя к знакомой скале, вершина которой скрывалась где-то в темно-синей дымке, я осмотрелась по сторонам, убедилась, что поблизости никого не наблюдается, и негромко позвала:

– Ган!

Моя синемордая и, можно сказать, практически ручная нечисть появилась мгновенно. Некрупное неказистое существо, лишь отдаленно напоминающее человека, привычно оскалилось, обнажив множество мелких зубок, что в его случае обозначало дружелюбную улыбку. Ну ладно, не совсем дружелюбную. Ши и дружелюбие – понятия вообще строго противоположные.

– Прошу! – прищелкнув каблуками тяжелых ботинок прямо в воздухе, Ган отвесил ироничный поклон.

Вид у него при этом был ехидно-хитрющий. В общем-то такое выражение отражалось на синей морде всегда, но сейчас меня что-то насторожило, и вместо того чтобы подойти, я осталась стоять на месте, с подозрением на него косясь.

– Ну, чего заледенела? – в хрипловатом голосе послышалось раздражение. – На своих костылях подниматься, что ль, собралась?

Еще пару секунд в сомнениях потоптав снег, я отбросила необоснованную нерешительность, приблизилась к Гану, и тот с довольной физиономией прищелкнул узловатыми пальцами.

Перед глазами, как обычно, мелькнула смазанная картинка, а когда зрению вернулась ясность, я обнаружила, что стою вовсе не перед воротами корпуса. Ши перенес меня куда-то не туда.

Мы оказались в небольшой темной пещерке, на стенах которой горела пара тусклых факелов. Пол здесь покрывал видавший виды линялый ковер, на котором стояло кресло с потертой фиолетовой обивкой. Чуть дальше – стопка потрепанных книг, на которых возвышалось… еще одно кресло, совсем маленькое, но как раз подходящее под размер ши. Еще дальше высились сундуки, из раззявленных пастей которых выглядывали разнообразные старые вещи. А из некоторых – драгоценности в виде многочисленных бус и золотых монет, поблескивающих в полумраке.

– Вваливайся, не мнись на пороге, – относительно гостеприимно пригласил Ган, косясь на меня и явно ожидая моей реакции. – Чай пить будем.

«Вваливаться и не мяться на пороге» я не спешила хотя бы потому, что была ошарашена. Целиком и полностью.

Вот ши! Он что, притащил меня в свое логово?!

– И как это понимать? – осведомилась, продолжая обследовать пещеру взглядом. – Кажется, я в гости не напрашивалась.

Опустившись на пол, Ган протопал к разместившемуся в углу котлу и, обернувшись, через плечо бросил:

– Так давно договор пора отметить. У нас теперь узы. Кровные, считай.

И облизнулся – довольно так, точно объевшийся синеводкой морской котик.

В целом, пока ничего криминального не происходило, да и, откровенно говоря, посмотреть, как живет настоящий ши, было интересно. Поэтому мяться я все же перестала, неспешно прошла вглубь пещеры, ступила на тот самый выцветший ковер и тут же ощутила горьковатый травяной запах.

Ган орудовал у подвешенного котелка, под которым располагался мелкий артефакт с огнем саламандры. Варево активно бурлило, над ним вздымался белый пар, сдобренный мелкими синими искорками. Гану пришлось взгромоздиться на табурет, и сейчас эта синюшная мелочь обеими руками помешивала свое варево большим деревянным черпаком.

Зачерпнув мутноватую, не внушающую доверия жидкость, Ган шумно на нее подул, причмокнул и констатировал:

– Чабреца еще надо.

Пока я продолжала осматриваться, он взлетел под самый потолок и снял с полки баночку с сушеными травками и соцветиями. Опустившись обратно, кинул щепотку в варево и, вдохнув с новой силой попавший ему в лицо пар, вновь причмокнул – теперь удовлетворенно.

– Это и есть чай? – не пытаясь скрыть скепсиса, уточнила я.

– Что б вы, смертные, в чаях понимали! – с важным видом упрекнул Ган. – Чай – это что, по-твоему?

– Напиток, травяной сбор, – ответила не задумываясь.

– Во-о-от, – подняв указательный палец, протянул он. – А на самом деле чай – это состояние души. Каждый в него что-то свое добавляет: кто магию, а кто неосознанно – настрой. Мой чай – с вкраплениями магии ши, а стало быть, самой Глубины.

Теперь уж точно решив, что пить это не стану, я переключила внимание на груду сундуков. Что греха таить, привлекли меня и украшения, и золотые монетки. Ярко они поблескивали, соблазнительно так, словно бы просясь в руки. Но трогать сокровища ши я все-таки не рискнула и довольствовалась их созерцанием.

– Ты присаживайся. – Ган продолжал строить из себя удивительно гостеприимного хозяина. – Харэ мне ковер своими сапожищами гваздать.

Я и присела – аккуратненько, на краешек, чтобы мне вдобавок не предъявили порчу «великолепной новой» мебели и не выставили счет в виде нескольких капелек крови. Не удивлюсь, если для этого сюда и позвали.

Вскоре Ган достал с полки надтреснутый замызганный стаканчик, плеснул в него чаю и, едва удерживая в руках, протянул мне. Взять – взяла, а вот пить по-прежнему не собиралась.

Себя ши тоже не обидел, чем несказанно меня удивил.

– А я считала, вы только кровью питаетесь, – честно призналась я.

– А ты думаешь, ее так легко достать? – сделав глоток, проворчал Ган. – Я же до того, как с тобой встретился, вообще помирал. Надо же хоть чем-то силы поддерживать. В идеале, конечно, ромом али элем, но за неимением оного и чай сгодится. А еще…

Далее мне прочитали длинную лекцию на тему того, как выжить несчастному, одинокому ши после внезапного пробуждения и чем чревато для их народа долгое воздержание от любимого лакомства. Благо за такими рассказами Ган совсем не обращал внимания на мой по-прежнему полный стакан, по поводу чего я облегченно выдохнула. Обижать его все-таки не хотелось. А то мало ли… ши ведь злопамятные.

– Давай-ка кое-что проясним, – вставила я, когда в жалостливом повествовании наступила короткая пауза. – Ты позвал меня сюда, просто чтобы напоить чаем?

Ган кивнул.

– И все?

Кивнул снова.

– А в чае есть какая-то тайная добавка, которая не сулит мне ничего хорошего?

Кивнул в третий раз. На мгновение замер и, стукнув себя по лбу, замысловато выругался.

– Протухший плавник! Да не то я хотел сказать, совсем не то! – принялся оправдываться он. – Самый обычный чай, вот-те глубинное слово, самый что ни на есть обычный!

Глаза-бусинки забегали, острые коготки впились в удерживаемый стаканчик, что только укрепило меня в мысли – здесь что-то нечисто. Причем нечисто – в прямом смысле.

– Та-а-ак, – протянула я, решительно опустив свой стакан на пол. – Ну-ка, живо рассказывай, что ты мне подмешал!

Рассказывать он явно не хотел и намеревался стоять до последнего. По части увиливаний ши – те еще мастера, но меня с толку тоже не сбить: если решила докопаться до правды – докопаюсь! И пусть до пробирающего, пронизывающего насквозь взгляда адмирала мне еще расти и расти, при необходимости в гляделки тоже играю неплохо.

Даже весьма неплохо, если судить по напряженности Гана и тому, насколько быстро он сменил тактику и принялся оправдываться:

– Да ничего особенного в чае этом нет! Всего-то щепотулечка свойств, которые могут помочь быстрее раскрыть магический потенциал. Мамой клянусь!

– Ши почкованием размножаются, – вкрадчиво напомнила я. – Клятва не принята.

Ган буквально взвыл:

– У-у-у, въедливая какая! Ладно, Глубиной тебе клянусь, так годится?

Сложив руки на груди, решительно возразила:

– Клятвам ши вообще верить не стоит, так что прости, – и без перехода осведомилась: – Так зачем, говоришь, тебе мой потенциал раскрывать понадобилось?

Внутри так и зашевелилось нехорошее подозрение, связанное с тем, что действовать Ган мог не только в своих интересах. Возможно, у меня на фоне происходящих событий и прогрессировала паранойя, но вероятность постороннего вмешательства я не исключала.

По тому, как Ган отвел взгляд и нервно постучал друг о друга указательными пальцами, я поняла, что от истины в своих умозаключениях ушла недалеко. Теперь оставалось понять, кто именно и с какой целью надоумил его напоить меня этим «чаем».

На добровольное сотрудничество ши идти по-прежнему отказывался, поэтому информацию пришлось тянуть буквально крабьими клешнями. С какой бы стороны зайти ни пыталась, он кривился, отворачивался и всем своим видом выражал раздражение.

Устав ходить вокруг да около, я спросила прямо:

– Адмирал Рей?

– Дно тебя поглоти! – взвился Ган. – Да как тебе только в голову могло прийти, что я – чистокровное, древнее исчадие Глубины стану сотрудничать с таким отвратительно благородным типом?! Да еще и повелителем пятисот потерянных душ? Не-не, мне моя шкура пока дорога.

– Четырехсот девяноста девяти, – машинально поправила я. – Значит, меня ты отвратительно благородной не считаешь, раз сотрудничаешь?

Обратив на меня внимательный взгляд, Ган едва заметно улыбнулся. Улыбка эта была странной, словно бы он знал что-то такое, о чем я не могла даже догадываться. В маленьких глазках блеснуло лукавство.

Но заострять на этом внимание я сейчас не стала и, пока ши немного расслабился, озвучила главную догадку:

– Кайер Флинт?

Ган вздрогнул всем телом, сложил руки на груди и теперь уже совсем недобро на меня зыркнул. Недобро, но совсем не так, как прежде. Похоже, я попала в яблочко. Даже неудивительно – можно было сразу понять, что за всем этим снова стоит капитан пиратов. Поднебесные, да есть хоть что-нибудь в этом мире, о чем он не знает? О моей сделке с ши – и то пронюхал!

– Вот возьму и расторгну наш договор, – пригрозила раздосадованная я. – Лучше буду пешком по глубинной лестнице подниматься, чем иметь дело с тем, кто бессовестно меня продает!

Ган выглядел виноватым ровно настолько, насколько ши могут выглядеть виноватыми в принципе. Он опустился в свое маленькое креслице, закинул ногу на ногу, подпер подбородок кулаком и тяжело вздохнул:

– Да не продаю я, мамой кля… – Наткнувшись на мой все еще немигающий взгляд, осекся и тут же эмоционально закончил: – А ты попробуй отказать теневому охотнику! Мы, ши, их боимся, как мелкая рыбешка – чернозубых акул! А этот еще и Флинтом подослан… Э-эх, и что ж это за жизнь у меня такая? Угораздило же так не вовремя проснуться!

Видимо, здесь мне предполагалось преисполниться к нему великим сочувствием, но куда больше я сочувствовала себе. Даже закралось предательское желание уподобиться Гану, пожалеть себя и как следует поныть, но, вспомнив об адмирале Рее, я резко передумала.

Если вдуматься, для меня все складывается гораздо лучше, чем могло бы быть. По крайней мере, есть те, кто обещал меня защитить от Флинта и ему подобных. И в этом свете жалеть себя просто непозволительно. Я ведь кадет! Почти что ловец Морского корпуса! А ловцы ничего не боятся и никогда не жалуются.

Примерно в тот миг, когда я подумала «ничего не боятся», пылающий под котелком огонь дрогнул. А вместе с ним дрогнул Ган, вжавшись в спинку кресла, и в ужасе вздрогнула я, потому что прекрасно знала, чем такое внезапное поведение огня обычно заканчивается.

Нет! Нет-нет-нет, к такому я абсолютно не готова!

– Живо переноси меня к воротам корпуса! – потребовала у Гана, но было поздно.

Из рыжего пламени во всем своем великолепии вышел легендарный капитан пиратов, угроза морей и моя непрекращающаяся, вечно преследующая головная боль. Кайер Флинт.

Отряхнув рукава от осевшего пепла, он мельком осмотрелся, скользнул взглядом по съежившемуся Гану и остановился на мне.

Одна маленькая беспомощная ундина была невероятно расстроена этой самой беспомощностью, а также была готова придушить одного ши, по чьей милости влипла в такую неприятность.

Говорят, безвыходных ситуаций не существует. Но, похоже, они все-таки есть. Поскольку конкретно в данный момент выхода из этой пещеры для меня не было, и я понимала, что придется терпеть общество пирата ровно столько, сколько он возжелает здесь задержаться.

– Обзавелась покровителем, синеглазка? – ровно спросил Флинт.

– Разве есть причины не принимать бескорыстную помощь? – вопросом на вопрос ответила я, даже сумев не отвести глаз.

Теперь в его голосе звучала усмешка:

– Бескорыстную? Ты слишком наивна, если считаешь, что Рей решил защищать тебя просто так.

Флинт сделал несколько шагов по направлению ко мне, вынудив невольно напрячься, и без перехода обратился к Гану:

– Плесни мне рома. Лучшего, пожалуйста.

Подчинился ши на удивление быстро. Прытко вскочил с места и, не переставая что-то бурчать под нос, подлетел к одному из своих сундуков. Тщательно в нем порылся и извлек увесистую пыльную бутылку, на которую тут же дыхнул и тщательно ее протер. Затем на верхней полке отыскался еще один стаканчик, который также был очищен, в отличие от предложенного мне, и Ган торжественно преподнес его Флинту. Даже еще одно потрепанное кресло откуда-то взял, магией придвинул его к незваному гостю и суетливым жестом предложил присесть.

Пока все это происходило, я в полной мере прочувствовала на себе смысл поговорки «сидеть как на ежовых иголках». Так и представлялось, что подо мной лежит крупный и невероятно колючий обитатель морских вод.

Оставив стакан без внимания, Флинт хлебнул ром прямо из горлышка, на мгновение замер, будто бы прислушиваясь к себе, и удовлетворенно кивнул. Сделал еще глоток – и вот на меня снова обращен его взгляд.

– Рей верно служит королю, – произнес пират, небрежно откинувшись на пыльную спинку кресла. – Если получит приказ доставить тебя в грот, дабы собрать кристалл душ, он его исполнит.

Непроизвольно сжав кулаки, я выдавила:

– Вы сами верите в то, что говорите? Неужели за годы совместной службы не успели его узнать?

– Даже так, – чуть удивленно протянул Флинт, на лице которого отразилась заинтересованность. – И от кого тебе это известно? От него?

Кивнул на мгновенно побледневшего Гана.

Прочитав ответ на моем лице, понятливо хмыкнул:

– А, Аночка, значит. Любопытно, чем это ты ее так зацепила, что она поведала о нашем славном прошлом?

Показалось, что за нарочитым легкомыслием пирата скрывается некоторая напряженность, вызванная невольным упоминанием то ли потерянной души, то ли того самого прошлого. Как бы то ни было, я поняла, что второй раз за этот вечер попала прямо в цель. Даже если Эртан Рей предан королю, это вовсе не значит, что он станет выполнять приказы, идущие вразрез с его собственной совестью. А приказ собрать кристалл душ, к тому же используя при этом мою кровь, – явно из их числа. Вдобавок адмирал сказал, что нынешний король, в отличие от предков, не заинтересован в этом артефакте. И причин не верить его словам у меня пока нет.

– Рей, как всегда, предусмотрителен, – заметил пират, взболтав содержимое бутылки. – Усилил защиту корпуса и даже вспомнил о нашей тайной лазейке в библиотеке. Не сомневаюсь, он и о твоем ши узнает. Так что готовься, следующие наши встречи будут проходить в других местах.

– Я не собираюсь с вами встречаться! – возразила возмущенно. – А если вы снова вздумаете переместить меня на свой корабль или куда бы то ни было без моего согласия, это будет считаться похищением. Можете не сомневаться, больше я не стану скрывать ваши визиты от… от адмирала Рея.

Темные глаза Флинта – несомненно, такие же темные, как его душа, – насмешливо блеснули:

– Но о нынешнем будешь молчать. Не выдашь ведь своего синего друга до того момента, пока Рей сам его не отыщет?

Я уже набрала побольше воздуха, намереваясь вновь возразить, но резко осеклась. Потому что, Глубина его побери, Флинт был прав! Он выбрал идеальное место для того, чтобы заявиться, – пещеру Гана, о которой я действительно никому не расскажу.

Нет, не потому, что за сделку с ши меня по головке не погладят. А потому, что, как ни странно, Гана мне было несколько жаль. Он не совсем походил на своих кровожадных собратьев, а жалость к сирым и обделенным у меня, похоже, в крови.

Глава 2

Продолжал гореть огонь под котелком, чуть подрагивая от сквозняка, чудо-варево по-прежнему кипело, выбрасывая облака белого пара. Флинт молчал, неспешно взбалтывая ром, но больше к нему не притрагиваясь. Ган рылся в своих закромах и делал вид, что очень занят, а меня это начинало напрягать все больше и больше.

– Что вам сейчас нужно? – решилась нарушить повисшее молчание. – Пить я ничего не стану.

Флинт исподлобья на меня посмотрел, изогнул губы в намеке на улыбку и покачал головой.

– Напрасно. Это и в твоих интересах тоже. Неужели сама не хочешь раскрыть свои способности? В тебе много магии, синеглазка, и, похоже, ты до сих пор этого до конца не осознаешь.

Здесь он снова был прав: я не осознавала. Понимала, что эта магия есть, дремлет где-то глубоко во мне и медленно пробуждается, но вот именно осознать, осмыслить и принять толком до сих пор не получалось.

– Предпочитаю честные методы, – ответила я на озвученный вопрос. – А какое-то зелье, под прикрытием именуемое чаем, к таковым не относится. И, уж простите, у меня нет никаких оснований вам доверять. Вам ведь необходимо раскрыть мои способности только для того, чтобы собрать этот глубинный кристалл. К слову, если адмирал Рей верно служит королю, то кому служите вы? На кого работаете?

Смелые слова вырвались сами собой, и хотя внутренне я тут же сжалась, о сказанном не пожалела ни капли. В конце концов, Флинту, как и прочим, я нужна живой, и пока ничего он мне не сделает.

Вместо ожидаемого раздражения на лице пирата отразилось легкое удивление с примесью такого же легкого удовольствия:

– Надо же, как быстро ты растешь. Я почти восхищен. Где робкая девочка, боящаяся оторвать от земли взгляд?

После такого вопроса взгляд предательски захотелось опустить. Потому что, несмотря на все доводы разума, интуитивно я прекрасно чувствовала исходящую от Флинта опасность. Она очень явственно проступала сквозь его теперешнюю легкомысленную ироничность.

Я до сих пор считала себя изрядной трусихой, но в настоящий момент эта трусиха гордилась собой. Потому что взгляд, как ни хотелось, все-таки не отвела.

– Что, заставите меня выпить это силой? – придав голосу твердость, я кивнула на стоящий на полу стакан.

Флинт делано удивился:

– Глубинных ради, неужели я так похож на изверга? Я всего лишь надеялся, что твоя маленькая нечисть все сделает как надо, станет держать язык за зубами, а ты просто мирно попьешь чаю.

«Нечисть» прерывисто вздохнула, опасливо на него покосилась и на всякий случай залетела за спинку кресла. И в желании ретироваться я прекрасно Гана понимала: от вкрадчивости, что звучала в интонации Флинта, хотелось немедленно оказаться где-нибудь подальше.

Тем не менее заставлять меня пить зелье он действительно не стал и к этой теме больше не возвращался. Оставшееся время, которое провел в пещере, пират вел себя так, словно заглянул сюда, просто чтобы отдохнуть. Раскинулся в кресле, словно у себя дома, и взбалтывал ром в бутылке, устремляя на огонь задумчивый взгляд из-под полуопущенных век.

Я немного расслабилась. Мой колючий еж уплыл в Сумеречное море, и сидеть стало проще. Что было странно, учитывая, где и с кем я сейчас находилась. В логове ши вместе с его маленьким хозяином и неуловимым капитаном пиратов. Отличная компания!

Не изменяя своей привычке, уходить Флинт собрался внезапно. Я даже невольно подскочила, когда он поднялся с облюбованного кресла и устремился к очагу.

– Если ничего не поменяется, завтра тебя ждет интересное известие, – бросил он напоследок.

Только я хотела ответить, что никаких известий от него мне не нужно, как пират с усмешкой добавил:

– Не от меня, от твоего дражайшего Рея. До скорого, синеглазка!

– Он не мой! – машинально выкрикнула я, но пламя уже ярко вспыхнуло, полыхнуло жаром, и Флинт исчез.

Как только огонь успокоился, на всю пещеру раздался громкий облегченный вздох. Ган медленно опустился на пол, подполз к откупоренной бутылке и сделал несколько смачных глотков. Затем вновь выдохнул, отер губы и произнес:

– Не, возраст уже не тот для таких волнений. Протухший плавник бескровного ската, да в жизнь больше якшаться с такими типами не буду! Мамой клянусь!

Я бы много чего могла сказать и о его клятвах, и о нем самом. Но не стала. Вместо этого потребовала перенести меня к корпусу и, когда оказалась стоящей перед хорошо знакомыми воротами, повторила его облегченный выдох.

То обстоятельство, что многие ловцы, кадеты и даже капитаны сейчас находились в городе, несказанно порадовало. Никто не занимал душевую, к которой в это время обычно выстраивалась длинная очередь, никто не шумел в коридорах, и во всей крепости царили тишина и покой.

Пару дней назад я узнала от Агиры короткую дорогу от женской части общежития до кухни, где, если очень попросить, можно получить что-нибудь вкусненькое. И сейчас я этим знанием воспользовалась. Проголодалась знатно, а псевдочай вызвал сильное желание попить настоящего.

Размеры кухни впечатляли. Невзирая на поздний час, здесь еще трудилось с десяток поваров, орудующих кто ножом, кто половником, а кто и тем и другим одновременно. Шеф, которого мне несколько раз уже доводилось видеть в обеденном зале, зорко контролировал процесс, делал замечания и параллельно напевал что-то о чугунных сковородочках.

Заметив мой приход, он нахмурился, в ответ на что я поспешила его задобрить. Следуя совету Агиры, наговорила массу комплиментов приготовленным им блюдам, пожаловалась на вечные проказы Карка и от всего сердца пожелала шефу не обращать на них внимания. Ведь такому, несомненно, великому повару не следует тратить драгоценные нервы на какую-то безалаберную потерянную душу.

Вообще-то льстить я терпеть не могла, но благодаря работе в рыбной лавке и общению с разношерстными клиентами прекрасно умела это делать. В итоге шеф проникся, преисполнился ко мне симпатией и, продолжая напевать о чугунных сковородках-сковородочках, преподнес мне сладкий чай. И румяную булочку. И даже невесть откуда взявшуюся карамельку.

Дабы не отвлекать занятых повелителей сковородочек, кастрюлечек и прочей кухонной утвари, я долго не задерживалась. Оказавшись в своей комнате, уселась на кровать, разложила перед собой полученное угощение, аккуратно поставила рядом чай и вооружилась учебником. Завтра ранним утром кадетам предстояло выступление с докладом перед капитаном Диатеем, которое считалось своего рода зачетом. Собственно, отчасти по этой причине я предпочла возвращение в корпус бесцельному шатанию по городу.

Постепенно кружка опустела, исчезла карамелька, надкушенная булочка сиротливо пристроилась на краешке тарелки. Я переворачивала страницу за страницей, повторяя то, что уже буквально отскакивало от зубов. Казалось, разбуди меня ночью – отвечу без запинки. Но мне хотелось произвести максимально хорошее впечатление на капитана Диатея, потому что он внушал безграничное уважение и оплошать перед ним было бы стыдно.

– Скопления магии могут оказывать на потерянных душ… – я широко зевнула и потерла слипающиеся глаза, – определенный эффект и вызывать аномалии в их поведении. А также аномалия может наблюдаться при…

Зевнула снова.

– Ботаник ундинистый, – шепотом припечатала меня сирена.

– Угорь книжный, – подхватила другая.

– Кадет немощный, – резюмировала третья, и я поняла, что действительно пора ложиться спать.

Следующим утром в аудитории, где традиционно проходили немногочисленные лекции, собрались все кадеты. Большая часть вид имела прискорбный: заспанный, усталый, так и кричащий о том, что они предпочли бы этим ранним часом нежиться в теплых постелях. Отчего я в очередной раз порадовалась, что накануне не присоединилась к гуляниям.

Но, надо отдать сослуживцам должное, как только в аудиторию вошел капитан Диатей, они преобразились моментально. Как по команде поднялись из-за столов, расправили плечи и даже исхитрились разлепить сомкнутые до этого веки.

Зачет, к которому я так старательно готовилась, пролетел незаметно и, что самое главное, приятно. Решившись выйти первой, я не только без запинки рассказала все выученное, но и благополучно ответила на все заданные вопросы и удостоилась чести быть поставленной в пример. Впрочем, хорошо ответили практически все: исключением стал лишь Горт, который прекрасно умел применять знания на практике, но имел проблемы с внятной связной речью.

Далее была небольшая утренняя тренировка, после которой я собралась идти в город, чтобы купить шаромаг. Перед этим вместе с остальными получила причитающееся жалованье и обещанную премию, которая очень приятно позвякивала в кошельке, пока я вышагивала по заваленным снегом улочкам Сумеречья.

Компанию мне составил Горт и, как ни странно, Сильвия Уилград, неожиданно снизошедшая до бывшей торговки и сына пекаря.

– Что, в богатом клане не нашлось шаромага? – поддел ее Горт, когда мы спускались по лестнице к подножию скалы.

Альва гордо вздернула подбородок и, наградив его высокомерным взглядом, ответила:

– Я сама зарабатываю себе на жизнь и не пользуюсь клановыми благами.

В небольшом и самом недорогом магазинчике магических вещиц сегодня было немноголюдно. Неизменный продавец – старина Арти, сидел за прилавком и, расслабленно почитывая свежую газетенку, раскуривал трубку. Этот пожилой чистокровный человек отличался излишней худобой, высоким ростом и крупными чертами лица, среди которых особенно выделялся большой, словно бы распухший нос.

Старина Арти был знатоком своего дела и хорошо разбирался во всевозможных артефактах. В магазинчике всегда царил идеальный порядок… в котором отыскать что-нибудь нужное, похоже, мог только сам Арти. Ассортимент составляли самоловчие рыбные сети (жаль, для душ таких не бывает), настойки из синих водорослей, временно придающие коже экзотический оттенок, порошки из редких морских цветков, очки для быстрого чтения и еще множество полезных и не очень штук.

Самостоятельно отыскать что-либо в этом маленьком, но захламленном помещении было практически невозможно. Поэтому Горт подозвал Арти, и тот подвел нас к высокому пыльному шкафу. На верхней полке, за банками с замороженными рыбьими глазами обнаружились ровно три шаромага – как под заказ.

Легко дотянувшись до них без использования лестницы, Арти протянул их нам со словами:

– У нас они в последнее время все реже и реже появляются. Все чаще в крупные магазины завозят, чтоб этих конкурентов проклятущих! Так что цены повысились. Но вы кадеты, а служителям морского флота грех скидочку не сделать.

Несмотря на то что озвученная сумма была процентов на тридцать меньше той, что выставляли в крупных магазинах, она все равно оказалась внушительной. Особенно если учесть, что мне по закону глубинной подлости достался надтреснутый шаромаг.

– Он хотя бы исправно работает? – усомнилась я, стерев с него пыль и подозрительно покосившись на разветвленную трещинку.

– Да как можно! – праведно возмутился продавец. – Мы некачественными вещами не торгуем! Но ежели госпожа кадет сомневается, может сию минуту его проверить.

Я прикусила губу, лихорадочно пытаясь придумать, как выйти из положения, и за неимением лучшего варианта сунула свой шаромаг Горту:

– Давай лучше ты. У меня… это… нестабильная магия пока.

Горт удивленно на меня посмотрел, но просьбу все-таки исполнил. Несильно встряхнул шаромаг, и спустя несколько мгновений в том появились аккуратные, простые по форме кристаллы. Затем сын пекаря встряхнул и свой шаромаг – он показал то же самое.

– Вот видите! – Арти торжествующе поднял указательный палец. – Говорю же, неисправного товара не держим!

Как оказалось, уйти из магазина магических вещей, не приобретя что-нибудь ненужное, очень сложно. Очки для быстрого чтения буквально просили, чтобы я их купила, но даже премия не позволяла поддаться соблазну. Жизнь давно научила меня экономить. А вот Горт и Сильвия приобрели по простенькому артефакту-накопителю и еще какие-то мелочи.

Во второй половине дня по расписанию у нас стояла основательная тренировка, но времени в запасе имелось предостаточно. Я хотела заглянуть еще в любимую библиотеку к господину Слоуэну, поэтому у выхода из магазина мы разошлись.

Морозец сегодня разыгрался нешуточный, вполне свойственный для второго зимнего месяца. Второй и первая половина третьего – вообще самый суровый период в Сумеречье. Зато как же приятно после них почувствовать робкое потепление, несущее легкое дуновение скорой весны… Пока о весне можно было разве что только мечтать.

Проходя мимо дешевого магазина одежды, я заметила на витрине теплый вязаный шарф в паре с рукавицами. Вещи были симпатичными, и соблазн потратить деньги вернулся, но победу вновь одержала годами взращенная экономность. И любовь к своему старенькому красному шарфу, что уж тут.

– Фрида! – неожиданно раздалось позади меня. – Фрида Талмор!

Обладательницу этого голоса я узнала еще до того, как обернулась. Перед глазами тут же предстали давние, но ничуть не померкшие картины: вот я мерзну на пороге школы и не могу попасть внутрь, потому что Гейра с мальчишками держат дверь; вот Гейра ставит мне подножку, и я падаю, разбивая нос под общий смех; а вот меня несправедливо отчитывает учительница с подачи все той же Гейры…

За прошедшие годы она изменилась. Переезд в столицу явно пошел ей на пользу, наложил на внешность отпечаток лоска и беззаботной жизни под крылом успешного отца, имеющего сеть небольших кондитерских. Королева-пироженка, как ее прозвали в детстве, постройнела и повзрослела, но не утратила кукольного очарования.

– Фрида, ты? – в очередной раз переспросила она, хотя точно меня узнала. – Надо же, какая встреча!

Наверное, случись нам увидеться несколько месяцев назад, когда я работала в рыбной лавке, мне бы захотелось немедленно убежать или провалиться в Глубину. Но сейчас все было иначе.

– Здравствуй, Гейра, – приветствовала я, спокойно посмотрев ей в лицо.

По мне скользнули оценивающим взглядом и, судя по последовавшему за ним вопросу, в форме кадетов Морского корпуса Гейра не разбиралась:

– Как жизнь? Где работаешь?

Только я открыла рот, как она в своей излюбленной манере не дала вставить ни слова:

– Ах да. Слышала, ты в рыбной лавке торгуешь. Ну и как, много платят?

Теперь отвечать я даже не пыталась.

– Понимаю, копейки. Но, во всяком случае, больше, чем можно заработать попрошайничеством. Все еще стоишь на «Ледянке»?

А вот это откровенно брошенное оскорбление проглотить я уже не смогла. Так называемая «Ледянка» – перекресток, где часто собирались нищие, до сих пор преследовала меня в кошмарах. И мороз, пробирающийся под прохудившийся, изъеденный молью полушубок, и окоченевшие пальцы, и обветренные губы, с которых срывались ненавистные просьбы о подаянии. И маленькая девочка – моя ровесница, ползающая по заледенелому тротуару, когда какой-то юный лорд посчитал забавным рассыпать перед ней монетки.

В душе поднялась обжигающая, затопившая меня волна:

– Я…

Ответить мне снова не дали.

Но не Гейра – она стояла, изумленно вытаращившись мне за спину, – а тот, кто неожиданно положил руку на мое плечо и ровно произнес:

– Фрида Талмор служит в Морском корпусе ловцов потерянных душ. Она получает жалованье, достаточное для того, чтобы обеспечить себе достойную жизнь, и пользуется уважением среди сослуживцев за упорство и отвагу. Еще вопросы есть?

Я стояла ни жива ни мертва, не в силах поверить, что это происходит на самом деле. Но, кажется, бывшая одноклассница была потрясена куда больше моего: с ее лица буквально сбежали все краски, тонкие пальцы судорожно сжали дорогую сумочку, ноги в таких же дорогих сапожках сделали маленький шажок назад.

– Лорд… – едва слышно пролепетала Гейра. – Лорд Рей?

Почти в точности повторяя ее жест, я впилась пальцами в кончик шарфа. Адмирал источал настоящий холод, но его прикосновение было полно теплого ободрения, даже жара, чувствующегося сквозь несколько слоев одежды.

За все годы совместной учебы мне ни разу не приходилось видеть Гейру настолько растерянной, и сейчас маленький черный червячок, сидящий где-то глубоко внутри меня, тихонько злорадствовал. Наверное, это не делало мне чести, но я действительно испытывала мрачное удовлетворение от того, что адмирал оказался здесь так вовремя и поставил Гейру на место.

Мне хватило времени насладиться произведенным эффектом, прежде чем адмирал Рей пошел прочь и позвал за собой. Напоследок взглянув на Гейру, я уже собралась идти за ним, как вдруг ощутила нечто странное. Нечто необъяснимое, заставившее задержаться взглядом на дорогой изящной сумочке, которую она по-прежнему крепко сжимала в руках.

– Люди не меняются, Фрида Талмор, – неожиданно прошипела Гейра. – Ты всего лишь девчонка из Слезных трущоб и, как бы ни старалась, навсегда ею останешься!

Оставив за собой последнее слово, она круто развернулась и спешно зашагала к дожидающемуся ее экипажу. Пока кучер предусмотрительно распахивал перед ней дверцу, пока Гейра забиралась внутрь, я все стояла, не сводя с нее глаз. И даже когда экипаж тронулся с места, провожала его взглядом до тех пор, пока не осознала, что уже очень долго заставляю адмирала ждать.

Сбросив странное оцепенение, я уж было подумала, что он ушел, но ошиблась. Адмирал стоял неподалеку и молча наблюдал не то за мной, не то за постепенно скрывающимся из виду экипажем.

– Пойдем, – просто сказал он, как только я оказалась рядом. – Нужно поговорить.

Это «нужно поговорить» показалось очень многообещающим. Тут же вспомнились слова Флинта о том, что сегодня адмирал Рей сообщит мне какую-то важную новость.

Я занервничала и настолько погрузилась в собственные волнения, что даже не заметила, как мы пришли в небольшую, ютящуюся рядом с аптекой таверну. Как заняли свободный стол, не заметила тоже. Зато когда гоблин с постной миной поинтересовался, чего мы изволим заказать, пришла в себя моментально.

Предложенный ассортимент не запомнила, поэтому просто попросила принести то же, что и моему спутнику. Благо деньги при себе имелись, а цены в заурядной таверне, в отличие от ресторанов, не кусались, аки чернозубые акулы.

Когда гоблин, громко шаркая башмаками по полу, удалился, за столиком повисло напряженное молчание. Вернее, напряженным оно было для меня. Адмирал же, судя по выражению лица, просто о чем-то задумался.

К тому моменту, когда перед нами поставили простой черный чай, я вся извелась и умудрялась сохранять видимость спокойствия лишь чудом.

– Может, чего-нибудь еще? – ничего не выражающим тоном осведомился гоблин, прибавив к чаю луковый пирог.

Адмирал Рей жестом велел ему уйти, и как только шарканье зазвучало в другом конце зала, внимательно на меня посмотрел.

Многострадальный кончик моего шарфика превратился в плотный жгут – хорошо, под столом не видно.

– Фрида, – как это обычно бывало, звуки бархатного голоса заставили невольно вздрогнуть. – Поднебесных ради, перестаньте трястись. Я намереваюсь съесть пирог, а не вас!

Меня это почему-то не успокоило. По ощущениям, щеки стали цвета того самого шарфика.

Адмирал шумно выдохнул и, чуть помедлив, спросил:

– Может, скажете, почему вы меня так боитесь? Что я совершил по отношению к вам такого, чтобы вызвать этот страх?

Если можно было покраснеть еще больше, я это сделала – буквально вспыхнула как каминное пламя, когда через него кто-то совершает переход. Язык прирос к небу, и, даже знай я ответ на поставленный вопрос, ответить все равно бы не смогла.

Точнее, могла сказать банальное: «Вы морской демон! Повелитель уймы потерянных душ, маг первой ступени!»

Но это было бы ложью. Как раз его магическая сила не пугала, ведь я знала, что кроется за ней на самом деле. И до сего момента видела от Эртана Рея только хорошее.

Он некоторое время помолчал, вероятно ожидая от меня хоть каких-то слов. Но, так их и не дождавшись, вновь заговорил. Только теперь его тон был почти таким же холодным, как при обращении к Гейре:

– В таком случае перейдем к сути. Накануне вечером отыскалась ваша мать.

Такого я не ожидала. Нет, где-то в глубине души подозревала, что рано или поздно это случится, но никак не была готова к таким новостям именно сейчас. Одним поднебесным известно, сколько раз в своем воображении я представляла этот момент, сколько раз проживала его во всех красках, испытывая десятки разнообразных, раздирающих душу чувств.

В реальности же я не смогла осознать полученное известие и не почувствовала практически ничего. Только ощущение, будто меня в ледяное море без предупреждения бросили.

– Ее зовут леди Аэлина Лавьет, – продолжал адмирал, пока я мысленно барахталась в накрывающих волнах. – Это известная фамилия в высшем свете. Чистокровных родов ундин существует не так много, и этот – один из них. Вдовствующая леди Карелла Шаркэ, приходящаяся тебе бабушкой, пользуется уважением в обществе, чем по большей части обязана ныне покойному мужу. Аэлина также является вдовой, ее супруг погиб несколько лет назад. Насколько известно, сейчас у нее негласный роман с советником короля, но это не столь важно. О своем особом происхождении они обе явно осведомлены, хотя, разумеется, никогда его не афишировали.

Рассказ адмирала проплывал как будто мимо меня, в то время как я все тонула, тонула, тонула… Барахталась в ледяном море, не понимая, что происходит.

Мама, бабушка… Бабушка, ши возьми! Да к тому же леди!

В мыслях роилось столько вопросов, что я не знала, какой из них озвучить первым, к тому же не была уверена, хочу ли получить ответы. Возможная правда пугала, и мне было страшно даже подумать о причинах, по которым мама могла меня оставить. Страшно, потому что я была уверена – какими бы они ни были, принять их я вряд ли смогу. Возможно, пойму, даже признаю весомыми, но не приму. Если все это время она жила, зная о моем существовании, если купалась в роскоши, в то время как я выпрашивала милостыню, если…

– У нее есть еще дети? – вынырнув из собственного моря, хрипло спросила я.

– Нет. Есть основания полагать, что ваш род продолжается только одним ребенком, причем каждый раз – девочкой.

Теперь я тем более ее не понимала. Зато внезапно поняла другое – мамой больше не сумею назвать даже мысленно. Аэлина или леди Лавьет, по-другому никак.

Неожиданно мою лежащую на столе руку накрыла ладонь, прикосновение которой заставило встрепенуться и взглянуть в лицо адмиралу. Его всегда холодные глаза оттаяли и смотрели внимательно, заглядывали почти в самую душу, словно бы зная, что в ней сейчас творится.

Судорожно сглотнув и не осмелившись отнять руку, я все так же хрипло спросила:

– Они… в смысле… мои родственницы, тоже ведь являются носительницами особой крови? Их тоже могут использовать для соединения осколков?

– Основная часть силы сосредоточена в тебе как в последней наследнице. – Голос адмирала отчего-то тоже звучал глухо. – Но даже если кто-то вознамерится использовать их, леди Шаркэ обладает и средствами, и влиянием, чтобы себя защитить.

До конца осознать рассказанное у меня все равно не получалось. Я воспринимала все будто во сне, но знала, что поздним вечером, оказавшись наедине, не сдержусь. Буду думать, постепенно осмысливать и точно разревусь, выпустив соленое море наружу.

Руку я все-таки высвободила и отвела взгляд, уставившись в небольшое, покрытое морозным узором окошко. За ним кружил редкий снег, и день стоял на удивление солнечный, что в наших краях случается редко.

– Фрида, я понимаю, насколько это тяжело, – произнес адмирал. – Но тебе придется с ними встретиться.

Адмирал Рей исхитрялся менять форму обращения так плавно, что я даже не замечала. Только теперь обнаружила, что он говорит мне «ты» практически половину разговора. В отличие от бывшего работодателя или ему подобных, которые таким обращением ставили себя выше других, от адмирала оно звучало мягко и доверительно. Будто сокращая незримое расстояние между нами, стирая установленные рамки и делая ближе.

Невольно задумавшись об этом на несколько коротких мгновений, я не сразу уловила смысл только что сказанного. Да, этим днем я вообще являла собой образец рассеянности.

– Что? – переспросила наконец, вникнув в смысл слов.

– Тебе необходимо встретиться с матерью, – терпеливо повторил адмирал. – В складывающейся ситуации любая поддержка не будет лишней. Вдобавок она или леди Шаркэ могут знать о местонахождении грота либо же располагать другой важной информацией. Но если ты категорически откажешься от этой встречи, заставлять тебя никто не станет. Я, как и обещал, сделаю все для твоей защиты. Но, прежде чем дашь окончательный ответ, прошу хорошо подумать.

Обхватив пальцами кружку уже почти остывшего чая, я посмотрела на свое маленькое размытое отражение и глубоко вдохнула. В настоящий момент понять, хочу ли видеться с так называемой родней, было сложно. Наверное, теперешняя я – повзрослевшая и хоть сколько-нибудь поумневшая – не желала видеть тех, кто обо мне забыл. Но другая моя часть – маленькая девочка, каждый вечер ставящая на подоконник банку светлячков, тянулась к этой встрече, наивно веря в сказку.

К тому же я понимала, что речь идет не только обо мне и о моих чувствах. Леди Шаркэ и ее дочь действительно могут располагать очень важными сведениями, и с моей стороны будет эгоистично думать только о себе.

Глава 3

– Надень его, когда вернемся в корпус. – Адмирал протянул мне небольшой отполированный камешек на тонкой серебряной цепочке. – Этот амулет защитит и даст мне знать, если ты окажешься в опасности.

Какая ирония. Вот уже в третий раз за последнее время мне преподносят украшение. Причем не кто-нибудь, а известные на все королевство пират и адмирал королевского флота. Мне, ничем не выдающейся Фриде Талмор!

Впрочем, учитывая некоторые обстоятельства, мнение о самой себе придется пересмотреть. Не такая уж я и невыдающаяся. И, судя по стремительно развивающимся событиям, известность в определенных кругах тоже не за горами.

Поколебавшись несколько мгновений, я робко приняла кулон и спрятала его во внутренний карман пальто. Показалось, что бледно-голубой камешек источает легкое тепло, и вообще касаться его было очень приятно.

Защита, значит. Артефакт, устанавливающий связь и настроенный в данном случае на меня и адмирала Рея.

Вот так незаметно наступил подходящий момент спросить о том, о чем я уже давно задумывалась. Мне и раньше случалось замечать, что адмирал оказывается рядом в нужное время (за исключением ситуаций с Кайером Флинтом), но если прежде я списывала это на случайность, то после сегодняшнего происшествия с Гейрой заподозрила неладное.

– Как получилось, что вы так вовремя оказались в этих кварталах?

Наверное, вопрос стоило сформулировать несколько иначе, но я боялась, что передумаю и опять промолчу.

Уголки губ адмирала чуть приподнялись.

– Не мог же я нарушить обещание и оставить тебя без присмотра. С некоторых пор тебя сопровождает одна из моих потерянных душ.

Кажется, после такого заявления я потеряла свою челюсть, укатившуюся куда-то под стол.

– В-ваших д-душ? – переспросила, заикаясь. – Как же…

Сбившись с мысли, фразу я не закончила, и вместе с тем в памяти всплыла очень яркая картинка, как адмирал использовал потерянную душу, дабы переместиться из катакомб дроу в Морской корпус.

Воспоминания навевали страх – это если мягко сказать. Очень мягко.

Так и представился размытый белесый силуэт, принимающий очертания дверного проема… Как есть жуть!

– Да, одна из моих душ, – спокойно повторил адмирал Рей, наконец принявшись за луковый пирог. – Если вы, кадет Талмор, задаетесь вопросом, как это возможно, поясняю. Маги с шестой по третью ступень могут привязывать потерянные души к какому-либо месту. Маги третьей – еще и к предмету. А маги первой при определенных природных задатках способны привязывать потерянные души к себе. Также существуют маги первой ступени, именуемые морскими демонами, – в зависимости от объема магического резерва они держат и управляют несколькими душами, а помимо привязки непосредственно к себе могут привязать их к кому-то другому.

Съев кусочек пирога, адмирал невозмутимо закончил:

– Я отношусь к последним.

Мог бы не напоминать – меня и так на мелкую дрожь пробило. И от обыденности его тона, и непосредственно от сути сказанного.

Разумеется, я знала, кто такие морские демоны и на что они способны. Но об их способностях привязывать потерянные души не только к себе, но и к другому человеку, слышала впервые.

Это что же получается – сейчас рядом со мной постоянно находится невидимая потерянная душа, способная левой пяткой отправить на дно не один корабль?

Вот ши!

– И да, Фрида, – с нескрываемым удовольствием съев еще один кусочек местного изыска, вновь заговорил адмирал. – Об этом лучше никому не рассказывать.

Этого тоже мог бы не говорить. Я никогда не относилась к числу любителей почесать языком. Да и вообще скорее откусила бы этот самый язык, чем проболталась кому-то о своем «тесном» знакомстве с адмиралом.

Подняв на морского демона несчастные глаза, я с надеждой спросила:

– А может, достаточно кулона?

– Кулон необходим для твоей безопасности в корпусе, – возразили мне. – Установленная вокруг скалы защита не позволяет использовать потерянные души в полной мере, но за пределами корпуса именно душа обеспечит безопасность. Артефакт может дать сбой, а потерянная душа, находящаяся под моим контролем, – нет.

Звучало убедительно и исчерпывающе. Заодно стало предельно ясно, почему Флинт выбрал для нашей встречи именно пещеру Гана, находящуюся прямо под корпусом.

Подперев подбородок рукой, я покосилась на луковый пирог, но, невзирая на его аппетитность, так к нему и не притронулась. Обреченно вздохнув, отхлебнула остывший чай, отставила кружку и негромко поинтересовалась:

– А как ее зовут?

Меня одарили удивленным взглядом:

– Кого?

– Привязанную ко мне душу, – меланхолично пояснила я. – Или это он?

Кажется, мне впервые удалось поставить адмирала в тупик. Не то чтобы он молчал долго, но молчание это было очень выразительным. Крайне задумчивым, я бы сказала.

– У таких душ нет имен, – сообщил он общеизвестный факт. – Они отличаются от привязанных к месту – таких, как те, что служат в корпусе.

Отступать так просто я не собиралась. Все-таки представлять, что рядом находится самая обычная потерянная душа, а не безымянная невидимка, было морально проще.

– Так он или она? – преисполнившись неожиданной наглости, повторила я.

– Он, – ответил адмирал Рей спустя очередную короткую паузу.

– Значит, будет… – я задумалась, пытаясь подобрать подходящее имя. И, снова вспомнив белесый, будто сотканный из тумана силуэт, уверенно выпалила: – Дымок!

Адмирал, в этот момент доедающий пирог, поперхнулся. Закашлялся, опустошил чашку гадостного по вкусу чая и недоуменно переспросил:

– Дымок? И это имя для смертоносной потерянной души? Он, между прочим, один из сильнейших в моем подчинении!

Потупившись, я упрямо пробормотала:

– Все равно на дым похож. А Дымок – это мило и совсем не жутко.

Раздался какой-то странный звук, заставивший подумать, что адмирал подавился вторично. Но, подняв глаза, я обнаружила, что он едва сдерживает смех.

И ничего смешного! Это всяким морским демонам с душами рядом находиться – все равно что на горячих источниках отдыхать. А нам, простым полуундинам, это очень и очень страшно!

Неожиданно занавески на окне зашевелились. Чуть всколыхнулись мои волосы, лица коснулось прохладное дуновение, а на недопитом чае образовалась тонкая корочка льда.

Что это такое, я поняла не сразу. Зато выражение лица адмирала теперь точно можно было трактовать, как по-настоящему удивленное.

– Надо же, – словно не веря, с сомнением произнес он. – Похоже, новое имя ему понравилось.

Волосы на моей голове снова зашевелились – только уже не от ветра. Ну ничего себе! Вот вам и бесчувственная потерянная душа…

– Позвольте поинтересоваться, это у вас талант такой? – вкрадчиво уточнил адмирал. – Вызывать доверие всех живых и даже фактически мертвых? Морские котики, обычные котики, потерянные души…

«Морские демоны», – чуть было не брякнула я, но вовремя опомнилась.

Вскоре в таверне началась потасовка, и мы поспешили уйти. Адмирал сопроводил меня до набережной, где велел возвращаться в корпус.

– В корпус, Фрида, – еще раз повторил он. – Прямо и только прямо. Шагом марш!

Я и зашагала. Чувствуя на себе неотрывный провожающий взгляд, обернулась и, поражаясь собственной дерзости, иронично отдала честь. А затем подобрала полы пальто и припустила со всего духу. По набережной, разумеется. Прямо и только прямо!

Сегодня пользоваться помощью Гана я не рискнула, но и подниматься на скалу своим ходом не пришлось. Удачная встреча с Тэйном способствовала полету на грифоне, а уже буквально через полчаса я оказалась на тренировке. Еще несколько месяцев назад такие нагрузки показались бы мне невозможными, но сейчас я уже успела к ним привыкнуть. Программа для кадетов была составлена безупречно, сложность нарастала постепенно, так что мы все справлялись. А если вдруг кто-то пытался отлынивать, жаловаться и принимать облик ползающего по снегу червяка, его быстро приводил в чувство громкий голос капитана Вагхана.

– Подъем или увольнение! – то и дело разносилось по полигону. – Кадет Нрирл, вы уверены в своем выборе?!

Умел наш капитан мотивировать, что тут скажешь.

После колоссальной потери энергии я не отказалась от позднего ужина, который прошел приятно. В общем-то как и весь день. Саламандры устроили целое огненное представление, Карк, пользуясь отсутствием начальства, развлекался, передвигая тарелки с места на место и заставляя их исчезать. Горт зачитывал юмористические стишки собственного сочинения, кто-то стал накладывать их на музыку, и в какой-то момент ужин превратился в репетицию хора. Весело, одним словом.

Идя в свою комнату после принятия душа, я буквально волочила ноги, которые так и норовили зацепиться друг за друга. В последнее время любой контакт с водой давал мне заряд сил, но не в этот раз. Действительно устала. А ведь послезавтра – еще и плановый рейд, перед которым нас знатно погоняют…

– О, доходяга ундинистая вернулась! – закономерно приветствовали сирены, прикрыв за мной дверь. – А мы тут постельное белье поменяли и пол помыли, пока ты прохлаждалась!

Надев казенную светло-серую пижаму, я опустилась на кровать и, взяв подушку, уткнулась в нее носом. А и правда – вкусно пахнет, свежо.

– Мы что-то не поняли! – синхронно возмутились приставучие потерянные души. – А спасибо где?!

Я хотела было напомнить, что вообще-то уборка является их прямой обязанностью, но вместо этого послушно поблагодарила. Связываться еще с ними…

Стук прозвучал ровно в тот момент, когда я уже откинула хрустящее от чистоты одеяло и приготовилась нырнуть в постель. Не дожидаясь позволения войти, визитер отворил дверь и на цыпочках прошмыгнул внутрь. Визитером оказалась Крилл, поэтому вспыхнувшее во мне недовольство моментально погасло.

– Еще не спишь? – спросила она, присев рядом.

Вопрос относился к разряду риторических, так что вместо ответа я зажгла настольную лампу и, взглянув на Крилл, поинтересовалась:

– Что-то случилось?

Мой взгляд задержался на смятом конверте, который она сжимала в руке с такой силой, словно от него зависела вся ее жизнь.

Крилл закусила губу, судорожно вздохнула и вцепилась в бумагу еще крепче, после чего я встревожилась не на шутку. Несмотря на непродолжительное знакомство, я неплохо ее узнала и теперь не сомневалась – что-то действительно случилось.

– Помнишь, я рассказывала, что сбежала из дома? – глухо спросила Крилл, глядя на меня глазами, блестящими не то от переполняющих ее эмоций, не то от сдерживаемых слез. – Так вот, положение нашей семьи стало еще хуже. Мой… несостоявшийся «жених» не стал молчать, и в высшем свете разразился настоящий скандал. Все знают, где я сейчас нахожусь, и осуждают. «Леди не пристало заниматься мужским делом», – спародировала она чей-то неприятный голос, на мгновение замолчала и эмоционально продолжила: – Рисс, мой младший брат, серьезно проигрался, но дело не в деньгах. Просто он стал совершенно неуправляемым, отец планировал отправить его в закрытое мужское училище, но Рисс умудрился сбежать, и сейчас все только о нас и говорят!

Крилл тяжело задышала и, приложив ладони к горящим щекам, выдохнула:

– Какая же я эгоистка… окончательно все испортила… все!

Я не знала, каково это – быть частью семьи аристократов. Не знала, каковы предписываемые высшим светом правила. Но зато на собственной шкуре знала о том, что такое всеобщее осуждение. Пренебрежение. Злоба.

– Крилл, послушай, ты ни в чем не виновата, – уверенно произнесла я, тронув ее за плечо. – Неужели ты бы хотела вместо службы в корпусе сейчас быть невестой того, кто тебе не нравится? Можешь мне поверить, сплетни затихают быстро – рано или поздно люди забывают обо всем. А жизнь у тебя одна, и ты поступила правильно, прислушавшись к себе и своим желаниям. Это вовсе не эгоизм!

Затронутая тема и потерянный вид Крилл буквально задели меня за живое. Наверное, потому, что я сама переживала подобное. И не только в прошлом. Можно не сомневаться – всеобщее осуждение мне еще не раз предстоит пережить в будущем.

– Неужели вас никто не поддерживает?

– Открыто – нет, – уже не сдерживая слез, ответила Крилл и вновь взяла в руки письмо. – Дело в том, что проблемы Рисса связаны не только с картами. Долго объяснять, но суть в том, что он умудрился задеть интересы самого принца Дэрена. А если против тебя настроен принц, считай, тебе конец.

Немного помолчав и обдумывая услышанное, я задалась вопросом:

– А почему вы не попросите о помощи адмирала Рея? Ты ведь рассказывала, что он хороший друг вашей семьи.

– Он сейчас почти не бывает в столице. – Крилл всхлипнула. – К тому же мой старший брат, с которым они дружны, слишком горд, чтобы открыто попросить о помощи. Эртан Рей и так сделал для нас слишком много.

– И тебя это остановит? – удивилась я. – Да, твои родные находятся далеко, но ты-то здесь, и адмирал совсем рядом! Почему просто с ним не поговорить?

Крилл замялась и отвернулась, уставившись куда-то в пространство. Это говорило лучше всяких слов – она скорее утопится, чем о чем-нибудь его попросит. Жажда независимости, гордые отказы от ранее предложенной помощи и неоднократные заявления, что ей ничего не нужно, работали и сейчас.

Тысяча кругов глубины, неужели все аристократы такие гордые?! Гордые и твердолобые!

– Поступай как знаешь, – вздохнула я, поняв, что убеждать ее бесполезно. – Но, если бы речь шла о моей семье, я бы сделала все, чтобы им помочь. Особенно если бы чувствовала себя хоть сколько-нибудь виноватой.

Расстались мы на не слишком позитивной ноте, спать уже совершенно не хотелось, и вместо этого я мучилась разнообразными мыслями. О Крилл, о своей объявившейся родне и – уже привычно – об адмирале. Правда, о последнем все же сталась не думать и больше терзалась из-за предстоящего выбора.

Советовать всегда легко, а вот самой принять правильное решение…

Потенциальная встреча с Аэлиной не то что пугала – вселяла настоящий ужас. Что я ей скажу? Что она мне скажет? Да и разве захотят они с леди Шаркэ меня увидеть после стольких лет?

Накрыв голову подушкой, я глухо застонала. Как же сложно! Невероятно сложно перебороть страх и поступить правильно. Забавно, но решение я приняла еще в таверне, когда адмирал просил меня хорошо все обдумать. А сейчас просто боялась его озвучить даже мысленно.

– Глубина их всех поглоти! – с недовольством пробормотала я. – Вот и поеду в столицу, вот и встречусь с этими леди, вот и узнаю, где находится грот! Это они передо мной виноваты – пускай они и беспокоятся!

Вынырнув из-под подушки, я погасила свет, удобно устроилась в кровати и решительно закрыла глаза.

Все! Спать!

Ранний подъем мог бы показаться отвратительным, если бы я каким-то чудом не выспалась. Проснулась самостоятельно, и не то что до гонга – до воплей «глубинных тарахтелок»! Спокойное, размеренное утро сулило такой же спокойный день, но на дне явно что-то сдохло, и все пошло не так.

Нехорошее предчувствие у меня возникло еще на тренировке, когда мы наматывали круги по полигону. Стояла непроглядная тьма, разгоняемая лишь парящими рядом морскими светлячками и огнями саламандр. В ангарах кричали проснувшиеся грифоны, внизу тревожно шумело море, где-то вдалеке затянули песню сирены, нагоняющие смертную тоску. Крилл была погружена в себя и не желала разговаривать, Горт не читал смешные стишки, капитан Вагхан отчего-то был очень хмурым. В общем, все надежды на приятный день пошли прахом. Если он и обещал быть спокойным, то в самом нехорошем понимании этого слова.

Поэтому я даже не удивилась, когда после тренировки капитан Вагхан попросил меня задержаться. Наверное, не удивилась бы, даже сообщи он о моем увольнении, – до того нехорошее зародилось предчувствие.

– Адмирал Рей просил вас после завтрака подойти к ангарам, – сообщил он, и у меня под ложечкой противно засосало. – И еще. Вы купили шаромаг?

Я заторможенно кивнула.

– Вечером дадите мне, я поставлю на него защиту, не позволяющую посторонним видеть отражение вашей магии.

Заторможенно кивнула снова, поблагодарила, спросила разрешения идти и, получив его, буквально полетела в обеденный зал. Выискав свободное место, я со всего маху плюхнулась на стул, наспех съела рисовую кашу, сделала пару глотков чая и помчалась к ангарам.

В такое время там обычно не было никого, кроме смотрителя летунов, так что о приватности разговора можно было не беспокоиться. Впрочем, я даже не сомневалась, что одним разговором дело не ограничится – если уж адмирал позвал к ангарам, значит, скорее всего, куда-то полетим. А еще это значит – случилось нечто серьезное. Не на прогулку же меня позвали!

Пока добралась до места, успела извести себя всевозможными предположениями и окончательно увязнуть в неконтролируемом волнении. Всей душой ощущала надвигающиеся неприятности, которые с каждым моим шагом становились все ближе.

Адмирал Рей дожидался меня рядом с оседланным грифоном, на каких обычно летали рядовые ловцы. Хотя бы не редкий черный пегас – и то облегчение.

Повелитель четырехсот девяноста девяти потерянных душ выглядел привычно серьезным и собранным, но воздух вокруг него буквально вибрировал от напряжения. Еще и грифон негромко фыркал, бил снег мощными лапами, всем своим видом выражая беспокойство.

– Адмирал Рей, – приветствовала я, поравнявшись с ними. – Вы хотели меня видеть?

Сегодня прозрачно-голубые глаза были предельно холодными, колючими, как осколок льда, поэтому я предпочла в них не смотреть. И без того нервничала.

– Доброе утро, Фрида, – приветствовали меня в ответ, пока я старательно изучала кончики своих сапожек. – Мне совершенно не хочется вас пугать, но не сказать об этом не могу. Накануне вечером, около полуночи, неподалеку от Слезных трущоб было найдено тело девушки. Судя по признакам, на нее воздействовали темной магией. Некромантией, если быть точнее.

Под ложечкой засосало с такой силой, что мне захотелось согнуться пополам. К горлу подступил липкий комок, сердце забилось чаще, и я отчаянно, почти не веря, понадеялась, что интуиция меня обманывает.

– Речь о Гейре Грей, – добил адмирал, оправдав худшие предположения.

Нет, я вовсе не была жительницей Поднебесья, чтобы плакать о той, что изводила меня столько лет. Но мне стало страшно – по-настоящему страшно, до темных пятен перед глазами и подрагивающих рук. Потому что я только-только видела ее живой, находилась рядом с ней и слышала ее голос.

– Почему ее убили? – хрипло спросила я, с трудом держа себя в руках.

– Начато следствие, выясняются обстоятельства, – прикованный ко мне взгляд стал ощутимо тяжелым, и последовало уточнение: – Обстоятельства, которые будут объявлены официальными. Причастность некроманта к убийству наталкивает на определенные выводы.

Перед моими затуманенными глазами вновь предстала Гейра. Холеная, в дорогой одежде… с зажатой в руках маленькой сумочкой, которая до сих пор не давала мне покоя.

– При ней были какие-нибудь вещи? – задала я очередной вопрос, позабыв об изучении собственных сапог и открыто глядя на адмирала.

– В вас дремлют задатки следователя, – невесело усмехнулся он. – Нет, ничего.

Я даже не сомневалась, что он и без меня запомнил ту треклятую сумочку, но не смолчала:

– Некромант не стал бы нападать на кого-то просто так. У Гейры каким-то образом оказался осколок, верно?

– Ошибся. Не дремлют – уже пробудились, – вновь невесело сыронизировал адмирал. – Вы правы. Скорее всего, она должна была передать его дроу. После недавней облавы жрица скрылась где-то в горах, все известные входы в катакомбы перекрыты, и она отрезана от своих. Отец Гейры не гнушался иметь дело с контрабандистами, благодаря им же и добился таких успехов в своем деле. Дроу либо стали его шантажировать, либо снова оказали какую-то услугу в обмен на то, чтобы он передал осколок их жрице. Вот только господин Грей почему-то перепоручил это дело дочери.

Адмирал на несколько мгновений замолчал, затем чуть прищурился и с раздражением произнес:

– Я ведь видел ее. Мог догадаться и остановить.

«А я еще и чувствовала, – подумалось мне со щемящей тоской. – Осколок чувствовала!»

Я еще не знала, откуда во мне взялось такое желание, но, не раздумывая, эмоционально попросила:

– Я должна ее увидеть!

На лице адмирала отразилось непонимание.

– Вы в своем уме?

Ответа он, естественно, не дождался, а, не дождавшись, продолжил:

– Представляете, что это за зрелище? Если вы, увидев оседланного грифона, подумали, что я намерен взять вас собой, то ошиблись, кадет Талмор. Да, сейчас мне необходимо снова наведаться в следственный отдел, но вам там делать нечего.

Глава 4

Я была в корне не согласна. Точнее, умом согласна, а вот сердцем – нет. Поэтому буквально минут через десять мы уже парили над окутанным синевой Сумеречьем.

– Напомните, почему я на это пошел? – Голос адмирала сливался со свистом северного ветра.

– Просто иногда мне свойственно наглеть, – ответила я так тихо, что он точно меня не расслышал.

Я и себе объяснить не могла, почему вдруг настолько сильно захотела взглянуть на Гейру.

Собственный порыв казался ненормальным, но в то же время правильным. Вдруг я замечу то, что не заметили остальные? Никоим образом не сомневаюсь в работниках следственного отдела, но все же с кристаллом душ связана именно я. И осколок почувствовала тоже я.

Как ни странно, страха перед предстоящим «зрелищем» не было. Вряд ли что-то может оказаться страшнее полчища восставшей со дна нежити, а ею мне уже пришлось налюбоваться сполна.

– Держитесь крепче, – велел адмирал Рей, направив грифона на снижение.

Послушно плотнее к нему прижавшись, я ощутила, как к щекам прилил жар, совладать с которым не мог даже немыслимой силы мороз. Если бы меня спросили, что страшнее: встретиться лицом к лицу с сотней потерянных душ или лететь вместе с адмиралом, я бы однозначно выбрала второе. И не потому, что он плохо управлял грифоном (вообще-то отлично), а потому что тесное соседство с ним было подобно глубинной пытке. Самой глубинной из всех глубиннейших!

Огни фонарей становились все ярче, свист ветра усиливался, и синяя дымка расступалась перед нами, являя взору пустынные улицы. В последний раз взмахнув крыльями, грифон приземлился на расчищенную площадку у центрального входа. Здание следственного отдела, как всегда, смотрелось уныло. И напрягало. И воспоминания навевало самые что ни на есть кошмарные.

Даже захотелось перефразировать вопрос адмирала: «Напомните, почему я решила сюда наведаться?»

Какого ши в мою голову пришла такая идея, я не понимала до сих пор, но помехой это не стало. Должно быть, свою роль сыграло желание стать лично причастной к проводимому расследованию. Поверить, что все это происходит на самом деле и я действительно носительница особой крови.

Чтоб этой крови пусто было…

Адмирал помог мне спуститься с грифона, задержав при этом руки на моей талии чуть дольше, чем было нужно. Его глаза едва заметно блеснули, после чего он принял обычный холодно-сосредоточенный вид и уточнил:

– В последний раз спрашиваю, вы уверены?

В горле пересохло, голос, похоже, пропал, поэтому я лишь утвердительно кивнула в ответ.

Внутрь мы вошли беспрепятственно, и один страж тут же взялся проводить нас на нижние уровни. Раньше я только слышала, а теперь убедилась воочию, что именно там проходят всевозможные процедуры, изучаются улики и… осматриваются трупы. Жутко, конечно, и противно, но такова суровая правда жизни.

В камере, куда мы вошли, было холодно и многолюдно. Здесь присутствовали уже знакомый мне зеленоволосый следователь, еще несколько стражей и мужчина в белом потрепанном халате. Последний стоял, склонившись над длинным столом, на котором лежало прикрытое простыней тело.

Стоило мне здесь оказаться, ощутить давящую атмосферу и специфический запах, как тут же возникло желание уйти. Но оно было мимолетным, почти мгновенно испарившимся, а страх так и не пришел. К чему бояться мертвых? Бояться нужно живых. Или поднятых. Или, в крайнем случае, потерянных душ.

– Адмирал Рей, хорошо, что вы зашли, – тем временем приблизился к нам следователь. – Уже известны результаты экспертизы.

Меня одарили выразительным взглядом, в котором так и читалось: «Какого ши эта особа тут делает, кто ее сюда впустил, пускай немедленно уходит и не мешает важным разговорам!» Ну или что-то в этом духе.

– Все в порядке, – проследив за его взглядом, успокоил адмирал. – Это Фрида Талмор.

Теперь взгляд зеленоволосого расшифровать не удалось, но в нем явно отразилось узнавание.

Мне захотелось съежиться и тихонечко растечься по полу, уподобившись попавшему в помещение снегу. Мысленно так и перенеслась в тот момент, когда сидела на допросе и по двадцатому кругу пыталась доказать свою непричастность к убийству пары троллей.

Когда следователь вновь обратился к адмиралу, я разве что облегченно не выдохнула:

– Как мы уже знаем, смерть была практически мгновенной. Так же удалось установить, что жертва не сопротивлялась и, вероятно, вообще не поняла, что произошло. Однако существует одно весомое «но». За последнюю пару часов на теле появились следы, никак не свойственные примененной магии смерти.

Адмирал моментально оказался рядом со столом, мужчина в халате откинул простыню, и… обзор мне загородили несколько широких мужских спин.

Воцарилась гробовая тишина. Глубоко вдохнув, я медленно подошла к ним, остановилась рядом с адмиралом и, собравшись с духом, посмотрела в белое как свежий снег лицо. Пожалуй, самым главным среди всколыхнувшихся во мне чувств было сожаление. А еще – нежелание признавать, что девушка, с которой я говорила еще вчера, сейчас мертва.

– Видите эти пятна? – точно издалека донесся до меня голос эксперта. – Обычно после воздействия магией смерти кожа покойного сильно белеет и остается чистой еще около пяти дней, а здесь…

Дальше я не расслышала, потому что меня пронзило осознанием: некромант, которого мне довелось видеть на пиршестве дроу, и тот, кто убил Гейру, – два разных мага. Хотя их магия была очень похожа, различия все же существовали. Это было невозможно выразить словами, только почувствовать каким-то необъяснимым внутренним чутьем… и, кажется, в настоящий момент такое чутье работало только у меня.

Тем не менее встревать в происходящий разговор я не стала и молча вслушивалась, надеясь узнать что-нибудь полезное.

– Пять отрядов стражей прочесали весь остров, но следов некроманта не обнаружили, – сообщил следователь. – Зато удалось задержать одного опасного пирата, который, по полученным сведениям, состоит в команде Кайера Флинта.

При звуках знакомого имени я даже вздрогнула от неожиданности. А вслед за этим задумалась: мог ли не некромант, а Флинт быть причастен к смерти Гейры? К сожалению, в отношении этого вопроса мое чутье молчало. Я вообще не слишком хорошо разбиралась в магии и не умела ее различать, только вот к некромантии почему-то оказалась чувствительна.

Через некоторое время адмирал изъявил желание пообщаться с пойманным пиратом, и мы поднялись на этаж выше. Шанса вставить свои пять копеек мне так и не представилось, но я и без того пока намеревалась молчать. Если и решусь поделиться своими наблюдениями, то только с адмиралом Реем, без посторонних.

Чем ближе мы подходили к нужной камере, тем страшнее мне становилось. Смешно – на тело погибшей знакомой смотрела без боязни, а тут вдруг даже руки задрожали! Все потому, что камера, у которой мы остановились, была мне очень хорошо знакома. Да-да, она была той самой – говорящей и обладающей агрессивными повадками, в которой не так давно сидела я!

– О, здравствуйте, гости дорогие! – прозвучал бодрый старушечий голос, когда следователь отпер дверь. – Господин Шейн и… о, лорд Рей, какая честь!

Я, как могла, старалась держаться за спиной адмирала, но это не спасло от ехидной фразы:

– А хто это там позади топчется? Ой, глянь-ка, так это ж девка та слезливая! Ну шо, жизнь-таки наладилась, а?

«Девке той слезливой» как никогда захотелось провалиться в самую Глубину. На мгновенно покрасневшую меня обратился выразительный взор и следователя Шейна, и адмирала Рея, и стоящих поблизости стражей, и даже подавшегося к двери заключенного.

– А ты куды зенки лупишь? – уже совсем недружелюбно гаркнула камера. – Сидеть, я сказала!

Поднявшийся было на ноги пират тут же испуганно плюхнулся на тюфяк. В этом невысоком чернобородом толстяке я без труда узнала Пипа. Мысленно так и перенеслась на палубу «Черного призрака» в момент, где Флинт рассказывал о заядлом клептомане, специализирующемся на воровстве книг.

А как только я его узнала, так сразу и захотела не то что оказаться в Глубине, а вообще превратиться в морскую пену. Ведь в тот раз он мог меня запомнить!

Подстегиваемая этой мыслью, я быстро выскочила в тюремный коридор и отошла от камеры на безопасное расстояние. Сердце подпрыгнуло и стучало быстро-быстро, ноги сделались похожими на лишенные костей щупальца осьминога, по горлу точно морской еж прошелся. Ши возьми!

К счастью, мой уход не привлек внимания и никого не удивил. Пока адмирал и следователь о чем-то негромко переговаривались и периодически обращались к Пипу, я всей душой жаждала отсюда убраться. Но как бы то ни было, об этом визите не жалела и о своем внезапном желании посмотреть на Гейру – тоже. Мысли о ней и о некроманте не давали мне покоя, и я возвращалась к ним снова и снова.

Сейчас, не видя перед собой убитую, я не сомневалась в своей правоте. Примененное к ней заклинание действительно походило на некромантию, но я откуда-то знала, что это не магия известного нам некроманта. А если так, то что это означает? Что в Сумеречье объявился еще один маг смерти? Да ну… быть не может.

Гипотеза номер два – Гейру убил теневой охотник. Ведь, как известно, магия последователей Нагхара имеет много общего с магией некромантов. И все же верить в это не хотелось. Неожиданно для себя я вдруг осознала одну странную вещь: мне не верилось, что Флинт или его правая рука могли убить ни в чем не виновную девушку. Пару горных троллей – запросто. Банду огров – не моргнув глазом. Но только не слабого, неспособного себя защитить человека!

Впрочем, возможно, я по-прежнему оставалась идеалисткой и пыталась увидеть хорошее там, где его нет.

Судя по испуганным воплям, на допросе Пипа адмиралом камера вновь отличилась. А судя по непрестанному скрежету железа, отличилась сильно. Незадачливый пират сдался минут этак через десять и признал, что действительно состоит в команде Флинта. Вслед за этим от него потребовали точную информацию о нынешнем местоположении «Черного призрака» и его капитана, но здесь Пип упорно молчал. Сказал лишь, что понятия не имеет, где нынче плавает эта глубинная посудина, с которой его так бесцеремонно высадили.

Сама по себе поимка Пипа, да и его слова откровенно пахли тухлой рыбой, и было совершенно непонятно, как Флинт вообще допустил, чтобы повязали члена его команды. Разве что этот клептоман вновь отправился на промысел, для чего и сошел на берег.

Только-только я об этом подумала, как господин Шейн подтвердил:

– Его задержали в городской библиотеке, расположенной на Смурной улице. Сегодня библиотекарю выслана повестка, днем состоится его допрос как свидетеля. Как только появится новая информация, я непременно вам сообщу.

Мне стало очень не по себе. Смурная улица, городская библиотека… старый эльфогном Слоуэн – ее бессменный и единственный библиотекарь, приходящийся мне добрым другом.

Мне еще предстояло тщательно подумать над многими вещами, но одно важное решение я все же приняла. Собственными глазами увидев Гейру, убитую из-за осколка кристалла душ, поняла, что сделаю все возможное, лишь бы предотвратить подобное.

Когда мы с адмиралом вышли на улицу, я остановилась у крыльца, набрала побольше воздуха и на одном дыхании выпалила:

– Я согласна.

В ответ на вопросительный взгляд уточнила:

– Согласна встретиться с Аэлиной Лавьет.

Мы стояли друг против друга, разделяемые лишь синей мглой и редкими хлопьями начавшегося снега. Дыхание порождало рассеянные облака прозрачно-белого пара, повторяющие в этот момент цвет глаз адмирала.

Мое решение он воспринял спокойно, но я уловила мягкие теплые нотки, прозвучавшие в его голосе:

– В таком случае, поездку в столицу надолго откладывать не стоит. Отправимся туда сразу после ближайшего рейда.

Я коротко кивнула, стараясь не выдать всколыхнувшегося в душе волнения. Оно было сильнее, чем я могла ожидать, – расползлось по всему телу неприятной липкой субстанцией, сковав движения. Сложно. Очень сложно осознать, что через какую-то жалкую неделю я увижу свою биологическую родню!

В корпус мы возвращались, как всегда, порознь, дабы не давать лишнего повода для сплетен. Мой сегодняшний подъем на скалу вышел на диво легким – по ступеням я буквально взлетела, чувствуя при этом заряд небывалой бодрости.

После еще одной общей тренировки и одной индивидуальной кадеты собрались в аудитории, где нас ожидала лекция. Вел ее ни много ни мало сам капитан Вагхан, который почему-то опаздывал.

Мы с Крилл привычно расположились за вторым столом в центральном ряду, разложили вещи и принялись ждать. После вчерашнего разговора между нами возникло некоторое напряжение, которое очень меня угнетало.

Крилл выглядела крайне усталой и потерянной, похоже, не спала всю ночь. Мне искренне хотелось ей помочь, но я понимала, что об обращении к адмиралу она не захочет даже слушать.

Время близилось к вечеру, и аудитория утопала в полумраке. В этом помещении мы прежде были всего пару раз – обычно лекции проходили в другом. Аудитория была немного меньше прежней. А еще здесь имелся негаснущий камин, обеспечивающий постоянное тепло.

Ох уж эти мне камины…

Саламандры развлекались тем, что швыряли в каминное пламя сгустки своего собственного огня. Такие действия порождали громкие взрывы и разлетающиеся во все стороны искры, похожие на огненный фейерверк.

– А вы что здесь забыли? – осведомилась Сильвия, неодобрительно на них посмотрев. – У ловцов сейчас сбор перед рейдом, разве нет?

Организовав еще один особо громкий взрыв, Аргар фыркнул:

– Делать нам больше нечего, как такой ерундой страдать. Все равно ничего нового на таких сборищах не рассказывают. Капитан Вагхан сейчас, наверное, свою любимую речь толкает, поэтому и задерживается.

– Два наряда вне очереди, ловец Грэйдэ, – внезапно раздалось у двери. – Агира Грэйдэ, составите брату компанию.

Прошествовав к центральному столу, капитан Вагхан шумно опустил на него кипу папок и добавил:

– Можете приступать прямо сейчас. Пока кадеты будут прослушивать новый материал, вы займетесь составлением отчета за последний месяц.

Попавшиеся ловцы мгновенно побледнели, затем покраснели и снова побледнели, демонстрируя реакцию не саламандр, а меняющих цвет хамелеонов. Судя по всему, нудная однотипная работенка являлась для них настоящим кошмаром.

Пока они с видом мучеников приступали к отбыванию наказания, капитан повесил свой китель на спинку стула, проверил, все ли кадеты на месте, и принялся рассказывать о шаромагах.

Как всегда, лекция носила сугубо теоретический характер, а применять полученные знания нам предстояло непосредственно на практике. Помня о просьбе (точнее, приказе) капитана, свой шаромаг я взяла с собой, и сейчас он находился у меня в сумке.

– Шаромаг является примитивным артефактом, показывающим основную составляющую магии живого существа, – толкал речь капитан Вагхан, прогуливаясь меж рядов. – Пока вы усвоили лишь азы ремесла ловцов, и шаромаг может помочь вам в изучении собственной магии. Используя его, вы будете наглядно видеть изменения своих магических кристаллов, которые составляют суть любой магии.

Оказавшись перед своим столом, он без перехода спросил:

– Кто может подробнее рассказать о сути магии и ее материальной составляющей? Кадет Талмор, пожалуйста.

В мою сторону он даже не смотрел, поэтому его слова стали неожиданностью. Тем не менее я поднялась с места и, вспомнив все, что узнала по этому поводу из учебников, произнесла:

– Все живые организмы состоят из биологических клеток, которые можно взять за основную составляющую. В магии основной материальной составляющей также являются клетки, только они имеют другую структуру. В зависимости от направленности магии обладателя им свойственны разные виды и формы. Нарастая друг на друга, такие клетки образуют кристаллы, которые мы можем увидеть в шаромагах. С приобретением опыта и оттачиванием навыков кристаллы могут видоизменяться, а в редких случаях – даже меняться полностью.

– Кадет Талмор получает бонус к итоговому зачету месяца, – удовлетворенно кивнул капитан Вагхан. – Продолжим.

Пока он более детально останавливался на освещенном мной вопросе, я походила на морского светлячка. Буквально светилась от гордости, которая так и распирала! Эта тема была новой, и мои скромные познания базировались исключительно на моем же учебном рвении.

Перейдя к другой части лекции, капитан повернулся к доске и принялся чертить на ней базовую схему кристалла, которую велел за ним перерисовывать.

Я опустила взгляд на тетрадь и только взялась за перо, как вдруг прямо на раскрытые страницы упала скомканная бумажка. Бросив быстрый взгляд на капитана Вагхана, я осторожно ее развернула и, увидев содержимое, обомлела.

«Отправляйся обратно в трущобы, безродная выскочка!» – гласило послание, выведенное неровными печатными буквами. Чуть ниже автор даже не поленился сделать рисунок: знак Лайара, символизирующий смерть.

Когда я завертелась, выискивая взглядом того, кто бы мог это написать, все кадеты старательно перерисовывали схему, уткнувшись в тетради.

Полученная записка не вызвала ни страха, ни злости, ни раздражения. Только укол разочарования – все, с кем я проходила обучение и служила в одном отряде, казались честными и порядочными. Было крайне сложно поверить, что некто мог оказаться мало того что завистником, так еще и трусом, боящимся выплюнуть свой яд мне в лицо.

В школьные годы из подобных записок я могла составить целую коллекцию. Еще в те времена они перестали меня задевать, но столкнуться с подобным в Морском корпусе я никак не ожидала. Да и за что желать мне смерти? За то, что заслужила похвалу капитана Вагхана? Что за детские выходки…

– Кадет Талмор, что у вас там? – прозвучавший прямо надо мной голос застал врасплох.

Капитан Вагхан, не изменяя себе, продолжал демонстрировать невероятную бдительность.

Показывать ему глубинную записку не хотелось совершенно, но требовательный тон, сопровождающийся не менее требовательным, можно даже сказать – препарирующим взглядом, вынудил это сделать.

Я уже приготовилась к грядущим разборкам и выяснению личности отправителя, когда записка вновь оказалась передо мной. Точнее, уже не записка, а пустой помятый листок.

– Урна там, – напомнил капитан, кивнув в сторону двери. – Увижу после лекции на полу мусор, будете драить весь этаж.

Ничего не понимая, я на негнущихся ногах поднялась и доставила «мусор» до места назначения. Прежде чем снова сесть, еще раз окинула кадетов и даже саламандр быстрым взглядом, но никто из них ничем себя не выдал.

Содержимое записки исчезло. Скорее всего, то были невидимые чернила, исчезающие после прочтения, – я такие как-то видела в лавке магических вещиц.

Как бы то ни было, внимания на случившееся я предпочла не обращать и, снова сконцентрировавшись на лекции, принялась усердно перерисовывать схему.

Когда прозвучал гонг и все стали расходиться, я нарочито медленно складывала вещи в сумку, намереваясь уйти последней. Быстро собравшаяся Крилл выразительно на меня посмотрела, как бы спрашивая, почему я копаюсь. Я попросила ее меня не дожидаться, на что она пожала плечами и ушла вместе с остальными.

Помимо нас с капитаном в аудитории остались только саламандры, но эти двое так страдали над отчетами, что их присутствие в расчет можно было не брать.

Достав свой шаромаг, я нерешительно приблизилась к капитану Вагхану:

– Вы говорили, что поставите на него защиту…

Приняв шаромаг у меня из рук, капитан внимательно его осмотрел и, заметив трещину, скептически заметил:

– Вы получаете приличное жалованье, кадет Талмор. В этом месяце – еще и с премией. Неужели не могли сходить в хороший магазин, вместо того чтобы по дешевке приобретать брак?

– Он исправен, – попыталась возразить я. – Просто…

По правде говоря, весомых аргументов не нашлось. Не могла же я сказать, что до сих пор страдаю от привычки нещадно экономить и берегу каждую копейку. Когда в твоей жизни случаются моменты, о которых хочется забыть, когда лучшим лакомством становится кусок черного хлеба, не так просто себя перебороть. Глубоко внутри всегда сидит опасение, что это может повториться.

Судя по всему, внятного ответа от меня и не ждали. Крепко сжав шаромаг, будто желая превратить его в лепешку, капитан прошептал несколько рваных фраз. За стеклом заклубился синий туман, постепенно сменившийся множеством мелких искорок. Затем все исчезло, а еще – исчезла та самая трещинка. И теперь мой шаромаг выглядел совсем новеньким, даже чуть-чуть поблескивал.

Поблагодарив, я осторожно отправила его обратно в сумку, попрощалась и отправилась к себе. Коридоры этим вечером пустовали и, утопая в полумраке, выглядели жутковато. Впрочем, наверное, мне так казалось из-за утреннего визита в следственный отдел, после которого было сложно смотреть на что-либо позитивно.

Идя по переходу в общежитие, я внезапно вспомнила, что так и не надела подаренный адмиралом кулон. Он все еще лежал в кармашке пальто, которое сейчас находилось в комнате.

– Вот ши, – пробормотала я, ускорившись.

Не то чтобы всерьез опасалась, что в стенах родного корпуса со мной может что-нибудь случиться, но все-таки было тревожно. Еще и глубинная записка наложила свой отпечаток. Как бы я ни старалась о ней не думать, она то и дело пробиралась в мысли.

Впервые за время службы я чувствовала себя незащищенной. Не беззащитной – именно незащищенной, чего в этой крепости никогда за собой не наблюдала. Ведь даже Дымок здесь слабее, чем обычно!

Вместо привычных опасений воспоминание о привязанной ко мне душе неожиданно согрело. Тут же вспомнились и наш разговор с адмиралом, и его теплый взгляд, и каждое произнесенное слово… Какая же я дура! Да что мне может угрожать в корпусе, когда здесь находится сам Эртан Рей?

Благополучно добравшись до комнаты, остаток вечера я потратила на сборы. Отправляться в трехдневный рейд было уже не впервой, но легкое волнение все равно присутствовало. До сих пор испытывала смесь благоговения и восторга, поднимаясь на борт нашего «Летящего»!

За сборами и душем я совсем забыла об ужине и на него отправилась одной из последних. Перед этим повесила на шею кулон, спрятав его под одеждой. Пока снова шла по многочисленным коридорам и поднималась по ведущей в башню лестнице, не могла отделаться от навязчивых неприятных ощущений. Умом понимала, что вокруг меня нет ничего страшного, но сердце отчего-то было не на месте. А на полпути к обеденному залу и вовсе стало казаться, что за мной кто-то следит.

Паранойя, не иначе! Может, я и ундина особых кровей, но это вовсе не значит, что вокруг меня вращается весь мир и всем есть до меня дело. Если дергаться от каждого шороха, так и с ума сойти недолго…

Глава 5

Уже ночью на море разразился шторм. Непогода так бушевала, что над запланированным рейдом повис большой и жирный вопросительный знак. Ветер свистел в каминных трубах, швырял в окна охапки колючего снега и поднимал невероятного размера волны. Последние ударялись о подножие скалы, разлетались на тысячи брызг и порождали шум, сравнимый с раскатами грома.

Именно этот шум и разбудил меня ни свет ни заря, он же заставил выползти из теплой постельки и посмотреть в окно. Увиденное оптимизма не внушало. Захотелось немедленно закутаться в одеяло и не казать на поверхность носу до тех пор, пока все это безобразие не прекратится.

Но ловцы потерянных душ – это же не просто форма и военно-морская выправка! Ловцы – это отвага, решимость, умение не отступать перед трудностями! И самоотверженная глупость, если учесть, что рейд все-таки не отменили.

Обсуждение шло прямо за завтраком, где собрались и рядовые ловцы, и капитаны, и адмирал Рей. Ну и кадеты, в данном случае – без права голоса.

Капитан Диатей, отряду которого сегодня также предстояло выходить в море, напомнил, что по уставу ненастья не являются поводом для отмены рейда, и упомянул, что, по прогнозу, шторм уляжется уже после обеда.

Так что как бы ни хотелось остаться в теплом помещении, вскоре я в окружении таких же бедолаг топала к полигону. Там уже стояли оседланные грифоны, рассевшись по которым, мы полетели к пристани.

Даже несмотря на шторм, адмирал с нами не отправился. Он остался на суше, и я подозревала, что это связано не только с делами, требующими его присутствия в корпусе, но и с проводимым расследованием.

Рейд с самого начала отличался от предыдущего. Если в прошлом кадеты лишь наблюдали и помогали в меру своих скромных сил, то сейчас от нас требовалось работать на уровне настоящих ловцов.

Я носилась как испуганная рыба, стараясь не отставать от Косички – своего неизменного личного куратора, и ничем не уступать остальным. Несмотря на подсобляющие потерянные души, привязанные к кораблю, сегодня мы все выполняли обычную командную работу. Поднимали паруса, следили за направлением ветра, подтягивали канаты и одновременно наблюдали за горизонтом.

Хотя капитан Вагхан и обеспечивал кораблю защиту, сравниться по силе с той, что устанавливал адмирал, она не могла. «Летящий» знатно потряхивало, через борт переливалась морская вода, отчего палуба быстро покрылась белым соляным налетом.

Когда мы приблизились к барьеру, все заняли свои позиции. Я оказалась стоящей почти на самой корме, рядом с Косичкой, и приготовилась. Всего секунда – и барьер остался позади.

Нас выбросило в открытое, кишащее потерянными душами море. Море, которое неистовствовало, показывало дурной нрав и совсем не радовалось наведавшимся к нему гостям.

Потерянные души не заставили себя ждать, напомнив, что теперь их мгновенное появление считается нормой. Правда, было их всего четыре, так что справились мы без особого труда. Но не прошло и часа, как объявилась еще парочка – уже посильнее. С ними пришлось повозиться: общими усилиями сплести сложную сеть, а затем долго и упорно пытаться поймать этих вертких и крайне злобных созданий.

После наступило временное затишье. Даже море немного успокоилось, как и предсказывал капитан Диатей. Пользуясь возможностью передохнуть, я отошла подальше от остальных, положила руки на борт и, глядя на волнующуюся темно-синюю воду, шумно выдохнула.

То еще выдалось утро…

Что-то странное, медленно движущееся под толщей воды я заметила еще до того, как раздались крики. Сначала это был размытый силуэт, который я списала на разыгравшееся воображение. Но совсем скоро стали различимы голубоватая, отливающая перламутром кожа, черные у корней и синие на концах волосы, блестящая мелкая чешуя…

– Русалки! – громко выкрикнул кто-то. – За бортом – дикие русалки!

Не успели звуки голоса смолкнуть, как из моря, точно дельфины, выпрыгнули девушки с рыбьими хвостами. Звонко засмеялись, игриво глядя на корабль, и снова нырнули в набежавшую волну.

– Всем отойти от борта! – отдал приказ капитан Вагхан. – Магию не применять!

Не так давно русалок внесли в Синюю книгу как редкий вымирающий вид, поэтому причинять им вред строго запрещалось. В древние времена на них велась охота, прозванная перламутровой лихорадкой. Чешуя русалок – очень дорогой материал. Летом у них случается что-то вроде линьки, и, если знать нужные места, можно найти ее прямо на побережье. Но некоторые, не дожидаясь лета, отлавливали русалок и сдирали чешуйки живьем – преимущественно таким варварством занимались пираты. Поэтому до сих пор между русалками и пиратами существовала особая нелюбовь. И именно пираты чаще всего становились жертвами этих с виду безобидных существ.

Пока в голове, шелестя страницами, проносился мой личный мыслительный справочник, я выполнила приказ, отойдя подальше от борта. Защита защитой, но русалки и заворожить могут. Причем не важно, мужчина ты или женщина. Сам на дно прыгнешь, прямо в гостеприимно распахнутые объятия Нагхара.

– Пир-р-раты, – шипели русалки, снова и снова выпрыгивая из воды. – В пяти милях отсюда пир-р-раты, впр-р-раво…

Когда сказанное ими услышал капитан Вагхан, начался дурдом. Самый настоящий дурдом, переплюнувший даже суматошное утро! Скрипели покачивающиеся реи, шелестели терзаемые паруса, сходило с ума беспокойное море, смеялись и шипели русалки, и сквозь весь этот шум прорывался голос командующего капитана Вагхана.

«Летящий» медленно разворачивался, борясь с шальным ветром и сопротивлением гигантских волн. Такое я видела впервые и молилась только о том, чтобы не поскользнуться на палубе и не сделать что-нибудь не то. Как правило, основная часть работы ложилась на управляющие кораблем потерянные души, но сейчас весь отряд работал с ними наравне.

А вот когда «Летящий» развернулся на сто восемьдесят градусов и капитан скомандовал полный вперед, я увидела силу потерянных воочию. Паруса вздулись как наполненные воздухом легкие, палуба под ногами вздрогнула, и… стало понятно, почему наш корабль носит такое имя. Мы буквально полетели! Действительно полетели, едва касаясь кромки воды!

Стая русалок все еще плыла за нами, но постепенно отстала – их голоса делались все тише, хотя после еще долго продолжали звучать в ушах.

Никогда раньше я не замечала за собой расизма, но сейчас русалки как таковые были мне неприятны. Вот неприятны, и все тут. Как кошка собаке. Наверное, все из-за крови ундин. Мы же вроде как на противоположных сторонах стоим, русалки – с глубинным Нагхаром, ундины – с поднебесной Ританой.

Когда обозначенные пять миль оказались пройдены, пиратами даже не запахло. Аргар посмотрел в подзорную трубу и вскоре сообщил, что никаких кораблей поблизости нет.

– Проклятье, – негромко выругался капитан Вагхан. – Нашел кому поверить…

– Может, это был Флинт? – предположила Агира. – Его фрегат постоянно то появляется, то исчезает… настоящий «Черный призрак».

– Типун тебе на язык, баба бестолковая! – цыкнул вышедший на палубу дроу, до сего момента трусливо отсиживавшийся в трюме. – Нашла кого поминать, ящерица огненная!

«Ящерица огненная» на оскорбление отреагировала моментально, и наш матрос получил по носу сгустком пламени. Ойкнул, отпрянул, открыл рот, явно намереваясь выругаться, но тут же опасливо прикусил язык.

Повисла недолгая тишина.

– Капитан, – нарушил ее Тэйн. – Если я правильно понимаю, мы вошли в Пентаграмму?

Тишина повисла снова. Абсолютная, не нарушаемая даже плеском волн и свистом ветра – шторм незаметно затих, на что я обратила внимание только сейчас. Но какое дело до шторма, когда мы, следуя указаниям русалок, вошли в одну из самых опасных зон Сумеречного моря? Кладбище кораблей или, как его еще называли, Пентаграмма, поглотило не одну сотню судов.

Все взгляды, и мой в том числе, обратились в сторону застывшего капитана Вагхана. Судя по его виду, Тэйн попал в точку. А судя по тому, что никто из нас (даже сам капитан) не заметил, как мы сюда приплыли, своими чарами русалки все-таки воспользовались.

Тысяча кругов глубины!

Относительно небольшой участок моря в форме пятиконечной звезды пользовался дурной славой не просто так. Не просто так здесь затонуло и столько кораблей. Это было место, где магия вела себя самым непредсказуемым образом, а любая защита с кораблей чаще всего попросту исчезала, чем пользовались и потерянные души, и глубинные твари, и даже некоторые русалки, любящие утащить моряков на дно.

А еще, если верить слухам, здесь обитали чернозубые акулы. Много чернозубых акул, встреча с которыми грозила потерей конечностей, а то и жизни!

«Бух!» – раздался поблизости глухой стук. Это наш женоненавистник-дроу лишился чувств.

Капитан Вагхан бросил на него быстрый взгляд, затем с уверенным видом расправил плечи. Не став терять времени, он отдал приказ привязанным душам вести корабль обратно, а ловцам – занять свои позиции на случай, если атакуют потерянные.

Повисло ощутимое напряжение, а когда спустя несколько минут корабль не сдвинулся с места, оно усилилось в разы.

– В чем дело? – резко спросил капитан.

– Наша сила не действует, – прошелестели негромкие мужские голоса. – Не можем управлять…

За те самые считаные минуты утихший шторм перерос в штиль, и «Летящий» встал как вкопанный. Обычно в таких случаях его управление полностью брали на себя души, но, раз сейчас они оказались бессильны, у нас появились проблемы. И проблемы крупные.

«Шлеп!» – раздался плеск волн – это очухавшийся дроу выбросил за борт свою старую швабру.

– Ты зачем это сделал, плесень корабельная?! – вскинулась обиженная на него Агира.

– Шоб вы, бабы, понимали, – пробубнил он. – Примета такая: шоб призвать ветер, нужно в море швабру бросить или мачту поцарапать!

Сказав это, дроу незамедлительно приступил к воплощению альтернативного варианта.

Пока он царапал ножом по дереву, капитан Вагхан ровно произнес:

– Ветра можно не ждать, его здесь не бывает. У нас есть три варианта. Поскольку магия в Пентаграмме непостоянна, можно подождать, пока души сумеют снова взять управление. Но неизвестно, когда это случится и случится ли вообще. Второй вариант – проверить, можем ли пользоваться магией мы, и, если можем, направить ее на выход из этих вод. И вариант номер три, на случай, если не сработает второй, – садиться в шлюпки и выбираться за пределы Пентаграммы на них.

Третий вариант предполагал множество нюансов и рисков, но все понимали, что другого может не остаться. Если прибегнем к нему, за «Летящим» все равно придется возвращаться, только уже с подмогой.

И надо же было адмиралу не пойти с нами в рейд именно сегодня! Что-то мне подсказывало: он сумел бы в одиночку управлять кораблем даже здесь.

Когда все стали проверять наличие магии, выяснилось, что она работает только у ундин и частично – у альвов. То есть у меня с Косичкой и у Сильвии с капитаном Вагханом. Потянувшаяся ко мне водная струя стала полнейшей неожиданностью – я даже не сомневалась, что окажусь бессильна! Сперва я просто не поверила своим глазам, но всеобщее внимание, тут же устремленное в мою сторону, поверить вынудило.

Однако вскоре открылся еще один неожиданный и крайне неприятный факт. Хотя альвы и не утратили магию полностью, толком ее использовать не могли. Сильвия откровенно злилась, что-то шипела сквозь зубы и не оставляла попыток заставить внутреннюю силу слушаться. Капитан оставил эти попытки быстрее, поняв, что пользы не будет, а время уходит.

Прикованное к нам с Косичкой внимание стало еще ощутимее. Я даже невольно спряталась за Косичкину спину, надеясь, что никому в голову не придет просить нас брать управление под контроль. Впрочем, о чем это я? Конечно, не придет – это ведь просто смешно! Даже у Тэйна ни в жизнь сил не хватит, что уж говорить обо мне!

– В любом случае попытаться стоит, – ровно произнес капитан Вагхан, на сей раз вынудив меня усомниться в собственном слухе. – Ловец Брогдельврок и кадет Талмор, поскольку магия в этих водах ведет себя непредсказуемо, есть пара процентов вероятности, что вам удастся прыгнуть выше головы. В других обстоятельствах это было бы невозможно, но сейчас…

Его речь прервал сильный толчок, от которого корабль качнулся. Теперь это был не рухнувший в обморок дроу, не выкинутая за борт швабра, а…

– Акулы! – во всю глотку завопил Горт. – А-а-акулы!

После его крика мне тоже захотелось повторить это «а-а-а». Но тут повторилось кое-что другое: толчок, по силе превосходящий предыдущий.

После него я уже не только за спину Косички спряталась, но и машинально вцепилась ему в плечи, чтобы не упасть. На несколько мгновений меня сковал ледяной ужас: с чернозубыми акулами я прежде не сталкивалась и знакомиться с ними сейчас совсем не хотела.

– Фрида, соберись, чтоб тебя! – неожиданно выругался Тэйн, развернувшись ко мне лицом. – Забудь о плетении сетей, сейчас будем использовать чистую магию. Просто обеспечь мне максимальную подпитку, как делала всегда, а остальное я сделаю сам!

Нужный эффект на меня оказал не столько смысл слов, сколько его тон. Больше не медля, я вытянула перед собой руки, призывая энергию из морской воды, и та незамедлительно откликнулась, потянувшись на корабль двумя переливающимися струями.

Меж тем мир на месте не стоял, и, концентрируясь на своем занятии, я мимолетно отмечала происходящее вокруг. Капитан Вагхан и Сильвия действовали по той же схеме, что и мы с Косичкой: Сильвия обеспечивала капитану подпитку, и тот направлял все силы на восстановление защиты корабля. Судя по всему, пока получалось не очень.

Контроль собственной магии альвам по-прежнему давался с трудом, а то и не давался вовсе. Заставив себя не смотреть в их сторону, я полностью сосредоточилась на себе, своей силе и энергии морской воды, проходящей через меня и передающейся Тэйну. Занятая собой, я не видела и не знала, получается ли что-то у Косички, есть ли хоть какой-то результат от наших действий и не показалась ли из темных вод чернозубая гигантская пасть.

Судя по испуганным прерывистым вскрикам – показалась, и не одна.

– Поглоти меня Глубина! – взвизгнул один из кадетов, за что тут же получил выговор от своего куратора:

– Следи за речью! Если не хочешь отправиться на дно, поминай лучше Поднебесье!

Короткое препирательство прошло мимо меня, но все же что-то из услышанного заставило меня вздрогнуть и задуматься. А уже через несколько мгновений я поняла, что именно: Поднебесье.

Ундины, как никто другой, связаны с Ританой – поднебесной покровительницей всех морей. Вот почему наша с Тэйном магия работает даже в Пентаграмме! Пусть я полукровка, но давно пора признать, что принадлежность к особому древнему роду подразумевает наличие немалых сил. Нужно лишь суметь ими воспользоваться, заставить пробудиться…

Как ни старалась, прыгнуть выше головы, как выразился капитан Вагхан, я не могла. Выжимая из себя максимум возможностей, я давала Тэйну ровно столько энергии, сколько всегда, и, кажется, этого все-таки не хватало.

Далеко не сразу мне удалось заметить, что сдвинуть «Летящий» Тэйн больше не пытался. Вместо этого он направлял все силы на восстановление магической защиты, объединяя усилия с капитаном и Сильвией. У последних, кажется, наметился прогресс, отчего перед нами блеснул робкий лучик надежды.

Чернозубую акулу я все-таки увидела, причем буквально перед собой. Эта зараза выпрыгнула из воды, раззявила пасть, дыхнув на меня непередаваемым амбре, щелкнула челюстями и нырнула обратно.

От ужаса я даже чуть энергетические потоки из рук не выпустила! Но в последний момент сумела удержать и заставить себя не думать, где и в каком окружении нахожусь. Драгоценное время утекало, как вода сквозь пальцы, а защита восстанавливалась крайне медленно, неохотно, в то время как акулам вести игру надоело.

«Летящий» тряхнуло так, что еще немного – и он переименовался бы в «Тонущий». Не удержав равновесия, я рухнула на палубу, присоединившись к тем, кто также не устоял на ногах.

– Вставай! – держащийся за канат Косичка протянул мне руку. – Ну же, хватайся!

Я ухватилась, но только сделала попытку встать, как корабль снова тряхнуло. Поскользнувшись, я опять упала и, откатившись назад, больно ударилась спиной о борт.

Началось какое-то безумие. Чернозубые твари бились о днище с такой синхронной силой, словно обладали разумом и желали пробить в корабле брешь.

Обрывки фраз, плеск воды, скрип дерева – все звуки доносились до меня словно из-за ватной стены. Мир казался размазанным, нереальным, а я сама находилась как будто не здесь. Наблюдая за всем происходящим отстраненно, я понимала лишь одно: нельзя сдаваться. Нельзя просто так лежать и ничего не делать, в то время как другие борются и за свою жизнь, и за жизни остальных.

Кое-как ползком придвинувшись к мачте, я ухватилась за нее изо всех сил, подтянулась и поднялась на непослушные ноги.

В Пентаграмме явно правила Глубина, потому как ровно в этот же момент корабль в очередной раз содрогнулся. И хотя мне удалось удержаться на ногах, этого не удалось Лейону – одному из наших ловцов и лучшему другу Аргара. Расширившимися от ужаса глазами наблюдая, как он падает за борт, я не верила тому, что вижу.

– Ловец за бортом! – все из-за той же ватной стены донесся до меня голос капитана, рядом с которым тут же появился Аргар.

В руках саламандра оказался небольшой бочонок, крепко перевязанный веревкой, который вскоре последовал за Лейоном. К Аргару присоединились еще несколько ловцов, помогая ему удерживать конец веревки, а что происходило в море, я просто не видела.

Отыскала взглядом Тэйна, который все это время справлялся без моей помощи, и хотела было побежать к нему, но ноги словно приросли к палубе. Внезапно я предельно ясно поняла, что это бессмысленно. Что бы мы сейчас ни сделали, все бессмысленно. Сил попросту не хватит – в этих водах верх над Ританой испокон веков одерживает Нагхар.

Стало по-настоящему страшно и за себя, и за остальных. Вспомнился недавний трагический рейд капитана Диатея, из которого вернулась всего половина отряда. Неужели и нас постигнет та же участь? Неужели все закончится вот так?

Как это обычно бывает в такие мгновения, время замедлилось. Я словно видела себя со стороны – с застывшим, точно стеклянным взглядом, растрепавшейся косой и размотавшимся алым шарфом. Чувства переполняли, и я, неспособная их умерить, была близка к тому, чтобы дать им выйти наружу. Еще не понимала, что со мной происходит, но ощущала, как глубоко внутри что-то просыпается, медленно наполняет кровь, неуловимо меняя меня саму. Глаза застлала темная пелена, легкие обожгло немыслимо морозным воздухом, и… Все закончилось так же внезапно, как началось. Я даже не поняла, что со мной произошло, но отошла быстро.

Списав странное состояние на магию ундин, сорвалась с места и побежала туда, где стояли ловцы и кадеты. Уже на бегу я неожиданно осознала, что палуба под ногами больше не качается, а плеск, производимый акулами, исчез.

Увидев, вокруг чего, а вернее – кого столпились ловцы, я пошатнулась и закрыла рот ладонью, подавляя крик. При виде окровавленного Лейона мне стало плохо, но самое главное – он был жив. Порвав нижнюю рубашку на лоскуты, Аргар с помощью Агиры перевязывал ему раны, но было предельно ясно, что пострадавшему парню срочно требуется помощь лекарей.

Обнаружив рядом с собой дрожащую, истерично всхлипывающую Крилл, я машинально коснулась ее руки, желая приободрить, и внезапно заметила, что кое-что изменилось. Кое-что важное. Капитан Вагхан, Тэйн и Сильвия, неестественно бледные, тяжело дышащие сидели прямо на мокрой палубе. А корабль покрывал едва заметный, но вместе с тем прочный барьер.

Глава 6

Наш выход из Пентаграммы можно было назвать настоящим чудом. Акулы неожиданно присмирели, перестав атаковать корабль, барьер защитил от прочих негативных воздействий, а уже спустя полчаса нашим потерянным душам удалось вновь взять под контроль управление «Летящим».

Учитывая состояние Лейона, ни о каком продолжении рейда, естественно, не могло быть и речи – капитан сразу же взял курс на Сумеречье. Но не проплыли мы и полмили, как из стелившегося над водой легкого тумана появился еще один фрегат королевского флота. И не просто фрегат – «Синий волк», выходящий в море под командованием капитана Диатея.

Корабли остановились бок о бок, и я заметила стоящего рядом с капитаном адмирала, который уже через мгновение оказался около нас.

Планы поменялись: рейд было решено продолжить, а Лейона доставить в корпус на «Синем волке». Пока пострадавшего транспортировали, капитаны и адмирал обсуждали произошедшее, и поскольку я стояла поблизости, прекрасно слышала их разговор.

О том, как именно адмирал узнал, что нам требуется помощь, никто не спросил. Капитан Вагхан, вероятно, догадывался об этом и так, но я знала точный ответ – подаренный мне амулет.

– Здесь был некромант, – неожиданно заявил адмирал. – И он пользовался магией.

К нему тут же обратилось множество изумленных взглядов – к разговору прислушивалась не только я, но и весь отряд.

– Мы ощутили магию смерти еще в то время, когда вы были в Пентаграмме, – пояснил капитан Диатей. – Он был где-то поблизости. Возможно, именно некромант при помощи русалок направил вас к кладбищу кораблей, только неясно, для чего.

Мы давно выбились из графика, Лейону требовалась срочная помощь, поэтому общение адмирала и капитанов долго не продлилось. Обсуждение множества возникших вопросов отложили до нашего прибытия в корпус, капитан Диатей вернулся на свой корабль, и «Синий волк» с «Летящим» разошлись.

Адмирал остался с нами. Поймав его мимолетный взгляд, за короткие доли секунды я прочла в нем слишком многое. И внезапно захотела оказаться рядом – совсем рядом, чтобы чувствовать как можно ближе этот ореол уверенности и поддержки, защищенность и покой.

Адмирал переживал за меня. Внешне по отношению ко мне оставался абсолютно бесстрастным, ничем не выделял среди других, но я интуитивно чувствовала его волнение… Пожалуй, даже больше, чем просто волнение. И среди всего сегодняшнего безумства, пережитых кошмаров и тревог это отношение стало моим утешением. Сладкой пилюлей, почти полностью исцелившей от страха.

– Говорил же – бабам на корабле не место, – пробурчал вновь высунувшийся на палубу дроу. – Только беды притягивают… И швабру свою родную из-за них выкинул!

Его ворчание вызвало невольную улыбку. Оно как будто говорило – все хорошо, все обошлось, ничего непоправимого не случилось. Мысли о том, что могло бы произойти, не восстанови капитан защиту и не исчезни вдруг чернозубые акулы, нагоняли настоящую жуть. Но главное – мы спаслись, и слава поднебесным.

– А отличное ведь приключение! – весело улыбнулся Аргар, никогда не теряющий бодрости духа. – А то что это все вечно отряду капитана Диатея достается? Должно же когда-нибудь и нам перепасть!

Агира отвесила брату звучный подзатыльник, выражая всеобщее мнение: такие приключения никому и даром не нужны.

На море все было тихо, потерянных не наблюдалось, и кадетов отпустили отдохнуть в каюты. Еще никогда не слишком мягкая койка не казалась мне такой прекрасной. Упав на нее, не снимая сапог, я растянулась во весь рост и закрыла глаза. Плеск волн и мерная качка убаюкивали, но я просто балансировала на грани сна и реальности, невольно прокручивая в мыслях все увиденное и услышанное за сегодня.

Некромант. Неужели он в самом деле был поблизости? Неужели наше появление в Пентаграмме – его рук дело? Очень не хотелось думать, что происшедшее как-то связано с кристаллом душ, но вероятность такого варианта была высока. Пора было признать, что все странные события, случающиеся в последнее время, так или иначе связаны с ним. И со мной, ши возьми!

Вновь вспомнив необъяснимое состояние, охватившее меня некоторое время назад, я открыла глаза, присела и притянула к себе сумку. Бросила быстрый взгляд на Крилл – она лежала, отвернувшись лицом к стене, – и достала свой шаромаг.

Собравшись, я хорошенько его встряхнула и замерла, дожидаясь, пока внутри сформируется кристалл. Цветок не заставил себя ждать – он был таким же, как в прошлый раз, только чуть более ярким. Значит, моя магия постепенно крепла.

Порадовавшись этому обстоятельству, я уже собралась отправить шаромаг обратно, когда вдруг заметила, что один из лепестков хризантемы потемнел. Едва-едва, почти незаметно, но все же будто покрылся темно-серым налетом.

Подумать над тем, что это могло значить, мне помешала Крилл, перевернувшаяся на другой бок. Посмотрев на шаромаг, она буднично поинтересовалась:

– Что делаешь?

Я с трудом подавила желание тут же закрыть хризантему – благо вовремя вспомнила, что капитан Вагхан установил специальную защиту, не позволяющую посторонним видеть истинное отражение моей магии.

– Проверяю уровень способностей. – Мне даже не пришлось врать. – Вроде бы прогрессирую.

Крилл подперла голову рукой и вздохнула:

– Не думала, что это будет так тяжело. Когда я увидела окровавленного Лейона, чуть не лишилась чувств. Ты, наверное, подумаешь, что я сумасшедшая, но мне кажется, вокруг происходит что-то странное. Странное и опасное. Адмирал и капитаны об этом знают, но нам не говорят…

Мне бы очень хотелось поговорить с подругой по душам, рассказать ей обо всем, но разве я могла? Будь это только моя тайна – наверное, поделилась бы. Но кристалл душ касался не только меня, и само знание о нем подвергало риску. Поэтому для Крилл, как и для многих других, было лучше находиться в неведении.

Вскоре в дверь постучали с привычными ворчливыми нотками:

– Ужин забирайте!

Дроу вкатил в каюту передвижной столик, уставленный тарелками с наваристой ухой, хлебом и крепким черным чаем. Наш кок всегда готовил хорошо, но сегодня просто превзошел себя – уха была удивительно насыщенной, ароматной и сытной. Правда, даже такую вкуснятину пришлось есть с трудом, так как аппетит отсутствовал вовсе.

Крилл, в отличие от меня, ела с удовольствием и, судя по виду, в этот момент считала простую уху лучше подаваемых аристократам к столу изысков. Забыв о привычках леди, она разломила ржаной хлеб, обмакнула его прямо в бульон и, посмотрев на меня, спросила:

– Ты себя хорошо чувствуешь? Какая-то бледная…

Чувствовала я себя неважно. Крилл даже спрашивать не требовалось – и так знала, что выгляжу паршиво. Аппетит появляться не желал, тело охватила неожиданная слабость, и в целом ощущения были такими, словно я не притрагивалась к еде несколько дней, одновременно занимаясь тяжелыми физическими нагрузками.

– Я полежу немного, – сказала я, подумав, что так меня не накрывало даже после тренировок. – Устала просто.

Немного полежать не получилось – неожиданно я проспала до самого позднего вечера. Казалось, прикрыла глаза всего на минутку, а когда открыла, часы показывали двадцать два часа. Крилл в каюте уже не было, наверху раздавались голоса, прислушавшись к которым я мгновенно избавилась от возникшей тревоги. Никаких криков, паники и звуков, напоминающих бой. Уже хорошо.

Поднявшись с кровати, я подошла к настенному зеркалу и, взглянув на свое отражение, успокоилась окончательно. Возможно, некоторая бледность еще осталась, но, во всяком случае, живого мертвеца я не напоминала.

Раз меня не звали, значит, ловцы по-прежнему справлялись без помощи кадетов, но я все равно решила подняться наверх. Тем более что мы с Тэйном были среди тех, кому предстояло нести вахту в первой половине ночи.

На палубе меня встретили легкий морозный ветер и высокое чернильное небо, усыпанное множеством сверкающих звезд. Ночь выдалась поразительно ясной, чарующей, беззастенчиво выдающей тайны всех созвездий. Я не очень хорошо разбиралась в звездах, но без труда нашла и созвездие Ританы, и Руэниса – повелителя поднебесных ветров, и Таггара – первого в истории ловца. На миг почудилось, что я увидела даже знак Лайара, но, конечно, это было не так. Глубинному покровителю смерти нечего делать на небесах.

– Красиво, верно? – произнес Косичка, когда я к нему приблизилась.

Мы оба стояли, запрокинув голову, и смотрели на небо, впитывая его и наслаждаясь минутным покоем. Рядом с ним мне было по-особенному хорошо. Для меня Тэйн все еще оставался немножко снобом, но я давно поняла, что это лишь очень маленькая его часть. А за ней скрыты отзывчивость и чуткость, готовность всегда прийти на помощь.

Я давно заметила, что у таких, как Тэйн, обычно мало друзей, потому как подпускают они к себе немногих. Но если уж тебя сочли другом или хотя бы приятелем, можешь быть уверен, что обзавелся надежной опорой. Такие друзья не становятся бывшими и не предают. А еще именно сейчас я поняла, что настоящая дружба и рождается вот так – в сложных ситуациях, когда нужно действовать вместе, положиться друг на друга и доверять.

Наверное, дружба – это в первую очередь и есть доверие.

– Фрида, Тэйн! – позвала нас Агира. – Эй, кадет Талмор и ловец Брогде… Брогдельвр… ундины, короче, идите к нам!

Утратив философское настроение, невольно фыркнула: оказывается, не одна я плохо выговаривала фамилию Косички.

На ближайший час управление кораблем легло исключительно на адмирала и потерянных душ. Капитан Вагхан и большая часть ловцов разошлись по каютам, а неугомонные саламандры организовали для самых стойких активную деятельность, предложив сыграть в кости.

– Что еще за дикость? – сложив руки на груди, поморщилась Сильвия. – Мы же не пираты!

– При чем тут пираты? – искренне удивился Аргар, уже приспосабливающий в качестве стола «спасательный» бочонок. – В порту в кости все играют, честные моряки – в том числе.

В интонации Сильвии сквозил скепсис:

– Мы не просто моряки, а ловцы потерянных душ, состоящие на службе в королевском морском флоте. И должны соответствовать.

– Так, кадет! – не выдержал Аргар, вспыхнув в самом буквальном смысле. – Или присоединяйся, или марш спать, нечего здесь капитана нравоучениями изображать!

Как ни странно, из двух предложенных вариантов Сильвия выбрала первый. Вообще-то я тоже не очень жаловала подобные игры, но, в конце концов, раз играют даже ловцы, то почему бы и нет?

Играли парами. Саламандры сели напротив друг друга, Аргар ловко подбросил два видавших виды кубика, отправил их в стаканчик и встряхнул.

– Играем на желания, – сообщил он, прежде чем выбросить кости. – По три раза.

Помимо того что поздний вечер был невероятно красивым, он выдался еще и холодным. Невольно поежившись, я обхватила себя руками и выдохнула морозный пар. Казалось бы, родившиеся в этих суровых краях должны давно привыкнуть к такому климату, но нет – я по-прежнему мерзла и всегда с нетерпением ждала пусть и короткого, но все-таки лета. В этом отношении адаптация саламандр просто поражала. Будь я такой же теплолюбивой, наверное, давно превратилась бы в сосульку, а не сверкала азартными глазами!

В первом раунде победу одержал Аргар и по такому случаю не упустил возможность поиздеваться над сестрой. Заставил ее сходить к коку, принести горячий чай и с поклоном ему подать.

– Пожалуйста, мой лорд, – выполняя указание, процедила Агира и уже от себя добавила: – Чтоб вы подавились.

Следом играть сел Тэйн, компанию которому неожиданно составила Сильвия. Тэйн, как и альва, не был любителем таких игр, но сейчас, видимо, они оба решили отвлечься после тяжелого дня.

– Замерзла? – участливо поинтересовался Горт, вместе со мной наблюдающий за ходом игры. – Вот бы нам сейчас тоже чаю горячего и пару пышных булочек. С джемом черносмородиновым…

Про джем прозвучало до того мечтательно, что я улыбнулась. Видать, тяжко приходилось сыну пекаря без сладостей – в рейдах нам вредной пищи не перепадало.

– А ты предложи коку сыграть в кости, – пошутила я в ответ. – Если выиграешь, загадай ему испечь что-нибудь вкусненькое.

Задумчивое, а затем просветлевшее лицо Горта красноречиво подтвердило истину: в любой шутке есть доля правды. Кажется, он воспринял эту идею всерьез.

Когда пришел наш черед садиться за импровизированный стол, я уже очень жалела о недоеденном ужине. Зря все-таки вспомнили про булочки!

Удача меня не слишком баловала в жизни, но сегодня вдруг повернулась лицом. Сначала у меня выпали «четверка» и «пятерка», затем – две «пятерки», а после – «пятерка» и «шестерка». Подвох состоял в том, что удача все-таки издевалась, так как Горт все три раза умудрился выбросить больше. Когда после тщательного встряхивания стакана ему выпали две «шестерки» и я приготовилась к исполнению какого-нибудь глупого желания, Аргар внезапно стукнул Горта по плечу:

– Не годится, ты два раза жульничал!

Никто и опомниться не успел, как сын пекаря в негодовании вскочил с места и толкнул саламандра в ответ. До драки дело не дошло только потому, что между ними моментально оказался Тэйн.

– Посмотри у него в кармане! Там наши кости, а он, когда сам бросал, заменял их на свои, с подпиленными краями! – воскликнул Аргар.

Несмотря на пристрастие к сладкой выпечке, упрекнуть Горта хотя бы в капле лишнего веса было нельзя. Он пребывал в идеальной физической форме, и залезть к нему в карман было не так-то просто. Когда же Тэйну это все-таки удалось, оказалось, что Аргар был прав.

– Ну и как это понимать? – нахмурился мой куратор.

Даже втянуть голову в плечи захотелось, хотя обращались вовсе не ко мне. Умел Косичка быть суровым и даже немного жутким.

Горт был вспыльчивым и гордым, поэтому никто не ждал, что он легко признает свою вину. Тем не менее это произошло.

– Простите, не удержался. – Он передернул плечами. – Старые привычки. У нас во дворе только так и играли.

В целом я его понимала и почти не осуждала. Мелкое мошенничество не самое страшное, чему может научить улица. Но обманывать нас – своих сослуживцев, в любом случае неприемлемо, и так считали все.

– Извинись перед Фридой, – потребовал Аргар. – Немедленно.

Столкнувшись взглядом с Гортом, я почувствовала себя неловко, но, когда он все же принес извинения, атмосфера немного разрядилась. Правда, игровой настрой куда-то улетучился, и, чтобы не попасться, нам не хватило всего нескольких минут.

Мы уже собрались заканчивать с игрой, когда над нашими головами прозвучал ледяной голос:

– Выбирайте: два наряда вне очереди на корабле или в корпусе.

Вздрогнули все, нервно ойкнули мы с саламандрами. Брат с сестрой еще от последнего наказания не отошли, а теперь им доставалось снова.

– Адмирал Рей… – попытался было возразить Аргар.

– Что? – буквально убив его взглядом, осведомился тот. – У вас есть оправдание?

Оправданий не было, аргументов не было, объяснений тоже не было, жалостливые глаза на адмирала не действовали. Двумя словами – ши возьми!

Пока все мысленно решали, какое из двух зол выбрать, на меня вдруг что-то нашло. Что-то такое… глубинно глупое. Просто вдруг так жалко всех стало. Если бы речь шла только обо мне, и слова бы ни сказала. Но сегодня все так устали, столько волнений пережили. Тот же Аргар вон Лейона фактически спас…

– Адмирал Рей, – поднявшись на ноги, проронила я.

Голос чуть дрогнул, а от одного только вида направленных на меня льдистых глаз захотелось раствориться. Даже не то что раствориться – потерянной душой стать захотелось, чтобы меня тут же бесследно развеяли!

Тем не менее я продолжила:

– Этот день был для всех очень трудным. Ловец Брогдельврок и кадет Уилград оказали огромную помощь капитану Вагхану в восстановлении защиты, пока мы были в Пентаграмме. Ловцы Грэйдэ самоотверженно бросились на спасение оказавшегося за бортом. А кадет Дагг, невзирая на отсутствие в тот момент магии, также вел себя очень храбро.

Как только я закончила говорить, воцарилась тишина. Кажется, потрясены были все, помимо самого адмирала.

Спустя невыносимо растянувшуюся паузу он, прищурившись, спросил:

– А вы, кадет Талмор? Как проявили себя вы?

Дар речи сделал мне ручкой и нырнул в самые глубины Сумеречного моря. Я могла бы сказать, что помогала куратору, но вместо этого почему-то вспомнила свое падение, неуклюжие попытки подняться и почти панический страх. Да никак я себя не проявила, если быть честной. Никак!

– Кадет Талмор… – вознамерился вступиться за меня Косичка.

– Кадет Талмор идет со мной, – перебил и закончил за него адмирал. – Для особо смелых и любящих спорить наказание также особое. Кадет, – это уже едва не падающей на подкашивающихся ногах мне, – будете отбывать наказание под моим личным присмотром. Остальным немедленно заняться делом.

Видя, что все продолжают испуганно хлопать глазами, адмирал повысил голос:

– Живо!

Всех буквально сдуло морозным ветром. Я видела, что многие хотели за меня вступиться, особенно Тэйн, но сумасшедших спорить с морским демоном все-таки не нашлось.

– Будем тебе должны, – уходя, шепнул мне Аргар. – Удачи, подруга.

Заставив ноги повиноваться, я прерывисто вздохнула и поплелась за адмиралом на свою казнь. Куда меня ведут, понятия не имела, зато прекрасно знала, чем обычно заканчивается пререкание с морскими демонами. Раз – и твоя душенька-душа уже воспарила к небесам, если, конечно, не потерялась по пути.

Спустившись на среднюю палубу, мы прошли в конец узкого коридора, где перед нами гостеприимно распахнулась темная дверь. Меня пропустили вперед, и, переступив порог, я оказалась в просторной двухкомнатной каюте, освещенной огнем саламандр. Подсвечники стояли на столе из красного дерева и на комоде, а еще пара висела на стене, соседствуя с морским пейзажем.

В целом обстановку каюты можно было назвать уютной, если бы не присутствие за моей спиной ее хозяина.

– Не стойте в дверях, кадет Талмор. – Адмирал легонько меня подтолкнул, и от неожиданности я влетела в центр как ошпаренная.

Наверное, даже когда перестану бояться всего на свете, адмирал Рей неизменно будет являться исключением.

Привычно сцепив руки в замок и стараясь не смотреть на начальство, я изучала узоры на темно-сером ковре и представляла, что меня ждет. Конечно, лишать души меня не станут, и, скорее всего, наказание будет более гуманным. Например, мне поручат разобрать какие-нибудь бумаги, как Аргару и Агире, или велят навести порядок в комнате, или составить отчет о происшествии в Пентаграмме, или…

– Кадет Талмор, вам не жарко? – нарушили ход моих мыслей насмешливые слова.

И вот тут перед глазами отчетливо предстал мой визит в апартаменты адмирала, находящиеся в корпусе. В частности, как мне помогали снять верхнюю одежду и шарф. Ни в коем случае не желая повторения, я поспешно избавилась от кителя, подрагивающими от волнения руками сняла шарфик и, за неимением лучшего варианта, оставила одежду в руках.

– Можете повесить сюда, – любезно предложил адмирал Рей, в этот момент пристраивающий свой китель на вешалку.

Выполняя требуемое, я уронила шарф, наклонилась, чтобы его поднять, и следом уронила свой китель. Мысленно обругала себя последними словами, уняла проклятую дрожь в руках и под немигающим взглядом адмирала наконец справилась со «сложной» задачей.

Глаза не подняла и потому реакцию на свою некстати появившуюся неуклюжесть так и не увидела. Зато увидела, как начищенные до блеска сапоги проделали путь до мягкого дивана, после чего прозвучало:

– Подойдите и садитесь.

Кажется, у меня уже выработалась привычка подчиняться, когда адмирал говорил со мной в таком тоне, поэтому подошла и села. К счастью, не мимо, а аккурат на диван.

А далее случилось то, что заставило меня вспыхнуть, точно саламандра, покраснев от корней волос до самых кончиков ногтей. В животе предательски заурчало – громко так, с выражением. Не стоило, ох не стоило Горту о еде вспоминать!

– Вы не поужинали. – Не вопрос, а констатация факта. – Какое блюдо хотите?

Ассоциация с моим прошлым визитом в адмиральские покои стала еще ярче. Так и вспомнилось, как из камина выходил официант «Синей жемчужины» и подавал нам виртуозно приготовленные изыски.

– Какое блюдо вы хотите? – чеканя слова, повторил адмирал. – Если верить вашим же словам, день был трудным. Чтобы восстановить силы, вам нужно поесть.

«И чтобы я смогла выполнить нужную работу», – добавила я про себя.

Отложенное наказание несколько успокоило, хотя предстоящая трапеза с адмиралом пугала ничуть не меньше. Тем не менее на поставленный вопрос пришлось отвечать, ибо заставлять морского демона повторять в третий раз – идея далеко не лучшая.

– Булочки с черносмородиновым джемом, – проговорила я первое, что пришло в голову. И, тут же поняв, что таких кушаний на корабле нет, поспешно исправилась: – То же, что ели на ужин все остальные.

Не прошло и полминуты, как передо мной оказалась тарелка с пышущей жаром рыбой, картофельным гарниром, овощами и пиалой с соусом. Горячий чай и… булочки. С черносмородиновым джемом.

Слава поднебесным, на этот раз обошлось без вина.

– Как заказывали, – подворачивая манжеты, сказал адмирал. – Сегодняшний ужин из корпуса.

Я чуть было не спросила, как он здесь оказался, но вовремя вспомнила о Карке – работающей на благо корпуса и отвечающей за подачу блюд потерянной душе. Наверное, и он у адмирала состоит в прямом подчинении.

Приняв единственно верное решение – забыть, где и с кем нахожусь, я с удовольствием утолила голод. Даже вкус сполна ощутила и не подавилась ни разу – прогресс. Адмирал, видимо тоже не поужинавший вовремя, составил мне компанию, и некоторое время повисшую в каюте тишину нарушал лишь стук столовых приборов.

– В столицу едем через три дня, – неожиданно сообщил он.

Я-таки подавилась. Сглазила!

– А как же…

– Последние события этому не мешают, – верно истолковал он мой невнятный посыл. – Напротив. Чем скорее вы увидитесь с семьей, тем лучше.

В горле моментально пересохло, я глотнула чаю. Мне казалось, я уже свыклась с мыслью о необходимости встретиться с родственниками, но волнение по этому поводу все-таки не отпускало. Наверное, дело было не только в них, но и в самом визите в столицу. Я ведь за пределами Сумеречья нигде не бывала…

– Прости, Фрида.

Подумав, что мне померещилось, я подняла на адмирала широко распахнутые глаза, в которых, по ощущениям, отражалось недоумение. Столкнувшись с его взглядом, растерялась окончательно.

– За то, что сегодня опоздал. Я обещал защиту, но Пентаграмма сильно искажает магию, из-за чего мне не сразу удалось понять, что происходит. Охраняющая тебя душа молчала, а амулет сработал неточно. Больше такого не повторится.

Я снова уподобилась саламандре, краснея с макушки до пят. Не зная, куда себя деть и как на такое ответить, просто молча кивнула. Показалось, что всяческие отрицания и благодарности будут сейчас неуместны.

– А теперь приступим к наказанию, кадет Талмор, – сменил тему адмирал Рей, и его глаза как-то странно блеснули.

Если, направляясь сюда, я просто боялась, то сейчас едва не впадала в панику. Почему-то вдруг показалось, что никакие бумажки меня перебирать не заставят и отчеты писать – тоже, и даже об уборке каюты я могу не мечтать. Поднебесные, спасите…

– Прямо сейчас, смотря мне в лицо, десять раз называешь меня по имени.

Впервые в жизни я настолько радовалась тому, что сижу. И очень надеялась, что мое лицо не слишком перекосило от непередаваемой смеси изумления и ужаса.

Глядя на меня, адмирал задумчиво побарабанил пальцами по крышке стола.

– С этим определенно нужно что-то делать…

Видимо, на моем лице все-таки отчетливо проступили испытываемые эмоции, так как он со вздохом пояснил:

– Фрида, нам предстоит часто бывать в обществе друг друга, особенно учитывая предстоящий визит в столицу. А ты до сих пор смотришь на меня как на вышедшего из Глубины Нагхара.

Нервно сглотнув, я поерзала на диване, отползая подальше, и вжалась в мягкую спинку.

– Ты должна доверять мне, а доверие и страх несовместимы, – добавил адмирал и, заметив, что слова меня не убеждают, раздраженно добавил: – Поднебесных ради! Я ведь не прошу называть себя морским котиком на глазах у сослуживцев!

Повисла тишина. Очень долгая тишина, которую я нарушила сдавленным фырканьем. Затем мое фырканье стало громче. А в итоге я вообще не выдержала и рассмеялась в открытую, пряча полыхающее лицо в ладонях.

Адмирал Рей, видимо, решил, что у меня случилась истерика, и, моментально оказавшись рядом, предложил кружку с оставшимся чаем:

– Фрида! Что?!

– Вы… морской демон… – выдавила я сквозь спазмы смеха. – Морской котик…

Меня накрыла новая волна, и пока я пыталась с ней справиться, адмирал вернулся на место. Постепенно цунами схлынуло, в моей душе наступил штиль, и как теперь смотреть на адмирала, было решительно непонятно. Но находиться в неведении было еще хуже, поэтому я все-таки заставила себя робко поднять взгляд. Следуя давней привычке, посмотрела сначала одним глазком, чуть разомкнув ладони, и только потом – двумя.

Адмирал улыбался. Искренне улыбался, и улыбка эта касалась даже обычно ледяных глаз!

– Я бы хотел сказать, что у тебя удивительный смех, но, боюсь, начнется пожар.

Поняв, что он намекает на мои полыхающие щеки, я снова уронила лицо в ладони. Если бы от смущения можно было сгореть, от меня бы осталась лишь горстка пепла.

Глава 7

Отсрочка подошла к концу, ознаменовав наступление моего персонального «наряда вне очереди». Силы поднебесные, я бы могла назвать его просто адмиралом, лордом, даже лордом Реем. Но по имени? Да я и мысленно отдельно от фамилии произнести его не могла!

– Я жду, – поторопил мой мучитель. – Чем быстрее справишься, тем быстрее отсюда выйдешь.

Язык словно онемел, делая эту пытку еще более изощренной. Да разве же я могла когда-нибудь вообразить, что буду не только ужинать в обществе адмирала королевского флота, но еще и называть его по имени? По имени, ши возьми!

– Желаешь дождаться моей старости? – усмехнулся он, глядя на меня в упор. – Учти, морские демоны, которых ты так боишься, живут очень долго.

Сжав под столом руки так сильно, что ногти до боли впились в ладони, я глубоко вдохнула. Ведь давно решила, что пора бороться со своими страхами, и уж кого-кого, а адмирала бояться как минимум глупо. Однако все разумные доводы не действовали, так как существовало одно весомое «но». Глубоко в душе я понимала, что боюсь не столько его самого, сколько тех чувств, что он во мне пробуждает. Признаться себе в них было еще сложнее, чем произнести заветные пять букв, и, чтобы не задумываться об этом дольше, я с трудом проронила:

– Эр-ртан.

И тут же замерла, не веря, что сумела. Честное слово, даже с восставшей нежитью сражаться легче!

Адмирал выразительно заломил бровь:

– Прежде не замечал за вами заикания, кадет Талмор, но попытка зачтена. С вас еще девять. Четко, ясно, не отводя взгляд.

– Эртан, – послушно произнесла я, немного осмелев. – Эртан, Эртан, Эртан…

С каждым разом голос делался все тверже, но вместе с тем тише. Скрещение наших взглядов только добавляло переживаний, и я чувствовала, что в эти мгновения перешагиваю через невидимую, разделяющую нас грань. Просто озвучить буквы – одно. Но совсем другое – осознать их, сопоставить с сидящим напротив человеком и прочувствовать, как они делают нас ближе. Неприметную девчонку из трущоб и одного из самых известных лордов королевства.

– Эртан, – повторила я в последний раз, и каюту наполнила тишина.

Она была мягкой, обволакивающей, доверительной, тонущей в полумраке и разбавленной бликами горящих свечей. Глаза напротив смотрели так, словно видели во мне больше, чем я знала о себе сама.

– Мне, наверное, пора, – неуверенно разрушила я хрупкое волшебство. – Там дежурство и…

Пристально посмотрев на меня еще несколько долгих секунд, адмирал поднялся из-за стола, приблизился и отодвинул мой стул, помогая встать. Проявив удивительную грацию, я не споткнулась, благополучно дошла до вешалки и, даже когда мне помогли надеть китель, не уподобилась саламандре в третий раз. Определенно повод для гордости!

На душе почему-то вдруг стало легко-легко, хотя и неспокойно. Присутствие рядом адмирала ощущалось всей кожей, всем существом, но оно не тяготило, а вызывало сопровождающееся дрожью волнение.

– Фрида, – негромко позвал он, когда я коснулась дверной ручки.

Медленно обернувшись, оказалась с ним лицом к лицу – близко настолько, что почти утонула в талом льде прозрачных глаз.

– Ты забыла.

В его руках находился алый шарф, который через мгновение коснулся моей шеи. Адмирал завязывал его медленно, словно нарочно растягивая этот момент и заставляя меня нервничать все больше. Я не могла ни пошевелиться, ни, вопреки желанию, отвести от него глаз.

Сделав последний оборот, он замер, не спеша меня отпускать. Моей щеки коснулось его дыхание, и в голове пронеслась глупая мысль о том, что, оказывается, дыхание морских демонов очень теплое…

Неприступный, холодный, привыкший к повиновению, сейчас повелитель четырехсот девяноста девяти потерянных душ казался как никогда открытым. Близким. Настоящим, как любое живое существо.

Следом пришла еще одна глупая мысль – захотелось его коснуться, проверить, что он реален, чтобы окончательно в этом убедиться… Я уже приподняла руку, когда с ужасом поняла, что намереваюсь сделать, и тут же себя одернула. Но дурман не развеялся, не отпустил, и я продолжала стоять на месте, точно вмерзнув в пол.

– Фрида… – выдохнул адмирал непривычно низким, обволакивающим голосом, от которого в животе появилось странное томление. Точно тысячи мотыльков защекотали меня изнутри своими крыльями.

Я даже не уловила того момента, когда два прозрачных океана стали еще ближе. И еще. И еще… Не заметила и того, как мою талию обвили руки, осторожно придвинувшие к сильному, точно высеченному из теплого камня телу. Если бы только я не утратила способность мыслить, если бы могла понимать хоть что-то, то непременно заметила бы нежную осторожность и сдерживаемый яркий порыв, проступивший на обычно холодном лице. Словно я сама – трепыхающийся маленький мотылек, к которому стремится пламя, боящееся его обжечь.

«Ундины могут приворожить одним поцелуем», – все-таки промелькнула в голове связная мысль, но для нее было слишком поздно.

Я ощутила мягкое, полное с трудом сдерживаемого огня касание губ. Точно пойманная в сеть рыбка, неистово забилось сердце, по коже прибежала новая волна сумасшедшей дрожи, веки сомкнулись. Остались только губы и обнаженные чувства, в которые обратилась вся я.