книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Олег Арсенов

Никола Тесла

Предисловие автора

Мы счастливы, что живем в эпоху, когда все еще совершаем открытия. Каждое из них сродни открытию Америки, ведь подобное случается лишь однажды. Век, в котором мы живем, – это век, в котором мы открываем фундаментальные законы природы.

Ричард Филлипс Фейнман (1918–1988)

Мой учитель и один из самых блестящих физиков-теоретиков ушедшего века М. И. Каганов был удивительно разносторонней личностью. В те далекие времена, когда я еще был первокурсником университета, Моисей Исаакович организовал при обществе «Знание» впоследствии чрезвычайно популярный в нашем городе (Харькове) Клуб любителей фантастики (КЛФ). Не знаю, что происходило в других КЛФ, но в нашем действительно обсуждалась научная фантастика, и среди множества интереснейших тем была и такая – «Фантастические эксперименты». Мне до сих пор очень жаль, что я тогда не догадался законспектировать наполненные неподражаемым юмором, удивительными парадоксами и метафорами выступления Моисея Исааковича. Помнится, что после нескольких основных «программных докладов» возникла, как всегда, очень оживленная дискуссия. И вот когда Моисей Исаакович с большой долей иронии комментировал идеи всяческих опытов по проколам окружающего нас пространства-времени, возникли ключевые термины нашего сегодняшнего рассказа: «Филадельфийский эксперимент», «опыты Теслы» и «завещание Эйнштейна». Признаюсь честно, для меня это были достаточно новые словосочетания, и я с изумлением и восхищением следил за дискуссией, в ходе которой так и мелькали «плазмоиды Теслы», «глобальные электромагнитные резонаторы», «гравиамагнитные потенциалы», «переходы в континууме Минковского» и прочие поражающие воображение вещи.

В общем-то было понятно, что все эти эксперименты так или иначе связаны с понятием «радиолокация». Этот для многих непонятный инженерный термин попал на страницы газет и журналов в 1950-е годы. Видный ученый-радиофизик А. И. Козлов вспоминает, что в те времена он произносился спокойным голосом, с тихим трепетом в сердце и уважением. Предполагалось, что человек, так свободно его употребляющий в разговоре, наверняка причастен к каким-то высшим военным и научным секретам. Сообщения в средствах массовой информации того времени, не говоря уже о литературе и кинофильмах детективно-фантастического жанра, убеждали обывателя в существовании некоего чудо-прибора. Этот прибор, входящий в состав очень сложного оборудования, способен сотворить фантастический радиощит, ограждающий наше небо от непрошеных гостей. Кроме того, чудесный прибор мог бы быть удивительным навигатором, позволяющим воздушным и морским судам летать и плавать в любую погоду, при любой видимости, видеть все, что творится в небесах, на земле и на море. Но шло время, и, как это всегда бывает, массовый интерес к радиолокации угас, его вытеснили новые научные и технические достижения, а сама радиолокация стала формироваться в строгую научную дисциплину с четко очерченными границами возможностей и приложения.

Вот на таком историческом фоне и возникла тайна Филадельфийского эксперимента. Формально ее появление связано с истечением срока давности некоторых секретных документов об исследовании американскими военными загадочных неопознанных летающих объектов. И хотя при всей общей сенсационности подобных публикаций извлечь какую-либо конкретику довольно сложно, проблема исчезновения эсминца «Элдридж», похоже, прочно и навсегда вошла в антологию таинственных случаев. Тут надо заметить, что способность околонаучных журналистов, проводящих собственные расследования, полностью запутать обсуждение любого интересного явления является общепризнанным фактом среди ученых. Ну а если попытаться разобраться в проекте «Радуга» с точки зрения настоящей науки? Любопытно, но в этом случае получается, что при сохранении общего уровня здоровой сенсационности мы начинаем замечать и видеть такие удивительные и порой поражающие нас явления природы, о которых акулы пера даже не догадывались…

В заключение я хотел бы поблагодарить писателя-фантаста Д. Е. Абросимова за любезно предоставленную оригинальную иллюстрацию «Проект “Радуга” и научного обозревателя журнала «Компьютерра» К. Берда, автора очень интересной книги под названием «Книга о странном», за разрешение использовать фрагменты его замечательной статьи «Грязный эксперимент».

Я выражаю признательность всем своим коллегам, принявшим участие в обсуждении рукописи. Особенно хотелось бы отметить земляка Н. Теслы – доктора А. Сорли из Словении за оригинальное описание сверхсенсорного восприятия действительности Теслой, а также талантливого харьковского изобретателя В. А. Голубева, проанализировавшего современное состояние экспериментов с катушками Теслы и предоставившего материалы собственных исследований индукторов Теслы – Голубева.

Я с глубоким уважением отношусь к замечаниям профессора М. Чейни из Корнеллского университета и ее неоценимой помощи в сборе различных исторических, биографических и научных материалов.

Вступление

Наряду с НЛО и убийством Джона Ф. Кеннеди, так называемый Филадельфийский эксперимент (ФЭ) входит, по-видимому, в тройку наиболее знаменитых загадок истории второй половины XX века. Выдвигаются даже предположения, что неким замысловатым образом все три тайны тесно между собою связаны, а посему абсолютная ясность одной из них непременно прольет свет и на остальные. Рано или поздно ситуация должна будет проясниться, а пока же отчетливо понятно лишь одно – плотный туман неизвестности в сочетании с множеством противоречий и небылиц образовался вокруг этих историй при самом активном участии правительственных ведомств США, в первую очередь – разведывательных и военных служб.

Дабы наглядно и убедительно это утверждение проиллюстрировать (не доказать, конечно, ибо такое вряд ли возможно), следует обратиться к известным официальным документам, пусть и не относящимся напрямую к ФЭ, теме данной статьи, но все же из весьма близкой области.

Киви Берд. Грязный эксперимент

Исследователи парадоксов Филадельфийского эксперимента резко расходятся во мнениях, где побывал эсминец и что мог видеть его экипаж при странствиях в потусторонних мирах.

Старенькая университетская библиотека, насыщенная запахами книг и непередаваемой атмосферой вечного познания, располагалась в самом центре города, в старинном здании с необычными стрельчатыми окнами и высокими потолками. Годы не смогли погрузить в землю его стены и разрушить своды с потемневшими от времени балками, на которых, звеня стеклярусом, раскачивались многоярусные люстры. Все это и сгубило маленький храм знания, где многие поколения студентов грызли гранит науки и постигали мудрость мироздания. Пришли иные времена… Здание приглянулось компании нуворишей, и они, подделав кучу документов и раздав не менее значительную кучу взяток чиновникам городской управы, уже через несколько дней въехали в оскверненное святилище интеллекта…

Часть наиболее ценных книг свезли в сырые подвалы главного здания университета, а оставшиеся просто вывалили в грязь маленького дворика под нудный осенний дождик.

Трудно сказать, что заставило меня заглянуть в этот кусочек университетской юности. Может быть, привлекли внимание распахнутые настежь антикварные резные двери с цветными узорчатыми стеклами, в которые орава новых хозяев жизни шумно втаскивала коробки компьютеров, или я подспудно давно уже ожидал чего-то такого… Как-то сразу защемило сердце – стало понятно, что я увижу за древним фасадом…

Хороших книг было много, слишком много, варварски затоптанных грязными сапогами грузчиков, таскавших новую мебель к заднему крыльцу бывшей библиотеки. Книги раскинули свои страницы, как потерпевшие жизненное кораблекрушение руки, взывающие о помощи и сострадании…

С собой у меня случайно была пара пластиковых пакетов, которые мгновенно наполнились такими знакомыми названиями, а вот это я просто не заметил… а вот еще и еще… Тут я понял, что, если сейчас же не остановлюсь, все мое сокровище опять окажется в грязи, но напоследок решился подобрать еще одну тонкую книжицу, которая заинтересовала своим самодельным переплетом и машинописью.

Вечером я почему-то начал ревизию своих новых сокровищ именно с самоделки в картонном переплете. С немалым удивлением я увидел, что почти вся она состоит из каких-то схем и графиков и лишь в конце следует несколько страничек слепого машинописного текста, заканчивающегося вообще необычно – фантастическим рассказом, напечатанным на неплохом принтере и, судя по всему, вклеенным недавно.

* * *

…Ряды электронных ламп, заполнявших практически весь кормовой трюм, тлели и вспыхивали красновато-желтыми огоньками. Стоило прищурить глаза – и казалось, будто ты стоишь среди поляны углей прогоревшего костра. Слышалось жужжание тлеющих углей и потрескивание статических электроразрядов, как у гигантского улья.

– Внимание! Режим накачки, – громко объявил руководитель эксперимента. Тут же два оператора стали щелкать большими эбонитовыми тумблерами и перебрасывать рукоятки рубильников. Лампы засияли желто-оранжевым светом, а их жужжание медленно перешло в грозное гудение, при этом потрескивание разрядов слилось в непрерывное стрекотание, напоминающее мотоциклетный моторчик.

– Переходим к первой ступени генерации, – руководителю приходилось уже напрягать голос, чтобы перекрыть шум «электронного улья». Свет ламп перешел в ярко-белую гамму, и все участники эксперимента надвинули на глаза консервные банки альпинистских черных очков. Где-то среди сполохов ламп щелкнул выстрел сильного разряда, затем еще один, сильно запахло озоном и сгоревшей изоляцией. Разговаривать стало совершенно невозможно, поэтому все смотрели на руководителя как на дирижера какого-то фантастического оркестра, показывающего жестами каждому участнику опыта его партию. Вот он взмахнул рукой, показывая в угол, и все с изумлением стали смотреть, как на изгибе квадратной трубки волновода стала расти, выдуваясь, как огненный мыльный шар, груша плазмоида. Еще одно мгновение – и шаровая молния, оторвавшись от волновода, медленно поплыла над пульсирующим морем света, но полет ее был недолог. С потолка трюма везде свисали толстые медные шины воздушного заземления, и, соприкоснувшись с одной из них, шаровая молния исчезла с таким громким хлопком, что полузадраенные иллюминаторы отозвались жалобным звоном.

Склонившись к уху ближайшего оператора, руководитель прокричал:

– Похоже, Тесла был прав, да и старик тоже предупреждал о спонтанных выбросах энергии.

Его собеседник только молча энергично закивал в ответ. Между тем эксперимент продолжался. Один из ученых с заметным усилием повернул на несколько делений деревянный штурвальчик реостата, так напоминающий уменьшенную копию рулевого механизма, и гудение ламп сразу же изменило свою тональность, сместившись к нижней части звукового спектра. Вдруг гранатой взорвалась одна из дальних ламп, и буквально под ногами руководителя ей эхом ответила еще одна, так что во все стороны полетели мелкие осколки тонкого стекла. Ученый, не замечая струйки крови, текущей из пореза на щеке, скрестив руки, решительно повернулся к главному оператору, давая ему знак о прекращении опыта, но было уже поздно…

Из центрального черного ящика с батареей магнетронов трюм залили волны изумрудного свечения, сопровождаемого непереносимым сверлящим звуком. Тела людей запылали сквозь одежду багровым светом, стены трюма стали таять, но вместо безграничной дали океана перед пораженными экспериментаторами предстала клубящаяся тьма, озаряемая вспышками оставшихся ламп…

На самом деле современная теоретическая физика вовсе не отрицает непространственные переходы материальных тел. Однако для их осуществления необходима настолько огромная энергия, что, выделись она при подпространственной транслокации тысячетонного «Элдриджа», в чудовищном космическом катаклизме исчезла бы не только Земля, но и по меньшей мере наша галактика Млечный Путь.

Дмитрий Абросимов.

ПРОЕКТ «РАДУГА»

28 ноября 19… года.

Я не верю, что кто-то найдет эту записку. Тем более не верю, что кто-то примет всерьез ее содержание. Но я больше не могу хранить эту тайну. Она жжет изнутри. Жжет, как и сознание того, что я один из последних, а то и последний участник проекта «Радуга».

Рассказывать об этом бесполезно – кто поверит официально освидетельствованному сумасшедшему. Хотя с месяц назад я попытался.

Мучимый картинами прошлого, я ходил кругами у монумента солдатам Второй мировой в мемориальном парке неподалеку от Колорадо-Спрингс, когда заметил двух молодых парней в форме ВВС.

Один фотографировал что-то в небе, а второй прогуливался по парку. Молодые пилоты с расположенной вблизи военно-воздушной базы, они напомнили меня двадцатилетнего.

Я тогда тоже был полон надежд и отваги. Но правительство втянуло меня в авантюру, а после выбросило из флота, признав сумасшедшим. Но я знаю, что увиденное мной действительно существует!

Я решился подойти к пилоту, что ходил по дорожке, и спросил, как ему здесь нравится. Он ответил, что в общем-то ничего, но постоянная муштра утомляет. Мы разговорились. Я даже показал ему свое удостоверение лейтенанта Военно-морских сил и рассказал, как меня вышвырнули после этого чертового эксперимента.

Пилот поинтересовался, что за эксперимент. В тот момент у меня появилась надежда, что этот парень поверит мне.

В общих чертах я рассказал ему, в чем заключалась суть эксперимента.

Когда подошел второй пилот, я уже рассказывал, как нас выпихнули из флота, после того как эксперимент провалился. Я говорил, что нас всех признали сумасшедшими и поэтому нам никто не верит. Первый пилот, похоже, мне поверил. Но второй парень отвлек его и многозначительно закатил глаза. Я понял, что рассказывать дальше бесполезно, и сменил тему. Потом пилоты отправились к себе на базу, а я больше никогда не приходил в тот парк.

Два дня спустя я бежал. Я снова почувствовал дыхание криттеров. Когда бежишь так же долго, как я, невольно научишься чувствовать их на расстоянии. Я забрал свои вещи из мотеля и уехал в маленький городок в пустыне.

Криттерами – тварями – назвал этих существ Том незадолго до гибели. Я уверен, что он именно погиб, а не просто пропал без вести…

Странно, но в большом городе они находят меня раньше, чем в пустынной местности. Я даже не представляю, с чем это может быть связано. Мне всегда казалось, что чем больше людей, тем легче скрыться. С криттерами оказалось иначе.

Сейчас я сижу в очередном дешевом мотеле и при свете слабой лампы пишу эту записку. Поймите меня правильно, я воспитывался в католической семье, и самоубийство претит мне. Но уж лучше так, чем попасть к ним в лапы. Если у них есть лапы…

Просто я устал бежать. Мне уже под шестьдесят, а постоянные переезды и стрессы заставляют меня выглядеть на все восемьдесят. И не только выглядеть, но и чувствовать.

На последние деньги я заказал этот номер и хорошо поужинал в кафе при мотеле. Верный друг – старенький флотский револьвер – еще способен стрелять, и завтра он сделает последний в моей жизни выстрел.

Странно, я ведь не убил ни одного человека, хотя и воевал почти три года. Но на корабле трудно встретиться с противником лицом к лицу, а должность навигатора вооруженных столкновений не предусматривает. Как-то странно знать, что первым человеком, которого я убью, окажусь я сам. Но это будет позже. Сначала… сначала я напишу всю правду о том, что на самом деле произошло с моим кораблем и моими друзьями.

Все началось в конце июня 1943-го. Меня, Хэнка и Тома отозвали с нашего старого корыта и перевели в Ньюарк на новенький, только спущенный со стапелей эсминец. На построении объявили, что новый корабль примет участие в сверхсекретном правительственном проекте под кодовым наименованием «Радуга».

Естественно, все дали подписку о неразглашении. Признаться честно, в то время я был горд участием в правительственном, да еще и секретном проекте. Хотелось сделать что-то великое, что перевернет историю и сотрет с лица земли Гитлера и его подручных. Знал бы я тогда, чем этот проект закончится…

Тем временем для проведения испытаний корабль поставили на якорь неподалеку от дока. Энергетическую систему эсминца усилили подключением (с помощью кабелей) генераторов двух других кораблей. На носу, корме и в центральной части эсминца разместили три здоровенных трансформатора. Еще понаставили кучу приборов и протянули множество кабелей по палубам.

Том – до войны он преподавал в колледже – предположил, что испытывают новую систему размагничивания корпуса корабля, чтобы к нему не прилипали немецкие магнитные мины. Хэнк посмеялся над Томом и больше в шутку, нежели всерьез, предположил, что будут испытывать систему невидимости корабля. Что называется попал пальцем в небо.

Если помните, в то время ходило множество слухов о немецких ракетах ФАУ, о странных летательных аппаратах войск союзников, о секретном чудо-оружии русских. Поэтому идею невидимости мы тоже не отбросили, хотя в довесок напридумывали еще с пяток забавных теорий вроде электрических пушек или магнитных ускорителей для двигателя.

Да, в то время мы были веселы и отважны…

Первый тревожный звоночек прозвучал, когда мы с Хэнком возвращались на корабль из бара и случайно услыхали спор двух больших шишек, которые курировали проект. Один – явно ученый – говорил, что проводить эксперимент слишком рано, так как оборудование не стабилизировано и могут пострадать люди. Собеседник ученого, какой-то высший чин Военно-морских сил, настаивал на немедленном проведении эксперимента, угрожая прекращением финансирования работ. Военный заявил, что его заботит только исход войны и что невидимость корабля от немецких радаров важнее жизни нескольких человек.

Как потом признался Хэнк, у него по спине прополз неприятный холодок от услышанного. Но, несмотря на отрицательное мнение ученых о готовности эксперимента, правили бал все же военные. На корабль навесили еще кучу оборудования и назначили контрольный тест на 20 июля.

В то утро у меня не было никаких плохих предчувствий.

Я был бодр и почти забыл подслушанные слова о том, что могут пострадать люди. Тогда я был наивен и верил, что флот позаботится о наших жизнях и о нашем здоровье.

Корабль сняли с якоря, по радио мы услышали приказ включить оборудование. С берега за нами наблюдали военные и ученые. Как мне сказал Том, среди последних он узнал фон Неймана и Эйнштейна. В то время я еще не знал, кто это такие.

Тем временем ученые на корабле запустили свои технические штучки.

Невидимость удерживалась в течение пятнадцати минут, хотя мне показалось, что времени прошло намного больше. Я почти сразу же почувствовал тошноту и слабость. Собрав силы, я оперся о бортик и наблюдал за происходящим.

Я видел, как пространство над кораблем становилось темнее. Вокруг эсминца сформировалось что-то вроде линзы, через которую корабли сопровождения виделись крайне размыто. Через несколько минут линзу, в которой оказался наш корабль, заполнил неведомо откуда взявшийся молокообразный зеленоватый туман.

Члены экипажа, находившиеся на палубе, испытывали тошноту и слабость. Кого-то рвало, один матрос кружился на месте и что-то говорил в пустоту. Том, стоявший рядом со мной, посмотрел вверх и воскликнул:

– Смотри, Джеймс! Там какая-то тварь!

Но когда я посмотрел в ту сторону, куда указывала его рука, я ничего не заметил, кроме сгустка зеленоватого тумана. Вокруг раздавалось какое-то жужжание или шипение. Когда наконец все это закончилось, я обнаружил, что мои пальцы побелели – с такой силой я сжимал край бортика.

После теста мы думали, что на доводку оборудования эксперимента дадут больше времени, но руководство штаба ВМС настояло на проведении следующей фазы 12 августа.

Прошло немногим более трех недель, и настал день икс.

На этот раз никакой бодрости не было и в помине. Я боялся. Да что там, вся команда эсминца боялась до дрожи в коленках. Том, весь белый, стоял рядом на мостике. Он дрожал и повторял только:

– Ох, Джеймс! Неужели опять? Там эти твари, Джеймс! Криттеры! Я видел одну из них в прошлый раз. Мне показалось, она охотится за мной, Джеймс!

Я и Хэнк как могли успокаивали его, но нам самим было не по себе. В этот раз должны были дать полную мощность и на длительное время.

По радио передали сигнал, и научники запустили оборудование. В течение четырех-пяти минут ничего не происходило, а затем все повторилось, как в прошлый раз, – тошнота, слабость, формирование линзы, искаженный вид кораблей за ней, молокообразный зеленоватый туман. Дальше линза и туман закружились вокруг корабля. Жужжащий звук, сопровождавший работу оборудования, быстро превратился в гудящее шипение, а потом усилился до бурлящего грохота, похожего на шум горного потока.

Мне было крайне нехорошо – тошнило и подгибались колени, но я видел, как корабль растворяется в зеленом тумане. Вокруг линзы уже ничего не было видно, как вдруг шум пропал. Беззвучно полыхнуло голубым, и на мгновение воздух очистился. Корабль стоял в гавани у доков. Но гавань была другая!

Я не помню, что еще тогда чувствовал, кроме страха. Это после я узнал, что корабль переместился в гавань Норфолка, штат Вирджиния. Но в тот момент я очень сомневался в том, что все уже закончилось, и страшно боялся осознавать, что это может быть совсем не так. (Вообще, все мои воспоминания об эксперименте связаны с постоянным чувством страха.)

Так вот, как я и написал, корабль переместился в неизвестную мне гавань, и я подумал, что все кончилось. Но тут я почувствовал, что стою ни на что не опираясь. Гавань исчезла, но уже привычная линза не появилась. Что-то меня подняло, и я увидел, что нахожусь в пространстве, состоящем из взвеси зеленоватого тумана и серого облака, в которое, как мне казалось, превратился корабль.

Том и Хэнк, рядом висевшие в тумане, внезапно оказались внизу и словно уменьшились. Потом раздался тяжелый вздох, и мир вокруг содрогнулся. Я снова стоял на палубе корабля, но она колыхалась и дрожала, словно желе.

Где-то далеко почти на пределе слышимости раздался дикий крик. Я повернул голову – это движение далось мне с огромным трудом. Время словно остановилось. Я увидел Тома и его, криттера. Он был немного похож на амебу, какой ее рисуют в учебниках. Аморфное образование, зеленый сгусток тумана, клубящийся дымными щупальцами.

Криттер висел рядом с Томом и, казалось, ничего не делал, но Том кричал нечеловеческим голосом и растворялся. Из-за неизвестного эффекта этого пространства я еле слышал голос моего друга, словно он находился на огромном расстоянии от меня. Но Том был в двух шагах!

Хэнк забился в угол и смотрел застопорившимся взглядом на криттера. Я заметил, что зрачки Хэнка увеличились настолько, что не было видно радужки, а на лице появилась ужасающая гримаса. Не знаю, на кого был похож в тот момент я, но Хэнк выглядел натуральным психом.

Тем временем Том уже перестал кричать и почти исчез. Остался только силуэт, сквозь который я видел серый металл бортика. Рядом также безучастно висел криттер. Я хотел, честно хотел, подойти к Тому и постараться помочь ему! Но тело не желало повиноваться мне, я с трудом поворачивал голову. Даже глазные яблоки, казалось, со скрипом вращались в орбитах.

Затем будто резко захлопнули дверь в иной мир, дрожь под ногами прекратилась, и палуба вновь застыла, вернув мне ощущение реальной силы тяжести. Я снова мог владеть телом, но было уже поздно. От Тома не осталось и следа, криттер тоже исчез.

Я огляделся. Вокруг эсминца шуршало волнами море, неподалеку виднелись корабли сопровождения. Все – как всегда, и лишь клочья зеленоватого тумана, плясавшие на ветру, напоминали о случившемся.

С трудом переставляя одеревеневшие ноги, я подошел к Хэнку и помог ему подняться. Он молча схватил мою руку и крепко сжал ее. Я тоже ничего не говорил. В тот момент все слова казались лишними, да и не знали мы, как выразить словами пережитое.

После высадки на берег оказалось, что от экипажа уцелела едва половина, а приставленные к оборудованию научники почти все исчезли. Нас отправили на длительную реабилитацию.

Жили мы на каком-то засекреченном объекте, где нас с утра до вечера допрашивали об увиденном. В то время с моряками стали происходить невероятные вещи: одни как бы замерзали – выпадали из реального времени, другие вовсе растворялись в воздухе, чтобы уже никогда не появиться вновь…

Самый жуткий случай произошел, когда прямо в комнате, где сидели мы с Хэнком и очередной допросчик, появился криттер. (Тогда я еще не чувствовал их приближения.) Тварь выплыла прямо из стены. Хэнк встал, оборвав фразу на полуслове, и внезапно пошел на криттера. Я опешил, но ринулся к нему и попытался схватить за руку, но мои пальцы поймали только пустоту. Хэнк вошел в стену и исчез. Военный следователь наблюдал за происходящим круглыми глазами. Я бросился из комнаты и завернул за угол, куда выходила стена. Хэнка там не было.

Как оказалось, криттера следователь не видел. Он заметил только, как Хэнк встал и вошел в стену. А моим словам никто не поверил.

Впоследствии все члены команды, в том числе и я, были уволены как психически неуравновешенные. Это оказалось весьма удобным для дискредитации возможных откровений.

С тех пор я только и делал, что бежал. Иногда в газетах мне попадались статьи о загадочных исчезновениях. Часто там печатались фамилии некоторых членов нашего экипажа.

Я знаю, их забирали криттеры. Этих тварей я научился чувствовать на расстоянии. Кстати, до сих пор не понял, кто они и что им от нас нужно. Эксперимент открыл криттерам проход в наш мир, и сейчас они то ли питаются нами, то ли забирают всех, кто знает об их существовании. Не знаю.

Я пытался рассказывать об эксперименте, но мне никто не верил. Как же, меня ведь официально признали сумасшедшим. Убегая от криттеров, я побывал во всех штатах, одно время даже думал уехать за границу, но не смог собрать достаточно денег.

Годы шли, а я все бежал и бежал. Из одного штата в другой, из большого города в маленький. По-моему, я остался последним из экипажа, кто еще не покончил с собой или не сдался криттерам. Но теперь я устал.

…Все хотел закончить записку умной или поучительной мыслью вроде «не шутите с пространством-временем!», но ничего на ум не приходит. Я не знаю, может быть, «Радуга» действительно что-то дала науке и благодаря проекту человечество сделало множество великих открытий.

Но почему-то об открытиях этих нигде не упоминается. И не зря, наверное, Эйнштейн сжег свои записи перед смертью. Говорят, он посчитал человечество неготовым к новым открытиям. После того что я видел, мне остается только согласиться с ним.

Пожалуй, не будет никакого последнего слова. Всю историю проекта «Радуга» вы теперь знаете и можете сделать какие-то выводы. Но меня всю жизнь мучает один вопрос: неужели этот проект стоил жизни моих друзей и нашей команды? Возможно, если бы я знал ответ, мне было бы легче перенести случившееся.

Надеюсь, я все же попаду в рай и там не будет этих тварей.

Господи, помоги всем нам!


Джеймс Алан Митчелл, бывший лейтенант конвойного

эсминца «Элдридж» ДЕ-173 ВМС США

Гений или шарлатан

Трагедия Пёрл-Харбора

Атака Пёрл-Харбора была столь отважной и успешной военной операцией, что навсегда заняла особое место в военной истории. Одним мастерским ударом Япония не только открыла начальную фазу войны в Тихом океане, но и нанесла чудовищные потери мощному американскому флоту, застигнув врасплох.

Хорикоши Дзиро, Окумия Матасаки, Кайдин Мартин. Зеро!

Ударное соединение японского императорского флота в составе шести авианосцев, под завязку наполненных истребителями, торпедоносцами и бомбардировщиками, 26 ноября 1941 года в глубокой тайне покинуло секретную военно-морскую базу на Курильских островах. Сопровождаемые линкорами, крейсерами, эсминцами и подводными лодками гигантские плавучие аэродромы взяли курс на южную часть Тихоокеанской акватории.

Утро 7 декабря 1941-го выдалось над Гавайскими островами солнечным, с легкой переменной облачностью, зато вечером 26 ноября северный ветер хлестал зарядами дождя с мокрым снегом по штормящему Тихому океану. Тогда в ночь из военно-морской базы Хитокаппу на Курильской гряде выскользнуло в юго-восточном направлении ударное соединение японского императорского флота под командованием вице-адмирала Тюити Нагумо. Японское соединение включало шесть авианосцев: «Акаги», «Хирю», «Кага», «Сёкаку», «Сорю» и «Дзюйкаку». На этих стальных левиафанах размещался 441 самолет, включая истребители, торпедоносцы и бомбардировщики. Эскорт авианосцев составляли линкоры, крейсеры, эсминцы и подводные лодки.


Японский авианосец времен Второй мировой войны


Крупнейшая тихоокеанская база Военно-морского флота (ВМФ) США Пёрл-Харбор имела очень даже неплохую систему противовоздушной обороны (ПВО), включавшую полторы сотни истребителей и множество зенитных орудий, не считая спаренных крупнокалиберных пулеметов. В системе ПВО Пёрл-Харбора была и своя изюминка, которая могла превратить базу в очень крепкий орешек для любых возможных сил вторжения. Это радиолокационная станция (РЛС) дальнего обнаружения с целым рядом новейших приборов, проходящих настройку и тестирование. К сожалению, уникальную РЛС практически некому было обслуживать. Инженеры-наладчики уже отбыли в США, а квалифицированные операторы только заканчивали учебу. И замечательное передовое оборудование в основном использовалось в качестве тренажеров для обучения личного состава береговой обороны.

В историческое утро 7 декабря, как и обычно, на РЛС проходили учебные занятия, закончившиеся ровно в 7 часов утра. После того как офицеры и рядовые покинули РЛС, на тренажерах остались два простых солдата, навсегда вошедшие в историю. Рядовые Джозеф Локард и Джордж Эллиотт решили еще немного доработать технику быстрого приведения в действие радиолокатора дальнего обнаружения воздушных целей, расположенного на севере гавайского острова Оаху. Это занятие, как всегда, сильно увлекло солдат, и они бурно обсуждали, что может скрываться за разными точками и пятнышками воздушных, невидимых глазу объектов, фиксируемых на экране локатора. Неожиданно они увидели множество ярких световых пятен, и Локард автоматически засек время. Было две минуты восьмого. Метки радиолокационных целей (любая точка или черточка на экране радиолокатора называется целью) двигались с севера на Оаху в строгом порядке, как бы образуя ровный строй. Эллиотт быстро определил расстояние до воздушных целей – оно составляло около 250 километров.

Вот тут и сработал фактор, который позволил немецким войскам одержать много побед. Дело в том, что в уставах самой вымуштрованной и сверх всякой меры дисциплинированной армии в мире был интересный пункт: любой рядовой на любой должности в любом месте и в любое время обязан при виде опасности немедленно подать сигнал тревоги, категорически минуя все начальство. Между прочим, это очень старый пункт немецких уставов, и, наверное, благодаря ему родилась поговорка о том, что немецкую армию легче разгромить, чем застать врасплох.

Американская армия в начале Второй мировой войны имела неплохое вооружение, прекрасное военно-техническое обеспечение и архаичную, довольно запутанную систему управления войск, в которой, несмотря на довольно низкий уровень общей дисциплины, инициатива снизу совершенно не приветствовалась. Именно поэтому Локарду с Эллиоттом даже не пришло в голову мгновенно поднять тревогу всеми доступными им средствами. Несмотря на любознательность и сообразительность, рядовые начали названивать на Центральный пост управления (ЦПУ) сетью радиолокационных станций. На ЦПУ им ответил дежурный лейтенант Военно-воздушных сил (ВВС). Летчик заканчивал дежурство и рвался не в бой, а в ближайший бар (вот она, пресловутая дисциплина американской армии), к тому же он был малосообразительным и плохо представлял принципы действия РЛС. Этот безвестный офицер ВВС мог бы в тот момент стать спасителем сотен своих сослуживцев, но… тяга в бар пересилила все иные желания. Скороговоркой он сообщил ошарашенным рядовым, что это просто американские самолеты, которые накануне вылетели из Калифорнии и должны скоро прибыть на Оаху, затем запер ЦПУ на ключ и помчался в ближайший бар. Однако самоуверенный лейтенант, который к тому же сразу отключил телефон (ведь так можно и не добраться до выпивки!), совершенно упустил из виду, что обнаруженные самолеты подлетали к острову с северо-запада, а не с востока.

Между тем Локард и Эллиотт, совершенно сбитые с толку, в недоумении продолжали следить за стройными рядами световых пятен, уверенно приближающихся к центру экрана кругового обзора… Угроза была столь очевидна, что они все же решились еще раз позвонить в ЦПУ, но телефон там уже был отключен… Ровно без пяти восемь на Пёрл-Харбор посыпались японские бомбы.

Уже первые удары японских самолетов по аэродромам и кораблям, стоявшим на якоре в гавани Пёрл-Харбор, нашли свои цели, а в конечном счете весь американский флот подвергся ужасному разгрому! Было потоплено 4 линкора, 2 эсминца и миноносец, а 4 линейных корабля, 3 легких крейсера и 1 эсминец получили серьезные повреждения. Береговая авиация потеряла без малого 350 уничтоженных и тяжело поврежденных самолетов. Людские потери составили 2403 человека убитыми и 1178 ранеными. На этом фоне потери японцев были смехотворно малы – 29 самолетов, 5 сверхмалых подводных лодок и 55 человек.

Атака Пёрл-Харбора имела огромный военный и политический резонанс. Фактический разгром значительной части тихоокеанского флота США позволил Японии успешно провести захват значительной части Юго-Восточной Азии. Но кроме военно-политической сенсации открытия нового Тихоокеанского театра военных действий были и еще две сенсации – состоявшаяся и нет.


Пёрл-Харбор. Гибель линкоров


На торчащих из воды гиперболических мачтах (башнях) полузатопленных линкоров хорошо видны РЛС кругового обзора, которые так и не смогли предупредить о налете японской авиации.

Первая сенсация связана с самим замыслом операции – незаметно подойти и нанести внезапный массированный воздушный удар авиационным соединением морского базирования по самым крупным линейным кораблям, береговым сооружениям, аэродромам и самолетам. Особое значение придавалось осуществлению внезапного нападения. И сбор оперативного соединения, и последующий рейд планировались в строжайшей тайне с соблюдением полного радиомолчания. Переход осуществлялся по неудобному, мало посещаемому судами и довольно протяженному маршруту, преодоление которого еще более осложнялось частой штормовой погодой. В целях маскировки был даже создан ложный радиообмен, с помощью которого можно было наблюдать во внутреннем Японском море все находящиеся там крупные имперские корабли.

Вторая несостоявшаяся сенсация могла бы свести на нет все меры маскировки и дезинформации японского флота, с самого начала переломив ход войны, если бы американское военное командование уделяло больше внимания одному новому и очень секретному прибору, за которым так охотилась японская разведка. Это первый серийный многоконтурный магнетрон радиолокатора, разработанный выдающимся американским изобретателем сербского происхождения Николой Теслой. Прибор входил в комплекс сложнейшего радиотехнического оборудования, расположенного на многометровой вышке, венчавшей бункер вблизи высшей точки острова Оаху, над кальдерой давно потухшего вулкана. Весь радиолокационный комплекс состоял из системы объединенных в одну сеть РЛС и служил средством дальней радиотехнической разведки местонахождения вражеских кораблей и самолетов. Печально, но новейшие методы радиоэлектронного зондирования океанской акватории и воздушного пространства и уникальная для того времени радиоэлектронная аппаратура, созданная лучшими американскими радиоинженерами, из-за пресловутого человеческого фактора не смогли предотвратить трагедию Пёрл-Харбора и, быть может, изменить ход Второй мировой войны.


Обломки самолета B-17C после японской атаки на Пёрл-Харбор. 7 декабря 1941 г.


К чему привела бы своевременно поднятая тревога с подлетным временем без малого в час? В принципе, не потребовались бы и силы ПВО (как мы знаем, очень значительные и хорошо оснащенные в Пёрл-Харборе). Достаточно было просто поднять орудия главных калибров линкоров на максимальный угол возвышения и стрелять чем придется в направлении подлета японских эскадрилий в обычном темпе – примерно выстрел в минуту. Я не оговорился, именно чем придется и именно в направлении, если бы канониры не успели поднять картечные заряды, а дальнометристы – определить точное расстояние до целей. Дело в том, что чудовищные пушки линкоров на расстоянии в несколько сотен метров просто смели бы все в воздухе даже холостыми зарядами! А на расстоянии в километр образовались бы такие перепады давления с воздушными ямами, что ни о каком прицельном бомбо- и торпедометании и говорить не пришлось бы.


«Я американец» – такую вывеску повесил владелец магазина, японец, выпускник Калифорнийского университета, на следующий день после нападения на Пёрл-Харбор. Окленд, Калифорния


Представьте себе энергию для перемещения многокилограммовых снарядов на десятки километров!

Тактика нецелевого использования главных калибров линкоров родилась совершенно случайно, когда в конце 1930-х годов на учениях один наблюдательный английский мичман увидел, как выстрел учебной болванкой вблизи направления полета палубного бомбардировщика на расстоянии нескольких километров просто оторвал воздушной волной (!) ему крыло. Английское адмиралтейство славилось своим консерватизмом, но уже первые опыты показали, что в критической ситуации главные калибры могут быть наиболее эффективными против низколетящих целей типа штурмовиков и торпедоносцев.

Это был бы настоящий Пёрл-Харбор наоборот, ведь по любым прикидкам вернуться на свои авианосцы смогли бы считаные японские самолеты. Все эти рассуждения вполне правдоподобны, что наглядно показала героическая оборона Севастополя. Там впервые во Второй мировой войне на дальних подступах к городу были расположены корабельные орудия больших калибров. Их огонь даже учебными и холостыми снарядами (после того как закончился боезапас) просто разметал наступающую пехоту и переворачивал бронетехнику. Между тем севастопольские орудия были намного меньше гигантских башенных пушек американских линкоров.

И что ни говори, а обыкновенный радиолокатор давал реальный шанс выиграть войну в Тихом океане, даже практически ее не начиная. И если бы это произошло, не было бы ужасов Хиросимы и Нагасаки, да и вся послевоенная история развивалась бы совсем по-иному…

Одно изобретение – и сразу же новый виток мировой истории, а если бы таких изобретений были десятки? Тем не менее в конце XIX – первой половине XX века жил человек, изобретения которого могли бы не раз повернуть в другую сторону русло развития человеческой цивилизации… Могли, но не повернули…

История удивительного прибора уходит к самым истокам радиосвязи. Еще немецкий физик Генрих Рудольф Герц (1857–1894) не только доказал существование электромагнитных волн, но и подробно исследовал отражение, интерференцию, дифракцию и поляризацию электромагнитного излучения. Он также доказал, что скорость распространения так называемых волн Герца совпадает со скоростью распространения света и что сам по себе свет представляет собой не что иное, как разновидность электромагнитных волн. Большой вклад в радиолокацию внес и замечательный русский изобретатель радиосвязи Александр Степанович Попов. Он первый во время своих опытов на Балтийском море сумел зарегистрировать влияние корабля, пересекающего трассу радиоволн, на силу сигнала.


Схема первых опытов А. С. Попова по дальней радиосвязи


Опыт гениального русского изобретателя через много лет, в 1922 году, повторили два американских экспериментатора, служившие в ВМФ США, – Альберт Хойт Тейлор и Лео К. Янг. Они исследовали радиосвязь на декаметровых волнах (3–30 МГц) через реку Потомак. В это время по реке прошел корабль, и связь прервалась, что и натолкнуло их на мысль (об опытах А. С. Попова приятели не знали) о применении радиоволн (метод интерференции незатухающих колебаний) для обнаружения движущихся объектов. В это же время сразу несколькими учеными и изобретателями из разных стран была предложена принципиальная схема действия «сердца» РЛС – магнетрона.

Название этого электровакуумного прибора происходит от слов «магнит» и «электрон», а служит он для генерации радиоволн сверхвысокой частоты (СВЧ, или микроволн). Магнетрон является наиболее важным объектом нашего повествования, в довоенные годы с ним было связано множество шпионских страстей. Наподобие того, как в современном мире шпионы крадут друг у друга микрочипы, в те далекие годы все без исключения промышленно развитые страны охотились за новыми конструкциями этого прибора.

В июне 1930 года американский морской военный инженер Лоренс Э. Хайленд, проводя эксперименты по определению направления с помощью декаметровых волн, обнаружил, что, когда над передающей антенной пролетает самолет, радиосигнал сильно искажается. Это натолкнуло Хайленда на мысль использовать декаметровые волны для предупреждения о приближении аэропланов и дирижаблей, и уже через полгода авиационная радиолаборатория ВМС в Вашингтоне приступила к выполнению сверхсекретного проекта по обнаружению судов и летательных аппаратов с помощью направленного потока радиоволн.

Идея радиолокации основана на общеизвестных принципах. Поэтому дело было не в том, кто первый решит дать им практическое применение, а в том, кому первому удастся найти приемлемое инженерное решение. Соответственно, конструкторские работы начались почти одновременно во многих научно-исследовательских центрах и лабораториях.

В 1935 году советским ученым Ю. Б. Кобзареву, П. А. Погорелко, Н. Я. Чернецову первым удалось добиться практических результатов. Они создали импульсную радиолокационную станцию с осциллографическим индикатором для обнаружения самолетов. В это время в Англии и Америке только приступали к аналогичным работам. Фактически советские инженеры впервые разработали принципы импульсной радиолокации, а изготовленная ими аппаратура позволяла фиксировать отраженный сигнал от самолета на расстоянии в десятки километров. Схему импульсной РЛС успешно доработали американские конструкторы, и уже через пару лет они поставили рекорд 65-километровой дальности обнаружения летящих объектов на частоте 80 МГц. А еще через год в США была изготовлена первая небольшая РЛС, работавшая на частоте 200 МГц, которая была установлена на борту эсминца «Лири». РЛС получили название РАДАР (Radio Detection And Ranging, то есть прибор для радиопеленгации и измерения). На базе этой установки был разработан целый новый модельный ряд радиолокационных приборов, которые в исследовательских целях были установлены сразу на двух десятках крейсеров, эсминцев и миноносцев. Так была заложена техническая основа последующих экспериментальных исследований сверхмощного радиолокационного оборудования.

Ну а что происходило в странах фашистского блока? Здесь, конечно же, выделились немецкие исследователи, поскольку с 1920-х годов лучшее электротехническое оборудование имело марку «Телефункен». К концу 1930-х годов немецкие станции радиолокационной разведки и слежения стали поставлять на крупные корабли – авианосцы, линкоры и крейсеры японского военно-морского флота. Их дальность обнаружения кораблей противника практически не уступала лучшим американским образцам и составляла в среднем около сотни морских миль – свыше полутора сотен километров.

Итак, после трагедии Пёрл-Харбора и открытия Тихо-океанского театра военных действий обе воюющие стороны вскоре поняли, что важнейшей составляющей морских сражений становится радиолокационная разведка. Или же неуязвимость для такой разведки со стороны противника.

Именно последнее соображение послужило основой для последующей серии довольно странных экспериментов, смысл и результаты которых обсуждаются и в настоящее время.

Волшебник переменных токов

Момент, когда кто-то конструирует воображаемый прибор, связан с проблемой перехода от сырой идеи к практике. Поэтому любому сделанному таким образом открытию недостает деталей, и оно обычно неполноценно. Мой метод иной.

Я не спешу с эмпирической проверкой. Когда появляется идея, я сразу начинаю ее дорабатывать в своем воображении: меняю конструкцию, совершенствую и «включаю» прибор, чтобы он зажил у меня в голове. Мне совершенно все равно, подвергаю ли я тестированию свое изобретение в лаборатории или в уме. Даже успеваю заметить, если что-то мешает исправной работе. Подобным образом я в состоянии развить идею до совершенства, ни до чего не дотрагиваясь руками. Только тогда я придаю конкретный облик этому конечному продукту своего мозга. Все мои изобретения работали именно так. За двадцать лет не случилось ни одного исключения. Вряд ли существует научное открытие, которое можно предвидеть чисто математически, без визуализации. Внедрение в практику недоработанных, грубых идей – всегда потеря энергии и времени.

Н. Тесла

Никола Тесла (1856–1943)


Я не тружусь более для настоящего, я тружусь для будущего…

Интуиция – это нечто такое, что опережает точное знание. Наш мозг обладает, без сомнения, очень чувствительными нервными клетками, что позволяет ощущать истину, даже когда она еще недоступна логическим выводам или другим умственным усилиям…

Н. Тесла. Дневники

Жарким июньским днем 1884 года на берег нью-йоркского Манхэттена сошел с толпой эмигрантов, прибывших с Балкан, молодой высокий черноволосый худой человек с щегольскими усиками. Он резко отличался от черногорских крестьян и македонских пастухов в барашковых шапках и домотканых свитках с узлами и чувалами на плечах своим приличным костюмом-визиткой, изящным котелком и полным отсутствием багажа. Поправляя котелок и стряхивая пыль с отворота визитки, юноша направился в глубь Манхэттена.

Это был год, когда Франция подарила Америке статую Свободы, а президент и конгресс Северо-Американских Соединённых Штатов (САСШ) выступили с инициативой начать новую, весьма благожелательную иммиграционную политику. Тут же в Новый Свет ринулись миллионы безземельных крестьян и безработных рабочих со всех уголков Европы и Азии. На многих площадях и перекрестках агенты железнодорожных, горнорудных и пароходных компаний за гроши нанимали на тяжелейшую работу новых жителей Америки.

Молодого человека, казалось, совершенно не интересовали иммиграционные биржи труда, хотя он исподтишка и бросал голодные взгляды на роскошные витрины американских магазинов. Спросив что-то у важного полицейского в высоком шлеме с длинной дубинкой на поясе, он в раздумье остановился у окна небольшой ремонтной лавки. Тут его внимание привлекли громкие проклятия хозяина мастерской, которые он посылал какой-то неисправной электрической машине. Приглядевшись, юноша понял, что пожилой мужчина, выбиваясь из сил, тщетно пытается наладить работу небольшого генератора, служившего для освещения. Немного поколебавшись, молодой человек решительно вошел в лавку и, сняв котелок, вежливо предложил свою помощь.

Недоверчивость владельца мастерской вскоре сменилась удивлением. Когда же генератор заработал и юноша, довольный своим успехом, хотел удалиться, хозяин мастерской настоял на 20-долларовом гонораре. Радостно улыбаясь неожиданному заработку, молодой человек плотно перекусил в дешевой забегаловке и отправился искать недорогую гостиницу.

Так началась жизнь в Америке молодого сербского эмигранта Николы Теслы, одного из самых талантливых и всесторонне развитых изобретателей прошлого и позапрошлого веков.

В те времена все американские газеты превозносили до небес «короля изобретателей» Томаса Алву Эдисона. Именно к нему и направился Тесла, имея в кармане лишь несколько долларов и рекомендательную записку. После долгих объяснений и препирательств с непреклонной секретаршей Никола наконец прорвался в громадный, помпезно обставленный в стиле нуворишей кабинет. Там его и встретил седой моложавый человек, сутуло восседавший за огромным столом в застегнутом на все пуговицы смокинге. Услышав, что посетитель приплыл в Америку с идеей найти широкий простор для применения многофазных переменных токов, Эдисон как ошпаренный вскочил из-за стола, перевернув роскошное резное кресло, и забегал по кабинету, меряя его шагами.


Томас Эдисон (1847–1931)


Никола даже не понял, на какую больную мозоль он наступил: в то время вся «империя Эдисона», включающая мастерские, электрическую компанию, электростанцию и большой исследовательский центр, состоящий из нескольких отлично оборудованных лабораторий, занималась исключительно постоянным током.

«Король изобретателей» выскочил из кабинета, вихрем пронесся мимо невозмутимо взирающей на выходки своего шефа секретарши и завернул за здание лаборатории. Пораженный Тесла неуверенно последовал за ним, судорожно сжимая в руке котелок, и увидел знаменитого изобретателя около «маленького железного монстра-локомотива», как писали газеты. Все сотрудники Эдисона знали, что в любое время суток он выпускает пар негодования, возясь со своим самым любимым техническим детищем – небольшим электровозом постоянного тока, снабжаемым энергией от лабораторной электростанции. Для своего железного любимца изобретатель даже проложил несколько километров замкнутого электрифицированного пути между близлежащими зданиями мастерских и лабораторий со стрелками и переездами. Однако сколько Эдисон ни щелкал рубильником, электровоз не трогался с места. Похоже, в электрической сети просто не было тока. Негодуя, он ринулся в машинный зал электростанции, у входа в который его уже поджидала толпа курьеров от разгневанных собственников нескольких частных особняков. Дело в том, что богатые жители Нью-Йорка давно уже пользовались электричеством из частной сети Эдисона. Кроме того, изобретатель снабжал постоянным током отдельные заводы, фабрики и театры – и электрические провода, как неряшливо сплетенная паутина, висели по всему городу, пугая лошадей искрами контактов.


Схема динамо-машины Теслы


Подскочив к застывшей динамо-машине, «король изобретателей» стал осыпать руганью нескольких инженеров и техников, пытавшихся установить причину аварии. Неожиданно вперед выступил Никола. С застенчивой улыбкой он объяснил Эдисону, что уже сталкивался с подобными поломками и может отремонтировать агрегат. Изобретатель с нескрываемым удивлением уставился на эмигранта и, пожав плечами, махнул рукой, приглашая к работе. Направляясь к выходу, он бросил через плечо:

– Вот это и будет первым испытанием, но даже если у тебя что-то и получится, в будущем никакого переменного, только постоянный ток!

Не прошло и получаса, как сотрудники Эдисона поняли, что перед ними профессионал высочайшей квалификации, а еще через час ротор динамо-машины стал вращаться, зажигая многочисленные лампочки «империи Эдисона». Американское «крещение» будущего постоянного соперника и критика «короля изобретателей» состоялось.

Идея Теслы заключалась в том, что для получения высокого коэффициента полезного действия электрогенераторов и электродвигателей надо пересмотреть принцип действия электромашин постоянного тока. В их обмотках первоначально образуется переменный ток, выпрямляемый затем с помощью коллектора в постоянный (генератор) или обратно – из постоянного в переменный (двигатель), поэтому, по мнению изобретателя, было бы целесообразнее прямо получать переменный ток и использовать его для самых различных нужд, избегая коллектор.

Надо сказать, что в те времена электротехника воспринималась точно так, как сегодня атомная энергетика, суля одаренным и любознательным молодым людям с научными и изобретательскими способностями необозримое поле деятельности, где можно и заработать, и обрести известность. Инженеров-электротехников в Америке готовили лишь в нескольких учебных заведениях, среди которых выделялся своим факультетом электротехники Корнеллский университет, а своими лабораториями – Колумбийский колледж. Вот почему слава о новом талантливом инженере-эмигранте, принятом на работу после испытания, устроенного «самим шефом», быстро распространилась по «империи Эдисона», а затем и по всем электрическим компаниям и исследовательским центрам Америки.

Работая на Эдисона (а это был непростой, тяжелый, даже рабский труд), Тесла не забывал о своем главном богатстве, привезенном из Старого Света, – проекте великолепного индукционного двигателя на переменном токе, основанном на открытии вращающегося магнитного поля. Он представлял это как будущее электротехники, развивая которое можно было несказанно разбогатеть.


Индукционный двигатель переменного тока Теслы


Вскоре Никола нашел способ существенно увеличить эффективность работы динамо-машин постоянного тока, повсеместно используемых Эдисоном, и предложил обширный план изменения схем, обещающий не только значительно улучшить их работу, но и сэкономить много денег. Жадность посредственного дельца, свойственная Эдисону, которая временами полностью душила в нем изобретателя, бурно возликовала при упоминании о больших деньгах, но он понимал, что проект грандиозен и требует мощнейшего стимула.

– Пятьдесят тысяч долларов твои, если ты сможешь это сделать в разумный срок, – уверенно заявил Эдисон и пожал Тесле руку в знак подтверждения договоренности.

Несколько месяцев Тесла работал не покладая рук, день за днем, почти без сна. Помимо полной переделки 24 динамо-машин и внесения в них существенных улучшений, он установил автоматические элементы управления, используя свои оригинальные изобретения. К тому времени личные отношения между гением и его работодателем испортились окончательно. Эдисон невзлюбил Теслу за то, что тот был интеллектуалом, теоретиком и благородным, образованным человеком с развитым чувством собственного достоинства. Эдисон чувствовал со стороны талантливого иностранца принципиальную угрозу всем своим системам постоянного тока.

«Король изобретателей» видел, что трон его монопольной империи начинает шататься под ним, но наивно полагал, что сможет остановить распространение переменного тока на производстве и в освещении теми же приемами, с помощью которых в свое время боролся с газовыми компаниями. Тогда Эдисон распространял бюллетени, в которых описывал взрывы газопроводов, а его агенты старательно распускали по всей стране слухи об ужасных авариях газового отопления и освещения с многочисленными человеческими жертвами.

Методы Эдисона, которые он использовал в погоне за прибылью, хорошо характеризует история с лампой накаливания выдающегося русского изобретателя Александра Николаевича Лодыгина (1847–1923).

Разумеется, общие принципы построения электрических ламп накаливания были известны и до Лодыгина. Но именно он пробудил немалый интерес у последующей плеяды выдающихся ученых к построению источников света, действующих по принципу накаливания проводника током.

Лампа Лодыгина


Свеча Яблочкова


Построив серию усовершенствованных ламп, Лодыгин впервые превратил их из опытного физического прибора в практическое средство освещения. Он показал преимущества применения металлической, в частности вольфрамовой, проволоки для изготовления тела накала и таким образом положил начало производства современных ламп накаливания, гораздо более экономичных, в отличие от угольных ламп раннего периода. Лодыгин подготовил почву для последующих побед другого выдающегося русского изобретателя – Павла Николаевича Яблочкова (1847–1894) – и, несомненно, оказал огромное влияние на Эдисона, который, пользуясь заимствованными принципами действия ламп накаливания, плодами трудов Лодыгина и Яблочкова, превратил этот прибор в предмет широкого коммерческого потребления, получив американский патент на изобретение. Однако в Европе ему удалось получить только «привилегии на усовершенствование».

У Теслы ушло более полугода на реконструкцию динамо-машин Эдисона. Когда работа была сделана, он не получил от Эдисона обещанных денег и ушел из его кампании в самый разгар глубокого финансового кризиса, когда найти работу по специальности было крайне трудно. Вскоре он получил предложение от консорциума электротехников-дельцов, предлагавших организовать собственное дело на паях по электрическому освещению улиц и площадей. Тесла рьяно взялся за разработку проекта, увидев возможность создать широкую сеть переменного тока. Однако новизна предложения напугала дельцов, и они решили ограничиться разработкой модели новой дуговой лампы.

Была образована Компания электрического освещения Теслы с головным офисом в Нью-Джерси и филиалом в Нью-Йорке. Вскоре молодой изобретатель разработал свою оригинальную схему дуговой лампы (лампы Теслы), которая была проще, надежнее, безопаснее и экономичнее всех своих аналогов, бывших тогда в употреблении. В отличие от Эдисона, Тесла никогда не скрывал, что прототипом его изобретения послужила свеча русского инженера Яблочкова.

В качестве причитающегося ему вознаграждения Тесла получил солидный пакет акций собственного предприятия, которые стоили немного дороже гербовой бумаги, на которой были отпечатаны. Глубочайший кризис перепроизводства американской экономики превратился в депрессию, и Тесле никак не удавалось найти инженерную или хотя бы техническую должность. Начиная с весны он весь 1886 год тяжело работал в уличных бригадах Нью-Йорка. Его заработка едва хватало на пропитание. Так или иначе, но все проходит, в конце концов закончился и этот тяжелый период в жизни изобретателя.

В «Американском патентном вестнике» вышло описание нескольких оригинальных изобретений, сделанных Теслой за те несколько лет, что он провел в Америке, которые тут же привлекли внимание влиятельных промышленников. Это были заявки на улучшение дуговых ламп Яблочкова, а также патенты на термомагнитный двигатель, пиромагнитный электрогенератор и гиромагнитный коммутатор для динамо-машин.

С Теслой встретился сам управляющий компании «Вестерн Юнион» – давний конкурент «империи Эдисона», который не только знал о переменном токе, но и был лично заинтересован в новой идее. Узнав об индукционном моторе изобретателя, управляющий отчетливо увидел грандиозное будущее этой электрической машины. Тут же заключили соглашение о создании акционерного общества под именем Теслы. Электрическая компания Теслы имела особую цель – наконец-то развить систему переменного тока, которую изобретатель пытался безуспешно внедрить в «империи Эдисона».

Война токов и патентов

Со времен Фарадея… никогда ни одна экспериментальная истина не была представлена так просто и понятно, как описание Теслой его способа получения и использования многофазных переменных токов. Он ничего не оставил своим последователям для доработки. Его труды содержат даже математическую основу теории.

Б. А. Беренд, доктор наук. Послесловие к лекции Теслы «Новая система двигателей переменного тока и трансформаторов» в Американском институте инженеров-электротехников

Макет электрогенератора переменного тока


Это не был просто новый двигатель, но вполне обоснованная новая технология. Суть системы переменного тока Теслы заключается в удивительно простом индукционном двигателе, практически не имеющем электрических подводящих частей, которые могли бы выйти из строя.

Уильям А. Антониони, профессор Корнеллского университета

Электрическая компания Теслы с капиталом в полмиллиона долларов открыла свое дело в апреле 1887 года. По иронии судьбы лаборатория и мастерские, которые Тесла нашел для своей новой компании, ранее принадлежали Эдисону. Для изобретателя, столь долго ожидавшего такого момента, это было осуществлением его мечты. Он начал работать, подобно одной из своих динамо-машин, – день и ночь, практически без отдыха.

Поскольку идею он уже давно вынашивал и все просчитал, ему потребовалось лишь несколько месяцев, для того чтобы начать оформление документов патента для всей многофазной системы переменного тока. В действительности это были три полные системы однофазного, двухфазного и трехфазного переменного тока. Тесла ставил эксперименты также с другими типами многофазных систем, и для каждого типа он создавал динамо-машины, двигатели, трансформаторы и автоматические элементы управления.


Система выработки и передачи переменного тока Вестингауза


В это время в Америке действовали сотни небольших электростанций, в которых использовалось по крайней мере 20 различных вариантов электрических контурных схем и типов оборудования. Обычно эти электрические схемы соответствовали одному изобретению или даже целой группе патентов. Джордж Вестингауз, изобретатель железнодорожного тормоза, купивший многие патенты на системы переменного тока, решил построить трансформаторную систему преобразования и передачи переменного тока. В 1886 году она была успешно опробована, а вскоре Вестингауз ввел в действие первую в Америке коммерческую систему переменного тока. Через год в нее входило уже более 30 электростанций. Так у «империи Эдисона» появился сильный и опасный конкурент в сфере электротехники.


Джордж Вестингауз

(1846–1914)


Главным препятствием на пути развития систем переменного тока было отсутствие простых, надежных и экономичных двигателей-генераторов. Полгода упорного труда в новой компании быстро принесли свои плоды – и Тесла смог послать в Патентную комиссию США сразу несколько заявок на многофазные двигатели и системы переменного тока. Надо заметить, что в течение пяти последующих лет он оформил 40 патентов, причем многофазные системы Теслы были настолько оригинальными и всеохватывающими, что патентовались абсолютно беcпрепятственно.

По предложению основателя одного из первых курсов электротехники в Корнеллском университете профессора Уильяма Антониони малоизвестный инженер-эмигрант был приглашен 16 мая 1888 года прочесть чрезвычайно престижную публичную лекцию в Американском институте инженеров-электротехников. К своему удивлению, Тесла обнаружил в себе способности оратора, а его лекция под названием «Новая система двигателей переменного тока и трансформаторов» стала классической.

По моему мнению, Джордж Вестингауз был единственным человеком на земном шаре, который смог принять мою систему переменного тока в существовавших тогда обстоятельствах и выиграть битву против предубеждений и власти денег. Он был первопроходцем, который впечатлял своим величием, одним из истинных благородных людей, которыми может гордиться Америка и перед которыми человечество находится в неописуемом долгу благодарности.

Н. Тесла

Этот период жизни был потрясающе удачным для Теслы. Его патенты были именно тем недостающим звеном, которое так искал для своих систем переменного тока американский промышленник, инженер и предприниматель Джордж Вестингауз. Он с самого начала сумел оценить гигантский потенциал электросистем переменного тока, способных передавать ток высокого напряжения через огромные американские просторы.


Ниагарский водопад


Как-то Вестингауз посетил Теслу в его лаборатории и рассказал о своей идее построить гидроэлектростанцию переменного тока на Ниагарском водопаде. Эта идея увлекла изобретателя. Мастерская и лаборатория Теслы были переполнены поражающими воображение аппаратами и приборами. Вестингауз ходил от машины к машине, иногда нагибался вперед, опираясь руками на колени, пристально вглядывался, а иногда, склонив голову, слушал ровный рокот и жужжание разнообразных двигателей переменного тока. Так началась дружба видного предпринимателя и выдающегося изобретателя.


Карта Всемирной выставки 1893 года в Чикаго


Всемирная чикагская выставка занимала громадную территорию в 175 км2, на ней было представлено 60 000 экспонатов, а проведение обошлось в 25 млн долларов. За полгода работы выставку посетили 28 млн гостей, принесших устроителям 2,25 млн долларов прибыли. Символом ярмарки стало огромное колесо обозрения инженера Ферриса, вращающееся на цельнометаллической оси, с кабинками, возносящими 2000 человек на 80-метровую высоту.

Триумфы переменного тока следовали один за другим. Так, в 1893 году на Всемирной чикагской электрической выставке, посвященной 300-летию открытия Америки, фирма Вестингауза обеспечивала все электроосвещение и установку электродвигателей. Открытием выставки стала экспозиция генераторов и электродвигателей Теслы. У него был собственный стенд, где демонстрировались многие изобретения, в частности прибор для демонстрации возможности получения механического вращения с помощью вращающегося магнитного поля. Этот прибор представлял собой плоскую металлическую сковородку, находившуюся в зоне действия катушек, создававших вращающееся магнитное поле. На сковородке лежало выточенное из меди яйцо. При пропускании тока через обмотки катушек оно начинало беспорядочно двигаться, а затем, встав на острый конец, быстро вращалось как вокруг своей оси, так и по окружности сковородки.


Современная модель яйца Теслы


Следующим значимым событием в истории переменных токов было строительство самой крупной в мире в те годы гидроэлектростанции на Ниагарском водопаде. Этот величайший в мире водопад давно уже привлекал внимание предпринимателей, мечтавших использовать его энергию. Еще в 1886 году была создана специальная компания по изучению возможности строительства гидроэлектрической станции. Однажды Вестингауз торжественно объявил Тесле, что начинает борьбу за право своей компании «запрячь в электрическое динамо» Ниагарский водопад. Между тем общая ситуация была не очень благоприятной, ведь председателем Международного комитета Ниагары, учрежденного для того, чтобы выбрать наилучший способ применения Ниагарского водопада, был лорд Кельвин – известный английский ученый, сторонник постоянного тока.


Памятник Николе Тесле у Ниагарского водопада с постаментом в виде динамо-машины переменного тока


И лишь в 1893 году под влиянием успеха фирмы Вестингауза на Чикагской выставке Комитет Ниагары принял проект выработки переменного тока. В 1896 году на Ниагарской гидроэлектростанции установили три генератора двухфазного тока, который затем трансформировался в трехфазный высокого напряжения и передавался потребителям, где снова превращался в двухфазный. Запуск Ниагарской станции стал последним триумфом двухфазного тока. Несомненные преимущества трехфазного тока вытеснили менее совершенный двухфазный ток не только в Европе, но и в США. Саму Ниагарскую станцию вскоре переоборудовали, установив на ней трехфазные генераторы.


Генераторный зал современной Ниагарской ГЭС


Эти генераторы, а также электродвигатели и трансформаторы изобрел выдающийся русский инженер Михаил Осипович Доливо-Добровольский (1861–1919). Необходимо отметить, что в начале 1890-х годов Вестингаузу и Тесле приходилось бороться на два фронта, отстаивая идею переменного двухфазного тока не только перед постоянным током Эдисона, но и перед трехфазным током русского изобретателя. Вскоре всем экспертам-электротехникам стало ясно, что оборудование и линии электропередачи, созданные Доливо-Добровольским, обладают значительными преимуществами перед всеми другими вариантами динамо-машин. Простота конструкции трехфазного электродвигателя русского изобретателя и экономия медного провода в линиях передачи давали в использовании трехфазного тока больше преимуществ. С этого времени трехфазная система начала применяться во всем мире.

К чести Теслы, он всегда находился вне яростной «борьбы патентов», считая, что его открытия могли бы использоваться во всем мире без всяких ограничений. Однако каковы бы ни были убеждения Теслы и как бы он ни симпатизировал другим изобретателям, фирмы, скупившие его патенты, распоряжались ими по своему усмотрению. Правда, в конце 1890-х годов Теслу уже мало интересовали вопросы приоритета его первого изобретения. Творческий поиск увел его в совершенно новую область электрических явлений.

Опередивший время

Явления, на которые мы раньше взирали как на чудеса, явления, которые трудно было объяснить, теперь мы видим в ином свете. Искровой разряд в индукционном кольце, светимость лампы накаливания, проявления механических сил потоков и магнитов теперь уже не остаются вне пределов нашего понимания. Вместо прежнего непонимания, наблюдая за их действием, наш ум предлагает простое объяснение. И хотя по поводу их конкретной природы мы имеем лишь гипотезы, тем не менее уверены, что истина не сможет оставаться скрытой, и инстинктивно чувствуем, что близится время понимания. Мы все еще восхищаемся этими прекрасными явлениями, этими странными силами, но мы более не беспомощны.

Н. Тесла

Бушующее море электричества


На своих лекционных демонстрациях Тесла любил прохаживаться по сцене в пробковых изолированных ботинках, ступая по рекам эфирного электричества, создаваемым клубками оголенных проводов, подключенных к катушкам Теслы.

Обширный зал парижского выставочного манежа заполнен до отказа. Зрители с нетерпением ждут появления «американского электрического мага», как писала «Фигаро». Но вот «русский свет» больших ламп Яблочкова медленно меркнет и на сцене появляется необычная фигура – очень высокий (на изолирующих пробковых ходулях-ботинках) и худой, во фраке и мерцающем искрами галстуке маг электричества Никола Тесла. Опыты следуют один за другим: крутятся, рассыпая молнии, колеса разрядников; жужжа, разбрасывают искры причудливые катушки Теслы; в руках изобретателя загораются таинственным голубым светом никуда не подключенные лампы. Публика постоянно ахает и разражается аплодисментами, переходящими в овации.

Мало кто знал, сколько труда и упорства требовали эти безупречно поставленные демонстрационные эксперименты. Десятки раз ученый повторял каждый опыт, добиваясь безукоризненной зрелищности физических эффектов, как поэт добивается красоты и точности рифмы. Кроме того, будучи истинным творцом, Тесла не терпел повторов, и каждое его выступление содержало новые поражающие воображение элементы. Как постановщик своих электрических представлений он выступал в разных ролях: и конструктора, и инженера, и техника-сборщика.


Современная реконструкция показательных опытов Теслы


Прогресс человечества неотъемлемо связан с изобретением. Это важнейший продукт его творческой мысли. Его конечной целью является полное покорение материального мира разумом, использование сил природы на благо человека. Это сложная задача изобретателя, которого часто не понимают и недооценивают. Но все эти неприятности он с лихвой компенсирует удовольствием от осознания своей власти и принадлежности к тому привилегированному слою, без которого человечество давно бы уже пало в бесплодной борьбе с безжалостной стихией. Что касается меня, то я уже в полной мере испытал это величайшее наслаждение, так что в течение многих лет моя жизнь была полна нескончаемого восторга.

Н. Тесла. Дневники

До сих пор вызывает восхищение разнообразие интересов изобретателя. Так, в его неповторяющихся демонстрациях можно было встретить, по терминологии Теслы, «сияющие перистые кисти электрических разрядов в вакуумированном баллоне». Сейчас мы это называем свечением канала пучка электронов в плазме ионизированных атомов газа электронной лампы. В других опытах угадывались принципы действия бетатрона – ускорителя электронов. При этом Тесла вплотную подошел к созданию циклотрона, разгоняющего изолированные атомы электричества до невообразимых скоростей. В числе других гениальных задумок изобретателя можно найти описание космических лучей, радиоэлектронные лампы, рентгеновское излучение, полученное задолго до Рентгена, плазмохимические приборы, ну и конечно же, разнообразнейшие флуоресцентные лампы.

На своих демонстрациях изобретатель больше всего говорил о загадочном очаровании электричества и магнетизма:

– Их сущность кажется двойственной, уникальной по сравнению с другими силами природы, а их притяжение, отталкивание и вращение вызывает интригующие и возбуждающие умственное воображение мысли…

Больше всего Тесла гордился своей беспроводной и безэлектродной газоразрядной лампой. Он любил демонстрировать окружающим передвижение таких ламп в любые уголки помещения, шокируя зрителей тем, что лампы продолжали гореть. Тесла никогда не пытался найти лампам коммерческое применение, однако их все еще продолжают исследовать и до сих пор на них получают патенты!

В своих демонстрационных лекциях Тесла никогда не забывал упомянуть своих предшественников, начиная с Фарадея и Максвелла. Демонстрируя разнообразные вакуумные баллоны и колбы, он всегда отмечал, что обязан Уильяму Круксу, который в 1870 году сконструировал электронную лампу с двумя парами электродов внутри. Конечно, больше всего внимания изобретатель уделял эффектам, достигаемым благодаря переменным токам высокой частоты и высокого напряжения:

«Мы наблюдаем, как проявляется энергия переменного тока, проходящего по проводу, – не столько в проводах, сколько в окружающем пространстве, – довольно удивительным образом принимая свойства тепла, света, механической энергии и, что поражает более всего, даже химического сродства…

– Вот подключенная лампочка, подвешенная на проводе… Я сжимаю ее, и выступающая платиновая пуговка сильно раскаляется…

А здесь другая лампа, присоединенная к подводящему напряжение проводу. Если я дотрагиваюсь до ее металлического цоколя, она заполняется интересным многоцветным фосфоресцирующим сиянием…»


Разряды из катушек Теслы


В последнее время многие энтузиасты пытаются восстановить показательные эксперименты великого изобретателя.

«Вот я стою на изолированной платформе и привожу свое тело в контакт с одним концом вторичной обмотки электрического реактора… И вы видите потоки света, пробивающиеся с его дальнего конца, который приведен в состояние сильной вибрации…

Еще раз я присоединяю эти две пластины из металлической сетки к концам обмотки электрического реактора, и вы видите великолепный разряд, принимающий форму сияющих потоков света».

Тесла всегда подчеркивал, что большинство его изобретений родилось с помощью его незаменимого электрического реактора переменного поля разрядов. Любопытно, но изобретатель никогда не давал детальную схему действия своего «реактора», мотивируя это тем, что с его помощью можно подойти к созданию «лучей смерти».

Главный образ, который Тесла постоянно преподносил своим слушателям в качестве исчерпывающего объяснения всех своих поразительных опытов, был прост, но таинственен: «Это все, – как говорил исследователь, – наполненный энергией светоносный электрический эфир».

Например, он демонстрировал двигатель на одном электропроводе, второй контакт был присоединен к «эфирному пространству», при этом изобретатель рассказывал о создании электропланов с двигателями, работающими совершенно без проводов. А однажды он презентовал аудитории проект своего ракетоплана-ионолета, черпающего энергию прямо из «глубин космоса»:

«Вполне возможно, что такие беспроводные электродвигатели, как их можно называть, могут заряжаться энергией на значительных расстояниях благодаря электропроводности разреженного воздуха. Переменный ток, особенно высокочастотный, с поразительной легкостью проходит даже через чуть разреженный газ. А ведь вверху воздух разрежен. Чтобы подняться на несколько миль в космос, конечно, требуется преодолеть некоторые трудности – преимущественно механической природы. Нет сомнения, что благодаря высоким частотам и масляной изоляции светящиеся электрические разряды могут распространяться на многие мили в разреженном воздухе. И путем такой передачи электричества через огромные расстояния двигателями мощностью в несколько сотен лошадиных сил или лампами можно управлять из стационарного источника…



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.