Даниил Аксенов

Самозванец

Глава 1

Прибытие без встречающих

Если что-то происходит, значит, ты еще жив. Ишиб Аррал

Когда человеку трудно дышать, он мало о чем может думать. Скорее всего, лишь об одном – как сделать так, чтобы дышать было легче. Хотя есть определенное количество сверхрациональных людей, которые думают не только об этом, но и о том, что вызвало проблемы с дыханием. Михаил относился именно к таким людям. Вопрос, почему он не может нормально дышать, волновал его не меньше, чем вопрос, что нужно сделать, чтобы чувствовать себя хорошо.

Он точно помнил, что предшествовало его нынешнему состоянию. Это не было ни дракой, ни подвигом, ни сражением. Это был эксперимент. Совершенно безобидный и безопасный эксперимент. Так он думал раньше. Но удушье, дикая головная боль, туман перед глазами и ощущение тяжести во всем теле изначально не планировались.

Одновременно с осознанием предшествовавших событий пронзила мысль, более сильная, чем все остальные. Она касалась уже не его здоровья, а явилась следствием нарастающего беспокойства за судьбу своего детища – томографической установки нового образца. Под влиянием этой мысли даже страх перед удушьем частично отступил. Установку нужно было спасать. Следовало торопиться.

Михаил не был ни суперменом, ни йогом. Он не умел по своему желанию отключать сознание от боли или иных неприятных ощущений. Однако и для него существовало кое-что поважнее самочувствия. Он не был готов ползти с раненой ногой под танк, чтобы поразить его гранатой, он совершенно не хотел затыкать течь в плотине своим коченеющим телом, хотя, возможно, и сделал бы это – способность на такие поступки можно проверить лишь на практике. Но вот о состоянии установки он беспокоился гораздо больше, чем по любому другому поводу, включая собственное здоровье. Поэтому он предпринял попытку приподняться.

Сама эта попытка указывала на то, что он лежит. Вопрос, где лежит, пока что его не интересовал. Ведь он точно знал: перед тем как что-то случилось, его тело находилось внутри диагностической камеры томографа, то есть, внутри большой трубы, обставленной приборами и аппаратурой.

Михаил попытался раздвинуть руки, чтобы нащупать стенки этой трубы. Похоже, что чувствительность вернулась к нему. Но, к его удивлению, руки не ощутили холода металлических стенок. А то, к чему они прикасались, было мягким и шершавым и очень напоминало траву. Он ни на секунду не допускал, что в его лаборатории растет трава. Поэтому объяснил данные ощущения обманом чувств. Это могло случиться вследствие травмы, характер которой оставался пока неизвестен.

Несмотря на явные проблемы с чувствительностью, дышать почему-то стало легче. Глаза еще ничего не видели, но он решил предпринять попытку хотя бы перевернуться и выползти из томографа. Попытка увенчалась частичным успехом. Иными словами, перевернуться ему удалось, как и проползти небольшое расстояние, но его не покидало ощущение, что он ползет не по трубе. Поверхность, на которой он находился, больше напоминала землю, покрытую той же травой, нежели металлическую стенку.

Преодолев дистанцию сантиметров в двадцать, по примерным оценкам, Михаил решил передохнуть.

«Интересно, что делает Анна, – думал он. – Неужели она не видит, что происходит?»

Анной звали его ассистентку, к которой Михаил испытывал почти безграничное доверие. Но лишь в том, что касалось деловых отношений. Анна была расторопна и исполнительна, а также обладала очень ценным качеством – не болтала лишнего на конференциях. Однако в вопросах, не связанных прямо с работой, он не доверял ей. Не то чтобы она давала повод к подозрениям, просто он полностью и во всем не доверял никому. Он и прежде не часто ошибался и разочаровывался в людях. Возможно, благодаря именно такому сознательному и логическому выбору: не доверять полностью никому.

К его удивлению, чувство обоняния вернулось раньше, чем зрение. Он тут же им воспользовался, что вызвало очередной приступ удивления. Лабораторией и не пахло.

До Михаила доносился запах поля. Когда он был маленький, то часто гостил у бабушки с дедушкой, которые жили на самом краю деревни. Дальше было лишь поле. И вот запах летнего поля ворвался в его сознание. Он немного отличался от того, деревенского, запаха. Но все же был достаточно похож, чтобы пробудить массу воспоминаний помимо всякого желания. Ведь о каких воспоминаниях может идти речь в таком состоянии? Если случилось что-то совершенно непонятное? Но воспоминания, вызванные запахом, возникли внезапно и были настолько сильны, что Михаилу потребовалось значительное усилие воли, чтобы их подавить. Чувства маленького мальчика, бредущего по степи и высматривающего в высокой траве ящериц… Сейчас не до них.

«Где же Анна? Она, что, побежала за помощью?» – Михаил снова попробовал приподняться, и в этот момент туман перед глазами начал рассеиваться. Левая рука неловко подвернулась, он свалился на бок и был вынужден снова перекатиться на спину. Это действие также насторожило его, потому что в томографе было очень мало места, чтобы там кататься.

Решив временно не обращать внимания на этот факт, он сосредоточился на зрении. Белая пелена перед его взором постепенно светлела, теряла свою насыщенность, прояснялась, превращаясь в клочья то ли дыма, то ли тумана, то ли облаков, плывущих по небу на некотором расстоянии друг от друга. Наверное, сравнение с облаками было самым подходящим, потому что эти клочья рассеиваться окончательно никак не хотели. На ярко-синем фоне Михаил видел белые дымчатые фигуры, которые к тому же куда-то медленно двигались. Это было так похоже на небо, что если бы он не знал, что над ним находится стенка трубы, а еще выше – серый потолок, то мог бы поклясться, что смотрит на небосклон, лежа на траве посреди небольшого поля. Причем это поле слева от него ограничено деревьями, а сам он одет в свой лабораторный халат. Даже мелькнула мысль, что вряд ли стоило поднимать голову, чтобы увидеть все это, но дело было уже сделано. Он понял, что сошел с ума.

Сходить с ума можно двумя разными способами. Методика первого из них требует, чтобы человеку казалось, будто он не тот, кто есть на самом деле, а совсем другая личность. Для реализации второго способа необходимо, чтобы человеку чудилось, будто окружающее является не таким, каким его видят все остальные, а представляет собой совершенно иную реальность. Михаилу несколько раз приходилось видеть примеры как первого, так и второго рода, хотя они не относились непосредственно к его специальности. Особенно запомнились два случая. В одном из них молодой мужчина, лет двадцати пяти, полагал, что он является стражем порядка. Причем это убеждение проявлялось лишь в состоянии опьянения крайней степени и заканчивалось плачевно для него и окружающих: у молодого человека мысли не расходились с делом. Другой случай был более печален. У пятнадцатилетней девушки возникли галлюцинации пугающего характера, затем последовали рецидивы, во все более острой форме. К несчастью, это все происходило при полном попустительстве родителей, не желавших ставить ребенка на психиатрический учет. Михаил проникся жалостью к несчастной и всегда вспоминал о ней с горьким сочувствием, ведь клиника была типичной, а значит, при отсутствии правильного лечения пациент неминуемо шел к абсолютному распаду личности.

Его мнение о состоянии собственного рассудка было совершенно определенным. Ясно, что он осознавал себя самим собой. С такой же очевидностью он понимал, что не может находиться там, где находится сейчас. Будучи склонен больше следовать логике, чем чувствам, он отметил, что пребывает в плену каких-то галлюцинаций, причем осознает это. Последнее вызывало надежду. Если человек знает, что он страдает галлюцинациями, то находится на полпути к излечению.

То ли вследствие нервного потрясения, то ли еще по какой-то причине, но он физически чувствовал себя уже лучше, потому что оказался в силах не только приподняться, но и сесть.

Окружающее представляло собой очень подробную и четкую галлюцинацию. Даже подозрительно подробную. Все как в реальности. Летнее поле, справа и сзади уходящее за горизонт, а слева и спереди ограниченное полоской леса, пахучая растительность, стрекот кузнечиков – все было очень правдоподобно.

Но его нельзя было так просто обмануть. Он решил во что бы то ни стало докопаться до сути галлюцинаций, найти хоть какое-то противоречие в них. Чтобы потом, на основе этого, построить безупречную цепочку рассуждений и избавиться от наваждения.

Прежде всего он предпринял самое простое действие: решил рассмотреть травинку вблизи. По его мнению, никакая галлюцинация не могла быть совершенной. Это всего лишь иллюзия, которая накладывается на существующую реальность. А иллюзиям в той или иной степени присуща грубость исполнения, их качество ограничивается особенностями работы человеческого мозга.

К его удивлению, маленький стебелек даже вблизи выглядел как заурядное растение: с прожилками, с мелкими перемычками, с неравномерной окраской. С той же степенью достоверности выглядел и маленький жучок, которого он поднял с земли и взял в руку. Жучок был совершенно нормальным. Это настораживало.

Конечно, Михаил верил в возможности человеческого мозга, но не настолько сильно. Воссоздавание – до мельчайших подробностей – мелких существ, к тому же не виденных ранее, могло явиться результатом либо длительнейшей тренировки, либо самообмана. Тренировок такой направленности он не проходил, их совершенно точно не было, самообман исключался с высокой степенью вероятности, а в феноменальные способности подсознания Михаил просто не верил.

Все еще недоумевая, он попытался подняться на ноги. Это удалось даже слишком легко. Если бы кто-нибудь сказал ему еще минут десять назад, что вскоре он будет способен даже подпрыгивать, Михаил счел бы это шуткой. Эта легкость явилась очередным плюсом в пользу галлюцинаций. Но так как появился явный минус в виде отсутствия даже небольшой гротескности, молодой человек уже не мог быть ни в чем полностью уверенным.

Михаил полагал, что, когда человек не знает, что ему делать, лучше всего пойти спать или почитать хорошую книгу. Конечно, можно заняться чем-то еще, но ни в коем случае нельзя отправляться на бесцельные поиски приключений. Михаил совершенно точно не знал, что ему делать, но другого выхода, кроме как куда-то пойти, у него не было.

В лицо дул прохладный ветерок, самочувствие значительно улучшилось, в мыслях царило обычное спокойствие, несмотря на более чем странную ситуацию. Молодой человек размеренно и не торопясь шагал по полю. Интересно, что самое необычное ощущение в тот момент было связано с полами халата, развевавшимися на ветру, ведь обычно ему приходилось пользоваться им лишь в лаборатории. Почему-то целью своего путешествия он избрал группу деревьев, которые, по его расчетам, находились на севере.

Достигнув деревьев, сразу же обнаружил, что они не являются частью леса. Скорее, это была небольшая роща, отделявшая одно поле от другого. Но поле, которое было впереди, разительно отличалось от того, которое осталось сзади. Поле, на которое он смотрел сейчас, было обработано.

Подойдя поближе, он убедился, что там росла пшеница. Колосья еще не полностью созрели, а находились в стадии налива. Он это установил очень легко, вспомнив своего приятеля-агронома. Тот уже давно оставил профессию, занимался бизнесом, но в кругу друзей после выпитого спиртного часто принимался читать всем лекции о том, как правильно выращивать помидоры, чем отличается рожь от ячменя и о прочих несомненно полезных вещах. Учитывая то, что лекции имели свойство повторяться, все приятели этого агронома могли похвастаться выборочными знаниями в совершенно неожиданных областях сельскохозяйственной науки.

Легко вспомнив одну из этих лекций, Михаил предположил, что поле было засеяно примерно два месяца назад. Это наблюдение тоже поставило его в тупик, ведь тогда получалось, что пшеницу посадили в начале июля. По мнению молодого человека, для его региона это было безумием. Но факт в виде плотной стены колосящихся злаков упрямо стоял перед глазами – пшеница выросла. Это могло говорить об одном из двух: либо он пребывает все-таки во власти галлюцинаций, либо находится очень далеко от дома. Вероятность того, что его приятель-агроном ошибался, Михаил сразу же отверг как незначительную. Если одна и та же лекция повторяется десяток раз, поневоле усвоишь ее содержание и начнешь воспринимать материал как достоверный.

Вздохнув, он побрел дальше. Идти по границе возделанного поля и рощи не составило труда, а вскоре обнаружилась двухколейная проселочная дорога. Трава в колеях не отсутствовала, а была примята. Значит, дорогой пользовались не очень часто.

Ему было известно, насколько широко могли простираться обрабатываемые площади, особенно посевы злаковых культур. И он допускал, что будет долго идти по полям, прежде чем выйдет к жилым постройкам или встретит какую-то машину.

С пройденным расстоянием его шаги стали размеренны и широки. Ему было трудно оценить, сколько он прошел, но вряд ли менее пяти-шести километров, пока не увидел какой-то дым. «Наконец-то, – подумал он. – Вот и жилье. Но что же они там жгут?»

Он прибавил скорость. Потом еще и еще. Почти бежал.

Вскоре перед глазами Михаила появилась деревня. Сначала лишь очертания домов, потом стали различимы их детали, а затем он смог рассмотреть все в подробностях.

Это было небольшое поселение. Домов на пятьдесят. В некоторых местах к небу поднимался легкий дымок, такой, который бывает при приготовлении шашлыков на природе. Казалось, что это – самая обычная деревня. Но, странное дело, все, абсолютно все дома были деревянными, сложенными из бревен. Только срубы, как в мосфильмовской декорации. Это выглядело необычно, равно как и основательная деревянная изгородь, шедшая вокруг всего поселения. Разумеется, он не жил постоянно вне города, хотя иногда бывал в сельской местности и время от времени смотрел телевизионные передачи, в том числе о проблемах далеких, заброшенных деревень. Но все-таки ему казалось, что дома должны выглядеть… посовременнее, что ли…

Помедлив, он направился к воротам поселка.

Глава 2

Местные жители

Если друг собирается тебя убить, значит, есть за что. Ранигская народная мудрость

Приблизившись к воротам, Михаил отметил, что только один дом в центре поселения был частично каменным. Другие представляли собой примитивные срубы: плохо обработанные бревна уложены одно на другое, высота построек с пологими соломенными крышами составляла, пожалуй, максимум два с половиной метра. Коричнево-серый цвет стен действовал угнетающе.

Перед самым входом в деревню молодой человек сначала было заколебался, стоит ли сразу идти в незнакомое место, но потом поругал сам себя за нерешительность. Здесь были люди. И люди должны были помочь ему, во-первых, вернуться домой. А во-вторых, объяснить происходящее. Поэтому он медленно вошел в распахнутые ворота деревни. Эти ворота были собраны из слегка обтесанных бревен или жердей гораздо меньшей толщины, чем стены домов.

Пройдя немного по грунтовой, без каких-либо следов асфальта или щебня, дорожке, Михаил остановился. Да и любой остановился бы на его месте. Потому что увиденное, прямо скажем, настораживало и наводило на размышления.

Видимо, обитатели этого поселения заметили его издалека, но отреагировали на появление путника только сейчас, и довольно странно: ему навстречу выступили несколько вооруженных дубинами и косами молодых и среднего возраста мужчин. За их спинами толпились любопытствующие: мужчины постарше, пожилые женщины и дети. Судя по общему враждебному выражению лиц, встреча не обещала быть радушной.

Михаил сразу же обратил внимание на одежду поселян. По сути, они были одеты лишь в рубахи и штаны, сшитые из простого и грубого материала. Цвета тоже не отличались разнообразием – одежда была преимущественно серой. На общем невзрачном фоне выделялся лишь один старик, стоявший немного поодаль от основной группы. На нем был зеленый халат, который, впрочем, тоже не производил впечатление нового. Возглавлявший отряд чернобородый мужчина носил такую же одежду, что и все. Но по каким-то неуловимым признакам гость деревни понял, что именно этот человек – главный, и он неслучайно находится впереди всех.

Михаил был обескуражен тем, как его встречают. Даже если допустить, что его приняли за какого-то врага. Ведь одинокий человек не может представлять такой опасности, чтобы против него выходили все. Также ему не вполне была понятна организованность встречающих. Выходило, что они заметили его издалека, затаились и, выждав, пока он приблизится, вышли навстречу с оружием в руках. Ему казалось, что такого приема он не заслужил.

Между тем чернобородый сделал небольшой шаг вперед и произнес несколько слов на незнакомом языке.

«Где же это я нахожусь? – изумленно подумал Михаил, вслушиваясь в странные звуки. – Что за язык?»

Он развел руки, изображая непонимание. Затем добавил несколько слов на всех языках, которыми владел или частично владел. Как многие его приятели, он знал более-менее твердо лишь один иностранный язык. Но зато держал в памяти бессистемное множество фраз, надерганных из других языков. И сейчас пустил их в ход.

Надо сказать, что это произвело впечатление. Чернобородый нахмурился, а толпа недовольно зароптала.

Предводитель спросил еще раз, а потом еще, но в ответ конечно же получил лишь отрицательное покачивание головой и жест, который должен был изображать недоумение. Больше ничего в голову молодого человека не приходило, к тому же он убедился, что его способности к языкам здесь не встречают понимания и должной оценки.

То ли этот жест не понравился присутствовавшим, то ли они вообще плохо относились к иноземцам и чужакам, но толпа угрожающе зашумела, а вооруженные мужчины двинулись вперед, беря пришельца в кольцо.

Ему это сразу же очень сильно не понравилось. Потому что прежде доводилось сталкиваться и с бандитами, и с обычными уличными хулиганами, по лицам которых всегда можно было судить о серьезности намерений. Так вот, лица у жителей этой деревни были серьезны. Это уже внушало страх.

Михаил попятился. Даже оглянулся на открытые ворота, оценивая возможности к бегству. Увы, в воротах уже стояли двое мужчин, один из которых держал в руке длинную палку, а второй – что-то очень напоминающее молот. Видимо, к встрече с ним подготовились основательно.

Он не был великим бойцом и очень трезво оценивал свои шансы. Примерно так же трезво, как он оценил настрой толпы. По его мнению, взятие иноземца в плен никак не входило в планы собравшихся. Судя по поднятому вверх оружию, пришельца собирались просто убить. Он не был выдающимся специалистом по рукопашному бою, у него не было с собой оружия, поэтому он никак не мог противостоять такому числу людей. Что же ему оставалось делать? Только пытаться еще и еще раз вступить в переговоры.

Молодой человек быстро заговорил, вытянув перед собой руки ладонями вверх, показывая самые мирные намерения. Это не произвело никакого положительного впечатления. Напротив, круг стал быстро сужаться. Так что через несколько секунд Михаил оказался бы в пределах досягаемости оружия.

«Бежать! – мелькнула у него мысль. – Прорываться любой ценой!»

Он только вознамерился претворить мысль в действие, как увидел, что от толпы, стоявшей позади вооруженных мужчин, отошел старичок в зеленом халате, которого Михаил приметил ранее, уж очень тот выделялся на общем фоне. Старичок что-то крикнул чернобородому. Вооруженные люди остановились, все как один. Они не сводили с пришельца глаз, но было видно, что, пока старичок не выскажется, никто не тронется с места.

Чернобородый не согласился с собеседником. Он что-то резко ответил. Но стало ясно, что обладатель зеленого халата пользуется авторитетом. Люди прислушивались к разговору. Все словно застыли.

Молодой человек отметил, что старикан был удивительно настойчив и все время повторял одно и то же слово «ишиб». Он жестикулировал и покрикивал, указывая на пришельца.

Чернобородый морщился. По-видимому, он очень хотел перейти к действиям, но уже не решался. Слова старичка что-то означали. Поспорив еще пару минут, чернобородый неохотно кивнул и слегка отступил в сторону. Толпа тоже немного раздвинулась.

А старичок в зеленом потертом халате, прихрамывая, вышел вперед и направился к Михаилу. Подойдя довольно близко, он произнес какую-то фразу и пристально посмотрел молодому человеку в глаза. Тот снова покачал головой, изображая непонимание.

Несмотря на угрожающую ситуацию, молодого человека заинтересовала выразительная мимика собеседника. Старик был небольшого роста, щуплый, с узким подвижным лицом и небольшой козлиной бородкой. Она забавно подрагивала при каждой его фразе. Почти так же забавно, как заштопанный зеленый халат, явно великоватый владельцу, колыхался от движений рук. Потому что в дополнение к богатой мимике старик очень активно жестикулировал.

Он сделал еще один шаг и прикоснулся к одежде незнакомца. Молодой человек решил, что это – меньшая из бед, поэтому не стал препятствовать. Старик пощупал ткань халата, одобрительно прищурился, поцокал языком, а затем показал пришельцу знаками, что нужно следовать за ним. Молодой человек колебался недолго, потому что вооруженные люди все еще не сводили с него недобрых глаз. И Михаил с радостью и некоторым облегчением последовал за старичком. Он ожидал, что остальные жители будут его сопровождать, но этого не случилось. Казалось, что никто из них не сомневался в том, что старичок находится в безопасности. Незваный гость деревни шел, провожаемый лишь недобрыми взглядами.

Как выяснилось, его спаситель жил на другом краю поселения. Пришлось идти через всю деревню. И Михаил смог увидеть, что собой представляют дворы и предметы быта местных жителей. Если бы он назвал увиденное «убогим», то был бы прав. А если бы назвал «крайне убогим», то был бы прав вдвойне. Грубо сколоченные ограды, примитивные орудия труда, низкие скособоченные домики – все производило удручающее впечатление. Если бы не железные наконечники топоров и кос, можно было подумать, что эти люди только-только вышли из первобытнообщинного строя. Например, повозки, имевшиеся в некоторых дворах, стояли на деревянных колесах, не совсем круглых, сбитых из нескольких цельных кусков дерева. Так выглядели самые первые колеса, придуманные на заре человеческой цивилизации, изображения которых молодой человек видел в одной из энциклопедий. Это удивляло и вызывало по меньшей мере недоумение. Он даже предположил, что попал в какую-то религиозную общину, которая отказывается от всяческих благ цивилизации.

Пройдя мимо доисторических построек, они подошли к конечной точке маршрута – хибаре старика. Михаил мог бы назвать это домом, но слово «хибара» более точно описывало строение. Хотя стены дома были набраны из уложенных друг на друга бревен, маленькая дверь все же была изготовлена из досок, что наводило на мысли о не полной безнадежности жилища. Если бы не убогость, можно было предположить, что это – игрушечный дом на детской площадке. Впрочем, темные проемы между старых бревен скорее напоминали бойницы хорошо укрепленного дота, а не окна в домике для игр.

Старик распахнул дверь и полез внутрь. Через какое-то время, вполне достаточное, чтобы хозяин понял, что гость не следует за ним, он что-то крикнул Михаилу. Тот расценил это как приглашение и попытался войти в дверь. Для этого ему пришлось очень сильно согнуться в пояснице. Войдя, молодой человек получил возможность ознакомиться с местным бытом не только снаружи, но и внутри.

Обстановка в доме старика состояла из трех предметов: глиняной печки, маленького топчана и грубо сделанного деревянного стола. Больше там ничего не было, на первый взгляд. Присмотревшись, гость смог заметить пару пеньков, которые, видимо, служили стульями, а также полочки, шедшие вдоль стен. На этих полочках лежала сушеная трава. Видимо, именно ее присутствием объяснялся ничем не передаваемый запах внутри жилища. Михаилу казалось, что он находится в доме средневекового травника. По крайней мере, так он этот дом себе представлял. Вдыхать смешанный запах разнообразных трав было не очень приятно.

Между тем старичок уселся на один из пеньков. И, нимало не озаботясь, что гость остался стоять, пригнувшись из-за низкого потолка, начал что-то втолковывать Михаилу. Он довольно бойко показывал то на халат, то на рот. В чем связь между ртом и халатом, молодой человек не мог понять. Когда же хозяин хибары убедился, что подаваемые им знаки никак не распознаются, то изменил их. Теперь он показывал на свои рот и уши. И снова на халат гостя. Видимо, халат имел ключевое значение для понимания смысла того, что хотел сказать старик.

Проанализировав мимику и жесты хозяина дома, Михаил сделал два вывода. Во-первых, старичку нравится его халат. И, возможно, он хотел бы его получить. Во-вторых, халат имеет какое-то отношение к речи. Второй вывод совершенно сбивал с толку.

Молодой человек ничего не имел против первого вывода. Он запросто отдал бы халат. Ведь странный хозяин хижины спас ему жизнь в полном смысле этого слова, когда отбил от своих кровожадных сородичей.

Но он не был до конца уверен в том, что старик хочет именно этого. Поэтому, решив все проверить на практике, он медленно снял халат и протянул его своему спасителю. Широкая улыбка на лице старика подтвердила, что гость оказался прав. Деду нужен был именно халат.

Как только данный предмет одежды оказался в руках хозяина хибары, улыбка мгновенно исчезла. Он с самым серьезным выражением лица взял его, внимательно осмотрел со всех сторон, примерил на себя, а затем снял и убрал в какой-то сундук, вкопанный в землю у стены. Вкопанный так удачно, что Михаил его поначалу даже не заметил.

Покончив с халатом, старичок показал рукой на топчан. Этот жест поставил молодого человека в тупик. «Чего он хочет? – подумал он. – Чтобы я передвинул куда-то первобытную кровать? Сам не может ее поднять?»

Хозяин заметил недоумение на его лице. Он подошел к топчану и улегся на него спиной, всем своим видом показывая, что вот так надо делать. Что это – именно то действие, которое является единственно правильным в данной ситуации. Гость так не считал, но старик проявил настойчивость. Резко вскочив со своей лежанки, он еще и еще раз показал на нее рукой, что-то при этом говоря. Казалось, он был недоволен то ли непонятливостью, то ли медлительностью своего гостя.

Что было делать? Выполнять причуды старичка или, возможно, снова оказаться на улице, в окружении враждебно настроенной толпы с топорами и косами? Конечно, он выбрал первое.

Молодой человек сначала осторожно приблизился к топчану. Впрочем, «приблизился» – слишком сильное слово для этого действия. Правильнее было бы сказать, что он сделал шажок. Или даже полшажка. И сразу же оказался около лежанки.

Затем он сел, проверяя, не провалится ли топчан под его весом. Этого не произошло. Видимо, топчан был сделан из цельного куска дерева. И Михаил решительно лег на спину. Его ноги при этом свешивались на пол.

Старик вздохнул с явным облегчением. Как вздыхает учитель, которому наконец удалось донести смысл урока до самого неспособного ученика.

Он приблизился к лежавшему на топчане гостю и больно схватил его за плечо, потом начал трясти и что-то сердито выговаривать. Каким-то шестым чувством Михаил уловил смысл сказанного. Или ему показалось, что уловил. Он подумал, что его просят расслабить мышцы. Молодой человек сделал это. Догадка была верна – рука оставила плечо в покое. Затем старик показал на глаза. Гость нахмурился, пытаясь понять еще и это. Хозяин хибары вздохнул, прикрыл свои глаза и так стоял несколько секунд. Потом он снова их открыл и вопросительно посмотрел. Смысл был ясен. Михаил закрыл глаза, рассудив, что, если что-то будет происходить, он сможет открыть их в любой момент.

Старичок издал какой-то звук и затих. Затем раздался шорох, и снова – тишина. Некоторое время ничего не происходило. А потом что-то случилось.

Именно «что-то», потому что Михаил не мог описать словами происходившее. Его жизненный опыт не хранил ничего, хотя бы отдаленно напоминавшего то, что он испытал.

На него нахлынули образы. И слова. И непонятные знаки. Это было так внезапно и неожиданно, что он попытался бороться и хотел приподняться с топчана, чтобы остановить этот поток. И с недоумением обнаружил, что не только не может пошевелить рукой или ногой, но даже открыть глаза. Старичок каким-то образом догадался о попытке пошевелиться. Потому что резко крикнул что-то и положил руку на лоб молодого человека, словно приказывая ему лежать тихо. Поток увеличивался и словно давил на Михаила неосязаемой массой. Или, может быть, ему просто показалось, будто что-то невидимое прижимает его к топчану. Образы, слова и знаки лились рекой. Вот мелькнул колодец, ведро, девушка, его поднимающая, затем цепь, звенья цепи, рука, вращающая ворот, и много-много других, как связанных друг с другом, так и совершенно независимых образов. Каждый из них сопровождался словом или даже несколькими словами. Слова впечатывались в память. Он чувствовал, что, несмотря на поступление все новых образов, он не в состоянии забыть предыдущие, уже показанные ему. Это доставляло ему новые мучения, но он был не в состоянии ничего поделать. Михаил потерял счет времени и надеялся лишь на то, что этот невыносимый напор образов, знаков и слов, насильственное усвоение которых отнимало его покой и свободу мыслей, рано или поздно ослабеет и прекратится. Он оказался прав.

Поток иссяк столь же внезапно, как и начался. Некоторое время Михаил еще лежал на топчане, а потом старичок толчками и резкими словами заставил его встать. На этот раз мышцы повиновались молодому человеку. Он приподнялся.

И сразу же отметил: что-то было не так в словах старика. Не так, как раньше. Михаил попытался проанализировать свои ощущения до и после непонятной процедуры и обнаружить различие и внезапно осознал, в чем дело. Если раньше слова старичка казались ему чепухой и он воспринимал лишь интонацию, то теперь он учитывал и смысл. Михаил понимал сказанное!

Глава 3

Знакомство с необычным

Будь твои способности больше, это был бы уже не ты. Наемник Торк – очередному бездарному воспитаннику

– Что же делает так хорошо одетый неуч в этой глуши? – спрашивал его старичок, которого, как выяснилось, звали ишиб Аррал.

Гостю было трудно отвечать. Он еще не свыкся с новым словарным запасом и правилами построения предложений. Поэтому ему приходилось говорить медленно, тщательно подбирая каждое слово.

– Сюда я попал неизвестным мне образом, а до этого жил в другом месте. – Михаил решил твердо придерживаться абсолютной, хотя и формальной правды.

Способ обучения новой речи путем прямого ввода в память огромного массива пар «слово-образ» поразил его своей эффективностью, и он не знал, чего еще можно ожидать от этого старичка в частности и от этой местности в целом. А если они здесь умеют и считывать содержание памяти?

– Так не бывает, – ухмыльнулся Аррал. – Человек должен помнить, что с ним произошло. Если, конечно, его не ударили по голове очень сильно. Тебя били по голове, необученный ишиб?

– Я не знаю.

– Может быть, и били, – подытожил старик. – Ты производишь такое впечатление. Тебя привезли кочевники?

– Нет. А кто это такие?

– Точно били, – заметил Аррал. – Нельзя жить здесь и не знать, кто такие кочевники. Они сейчас повсюду.

– Я не видел никаких кочевников. А пришел оттуда, – он махнул рукой на юг. – Помню только, что был дома, а потом вдруг очнулся рядом с каким-то полем.

Старик недоверчиво хмыкнул:

– Где же твой дом?

– Далеко отсюда, – ответил Михаил и задумался.

Действительно, где его дом? Что это вообще за место? Где в современном мире можно встретить людей, которые ни за что ни про что бросаются на одиноких прохожих с косами и топорами? И вообще почему здесь нет ни машин, ни нормальных домов? Это что, в самом деле какие-то религиозные отшельники, обладающие паранормальными способностями?

– Как же далеко? – уточнил старик. – В Раниге хотя бы? Или в Томоле? Может быть, даже в Фегриде?

– Мне ничего не говорят эти названия. А вы-то сами кто? Вы отшельники, да? Считаете, что нельзя пользоваться благами цивилизации? Как некоторые мормоны?

Старик недоуменно нахмурился:

– Какие отшельники? Какие цивилизации? Какие мор-мо-ны? Ты спрашиваешь, почему мы не живем в городах? А кто будет тогда пахать, если все переберутся в город? Тебя, наверное, ударили еще сильнее, чем я думал. Что ты будешь жрать, если все деревни исчезнут?

Аррал явно обиделся.

– Прости, – сказал гость, вытянув вперед руки, – я не хотел тебя обидеть. Никак не могу понять, где я оказался. В том месте, где я жил, нет таких деревень…

– Какие же есть?

– Ну, более современные…

– Вот заладил, – вздохнул старик. – Деревня наша его не устраивает… Ты что – дворянский сынок?

– Нет, – недоуменно ответил тот. – У нас вообще нет дворян.

Это заявление произвело впечатление.

– Что-то я не слышал о таких странах, где бы их не было, – прищурился старик. – Разве что кочевники без них обходятся. Но это же дикари!

Насчет дикарей у Михаила были свои взгляды.

– Скажи, а в какой стране расположена эта деревня? – спросил он.

– В Раниге и расположена, где же еще? – буркнул Аррал.

– А Раниг где находится? На каком, гм… континенте?

– Вот, значит, как? – переспросил старик. – Что это еще за континент? Южнее Ранига лишь горы, а за ними океан. Тарский. Севернее – королевства Томол и Кмант. Какой континент тебе нужен?

Михаил зашел в тупик. Что-то здесь было не то. Допустим, он мог не слышать о странном государстве Раниг. Также допустим, он мог не знать о существовании каких-то королевств. Но ведь океаны-то наперечет! Среди них нет Тарского. Среди океанов Земли его нет…

– Что задумался? – спросил Аррал. – В себя приходишь?

– Нет, – честно ответил тот. – Не прихожу.

– А занимаешься ты чем? Умеешь делать что? Ведь если не дворянин, то работать должен.

Молодой человек замялся.

– Целитель я, – подобрал он аналог на новом языке.

– Вот и врешь! – рассмеялся старик. – Поймал я тебя! Как ишиб ты необучен. Аб об этом ясно говорит. Не можешь быть целителем. Никак не можешь.

– Какой такой аб? – медленно спросил Михаил.

– Тот, с помощью которого ты управляешь ти! – еще больше развеселился Аррал.

Он явно выделял интонацией односложные слова «аб» и «ти» – скорее всего, как специфические термины. Гость решил последовать примеру хозяина, помолчал немного и заявил, стараясь произносить незнакомое слово так же, как это делал ишиб:

– Я не управляю никаким таким ти, – сказал он. – Чтобы быть целителем, это необязательно.

– Та-а-к, – протянул старик, почесав свою бородку. – Ты не только безумен, но еще хочешь и меня свести с ума. У тебя есть аб. Очень слабый, но есть. Им ты можешь управлять ти! Хоть как-то, но управлять! Даже такой неуч, как ты, может это делать!

– А что такое ти? И зачем ею или им управлять? Как им управлять?

Старик смотрел на него, широко открыв глаза. Он уже понял, что перед ним сумасшедший. И радовался, что его не убили. Потому что убивать сумасшедших – очень плохая примета. Это знает каждый. Хорошо еще, что этот безумец говорит более-менее связно. Хотя и несет бред.

Аррал предпринял еще одну попытку:

– Каждый предмет на этой земле имеет ти. Когда ты управляешь ею, то можешь изменять свойства предмета. Ты что, никогда не слышал об этом?

– Нет. А что это значит – менять свойства?

Старик с досадой сплюнул на земляной пол. Но он был очень упрям и сдаваться не собирался, не докопавшись до того, кто же перед ним.

– Вот это, например, и есть «менять свойства», – произнес Аррал.

И небольшая глиняная миска, стоявшая перед ним на столе, взмыла в воздух и зависла.

Михаил утратил дар речи. Широко открытыми глазами он смотрел на миску до тех пор, пока она не вернулась на свое место. Тогда он медленно протянул руку и взял ее. Чтобы осмотреть на предмет веревочек, на которых она может быть подвешена. Их не было.

– Это что, фокус такой? – спросил он на всякий случай.

В его голове мелькнуло сразу два объяснения увиденного. Либо магнитное поле, либо система зеркал. Но откуда они возьмутся в такой глуши?

– И чем же тебя так приложили? – поинтересовался старик. – Какой еще фокус? Что ты тут несешь? Повторяю: каждый предмет имеет ти. А ты имеешь аб. Твой аб может управлять ти. Ты можешь заставить предмет взлететь, поменять цвет или форму. Хотя, конечно, не эту миску. А что– нибудь поменьше.

– Я? Могу? – переспросил Михаил.

– Ты! Ты можешь! – закричал старик, окончательно выведенный из себя. – Ты – бездарь! Ты – неуч! Но ты можешь это делать! У тебя есть аб!

– Не надо кричать, – попросил молодой человек.

Он был в отчаянии. Сначала оказался неизвестно где. Потом нашел какую-то средневековую деревню. А в ней непонятный старик запросто занимается телекинезом крупных предметов. И при этом еще утверждает, что он, Михаил, тоже может это делать. Потому что у него есть какой-то аб.

– Ладно, – успокоился Аррал, – я начну сначала. Хоть ты и безумец, но пытаешься что-то понять. Буду объяснять, а ты задавай вопросы.

После разговора длительностью примерно в час гость запомнил несколько основополагающих фактов и фундаментальных концепций. Во-первых, он находился не на Земле, а непонятно где. В каком-то Раниге. А мир назывался Горр. Во-вторых, у каждого предмета, одушевленного или неодушевленного, здесь было что-то вроде особого поля, как бы души предмета, называемой ти. В-третьих, у некоторых людей был сильно выражен аб – компонент собственной, персональной ти, и с помощью аба можно было управлять как собственной ти, так и другими, несобственными ти. Этих людей называли ишибами. Их было не очень много, но и не так уж мало – достаточно. Для чего-то. У Михаила аб был очень слабым. Слабее, чем у многих, обладающих им. Наконец, в-четвертых, молодой человек понял, что действительно сошел с ума. Потому что всех вышеперечисленных фактов быть в реальности не могло. Он закрыл глаза руками и застыл. Его поза выражала скорбь.

Старик уже иначе смотрел на собеседника. Взгляд Аррала был наполнен чем-то вроде сочувствия. Ему уже раньше приходилось сталкиваться с сумасшедшими. Конечно, не с такими, как этот, но все же немного похожими.

– Ты есть хочешь? – спросил он. – Вот, можешь перекусить.

Аррал нагнулся, доставая из холодной печки какой-то горшок. И придвинул его вместе с деревянной ложкой.

Молодой человек открыл глаза. Перед ним было что-то похожее на суп. Или на соус. Помедлив, он взял ложку и начал есть с печальным выражением лица. Вкус был странный, но не неприятный. Когда закончил, то ощутил, что после еды и всех пережитых впечатлений его клонит в сон.

Старик заметил это и кивнул на топчан. А потом вышел из хибары. Михаил, подумав немного, все же прилег. Так как он не помещался на короткой лежанке, то свернулся клубочком. И так уснул.

Пробуждение через несколько часов не принесло никаких новостей. Он по-прежнему был в хибаре и лежал на жестком топчане. Из крошечных окон доносился отдаленный шум, который всегда бывает там, где множество людей живут на небольшом пространстве. Он встал, слегка потянулся, насколько позволял низкий потолок, и выполз наружу через маленькую дверь. Там увидел Аррала.

– Ну что, лучше себя чувствуешь? – поинтересовался старик, изобразив на своем сухом лице подобие сочувствия.

– Нет. У меня, похоже, что-то с головой.

Аррал кивнул, соглашаясь.

– Если не считать проблем с разумом, ты выглядишь здоровым, – заметил он. – Справедливо, если будешь нам помогать за то, что мы тебя приютили.

Гость равнодушно пожал плечами. Он был в апатии.

– Ладно, вернемся к этому завтра, когда, может, тебе будет чуть лучше, – сжалился Аррал. – Иди сейчас, отдыхай. Или займись чем-нибудь.

– А все же, что это за место? – решил уточнить Михаил.

Он уже начал терять надежду уловить противоречия, нестыковки в содержании подозрительно реалистично воспринимаемого бреда. Но продолжал цепляться за любую возможность вырваться из плена галлюцинаций. Поэтому сейчас он даже не знал, что и думать.

– Ты что, все забыл, что я тебе рассказывал? – спросил старик.

Его бородка прямо-таки затряслась то ли от удивления, то ли от негодования.

– Нет, помню, – поспешил успокоить собеседника молодой человек. – Но просто хотелось бы знать, что тут вообще происходит. Если нельзя понять, как я сюда попал.

Аррал не возражал против очередной лекции. В данный момент ему все равно нечего было делать. Крестьянской работой он, как ишиб, не занимался, а насчет другой его никто не просил. Поэтому он попытался все подробно объяснить.

Деревня Камор, куда попал Михаил, принадлежала одному из множества захудалых королевств, разбросанных в округе. Ее положение осложнялось тем, что в этом месте обосновалось недавно одно из кочевых племен. Королевство Раниг по какой-то причине ничего с кочевниками сделать не могло или не хотело. Несколько деревень оказались отрезанными от ближайших городов. А кочевники не только обложили жителей данью, что являлось для них вообще-то делом привычным, но и повадились угонять молодых девушек и подростков на невольничьи рынки. Местные жители пытались бороться с этим. Им было запрещено держать оружие в собственности, и они не имели возможности вступать в открытый бой по причине малочисленности. Но они могли прятать своих сыновей и дочерей. Если жители узнавали о набеге загодя, то вся молодежь уходила в лес, а если набег происходил внезапно, дети прятались в специально выкопанных ямах, которые дублировали погреба. Впрочем, о двойных погребах Михаил узнал чуть позже.

Пока деревня была под контролем королевской власти, путникам и купцам были рады, потому что те приносили с собой деньги или новые товары. Когда же деревня перешла на осадное положение, то любой чужой человек представлял угрозу разоблачения. Проще всего его было убить, а тело вместе со всеми вещами спрятать. Аррал в таких случаях мог обеспечить сокрытие следа ти убитого человека.

Когда он увидел пришельца, то сначала не собирался вмешиваться в ход вещей. Однако одежда пришельца понравилась старику. Втайне Аррал завидовал другим, более успешным ишибам, а особенно тому, как они одеваются, что едят и где живут. Ведь старик отнюдь не относился к лучшим представителям своей профессии. Его аб был несилен, поэтому он жил в деревне, а не в городе. И в богатстве не купался. Арралу захотелось приобрести хотя бы халат из необычного и плотного материала. Но в случае убийства незнакомца халат оказался бы либо надежно спрятан, либо уничтожен. Потому что никто не знал тогда, кто к ним попал и будут ли его искать. Снять халат с мертвого старик уже не смог бы – община старалась не рисковать понапрасну. К счастью, Арралу удалось разглядеть минимальные способности странного человека к управлению ти. И он объявил его ишибом. Ишибы пользовались определенным уважением. Их не продавали в рабство (по уважительной причине – ишиба контролировать гораздо труднее, чем обычного человека, и он способен на крупные и мелкие пакости), они могли занимать определенные должности в королевствах, и наконец самое главное – даже самый слабый ишиб мог делать то, чего не может обычный человек. Ишибы, будучи сравнительно многочисленными, приносили пользу не только в конкретных делах – фактически на них строилась местная цивилизация.

Объявив пришельца ишибом, старик взял его под свою опеку и под свою ответственность. С его точки зрения, халат того стоил. А когда незнакомец оказался еще и сумасшедшим, Аррал окончательно уверился, что поступил правильно. Сумасшедших убивать нельзя – перестанет везти и постигнет ранняя смерть. Верная примета.

Гость с трудом переварил полученную информацию. Если предположить, что он все-таки не сошел с ума, а попал в другое место, в другой мир, то ему вряд ли кто-либо позавидовал бы. Потому что этот мир был ужасен. Жизнь человека вообще и его, Михаила, в частности, не стоила ничего. Даже если он был объявлен ишибом и мог (а теперь уже был обязан) управлять непонятной ему, как носителю научного мировоззрения, субстанцией ти, используя гипотетически имеющийся у него потенциал, пресловутый аб.

– Вот ты говорил, что у меня тоже есть аб, – начал Михаил, – значит, я тоже мог бы поднимать предметы взглядом?

– Не взглядом, – сурово заметил старик, – а с помощью аба. Но для этого тебе нужно поучиться.

– А чему я смогу научиться? – неуверенно поинтересовался Михаил.

Аррал расхохотался. Он явно не имел ни малейшего желания обидеть невежду, напротив, было видно, что старик веселится от души.

– Ты можешь научиться немногому, необученный ишиб, – ответил он, когда приступ смеха прошел. – Твой аб не силен. Он слабее даже, чем был у меня, когда я начинал обучение. А ведь я очень плохой ишиб. Но и то немногое, что ты сможешь узнать, потребует платы, размер которой вряд ли тебе понравится. Даже твоя чудесная одежда не покроет полной стоимости обучения у хорошего ишиба.

– Понятно, – сказал Михаил.

Ситуация была еще хуже, чем он думал. Если старик прав, то он будет кем-то вроде полуглухого в стране острослышащих.

– Иди, еще поспи, – произнес старик. – Вон там возьми пучок соломы, постели его на пол в доме и ложись. Завтра поговорим.

Тот так и сделал. Когда он улегся, в его голове был полнейший хаос. И еще жутко хотелось домой. Он решил как можно быстрее отыскать возможности для возвращения, почему-то не сомневаясь, что они существуют в таком странном мире. Потом усталость взяла свое. Даже солома на жестком полу не смогла помешать крепкому сну, в который он провалился.

Глава 4

О пользе аба

Когда ты видишь что-то новое, то смотришь на это старыми глазами. Основатель школы ишибов «Возвращение» Парет

Михаил проснулся рано утром, но Аррала уже не было в доме. Молодой человек выглянул из хибары и увидел двух пожилых женщин, остановившихся поговорить неподалеку, направился было к ним со словами приветствия, но они недружелюбно посмотрели на него и быстро пошли в разные стороны. Его порадовало наблюдение, что теперь речь давалась ему гораздо свободнее, чем вчера.

Когда он вернулся обратно, то обнаружил старика, сидевшего на завалинке рядом с дверью. Возможно, тот был за домом, а потом, пока гость ходил к неприветливым женщинам, вернулся ко входу.

– Ну что, лучше тебе? – спросил Аррал.

– Не знаю. Ясности в голове нет по-прежнему. Но в целом, может быть, и лучше.

Он все еще испытывал растерянность. Прежде всего из-за того, что оказался неизвестно где, вдали от дома. А затем уже оттого, что он видел и испытал нечто, во что раньше не верил.

– Хорошо, – сказал старик, – тогда нужно подумать, что нам делать с тобой.

– А что со мной нужно делать? – удивился Михаил.

Аррал усмехнулся:

– Ты пришел к нам, мы оставили тебе жизнь. Даже более – я тебя приютил. И прогонять не собираюсь. Куда тебя прогонять? Ты ведь пропадешь. Кругом кочевники. Значит, нужно что?

– Что?

– Нужно понять, что ты умеешь делать, – наставительно заметил старик. – Чтобы не только тебе была польза от нас, но и нам от тебя. Понятно?

– Понятно. Но можно мне задать тебе еще несколько вопросов?

– Какой ты любопытный, – рассмеялся Аррал. Когда он смеялся, на его обычно подвижном лице, казалось, смеялась каждая черточка. – Ну спрашивай.

– Вчера я многое не понял. Насчет ти и прочего. То есть видел кое-что, конечно. Но нельзя ли мне еще показать? Что может делать это самое ти?

– Не ти, а аб, – строго исправил его старик. – Все делает аб. Но делает это путем управления ти.

– Ну а посмотреть-то можно на это еще раз?

– Можно, – сказал Аррал. – Что ты еще хочешь увидеть?

– Все, – твердо ответил Михаил. – Все, что ты мне можешь показать.

Старик не возражал. Если гость просит, почему бы не показать? Тем более, если это поможет укрепить его психическое здоровье. И он показал странному незнакомцу все, что умел. Он, казалось бы, усилием мысли легко поднимал небольшие предметы, удерживал их в воздухе, а потом переносил на малое расстояние. На глазах изумленного Михаила чашки и ложки меняли свой цвет, а кусочки земли – форму, но довольно быстро возвращались к прежнему состоянию. Старик даже попробовал разделить травинку вдоль стебля на две равные половины, но это у него получилось плохо.

– Я немногое умею, – виновато заметил Аррал. – Мой аб невелик. Хотя твой и того меньше.

Михаил подумал, что если бы какой-нибудь фокусник Земли умел делать хотя бы часть того, что только что продемонстрировал старик, то он бы озолотился. Хотя, конечно, разговор о фокусах казался теперь неуместным. Фокусы – обман, иллюзия, а то, что увидел молодой человек, к этой категории ни в коей мере не относилось. Предметы летали на самом деле. И на самом деле изменяли свой цвет и форму. Поэтому с фокусами действия Аррала нельзя было даже сравнивать. Тем более с такими, какие иногда Михаил видел в своем мире. Как правило, красота ассистентки фокусника производила гораздо большее впечатление и была несомненно реальнее, чем все демонстрируемые чудеса.

– Как ты все это делаешь?

– А что, научиться хочешь? – прищурился старик.

– Хотелось бы, если ты говоришь, что у меня получится…

– Может, и научишься. Еще вопросы есть?

– Конечно.

И Михаил расспросил Аррала теперь уже о жизни деревни. Ему удалось выяснить немного, в основном малоинтересные факты. О чем-то он уже догадывался и сам. Жители занимались преимущественно земледелием. Иногда охотой, но хорошо пользоваться луком умели немногие. До прихода кочевников они также держали скот. Но его угнали в первую очередь. Поэтому дань кочевникам платили преимущественно зерном.

Аррал занимал в деревне должность, сочетавшую профессии врача, агронома, сыщика и счетовода. Его роль, как единственного ишиба, как раз и заключалась в том, чтобы сидеть около своего дома и ждать, когда же понадобится его помощь. Иногда он покидал деревню и собирал травы, которые использовал непонятно для чего. Совершенно точно не для лечения больных и не для помощи в уходе за посевами. Жители деревни кормили его, ведь ишиб являлся для них очень важным человеком. Это было лучшее место для старика, которое он мог занять в соответствии со своими талантами.

– Еще вопросы? – старик откровенно забавлялся. Он вообще любил поговорить, а тут подвернулся такой случай. Пусть собеседник и сумасшедший, зато любознательный.

Михаил задумался. Он все еще не пришел в себя окончательно. Но теперь к чувству растерянности примешивалась тоска по дому. Его жизнь раньше была такой размеренной, такой предсказуемой и такой… безопасной.

– Других вопросов пока что нет, – ответил он.

– Тогда я спрошу, – сказал ишиб.

И после небольшой паузы, погладив свою бородку, добавил:

– Как ты сюда попал и откуда, мы выясним позже. А сейчас скажи мне прямо: какая от тебя может быть польза?

Собеседник пожал плечами:

– В своей стране я все же был целителем. Могу ставить диагнозы и делать операции.

– Операции? – переспросил Аррал.

– Ну да, вырезание пораженных частей тела, ушивание ран, ампутации…

– У нас никто не делает операций, – задумчиво пробормотал старик. – Обычно ишибы воздействуют на орган непосредственно, а если человек получил травму или ранение, то его раны также заживляются с помощью ти. Но только очень хороший ишиб способен заживить большую рану. Поэтому твое умение может быть полезно. Особенно в сочетании с талантом ишиба, даже столь малым.

– Вот как раз о таланте я все же хотел бы расспросить поподробней. Как я могу им воспользоваться? И нельзя ли сделать его больше, если ты утверждаешь, что он очень мал?

Аррал улыбнулся.

– Талант управления ти – такой же дар судьбы и природы, как и все прочие врожденные способности. Либо он есть, либо его нет. Если он есть, то его нужно развивать, но выше головы не прыгнешь, какой достался при рождении, такой и будет.

Гость кивнул:

– Ты хочешь сказать, что если бы у меня был талант к рисованию, но я не развивал бы свою врожденную способность, то любая обученная ремеслу бездарность легко бы меня опередила. А если бы я тренировался, то превзошел бы рисовальщика без таланта. Но обученный человек с большим талантом был бы для меня недосягаем?

– Примерно так, – ответил старик. – Когда я начинал обучение, то видел ти предметов, не выпуская щуп, лишь в двух метрах от себя (Михаил автоматически переводил единицы измерения нового мира в понятные ему метры, пользуясь знаниями, любезно предоставленными ему словарем). Сейчас я могу видеть ти на расстоянии десяти метров. Хороший ишиб видит ти на расстоянии пятнадцати-двадцати метров, а отличный – дальше двадцати пяти. Между прочим, на каком расстоянии ты, не используя щуп, видишь ти?

Вопрос озадачил Михаила.

– Вообще-то я не вижу никакой ти, – ответил он. – И что такое щуп?

Теперь пришла очередь удивляться старику.

– Как это? Этого не может быть! Я вижу твой аб. Ты можешь контролировать ти. Следовательно, ты должен ее видеть. Видеть и контролировать ти – почти одно и то же. Иногда бывает, что человек видит ти очень далеко, но контролирует лишь на небольшом расстоянии, однако никогда не случалось, чтобы кто-либо мог изменять ти, не видя ее. Ишибы видят ти с детства!

– Но я ничего не вижу, – настаивал странный пришелец.

Это лишь утвердило Аррала в мысли, что гость далек от выздоровления.

– Повторяю, – громко сказал он, – ты имеешь аб! Ты должен видеть ти! Обязан!

– Может быть, я не знаю, как смотреть? – спросил молодой человек. – Ведь в моей стране ти вообще не существует.

Старик представил себе на минуту такое место, и оно его ужаснуло. Он ни за что не хотел бы оказаться там. Даже если он сам – очень слабый ишиб.

– Допустим, ты прибыл из привычного для тебя, но странного и непонятного для меня места, где ничего не знают о ти, – великодушно предположил Аррал, не желая спорить с сумасшедшим по этому поводу. И немедленно логически продолжил свою мысль: – Но ты находишься здесь, в месте, странном для тебя, но привычном для меня. И здесь все знают о ти. Поэтому здесь ты должен видеть ти. Попробуй посмотреть на свою руку. Легкий розоватый туман вокруг нее и будет ти.

Михаил поднес руку к глазам и присмотрелся.

– Не таращь очи, выпрыгнут! – воскликнул Аррал, мигом выходя из себя, его бородка негодующе топорщилась. – На ти не нужно смотреть глазами. Тебе лишь покажется, что она имеет цвет. ти бесцветна и невидима для глаз. Глаза помогают тебе лишь видеть сам предмет. Используй аб!

Его гость не имел никакого представления о том, как можно использовать аб. Он продолжал внимательно смотреть на свою руку. Это окончательно вывело старичка из себя.

– Неуч! – фальцетом вскричал он. – Что ты уставился на свою руку? Ты на нее смотри, но не так! Смотри без внимания! Все внимание – лишь на ти!

Михаил в растерянности взглянул на своего раздраженного наставника. Обучение у такого нервного учителя могло оказаться непростым делом.

– Тьфу, – сплюнул старик. – Стой здесь и не сходи с этого места, пока не увидишь ти!

С этими словами Аррал удалился куда-то за дом. А Михаил остался стоять, присматриваясь к своей руке и ощущая себя законченным идиотом.

Он пытался снова и снова увидеть что-то, о чем не имел ни малейшего представления. Ничего не получалось.

Трудно сказать, сколько он стоял в таком положении, разглядывая нечто. Он так пристально смотрел на свою руку, что у него заболели глаза. И устали. Возможно, именно это помогло ему.

От усталости его внимание рассеялось. Зрение слегка расфокусировалось, и Михаил увидел что-то вроде небольшого светящегося облачка. Оно окутывало его руку, простираясь примерно на сантиметр-другой от поверхности кожи. Зрелище было и непривычным, и привычным одновременно. Ему казалось, что он видел розоватое свечение со вчерашнего дня, но почему-то не обращал на это внимания.

Он моргнул. Облачко оставалось. Молодой человек закрыл глаза. Он теперь мог видеть розоватое облачко на месте руки, не смотря на нее. Но оно имело очертания, лишь отдаленно напоминающие его конечность. Затем он снова открыл глаза. Теперь опять видел руку и облачко одновременно.

– Я вижу! – раздался его радостный крик. – Я вижу ти!

Старичок медленно вышел из-за дома.

– Чего орешь? – спросил он. – Вся деревня уже слышит, какой ты бездарь. Вот скажи, на каком расстоянии ти исчезает для тебя?

Михаил стал медленно отводить руку от себя, смотря на кисть. Внезапно ти вокруг кисти не стало.

– Вот сейчас исчезла, – сказал он.

– Полметра, – хмыкнул Аррал. – Негусто. После обучения будешь видеть метра на два-три. Твой предел. Если не выпускать щуп.

– Щуп?

– Часть твоей ти, которую ты можешь использовать для исследования всего окружающего, чтобы увидеть ти гораздо дальше, чем обычно. Представляй это как тонкий и узкий луч, который ты направляешь к любому интересующему тебя объекту и как бы ощупываешь им предмет. Мы, ишибы, называем это щупом.

– А дальше трех метров видеть без щупа можно? – разочарованно спросил ученик.

– Можно. Но не тебе, – уверенно ответил старик.

Глава 5

Обучение

Враг всегда бывает неприятным, но не всегда смертельным. Благородный Ферен – своим сыновьям

Местность, где оказался Михаил, имела умеренный климат с небольшими сезонными колебаниями температуры. День в этом мире насчитывал двадцать четыре часа, а год равнялся земному. Если бы это место располагалось неподалеку от приветливого моря, то его можно было бы по праву назвать курортом.

Деревня Камор, в которую попал Михаил, до нашествия кочевников была спокойным и безопасным местом. Поблизости не проходил большой торговый тракт, не протекала изобилующая рыбой река, поэтому Камор был небогатым поселением, хотя и не бедствовал. Жизнь осложнялась разве что жадностью сборщиков налогов, но жители деревни научились бороться с этим, выставляя совместный налог со всех дворов. Уплачиваемый один раз в год общий налог, естественно, казался очень большим, гораздо больше, чем крошечные сборы с каждого двора по отдельности, да еще и в разное время года. Поэтому сборщики податей не утруждали себя подсчетом того, что же потеряла казна и они лично от совместного налога. Чернобородый мужчина, который возглавлял нападение на пришельца, был автором идеи этого налога. Рабов у деревенских жителей не было по двум причинам: никто не мог их себе позволить в финансовом плане, да и в местном хозяйстве они не были особенно нужны.

Все изменилось, когда пришли кочевники. Они и слышать не хотели ни о каком упорядочивании дани. Сначала они забрали скот. Потом угнали в рабство всех молодых женщин, включая и жену чернобородого Ксарра. Затем кочевники стали появляться в любое время, когда им только заблагорассудится. Они брали, что хотели, избивали выборочно мужчин, а потом исчезали. В деревне сложилась критическая ситуация, Камор оказался на грани выживания. И тогда Ксарр выступил с идеей общины, при которой считается, что любое имущество принадлежит не конкретному человеку, а деревне в целом. Пожалуй, это был единственный способ выжить в то время. И при этом платить дань. Конечно, некоторые жители сопротивлялись, но чернобородый сумел быстро убедить большинство в необходимости общины. И в скором времени стал ее главой.

Надо сказать, что за последнее время кочевники никого не убили. Они понимали: мертвая курица не будет нести яйца. Однако если бы они заметили хоть у кого-то меч или копье, то этот человек был бы сразу же уничтожен, невзирая на то, сколько он заплатил или мог бы заплатить им в дальнейшем. Это была общая политика завоевателей, и кочевники придерживались ее неукоснительно.

За короткое время, проведенное в Каморе, желание Михаила вернуться домой значительно усилилось. В первые дни он не мог думать ни о чем другом. Но в то же время понимал, что все его подобные устремления в данный момент бессмысленны. Что он мог сделать? Где его дом? Куда идти, чтобы туда попасть? Он не имел ни малейшего понятия, почему и как оказался в этом мире. Поэтому у него не было никакой отправной точки в размышлениях о том, что нужно предпринять, чтобы вернуться обратно. Молодой человек неоднократно пытался говорить с Арралом об этой проблеме, но тот лишь отмахивался. Старик полагал, что утверждения его гостя о другом мире являются продуктом больного ума. Или следствием травмы головы. Аррал многое повидал, учился у хорошего ишиба, встречался с еще более сильными ишибами, но никогда не слышал ни о каких местах, где бы не было ти. Поэтому у него не находилось оснований даже предполагать, что его гость говорит правду.

Поэтому Михаил решил, во-первых, остаться на некоторое время в деревне, чтобы присмотреться к местным жителям и обычаям. А во-вторых, он захотел учиться. Всему, чему мог научить его Аррал.

Старик не возражал. По причине слабого аба своего ученика он не считал того своим будущим конкурентом, скорее помощником. К тому же Арралу было лестно иметь своего собственного ученика. В иных условиях ему не приходилось даже надеяться на это. Ишибы со слабыми способностями, как правило, не становились учителями в мире Горр. Считалось, что лишь учитель с выдающимся абом может дать ученику что-то полезное. В целом это мнение было правильным. Чем сильнее ишиб, тем выше его способности к развитию и тем большими практическими знаниями он обладает. Ишибы, способности которых были достаточны для того, чтобы иметь своих учеников, никогда не бедствовали, потому что стоимость обучения была очень высока. И Аррал часто мечтал об учениках. О множестве учеников. Потому что множество учеников равнялось множеству денег и совсем иному статусу в обществе. Поэтому он был рад даже такому бездарю, как Михаил. Ведь даже один ученик уже поднимал его статус. Хотя бы в собственных глазах.

Однако старик честно предупредил молодого человека, что способен ему дать не слишком много. Лишь основу, не более. Тот был рад и этому. Ведь какой выбор был у него? Либо знать и уметь хоть что-то, либо не знать и не уметь ничего. Поэтому он горячо поблагодарил старика за доброту. Аррал, естественно, воспринял благодарность как нечто само собой разумеющееся и нагрузил своего ученика кучей дел и забот. Очень скоро тот подумал, что погорячился и с выбором учителя, и с благодарностями.

Даже за ту малость, которую Аррал мог ему дать, ученик оказался запряжен в работу, словно вол. Старик оказался придирчивым, въедливым и мелочным типом, который не мог не вмешаться, если кто-то, находящийся в зависимости от него, бездельничает. Он то и дело придумывал задания, которые не имели ровно никакого смысла. Михаилу то и дело вспоминались рассказы его приятеля, который отслужил в армии срочную службу. Там огромное число людей загружалось работой не столько для того, чтобы что-то сделать, а для того, чтобы у них не было времени бездельничать. Они могли, фигурально выражаясь, с утра выкапывать ямы, чтобы после обеда закапывать их.

Впрочем, вечерами он был свободен от заданий и мог совершенствовать свои навыки, а также думать о доставшейся ему нелегкой судьбе.

Рассуждая логически, молодой человек должен был провести в деревне лишь столько времени, сколько было достаточно для привыкания к новому миру. А затем – двигаться дальше. В надежде, что он найдет где-то ответ на вопрос, как вернуться домой.

Поэтому Михаил решил работать. И учиться. И выполнять все капризы старика. Потому что ему хотелось найти какой-то выход из безнадежного положения, в котором он оказался.

Иногда молодой человек заговаривал со своим учителем о том, что происходит там, далеко, где нет кочевников, а есть многочисленные ишибы и какое-то подобие закона. Старик отлично понимал смысл этих разговоров. Его странный гость собирался получить знания ишиба, а потом покинуть Камор. Это было вполне объяснимо.

– На севере много интересного для тебя, – говорил Аррал. – Города, жрецы, ишибы… Кто-то из них, возможно, сможет помочь в твоем… состоянии. Но не думай, что тебе будет легко туда добраться. Кругом кочевники. Их разъезды. Деревню они уже не трогают, но с одиноким путником могут сделать что угодно.

– И что, нет никакой возможности? – переспрашивал ученик.

– Будь ты великим или хотя бы просто хорошим ишибом, то мог бы пройти. Но с таким абом – не сможешь.

Однако Михаил был не из тех, кто смиряется с неблагоприятными обстоятельствами. Он много думал о том, как использовать свои новые умения и навыки, как увеличить способности. Искусство управления ти могло бы дать ему безопасность! Молодой человек точно знал это. А старый Аррал подтверждал эту уверенность. Неизменно при этом повторяя, что лишь очень хороший ишиб может пройти через земли, захваченные кочевниками.

Михаил часто вспоминал свой дом. Вспоминал работу, друзей, подружек. Тогда, в прежнее время, он относился ко всему этому с легкостью. С этакой небрежностью. У него была приятная внешность: высокий рост, черные волосы, карие глаза, что в сочетании с умом и хорошим образованием обеспечивало ему успех у женского пола. Теперь же у него не было ничего: ни дома, ни работы, ни женщин, ни безопасности. Он был глубоко несчастен.

Но делало его несчастным не только это, но также мысль о том, что он в самом лучшем случае будет вечным двоечником. Ведь его талант ишиба был безнадежно слаб. Конечно, он понимал, что у многих людей не было и такого дара. Но ведь ишибов в этом мире тоже было очень много! А он, который всегда старался хорошо учиться и быть первым в своей профессии, теперь был обречен на последнее место. Всегда казаться муравьем по сравнению с гигантами. Что может быть хуже?

Такой разницы не было в его мире! Там были богатые и бедные. Но бедные всегда имели хоть небольшой, но шанс стать богатыми. Ведь на Земле залогом положения в обществе, здоровья и счастья являлись деньги. А здесь, похоже, – лишь уровень таланта ишиба. Аррал четко указал ему на пределы его способностей. Пришелец не мог даже надеяться стать ишибом какой-нибудь деревни, потому что, появись любой другой ишиб, он с треском бы вышиб Михаила с этого места, так как почти все имеющие аб превосходили его по своим способностям. У него не было никакой надежды выиграть магическую – или что тут у них вместо этого – схватку, потому что противники расправились бы с ним на расстоянии, недосягаемом для него. А все способности ишиба легко можно было прочитать по его абу. Дальнейшая жизнь представлялась Михаилу полной катастрофой.

Но он привык думать. Учиться. Бороться. Он рассуждал ясно и логично. Ему оставалось одно из двух: либо стать оригинальным врачевателем, сочетающим методику управления ти с приемами классической медицины (но и здесь хорошие ишибы превосходили бы его), либо придумать что-нибудь необычное, что позволило бы ему стать вровень с самыми лучшими. И если есть хоть небольшой шанс изобрести что-то особенное, то почему бы не поставить на него?

И Михаил сделал свою ставку.

– Нельзя ли скрыть свой аб от тех, кто хочет или может его увидеть? – как-то спросил он у Аррала.

Это был очень важный вопрос. Ведь если не видеть аб, то нельзя и определить, кто находится перед тобой, на что способен твой соперник или противник.

Старик внимательно выслушал ученика. Немного задумался. И ответил:

– Да, это можно сделать. Если не спишь. И если ты – хороший ишиб. Чем выше твой уровень, тем лучше у тебя это получится. И тем дольше будет получаться.

Конечно же молодого человека такой ответ не устраивал. Ему хотелось, чтобы он сам, с его небольшими способностями, мог делать это.

Он переспросил. И старик разразился целой лекцией. Из которой ученик почерпнул много новой информации.

Дело было в том, что ти объекта состоит из пяти слоев. По сути, как объяснил для себя Михаил, это – одно и то же поле, вернее, несколько полей, которые изменяются при удалении от источника. Причем сильные поля замещают собой слабые. Поэтому искусственно были выделены пять слоев, на которых эти изменения наиболее заметны. Если аб ишиба не очень силен, то его практически нельзя увидеть во внешних слоях. Но любой ишиб может выпустить щуп, сформированный из его собственной ти. Этот щуп пройдет все слои без помех, и с его помощью ишиб увидит все, что захочет увидеть. Большинство ишибов везде и всегда ходят со щупом и изучают им то, на чем задерживается их глаз. Это у них происходит автоматически. Даже Аррал всегда использовал щуп наравне со зрением. Обычно длина щупа не превышает ста метров. Но чем дальше объект находится от ишиба, тем труднее тому изменять его ти с использованием щупа.

Аб Михаила был совершенно не виден в двух внешних слоях, но уже в третьем слое худо-бедно отображался. И знающий ишиб на основании короткого вгляда мог не только составить полное и правильное мнение о владельце аба подобного уровня в настоящий момент, но и предсказать, каким он будет впоследствии, даже после трудоемких тренировок.

– Ты не сможешь никак спрятать свой аб, – говорил ему старик. – Не твой уровень. Вот если бы у тебя был соответствующий амулет, то это могло бы тебе помочь изменить свою ти. Но лишь на одном слое, может быть, на двух. Никак не на трех, что делает амулет полностью бесполезным для тебя.

Ученик слушал его очень внимательно и услышал слово «амулет». Но сначала не придал ему никакого значения, завороженный жестокими словами старика. Между тем именно это слово должно было сыграть огромную роль в истории деревни Камор, королевства Раниг и многих других населенных пунктов и стран. Но никто еще не знал об этом.

И уточнить вопрос об амулете в тот момент ему не удалось. Потому что пришли кочевники.

Глава 6

Кочевники

Даже очень тяжелую работу человек делает, чтобы потом отдыхать. Грузчик в порту Кманта – в ответ на просьбу поработать еще немного

Так как приход кочевников оказался неожиданным, у жителей не было времени увести детей в лес. Их стали в срочном порядке направлять к каменному дому, чтобы спрятать в убежище, то есть в тот погреб, который находился рядом с настоящим.

И ученика ишиба почему-то решили спрятать вместе с детьми. К дому Аррала примчался мальчик лет десяти, которого звали Еннер, и закричал:

– Кочевники идут! Ишиб, прячь гостя!

Старик тут же велел тому бежать в центр деревни. Такая решительность озадачила молодого человека, но он подчинился. А когда прибежал туда, его без лишних слов направили ко входу в погреб.

Решение спрятать Михаила было неожиданным для него, но ожидаемым для жителей деревни. Они уже воспринимали его как ученика их ишиба и знали, что появление перед кочевниками нового лица, тем более взрослого мужчины, может вызвать нежелательные осложнения.

Жители деревни перестали относиться к нему враждебно. На его вопросы они отвечали. Хоть неохотно, односложно, но отвечали. А некоторые даже здоровались с ним, когда видели, что он выполняет одно из учебных заданий старика. Например, носит воду из колодца во время дождя, чтобы поливать ей его скудный огород.

До того, как спрятаться в погребе, Михаил из-за угла попытался рассмотреть кочевников. Они ехали на низких коротконогих лошадях, их головы были обернуты какими-то косынками, из-за плеч выглядывали то ли длинные луки, то ли копья.

У него мелькнула безумная мысль о том, что, используя новые умения, он мог бы напасть на них. Но, нимало не колеблясь, он отбросил эту идею. Потому что для атаки на воинов был нужен очень хорошо подготовленный и сильный ишиб. Никакой другой не годился.

Причина этого лежала в том, что никто не мог изменить ти мгновенно. Она сопротивлялась изменениям. Даже ишибам высших уровней на изменение ти своего противника требовались одна-две секунды. А этого времени могло быть достаточно для воина, чтобы атаковать. Особенно если тот находится в непосредственной близости от врага. Поэтому в дополнение к воздействию на ти противника ишиб должен был еще управлять собственным ти, не позволяя нанести себе никакого вреда. Защита, а потом уже нападение – вот был принцип любого ишиба, который собирался сражаться.

Если же ишиб не держал защиту, то в случае внезапной агрессии со стороны воина у него не было никаких шансов. Он был бы убит, как и любой другой человек. Поэтому большинство ишибов всегда так или иначе постоянно воздействовали на собственную ти, препятствуя любым ее изменениям, источник которых приходит извне. Это могли быть как физические атаки, так и нападения коллег. Ишиб мог контролировать ти лишь в бодрствующем состоянии. Во сне никто не мог в достаточной степени управлять ею. Хотя легенды об этом ходили. Но, как всякие легенды, были ничем не подтверждены. Поэтому считалось, что истинный аб всякого выдающегося ишиба можно увидеть лишь тогда, когда он спит.

Когда всадники подъехали ближе и находиться вне убежища стало опасно, Михаил спустился в погреб. Он зашел туда последним. Дверь над ним захлопнулась, и жители даже чем-то ее забросали сверху.

На мгновение все стихло. Было совершенно темно. Но потом он услышал перешептывание. Похоже, что подросткам было не привыкать сидеть в этой яме. И они тихо переговаривались, определяя положение друг друга на звук.

– На этот раз их меньше, – сказал молодому человеку Еннер, сидевший рядом, – а месяц назад была почти сотня.

Слово «сотня» он выговорил с гордостью. Похоже, что не каждый ребенок в этом мире умел считать. Возможно, даже не каждый взрослый.

– Так они приходят каждый месяц? – шепотом уточнил ученик ишиба.

– Как когда, – ответил мальчик. – Но не очень часто. Иначе нам бы нечего было им давать. А так мы припрячем урожай, а потом достаем по частям. И всем хватает.

Молодого человека пронзило острое чувство жалости к жителям деревни. Мало того что они возделывали землю, используя примитивные орудия труда и тяжелым трудом добывая скудный урожай, так их еще пытались обокрасть все, кому не лень.

– А раньше как было? До них?

– О-о-о, – мечтательно протянул мальчик, – раньше мы жили богато. Ели вообще сколько хотели. Я пас наших коров. А мама очень вкусно готовила.

– А сейчас где твоя мама?

– Не знаю, кочевники забрали.

Продолжить расспросы помешали резкие звуки наверху, над погребом. Сначала это были крики. А потом отчетливо послышались какие-то хлопки, напоминавшие щелчки кнутом. Михаил почувствовал, как сидящий рядом мальчик вздрогнул. А кто-то неподалеку всхлипнул.

Все стихло так же внезапно, как и началось. Больше никто не решался говорить. Так они и сидели в полной тишине до тех пор, пока дверь погреба не распахнулась. Можно было вылезать наружу.

На этот раз набег прошел без особого ущерба, если не считать побоев, полученных одной из пожилых женщин за то, что она отказалась без скандала расстаться с кожаной сумкой, приглянувшейся одному из визитеров.

Этот случай окончательно примирил местных жителей с пребыванием Михаила в деревне. Тот с горечью подумал, что для того, чтобы быть своим, совсем не обязательно чем-то помочь людям. Для этого достаточно лишь разделить с ними тяготы жизни. Хотя бы один раз.

Именно после совместного сидения в погребе с подростками молодой человек превратился почти полностью в своего. Местные жители стали советоваться с ним по разным пустякам и даже иногда сплетничать.

За пару недель жизни в деревне ученик ишиба кое-чему научился и даже слегка привык к новому миру, хотя временами пронзительная тоска по оставшимся друзьям, работе, удобным вещам давала о себе знать. Но конечно же больше всего он тосковал по девушкам. В этой тоске выражались не столько эстетические идеалы Михаила, сколько физиологические потребности. Но девушек в деревне не было.

За это время он научился не только различать, но и изменять ти предметов, животных и людей. Пока слабо и на близком расстоянии, но все же, когда ему удалось в первый раз заставить летать небольшую палочку, он радовался как ребенок. Это действие и было сродни первому шагу, который делает малыш, переходя из качества «ползающего» в совершенно новое качество «ходячего» или даже «бегающего». Это был прорыв. Совершенно новое чувство власти над окружающим миром, о котором молодой человек раньше даже не подозревал. Но в каждой бочке меда найдется своя ложка дегтя. Он обнаружил, что изменение ти, как и любое другое действие, требует энергии.

Обычно ишибы берут энергию либо из своей собственной ти, если ее требуется немного, либо из окружающей среды. Второе – не так просто, ведь энергию нужно брать только от объектов с часто меняющимся уровнем ти. Например, из бегущего ручья, от колышущейся листвы, движущихся животных, при сильном ветре – из потоков воздуха и тому подобное. Из неживого неподвижного объекта забрать энергию ти очень сложно. Затраты на это будут равны полученной в результате энергии.

У Михаила ушло немало времени, прежде чем он научился извлекать энергию не из собственного ти. Аррал рекомендовал ему сначала пытаться размахивать палкой и питать свой аб энергией ее движения. Это на первых порах получалось с трудом как раз из-за малого радиуса видения ти. Но потом, по мере дальнейших тренировок, выходило все лучше и лучше.

Он много занимался, и ему хотелось достичь двух вещей: во-первых, попасть домой, а во-вторых, если первое невозможно, найти все-таки способ не быть вечно в числе отстающих, перестать казаться жалкой пародией на настоящего ишиба.

Он, окрыленный успехами, иногда спрашивал Аррала, не ошибся ли тот, оценивая его аб. Старик смеялся, его бородка подрагивала, и он говорил, что нет, не ошибся. Что ученик уже почти достиг предела в том-то и в том-то. Что, конечно, улучшение возможно, но оно будет уже не столь заметно. Хотя хороший ишиб-учитель и смог бы помочь Михаилу повысить качество управления ти, но никто не сможет увеличить силу его действий.

Аррал, разумеется, оказывался прав. Ученик грустил, но не сдавался. И однажды он вспомнил о несостоявшемся разговоре об амулетах.

Глава 7

Амулеты

Возьми чужое оружие и не отдавай. Оно сразу же станет твоим оружием. Некий разбойник с большой дороги

Разговор об амулетах произошел во время охоты на зайцев при помощи силков. Совершенно новый в этой области мира способ охоты был изобретением Михаила.

Его чрезвычайно удивляло, что идея такого примитивного орудия охоты не пришла никому в голову. Однако он мог привести еще более показательный пример из своего прежнего мира – колесо. Ольмеки, инки, майя, ацтеки и другие аборигенные цивилизации Америки на протяжении сотен или даже тысяч лет обходились без колеса. Хотя, казалось бы, что может быть проще?

Давно, еще будучи подростком, он увлекся искусством завязывания узлов и в процессе совершенствования навыков научился изготавливать и ставить силки, хотя тогда практической пользы от них не было.

Теперь же, совершенно неожиданно, эти умения пригодились. Жители деревни практически не охотились. У них, конечно, были охотничьи луки, простые и малоэффективные самоделки. Но мужчины, которые более-менее умели пользоваться луками, погибли еще при первом набеге кочевников.

Когда ученик ишиба впервые поймал зайца, чернобородый очень заинтересовался этим. Вообще глава общины был чрезвычайно любознателен. Его очевидный талант организатора сочетался с почти детским любопытством. Но если кто-то впервые видел его, то обращал внимание прежде всего не на внутренние качества, а на внешние. Внешность у Ксарра была весьма колоритной. Иссиня-черная окладистая борода доходила до середины груди. Рот практически не был заметен под черными усами. А над глазами нависали широченные и косматые брови. Эти брови в свое время произвели впечатление и на Михаила, потому что они были в постоянном движении. Во время разговора брови Ксарра иногда принимали такое причудливое положение, что его речь получала дополнительную эмоциональную нагрузку, хотя это невольно отвлекало от восприятия смысла высказываний.

Вопросы, которые Ксарр задал по поводу зайца, звучали так:

– Это получилось случайно или ты можешь поймать еще?

– Могу еще.

– Как много?

– Зависит от количества силков.

– А что для силков нужно?

– Веревки.

– Ты их получишь, – кратко подытожил Ксарр, решительно шевельнув бровями.

С тех пор ученик ишиба в веревках нужды не испытывал.

Силки, простые в изготовлении, но надежные охотничьи снасти, помогли существенно разнообразить скудный рацион деревни. И молодой человек ставил их практически каждый день. Аррал пристрастился сопровождать Михаила, когда тот шел проверять ловушки. При этом старый ишиб проявлял истинно охотничий азарт. Примерно такой бывает у заядлого рыбака, когда рыба клюет. Он еще не знает, что вытащит, если вытащит вообще, но всегда надеется на лучшее.

Эти совместные походы за добычей были очень полезны для тренировки умения управлять ти животных. Под руководством Аррала Михаил старался обездвижить зайца, не прикасаясь к нему. Причем сделать это в кратчайший промежуток времени. С каждым разом у него получалось все лучше и лучше.

– Что же это за амулеты, о которых ты говорил в прошлый раз? – спросил Михаил во время третьего или четвертого похода.

– Любые предметы, ти которых изменена определенным образом. И это изменение должно быть очень длительно и устойчиво.

– Получается, что амулеты могут делать что-то полезное? – уточнил молодой человек.

Старик ответил утвердительно.

– Почему же тогда нельзя использовать амулеты для увеличения своих способностей?

– Потому что такие амулеты невозможно создать, – произнес Аррал и снова пустился в объяснения. Ему очень нравилось читать лекции. Возможно, он наслаждался при этом собственной значимостью.

В конце концов ученик понял, что изготовить амулет очень сложно. Потому что ти – крайне изменчивая субстанция. Когда с ней работает человек, то он автоматически учитывает все влияния извне и корректирует изменения в зависимости от условий работы. Амулет же хотя и может изменить ти, но делает это очень прямолинейно. То есть простейший амулет влияет на ти строго в определенном отношении. Но кому нужна вещь, которая перестает работать, например, при облачности, или во время заката, или когда неподалеку кто-то громко засмеется? А ведь все эти факторы, как и многие другие, влияют на ти. Поэтому простейший амулет большую часть своего цикла жизни не работает, нежели чем работает. А ведь он тоже потребляет энергию, что делает плохо работающий амулет совершенно неэффективным. И даже опасным. Опасным не только потому, что надежды, возложенные на него, могут не сбыться, к примеру, в бою. Но также потому, что никто и никогда не может предугадать, что случится в следующую минуту из-за плохо работающего амулета, прямолинейно изменяющего ти.

К середине объяснения они вышли к одному из силков. В них попался необычайно крупный заяц.

– Смотри какой! – восхитился Аррал. – Из него получится хорошее жаркое.

Под словом «хороший» старик часто подразумевал «большой».

Михаил не стал подходить близко к животному, а попытался воспользоваться своим абом и обездвижить его. Но, к удивлению молодого человека, заяц словно почувствовал это намерение. Забился, задергался и… откатился в сторону. Ученик сделал новую попытку. На этот раз с большего расстояния. Он осторожно сформировал щуп и направил его в сторону зайца. Животное снова забилось, дернулось и изменило свое положение. У молодого человека создалось четкое ощущение, что заяц тоже ощущает ти.

Михаил сосредоточился. Ему было еще трудно изменять ти подвижного объекта. А заяц был подвижен, даже очень. В конце концов, после нескольких минут попыток и непрерывных подтруниваний старика, молодому человеку удалось усмирить странное животное. Он даже вспотел.

– Я думаю, что заяц чувствовал ти, – заявил он.

– Нет, предвидел будущее и увидел себя в качестве жаркого, – ехидно ответил старик.

Аррал слышал легенды о животных, которые могут ощущать или управлять ти, но никто из его знакомых не видел их своими глазами. Так что ишиб не особенно верил в подобные сказки.

– А где у зайца примерно может быть аб? – спросил Михаил.

– Между рогов поищи, – продолжал издеваться старик.

Молодой человек промолчал.

– Ты все еще неуч, – подытожил Аррал с печальным выражением на подвижном лице. – Занимайся больше.

– Куда уж больше, – буркнул тот. – И так три раза на день вскапываю твой огород. Ты бы посадил туда что-нибудь, что ли.

– Работа должна помогать мыслям, – поучительно заметил старик.

– Да, мыслям о том, чтобы поскорее выучиться и побыстрее от этой работы избавиться, – согласился ученик.

Потом разговор об амулетах продолжился.

Молодой человек узнал, что хороший амулет должен учитывать если не все факторы, то многие. Для этого много лет или даже веков назад ишибы создали перечень основных условий, которые могут влиять на работу амулета. Казалось бы, нет ничего проще, сделай амулет с определенной функцией, учти перечень и – готово! Но трудность заключалась в том, что при этом создание амулетов превращалось из технической проблемы в математическую. Нужно рассчитать, как изменится основная функция амулета при наложении каждого из факторов. Хотя математика в мире под названием Горр не была в зачаточном состоянии, расчеты проекта нового амулета с одной функцией занимали месяцы. А расчеты проекта амулетов с двумя функциями – раз в двадцать – тридцать дольше. То есть годы. Потому что требовалось достичь совместимости функций друг с другом. Амулеты с тремя функциями, насколько было известно Арралу, не создавал никто. А по причине несовместимости большинства амулетов их нельзя было использовать одновременно.

Конечно, сбои происходили не во всех случаях, но существовала вероятность, что амулеты поведут себя непредсказуемо. Шанс мог быть маленьким или большим, но, несомненно, увеличивался при длительном использовании двух амулетов. Поэтому мало кто хотел рисковать, работая с ними одновременно.

– Что же тогда существующие амулеты делают? – удивился Михаил.

– Хорошие вещи с двумя функциями очень полезны, – ответил старик. – Например, воину. Они могут увеличивать его физическую силу или выносливость и при этом еще обладают способностью к самостоятельному собиранию энергии. Так что воину не нужно каждый день посещать ишиба, чтобы вновь наполнить амулет энергией.

«Они самозаряжаются», – догадался ученик. Ему было гораздо удобнее думать в терминах его родного мира.

Аррал также объяснил, что существуют уже разработанные инструкции по созданию стандартных амулетов с одной и двумя функциями. Но если кому-то требуется создать принципиально новый и необычный амулет, он будет должен провести огромные расчеты.

Обычные амулеты с двумя функциями большей частью строились по одному и тому же принципу. Они представляли собой предметы, которые могли, во-первых, поглощать энергию, а во-вторых, превращать ее во что-то полезное. И все. Впрочем, существовало множество сказок и легенд, связанных с амулетами, но старик был очень критически настроен по отношению к ним. Михаил заметил, что Аррал вообще был изрядным скептиком. Настолько, насколько возможно быть скептиком в мире, в котором есть внутренняя энергия ти, проявляющаяся как видимая аура и позволяющая управлять свойствами всех предметов!

Михаил теперь понял, что при его обучении местному языку Аррал воспользовался своим амулетом, функцией которого было удержание в своей «памяти» запаса слов и образов и высвобождение их при необходимости. Источником энергии для этого амулета служила ти самого ишиба.

Старик объяснил ему, что, хотя в королевстве Раниг, как и в соседних странах, говорили на одном и том же языке, в более удаленных областях языки были совсем другими. Поэтому в мирное время, когда поток путешественников возрастал, такие амулеты пользовались спросом.

Когда наконец Аррал замолчал, похоже подустав от обширной лекции, Михаил призадумался. Ему понравился рассказ об амулетах, хотя и пугала сложность их изготовления. Впрочем, молодому человеку сразу же стали приходить в голову свежие мысли.

– А что если посадить группу людей для расчета одного амулета? – спросил он.

Старик расхохотался.

– Ты не один такой умный. Это не работает. Вот придем домой, попробуешь сам все подсчитать. У меня где-то свиток завалялся с инструкциями.

Михаил точно знал, где «завалялся» этот свиток. Все ценные вещи старик заботливо хранил во вкопанном в землю сундуке. И содержались они в идеальном порядке.

Молодой человек подумал, что у него есть только одно объяснение того, почему командная работа невозможна. Это может быть лишь тогда, когда расчеты ведутся строго по цепочке. То есть полученное значение немедленно используется в следующих вычислениях. Позднее он понял, что совершенно прав. Ситуация ухудшалась еще и тем, что эти вычисления были необычными. Большинство из них основывались лишь на подборе значений. А это не позволяло привлечь к работе математических гениев, даже если таковые здесь и обнаружились бы. Кроме того, в мире Горр напрочь отсутствовала десятеричная система счисления. Существующая же система напоминала римскую, в которой было чрезвычайно сложно работать с многозначными числами.

Когда они возвращались в деревню после похода к силкам, жители радостно улыбались им, а еще больше радовались добыче. До появления кочевников каждый двор занимался своим пропитанием отдельно. Но потом, когда они перешли на совместное хозяйство, сформировав общину, то заботились о еде сообща. Вот и сейчас чернобородый Ксарр, глава общины, обрадовался крупной добыче больше всех. Он-то знал, кому достанутся лучшие части зайца.

Глава 8

Хирургия

Побеждай болезнь разными способами. Один и тот же способ никому не интересен. Богатый ишиб-целитель

Солнечное утро следующего дня не предвещало беды. Стояла прекрасная погода. Михаил нехотя занимался очередным делом по поручению Аррала. На этот раз молодой человек с лопатой в руках выяснял, а не закопал ли что-нибудь на заднем дворе прежний владелец хибары. И уже успел вырыть и обратно засыпать землей несколько больших ям. Он копал и думал о том, что, наверное, никакого прежнего владельца у этого дома не было. Хибара могла не выдержать смены жильцов.

Аррал давал своему ученику бесполезные в практическом смысле задания не из вредности, а исходя из фундаментальных основ педагогики. Он искренне считал, что безделье не идет на пользу людям, особенно тем, кто учится. И если они хотят о чем-то подумать, то тяжелая и монотонная работа лишь стимулирует мысли о других вещах.

Так вот, в это прекрасное солнечное утро к дому Аррала снова прибежал запыхавшийся Еннер. Судя по всему, бежать ему пришлось издалека.

– Что случилось? – спросил старик, сидя на бревнышке и прислушиваясь к звукам, доносившимся из-за дома, где Михаил проводил раскопки культурных слоев Камора.

– Нужно быстро бежать к полю, – выговорил ребенок, пытаясь перевести дыхание, – там Сантр умирает.

– Почему умирает? – деловито спросил Аррал.

Сантр был мужчина лет тридцати и обладал вполне здоровым ти. Умирать ему было рановато.

– Косой поранился! – Еннер стал показывать знаками, куда нужно бежать.

– Пойдем, Михаил, – крикнул старик. – Посмотришь, как нужно работать с ти при ранениях.

Молодой человек с удовольствием отбросил ненавистную лопату и устремился за Арралом.

Несчастный случай произошел примерно в полукилометре от Камора. Расстояние невелико, но нужно находиться в хорошей физической форме, чтобы преодолеть его быстро. К удивлению Михаила, старик отлично справился с этой задачей, несмотря на легкую хромоту.

Когда они подбежали к пострадавшему, то обнаружили, что тот еще жив, хотя и потерял много крови. На его бедре зияла обширная, обильно кровоточившая рваная рана. Люди, столпившиеся вокруг раненого, пытались хоть как-то остановить кровь. Сантр лежал на спине и уже даже не стонал, он был без сознания.

Ишиб раздвинул толпу и начал изменять ти мужчины. Это сразу же помогло – кровотечение прекратилось. Также старик показал ученику, как нужно снимать боль на случай, если Сантр придет в себя. Это было несложно, если воздействовать лишь на ограниченный участок.

Затем Аррал еще раз неторопливо осмотрел бедро и нахмурился.

– Я могу заживить рану лишь в таком виде, как она есть сейчас. Кровотечение не возобновится, рана закроется очень быстро, но будут огромные рубцы. Может быть, ишиб получше и смог бы избежать этого, но я не могу. Скорее всего, Сантр не будет ходить.

Михаил внимательно наблюдал, как старик изменяет ти, останавливая кровь. Ему казалось, что он понял общий принцип воздействия на ти при повреждениях.

– Подожди-ка, – сказал он Арралу. – Не делай пока ничего. Я могу использовать свои способности целителя. Если все получится, то рубцы не возникнут.

– А что ты собираешься делать?

– Для начала перенести его в деревню. Ведь кровотечение прекратилось.

Аррал согласился с этим и начал отдавать распоряжения. Сантр был крупный мужчина. Поэтому сначала прикатили повозку и уложили на нее пострадавшего. Лошадей в деревне после прихода кочевников не было. Поэтому толкать повозку пришлось людям.

В деревне ученик ишиба развил бурную деятельность. Ему нужны были три вещи: стол, игла и нить. При молчаливом одобрении Аррала и чернобородого жители выполняли все его просьбы. Ксарр предоставил свой большой и прочный стол. А пожилая мать Сантра принесла иглу и нить. Михаил предупредил ее, что иглу придется сильно согнуть. Она нисколько не возражала, только просила помочь сыну – сделать так, чтобы он снова мог ходить.

Когда все было готово, а пациента уложили на стол, молодой человек согнул иглу и приступил к процессу зашивания. Теперь пришло время показать его навыки классического врача. К счастью, о стерильности здесь можно было не заботиться – правильная работа с ти позволяла подавлять всякую инфекцию. Он еще раз нейтрализовал чувствительность нервов в области раны, проведя таким образом анестезию. А затем начал, не торопясь, слой за слоем сшивать разрезанные мышцы. У него не было особенных навыков в наложении глубоких швов, но, с другой стороны, спешить тоже было некуда. Поэтому мало-помалу молодой человек сшил все ткани.

Способность видеть ти значительно помогала ему. Казалось бы, прошло совсем немного времени с момента его появления в мире Горр, а он уже не представлял себе жизни без возможности управления ти. Михаил использовал свои новые навыки везде, где только можно. И даже ходил, как заправский ишиб, выпуская впереди себя щуп и изучая все, на что падал его взор.

Когда ученик ишиба наложил последний стежок на кожу, то увидел одобрительный взгляд Аррала. После этого он постарался скопировать заживляющие воздействия старика. Ишиб с большим удовлетворением и самодовольством наблюдал за его работой. Ему начинало казаться, что он сделал правильный выбор, обучив странного гостя. Ведь его сумасшествие отступило, и сейчас он выглядел вполне нормальным. Если, конечно, не пытаться говорить с ним о том месте, где он жил ранее. Тогда, по мнению Аррала, ученик нес полную чушь. Однако старик не терял надежды на его полное выздоровление. Он считал, что это – лишь вопрос времени и интенсивного труда. К тому же ишибу было любопытно узнать, что случилось с Михаилом на самом деле. И, как Аррал не раз говорил себе, нужно лишь дождаться, когда молодой человек полностью восстановится после непонятной травмы.

Ни старик, ни его ученик не могли сразу и окончательно заживить рану Сантра. Для этого требовался ишиб более высокого уровня, чем они вместе взятые. Но все равно выздоровление теперь стало возможно и лишь требовало времени.

– Ты можешь стать неплохим врачевателем, – сказал старик. – Не самым дорогим, но на жизнь тебе хватать будет. Даже в городе, если не будешь заламывать цены. Эта работа как раз для твоих ограниченных способностей по управлению ти.

– Для этого до города еще нужно добраться. Сколько мне еще учиться?

– У хорошего ишиба ты учился бы года два, – честно ответил старик. – У одного из лучших – лет пять. А то, что умею я, ты можешь освоить и за полгода.

– Мне не очень хочется быть целителем здесь, – произнес молодой человек.

– Почему? – удивился Аррал.

Михаил помедлил с ответом. Даже дома ему больше хотелось заниматься наукой, чем лечить больных. Но там были условия для того, чтобы выбирать. А в мире Горр все упиралось в две проблемы. В его слабые способности и в отсутствие прав и безопасности. Даже если он доберется до города, то что с того? Во что при случае будет оценена его жизнь в этом мире? Заступится ли за него кто-нибудь? Он ведь не великий ишиб, даже не дворянин, а бесправное существо. Хорошо, что хотя бы не раб. Каким бы он ни был врачевателем, власть предержащих ему не лечить. А только это могло бы хоть как-то обеспечить его безопасность.

– Сейчас я живу у тебя, в твоей деревне, и очень благодарен за это, – наконец произнес он. – Но разве это жизнь, по большому счету? Я прячусь в погребе, как крыса, при малейшей опасности. Да и ты, и Ксарр не можете быть уверены, что кочевники вас не убьют – просто так, желая развлечься.

– О чем ты говоришь? – удивился Аррал. – Это совершенно естественно. Убить могут любого! Я думаю, что даже король не чувствует себя в безопасности. Только великие ишибы, может быть, спокойны по этому поводу. Вот их убить очень сложно, почти невозможно.

– Убить могут любого, – горько повторил Михаил. – В моем мире, там, откуда я пришел, могли тоже убить любого. Но потом скрывались бы от наказания. И с очень большой вероятностью оно бы последовало. Поэтому убийств совершалось мало. Чрезвычайно мало относительно численности населения. И не было рабства. Не было дворян. Все были равны в сословном смысле.

Старик скривился. Опять его гость начал говорить о том, чего не может существовать.

– Но здесь не твой мир, – заметил он. – Простолюдины гибнут от рук лихих людей или дворян, дворяне гибнут в войнах, рабы гибнут от побоев, голода, изнурения, их могут убить и просто так. Нас вот вообще никто не защищает.

– Это очень плохо. Я бы хотел это изменить.

– Изменить? Как?! – Аррал был поражен и раздражен.

– Не знаю, – честно ответил молодой человек и добавил: – Пока что не знаю.

– Ты это брось, – серьезно произнес старик. – Я понимаю, что тебе бывает тяжело контролировать свои желания по причине безумия, но ты пытайся хотя бы. Если человек собирается изменить мир в одиночку, то он гибнет. А терять своего единственного ученика мне не хочется.

Михаил мог бы поспорить с тем, что одиночка неизбежно гибнет. Его мир знал несколько примеров, когда один человек полностью менял ход истории. Также он мог бы поспорить и с тем, что безумен. Но не стал делать ни того, ни другого.

– Я уже многого достиг в обучении, – вместо этого сказал он. – И мои способности могут позволить мне хотя бы выжить…

– Выжить?! – воскликнул Аррал. Он был по-настоящему разгневан. В основном, наивностью своего ученика. – Ты действительно думаешь, что можешь выжить в одиночку?!

– Ну… да. Почему нет?

– Почему нет?! Ну ты и бестолочь! – бородка старика затряслась. – Я тебе сейчас покажу, какая ты бестолочь. Пошли!

Аррал быстро вышел из дома. Ученик, недоумевая, последовал за ним.

– Ксарр, – сказал старик чернобородому, который находился неподалеку. – Этот вот человек считает, что он может выжить сам.

– Ты так думаешь? – удивился тот, обращаясь к Михаилу.

– Думаю, – осторожно ответил тот.

Ксарр пожал плечами и слегка нахмурил брови. Ему даже не хотелось спорить с этим нелепым утверждением.

– Возьми-ка оглоблю, – сказал чернобородому Аррал.

Ксарр усмехнулся, отчего его усы встопорщились. Оглобля стояла рядом. Она была прислонена к сараю, в котором раньше содержались лошади. Чернобородый взвесил ее в руке. Он был силен. Оглобля не представляла для него особенной тяжести.

– Ты, – произнес старик, обращаясь к ученику, – отойди-ка туда, подальше. К воротам.

Молодой человек подчинился. Он догадывался, что задумал старик. И сейчас изо всех сил пытался сконцентрироваться.

– Я не буду просить тебя победить в схватке с Ксарром, – сказал Аррал. – Но постарайся хотя бы продержаться минуту. Только одну минуту. Можешь бегать, прыгать по двору, нападать на Ксарра. Можешь использовать свой аб, можешь делать что угодно. Но продержись лишь минуту.

Задание представлялось Михаилу несложным. Что такое минута? Она пролетит очень быстро. К тому же Аррал собирался отсчитывать время по биению своего сердца. Возможно, что на самом деле получилось бы еще меньше минуты.

– А ты смотри, не убей его, – рявкнул разгневанный старик на Ксарра.

Тот пожал плечами. У него и в мыслях не было убивать человека, который только что так помог одному из сельчан.

– Начинайте, – пробурчал Аррал.

Михаил напрягся. Он был уже готов немедленно воздействовать на ти Ксарра, чтобы остановить его. Но, несмотря на всю готовность, сделать ничего не успел. Какое-то мгновение, и оглобля просвистела над ним. Ему едва удалось пригнуться. Затем он бросил быстрый взгляд в сторону – оглобля возвращалась. Ксарр орудовал ею на удивление ловко. Теперь уже было не до управления ти. Михаил перекатился, уходя от очередного удара, кое-как поднялся на ноги и припустил, как заяц, вдоль ограды в надежде, что сумеет хоть таким образом продержаться минуту или то время, которое осталось до ее окончания. Он ошибался. Не успел Михаил толком разогнаться, как резкий удар по ногам сбил его. Молодой человек упал в пыль, как подрубленное дерево. Или как мешок с картошкой. Каждый мог сравнить это падение с тем, что подсказывало ему воображение. Он сильно ударился рукой и лицом. А Ксарр, неторопливо подойдя к нему, слегка постучал его оглоблей по спине. Результат схватки был ясен.

– Поднимайся, – сказал Аррал, обращаясь к побежденному. – У тебя нет особенных повреждений.

Кряхтя и опираясь на ограду, ученик начал вставать на ноги.

– Видишь теперь, что ты переоценил себя? – спросил старик.

Он был уже не так разгневан, как прежде. Длительные эмоции вообще не являлись его характерной чертой. Он был типичным холериком – вспыхивал, как спичка, и так же быстро остывал.

Михаил ничего не ответил. Да и что он мог сказать? Схватка показала, насколько молодой человек заблуждался. А также то, что наглядные примеры гораздо эффективнее споров и увещеваний.

Когда он возвращался домой, его одолевали смешанные чувства. С одной стороны, Михаил был горд тем, что так хорошо справился с лечением больного. С другой стороны, ему было невыносимо стыдно за столь бездарно проведенный поединок. Хуже всего было то, что он даже не мог найти своих ошибок, чтобы подкорректировать их в дальнейшем. Выходило, что он оказался побежденным, не совершив ни единого промаха. Это означало лишь одно – у него не было шансов выиграть схватку. Никаких.

Впрочем, сдаваться он не собирался. Столь тягостные раздумья приводили его лишь к одной мысли – нужно совершенствоваться. Совершенствоваться любым доступным способом. Разрабатывать свой аб, если это возможно. Или стать великим ишибом, не разрабатывая его, если это тоже возможно. Он ясно понимал, что от его личной силы зависит самое дорогое, что у него есть, – жизнь.

После этого случая, даже занимаясь бесполезной работой, навязываемой стариком, Михаил не терял времени даром. Он размышлял. Ему уже было понятно, что единственный способ нормально жить в этом мире – это быть великим ишибом. Но как им стать?

Как можно стать выдающимся художником, если ты умеешь писать картины только на среднем уровне? Как можно стать замечательным писателем, если даже сам четко видишь, что твои строки не дотягивают до вершины? Обычным путем этого достигнуть невозможно. Даже если тренироваться все ночи и дни напролет. Возможно, в результате мастерство лишь возрастет немного – и все. Никаких откровений не будет. Толпы людей не восхитятся красотой и точностью мазка. Множество читателей не будет плакать и переживать вместе с героями. Как же быть? Что делать человеку с небольшими способностями, если его выживание зависит от того, чтобы эти способности увеличивались?

Михаил знал только один ответ на этот вопрос. Ответ простой и одновременно сложный. Чтобы стать великим в какой-либо области, нужно найти свой особый путь. Хочешь стать выдающимся художником – найди особенный стиль, хочешь стать замечательным писателем – пиши так, как никогда и никто еще не писал до тебя. Хочешь стать великим ишибом… – опять-таки, иди своим, особенным путем.

День за днем, ночь за ночью он обдумывал разные варианты усиления своего аба. У него были хорошее воображение и логика настоящего ученого. Но они приводили его к неутешительным выводам. В результате длительных размышлений Михаил пришел к твердому убеждению, что либо аб изменить невозможно, либо у него не хватает информации для других выводов. Поэтому он стал с прежней энергией думать о том, каким способом и посредством чего можно компенсировать слабость аба. И конечно же амулеты занимали в его мыслях центральное место.

Амулеты могли дать человеку новые способности. Или усилить существующие. В этом было их преимущество. Но, чтобы амулет действительно помог, он должен обладать не одной-двумя, а многими функциями. Как же этого достичь? Молодой человек уже пытался рассчитать простейший однофункциональный амулет на основе свитка, выданного ему стариком. Он чуть не сошел с ума. Вычисления были грандиозные, даже несмотря на использование им десятеричной системы счисления. Ему было вообще непонятно, как местные ишибы что-то могут подсчитать, используя римскую систему. Пожалуй, тут спасовал бы и выдающийся математик. К тому же формулы практически не использовались, а шел обычный перебор значений. Возможно, профессиональный математик и установил бы какую-нибудь закономерность, вывел бы формулы. Но Михаил математиком не был. Да и сильно сомневался в том, что вычислительный хаос, с которым он столкнулся, можно упорядочить.

Но молодой человек твердо был уверен в другом. Что эти расчеты могут быть ускорены. Во много-много раз. Он ведь прибыл из такого мира, где сложные вычисления вообще не представляли собой никакой проблемы. Там давно и в массовом порядке выполнялись очень быстрые расчеты. Почти мгновенные. Особенно на основе перебора значений или непосредственного моделирования изучаемых функций.

Глава 9

Память

Тренируй память. Только совершенная память может что-то забыть наверняка. Ишиб Парет – ученику, решившему идти на службу к знатному дворянину

Ксарр снова подошел к ученику ишиба вечером, когда тот изо всех сил пытался увеличить расстояние, на котором можно было бы видеть ти.

– Каковы твои дальнейшие планы? – поинтересовался чернобородый.

– Не знаю, – пожал плечами гость. – Думаю еще поработать над своими навыками ишиба.

– Тебе не стать приличным ишибом, – заметил Ксарр. – Но деревне ты можешь пригодиться. Твои зайцы хороши. Кроме того, ты показал, что можешь приносить и другую пользу. Возможно, ты будешь полезен и в чем-то еще.

Ученик ишиба задумался… Несмотря на роль главы общины в организации того первого, нерадушного приема, Михаил вскоре убедился, что Ксарр вовсе не был плохим человеком. Несчастным по причине разлуки с женой – да, талантливым управляющим – да. Сложным и непростым человеком – да, но ни в коем случае не плохим.

Чернобородый возглавлял общину, которую фактически сам же и создал. Деревня стояла на пороге вымирания, дворы не могли выживать отдельно. Сначала кочевники покончили бы с бедными дворами, а потом пришла бы очередь и богатых. Ксарр был неглуп и сразу понял это. Отчаявшиеся жители деревни в тот момент готовы были поверить любому, кто пытался сделать что-то конкретное. Сначала он придумал двойные погреба. А потом довольно быстро организовал все так, чтобы люди помогали друг другу, чем могли. И размеры помощи определял сам. Были и другие достижения, в частности общая подать. Вскоре жители Камора на деле почувствовали перемены к лучшему и, видя в этом несомненные заслуги Ксарра, признали его очевидное право руководить общиной. Впрочем, он не злоупотреблял властью в крупных размерах. Но в мелочах конечно же себе не отказывал, искренне считая это справедливой платой за труды. Даже в незначительных вопросах жизнеустройства Камора проявлялся его талант организатора и управленца.

Возможно, не только талант, но и полученные где-то знания и умения. Как догадался Михаил по некоторым намекам и разговорам, Ксарр не родился в этой деревне, а пришел в нее много лет назад. О его прошлом никому и ничего не было известно…

– Мне нравится деревня, – сказал наконец ученик Аррала. – Насколько я понял, сейчас это единственное относительно безопасное место в округе. Но, с другой стороны, в этом мире, кроме вашей деревни, я еще ничего не видел. Поэтому в будущем мне бы хотелось немного попутешествовать. Чтобы посмотреть хотя бы на города. И на других ишибов. Которые лучше…

Ксарр кивнул.

– Ты вправе идти, куда хочешь. Но помни две вещи. Первая – твоя жизнь вне нашей деревни ничего не стоит. Ты даже пока что не можешь постоять за себя. Мы с Арралом убедительно доказали тебе это всего лишь одним легким ударом оглобли. Вторая – даже если ты сумеешь добраться до ближайшего города живым, там тебе никогда не получить такого уважения, каким ты мог бы обладать здесь. А мы бы для тебя подобрали даже какую-нибудь невесту. Немного попозже. Когда дети подрастут или король прогонит кочевников.

Чернобородый совсем не хотел отпускать потенциально полезного жителя. В это смутное время каждый человек был на счету, и он пытался убедить гостя остаться. Как пытался бы убедить любого мужчину, заслуживающего доверия.

Тот лишь поблагодарил его и заверил, что пока никуда уходить не собирается. Он не готов как ишиб, и неизвестно, когда будет готов.

Ксарр ушел удовлетворенный. А Михаил между тем переживал. В дополнение к стыду и ощущению своей беспомощности его одолевала тоска по родному миру. Когда он сшивал рану Сантра, ему внезапно вспомнилась учеба в университете. Курс хирургии, его сокурсники, учителя… Как можно вернуться в привычный мир? А если это нельзя сделать, то как можно жить здесь нормально? Чтобы не беспокоиться о завтрашнем дне? Его темперамент требовал действий, требовал результатов.

Но результаты не могут прийти сами по себе. Над ними нужно работать. Нужно использовать свои умения, свои знания… А какие у него были знания? Очень специализированные. Они не могли ему помочь в данной ситуации. Но, с другой стороны, он был человеком своей эпохи. Который получал от чтения намного больше информации, чем могло бы ему пригодиться. И эта информация, будучи невостребованной, исчезала из памяти. Иными словами, Михаил сейчас знал гораздо меньше, чем успел забыть. Но, может быть, есть возможность вспомнить что-то по-настоящему полезное?

На следующий день, с утра, он подошел к Арралу. Ему не терпелось выяснить один очень важный вопрос.

Старик сидел на своей завалинке и крутил в руках пучок травы, словно стараясь рассмотреть что-то в ней. Солнце еще не взошло, и было довольно темно. Но для того чтобы видеть ти, освещенность не имеет никакого значения.

– Можно ли использовать ти для улучшения своих внутренних качеств? – спросил его ученик.

– Что ты имеешь в виду? – не понял старик.

– Например, я бы хотел улучшить память. Это можно сделать?

Аррал хмыкнул.

– Нет ничего проще. Это умеет любой ишиб. Я вскоре собирался научить тебя этому. Когда ты… гм… окончательно выздоровеешь.

– Я думаю, что здоров, – медленно произнес тот.

Старик скептически посмотрел на него:

– А кто недавно опять говорил про то, что дворяне не нужны? Что рабство вредно для любого государства? Кто? Я говорил? Да если бы ты это ляпнул в любом городе, то точно оказался бы в яме для преступников. Как смутьян. Если бы тебя не проткнул мечом первый же беститульный дворянчик. Это я знаю о том, что ты – сумасшедший. А там сначала бы убили, а потом разбирались!

– Мы ведь сейчас не говорим о дворянах, – дипломатично заметил Михаил. – А всего лишь о памяти. Какой может быть вред в том, что я узнаю, как ее улучшать?

– Не знаю, – мрачно буркнул старик, нахмурившись. – Думаю лишь о том, чтобы тебе не было вреда. Вдруг опять бредить начнешь?

– Не начну, – твердо пообещал молодой человек. – Вот увидишь!

Аррал еще немного поколебался. Он полагал, что в некоторых случаях человека стоит пощадить и не напоминать ему о прошлом. Мало ли что там произошло, если рассудок человека постарался забыть это? И вот сейчас он опасался, что настоящие воспоминания о случившихся событиях, казалось бы похороненные в глубинах памяти молодого человека, нахлынут и вызовут обострение заболевания. Старик считал, что в случае его ученика ложные воспоминания о каком-то нелепом мире подменили собой настоящие. Но, с другой стороны, не может же эта ситуация продолжаться вечно? Каждый ишиб знает, как управлять своей памятью!

– Собственную ти изменять проще всего, – с неохотой начал Аррал. – Ведь ты живешь с ней, она всегда с тобой, ты к ней привык, ты ее используешь для влияния на другие ти. А память – такая же часть твоей ти, как и все остальное. Хорошо заметная часть.

– Но ты же говорил, что ишибы не могут воздействовать на психику? – удивился Михаил.

– Мы не можем, да. Ни на свою, ни на чужую. Но память – единственное исключение. Ишиб может управлять своей памятью. И только своей! Каждый ишиб может помнить абсолютно все, что видел или слышал. Если захочет, конечно. Не все, правда, хотят.

– Как это сделать?

Старик скривился и внимательно посмотрел на собеседника. Он снова немного подумал. Однако же на этот раз Аррал колебался недолго. Тот был его учеником. А память – важная вещь для обучения.

– Наблюдай за мной, – сказал он. – Смотри на мою ти. Вот сюда.

Михаил приблизился к старику, чтобы видеть, что и как он делает. Аррал выделил участок ти в верхней части своего тела.

– Вот это и есть память. Или то, что связано с ней. Изменяя ее, ты забываешь что-то или вспоминаешь то, что забыл.

– То есть можно вспомнить все то, что видел когда-то? Абсолютно все? – уточнил ученик.

– Человек держит в своей памяти все, – сказал старик, – но может вспомнить лишь малую часть.

С точки зрения Михаила, эта фраза имела смысл. Любая деятельность человека может быть разделена на сознательную и бессознательную. В первом случае все происходит под контролем сознания. А во втором – автоматически, без участия сознания и внимания. Поэтому и память может быть разделена на сознательную и бессознательную. Сознательная память обычно не удерживает совершенно все, что человек когда-то делал или видел. А удерживает лишь то, что человек часто использует. Но бессознательная память, в отличие от сознательной, велика. Она вмещает все. Или почти все.

Например, кто-то учится ездить на велосипеде. В самый первый раз он внимательно следит за каждым своим движением, отслеживая ошибки. Но когда получается все лучше и лучше, внимание ослабевает, и затем оно становится не нужным! В конечном итоге человек может ехать, совсем не думая о том, что он делает. Когда пройдет время, то человек забудет, какие ошибки он совершал. Но при этом все его бессознательные навыки сохранятся. Он уже никогда не забудет, как нужно ездить на велосипеде. Из его сознательной памяти исчезнут воспоминания, которые отражают процесс обучения езде. Они этому человеку больше будут не нужны. И это касается любого обучения.

Поэтому сознательной памяти не требуется вся информация, полученная на протяжении жизни. Ей нужен лишь тот минимум, который позволяет думать над текущей проблемой. Однако же полученная информация никогда не забывается полностью, она просто становится недоступной для сознательной памяти. Но при определенных условиях воспоминания о многих вещах, увиденных или услышанных человеком, возможны. И вот сейчас Михаил наблюдал за процессом перевода информации из глубин подсознательной памяти в сознательную память с помощью ти.

– Смотри, вот это то, что я использую часто, что находится у меня в памяти сейчас, – говорил старик. – А вот – очень интересная часть. То, что я когда-то знал, но забыл. А вот – то, что я вообще никогда не знал. А видел лишь случайно, мельком, не обратив на это внимания.

Ученик пытался просматривать и изменять свою ти точно так же, как делал Аррал.

– А сейчас я перехожу к своим самым ранним воспоминаниям, – сообщил старик. – Воспоминания нельзя видеть все одновременно. Ты можешь лишь как бы пролистывать их, используя либо сходство с чем-то, либо временные промежутки твой жизни. Что-то полезное всегда нужно искать шаг за шагом, не торопясь. Попробуй сам, попробуй. Все очень просто.

И Михаил попробовал. Он бы сделал это и без напоминания Аррала. У него всегда после увиденного действия возникало непреодолимое желание немедленно все повторить. Управление памятью действительно не было сложным. Делая то же, что и старик, он сначала выхватывал случайные куски воспоминаний и отчетливо видел все, что переживал когда-то. Вот он в школе, стоит у доски и решает задачку по математике, вот он играет в футбол во дворе, вот он идет куда-то, очень торопится…

Сначала молодой человек плохо контролировал то, что желал бы вспомнить. Воспоминания были случайны. Но потом у него начало получаться выбирать те участки памяти, которые ему хотелось. Первое свидание, поступление в университет, первая его больная на практике…

Старик внимательно смотрел на своего ученика. Его очень удивляло, как легко у него все получается. Он-то сам потратил гораздо больше времени, чтобы научиться самым примитивным вещам. Старому Арралу было невдомек, что его гость действительно пришел из странного места. Где не было дворян, не было рабов, но также не было ти. Ишиб не знал, что Михаил, как и многие другие представители его мира, учился так много, что научился учиться.

А перед Михаилом открывались новые горизонты. Он был глубоко потрясен. Будь у него такие возможности в деле управления памятью дома, он был бы выдающимся человеком. Может быть, действительно выдающимся ученым. Объективно говоря, он и так был неплох, но свою жизнь видел ясно. Безусловно, он стал бы профессором. Если бы повезло, то академиком. Если бы очень сильно повезло, то получил бы Нобелевскую премию. Но действительно невероятное и очень важное открытие он бы вряд ли сделал. И «нобелевку» мог получить либо за совокупность работ, либо за какой-то полезный практический результат, как, например, злополучный усовершенствованный томограф. Совсем другое дело, обладай он феноменальной памятью. Тогда бы ему ничего не стоило работать на стыке наук. На стыке многих наук. Где и рождаются великие открытия.

Впрочем, сейчас он был не дома. И его очень интересовал вопрос, почему он не дома и как попасть обратно. Также его интересовало, в каком месте он оказался. И, разумеется, хотелось выяснить, как извлечь максимальную пользу из ситуации. В таких случаях совершенная память могла быть очень полезной.

Глава 10

Первый амулет

Если хочешь что-то спрятать, прячь поглубже. Пусть враги хотя бы помучаются, откапывая. Некий опытный кладоискатель

Михаил уже не раз задумывался о своей судьбе. Он вспоминал о доме, где ему жилось вообще-то неплохо. Сравнивал свою жизнь здесь и там. Жизнь в деревне определенно проигрывала почти во всех отношениях. За исключением прекрасного и прежде неведомого ощущения власти над тем, что раньше казалось неподвластно никакому контролю.

Существование людей, известных животных и знакомых растений в мире Горр наводило на мысль, что оба мира, Горр и Земля, очень похожи. Разница лишь в проявлении ти. Для себя он объяснял ти как особое поле, окружающее любой материальный объект. По какой-то причине этого поля в его мире не было, или оно не проявлялось, а здесь оно присутствовало. Существование ти, похоже, определяло и второстепенные отличия миров друг от друга: например, развитие науки или политическое устройство стран. Он часто размышлял об этом, но у него не было всех данных, чтобы провести полноценное сравнение, – в мире могучих ишибов он видел лишь убогую деревушку.

Молодой человек часто предпринимал вылазки из Камора, чтобы расширять свои познания о новом месте обитания. Он опасался слишком далеко отходить от деревни, но охотно изучал окрестности. Лес и рощи вокруг Камора напоминали земные, поля были возделаны, а редкие ручейки весело пробивались из-под земли. К тому же по этим местам было бы очень приятно гулять, если бы не отряды кочевников, которые могли появиться совершенно внезапно.

Он был очень осторожен в выборе маршрутов для своих прогулок. Прежде чем выходить на открытую местность, внимательно осматривал все кругом. Но однажды утратил бдительность и повстречал кочевников во второй раз за время жизни в деревне. Это случилось, когда он прогуливался по лесу неподалеку от Камора. Может быть, ему элементарно не повезло, а возможно, встреча была закономерной, ведь молодой человек посещал данный лес слишком часто и рано или поздно, по теории вероятности, должен был встретиться с кочевниками. Но Михаил не мог не ходить сюда, именно этот лес был ему очень нужен.

Когда он стал задумываться об изготовлении амулетов, то попытался начать с простейших. Казалось бы, чего легче: измени ти предмета так, чтобы под влиянием какого-то внешнего фактора с предметом что-то происходило, – и амулет готов. Михаил предпринял множество попыток сделать это, но, к своему разочарованию, обнаружил, что большей частью его самодельные амулеты не работают. Аррал был полностью прав: при изготовлении амулета нужно учитывать многие факторы, поэтому создание даже самого несложного из них превращалось в трудоемкий процесс. Ученика это не устраивало, его планы напрямую зависели от того, как быстро он сможет создавать и испытывать новые амулеты.

– А нельзя ли сделать такой амулет, который бы работал без учета внешних условий? – спросил он у Аррала. – Это ведь не потребует расчетов.

– Можно, – ответил ишиб. – Все можно. Помни лишь, что либо ты долго считаешь и делаешь амулет, работа которого ни от чего не зависит, либо ты убираешь все изменения внешней среды, и тогда любой амулет будет работать. Третьего не существует.

– А как можно убрать все изменения? – удивился Михаил. – Я ведь не могу контроливать, скажем, погоду.

– Говорят, что глубоко в горных пещерах все амулеты работают. Ведь там нет и ветерка, – улыбнулся Аррал.

Молодой человек не хотел идти в горы, чтобы искать какие-то подземелья. Однако фраза старика натолкнула его на интересную мысль.

Он решил сделать простейший амулет и проверить его работоспособность в подвале, где дети обычно прячутся от кочевников.

В чем должна быть функция этого амулета? Да в чем угодно для начала! Пусть это будет кусок деревяшки. И пусть он, нормально работая, изменяет свой цвет на флуоресцирующий зеленый. Это значит, что если амулет будет работать ненормально, то изменения цвета не произойдет.

Ученик ишиба начал экспериментировать. Простейший амулет было сделать удивительно легко: взять деревяшку и слегка изменить ее ти. Но, к разочарованию Михаила, в подвале или где бы то ни было еще этот амулет работать отказывался.

Он вертел его и так и сяк. Оставлял в необычных положениях, даже слегка прикапывал. Загораться амулет не желал. В конце концов, измучившись, обратился к старику.

– А как узнать, что простейший амулет работоспособен? – спросил молодой человек.

– Что, не получается? – ехидно рассмеялся старик.

– Нет, – насупился тот.

– А где ты сделал амулет?

– Вот здесь, в доме.

– А проверял где?

– В подвале Ксарра.

Аррал расхохотался:

– Сделай плот под водой, а потом заставь его плавать!

Михаил подумал немного:

– Ты имеешь в виду, что если я хочу, чтобы амулет работал в подвале, я должен его и делать в подвале?

– У меня удивительно догадливый воспитанник, – пробурчал старик, почесывая бородку. – Только неуч. И неуч гордый. Не хочет лишний раз спросить! Да, Михаил, так все делают. Так делал мой учитель, так делал я, когда он меня заставлял создавать амулеты! И ты тоже так сделай!

И молодой человек последовал совету, предварительно обругав себя, что потратил столько времени и сил, хотя решение было известно старику. Пообещав себе в следующий раз не изобретать велосипед, он принялся за работу.

Спустившись в подвал со своей деревяшкой, он быстро убрал все прежние изменения ти. Затем наложил их по новой. И – о чудо! – амулет заработал.

Правда, работал недолго, всего лишь несколько секунд. Потом мигнул и погас. Ученик ишиба снова стер все изменения и снова наложил их на ти. Амулет заработал… и опять погас. Сколько раз молодой человек ни делал это, столько раз он получал один и тот же результат – амулет работал совсем недолго.

Михаил задумался. В чем же было дело? Опыт показал, что амулет может работать в подвале, где была относительно устойчивая среда. Но потом действие его прекращалось. Почему?

Вывод был только один: в подвале что-то изменялось и влияло на работу амулета. Но что могло изменяться, если даже двери были задраены так, что туда не попадало ни лучика света, ни глотка свежего воздуха?

После минуты размышлений молодого человека осенило. Он ведь и был помехой! Его тело, его ти!

Решив последовать своему обещанию не изобретать велосипед, Михаил поспешил к старику.

– Что делать, если амулет реагирует на мою ти? – поинтересовался он.

– О! – ответил старик. – Ты уже дошел до этого этапа. Молодец. Поступи еще проще: сделай амулет, который будет учитывать только одно условие. Тебя. И он будет работать в подвале. Независимо от твоего присутствия или отсутствия. Расчеты одного условия не займут много времени.

Аррал оказался прав. Подсчитав буквально за несколько минут, что он должен изменить в своем амулете, ученик повторил попытку. Деревяшка начала излучать мерцающий зеленый свет. И огонек не ослабевал… Михаил был горд собой.

Он решился на дополнительные эксперименты. Менял расположение амулета, его ориентацию, даже бросил один раз в кувшин с водой. Результаты не всегда вдохновляли. Амулет чаще сбоил, чем продолжал работать. Но молодой человек не сдавался.

В результате многочисленных проб и ошибок удалось добиться того, что положенный в самый дальний угол подвала амулет продолжал светиться, когда ученик Аррала осторожно выползал из двери и заползал опять. Это был хороший результат. И Михаил решил остановиться на нем.

Так как он не хотел лишний раз беспокоить Ксарра, да и вообще у него были большие планы по поводу подвального помещения, то решил перенести свои эксперименты подальше от деревни, в лесок.

Там он выкопал огромную яму, которую перекрыл толстыми ветвями, а сверху насыпал слой земли. Он специально выбрал место рядом с небольшим оврагом – надо было куда-то сбрасывать лишний грунт. Ему совсем не хотелось привлекать внимание к своей деятельности.

Продолжая свои опыты, Михаил стал все чаще уходить в лес, из-за этого даже несколько раз поссорился с Арралом, потому что эксперименты и поиски своего особого пути к овладению технологией производства амулетов представлялись молодому человеку гораздо более важными, чем бессмысленные задания старика.

Злополучная встреча с кочевниками состоялась на пути обратно после очередного посещения лесной лаборатории.

В тот день Михаил, выходя из леса, задумался и утратил свою обычную осторожность. И то ли благодаря невезению, то ли еще по какой-то причине, вышел прямо на двух кочевников, мирно ехавших по дороге. Они оказались так близко, что ему удалось ощутить даже запах от вспотевших лошадей. Молодой человек удивился. Всадники удивились тоже. Действительно, человек в странной одежде (ведь он так и не расстался со своими джинсами и рубашкой), легкой прогулочной походкой выходящий прямо на вооруженных людей, способен вызвать прежде всего удивление. Возможно, именно это и спасло ему жизнь. Потому что кочевники схватились за луки, но сделали это с небольшой задержкой.

Михаил резко развернулся и опрометью бросился обратно в лес. Прошло несколько секунд, и одна стрела пролетела над его плечом, а вторая воткнулась в ствол неподалеку. Кочевники, возможно, стреляли хорошо, но он петлял, а деревья мешали им прицелиться. Молодой человек бежал и бежал. Он был очень испуган. Поэтому прошло много времени, прежде чем обратил внимание, что его уже никто не преследует. Видимо, конные решили не гоняться за пешим по лесу.

Но происшествие оказало на Михаила стимулирующее воздействие. Отдышавшись, он преисполнился негодования. Почему мирный человек, не сделавший ничего плохого, как какой-то зверь, должен бегать от каждого встречного? Где справедливость? И есть ли она вообще? А если ее нет, то не будет ли правильным, что он эту справедливость создаст?

После этого случая ученик Аррала начал работать еще более интенсивно.

Изготавливать амулеты было легко, если знать, что именно ты изготавливаешь. Михаил это знал, потому что в своих расчетах учитывал лишь один фактор – себя. Поэтому в глубокой лесной землянке амулеты работали как часы. Независимо от присутствия человека или его отсутствия.

Сначала он убедился, что может создавать хоть что-то. Потом создавал простейшие амулеты с различными функциями. Конечно, они не могли работать в присутствии других амулетов, но Михаил использовал для этого одну и ту же болванку – тот самый первоначально выбранный кусок дерева. На который накладывал новые функции и стирал старые. В принципе основой для амулета могло служить все что угодно, любой предмет. С одним обязательным условием – этот предмет не должен был изменяться или должен был изменяться очень медленно. Впрочем, у любимого и единственного ученика Аррала имелись и на этот счет кое-какие идеи.

Как только навык изготовления амулетов был закреплен, он обратился к собственной памяти. Когда он был подростком, его мир переживал настоящий бум, связанный с распространением компьютеров, и молодой человек очень увлекался ими. Поначалу у него не было своего компьютера, но он любил читать об этих чудесных машинах. Среди всего прочего, ему встречались и заметки, описывающие структуру самых первых вычислительных устройств. Тех, которые были созданы за много лет до его рождения. И вот сейчас, сидя в темной землянке, Михаил вспоминал структуры простейшего четырехбитного арифметическо-логического устройства фон Неймана, а также аналоговых компьютеров – предшественников цифровых.

Глава 11

Как считать быстро

Успех сопутствует не тем, кто много знает и много работает, а тем, кто знает, как работать мало. Пармский нищий

Разумеется, у него не было под рукой никакого электронного оборудования. Не было ни микросхем, ни транзисторов, ни даже электронных ламп, не говоря уже об электричестве. Но была ти, которая могла выполнять многие функции, которую можно было направить по определенному контуру, как ток, менять ее уровень и организовать прерывания этого «тока». Ведь, по сути, не имеет значения, что используется для реализации алгоритмов. Шестеренки, храповики и кулачки, как у Паскаля или Бэббиджа, электромагнитные реле, как у Зуса или Айкена, или даже интегральные схемы, изобретенные Нойсом. Главное – чтобы система имела понятные ввод и вывод, могла реализовывать определенные функции, а также работала относительно стабильно.

Ти вполне позволяла создавать суммирующие и вычитающие устройства, работающие на двоичной логике, своего рода ти-элементы.

Отсутствие под руками первоначально необходимых приборов и инструментов не пугало Михаила, в этом плане он был уверен в несомненных преимуществах известного политехнизма, приобретенного им в процессе обучения и закрепленного в ходе научных исследований. Хотя он получил базовое медицинское образование, но опыт подготовки лабораторных экспериментов научил его самостоятельно решать технические проблемы по мере их поступления. Работая много лет в сфере электрофизиологии, Михаил не только был знаком с принципами работы медицинских и биологических аппаратов различных типов и систем, но мог собрать и настроить их. В его лаборатории не было ни штатного инженера, ни штатного программиста. Поэтому волей-неволей ему приходилось выполнять все их функции. Конечно, это было нелегко, но даже самая тяжелая проблема рано или поздно падет под натиском трудолюбия и усидчивости. Трудолюбия у него было хоть отбавляй.

Сначала Михаил собирался на основе изменений ти построить цифровой компьютер, программируемый и в достаточной степени универсальный. Но, начав работу, он столкнулся с неоходимостью разработки компиляторов и языка программирования. Это было чересчур сложно. Может быть, в дальнейшем он и справился бы с подобной задачей, но сейчас попросту не хватало времени. Поэтому, поразмыслив, он решил сконцентрироваться на аналоговом вычислительном устройстве, которое не требует ни операционной среды, ни специальных программ.

Аналоговый компьютер вообще очень интересная вещь. Если цифровое вычислительное устройство может выдать совершенно точный результат, например «трижды три равно девяти», то аналоговое, если сказать упрощенно, сообщит, что трижды три равно девяти плюс-минус один-два процента от конечного результата. Дело в том, что аналоговые компьютеры программируются заданием физических характеристик составных частей компьютера. Например, положением механического задающего элемента, или значением напряжения электрического тока, или… величиной ти. Конечно, создание компьютера, даже аналогового, – весьма трудоемкий процесс. Но у Михаила было одно неоспоримое преимущество перед обитателями его прежнего мира. Кроме того, что он знал принципы работы подобных устройств, ему ничего не нужно было делать руками – все связи между ти-элементами могли изменяться лишь с помощью аба, а фактически – мысли. Это в значительной степени ускоряло процесс.

Было бы излишним описывать тот путь, который он преодолел в поисках лучших решений. Ему очень помогло то, что он сталкивался раньше с работой вычислительных нейрональных сетей – одной из разновидностей аналоговой системы. Эти подобия реальных нейрональных сетей раньше казались ему забавными, очень далекими от биологии. Но он не мог не признавать их вычислительной мощи, особенно в условиях отсутствия строгих классификаций и известных закономерностей. Претерпев множество неудач, исправив ошибки, решив проблемы совместимости элементов, а также научившись регулировать скорость изменения ти в ограниченной области пространства, ученик Аррала в конечном итоге построил нечто пригодное для выполнения расчетов. Возможно, это была первая вычислительная машина в мире Горр.

Она давала возможность вводить желательные функции амулета, учитывала все известные ишибам условия изменения внешней среды и выводила конечный результат. Окончательный вариант вычислительного устройства не отличался большой производительностью, но его должно было хватить на первое время. На создание машины у Михаила ушло четыре месяца.

Это устройство работало не очень точно, но зато вполне стабильно. Если требовалось что-то пересчитать, то он изменял ти-связи, выбрасывая или включая новые элементы, либо мог менять даже свойства некоторых объектов, входящих в состав ти-машины.

Когда главная задача обеспечения вычислительным ресурсом была решена, производство многофункциональных амулетов стало лишь вопросом времени. Именно на многофункциональные амулеты молодой человек решил сделать основную ставку. Он хотел выжить в этом мире и, по возможности, преуспеть.

Создание машины потребовало от него частого присутствия в землянке. Поэтому вскоре состоялся непростой разговор с Арралом.

– Я пытаюсь создать необычный, особенный амулет, – как-то сказал Михаил старику. – Мне понадобится много времени.

– Сколько же? – ехидно спросил тот. – И что это за амулет? Может быть, он уже давно известен?

– Сомневаюсь, что известен, – покачал головой ученик. – Это будет нечто совершенно новое. А времени займет много. Мне придется работать над ним от рассвета и до заката.

– Что?! – поразился Аррал. – Ты хочешь бросить обучение у меня?

Молодой человек знал, что фактически обучение уже закончилось. А вскапывание огородов продолжалось.

– Нет, что ты, – ответил он, всем своим видом отметая чудовищные предположения. – Я – твой ученик, что бы ни было. Но, однако же, нужно думать о будущем. О моем будущем, о твоем, о будущем этой деревни. И новый амулет может быть очень полезен, если мы хотим улучшить наше положение. Прошу тебя, дай мне шанс и немного времени. Хотя бы несколько месяцев.

– Месяцев?! – воскликнул ишиб. – А кто же мне будет помогать?!

– Я и буду, и зайцев с тобой продолжим ловить. Но амулет – прежде всего. Когда ты его увидишь, то поймешь, как я был прав.

Аррал уже давно заметил, что его ученик не скупится на обещания. Хотя, надо признать, большую их часть выполняет. Или старается выполнить.

Старик махнул рукой, показывая, что хотя он и недоволен, но препятствовать не собирается.

Отлучки Михаила изо дня в день становились все дольше и дольше. И Аррал с прежней неприязнью наблюдал за ними. Трудно сказать, о чем старик думал. Может быть, о том, что сумасшествие его ученика все-таки обострилось после обучения управления памятью? В любом случае, он мало верил, что у молодого человека что-нибудь получится.

Однако по мере наблюдения за ним мнение Аррала менялось в лучшую сторону, поскольку старик отчетливо видел, как усиливается аб его ученика. Через пару месяцев работы над загадочной новинкой его аб стал приближаться к уровню амулетного мастера.

Поэтому, хотя Аррал и не знал, чего ожидать от обещанного амулета, но предполагал, что ученик сможет удивить его в той или иной степени. Он не ошибся.

Первое удивление постигло ишиба, когда Михаил принес все ту же деревяшку, но она полностью маскировала два слоя его ти. Это был нестандартный двухфункциональный амулет, работавший надежно, без сбоев. Увидев его, Аррал не только не поверил своим глазам, но и усомнился в своей способности видеть ти. Деревенский ишиб специально использовал все известные ему методы, чтобы проверить работоспособность старого куска дерева, но ничто не могло повредить маскировке ти. Аррал был потрясен. За несколько месяцев создать новый двухфункциональный амулет было невозможно, на это требовались десятилетия!

– Как ты это сделал? – удивленно спрашивал старик.

– У меня есть свой, новый метод, – улыбался Михаил. – Этот метод позволяет еще и не такое.

– На что же он годится еще?

– Полностью скрыть мой аб, например.

– Это невозможно! Твой аб виден на трех слоях твоего ти. Тебе нужен трехфункциональный амулет. Совершенно невозможно! Никто еще не делал их!

– Но легенды-то есть, – усмехнулся ученик.

– Есть, – согласился Аррал. – Например, ходят рассказы о великом амулете Террота, который делает из рядового воина непобедимого бойца. Даже ишибы не могут одолеть обладателя такого амулета. Но кто в это поверит? Чтобы могучие ишибы не смогли справиться с каким-то воином! Сколько же функций должен выполнять такой амулет! Я не могу даже подсчитать.

– А я могу, – ответил Михаил. – Пять функций. Увеличение скорости, физической силы, защита от вооруженного нападения, защита от изменений собственного ти ишибом и самоподзарядка.

– Само… что? – спросил Аррал.

– Самоподзарядка. Это такое слово из моего мира, которое обозначает способность предмета самостоятельно собирать энергию.

– Мы называем это самопитание, – заметил старик. – Но даже с этими пятью функциями ишиб сможет одолеть воина. Выпустит в него струю пламени, например.

– Возможно. Значит, нужно еще больше функций. Но это ничего. Здесь нет сложностей.

– Нет сложностей?! – старик задохнулся от такой наглости. – Ты что, знаешь как заставить богов считать вместо тебя?

Молодой человек рассмеялся. Аррал почти попал в точку. Ведь Михаил точно не собирался считать сам.

– Чего смеешься?! – возмутился старик. – Да, ты создал амулет с двумя функциями очень быстро! Да! Но что он тебе дает? Твой аб все равно виден на третьем слое. И любой ишиб запросто сможет определить, кто ты и на что способен!

Ученик рассмеялся еще больше. Он знал, что это плохо, невежливо, но не мог себя контролировать. Эмоции переполняли его, ведь грандиозный труд был завершен.

– Вернемся к этому разговору завтра, – пытаясь преодолеть смех, сказал он.

Аррал нахмурился. На него двухфункциональный амулет произвел неизгладимое впечатление. Но легкость, с которой ученик рассуждал об очевидных проблемах, настораживала. Старик все время боялся, что Михаил вновь начнет бредить.

Однако на следующий день Аррал подумал, что бредить начал он. Потому что молодой человек пришел с амулетом, который скрывал его аб на всех трех слоях!

Амулет был трехфункциональный, и старик находился на грани помешательства. Охваченный сомнениями, он то приближался к амулету, то отходил подальше, убеждаясь раз за разом, что чувства его не обманывают. Наконец, когда ему надоело ходить взад и вперед, он остановился.

– Здесь нет никакого обмана? – спросил Аррал. – Ты действительно пришел с трехфункциональным амулетом?

Михаил кивнул, улыбаясь.

– А ну-ка убери свою деревяшку, вот туда положи.

Молодой человек выполнил просьбу, и его аб снова стал виден.

– Теперь возьми опять.

Михаил взял амулет в руки, и аб исчез. Мир, привычный старику, рушился на глазах. Аррал наблюдал нечто прежде невозможное.

– Ты где-то нашел старинные свитки? – поинтересовался ишиб. – Которые описывают тайны изготовления предметов со многими функциями?

– Нет. Это знание принадлежит миру, из которого я пришел.

– Еще пара таких сюрпризов, и я действительно поверю в твой мир, – проворчал старик. – А другие амулеты ты можешь делать? Не только те, которые прячут аб?

– Могу. Любые могу.

– Любые? Даже самые совершенные? Лучше, чем этот?

– А чем же этот плох? – удивился ученик. – Он скрывает совершенно все.

– Все, да не все, – проворчал старый ишиб. – Вот, присмотрись.

– Как? Куда?

– Напрямую твой аб не виден, – пояснил Аррал. – Но если приглядеться, то можно заметить полную неподвижность на участке ти, где он должен быть. Поэтому внимательный ишиб может что-то заподозрить.

Михаил задумался.

– Значит, нужна еще одна функция, – пробормотал он.

– Да, нужна, – ответил старик. – Но если ты принесешь мне амулет с четырьмя функциями, то я либо сойду с ума, либо действительно поверю в твой мир.

На следующий день, когда ученик ишиба пришел в деревню, его аб был полностью скрыт. А тот участок ти, где он должен был быть, изменялся так же, как и все остальные.

Старик увидел это сразу, но сохранял молчание минут десять. Возможно, в тот момент он просто не мог говорить.

Потом, когда Аррал пришел немного в себя, то подошел к Михаилу, похлопал его по плечу и произнес:

– Я хочу поделиться с тобой двумя мыслями. Первая, сложная. Спасибо за то, что сразу же не заявился ко мне с четырехфункциональным амулетом. Мой разум, конечно, здоров, но не настолько, чтобы воспринять этот факт без подготовки. Вторая, простая. Расскажи-ка мне еще раз о твоем мире.

Глава 12

Подготовка к путешествию

Изобретая полезные вещи, не забывай, что пользоваться ими будут и другие. Сапожник Ломтер

Теперь, когда у Михаила была машина, позволяющая проводить расчеты многофункциональных амулетов, он был почти готов к путешествию. Он считал своим долгом честно предупредить об этом людей, которые предоставили ему кров и защиту. Поэтому молодой человек снова поговорил с Ксарром.

– Мне нужно посмотреть на эту страну. Примерно через месяц я уйду, но потом постараюсь вернуться.

– Мы тебе будем рады, если ты вернешься, – ответил Ксарр, но особой уверенности в том, что молодой человек вновь появится в деревне, он не испытывал.

Это настолько ясно отразилось на его лице, что ученик ишиба поспешил утешить чернобородого:

– Вернусь. Должен вернуться. Мне бы очень хотелось спасти вас от кочевников. А может быть, принести еще какую-нибудь пользу.

– Ты испытываешь благодарность за то, что мы приютили тебя? Правда, чуть перед этим не убив? – поинтересовался Ксарр.

Его, как всякого талантливого руководителя, очень интересовали причины, по которым люди совершают то или иное действие. Если бы он жил на Земле, то, может быть, не задавал бы таких прямых вопросов, а узнавал бы все окольными путями. Но нравы в мире Горр были очень просты, по крайней мере, в этой местности. Поэтому Ксарр предпочитал спрашивать в лоб об интересующих его вещах.

– Благодарность и жалость, – честно ответил Михаил. – Мне не кажется справедливым, что вы должны отдавать последние крохи еды непонятно кому. А также то, что ваши дети растут без матерей.

Чернобородый помрачнел:

– А что можно с этим сделать? Даже если прогнать кочевников, разве это поможет вернуть нам жен и дочерей?

– Почему же нет? – спросил Михаил. – Кочевники ведь не убили их, а, вероятнее всего, кому-то продали. Зачем убивать тех, кто приносит деньги? В лагерях кочевников рабов нет, ты сам знаешь. Наверное, у них не принято их иметь, но принято ими торговать. Поэтому нужно лишь выяснить, кто покупает у них рабов. Вряд ли это множество торговцев. Один-два, в крайнем случае три. И если найти торговцев, то найдутся и ниточки, которые приведут нас к угнанным в рабство.

– Твои слова несут надежду, – сказал Ксарр. – Небольшую, но надежду. Как же ты хочешь избавить нас от кочевников?

– Проще всего обратиться к королю, – ответил Михаил. – Если он откажет, то можно попытаться накопить денег, нанять большой отряд наемников и сделать все самим.

– Понадобится очень много денег, – заметил чернобородый. – Столько быстро не накопишь.

– Как знать, я слышал о людях, которые становились богачами в течение недель, а то и дней. Главное – это работа и везение. То есть работа над везением.

Верил ли он сам в то, что говорил? В какой-то степени. У него были амулеты, такие, какими в мире Горр не обладал никто. Если подойти к этому вопросу с должной практичностью, то возможно многое.

Ксарр внимательно посмотрел на Михаила. Он уже слышал от старика о его невероятных успехах. Он понимал, что этому человеку можно доверять, что ученик ишиба старается приносить пользу и что он ни разу не был пойман на лжи. Но, несмотря на это, прожекты, предложенные собеседником, казались чернобородому фантастическими.

– Тебе лучше знать, что делать, – ответил Ксарр. – Аррал отзывается о тебе так, как не отзывался никогда ни о ком другом. А я с ним давно знаком – без веской причины он не похвалит. Скажи, что тебе нужно, мы снарядим тебя в дорогу, а потом будем ждать обратно.

Путешествие для Михаила было очень важно. Только оно могло дать ему новую информацию о мире Горр. Об ишибах этого мира, о простых людях, о местных способах управления. Он уже знал, что Раниг был рабовладельческим государством. Но в Каморе никогда не было рабов – люди были слишком бедны, чтобы их иметь. Кроме того, ему было известно, что в крупных городах имеются философские школы, напоминающие школы древности на Земле. Лучшие ишибы были именно там. Кто знает, может быть кто-нибудь из них сможет хоть немного пролить свет на то, что с ним произошло, как он очутился здесь, а еще лучше – узнать, как вернуться домой.

А домой его очень тянуло. Он провел в этом странном мире не один месяц и вроде прижился, но желание попасть обратно, в знакомый с детства и уютный мирок, лишь усиливалось.

«Где вы, мои друзья и подружки? – часто печалился молодой человек. – Что там с вами? Что думаете о моем исчезновении? Или, может быть, и время здесь течет иначе, чем на Земле, как это часто бывает в фантастических романах?»

Вообще-то Михаил прежде любил фантастику. И много читал. Ситуации, в которые попадали герои, представлялись ему романтическими и отнюдь не безвыходными. А герои конечно же были наделены не только отвагой, но и огромными способностями, могли сокрушить любого врага.

Вот только никаких уникальных способностей у Михаила не наблюдалось. Был обычный для этого мира талант ишиба. Очень слабенький. С таким тут выжить и пробиться трудно. Также он не мог назвать себя отважным. Что поделать, он как-то не привык рисковать своей жизнью. Даже наоборот, привык ее беречь. И делал для этого все, что было в его силах: не посещал опасные районы по ночам, а также соблюдал технику безопасности на работе. Больше для сохранения жизни от него ничего не требовалось. На Земле.

В мире Горр ситуация была иной. Михаил признавал: ему несказанно повезло, что он вышел сначала к Камору, а не к какому-нибудь лагерю или разъезду кочевников. Если бы не Аррал, то тоже неизвестно, как бы все сложилось. Он дал Михаилу бесценные знания ишибов, и они в сочетании с собственными знаниями дарили надежду. На многое. Как минимум на то, что он сумеет обеспечить свою жизнь в этом мире.

Решение вернуться обратно после путешествия по Ранигу Михаил принимал не под влиянием привязанности к жителям Камора. То есть не только из-за этого. Он, разумеется, был благодарен им, особенно старику, за то, что они так помогли ему. Однако его благодарность никогда не разрасталась до пределов, позволяющих рисковать своей жизнью. Но, если непосредственная угроза жизни будет отсутствовать, то Михаил сделает, что только сможет, чтобы отблагодарить жителей деревни.

Кроме этого, были и другие причины для возвращения. Достаточно простые. Здесь его знали, могли всегда предоставить кров и стол, здесь было относительно безопасно, здесь находилась его машина, которую он совсем не хотел строить заново, пока не выжмет из нее все, что можно. Но самой главной причиной был его план. Если уж ему будет не суждено вернуться домой на Землю, то он хотел кое-что сделать в этом мире, чтобы по крайней мере обезопасить себя. И проще всего претворение плана было начинать отсюда. От Камора.

Итак, он приступил к сборам.

Прежде всего, путешествие должно было быть безопасным. Что для этого нужно? В идеальном случае – способность мгновенно переместиться в конечную точку пути. Но это было ему не дано. Даже Аррал никогда не слышал, чтобы кто-нибудь из ишибов мог это делать. Оставался второй вариант: долететь до цели назначения. Это было уже ближе к реальности.

Михаил на полном серьезе занялся изучением возможных способов полета. Но быстро понял, что терпит полное фиаско. Дело было в энергии. Точнее, в ее недостатке. Ишибы высоких уровней могли летать, но их возможности по извлечению необходимой энергии из наличествующих источников во много-много раз превосходили возможности ученика Аррала.

По теории, летать можно было тремя способами: либо ты преобразуешь собственную ти, либо участок ти земли под собой, либо ти воздуха. Все это позволит подняться в воздух и полететь или отправить в полет какой-либо объект. И Михаилу удавалось заставить летать щепки всеми тремя способами. Но он-то сам весил гораздо больше, чем какие-то кусочки дерева, а значит, и энергии для преодоления притяжения планеты ему тоже требовалось больше! А ее он мог получать в очень ограниченных количествах. Для того чтобы поднять собственное тело, энергии катастрофически не хватало. Поэтому ему пришлось отложить полеты на будущее и заняться тем, что помогло бы выжить пешеходу.

Что может помочь путнику сохранить свою жизнь в этом сложном мире, если вокруг полно врагов? Прежде всего сила великого ишиба. Но он был еще не готов эту силу приобрести. Ему требовалось время. И знания других ишибов, полученные не только от Аррала. И вообще как можно больше информации об этом мире.

Что остается еще? Михаил задумался. Он вспомнил совет, который дал в свое время боец-актер Брюс Ли: «Лучший способ блокировать удар – это не быть на месте удара». Иными словами, Брюс учил не противопоставлять силе силу, а использовать ловкость. Значит, что нужно для путешествия? Скорость, хорошая реакция и… невидимость.

Да-да, невидимость решала бы все проблемы. Если уж не можешь летать, то хотя бы передвигайся по земле так, чтобы тебя было невозможно засечь.

Молодой человек даже поздравил себя, когда ему пришла в голову эта мысль. Но он был вынужден ее отложить – ему было непонятно, что выбрать в качестве амулета.

В его планах центральное место занимал именно такой амулет, который в будущем должен был придать Михаилу новые способности. По крайней мере те, которые способствуют выживанию.

Что же следовало выбрать? Посох? Куртку? Рубашку?

Эти варианты были хороши, но имели недостатки.

Посох могли отнять или разлучить с ним владельца, и он остался бы беззащитным. По этой же причине не подходили одежда и украшения.

А если взять пояс? Перевязаться им потуже? Лучше – под одеждой. Нет, это тоже не подошло бы. Вдруг его схватят и разденут? Мало ли что может случиться…

Михаил не хотел рисковать. Ему нужна была стопроцентная гарантия, что с амулетом его не разлучат.

Он подумал еще. И внезапно его озарила поистине гениальная идея. А если выбрать в качестве амулета то, что всегда с ним, но изменяется очень медленно. То, что нельзя отнять ни в коем случае? Разве только вместе с жизнью. Свой скелет.

Он знал, что клетки костей, остеоциты, живут долго. Примерно от пяти до тридцати лет. Возможно, даже дольше. Конечно, если брать их совокупность, то некоторые изменения происходят. Но ему ничего не стоило время от времени обновлять свой амулет. Это был отличный вариант амулета, который всегда с собой.

Вот теперь уже можно было думать и о невидимости, и обо всем остальном.

На первый взгляд, с невидимостью дела обстояли неважно. Михаил не знал, как можно изменить цвет тела так, чтобы сделать его прозрачным. Но даже если бы он мог это сделать, главной проблемой стали бы глаза. Ведь человек видит потому, что глаза преломляют свет. Свет проходит через хрусталик, преломляется, а затем фокусируется на сетчатке. Этого всего не будет происходить, если глаз станет полностью прозрачным. Получается, для того, чтобы видеть, глаза должны быть тоже видимыми. То есть знаменитый невидимка Уэллса, если бы существовал на самом деле, был бы слеп как крот. Все его преимущества сводились бы к нулю.

После некоторых раздумий молодой человек вспомнил о научно-популярной статье, которую читал когда-то. Там описывался плащ-невидимка. Этот плащ состоял из множества ячеек, каждая из них передавала то изображение, которое было перед ней, на противоположную ячейку с другой стороны плаща. И, соответственно, получала изображение от противоположной ячейки. Выходило так, что задняя часть плаща как бы транслировала изображение на переднюю часть, а передняя – на заднюю. В результате создавалось впечатление, будто смотришь сквозь плащ.

Это вполне подходило. Потратив немало времени, ему удалось разбить внешний слой ти на маленькие кусочки, каждый из которых обменивался информацией с таким же кусочком, но с противоположной стороны, а потом преобразовывал эту информацию в световую. Издалека все выглядело отлично. Вблизи – отвратительно. Если смотреть на получившегося невидимку в упор, то казалось, что видишь какое-то переливающееся пятно. Впрочем, пока его устраивал и этот вариант.

Что еще он хотел от амулета? Средства защиты и нападения. На тот случай, если невидимость не сработает и врагам удастся загнать его в угол.

Но для того чтобы этого не произошло, Михаил решил немного подкорректировать свои скорость и реакцию. Изменяя ти разнообразными способами, он добился того, что при работающем амулете скорость его бега составляла до сорока километров в час. Это была предельная крейсерская скорость: если не превышать этого значения скорости движения, то энергия поступала в таком же количестве, в каком и расходовалась. Михаил мог бежать немного быстрее, но очень недолго. Если бы он способен был создавать нечто вроде резервуаров ти-энергии, это решило бы множество проблем. Но тут сыграл свою роль недостаток знаний: как это делается, возможно ли это в принципе – даже консультации Аррала не прояснили суть проблемы. Единственное, что ученику ишиба приходило в голову, – это аналогия с аккумуляторами, резервуарами электрической энергии. Пожалуй, если бы он поработал в этом направлении, то смог бы переводить один вид энергии в другой. Но для этого ему следовало таскать с собой свинцовые или какие-нибудь другие батареи. Не говоря уже о том, что сначала пришлось бы их изготовить и зарядить. Поэтому он временно отложил решение вопроса о запасах ти-энергии.

Изменение физических данных уже не отняло много времени. Сила молодого человека благодаря амулету возрастала раза в два. Дальнейший прирост был затруднителен по причинам, которых Михаил не понимал. Но даже этот выигрыш в силе его устроил. В конечном итоге получилось, что, пока амулет действует, он будет силен и быстр.

С защитой от нападений ему повезло гораздо больше, потому что сразу же удалось найти нужные изменения ти. Видимо, многие ишибы в мире Горр использовали этот принцип. И, наверное, существовали амулеты, именно так защищающие своего владельца. Принцип был прост: все, что приближалось к телу со скоростью, больше заданной, замедлялось, а сила удара перераспределялась по всей поверхности тела. Это могло существенно помочь против стрел или удара меча. Но, скажем, в случае удара чем-то очень тяжелым на эффективность подобной защиты рассчитывать не приходилось. Такой удар опрокинет владельца амулета, а потом опытные бойцы смогут его добить. Однако Михаил не собирался вступать в схватку с опытными бойцами. Он вообще ни с кем не собирался вступать в схватку. Его миссия являлась целиком разведывательной, направленной на сбор информации.

Таким образом, он был хорошо экипирован. Но никаких иллюзий по поводу своей защищенности не имел, потому что многие события в мире Горр обострили его и без того немалое чувство осторожности. Тем более, что, по словам Аррала, вся его экипировка примерно соответствовала ишибу среднего уровня, находившемуся в бодрствующем состоянии.

Последним был вопрос об оружии. Хоть каком-то оружии. Михаил многого добился в защите, но у него не было ничего на случай, если ему придется атаковать. Мало ли какие могут случиться происшествия.

Обычное оружие он отверг сразу, потому что совсем не умел им пользоваться, а времени на обучение у него не было. Он снова отправился с расспросами к Арралу.

– Любое нападение требует энергии, – сказал старик. – Чем больше ты вложишь в атаку, тем лучше результат. Есть ишибы, которые отлично работают с огнем. Они могут создавать и гигантские очаги горения, и пламя на ограниченном участке, где температура превышает все мыслимые пределы. Против такого, как правило, защиты нет.

С энергией у Михаила было негусто. И пока что ему не приходила в голову мысль, как изменить положение дел с помощью амулета. Вопрос об энергии заслуживал всестороннего обдумывания, а молодой человек торопился.

Поэтому он начал думать о нестандартных методах атаки. Можно посылать активный щуп, который будет воздействовать на нужные участки тела противника непосредственно. Но любой ишиб с легкостью отобьет это нападение.

Что еще оставалось? Атаки с помощью огня, воды или воздуха он отверг сразу. Возможно, они будут эффективны против обычного противника. Но обычный противник ему и так не был страшен хотя бы потому, что не смог бы догнать или причинить особенный вред. А вот ишибы были страшны.

Михаил мысленно еще раз перечислил все варианты. Оставалось лишь то, о чем он имел представление, а другие ишибы этого мира – нет. Так молодой человек пришел к мысли об электричестве.

– Ишибы используют молнии? – спросил он Аррала.

– Никогда не слышал об этом, – ответил тот. – Считается, что это очень затратно. Ведь молнию придется постоянно удлинять, вытягивая ее к противнику. И нужно делать это исключительно быстро. А короткие молнии будут неэффективны. Да и их никто почему-то не делает.

Михаил с радостью понял, что о молниях в мире Горр, скорее всего, не знают ничего. Поэтому он решил в качестве оружия использовать электрический разряд.

Сначала он задумался о создании атмосферного электрического разряда, истинной молнии. Но понял, что, во-первых, это будет медленный, а во-вторых, действительно очень затратный процесс. Ведь нужно не только создать разность потенциалов, но и ионизировать воздух хотя бы на узком участке между созданными потенциалами. Как это сделать быстро и малозатратно, он не знал.

Тогда Михаил вспомнил об электрических скатах. У этих рыб имелись специальные органы, состоящие из видоизмененной мышечной ткани. Каждая мышечная клетка любого живого существа обладает способностью генерировать ток. Очень слабый ток. Но у скатов эта способность увеличена в десятки раз! Их электрические органы имеют два полюса: анод на спине и катод на брюхе. Напряжение, которое может выдавать скат, доходит до двухсот двадцати вольт. Страшная вещь, особенно если схватиться руками за полюса.

Поэтому Михаил решил пока что ограничиться контактным воздействием на противника. С помощью амулета он подкорректировал ти рук таким образом, чтобы там постоянно присутствовал электрический заряд, который можно при необходимости очень быстро высвободить. Если быть точным, то на каждой руке имелись по два полюса. Один был на большом пальце, а другой – на указательном. Схваченный одной рукой, противник получит ощутимый удар током, но если задействовать обе руки, то удар в большинстве случаев будет смертельным по той причине, что ток пройдет через значительную часть тела. Он потратил много времени, выясняя примерную мощность заряда, и в конечном итоге остановил свой выбор на зарядах значительной силы числом до пяти в каждой из точек. То есть мог ударить током с каждой руки по отдельности или одновременно ровно десять раз. Затем несколько минут ожидания, пока будет длиться перезарядка. Но этого должно было хватить. Как уже было сказано, Михаил не собирался вести наступательные действия. Его цель – выдержать первую атаку, по возможности контратаковать, а затем как можно быстрее скрыться.

О последней функции он едва не забыл. Конечно же, будь владелец амулета хоть трижды невидимым, его смогут найти по следам. В этом странном мире следы оставляли не только ноги человека, но и его ти. Поэтому нужно было сделать такой амулет, который сможет восстановить ти вещей в том виде, в котором она была до появления владельца амулета. Эта функция являлась относительно простой: амулет запоминал состояние ти около земли в начале движения, а потом старался восстановить все как было. Результат был далек от идеального, но подавляющее большинство преследователей могло быть сбито с толку.

После того как арсенал защиты и нападения был полностью готов, он решил проверить новые способности на практике.

Глава 13

Проверка амулета в деле

Вступив в бой, не думай о причинах боя, но заставь врагов думать о них. Однорукий наемник, бывший философ

Как можно проверить новые способности, если не прибегать к открытому столкновению, которое, вероятнее всего, приведет к убийству? Гостю этого мира не нравилась мысль об убийстве, особенно об убийстве его, Михаила. Можно прямо сказать, что размышления на эту тему повергали его в состояние дискомфорта.

Мысль об убийстве кочевников ему тоже не нравилась, хотя не так сильно. Но все равно не нравилась.

Между тем другого выхода у него не было, и он совершенно отчетливо это понимал. В его новом мире ему придется убивать, рано или поздно. Хотя бы для того, чтобы выжить. А если принять во внимание план, который он рассчитывал реализовать в будущем, то кочевники так или иначе оказались бы под ударом. Поэтому Михаил утешал себя тем, что всего лишь начнет войну с ними немного раньше запланированного срока. И еще тем, что захватчики принесли много бедствий деревне Камор. Как обычный современный житель Земли, он пытался подменить нравственный запрет нравственным же разрешением. В простом изложении это звучало так: «Убивать нельзя, но если жертва – очень плохой человек, то можно». Молодой человек даже вспомнил о том, что вроде бы в самых первых версиях Ветхого Завета тезис «не убий» звучал несколько иначе: «Не убий без крайней необходимости» – вот так. Потом, чтобы не путать людей, тезис сократили до двух слов. Он не особенно верил в эту версию, но как истинный цивилизованный гуманист приобщил и ее в числе прочих к оправданию того, что собирался сделать. Практическая необходимость в сочетании с моральным оправданием – страшная сила.

Практическая необходимость заключалась в том, что Михаилу нужно было испытать свое изделие в условиях реального боестолкновения. Генеральная проверка предполагала несколько этапов. Сначала Михаил обнаруживает небольшой отряд кочевников, потом позволяет им попытаться себя убить, а когда это у них не получается, то испытывает поражающее действие электрического разряда на бедолагах. Все просто и логично.

Но, в соответствии с той же логикой, перед общей проверкой следовало организовать проверки частные, по каждой из функций отдельно.

– Скажи-ка, Ксарр, – обратился он к чернобородому, когда амулет был готов. – Ты хорошо умеешь пользоваться топором?

– Умею, – степенно ответил тот.

– А смог бы напасть с топором на меня?

Ксарр недоуменно нахмурился, отчего его косматые брови наполовину закрыли глаза:

– Нет. Зачем мне на тебя нападать?

– Ну а если я попрошу это сделать?

– Ударить тебя топором?

– Да.

– Ты постой-ка здесь, никуда не уходи. А я схожу за Арралом и вернусь. Главное – стой спокойно и ни с кем не разговаривай.

– Подожди, Ксарр! Куда ты побежал?

– Стой спокойно и не волнуйся. Я приведу Аррала и вернусь.

– Со мной все в порядке, Ксарр, ты не так понял. Дело в том, что я сделал амулет, который должен защищать от атак. Его нужно проверить.

– Ух, – вздохнул чернобородый. – Ты меня напугал. Думал, что опять твое сумасшествие вернулось.

– Аррал считает теперь, что я не был сумасшедшим, – уточнил Михаил.

– Это он тебе так говорит, – брякнул Ксарр и смешался. – Так тебе топор нужен? – быстро добавил он.

– И лук тоже, – ответил Михаил, решив не обращать внимания на двуличие своего учителя. – Если ты и луком умеешь пользоваться.

– Плохо умею, – признался Ксарр. – Да и лук тоже плохой. Охотничий. Но если с близкого расстояния, то что-нибудь получится.

Оборонительные функции амулета проявились неплохо. По крайней мере в эксперименте с топором. Сначала чернобородый бил Михаила им не в полную силу. Потом, увидев, что это не наносит тому никакого вреда, разошелся. Он размахивал топором, как заправский викинг, но защита амулета работала надежно. Только несколько раз после особо сильных ударов Михаил был вынужден отступать на пару шагов назад, чтобы сохранить равновесие. Как он и ожидал, в этом и была слабость защиты – в невозможности удержаться на ногах при атаках тяжелым оружием.

Проверка на пробиваемость стрелами отняла гораздо больше времени. Ксарр отошел метров на десять и выстрелил.

– Ну что, попал? – спросил он, потеряв из виду стрелу.

– Попал, – честно ответил Михаил, следивший за стрелой. – Но не в меня.

Молодой человек показал на курицу из хозяйства Ксарра, которая лишилась значительной части оперения на хвосте.

– Нам лучше выйти за околицу, – немного подумав, сообщил чернобородый.

Там, после многих неудачных попыток и значительного сокращения расстояния, удалось установить, что защита Михаила выдерживает и стрелы. Даже выпущенные в упор. Точнее, только стрелы, выпущенные в упор, потому что остальные никуда не попали.

По результатам предварительных экспериментов молодой человек установил, что он готов для главной проверки. Однако у него все-таки не было абсолютной уверенности в успехе. Вдруг луки кочевников окажутся более тугими, а мечи – более острыми? А если они будут бить с гораздо большей силой?

Поэтому Михаил очень хотел совершить первый акт войны в таком месте, из которого ему было бы легче всего удирать. Задействовав и невидимость, и все свои физические резервы.

Поэтому он не торопился и, рыская по окрестностям, обходил стороной лагеря кочевников много раз, ожидая, когда ему представится удобный случай.

Через пару дней удача улыбнулась ему.

Выглядывая из небольшой рощицы, он заметил неподалеку двух воинов, спешившихся у ручья. Один из них подошел к воде совсем близко, а второй оставался около лошадей. Это был удобный момент. Воины были одеты примерно одинаково – в кожаные доспехи и странного вида шлемы, больше напоминавшие тюбетейки.

Немного поколебавшись, Михаил под прикрытием невидимости двинулся к ним. Он не бежал, но шел достаточно быстро. Когда до кочевников оставалось метров пять, они что-то заметили, ведь ученик Аррала вблизи представлял собой странное зрелище. Как уже говорилось, невидимость была неабсолютной. То ли кусочки ти, обеспечивающие ее, были слишком велики, то ли он еще не научился работать с такими процессами, но чем ближе подходил Михаил, тем больше он казался состоящим из прозрачных, но слегка расплывчатых пятен. К тому же невидимостью было скрыто не только тело, но и некоторое пространство около него, и в результате это скопление пятен казалось еще и круглым.

Решив в любом случае не отключать режим невидимости, он бросился к воинам. На таком расстоянии атакующий был явно заметен и выглядел как очень странная переливающаяся фигура. Но тем не менее ему удалось застать воинов врасплох. Он схватил ближайшего из них, который стоял около лошадей, левой рукой за шею, а правой – за локоть. Затем Михаил выпустил разряд. Воин резко дернулся и обмяк – разряд должен был пройти через его сердце.

Но второй кочевник уже среагировал. Он выхватил меч и резко ударил им в скопление странных пятен. Защита Михаила справилась с нагрузкой, но он покачнулся. Воин сразу же ударил еще и еще, сбивая противника с ног. Все произошло очень быстро. Пара секунд – и молодой человек оказался на земле. Конечно же это не понравилось ему. Он рвался в бой.

Михаил быстро поднялся, но все же недостаточно быстро, чтобы опередить противника в его отступлении. Кочевник в бой не стремился. Может быть, он не был безумно храбр, а может быть, его жизненные принципы не позволяли сражаться с тем, чего не понимаешь. Но в любом случае он побежал к своему коню, который начал движение еще до того, как всадник оказался в седле. Раздался свист, конь рванулся вперед, и вскоре молодой человек видел лишь пыль, которая стелилась за мчавшимся без оглядки всадником.

Михаил не стал его преследовать. С одной стороны, он мог посоревноваться в скорости с лошадью, а с другой – не видел в этом смысла, ведь он выяснил все, что хотел. Мощность его разрядов была достаточной для человека – первый кочевник был мертв, а защита надежно противостояла ударам меча.

Осмотрев поле боя, он решил ничего не брать, кроме поясного кошеля с серебряными монетами. На лошади Михаил не умел ездить, а невидимость ее не покрывала. Меч и копье ему были без надобности, и в кожаных доспехах он тоже не нуждался.

Вернувшись в деревню, он первым делом рассказал о своей первой схватке Арралу и Ксарру.

– Я совершил нападение с противоположной стороны лагеря, – пояснил Михаил. – Так что это не может иметь никаких последствий для Камора. Кочевники даже не свяжут вас с этим происшествием.

Ксарр согласился со словами молодого человека. Ранее они уже обсуждали с Михаилом возможности безопасного нападения на кочевников.

– Что значат здесь эти деньги? – молодой человек вытащил добытый им кошель и протянул его собеседникам. В словаре, созданном в его памяти при овладении местным языком, данный тип монет не упоминался.

Аррал высыпал монеты на руку.

– Серебро Томола, – сказал он. – Весит чуть больше нашего, ранигского.

Ксарр взял кошель из его рук и пересчитал содержимое.

– Тридцать четыре монеты серебром, – произнес чернобородый. – На эти деньги ты можешь купить пару неплохих коров. Или четыре-пять похуже.

Покупать коров Михаил не собирался, но для путешествия деньги ему могли понадобиться.

Он привязал кошель к своему поясу и обратился к Ксарру, показывая на его пояс, который был ярко-красного цвета:

– А что для тебя значит этот пояс? Он тебе дорог?

– Его сделала моя жена, – сказал чернобородый. – Как раз перед тем, как ее угнали кочевники.

– Можно одолжить этот пояс у тебя до завтрашнего дня? – поинтересовался молодой человек.

Ксарр очень удивился, услышав такую просьбу, но снял пояс и протянул его Михаилу.

– Благодарю. Между прочим, через день-два я покину деревню.

Арралу было жаль расставаться со своим учеником. Но он понимал необходимость отъезда и лишь предостерег его от схваток с ишибами.

– Хотя сейчас ты и можешь пережить некоторые сражения, старайся их избегать. Хороший ишиб тебя в два счета развеет по ветру, несмотря на твой выдающийся амулет.

Михаил был полностью согласен с ним. Ему еще не приходилось видеть ишибов высших уровней, но он вполне представлял себе их возможности.

Следующий день был его последним днем перед путешествием. Хотя он пробыл в деревне немногим более полугода, но успел в значительной степени привязаться к некоторым из жителей. Однако друзей Михаил так и не приобрел – возможно, лишь за исключением Аррала. Утром ученик ишиба вручил наставнику посох, который сам вырезал из дерева. Этот посох был амулетом со всеми функциями, которые Михаил знал и использовал. Пояс Ксарра превратил в такой же амулет, как и посох, и вернул владельцу. Хотя чернобородый не был ишибом и не мог пользоваться многими его свойствами, например, включать и выключать невидимость, амулет давал ему защиту от нападений, а также увеличивал физическую силу и реакцию.

И старик, и Ксарр были растроганы. Аррал чуть не заплакал, потому что никто и никогда не преподносил ему таких подарков. Ксарр же быстро оправился.

– Ты теперь можешь легко делать подобные амулеты? – спросил он.

– Конечно, – кивнул Михаил. – Главное – правильный расчет, а изготовление – просто ремесло, не более.

Изготовление амулета действительно занимало считаные минуты. А по накоплении опыта ишиб мог укладываться даже в десятки секунд. Поэтому стандартные одно– и двухфункциональные амулеты стоили очень дешево. Они были известны всем, и любой среднего уровня ишиб, нисколько не напрягаясь, мог их создавать в огромных количествах. Необычные же амулеты стоили гораздо дороже. Дело в том, что владельцы секрета их изготовления хранили свои тайны, могли сами диктовать цены и регулировать количество своих амулетов в свободной продаже.

– Почему же тогда ты не сделал амулеты для всех мужчин в деревне?

Михаил рассмеялся. Подобного вопроса он ожидал от практичного Ксарра.

– Я дал вам двоим амулеты для защиты, потому что вы оба мне нужны. Если бы амулетов было больше, то ты, Ксарр, использовал бы их совсем не для защиты. Мне известен твой склад ума. С таким же успехом я мог бы не давать ничего. Мне пришлось сделать лишь два амулета, чтобы иметь возможность точно встретить вас живыми по возвращении. Будь амулетов меньше или больше, это уже не смогло бы гарантировать нашу встречу.

Ксарр, прищурившись, посмотрел на него:

– А ты хитер, Михаил.

– Я пришел из очень практичного мира. Кстати, ты хорошо бы в нем себя чувствовал.

Прощание не заняло много времени.

Когда он покидал деревню, кроме старого ишиба и чернобородого главы общины, его провожали спасенный им мужчина, его пожилая мать и парочка подростков, с которыми Михаил имел обыкновение прятаться в погребе от набегов кочевников.

Ему предстояло долгое путешествие.

Глава 14

Зарр и дорога к нему

Сколько бы ни съел, выпить можно больше. Сотник Манк, благородный уру

Ранней весной Михаил покинул деревню Камор, прожив в ней восемь месяцев. Он чувствовал, как по мере отдаления от Камора растет печаль на душе. Нельзя сказать, что он ощущал привязанность к этому месту, жизнь там была тяжелая и опасная. По-настоящему его печалило другое – расставание с прежним миром, уютной Землей. И молодому человеку хотелось все исправить и найти способ вернуться обратно. Хотя в последнее время в его голову волей-неволей, но закрадывались мысли о том, что в мире Горр все-таки есть и приятные вещи. Например, возможность управления ти. Эти мысли еще не были сильны и настойчивы, поэтому никак не могли повлиять на главную цель молодого человека – найти путь домой, домой, домой!

И вот прекрасным прохладным утром он в холщовых штанах и рубахе, но в своих ботинках из прежней жизни размеренно бежал по проселочной дороге. При этом иногда думая о чем-то, а иногда просто отсчитывая шаги, наслаждаясь равномерным бегом, не приводящим к усталости. Это поведение было обычным для бегущего человека. Необычным являлось то, что он бежал с постоянной скоростью в сорок километров в час и под покровом невидимости.

Его путь лежал на север. Там располагались основные города Ранига. Деревня Камор находилась на южной границе королевства и соседствовала с небольшим лесом. Еще южнее были совершенно безлюдные в этой местности горы. Аррал рассказывал Михаилу легенды о том, что раньше там жили две разновидности людей. Одни пасли животных на склонах и добывали чудесную шерсть, которой торговали. Другие жили в глубоких пещерах и преуспевали в кузнечном и строительном деле. Но потом произошел какой-то катаклизм. То ли извержение вулкана, то ли землетрясение – Михаил так и не смог понять по описанию, что именно это было. Но в любом случае катаклизм привел к тому, что жители гор погибли. Может быть, все, а может быть, только часть из них. Но те, кто спасся, все равно покинули неспокойное место. И, как оказалось, зря. Потому что с тех самых пор в горах все было тихо и спокойно.

Ближайший к Михаилу город королевства Раниг, который лежал к северу от Камора, назывался Сцепра. По рассказам Аррала, он был небольшим, примерно тысяч на десять жителей. Конный мог достичь этого города за три дня. Михаил рассчитывал добраться за полтора суток благодаря поддержанию постоянной и высокой скорости. Лошади так не могут. Конечно, лучшие из них способны обогнать владельца многофункционального амулета, но лишь на коротких дистанциях. Сцепра лежал как раз между Камором и столицей Ранига, белостенным Пармом.

Разумеется, он не мог бежать, не останавливаясь. Хотя его скорость не требовала повышенного расхода физических сил, поскольку при движении организм подпитывался в основном энергией от его собственной ти и потоков воздуха, он все равно уставал. Как долго может идти не особо тренированный пеший, находящийся в хорошей физической форме, прежде чем устанет? Часа два, может быть, три. Способности ишиба позволяли снимать усталость лишь частично. Поэтому он рассчитывал через каждые пять-шесть часов бега делать большой привал.

На проселочной дороге ему иногда встречались группы людей. Чаще всего это были кочевники, а один раз Михаил заметил странный отряд с большим количеством повозок, охраняемый не только степняками, но и другими воинами, закованными в тяжелые доспехи. Возможно, это был купеческий караван.

Не желая преждевременно вступать в контакт с кем бы то ни было, молодой человек замечал путников издалека и обегал их по широкой дуге, держась от них на таком расстоянии, которое обеспечивало ему полную незаметность.

Михаил старался не бежать через рощи и леса. Поля были достаточно большие, достаточно просторные, чтобы спокойно обогнуть группу путешественников и выйти к свободному участку дороги, не наматывая лишние километры. Но как-то раз, примерно часа через два после начала движения, он заметил, что дорога, проходящая между лесом и оврагом, занята очередным обозом. Ему не очень-то хотелось спускаться в овраг, который мог быть наполнен водой. Поэтому он снизил скорость и решил обойти обоз по лесу, но там испытал неожиданное затруднение – он обнаружил, что не может передвигаться тихо, потому что земля под деревьями была усеяна множеством сухих веток. В связи с этим Михаил, чтобы не привлекать внимание шумом и хрустом, решил углубиться в лес и взял еще больше влево. Деревья росли не густо, и особых неудобств он не испытывал. Слегка довернув, молодой человек хотел было продолжить свой путь параллельно дороге, как вдруг услышал голоса. Они доносились со стороны, противоположной обозу. Голосов было несколько: два-три мужских и женский. Женский голос был очень хорош. Он звенел как колокольчик.

Его разобрало любопытство. Стараясь двигаться тихо, как только мог, молодой человек пошел по направлению к голосам. Вскоре вдалеке мелькнули какие-то фигуры. Михаил выбрал толстое дерево, чтобы наблюдать из-за него. Но стоило ему приглядеться, как выяснились два важных обстоятельства. Во-первых, люди были верхом, что показалось ему очень странным для леса. Во-вторых, все они были ишибами. Почти сразу же открылось еще одно обстоятельство, гораздо более важное, чем все предыдущие. Ишибы его почувствовали.

Внезапно тональность их голосов изменилась. В этот момент Михаил осознал, что не мог понимать то, что они говорили, не по причине удаленности, а по причине того, что язык был ему не знаком.

После нескольких фраз на чужом языке всадники перешли на местный.

– Эй, там, выходи! Мы знаем, где ты прячешься! – неожиданно воскликнул один из ишибов.

Михаилу не хотелось встречаться со странными ишибами в лесу. Поэтому он решил развернуться и убежать. Ему удалась первая часть плана – развернуться. Но вот со второй частью – убежать – определенно были проблемы. Лес за его спиной словно сгустился. Он точно помнил, что, когда шел к этому месту, деревья росли не густо, а теперь он смотрел на чащу, которой еще две минуты назад определенно не было. Он заколебался, но тут, к своему ужасу, услышал, что всадники приближаются к нему. Приближаются очень быстро. Необычно быстро для леса. Нужно было срочно решать, что делать. Можно сохранить невидимость и ринуться сквозь чащу к дороге. Но даже если он и успеет так сделать, то выйдет прямо на охраняемый обоз. А там наверняка ишибы. Причем ишибы во всеоружии, начеку, ожидающие нападения в этих неспокойных краях. Можно побежать вдоль дороги, опять-таки через чащу. Но всадники наверняка догонят его благодаря своей странной способности к быстрому передвижению по лесу. Третий и последний вариант был прост – сбросить невидимость и притвориться обычным человеком. Пожалуй, в данной ситуации это будет самое лучшее. Тогда он сохранит свои козыри.

Молодой человек сбросил невидимость и вышел из-за дерева. Всадники уже были в нескольких метрах – деревья словно расступались перед ними.

Их было трое: двое мужчин и женщина. Михаил бросил быстрый взгляд на мужчин, хотел было столь же быстро осмотреть женщину и замер. Мужчины были очень представительны: богатые камзолы, мечи, луки за плечами, высокомерные лица. А женщина выглядела потрясающе. Длинные черные волосы обрамляли бледное лицо с тонкими чертами лица. На, казалось бы, прекрасном и холодном лице «снежной королевы» алели губы. Яркость красного цвета губ казалась нереальной, но он понял, что это отнюдь не помада, а естественный цвет. Зеленые глаза незнакомки довершали образ. Она была красива, как нимфа, как богиня. Безусловно, молодому человеку в своем мире приходилось видеть очень красивых женщин. Если не вживую, то хотя бы по телевизору. Но ни одна из них не могла сравниться с этой всадницей, Михаил просто не мог оторвать от нее глаз. Его взор наполнился восхищением.

Между тем незнакомка смотрела на него равнодушно и слегка презрительно.

– Кто ты такой? – спросил один из мужчин, подъехав слегка поближе.

От спутника его отличал почтенный возраст, а его зеленый камзол казался темнее, чем у молодого всадника.

Михаил быстро исследовал собеседника тонким щупом. Аб всадника был в чем-то задействован. Возможно, именно с этим связано внезапное возникновение чащи.

– Я пришел сюда с дороги, – путешественник кивнул назад. – По нужде.

– Так ты идешь с ними? С обозом? – спросил всадник.

Судя по этому вопросу, они к обозу не имели никакого отношения. Но молодой человек не любил судить о важных вещах по какой-то фразе. Потому что они могли задать этот вопрос специально, а на кону стояла его жизнь. Но тем не менее он решил рискнуть:

– Да, с обозом.

– Куда же вы направляетесь? – спросила женщина. Ее голос был мелодичен и звонок. Первое сравнение с прекрасно сделанным колокольчиком оказалось верным.

Михаил сглотнул. Ему трудно было отвечать этой женщине. Но он попытался сосредоточиться:

– Мы идем в Зарр.

Обоз двигался именно в том направлении.

– А что происходит здесь? – снова спросила женщина. – В этой местности? Идет какая-то война? С кочевниками?

Вопрос был странен. Он прямо указывал на то, что всадники не имели никакого представления о местности, где они оказались. Или, может быть, это все-таки проверка? Михаил решил быть осторожен.

– Я здесь не живу, госпожа, – сказал он. – Сейчас я сопровождаю обоз. Знаю лишь, что в этих местах действительно очень много кочевников.

– Он для нас бесполезен, – заметил пожилой всадник.

Молодой мужчина хранил молчание.

– Наверное, – ответила женщина.

По какой-то причине, обсуждая незнакомца, они даже не перешли на другой язык. Возможно, из-за пренебрежения к простому человеку, стоящему перед ними.

– Что же с ним делать?

– Убить. Он видел нас, – без выражения сказала прекрасная незнакомка.

Михаил напрягся. Он был готов бежать, но одновременно с ужасом отметил, что даже после этих страшных слов она была по-прежнему прекрасна в его глазах.

Он быстро осмотрелся. Чаща вокруг него исчезала, превращаясь в нормальный лес. Видимо, она была необходима для того, чтобы задержать его. Но потом ишиб счел, что нет смысла поддерживать столь сильные изменения ради какого-то простолюдина.

Пожилой ишиб, который находился буквально в двух шагах от Михаила, чуть пошевелился. Его аб снова вспыхнул. Видимо, именно он решил воплотить в жизнь слова девушки об убийстве.

Любимого ученика ишиба Аррала спасло в данной ситуации лишь то, что всадник не ожидал увидеть перед собой ишиба. Пусть слабого, но ишиба. Поэтому влияние пожилого мужчины на ти незнакомца было незначительным. Скорее, небрежным. Ведь когда кто-то прихлопывает муху, он не вкладывает в это движение всей своей силы.

Молодой человек напряг все свои способности. Он старался противостоять непонятным изменениям своего ти. Одновременно включил невидимость и шагнул вперед. В момент, когда Михаил превращался в расплывчатое пятно, он заметил изумление, мелькнувшее на лицах всадников. Но у него не было лишнего времени, чтобы интересоваться эмоциями своих убийц. Михаил быстро прикоснулся к передней ноге лошади. Разряд. Молодой человек едва успел отскочить. Лошадь взвилась на дыбы. Михаил мгновенно развернулся и понесся в сторону дороги со всех ног, рискуя в любую секунду столкнуться со стволом дерева или напороться на какой-нибудь острый сук. Но чудесная реакция тоже не подвела. Искусно маневрируя, Михаил бежал через лес к спасению, изо всех сил удерживая свою ти в прежнем состоянии.

Хотя в ту минуту он мог бы уже не беспокоиться за свою безопасность. Лошадь, пострадавшая от удара током, прыгнула в сторону и столкнулась с лошадьми двух других всадников. В течение нескольких десятков секунд все были озабочены не проблемой поимки непонятного человека, а удержанием своих тел в седлах, а также усмирением лошадей. Этих мгновений Михаилу оказалось достаточно, чтобы выскочить на дорогу.

К счастью, он пронесся не через центр обоза, а едва зацепил его хвост. Михаил не стал выяснять, какое впечатление произвело его появление на ишибов конвоя. Он еще ускорился и умчался в поле. Амулет позволял ему двигаться некоторое время со скоростью, чуть большей сорока километров в час. Михаил выжал из амулета все, что мог. Минут пять он бежал, не оглядываясь.

Когда же молодой человек остановился, то обнаружил, что никакой погони нет, а он сам оказался довольно далеко от дороги. Слегка отдохнув, молодой человек снова отправился в путь на своей обычной скорости. Образ прекрасной незнакомки не выходил у него из головы.

Продвинувшись за пять часов на расстояние около двухсот километров, он вышел к населенному пункту, окруженному высокой деревянной стеной. Это было поселение-крепость Зарр. Над ним реял флаг королевства Раниг с изображением вздыбленного льва, что весьма обрадовало Михаила. Потому что, с точки зрения молодого человека, наличие символики неразрывно связано с цивилизацией и законом.

Обежав поселение вокруг крепостной стены и внимательно осмотревшись, он вернулся на дорогу на некотором расстоянии от ворот, сбросил невидимость и побрел к городу.

Одна половина ворот была затворена, а другая – чуть приоткрыта. На небольшой башенке около входа стоял солдат и внимательно смотрел на незнакомца, который, похоже, был единственным посетителем за долгое время.

Михаил поздоровался.

– Ты кто такой? – спросил солдат вместо приветствия.

Он был одет в железный полудоспех, а на голове красовался шлем, оставляющий лицо открытым.

– Меня зовут Ксант, я из Камора.

– Из Камора? – удивился солдат. – Как же ты пробрался через разъезды кочевников?

Михаил пожал плечами:

– Шел лесом, рощами, держался вдалеке от дорог. Одному можно пройти незаметно.

– Можно, – согласился солдат. – Только ты первый пришел оттуда за последний год. Как там сейчас?

– Плохо. Баб угнали, постоянные набеги, жрать нечего.

Он твердо решил казаться деревенским простаком до тех пор, пока это будет вообще возможно.

– Ну-ка, заходи, – страж кивнул на ворота. – Сотник будет рад тебя видеть.

Протиснувшись в узкое отверстие между створками ворот, он очутился на небольшой улице. Расстояние между домами и крепостной стеной было очень небольшим.

Рядом с башенкой сидели в свободных позах еще двое солдат. Возможно, в их функцию входило быстрое запирание ворот по сигналу наблюдателя на башенке. Они не могли не слышать разговор.

– Где сотник-то? – спросил путешественник.

– Иди прямо на площадь, он в самом большом доме, – ответил один из них.

Поселение было не очень велико, примерно человек на пятьсот, как прикинул Михаил. Звание «сотник» позволяло предположить, что гарнизон состоит как минимум из нескольких десятков солдат. Пройдя по узкой улочке, молодой человек вскоре обнаружил, что оказался на небольшом открытом пространстве, которое страж назвал площадью.

Несколько человек, одетых чуть лучше, чем одевались в деревне Камор, с интересом наблюдали за новой личностью.

Без труда обнаружив самый большой дом среди неказистых построек, Михаил постучал в дверь.

– Заходь! – раздался крик изнутри.

Он толкнул дверь и чуть было не споткнулся о ноги солдата, который сидел на стуле.

Тот смерил пришельца недоумевающим взглядом и спросил:

– Че тебе?

– Стражник у ворот отправил меня к сотнику, – пояснил тот. – Я пришел из Камора, деревни, захваченной кочевниками.

– А-а-а, – протянул служивый, – постой-ка тут.

Он встал и пошел в глубь дома, откуда до Михаила доносились приглушенные звуки, обрывки разговора. Вскоре солдат вернулся.

– Сотник примет тебя, – сказал он. – Иди вот туда. Обе двери открыты.

– Как его зовут хоть?

– А тебе оно надо? – рассмеялся солдат. – Называй «господин сотник».

Потом подумал и добавил:

– Он из семьи Манк. Уру.

Внутренний словарь Михаила сообщил, что уру означает младший дворянский титул. Что-то вроде виконта или баронета.

Он пошел в указанном направлении, пересек небольшую комнату, открыл вторую дверь и предстал перед сотником.

Сотник Манк, потомственный дворянин, сын генерала, обладатель огромного количества предков, покрывших себя славой на поле брани, ненавидел армию всей душой. Начиная с отроческого возраста, он старался увильнуть от любых дел, связанных со сражениями. Сначала тому были две причины: лень и трусость. Потом количество причин возросло до четырех. Добавились более высокие чувства в виде страсти к вину и любви к женщинам. Когда ему исполнилось восемнадцать лет, младший Манк захотел большей независимости от родительской опеки. Он пришел к отцу и попросил того выхлопотать для него какую-нибудь спокойную придворную должность. Старик-генерал понял это по-своему, и через некоторое время изумленному Манку вручили патент на чин десятника гвардии. Когда первое ошеломление прошло, молодой уру попытался оставить службу. Но не тут-то было. После грандиозного скандала и угрозы лишения наследства он был вынужден влачить жалкое существование, выходя в караулы и заступая на дежурства. К счастью, гвардия в то время не принимала никакого участия в военных действиях, и Манку удалось спокойно дослужиться до сотника. Свободное от службы время он проводил во власти своих высоких чувств: в окружении спиртного и женщин. Это его и погубило. Однажды во время королевской охоты он слегка переоценил свои силы в деле потребления вина. Ему удалось свалиться с лошади таким образом, что он сбил с ног фаворитку короля, упал на нее сверху, да еще и испачкал прежде выпитым вином ее платье, пытаясь подняться. Стоит ли говорить, что король был в ярости. Не слушая увещевания многочисленных и почтенных родственников Манка, он немедленно отправил того в дальний гарнизон в том же чине. Это был позор. Позор для всего рода. Так уру Манк оказался на границе с кочевниками.

Когда Михаил предстал перед ним, он как раз приканчивал очередную бутылку вина, сидя за столом.

– Подойди поближе, – сказал Манк, почесав свое объемистое брюшко. – Мне сказали, что ты из дальней деревни. Что там слышно о кочевниках?

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.