книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Антон Первушин

Песнь самозверя

Повесть из цикла «Интроспекция Универсума»

1

Решение созрело. Серж не стал дожидаться, когда возьмут верх посторонние доводы, и повесил три восклицательных эмодзи в чате миссии, тем самым нарушив внутренний сетевой устав. На его выходку откликнулись почти сразу – через полминуты зазеленел индикатор прямого контакта с топ-менеджером Авани, причем почтенная сударыня требовала визуализации. Серж не возражал, сомкнув пальцы в кулак. Перед глазами немедленно появилось смуглое остроносое лицо в обрамлении развевающихся ярко-рыжих волос.

– Почтенный сударь Серж Ивановских?

– Почтенная сударыня Авани Гопал?

– Переходим к проблеме, – деловито сказала топ-менеджер. – Что вызвало тревогу?

– Нет тревоги, почтенная сударыня, – успокоил Серж. – Я собираюсь остаться в системе Саган.

Авани не выказала удивления. Возможно, ей приходилось выслушивать и более экзотические пожелания.

– Основания, почтенный сударь? Напоминаю, что регламент вашей деятельности внутри миссии определяет Академия планетологии.

– Я помню, почтенная сударыня. Однако мой куратор по научно-исследовательской работе, почтенный сударь Крамских, предоставил мне возможность произвольного выбора темы по прибытии.

– По прибытии в систему Гринч-восемьдесят-шесть, почтенный сударь.

– Да, безусловно. Но исключение для промежуточных систем в контракте не предусмотрено. А что не запрещено, то разрешено. Не так ли, почтенная сударыня?

Авани подвисла. Справа от изображения ее застывшего лица появился бегунок в виде условной птички, подсказывающий, что топ-менеджер на связи, но занята общением с внешним миром.

– Подтверждаю, почтенный сударь, – заявила Авани, прерывая возникшую паузу. – Что не запрещено, то разрешено. Вы можете остаться в планетной системе Гринч-шестнадцать в соответствии с вашими конституционными правами. В таком случае я обязана действовать по протоколу дополнений к целям миссии. Вы знакомы с протоколом?

– Разумеется, я знаком с протоколом, – сказал Серж, улыбаясь. – Оставим формальности, почтенная сударыня. Запишем так. Мне показалась любопытной одна из гипотез, связанных с биотическим кризисом на Сагане-два. Я берусь проверить ее на практике. Все остальное является авторской тайной Академии планетологии, поэтому обсуждать детали я могу только со своим куратором.

Авани ответ не понравился, но она не смела возражать: хотя доставка Сержа на Хокинг-4 и была оплачена по категории «эконом» со всеми возможными скидками, он оставался дееспособным гражданином-избирателем, дипломантом Академии, и мог себе позволить любые причуды в пределах кодексов, уставов и конституции. Даже если сейчас по неким причинам он решил бы воспользоваться, например, второй поправкой, то Авани как топ-менеджер миссии была обязана обеспечить его всем необходимым для совершения узаконенного самоубийства.

– Согласно протоколу, – продолжила Авани, – я обязана предупредить вас, почтенный сударь, о возможных последствиях вашего решения при внесении изменений в план миссии.

– Спасибо, почтенная сударыня, я ознакомился с информацией о системе… – Серж попытался избежать бюрократической волокиты.

– Я настаиваю, почтенный сударь. – В голосе топ-менеджера звякнула сталь. – Вы, по доброй воле и пользуясь вашими конституционными правами, приняли решение остаться в системе Гринч-шестнадцать на неопределенный срок, вплоть до истечения вашей жизни. В системе Гринч-шестнадцать находится долговременная база «Саган-орбитальный», ресурсы которой способны обеспечить ваше существование на неопределенный срок, вплоть до истечения вашей жизни. Ресурсы долговременной базы «Саган-орбитальный» выше нормативного жизнеобеспечения и предоставляются по предоплате согласно прейскуранту. Если вы пожелаете покинуть долговременную базу «Саган-орбитальный» с помощью транспортных средств до истечения срока вашей жизни, вам надлежит произвести предоплату согласно прейскуранту. Ответственность за вашу жизнь, здоровье и статус вы принимаете на себя лично, без исключений. Подтвердите, что вы усвоили информацию и не имеете претензий к вышеизложенному.

– Да, – отозвался Серж. – Я усвоил и не имею.

– Пожалуйста, подтвердите жестом, почтенный сударь.

Серж сплел пальцы рук в замок, демонстрируя согласие с «вышеизложенным». Авани опять подвисла, и целую минуту Серж наблюдал за птичкой, машущей нарисованными крылышками. Он прислушался к себе: не появились ли сомнения в правильности решения? Нет, не появились. Если он прав, то впереди ждет открытие, о котором никто из кандидатов-аспирантов Академии не мог и мечтать. До сих пор Серж думал, будто бы начисто лишен честолюбия, но выяснилось, что это не так. К новому ощущению требовалось привыкнуть.

– Протокол дополнений к целям миссии закрыт, – сообщила топ-менеджер. – Исправления не принимаются.

Когда с формальностями было покончено, взгляд и голос Авани смягчились.

– Почтенный сударь, могу ли я дать совет? – спросила она.

– Да, почтенная сударыня. Слушаю вас с полным вниманием.

– Серж, я не знаю, что вы собираетесь делать на Сагане-два. Но учтите: будут сложности. Хотя база автоматизирована, на ней есть тест-смотритель. Без права транспортировки. Фигурант Опра. Фамилия ей не положена по статусу. Есть только номер – шестнадцать-восемь-тридцать. Расшифровывается просто. Шестнадцать – место заключения по каталогу Гринчевского. Восемь – статья кодекса наказаний. Тридцать – срок заключения в геогодах. К досье Опры у меня доступа нет, но статья и срок говорят сами за себя. Преступление в области Tutela Sacrum. Вам наверняка захочется установить контакт с Опрой. И ей наверняка захочется установить контакт с вами. Я хочу предостеречь вас: постарайтесь избежать любых вариантов контакта. На базе самоизоляция включена в норматив. Воспользуйтесь!

– Не вижу повода для опасений, Авани. – Серж тоже перешел на доверительный тон. – Если Опра осуждена по восьмой статье, то она – ученый, дипломант. Ученые всегда найдут общий язык друг с другом.

– И все же не забывайте, Серж, что вы с ней в разных статусах. Ее статус вам не повысить, зато ваш она способна понизить очень легко. Вы ведь не хотите остаться на базе еще одним осужденным тест-смотрителем?

– Нет, это не входит в мои планы, – ответил Серж с показным безразличием.

Авани кивнула, учтиво улыбнулась:

– Я предупредила вас, Серж. Шаттл активизирован, стартовое окно откроется ровно в девять по месту. Чистого пути!

– Чистого пути!

Окно топ-менеджера миссии свернулось, но Серж еще какое-то время сидел неподвижно, обдумывая последние слова Авани. Ему показалось, что она знает больше, чем говорит.

2

В компоновке межорбитального шаттла не был предусмотрен обзорный купол, поэтому Сержу пришлось подключиться к внутренней сети, авторизовавшись как пользователь-пассажир, затем – как пользователь-наблюдатель. Большего, в общем-то, и не требовалось: хотя такие шаттлы пошли в серийное производство пятьдесят лет назад, то есть задолго до рождения Сержа, и с тех пор мало модернизировались, они обладали достаточно развитым нейроядром – по индексу осознания примерно на уровне обученной овчарки, – чтобы принимать самостоятельные тактические решения. Конечно, если бы все вокруг горело и взрывалось, а векторов угроз насчитывалось больше десятка, то пришлось бы присвоить себе статус инструктора, но в системе GR-16 все было спокойно – старый увядающий мир, растративший свою космологическую активность миллионы геолет назад.

Пройдя авторизацию и небрежным взмахом отключив служебную тарабарщину, Серж выбрал коммуникационный канал для своего виртуала: визуализация в оптическом диапазоне. Сам шаттл традиционно пользовался ик-диапазоном, иногда для радиолокации прибегая к икс-диапазону, поэтому наблюдатель и нейроядро не мешали друг другу. Стены обитаемой капсулы исчезли, и Серж оказался как бы подвешенным в пустоте под одним из направляющих пилонов «Косберга» – спиной к светилу Сагана, закрытому щитом энергонакопителя, и лицом к бескрайнему пространству, которое здесь, на низкой астроцентрической орбите, выглядело наполненным ярким, словно неоновым, светом, болезненным для глаз. Серж поиграл настройками фильтра, делая яркость приемлемой. В то же время нейроядро услужливо подключило программу астрономической идентификации – на видимой полусфере появились значки ближайших звезд и планет. Саган-1, очевидно, скрывался за светилом; зато Саган-2 с зеленой пометкой обитаемости красовался прямо по центру, в оппозиции. Серж вытянул к нему руку, развел пальцы, увеличивая изображение. Вторая планета системы казалась сплошь темно-синей, как ягода спелой черники, но Серж знал, что если еще увеличить и детализировать картинку, то станут различимы бесчисленные и весьма причудливые архипелаги, нарушающие ровную поверхность великого океана, и, конечно, желтое с коричневыми затемнениями пятно пангеи – единственного и очень древнего континента. Зрелище завораживало. Кандидат-аспирант еще никогда не бывал так далеко от Земли. И уж тем более ему ни разу не приходилось собираться на планету, где люди появлялись лишь эпизодически: три раза за всю историю, согласно подсказке локализованной Вики. Посему зрелище не только завораживало, но и тревожило, волновало, вызывало предчувствия. Серж понимал, что это душевное состояние вряд ли повторится, и наслаждался им, запоминая каждое мгновение.

Промурлыкал вызов. Топ-менеджер, на этот раз без визуализации. Серж вздохнул и, разумеется, ответил.

– Почтенный сударь Серж Ивановских?

– Слушаю вас, почтенная сударыня Авани Гопал.

– Я наблюдаю, почтенный сударь, что вы готовы к старту. Так ли это?

– Я готов к старту, почтенная сударыня.

– Стартовое окно откроется через шесть минут. Напоминаю, что во избежание непредвиденных травм и других осложнений пассажиру не следует покидать кресло в периоды ускорений. О продолжительности периодов вам сообщит бортовой комплекс управления и контроля. Я должна также проинформировать вас, почтенный сударь, что суммарной характеристической скорости, которую способен развить собственный двигатель шаттла, недостаточно для всех необходимых маневров до стыковки с базой «Саган-орбитальный», поэтому мы придадим вам начальное ускорение. Это также означает, что вы не должны пытаться внести изменения в перелетные алгоритмы комплекса управления и контроля, поскольку любое непродуманное вмешательство подобного рода способно привести к катастрофическому развитию ситуации. Подтвердите, что вы усвоили информацию.

– Я усвоил информацию, почтенная сударыня, – сказал Серж.

– Тогда чистого пути, почтенный сударь.

Слишком легко. Слишком просто. Тут Сержа осенило:

– Могу я задать вопрос?

– Да, почтенный сударь, слушаю вас.

– Почему вы не связались с моим куратором?

– Вы же знаете, варп-связь – очень дорогое удовольствие…

– Но если бы куратор отказал мне в изменении цели моей экспедиции, то вы получили бы премию, которая с лихвой покрывает стоимость услуг связи.

– Но если бы он одобрил ваше решение, то меня оштрафовали бы за нарушение конституционных прав дееспособного гражданина-избирателя.

Аргументы Авани звучали убедительно, но Серж все еще чувствовал некую недосказанность. Зная, что и этот разговор фиксируется, он решился на уловку.

– Вы опытный менеджер, почтенная сударыня, и наверняка просчитали все возможные последствия моего решения. Конечно, волеизъявление гражданина-избирателя для вас приоритетно, однако и буквальное соблюдение условий коммерческого контракта не менее значимо. Ведь вам предстоит еще отчитываться перед командованием Космофлота за нарушение утвержденного плана миссии. Неужели боязнь штрафа пересилила более твердую позицию при отчете?

Авани ответила не сразу. Она догадалась, куда клонит Серж, требуя от нее искренности.

– Скажем так, – наконец отозвалась она, – Космический флот тоже интересуется Саганом-2. Но, к сожалению, не столь активно, чтобы профинансировать полномасштабную исследовательскую экспедицию. Если у вас получится найти что-нибудь по-настоящему ценное, то ситуация изменится, за вами последуют другие. Вы удовлетворены, почтенный сударь?

Серж понял, что большего от топ-менеджера не добиться. Впрочем, и этого было более чем достаточно.

– В таком случае могу ли я рассчитывать на поддержку Космофлота в статусных вопросах?

– Да, почтенный сударь, вы можете обратиться к командованию Космического флота, если Академия планетологии по каким-то причинам захочет пересмотреть ваш статус исследователя.

– Тогда я полностью удовлетворен, почтенная сударыня, – заявил Серж. – Чистого пути.

Он и впрямь чувствовал себя победителем. Последние сомнения отпали. Решение, которое ему самому несколько часов назад казалось спонтанным и плохо продуманным, вдруг обрело дополнительную мотивацию. Саганом-2, оказывается, интересуется флот! Интуиция не подвела. На этой захолустной планете он и впрямь может найти «космическое чудо»!

3

Прямоугольный терминал долговременной базы выглядел непроницаемо черным пятном на фоне ровно-синего свечения планеты. Серж знал, что ячейки терминала заполнены стандартными посадочными капсулами. Из праздного любопытства он, ткнув пальцем, активировал первую попавшуюся – в левом верхнем углу. Капсула замерцала в виртуале, выпустив сокращенный статус-бар: вместимость – три единицы, запас обеспечения – сто, заряд источника – сто, герметичность – сто.

Смысл существования базы «Саган-орбитальный» состоял в том, чтобы обеспечить спасение экипажа и пассажиров любого корабля Космического флота при выходе из варп-сфероида. В вековой истории межзвездной навигации хватало инцидентов, при которых возникала нужда экстренно покинуть корабль. Обычная эвакуация на шаттлах в ситуации, когда расстояние до ближайшего обитаемого мира исчисляется парсеками, закончилась бы фатально, поэтому на межзвездных трассах флот постепенно развернул долговременные базы, снабженные всем необходимым для жизнеобеспечения трехсот человек на протяжении геогода. Предпочтение отдавалось системам с относительно небольшими каменными планетами: даже если условия в таких мирах отличаются от земных, они все равно могут служить ценным источником ресурсов и убежищем для терпящих бедствие.

Система GR-16, или Саган, почти идеально соответствовала требованиям для размещения базы: пять планет земной группы, вторая из них находится в «поясе жизни» и покрыта водным океаном; центральное светило – звезда солнечного класса, но старше примерно на два миллиарда лет; космическое пространство вокруг сравнительно чистое, нет больших скоплений астероидов или комет, что, вероятно, связано с солидным возрастом системы. Поэтому сорок пять геолет назад GR-16 была включена в трассу Земля – Лаплас – Хокинг и здесь начался монтаж автоматизированной базы. Основой стал блок-терминал с трехместными капсулами, рассчитанными на однократную посадку на поверхность Сагана-2. Вокруг центрального стыковочного узла по схеме «ромашка» располагались шесть жилых блоков, обвешанных панелями фотоэлектрических преобразователей и теплоизлучающих радиаторов. Базу вывели на полярную орбиту Сагана-2, в местную картинную плоскость, чтобы обеспечить круглосуточный доступ к энергии светила. Сейчас база функционировала в «спящем» режиме, но даже так могла полностью удовлетворить нужды небольшой экспедиции исследователей или, допустим, команды ремонтников.

Что касается планеты, вокруг которой обращалась база, то теоретически ее можно было бы когда-нибудь заселить, однако Колониальная служба флота пока отдавала предпочтение мирам другого типа – таким, например, как Лаплас-3 и Хокинг-4. Планета Саган-2 отличалась от них в худшую сторону прежде всего размерами – она больше и массивнее Земли, что требовало колоссальных вложений для организации транспортировки грузов с поверхности в космос. Ее атмосфера обширнее, а давление на уровне океана превышает земное почти в полтора раза. Плюс к перечисленному процент содержания кислорода в атмосфере значительнее, чем на Земле, что угрожает потенциальным колонистам гипероксией, если они, конечно, рискнут выйти из герметичных помещений без специального скафандра с газосмешивающей или адсорбирующей системой. Получалось, что на Сагане-2 для колонизации пригодны исключительно возвышенности, поднимающиеся на пять-шесть километров над уровнем океана, но к таковым можно отнести лишь причудливый горный хребет поблизости от геометрического центра пангеи, а там, увы, иссушенная безжизненная пустыня.

Все эти сведения Серж почерпнул еще на Земле, когда готовился к рейсу и ему на глаза попалась статья о характерных признаках биотического кризиса на Сагане-2, его возможных причинах и вариантах развития. Поначалу кандидат-аспирант не заинтересовался старым миром, коих предостаточно и в ближайшем, и в дальнем звездном окружении, однако, находясь на борту «Косберга» и готовясь к первому в жизни варп-путешествию, обнаружил еще две свежие статьи, на этот раз посвященные феномену самозверя. Тут он задумался и запросил у Вики отчеты исследовательских экспедиций на планету. Оказалось, что большая часть собранной информации закрыта от свободного доступа авторской тайной Колониального Университета и собственно Колониальной службой Космического флота, поэтому пришлось довольствоваться реферативным изложением, но и общих выводов хватило, чтобы заставить Сержа усомниться, а так ли малоинтересен Саган-2, как о нем пишут.

От размышлений кандидата-аспиранта отвлекла нарастающая боковая перегрузка – шаттл поменял направление полета, заходя к вспомогательному стыковочному узлу одного из жилых блоков. На такие узлы обычно навешивают экспедиционные корабли, и перед причаливанием Серж рассчитывал увидеть корабль «Хуболт», значившийся в каталоге базы. Но не увидел: все вокруг ускорилось, словно в видеоролике виртуала при быстром воспроизведении; блок резко надвинулся, загораживая собой переднюю полусферу; шаттл повернулся на девяносто градусов по тангажу, послышался металлический скрежет, и картинка окружающего пространства, транслируемая по оптическому каналу, замерла стоп-кадром. Нейроядро тут же сообщило, что стыковка произведена успешно, повреждений оборудования шаттла не зафиксировано, топливо израсходовано на девяносто четыре процента, поэтому требуется пополнение.

Серж привычно отмахнулся от доклада и начал собираться. За восемнадцать геосуток на борту шаттла он устал и от тесного пассажирского помещения, и от назойливых технических рапортов. Сборы не заняли много времени: из одежды на Серже были только фундоси и кенгуру, из личных вещей – россыпь кубиков-носителей с контентом, предоставленным alma mater, и старомодная голографическая рамка, изготовленная вроде бы сразу после лимит-войны и содержащая коллекцию изображений, связанных с предками Ивановских.

Над головой с чмоканием открылось отверстие стыковочного лаза. Серж оттолкнулся ногами и пролетел в него, покидая шаттл. Здесь освещение не было предусмотрено, однако впереди кандидат-аспирант видел яркое круглое пятно. Начального толчка хватило, чтобы без дополнительных усилий оказаться в переходном отсеке жилого блока. И там Сержа ждали.

Присутствие постороннего – точнее, посторонней – оказалось для кандидат-аспиранта слишком неожиданным. Он чуть не пропустил фиксирующую скобу, но все же успел ухватиться за нее, остановив свое движение в невесомости. Перед ним предстала, очевидно, фигурант Опра – огромная безобразная толстуха в свободном белом кэйкоги, с голым черепом и злым взглядом. У нее, видимо, было что-то не в порядке с обменом веществ – кроме обширных форм, в глаза бросался характерный землистый цвет лица.

– Здравствуйте… почтенная сударыня… – выдавил Серж.

Та не ответила на приветствие, разглядывая прибывшего. Потом сказала:

– Надождь, живай плотскай мужик. Пацанчик. Покалякай со мной, пацанчик.

Толстуха говорила на каком-то чудовищном диалекте, которого Серж не слышал даже среди пейзан, хотя в период полевой практики побывал в довольно экзотических местах. Он наконец подавил растерянность и решительно заявил:

– Вы ведь Опра? Извините, сударыня, но сейчас я не намерен вступать с вами в контакт…

Серж собирался оттолкнуться от скобы и направиться в глубь жилого блока, однако женщина успела раньше. Она бросилась к нему, крепко ухватила левой рукой за плечо, при этом в занесенной правой блеснула полоска остро заточенной стали.

– Не крысь, пацанчик, – сказала она, прижимая Сержа к стенке. – Станем-таки покалякать.

4

Насилие. Серж Ивановских был дееспособным гражданином-избирателем и дипломантом, поэтому цивилизация всей своей мощью защищала его от любых видов насилия. Тем не менее общефизическая подготовка, которой будущие граждане Универсума занимались с раннего детства, включала изучение боевых искусств на случай, если потребуется защитить себя самостоятельно. Когда пришла очередь Сержа выбирать вид боевого искусства, который станет для него главным, он остановился на крав-маге – древней, но весьма эффективной системе рукопашного боя, исключающей какие-либо правила и ограничения при достижении победы над противником. Нельзя сказать, что Серж долго раздумывал: крав-мага на его потоке была в моде, и он просто присоединился к большинству. О чем позднее много раз пожалел, валясь на маты при полноконтактном спарринге, во время которого старшие школьники в кровь избивали младших с тем, чтобы те почувствовали настоящую боль и беспомощность. Впрочем, жестокие уроки пошли впрок: на игровых учениях «Лунная куколка» и при подавлении массовых волнений пейзан в дистрикте Кейптаун будущий кандидат-аспирант показал себя среди лучших; за участие в последней операции Ивановских даже получил персональную благодарность коменданта дистрикта.

Боевые навыки помогли и на этот раз. Как только фигурант Опра занесла над его головой самодельный нож, Серж вошел в рэцэф, без замаха врезал ей левым свободным кулаком по переносице и сразу, пользуясь преимуществом прижатого к стене, двинул преступницу коленями в живот. Опра на секунду потеряла ориентацию в пространстве и замахала руками, рефлекторно пытаясь погасить приданный ей импульс. Серж выпрямил ноги и оттолкнулся, наклонившись корпусом вправо. Однако разница в массе оказалась велика, и он не сумел рыбкой проскользнуть мимо Опры, а задел ее – та наугад ткнула ножом и попала ему в бедро. В воздухе поплыли мелкие красные шарики. Серж еще раз ударил преступницу пятками, используя ее тело как опору, – и полетел через отсек к следующему люку. Еще через секунду он оказался в жилом блоке и громко скомандовал:

– Саган, изоляция фигуранта!

Местное нейроядро отреагировало без задержки: с того момента, как кандидат-аспирант покинул шаттл и встал на баланс базы «Саган-орбитальный», он по умолчанию был авторизован в том же статусе, что и при перелете, то есть в качестве пользователя-наблюдателя, стоящего в иерархии прав и полномочий заведомо выше тест-смотрителя без фамилии. Люк за спиной Сержа закрылся, отрезая переходной отсек с Опрой. Кандидат-аспирант уцепился за ближайшую скобу и глубоко подышал, выходя из рэцэф. Потом взглянул на свое бедро и поморщился. Рана казалась царапиной, но обильно кровоточила.

– Саган! – вновь воззвал Серж. – Экстренная медицинская помощь.

– Следуйте в медицинский модуль, почтенный сударь, пожалуйста, – откликнулось нейроядро женским голосом.

Световые панели условного потолка начали поочередно зажигаться и гаснуть, указывая путь. Серж двинулся по коридору, тянущемуся, как легко догадаться, к блоку-терминалу, который связывал помещения «Сагана-орбитального» в единое целое. Здесь все было функционально, поэтому однообразно: белая стенная панель с фиксирующими скобами справа, белая стенная панель с фиксирующими скобами слева, внизу – условный пол с плотно подогнанными друг к другу разноцветными контейнерами индивидуальных жилых сфер.

По дороге Серж пытался собраться с мыслями, но получалось плохо. Опра, конечно, загодя узнала о его прибытии: менеджеры миссии «Косберга» обязаны были сообщить ей. И поджидала. Изготовила примитивный нож. Зачем? Она, понятно, преступница, но она же ученый и дипломант. Она не понимала, что нападение ничего не даст, кроме озлобления новоприбывшего? Может быть, она повредилась в рассудке?.. Похоже на то, если вспомнить, что она использовала какой-то дикий диалект – почти «птичий» язык. Серж был далек от психологических наук, но знал, что даже умнейшие люди не могут находиться долго в изоляции без негативных последствий для психики. Совет, который перед расставанием дала топ-менеджер Авани, обретал новый смысл. Фигурант Опра действительно может быть опасна – в том числе потому, что много лет провела в одиночестве.

Нейроядро предложило свернуть направо. Оказалось, что жилой блок имеет два дополнительных стыковочных узла, расположенных симметрично. К одному был пристыкован санитарно-гигиенический модуль, к противоположному – медицинский. Внутри последнего Серж остановился и осмотрелся. Хотя он имел довольно смутное представление о том, как выглядит стандартное оборудование медицинского модуля долговременной базы типа «Саган-орбитальный», то, что он увидел, все равно настораживало. Защитные и экранирующие панели с приборов были сняты, бесстыдно обнажилось их нутро: связки оптоволокна, блестящие головки лазеров, шипастые контроллеры, гибкие платы с микродисплеями. Как и любой профан, очутившийся среди незнакомого оборудования, Серж испытал неприятное чувство: ему показалось, что от любого чиха здесь все может поломаться, и это будет иметь трагические последствия. Он поежился и решил обратиться к нейроядру.

– Саган! Статус медицинского модуля… э-э-э… – Серж нашел глазами идентификационный номер на условном потолке, – два-четыре.

Нейроядро немедленно забубнило:

– Общий статус – восемьдесят три процента, исправность оборудования – сто процентов, наличие комплектующих – девяносто семь процентов, наличие расходных материалов – девяносто процентов…

Серж удивился еще больше. Он ожидал, что расходные материалы будут использованы, но максимум на полпроцента. И, наоборот, исправность оборудования должна быть ниже ста процентов с учетом того, что он видел вокруг. Получается… что? Получается, что Опра – ведь больше некому! – активно пользовалась оборудованием медицинского модуля для своих загадочных целей. И еще – комплектующие. Что туда входит?

– Саган, перечисли отсутствующие комплектующие медицинского модуля два-четыре.

– Перечисляю комплектующие медицинского модуля два-четыре, наличие которых не подтверждено коммуникацией, – отозвалось нейроядро. – Первое – спектральный секвенатор, модель Videntium-шесть, один экземпляр из двух. Второе – молекулярный конвертор, модель Coquus-девять-девять, четыре экземпляра из пяти. Третье – сцинтилляционный нейтронный детектор, модель Oculus-mod-восемь-пять-пять, один экземпляр из двух.

Серж приблизительно представлял себе назначение и устройство лишь одного прибора из перечисленных – нейтронного детектора: вещь для планетолога, работающего в поле, очень нужная. Но зачем Опра его позаимствовала? И почему она скрывает от нейроядра свои действия? Вопросы, вопросы. Ответить на них способна только сама Опра, и Серж решил выждать и посмотреть, что та предпримет, когда нейроядро по его приказу выпустит ее из переходного отсека.

Пока кандидат-аспирант раздумывал, кровь в ране на бедре свернулась, а сверху образовался струп. Обрабатывать ее не имело смысла, поэтому Ивановских только заказал стандартный коктейль иммуностимуляторов. Вытащил готовую капсулу из аптечного лотка, проглотил.

План дальнейших действий сложился сам собой. Изучив во время межорбитального перелета комплектацию базы, Серж знал, что она располагает тремя научными модулями, причем один из них неплохо оборудован для планетологических наблюдений. Конечно, исследовательская аппаратура устарела по современным меркам, но могла пригодиться при проверке соображений о биотическом кризисе на Сагане-2.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.