Татьяна Луганцева

Купидон со сбитым прицелом

Глава 1

– Жаркий шар наполняется энергией… – бубнил монотонно женский голос. – К нему устремляется множество теплых потоков. Шар крепнет, увеличивается и вырастает до таких размеров, что хочет жить самостоятельной, отдельной от вас жизнью, – голос приобрел нотку убедительности. – И тогда вы начинаете отдавать шару, этому сгустку, всю негативную энергию, всю свою боль, все свои страхи, потери и разочарования. Вы чувствуете, как огненная лава энергии расплавляет все ваши невзгоды, не оставляя от них даже молекулы, и наконец эта негативная энергия вырывается из вас, как из жерла вулкана, и вы освобождаетесь от нее раз и навсегда!

«Как здорово! – подумала Яна. – Главное, не попасть под этот вулкан, когда будешь стоять рядом с человеком, занимающимся такой ерундой, а то просто собьет с ног. Такой сгусток негативной энергии-то…»

Яна Карловна Цветкова, цветущая блондинка тридцати пяти лет от роду, предавалась подобным размышлениям на занятиях групповой психологической коррекции. Занятия проходили в элитном медицинском центре «Олимп» для группы из десяти человек, которые посчитали, что без этой самой коррекции больше не могут нормально существовать. Знания стоили дорого. Даже у Яны, женщины весьма обеспеченной, полезли глаза на лоб, когда ей предъявили счет.

– Конечно, дороговато, – вздохнула менеджер и захлопала длинными наращенными ресницами, давая понять, что ни в чем не виновата и не с ее подачи здесь такие цены на услуги. Мол, сама-то она полностью на стороне клиента, но всегда готова разъяснить, что входит в такое VIP-обслуживание за такие VIP-цены.

«Дороговато… Смею даже предположить, многие пациенты после ознакомления с прайсом вылечиваются сами собой».

Яна почувствовала раздражение, хотя уж она-то не отличалась скупостью, скорее, наоборот. При походах в магазин Яна скупала все подряд, забивая порой антресоли и гардеробную комнату нарядами, многие из которых так ни разу и не надела. А о щедрости ее в плане подарков родственникам, знакомым, друзьям и коллегам легенды ходили.

– За такие деньги можно жить в президентском люксе, – сообщила она менеджеру.

– В президентском люксе с вами не будут работать врачи такой квалификации, как у нас. Вам не предоставят такой огромный пакет услуг, как у нас, – возразила менеджер с бейджиком «Ольга» на лацкане пиджака.

– Что же это за пакет? – поинтересовалась Яна Цветкова.

Эта высокая и очень худая женщина выглядела вызывающе. Еще бы – ведь она имела смелость порой перейти грань разумного в понимании стиля и смешения цветов, тканей и украшений. Яна любила одежду вызывающего цвета, облегающего силуэта и минимальной длины. Такое разнообразие щедро сдабривалось обилием крупных украшений, как правило, недешевых и эксклюзивных. Эта сверхдорогая безвкусица на Яне превращалась в стиль «так и было задумано», или «наверное, это сейчас модно, раз оделась такая молодая и яркая женщина». А уж в яркости ей не отказать! Синие глаза, длинные светлые волосы, громкий голос – термоядерная смесь! Когда Яна входила в помещение любой площади и с любым количеством народа, казалось, она заполняет собой все пространство.

– Курс гипноза… – начала перечислять услуги Ольга, с трудом отвлекаясь от созерцания украшений на худых запястьях Яны и ее длинных пальцах.

– Меня он не берет! – тряхнула длинными светлыми волосами, собранными в хвост, Яна.

Душой она не кривила. Жизнь уже не раз сталкивала ее со странными личностями, которые пытались повлиять на нее как психологически, так и другими нетрадиционными способами. Но госпожа Цветкова всегда оставалась в твердом уме и здравой памяти, если так можно назвать ее обычное состояние, а вот всем этим магам, гипнотизерам и целителям часто требовалась помощь обычной медицины. Довести до сумасшествия она могла кого угодно – к этому у нее был особый талант. Потому что, где появлялась Цветкова, там начинались неприятности. Просто хоть часы сверяй. Убийство, другие преступления, где она проходила как свидетель или даже как главное действующее лицо, следовали за Яной по пятам. Ее отпечатки пальцев имелись в компьютерной базе данных правоохранительных органов, а в ее сумочке визитка следователя с Петровки лежала вместе с визиткой мастера по маникюру и педикюру и карточкой скидок магазина элитной косметики. Потому что это могло понадобиться госпоже Цветковой в любой момент и все сразу.

– Наш гипноз действует на всех, – заверила менеджер Ольга. – У нас практикует гений исследования человеческой психики Глеб Наумович Шефер. Не слышали?

– Боюсь, что нет, – отозвалась Яна.

– Великий специалист. Снимает страхи, зависимость, депрессии, неврозы, освобождает подсознание от ненужных мыслей, словно кишечник от шлаков, – как автомат, отчеканила Ольга.

Яне сравнение не понравилось, она не хотела, чтобы ее мозги промывали клизмой. И даже уверения Ольги, что Глеб Наумович не одну женщину вернул к жизни, ее не убедили.

– Цветотерапия… – дрогнувшим голосом пролепетала администратор.

– Что? – переспросила Яна, отвлекаясь от воспоминаний.

– Лечение цветом. Наша аура многоцветна, и при любой болезни какой-либо оттенок выпадает из нее или даже несколько, и организм дает сигнал об этом. Вы сами выбираете то, чего вам недостает, и под определенную музыку впитываете их, насыщаетесь ими, тем самым подлатывая свою ауру. Кроме цветотерапии, есть еще музыкотерапия, а также лечение через обонятельные рецепторы. То есть вдыхание ароматических смесей, эфирных масел и других веществ, способных пробудить особые клетки мозга, которые стимулируют выделение «гормонов радости». Вы получите у нас комплекс массажей любой направленности. Сауна и бассейн, услуги косметолога, парикмахера и стилиста также включены в стоимость. Вы научитесь управлять эмоциями, контролировать чувства, что значительно улучшит качество вашей жизни. И, смею вас заверить, мы гарантируем полную конфиденциальность! У нас вы подружитесь с очень хорошими людьми, тоже испытывающими трудности, то есть решаемые проблемы… и поделитесь своими. Знаете, многим становится легче…

«Еще бы! Русскому человеку хорошо, не когда ему хорошо, а когда соседу плохо», – вспомнила афоризм Яна.

– Вы поймете, что проблемы не только у вас! – Ольга нервничала все сильнее. Да, эта худощавая блондинка с большими ярко-синими глазами и упрямо поджатыми губами доставит массу проблем, менеджер чувствовала интуитивно. – Человеку становится легче, когда он понимает, что не одинок в своих заморочках.

– Я уже это поняла! – кивнула Яна, звякнув золотыми браслетами по столешнице.

– Люди все уважаемые, прошедшие отбор, так что компания собирается очень достойная, – продолжала канючить Ольга.

– Как вы это проверяете? По-моему, все решается просто – может человек оплатить такие дорогостоящие услуги или нет, – подала голос Яна.

– А зачем вас проверять? И так видно, что вы приличная молодая женщина. Вы прошли наш негласный фейс-контроль. – Ольга улыбнулась, пытаясь все обратить в шутку, в непринужденную беседу двух очень хорошо знакомых людей: ведь приятелю тяжелее отказать в деньгах.

«Какая же ты хитрая и, главное, знаешь свое дело», – невольно восхитилась Яна, криво улыбаясь в ответ.

А Ольга смотрела на Яну во все глаза и удивлялась смелости этой блондинки. Она позволяла себе очень яркий макияж с эпатажными стрелками на глазах, обилие блесток, румян и так далее… и главное, это ее совсем не портило. Есть чему позавидовать…

– Хорошо. Я согласна. Мне рекомендовали вас как неплохое заведение, способное решить мои психологические проблемы, – сдалась Яна и подписала договор.

Так она решила свою судьбу на несколько дней, а затем пришла на занятия с психологом. Этот мужчина имел весьма колоритную внешность оперного баса. Высокий, с гордой осанкой, большим животом и ухоженной бородой в стиле Карла Маркса, одет он тоже был соответственно – дорогой костюм-тройка, черные лаковые туфли и бабочка на белоснежной рубашке.

Яну сразу напрягло, что занятия групповые. Сначала она думала, что Ольга шутит. Как можно сидеть среди чужих, совершенно посторонних тебе людей и рассказывать про свою жизнь? И не просто про жизнь, а говорить о проблемах, комплексах и неудачах? Оказывается, очень даже можно. Люди сидели на обычных стульях полукругом и с восторгом смотрели на Глеба Наумовича обожаемого, то есть врачевателя, всем своим помпезным видом внушающего, что и у них в скором времени все будет хорошо – как у него.

Яна пришла в святая святых – на групповое занятие – в ярко-розовом платье, такого же оттенка туфлях, черных колготках и с черной сумочкой тисненой кожи, если этот огромный баул можно назвать сумочкой.

– У нас новенькая! Поприветствуем ее. – Глеб Наумович радостно распахнул объятия.

– Яна Цветкова, – холодно представилась клиентка, обводя взглядом собравшихся.

На сеансе групповой психотерапии присутствовали трое мужчин и три женщины. Мужчины смотрели на Яну или с интересом, или безучастно, а вот во взглядах женщин сквозила непримиримая агрессия. Возможно, оттого, что она нарушила своим присутствием хлипкое равновесие между их виртуальными парами. Лица, впрочем, у всех были напряженными и отчужденными, что сразу наводило на мысль: у этих людей действительно проблемы.

«Веселые люди» поочередно представились, и Яна, недолго думая, плюхнулась на пустующий стул и скрестила длинные ноги, весело размахивая туфелькой не маленького размера и напевая про себя песенку: «Потому что на десять девчонок по статистике девять ребят…»

– Сразу видно, что вы новенькая, – покачал головой знаменитый экстрасенс (или психотерапевт, как его там)… – Так сидеть нельзя.

– Как? – не поняла Яна.

– Скрестив ноги. Вы закрываете свою нижнюю карму для общения, – назидательно произнес Глеб Наумович.

– Вы знаете… – хмыкнула Яна, – а я и не собиралась пока ни с кем здесь общаться… тем более, извините, нижней кармой…

– Нет, эта поза искусственная. Вы так пытаетесь закрыться от внешнего мира и выделиться тем, что несущественно, – упрямо повторил Глеб Наумович хорошо поставленным, красивым, грудным голосом.

На Яну это не произвело впечатления. Но, встретив колючие взгляды своих «будущих соратников и друзей», Яна подчинилась и села так, как все.

– Вот и славно! Так ваше тело более расслабленно и подготовлено… – промурлыкал психотерапевт.

– К чему?

– К исцелению! – изрек известный врачеватель душ, и Яне пришлось смириться.

Она с тоской обвела комнату взглядом.

– А теперь возьмемся за руки, друзья, и настроимся на общую волну, – продолжил раздражать Яну Глеб Наумович. – В прошлый раз к нам присоединился господин Евгений Артурович. Он выслушал ваши истории и сегодня готов сам поведать нам о своей проблеме. А вы, Яночка, пока обживайтесь, слушайте и готовьтесь в следующий раз довериться нам, – сказал психотерапевт. – Ну же, Евгений… начинайте.

Собравшиеся обратили взгляды на явно нервничающего господина. Слегка полноватый мужчина с добрым лицом и телячьими темными глазами нервно передернул плечами. Судя по бледности, ему стоило больших усилий решиться на публичное выступление.

– Мне тридцать лет, и, по моему внутреннему ощущению, уже давно пора жениться…

Двое мужиков переглянулись, и этот взгляд не укрылся от Яны. Они словно говорили друг другу: «Ну и дурак же этот осел!» Или наоборот: «Ну и осел же этот дурак!»

– Но как-то все не встречалась подходящая женщина, – продолжил Евгений, почему-то глядя на Яну, словно она была яркой представительницей тех, на ком жениться не надо было.

– Да это мужиков сейчас нормальных не найти! – прервала его громким возгласом аппетитная белокожая брюнетка с коротким ежиком на голове и ярко накрашенным ртом.

По ее похотливому взгляду Яна сразу поняла, что она здесь делает. Там, где появлялись существа с недельной щетиной и в брюках, сразу же заводились такие вот гражданочки с печатью на лице «Сделаю все, только возьми меня!» «Интересно, какие проблемы у нее?» – подумала Яна, вспоминая, что брюнетку зовут Сашей.

– Девочки, тему «Все бабы – дуры, а все мужики – козлы» мы обязательно затронем в наших следующих беседах. А сейчас позвольте Евгению выступить публично перед нашей группой. Вспомните: вы все были на его месте, и вам было так же тяжело рассказывать о сокровенном, – напомнил всем психолог-психотерапевт.

Весьма скептически настроенной Яне казалось, что он обычный шарлатан.

– Спасибо, – поблагодарил его Евгений и снова, краснея, посмотрел на Яну. – Ну, так вот… Все как-то не везло мне. Мои девушки курили, пили, носили вызывающую одежду и яркий макияж… черные чулки…

– Мы уже все поняли! – прервала его Яна, поднимая руки вверх. – Красный лак на ногтях, короткую юбку и прочее… Только я не курю! Сколько ни пыталась себя заставить, так и не пристрастилась!

– Да я не про вас… – вконец сконфузился Женя.

– А что вы тогда на меня смотрите? – возмутилась Яна, под всеобщие смешки размышляя, не зацепить ли его на том, что он еще и описывает ее одежду и макияж.

– Я просто… – побледнел Женя, – новое лицо… рассматриваю.

Он был весьма неубедителен. Глеб Наумович не смог не прокомментировать их диалог. Для пущей убедительности он водрузил на нос очки:

– У Евгения патологическая страсть к ярким девушкам, и сейчас он нам это доказывает. Он жалуется, что его девушки не соответствуют идеалу, на котором можно жениться. Мол, они сами к нему липнут. Но в действительности он сам психологически тянется к таким ярким, сексуально активным женщинам. Но это не плохо и не хорошо, это просто его выбор. Что же гнетет нашего Женю? Спокойно бы взял, да и женился. Нет, он не может! Кто-то навязал ему образ женщины, на которой он может жениться, и все, кто не подходит под этот образ, становятся камнем на его совести, плодом «самобичевания и прелюбодеяния». Ну же! Евгений, расскажи мне, то есть нам, извините, отвлекся, забыл, что я не на индивидуальной психокоррекции, а на групповом тренинге. Что тебе, Женя, говорила твоя мама в детстве? Какой она хотела видеть невестку? Твою жену? Кого она приняла бы без конфликта? Итак, Женя, внимание! Пять характеристик! Пять прилагательных! Думай и говори! – Глеб Наумович вошел в раж и фактически гипнотизировал этого растерявшегося кролика, который хотел найти свою крольчиху.

– Добрая, хозяйственная, скромная, тихая и…

– Смотрите, друзья, что происходит?! – заорал психотерапевт не своим голосом. Все даже подпрыгнули на стульях. – Скромная, тихая! Незаметная девственница. Что и требовалось доказать! И когда Женя идет вразрез с пожеланиями своей мамы, он каждый раз словно предает ее и, естественно, испытывает чувство вины. И этому не будет конца, пока Евгений не избавится от подобного чувства! Скромные девушки – не всегда хорошие жены, а главное, не всегда верные жены! Жизнь часто преподносит сюрпризы! А яркие индивидуальности в коротких юбках вполне могут быть добрыми, хозяйственными и верными. Причем маму Евгения вряд ли можно убедить в обратном, он должен принять собственное решение! Понятно? – Психотерапевт обвел торжествующим взглядом присутствующих.

Немая сцена из «Ревизора». Яна понимала только одно: где-то в середине рассказа предположили, что она «сексуально активная», но у нее есть шанс стать хорошей и, главное, верной женой. Психотерапевт преподал им мастер-класс и сейчас упивался своей значимостью.

– Продолжайте, Женя! – милостиво разрешил он.

Тот вообще, казалось, забыл, что он тут делает. Но взгляд на длинноволосую блондинку Яну с яркой помадой на губах вернул его в действительность.

– Ну вот… Извините, надо собраться с мыслями. Никогда не думал о своих женщинах в таком ракурсе…

– А стоило бы! Мы, женщины, весьма непредсказуемы! – снова встряла Саша, у которой юбка угрожающе поползла вверх. – И чем женщина раскрепощеннее, тем она интереснее! А тихони, они и в постели тихони, и поговорить с ними не о чем! – Она кинула взгляд в сторону малосимпатичной дамы в застегнутом наглухо сером костюме.

Когда их представляли друг другу, эту женщину, единственную из всех, назвали по имени-отчеству. И это стоило того, чтобы повторять снова и снова. Любовь Любомировна Чеснокова. Яна в ту минуту чуть не прыснула. Так вот, Любовь Любомировна побагровела при этих словах и сжала в кулачки маленькие ручки с обгрызенными фактически до зоны роста ногтями.

– У меня все нормально с личной жизнью! – завизжала она. – Не то что у некоторых, у кого вся личная жизнь сводится к фразе: «Поматросят и бросят!»

– Да у тебя вообще нет личной жизни! – парировала Сашенька.

– Девочки, прекратите! Не ссорьтесь! – встрял психотерапевт. – Продолжайте, Женя!

Яна чувствовала себя зрителем цирка-шапито, к тому же понимала, что у бедного Жени нет шанса закончить рассказ о проблемном поиске девственницы. Но он все-таки смог собраться с мыслями:

– И вот год назад я встретил девушку, которую полюбил, и отнесся к ней вполне серьезно.

– Браво!! Наконец-то! – не удержалась Яна и закрыла рот ладонью, чтобы не рассмеяться.

– Год мы с ней встречались… Я ухаживал, думаю, что красиво, дарил цветы, подарки. Галя отвечала мне взаимностью…

– С чего ты взял? – хмыкнула Саша.

– Я предложил Гале выйти замуж, и она согласилась, – пояснил Евгений.

Саше пришлось прикусить язычок.

– И что же? – правильно предположил непременное развитие этого рассказа Глеб Наумович, раз уж Женя в конечном итоге оказался у него в сетях.

– Все шло к свадьбе, но когда Галя узнала, кем я работаю… – Женя опустил голову и почесал затылок. – Она отказала мне сразу же… Я, честно говоря, в шоке… Думал, что Галя любит меня, что я интересен ей как человек. Какая ей разница? Главное – какой я сам! – впервые занервничал Евгений.

Присутствующие на столь увлекательном занятии переглянулись. И снова подала голос Яна. Хоть она и новенькая, но к представителям робкого десятка себя не причисляла.

– Ну, это еще как посмотреть… Если работа не совсем адекватная, незаконная, и жених от меня скрывал бы этот факт, я бы тоже обиделась.

– Вполне нормальная работа, – ответил Женя.

– Может, ты киллер?! – воскликнула Саша.

– А я бы ни за что не стала встречаться с человеком, который, например, убивает животных… Сдирает с норок шкурки или отправляет собак на мыло, – тут же откликнулась Любовь Любомировна.

– Ой, а я бы в жизни не стала целоваться или не легла бы в постель с человеком, который возится с трупами, делает вскрытие или, например, гримирует их, укладывает в гробики, украшает цветами… – вставила свое лыко в строку Яна.

Психотерапевт удивленно окинул взглядом собравшихся.

– Ого, девочки! Да у вас у всех большие психологические проблемы! У каждой свои страхи и предрассудки!

– Наверное, поэтому мы все здесь и собрались, – ответила ему Любовь Любомировна, поигрывая пуговицей на пиджаке пальчиком с обгрызенным ноготком.

«Как бы он теперь не заставил нас бороться с собственными страхами, – невольно подумала Яна, – а то мне придется встречаться с патологоанатомом, а своему парню объяснять, что я сплю с ним не ради удовольствия, а исключительно ради лечения психики».

– У меня не так все запущено, – улыбнулся Евгений. – Я работаю в районном коллекторе по утилизации человеческих отходов. Даже больше скажу, я там главный.

– Перерабатываешь какашки?! – неподдельно ужаснулась Саша.

Яна захохотала – сдерживаться не было сил, а Евгений сконфузился.

– Не я лично этим занимаюсь… Все не так красочно выглядит, как вы себе представляете. Биологические отходы утилизируют автоматические системы, все происходит в трубах, резервуарах и контейнерах. А я – главный инженер и неплохо, между прочим, зарабатываю. Я колдую там над всеми этими системами.

– Тоже мне, колдун над гов… Ой, простите! – Саша уже билась в истерике.

– Прекратите, в самом деле! – попробовал утихомирить пациентов психотерапевт, даже покраснев то ли от злости, что ситуация выходит из-под контроля, то ли сдерживая смех. – Вы же взрослые люди! Человек поделился с нами своей проблемой, а вы…

– Ничего, ничего… Я привык уже, что люди неадекватно реагируют на род моей деятельности. Но я не ожидал такой реакции от любимой девушки. Она говорила, что любит меня, что я ей нужен, что она жить без меня не может. Она целый год обманывала меня!

– Так твое самолюбие задето? Или ты тоскуешь по ушедшей любви? – спросила Саша, вытирая слезы, и Евгений задумался.

– Может быть, и то и другое… Но я в шоке, что любимая так запросто бросила меня. Мало того, она сразу нанесла повторный удар – Галя сообщила, что выходит замуж за другого. «Который не возится в какашках целый день!» – заявила она мне.

– Да… обидно, братан, – колыхнул толстым животом мужчина по имени Олег Андреевич.

– Так вот в чем настоящая причина! – закричала чересчур энергичная Александра. – Твоя работа – всего лишь отговорка! На самом деле у нее появился другой мужик, и твоя Галина не знала, как найти повод, чтобы отвязаться от тебя. А тут твое признание! Такой подарок!

Яна внимательно посмотрела на Сашу – в ее словах была доля истины.

– А я все равно считаю: то, что произошло с Евгением, – плохо пахнет! – заявила Яна и спохватилась: – Ой, то есть я не то хотела сказать!

– Мы поняли… – расплылась в улыбке под звуковое сопровождение хохота Саши Любовь Любомировна.

У Яны все поплыло перед глазами от всеобщего веселья.

– Я хотела сказать, что все ваши слова – сплошное лицемерие! Мы все ходим в туалет по нескольку раз в день, элегантно нажимая на кнопку спуска воды в унитазе. И нас абсолютно не интересует, что дальше происходит, извините, с нашими отходами. А ведь стоило бы задуматься. Не будь этой службы, мы бы потонули в собственных испражнениях. Вот тогда, действительно, было бы весело! Так что бросать Женю из-за его профессии очень подло! – Речь Яны заслужила бурные аплодисменты. Она хлопнула Евгения по широкому плечу. – Правда на твоей стороне! Не достойна эта девушка тебя! Между прочим, даже потому, что ты из-за нее попал к психотерапевту на прием!

– Но это вы, Яночка, зря, – забеспокоился Глеб Наумович. – По любой тяжелой жизненной ситуации можно проконсультироваться со специалистом.

«Ага, чтобы подарить тебе свои денежки», – подумала Яна, а вслух продолжила:

– Да я и без специального образования скажу: выбрось из головы и забудь! Твоя работа и твои деньги не пахнут! То есть я не это хотела сказать… – сконфузилась Яна под смешки собравшихся.

– Почему сегодня все говорят, то есть подсознательно вспоминают, про запахи? – с умным видом взял инициативу в руки психотерапевт. И пояснил, делая вид, будто не замечает, что люди от смеха уже бьются в истерике: – Потому что работа Евгения ассоциируется с неприятным запахом.

– Да что вы? – съязвила Яна, думая про себя, что она за свои же большие деньги все же попала в цирк-шапито, и это развлечение стоит того.

– Вот именно! И возникает ассоциативная цепочка. Запах испражнений автоматически переходит на человека, работающего там… Мало того! Мозг человека очень внушаем, а сильнее самовнушения ничего нет. Человек может внушить себе что хочет, активизировать любые клетки в коре головного мозга, в том числе отвечающие за обоняние, и сам начинает реально ощущать запах, которого нет. Вот невеста Евгения и стала мучиться от запаха нечистот.

– Говори уж, как есть – гов… – хихикнула Саша.

– Прекратите, Александра! Что за слова?! Здесь собрались интеллигентные люди! – оборвал ее Глеб Наумович.

«Что-то я в этом не уверена», – подумала Яна.

Ей стало жаль Евгения. Он, судя по выражению лица, очень сожалел, что доверил свою проблему этому «кружку по интересам».

– Чем я могу помочь вам, Евгений? – спросил, словно сам себя, Глеб Наумович.

Яне вообще показалось, что этот человек очень любит разговаривать сам с собой. По всей видимости, из-за отсутствия внимания извне, а деньги отрабатывать надо.

– Я бы мог поговорить с вашей девушкой и снять у нее комплекс неприятия того, чем занимается ее мужчина. Для этого существует множество методик. Но я не вправе это сделать из-за того, что она выходит замуж за другого человека. В такой ситуации я готов только посочувствовать вам и пожелать быстрее забыть ее. Вот так! И заметьте, Евгений, я не советую вам срочно менять место работы. Совершенно верно было отмечено, работы разные нужны, и не в работе дело. Просто это был не ваш человек.

«Иногда все-таки в его речах есть смысл», – вынуждена была признать Яна.

– Поблагодарим Евгения за то, что он нашел в себе силы публично признаться в своей проблеме, – сказал психотерапевт. – А вы, Яна Цветкова, готовьтесь завтра довериться нам.

– Я могу и сейчас! Мне не надо готовиться! – Излишне смелую Яну словно дернули за язык. Видимо, подействовали «открытые кармы».

Она постаралась выдержать вопросительные взгляды пациентов Глеба, потому что все разом с удивлением уставились на нее. Еще бы! Рискнуть рассказать что-то личное этой стае шакалов, которые только что стерли одну несчастную историю в порошок, вернее, превратили ее в цирк…

Глеб Наумович уже догадался, что перед ним «крепкий орешек», но что она пойдет на такой шаг, удивило даже его.

– Ну что ж… если присутствующие не против…

– Конечно нет! Нам интересно, что привело сюда такую птичку? – хихикнула Саша.

– Да, нам интересно, – колыхнул животом Олег Андреевич.

– Тогда мы слушаем вас, – кивнул Глеб Наумович.

Глава 2

– Когда-то давно я заслужила, завоевала…

– Охмурила и отобрала, обокрала и обдурила, – помогла ей несносная Александра.

Яне показалось даже, что она несколько не трезва.

– На момент встречи со мной Ричард был вдовцом и, предвидя ваши инсинуации, сразу скажу, что я не убивала его жену, – продолжила Яна. – Так вот, я завоевала этого мужчину, мы создали семью, родили сына. И все было хорошо, пока я все не разрушила. Да, я виню только себя. Я ушла от Ричарда. – Яна замолчала, ей было очень неприятно вспоминать давние события своей жизни.

– Кто у нас Ричард? – спросила Саша.

– Похоже, бывший муж, – ответила ей Любовь Любомировна, исподтишка разглядывая Яну.

– Так вы здесь из-за мужчины… – вздохнул с облегчением Евгений, узнав, что не он один мучается от безответной любви.

– Он оказался не тем, кого ты хотела видеть в качестве мужа? – подал голос психотерапевт, напуская на себя важный вид человека, выполняющего важную миссию.

– Хуже… Если бы он оказался подонком, я бы выкинула его из головы и забыла, и мне не понадобилась бы ваша помощь, будьте уверены. Ричард Тимурович Алисов оказался самым добропорядочным мужем, любящим отцом, заботливым семьянином. Он красив, умен…

– Но не способен к лидерству? Не умеет зарабатывать деньги? И ты устала быть лидером? Тащить на себе психологический груз? – предположил Глеб Наумович.

– Ричард богат, организован, и, если бы не он, я бы давно потерялась в этой жизни… Нет, не уговаривайте меня, я вычислила идеального мужчину, и за все время, проведенное с ним, не нашла в нем ни одного изъяна или недостатка.

– Адресок дай, – встряла Александра, – он-то сейчас свободен?

– Так что же тогда разлучило вас? – вмешался психотерапевт.

– Бьюсь об заклад, этот «мистер совершенство» был замешан в какой-нибудь интрижке. Уж очень ты деятельная, и вот он устал! – горячилась Александра.

– Я уже сказала, что ушла от него я. Только я и разрушила нашу семью. Все очень банально. Я влюбилась. – Яна слушала себя и понимала, насколько все глупо звучит.

– Влюбилась? – переспросил руководитель группы. – А разве Ричарда вы не любили?

– Все так сложно… Конечно, я любила его. То есть я думала, что люблю, пока не встретила Карла.

– Карла? Ты мужчин выбираешь по странным именам? – хохотнула Александра. – Есть у меня знакомый Наум…

– Я не думала об именах… Карл – чех.

– Кем же это надо быть, чтобы затмить «мистера совершенство»? – не унималась Саша. – Хулиганом?

– Не угадала. Вторым «мистером само совершенство», – ответила Яна.

– Где ты живешь, детка? По какой земле ты ходишь? Ты прилетела к нам со звезды Сириус? – завалила ее вопросами Александра. – Почему мне попадаются одни дармоеды и негодяи?

– Мне они тоже попадались, не переживай! – отмахнулась Яна. – А тут вот такой двойной удар. Два идеальных мужчины, очень близких мне и очень любящих меня. Со мной всегда так, и снаряд бы влетел в одну воронку. Я очень долго сопротивлялась вновь охватившему меня чувству, очень долго… несколько лет. Но я ничего не смогла поделать, это чувство оказалось сильнее меня. Я развелась и ушла к Карлу.

– Мне бы такие проблемы, – хмыкнула серая мышка Любовь Любомировна.

– Ты злилась на себя? – спросил психотерапевт.

– Ненавидела!

– Винила?

– Обвиняла во всех смертных грехах!

– Мучалась?

– Не то слово! Довела себя до нервного истощения! Но лекарство было одно – Карл Штольберг! – горячо воскликнула Яна.

– Карл… чего? – Шт… бгр?.. – Саша потеряла дар речи.

– Штольберг, – повторила Цветкова.

– И ты говорила, что он чех? Боже! Да я же его знаю! Он же князь! Настоящий князь! Умница! Аристократ! Красавец! – Александра возбужденно брызгала слюной.

– Откуда ты его знаешь? – удивилась Яна, понимая, что не все знает о своем поклоннике, раз у него имеются такие озабоченные поклонницы в России.

– Я журналистка, и когда он приезжал в Москву с благотворительной публичной миссией, я вместе с моими коллегами брала у него интервью… – Саша мечтательно прикрыла глаза и на секунду погрузилась в приятные воспоминания. – Ты и он?! – Она опять обернулась к Яне. – Не может быть! Глеб Наумович, что вы смотрите? Она же ненормальная, и весь ее рассказ – сказка, вымысел и ложь! Сущая неправда! Во-первых, от таких мужей, как она расписала, не уходят, если только она не сумасшедшая. Во-вторых, такой мужчина, как Карл Штольберг, не может быть с какой-то Яной Цветковой!

– Я настолько плоха? – усмехнулась Яна, отводя со лба челку.

– Я не это имела в виду… Ты – яркая, возможно, даже неординарная… Но тебе не двадцать лет, и ты обычная женщина, а он – словно принц из сказки, – закатила глаза Саша.

– Ничто так не привлекает людей, как неординарность, – возразил психотерапевт, – а всеобщее заблуждение, что всем богатым мужчинам нужны исключительно молоденькие девчонки, должно быть развеяно. С возрастом человек становится интереснее, может привлечь и физически, и духовно. А уж когда титулованным особам нравились обычные люди, история примеров знает немало.

– Спасибо, – Яна улыбнулась, понимая, что пора идти на подтяжку лица. – Я не нуждаюсь в защите. Как это ни покажется странным, но я сказала правду. А если тут кое-кто считает себя журналистом, он легко может проверить мои слова.

– Не может быть… – выдохнула Александра, почти с ужасом рассматривая Яну. Затем встряхнула головой, словно сбрасывая плохие мысли. – Если так… то что тут разбирать? Да какой бы ни был твой Ричард, если бы меня или любую другую женщину такой мужчина, как Карл Штольберг, поманил хоть пальцем!.. Да все бы побросали семью, работу, друзей и… и рванули бы в его объятия! Что тут винить себя? Это было предрешено! Высокий, атлетически сложенный, смуглый, светлые, вьющиеся волосы, темные умные глаза и абсолютно идеальные черты лица. Знание нескольких языков, ум, обаяние! Все при нем! Как он разговаривал с нами, как правильно выстраивал фразы, как умно отвечал, а насколько у него обаятельная улыбка!

Яна открыла рот.

– Да ты в точности воссоздала его портрет! Просто я сейчас словно наяву его увидела! Так бы и слушала…

– Так бы и говорила! Вот видишь, какое он произвел впечатление на истосковавшуюся по ласке и вниманию женскую психику! У меня фотографическая память, вот она и запечатлела его во всех подробностях. А еще я помню, что подумала: какой же это женщиной надо быть, чтобы оказаться с ним рядом? И вот на собрании у психотерапевта встречаю ее… Я в шоке! Она еще чем-то недовольна!

– Я понимаю, – кротко кивнула Яна, рассматривая свои яркие длинные ногти. – Я и сама долго не верила, что он мой… Но Карл доказал мне свою любовь, он убедил меня в этом. Я даже почти поверила, что нужна ему и незаменима…

– Глупости! Да такому мужчине только свистнуть, и замен найдется предостаточно!

– Он не тот человек, чтобы за спиной возлюбленной изменять, – твердо возразила Яна, – тем более свистеть! Это не его стиль.

– Таким женщинам не изменяют, – кивнул психотерапевт. – Потому что боятся их потерять. И такие женщины сами полны сюрпризов и неожиданностей, с ними не соскучишься. Они держат все время в тонусе, у мужчин не остается времени, чтобы изменять им.

Саша мрачно посмотрела на Яну, всем своим видом показывая, что не видит в ней ничего примечательного и уникального. Особенно для того, чтобы стать девушкой такого мужчины, как князь Карл Штольберг.

– По крайней мере, я не лгала ни одному из своих мужчин, не бегала от одного к другому. Карл был ненавязчив, но настойчив, и когда я поняла, что мысли о нем занимают двадцать четыре часа, сказала Ричарду об этом честно и напрямую.

– Жестоко, – прокомментировал Глеб Наумович.

– А что, я должна была уйти без объяснений? Он не заслужил такого обращения и достоин хотя бы честного признания и разговора, – попыталась оправдать себя Яна.

– Вы ушли от мужа? – спросил Евгений.

– Да.

– К Карлу?

– К себе… а потом к Карлу, – серьезно ответила Яна.

Она посмотрела на присутствующих. Те жадно ловили каждое ее слово. Женщины – с завистью, а мужчины – с возмущением: надо же, какая-то легкомысленная блондинка так запросто крутит мужиками! А ведь это прерогатива сильного пола – заводить интрижки, а потом бросать.

– Что же ты не живешь в Чехии, в замке? И не выскочила за него замуж? Не зовет? – продолжала язвить Александра. Видимо, не давали покоя чужие лавры.

– Не волнуйся! Все это мне было предложено и не один раз. Я сама отказалась от жизни в замке и от замужества. Мы стали жить на две страны, встречаться наездами, созваниваться и все чаще ссориться…

– Почему?

– Из-за моих постоянных отказов создать с Карлом полноценную, нормальную семью и жить вместе долго и счастливо.

– А почему вы не создали нормальную семью? – спросил психотерапевт. – Вот этого я не понимаю… Возможно, чувство вины?

– Много причин и ни одной главной… Я не хотела жить в замке, это слишком вычурно и чудно. Я не хотела уезжать надолго в Чехию, увозить ребенка от отца, с которым в Москве он часто видится. О том, чтобы уехать без ребенка, речи нет. Да и вообще, мне нравится жить в Москве. Карл же не может приехать сюда, оставив мать и тот груз обязанностей, что он тянет у себя в стране. Я в глубине души понимала, что это неправильно, но меня устраивали кратковременные встречи. Я всегда закрывала глаза на то, что это может не нравиться Карлу. Вернее, не так… Я думала, он смирится и привыкнет…

– Он бросил тебя?! – обрадовалась Александра.

– Не перебивай. Несколько лет я встречалась с Карлом, но постоянно виделась с Ричардом. Этот мужчина был настолько щедр душой, что мы остались друзьями. Он постоянно общался с сыном и… как бы это выразиться…

– Ричард нашел другую женщину? – спросила Любовь Любомировна таким тоном, словно хотела себя предложить на роль его жены.

– В том-то и дело, что нет. Я в душе желала, чтобы он встретил хорошую, порядочную женщину, лучше меня. У него были какие-то романы… но ничего серьезного. Ричард продолжал надеяться, что мы будем вместе. Он думал, что семья может воссоединиться.

– Ричард говорил вам об этом? – спросил Глеб Наумович.

– Намекал… Это чувствовалось в его взгляде, поступках… Боже мой! Я ненавидела эти минуты! До него не доходило, что я не смогу вернуться, что я влюблена до безумия в другого мужчину. Честное слово, лучше в родных глазах видеть ненависть, а не надежду. Меня угнетала эта ситуация, началась депрессия. С одной стороны Карл с вечными упреками, что мы не можем быть вместе всегда, с другой стороны Ричард, надеющийся неизвестно на что…

– С теми же самыми упреками! – хохотнула Александра.

– Точно! – покорно согласилась Яна. – И дальше произошло то, что произошло. То, что и привело меня к вам.

– Что?! – выдохнула Любовь Любомировна, которой, похоже, очень хотелось примерить проблемы Яны на себя.

Двое идеальных мужчин рвут ее на части, какой ужас! Любови Любомировне такое могло присниться только в эротическом сне, из которого не хотелось бы возвращаться в скучную действительность.

– Однажды вечером, когда Ричард был у меня, ребенок уже лег спать, а мы распили бутылочку шампанского… – Яна поняла, что еще немного, и у нее начнется приступ удушья.

– Говори до конца! – потребовала Саша с алчным огнем в глазах.

– Мы были близки… – выдавила из себя Яна, словно подписывая себе смертный приговор.

– И что? – не поняла трагедии Александра.

– Как что?! Катастрофа! Ужас! Армагеддон! Я изменила Карлу! – воскликнула Цветкова.

– Не все так просто в нашей жизни, – мягко ответил психотерапевт, пытаясь разрядить обстановку.

– Это вы Карлу скажите! – залилась слезами Яна.

– Вот ему-то как раз и не надо! – возразил психотерапевт.

– Подумаешь, катастрофа! – фыркнула Саша. – У меня было четверо мужей, и все они стали для меня как родственники. Секс с ними – не измена, а все равно что игра в крикет.

– Это твое мнение, – парировала Яна. – А для меня это измена чистой воды! Я никогда не допускала такой грязи в отношениях! Как я могла?

– По пьяни! – смачно прокомментировала Александра. – Да еще из-за того, что рядом под боком мужика нет, а ты – живой человек.

– Я люблю Карла! – воскликнула Яна.

– А инстинкты? – возразила Саша. – В нас всех есть что-то от обезьян, а они, как дельфины, любят заниматься сексом. Я, честно говоря, не понимаю, в чем твоя проблема? Ну, случилось, и случилось! Забудь! Хорошо, что твой любимый в Чехии и ничего не узнает. Если только кто-то из нас не сообщит эту новость Карлу Штольбергу. Личность он известная, вполне можно найти его. Точно! Может, пора заняться шантажом? Хоть выручу деньги, которые потратила на сеансы психоанализа! – рассмеялась Александра.

– Карл знает… – сказала Яна, отводя взгляд.

– Откуда? – ахнула Любовь. – Ричард сообщил о своей победе?

– Ричард никогда бы так подло не поступил. Он сейчас тоже страдает, видя мои мучения. Карлу позвонила я лично и сообщила о том, что натворила.

– Ну и дура! – выдохнула Саша.

– И что Карл? – замерла Любовь Любомировна.

– Он тоже был любезен со мной… То есть не позволил себе оскорблений и ругательств. Сказал, что обдумает все и перезвонит. Я по голосу понимала: ему очень больно, он принимает нелегкое решение.

– Он перезвонил? – обратилась вся в слух Любовь Любомировна. Она словно читала любовный женский роман, боясь спугнуть свои фантазии.

– Перезвонил в тот же вечер и сказал, что нам лучше расстаться. Что мы не подходим друг другу. Он отпускает меня, видит бог, он сделал все, чтобы я была полностью его, но у него ничего не получилось… И еще черт знает чего! – Голос у Яны сорвался. – Это ужасно!

– В нем говорит оскорбленное самолюбие, – махнула рукой Саша. – Надо выждать время и попросить прощения. Применить маленькие женские хитрости, которые могут привести к большому результату.

– Надо знать Карла. Он никогда не бросает слов на ветер. И если так решил, то не отступит. А потом, я пыталась это сделать, но мужчины не все прощают.

– Это точно! – Олег Андреевич словно обрадовался, что судьба наказала «вертихвостку».

– И вот уже месяц… как между нами все кончено, – вытерла мокрые щеки Яна и удивилась – почему они мокрые…

– Ты с Ричардом? – спросила Люба.

– Нет! Нет! И еще раз – нет! Я не была с ним и не буду! Я только сейчас поняла, как мне нужен Карл! Он необходим мне словно воздух. Я умираю, медленно и бесповоротно… И я не знаю, что делать дальше.

Александра задумалась:

– Да… если бы я потеряла по дурости жениха из князей, тоже бы психанула… А вы, Глеб Наумович, что молчите? Все-таки человек пришел к вам, и вы – специалист.

Глеб Наумович потер пальцами переносицу, словно собираясь с мыслями.

– А я вот что скажу… Так тебе и надо, Цветкова!

У Яны даже слезы от неожиданности моментально высохли.

– Что значит «так и надо»?! Я не поняла… И почему со мной в таком тоне?

– А ты всегда была зазнайкой, Цветкова! Фифой ходила, задрав нос, сводя мужчин с ума, стуча перед ними своими каблуками и тряся белыми патлами.

Теперь настала очередь всех присутствующих открыть рты. Раньше психотерапевт ни с кем не позволял себе так разговаривать.

– Не узнала меня? Конечно, куда уж мне до тебя – до звезды! – усмехнулся Глеб Наумович. – А ведь мы учились вместе, то есть на параллельных потоках, и много раз бывали в одних компаниях. Что там говорить, в молодости я был красивее, стройнее и пытался приударить за тобой. Но куда там! Ты даже не смотрела в мою сторону. Теперь-то я понимаю, кто тебе был нужен – чешский князь! Ты совсем не изменилась, Цветкова!

Яна во все глаза рассматривала психотерапевта.

– Глеб?! Не может быть! Точно ты! Чертяга! В жизни бы не догадалась, если бы сам не признался! Прости, что не узнала! Я почувствовала что-то, когда мне назвали твое имя, но не вспомнила! Привет! – Яна вскочила на ноги и нырнула в раскрытые объятия бывшего сокурсника.

Глава 3

– Я так виновата перед вами! – развела руками Яна. – Так виновата… Я не смогла, я не справилась…

– Да что вы, Яна Карловна! Мы вас любим! Нам так нравилось работать с вами все эти годы! Мы так сожалеем! Мы так расстроены! Мы переживаем за вас, – неслось со всех сторон.

Яна стояла на импровизированной трибуне в комнате отдыха сотрудников стоматологической клиники «Белоснежка», генеральным директором которой являлась уже несколько лет. Этот бизнес она открыла на деньги, полученные в наследство. Но все это в прошлом. Только что она сообщила сотрудникам печальную новость: клиника, просуществовавшая шесть лет, закрывается.

– Окончательно и бесповоротно? – со слезами на глазах поинтересовалась Вика, администратор, работавшая в клинике со дня основания.

– Да, – кивнула Яна.

Она сама не пришла в себя от этой новости, и ей действительно было стыдно и неудобно перед сотрудниками за такой позорный конец.

«Белоснежка» была ее делом, ее детищем, гарантией независимости. Она давала ей право называться бизнес-леди. И вот так внезапно, неожиданно наступил полный крах. Городские власти вкупе с главным архитектором города решили воздвигнуть на этой земле какое-то грандиозное сооружение. Не пощадили никого: ни юридических лиц, ни физических. Начали со старых пятиэтажек, которые и так сносили, и закончили зданием «Белоснежки». Конечно, Яне выплатили компенсацию, но это было ничтожно мало для того, чтобы опять, с нуля, начать новое дело, да и после всех нервотрепок у нее не осталось «пороха в пороховницах». Если бы Яна взяла все деньги себе, выгнав людей на улицу, она бы продержалась какое-то время на плаву… Но, будучи человеком честным, она выплатила всем сотрудникам заработную плату за три месяца вперед, так сказать, выходное пособие, чтобы они не бедствовали, пока ищут новую работу. Яна не смогла предупредить их заранее о грозящем увольнении, так как сама до последнего времени надеялась на лучший исход для своего жилья и судьбы офиса. До нее доходили только слухи и домыслы. И вот теперь она чувствовала себя капитаном тонущего судна, а капитан, как известно, покидает корабль последним. Бизнес был не бог весть каким, но все же приносил прибыль. Первые годы в любом начинании – самые серьезные и трудные. А у них достаточно быстро появилась постоянная клиентура, и это была ее заслуга. А сейчас это были ее слезы, так как всех клиентов «Белоснежка» теряла. Яна как руководитель и вообще человек совестливый и ответственный за других людей пребывала в состоянии шока.

Не легкого, а способного привести человека со слабым сердцем к инфаркту. Яне повезло, с сердцем у нее все было в порядке, но это не спасало ее от мук совести. Вынося личные вещи из кабинета, она старалась не смотреть на евроремонт, на стеклянные, красиво вертящиеся двери, которые вот-вот треснут и разобьются под натиском бульдозеров, на сверкающие витражи… На все то, что она делала с любовью, не жалея средств. Это был еще один удар ниже пояса, который преподнесла ей судьба.

Яна мчалась на недавно приобретенной «ауди», так как ее любимый «пежо», на котором она ездила много лет, сгорел в нелепейшем пожаре на подземной стоянке одного дома, куда ее занесла нелепая случайность. В прежней машине жила душа, которая была сродни авантюрному духу Яны. Она чувствовала себя и автомобиль единым целым. А вот «ауди», что купила Яна, решив поменять заодно и марку авто, чтобы не сравнивать с красненьким «пежо», абсолютно не грела ей душу. Большой, дорогой, представительский автомобиль с отличным салоном и управлением, и никакого желания мчаться в нем по улицам Москвы.

В этом самом автомобиле, который так и не стал для нее родным, она подъехала к одному из многочисленных кафе в центре Москвы. На дворе стоял июнь, и хотя это первый месяц лета, было очень жарко. Поэтому Яна надела короткую джинсовую юбочку с бахромой и розовый топ с красочной аппликацией на груди, а на ногах у нее красовались сабо на устрашающей пробковой платформе с кожаными ремешками. Под навесом летней кофейной веранды ее ждал психотерапевт Глеб Наумович. Выглядел он очень стильно в белом костюме, белых ботинках и черной трикотажной рубашке. Эдакий франт. Он задумчиво пил кофе и курил, выпуская дым из ноздрей и рта.

– Привет, Яна. Очень рад, что согласилась встретиться со мной в нерабочем состоянии, то есть в нерабочей обстановке. – Он привстал и галантно придвинул Яне стул, немного растерявшись от ее внешнего вида.

Сама же госпожа Цветкова больше напоминала привидение в Вальпургиеву ночь.

– Что случилось, Яна? На тебе лица нет.

– Нет? Странно… я вроде сегодня красилась… – ответила она, уставившись в одну точку.

– Все пройдет, Яна, и это тоже… – Он положил полную, теплую ладонь на ее холодный кулачок.

– Такая любовь бывает один раз в жизни и не забудется никогда, – уныло протянула Яна, высвобождая руку.

– Конечно, князей я тебе не обещаю, но ты, Цветкова, такая яркая женщина, что без труда найдешь себе мужчину, даже если не хочешь возвращаться к Ричарду.

– Конечно, не хочу… Я ничего и никого не хочу, кроме моего Карла, но потеряла я его исключительно по своей вине… А ты, Глеб, вроде взрослый мужик, и должен быть умным, а несешь околесицу. Забудешь… Пройдет… Другой мужик… Что за бред? Кому это надо? Хотя обо мне в данной ситуации только и можно было думать в таком ракурсе… все равно с кем… Ведь если бы любила и была порядочной женщиной, не изменила бы, так?! Так ты думаешь?

– Ничего я не думаю. В жизни порой бывает все не так: как мы не ожидаем, не хотим… – улыбнулся Глеб. – Что тебе заказать?

– Только крепкий кофе без сахара, – ответила Яна.

Глеб тут же подозвал официантку.

– Больно видеть тебя, Яна, в таком состоянии. Ты словно выжатый лимон. А ведь всегда просто лучилась энергией. Я с институтских времен помню.

– Столько воды утекло… – откликнулась Яна, вцепившись в принесенную чашку, словно голодная собака в кость.

– Рано впадать в пессимизм, все наладится! – подбодрил ее Глеб Наумович.

– Карл будет непреклонен, я знаю. А еще у меня неприятности на работе, все одно к одному. Накрылся мой бизнес, который я создавала много лет. Я осталась фактически без работы, без любимого мужчины… только с муками совести. А это не очень приятный багаж. – Яна отхлебнула горячий кофе.

– А это еще на Руси подмечено было: беда не приходит одна, – откликнулся психиатр. – А если честно, Цветкова, то в наших бедах, как правило, мы же сами и виноваты.

– Поясни. – Яна откинула челку со лба.

– И в том, что случилось с тобой, виноват твой эгоизм. Ты – эгоистка, Яна, и так было всегда! – охотно откликнулся Глеб Наумович.

– Я – альтруистка! – возмутилась Яна. – Не называй меня этим противным словом «эгоистка».

– Ты всегда делала только так, как хорошо тебе, чтобы твоя совесть была спокойна. Сразу же сообщила мужу, что разлюбила его, вместо того чтобы разобраться в своих чувствах и не ранить человека. Не ехала к Карлу, потому что тебе так удобнее. Сразу сообщила ему об измене, чтобы скинуть с себя груз, гнет греха. Вот, мол, какая я честная! Нехорошо получилось, зато я сразу призналась, ничего не скрывая, такая вот я хорошая. А что творится у него в душе, тебя уже не волновало. И потом, опять… Он не прощает, бедная я и несчастная, пожалейте меня! Я! Я! И снова – я!

Яна ошарашенно уставилась на Глеба.

– Как ты нехорошо обо мне подумал… И, главное, как правильно… Точно. Дурная я баба, и судьба меня покарала за дело. Точно, а то о себе все да о себе… Так мне и надо! Со стороны-то виднее!

– А вот голову пеплом посыпать тоже не нужно. Просто признай ошибки и двигайся дальше. Жалеть себя – не самое продуктивное занятие, а скорее, созерцательное.

– Тоже верно, чего уж теперь? – Яна вздохнула и улыбнулась через силу. – Я теперь и к тебе на занятия прийти не смогу.

– Почему? – забеспокоился психотерапевт.

– Очень дорого для меня, я ведь теперь безработная. У меня сбережений ноль. Я всегда беспечно относилась к деньгам. Зарабатывала и тут же тратила, не впадая в грустные мысли по поводу их легкого ухода. И вот теперь я за все проучена судьбой. И за легкомыслие, и за расточительность, и за дурость, и за эгоизм. Аллилуйя! Даже легче стало!

Глеб смотрел на Яну с хитрым прищуром.

– И как тебе не стыдно говорить такое? Да мы же однокурсники! Неужели ты думаешь, я буду брать с тебя хоть какие-то деньги? Как не стыдно, Цветкова! Только вряд ли я тебе помогу. Ты сама должна отлежаться в своем «застойном периоде» и двинуться дальше. Просто у тебя сейчас наступили «черные дни» или «черная полоса». Как их там еще называют? – щебетал психотерапевт. – Все пройдет, и жизнь у тебя снова наладится. Найдешь работу…

– Нового парня, – закончила за него Яна. – Эх, Глеб! Да я сама должна измениться. Я раньше думала, что я такая хорошая, если все время помогаю другим людям, а теперь ты раскрыл мне глаза. Оказывается, все это время я все равно думала исключительно о себе. Я самоутверждалась за чужой счет. Даже со Штольбергом так было… Нет, конечно, он понравился мне сразу, тогда я не знала еще, кто он, но когда поняла, что в меня влюбился один из самых желанных и завидных женихов Европы, не скрою, потешила свое самолюбие.

– Ну, это как раз нормально! Любой бы женщине польстило такое внимание, – утешил ее Глеб.

– А я-то всегда думала, что я – особенная! – вздохнула Яна. – Так тяжело падать с пьедестала собственного совершенства.

– Яна, остановись! Ты опять говоришь о себе!

Яна прикрыла рот ладошкой, выдавив:

– Какой ужас! Я сошла с ума?

– Комплекс Наполеона, дорогая, – ответил Глеб.

– А все-таки хорошо, что я не стала чешской княгиней. Спасла народ от своего присутствия… – чуть не пустила слезу Цветкова.

Глава 4

– Я ударилась во все тяжкие… – весело сообщила Яна. Она сидела в машине как пассажир, и для нее это было немного непривычно. А за рулем находился Евгений Артурович – один из пациентов психологического кружка по интересам. Он вез ее на своем БМВ к себе в коттедж.

– Утром встречалась с Глебом, он уговорил меня не бросать занятия психологической разгрузки. И вот уже вечером мы мчимся с тобой, Евгений, в ночь… в никуда…

– Хорошо хоть не сказала – зачем? – посмотрел на нее Евгений.

– Ты обещал быть «джентльменом», – напомнила Яна.

– И я сдержу свое слово.

– Хорошо, что пригласил в гости, мне просто необходимо развеяться, – вздохнула Яна.

– Мне тоже…

В темных глазах Евгения блеснула влага. Неужели слеза? Яна вопросительно посмотрела на него:

– Я что-то пропустила?

– Завтра моя девушка, ну… которую я люблю, выходит замуж.

– Да ты что?! О которой ты рассказывал?! Сочувствую… Тебе, наверное, еще хуже, чем мне. Я покончу жизнь самоубийством, когда мой Карл женится на другой.

– Мне очень тяжело, а от тебя, Яна, идет какая-то позитивная энергия.

– Спасибо. Вот уж не ожидала, что от меня сейчас что-то может идти, кроме обиды и самобичевания.

– Я очень рад, что этой ночью со мной рядом будешь ты, чтобы я тоже не наделал глупостей, – серьезно заявил Евгений.

– Я не дам тебе этого сделать! Мы с тобой выживем назло врагам! – заверила Яна, а у самой мороз прошел по коже от мысли, что Карл Штольберг сейчас гасит обиду от ее измены, развлекаясь с кучкой прекрасных моделей или даже обычных, ничем не примечательных женщин.

– Он не может так поступить со мной! – вслух сказала она.

– Как? Кто? – встрепенулся Евгений.

Яна поделилась с ним своим опасением, добавив:

– Не знаю, что со мной будет, когда я узнаю, что он мне изменяет!

– То есть ты можешь, а он нет? – покосился на нее Женя, явно желающий заработать сегодня косоглазие.

– Я не изменяла…

– Ты считаешь, переспать с бывшим мужем – не измена?

– Я не это хотела сказать… Не зли меня!

– Я понимаю…

– Думаю, что не очень. Ты бы простил? Только подумай, прежде чем ответить, – попросила Яна.

– Не знаю… Если честно, то не знаю. Конечно, сразу хочется ответить «нет», но если все взвесить…

Если бы очень сильно любил, то простил бы. Время – твой союзник.

– Твоими бы устами, – вздохнула Яна. – Но ты мне льстишь…

– Дай своему Карлу шанс оправиться, то есть прийти в себя. Он все взвесит, правильно оценит. Если ему лучше было с тобой, тогда, может быть…

– Вот этого я и боюсь, – живо отозвалась Яна. – Ведь со мной ему было вовсе не сахар. Он сейчас поживет один, без моих истерик, звонков, постоянных неприятных историй, и поймет, какой груз скинул с плеч, насколько ему стало без меня легче. И вообще обрадуется!

Евгений рассмеялся:

– Если бы все было так просто! Если бы мы влюблялись только в людей с идеальным характером. К сожалению, любят всех, не выбирая. Ева Браун тоже неудачно влюбилась, помнишь?

– Ну, ты и сравнил! Я не до такой степени чудовищна, как ее избранник… надеюсь.

– Тем более у тебя есть шанс. Ты посмотри на ситуацию с другой стороны. Может, твой Карл поживет один в своем замке, без твоих истерик, без звонков, без того, чтобы вытаскивать тебя из всяких передряг, и поймет, что без тебя и жить-то не может, то есть и жизнь-то не жизнь. Некоторые любят добавить перчинку в пресный суп, понимаешь, о чем я?

– Говори! Говори еще! – как зачарованная, смотрела на него Яна. – Ой, какой ты молодец! Ты и правда так считаешь?

Яна кинулась к нему на шею и поцеловала в щеку. Машина вильнула в сторону и резко остановилась.

– Приехали! Выходи… те, – пробормотал Евгений.

– Почему на вы?

– Да как-то смутила ты меня, – прикрыл он добрые телячьи глаза.

– Это темперамент у меня такой, прости. Я очень импульсивная!

– Хороший темперамент, – все еще смущаясь, пробормотал Евгений. Он широким жестом показал на окрестности: – Вот мой дом!

Яна проследила глазами за его жестом и присвистнула:

– Какая прелесть!

Дом Евгения Артуровича выглядел действительно очень мило, как австрийское шале. Белокаменный низ с прелестными окошками и верхний этаж, обшитый темным деревом, с ящиками для цветов под каждым окном. В общем, добротный, стильный дом, без вычурности и стилизации «а-ля русский ампир», когда показывают, что все по-богатому. А вот территория вокруг дома оказалась совсем маленькой. Все малочисленные сотки Женя потратил на роскошный особняк. К стенам фактически примыкал кирпичный забор и территория других домов, очень тесно стоящих друг к другу. Яна-стоматолог даже представила фантастическую картину – как на дом клеят брекет-систему и расширяют, растягивают улицу, словно скученные зубы.

– О чем задумалась? – спросил Женя.

Яна встряхнула волосами:

– Брр… так… мысли ни о чем, вернее, о своей работе. Мою стоматологическую клинику закрыли, и руки «скучают по штурвалу», по бормашине. Всякие глупые мысли лезут в голову. Как бы совсем не тронуться! Ну что ж, веди меня в дом, гостеприимный хозяин!

– Держи ключи! – кинул ей связку Евгений. – Заходи и располагайся, а я вернусь минут через двадцать.

– Ого! Этот хозяин щедрее, чем я думала. Ты всем раздаешь ключи от квартиры?

– Только избранным! Тем, кто решил поддержать меня в трудную минуту, – ответил Евгений.

– То есть пациентам психотерапевта, объединенным общими проблемами, – вздохнула Яна. – Я бы на твоем месте не была бы столь расточительна, да и знакомых надо выбирать тщательнее.

Евгений рассмеялся:

– Я – в круглосуточный супермаркет. Только сейчас вспомнил, что в холодильнике по-холостяцки шаром покати. Я мигом! Магазин недалеко, метров двести.

– Не забудь коньячку и шоколадных конфет, – попросила Яна.

– Желание гостя – закон.

– Злых собак нет? – уточнила Яна.

– Никаких нет, ни злых, ни добрых, – заверил Евгений и поспешил от дома по ухоженной аллее.

Яна хмыкнула и, гремя ключами, пошла к коттеджу. Открыла калитку и сделала буквально три шага до каменного крыльца. Двора фактически не было. Территория – не то чтобы ухоженная, но чистая. Яна наугад вычленила из связки ключ, который должен подойти к двери, и не ошиблась.

Интерьер произвел на Яну двоякое впечатление. С одной стороны, ей нравилось незахламленное пространство, когда в помещении мало вещей. Минимализм увеличивает пространство и дает свободу. Сейчас такой стиль – жить в просторных комнатах с чистым воздухом.

С другой стороны, жилище было обезличено, ничто не сообщало, например, о вкусах или характере владельца дома. А что могло сообщить, если в доме не было мебели. То есть не было вообще! Яна прошлась по паркету первого этажа, слыша собственные шаги, эхом отзывающиеся в пустых комнатах. Пахло строительной пылью и одиночеством. На глаза ей попались компьютер на специальном столе, раскладушка, явно видавшая лучшие моменты своей жизни, пара картонных коробок с какой-то техникой, печальный торшер и сколоченные на скорую руку стеллажи.

У Яны мгновенно пропало желание подниматься на второй этаж, и она нашла кухню, смело совмещенную с будущей столовой. Здесь все-таки обнаружились и современный большой стол, и стулья, и полный комплект встраиваемой техники. Видимо, Евгений уделял большое внимание еде, а уж потом всему остальному. Смущала больничная стерильность, словно человек здесь и не жил, и не питался. Но у каждой женщины в крови заложено быть хозяйкой на кухне, даже на чужой. Яна хотела поднять собственную самооценку на подсознательном уровне, раз уж потерпела фиаско на любовном фронте.

Огромный современный холодильник, который сам задавал режим охлаждения продуктов, на каждой полке свой. Холодильник имел встроенный компьютер и не требовал специальной разморозки, не допуская тотального обледенения морозильной камеры. Яна еще помнила времена, когда советские холодильники ЗИЛ больше напоминали инопланетные корабли, а по шуму, производимому при работе, походили на гоночные авто. А судя по тому, как они себя вели, так и правда их можно было назвать не подвластными человеческому разуму инопланетными существами. Периодически морозильная камера покрывалась толстым слоем льда и снега, словно на северном полюсе. И тогда бабушка произносила сакраментальную фразу: «Надо размораживать холодильник!»

Это звучало как призыв к секретной миссии. То есть к этому необходимо было готовиться, собираться морально и физически. Обычно холодильник отключали к ночи, съев предварительно все продукты, хочешь этого или нет. То, что съесть сразу было жалко, или то, что приобрели члены семьи, которые не знали о принятом стратегическом решении – разморозке, относили к соседям или вывешивали в авоське за окном, если на улице властвовала зима. И дальше всю ночь и весь последующий день надо было бегать с половыми тряпками подтирать пол и слушать устрашающие, грохочущие звуки откалывания льда от морозильной камеры.

Так вот… Суперскому холодильнику Евгения все это не требовалось, он сам контролировал свой климат, сам размораживался, сам ароматизировал свои внутренности и еще что-то очень непонятное для Яны показывал на своем дисплее, только что не говорил и сам не ходил за продуктами.

Яна не очень дружила со сложной техникой.

«Не хватало ему, то есть холодильнику, еще отвечать на телефонные звонки и сообщать подошедшим к нему людям, сколько кусочков колбасы и сыра осталось у него внутри. А также спрашивать: «Вы помыли руки?» А еще по сенсорным контактам на ручке определять, правду ли сказал человек, и принимать решение, открываться или нет. К тому же была бы очень удачная разработка для тех, кто на диете, чтобы холодильник не открывался для них вовсе, сканируя избыток жира на бедрах и животе», – раздраженно подумала Яна.

Для такого большого холодильника с огромными полками продуктов в нем было катастрофически мало. Но Яна все же нашла пачку пельменей и пару яиц, то, что ей было надо. Она разрезала каждую пельменину пополам и быстро на сковородке обжарила с двух сторон, в конце залив слегка взбитым яйцом. На все это ушло не больше пятнадцати минут, и она как раз успела к возвращению Евгения. Его размашистые шаги громким эхом разнеслись по всему первому этажу. Он вошел на кухню, загруженный пакетами.

– Ого! Ты уже здесь хозяйничаешь? И пахнет так приятно… да и выглядит аппетитно. Неужели нашла у меня что-то съестное? Что это?

– Похоже, кухня вообще забыла, что такое запахи еды, – ответила Яна. – А это всего лишь пельмени с яйцом по моему фирменному рецепту. Это то, что я нашла у тебя в холодильнике. У меня был один знакомый, который, когда хотел есть, а есть было нечего, метал на сковороду все, что видел – лук, картофель, хлеб, любые овощи, и все это «связывал» яйцом. И когда был голодный, такое блюдо уходило за милую душу. Ничего вкуснее я не ела, а уж по ресторанам походила, не сомневайся… У меня даже бывший муж владел рестораном, – сообщила Яна, разрезая румяную лепешку из мяса, теста и яйца на две части. – Присаживайся.

– Спасибо, – ответил Евгений, быстро разгружая пакеты.

Он, как истинный холостяк, принес много колбасы, сыра и прочих, уже готовых продуктов, к тому же еще и нарезанных на тоненькие, одинаковые кусочки. Вскоре его большой стол стал просто ломиться от еды.

– Просто пиршество какое-то! – обрадовалась Яна. – Праздник! Елки-палки, Новый год!

– Сразу чувствуется, что в доме появилась женщина, – ответил Женя. – Я строил этот дом с мыслями о Гале, о нашей семье. Хотел минимум троих детей. Такие банально простые планы, и такое большое разочарование…

Яна покосилась на бутылку дорогого коньяка – Женя не забыл ее просьбу.

– Наливай, Женя! Жизнь не закончена, поверь мне… Поверь, половину из того, что ты сказал, еще очень даже можно осуществить. Я имею в виду не часть про Галю, а часть про троих детей.

Ее просьба по разлитию спиртного была незамедлительно исполнена.

– За нас! – подняла коньячный бокал Яна.

– У меня хороший дом? – спросил хозяин, поддерживая беседу.

– Мне нравится, – откликнулась Яна, – только он какой-то… как бы это выразиться?

– Не обжитой? – догадался Женя.

– Точно! – постучала вилкой по столу Яна.

– Так ремонт закончился недавно… А комнаты я специально не заполнял. Хотел, чтобы это сделала Галина, чтобы все было по ее вкусу, чтобы она чувствовала, что это ее дом, чтобы ей было уютно.

– Я знаю, в чем причина, что она от тебя ушла! – прокричала Яна. – Ты избаловал ее. Ты слишком ее любил, а так нельзя… Ты задушил ее своей любовью, так же, как и меня Карл. Женщины начинают наглеть, капризничать, и если они стервы, то и издеваться над своим поклонником, словно проверяя его на прочность. Она в душе знает, что никуда он от нее не денется. Наливай, Евгений! – скомандовала Яна, входя в раж и в большой аппетит.

– Может, ты и права, Яна… Но я сейчас в таком отчаянии, что был готов уйти с работы, только чтобы Галя вернулась ко мне.

– Вот этого нельзя делать ни в коем случае! Работа приносит тебе удовлетворение и материальный достаток. Пойдешь у Гали на поводу, станешь подкаблучником, и будет она об тебя ноги вытирать! Хотя, стоп, что это я тебя учу уму-разуму? Нашлась учительница! Сама-то тоже не сберегла свое счастье, других учу! Не слушай никого, Женя, действуй, как велит сердце! – горячо поддержала его Яна, вцепляясь вилкой, а затем и зубами в сочный кусок окорока, подкопченного и ароматного.

«Неплохо у них работает кулинария при супермаркете…»

Они стали говорить о жизни, о любви, о своих неудачах. Коньяк в бутылке уменьшался, а настроение повышалось прямо пропорционально выпитому.

Наконец наступила та стадия, когда Яна всплакнула на плече у Евгения:

– У меня-то теперь и работы нет… Крах на всех фронтах…

– Так обратись к нашей Пуле! – сфокусировал на ней взгляд Женя.

– Не-е… пулю в лоб и другие части тела я не хочу… – поморщилась Яна. – Я о самоубийстве еще не думала.

– Да я не о пуле, а о Пуле!! – воскликнул Женя.

– С ума сошел? – решила уточнить Яна… на всякий случай.

– Нет, – уверенно ответил Евгений. – Ты что, не помнишь? Женщина ходит с нами на занятия.

– Любовь Любомировна?

– Да нет! Другая!

– Александра?

– Да нет же! Другая женщина!

Яна напрягла память и действительно вспомнила еще одну женщину, сидящую всегда в самом последнем ряду и ведущую себя «тише воды, ниже травы». Яна даже не сразу ее вспомнила и не помнила, как она выглядела.

– И что? – спросила она.

– Так она же директор бюро по трудоустройству! Уж не откажет в поиске работы коллеге по несчастью, – ответил Евгений.

– А при чем здесь Пуля? – поинтересовалась Яна.

– Так ее зовут так – Пуля! – прочавкал Женя.

– Пуля? Что за имя такое? – удивилась Яна.

– Пульсерия, а так – Пуля! Прикольно, да? – Евгений засмеялся. Он уже находился в изрядном подпитии. – Я все понял! В наш коллектив принимают женщин со странными именами! Сама посуди! Любовь Любомировна. Масло масляное! Яна Карловна. Извини, конечно, но Карловна – тоже не совсем обычное отчество. И, наконец, Пульсерия Валерьевна!

– Только Александра проскочила… – задумалась Яна.

– Как бы не так! Она же Александра Эдуардовна Репейник.

– Что?

– Репейник – ее фамилия! – прыснул Евгений, и они с Яной залились смехом.

Прошло еще немного времени, и они вовсе не походили на брошенных, а, скорее, напоминали веселящихся клоунов в цирке.

Глава 5

Василий Николаевич Лебедев, старший следователь прокуратуры, понял, что ему счастья в личной жизни не видать никогда. Конечно, в его душе теплилась надежда, что госпожа Цветкова, влюбившись в заморского принца, покинет пределы России и вся забота о ее персоне ляжет на плечи его заморских коллег. Но и здесь ему не повезло. Яна никак не хотела распрощаться с Москвой и продолжала лезть во все передряги.

Они были знакомы уже много лет, и каждый раз Лебедев покрывался холодным потом, когда на экране его телефона высвечивался номер Цветковой. Это могло означать только: опять что-то случилось, она опять во что-то влезла: или снова поймала «кровожадного убийцу», или преследует «самого маньячного маньяка». Беда в том, что Лебедев долго не признавался себе, что давно влюблен в Цветкову. Эта яркая блондинка разбудила в его душе вулкан страстей. Остальные женщины меркли в его глазах. Он мог злиться на Яну, проклинать все на свете, но, когда она просила помощи, да еще кротким, елейным голоском, не мог не откликнуться, словно в его душе сразу включался фонарик надежды.

В это утро, когда позвонила Яна и сказала, что срочно нуждается в его помощи и что свой единственный, разрешенный милицией звонок она потратила на него, ноги сами понесли Лебедева в нужном направлении.

Для него не было сильным потрясением, что Цветкова за какое-то хулиганство доставлена в местное отделение милиции. Но когда он приехал, познакомился с начальником и узнал подробности, даже у него, видавшего виды «следока», зашевелились волосы на голове и руки зачесались придушить зазнобу его жизни.

– А я могу с ней поговорить? – спросил он у начальника отделения, переводя дух и приводя мысли в порядок.

– Конечно, мы проводим вас в специальную комнату, – с сочувствием ответил начальник отделения.

Он понимал коллегу: если эта гражданочка – его хорошая знакомая, то ему придется несладко.

– А второго тоже вести? – спросил начальник.

– Мужчину, что был с ней? – уточнил Василий Николаевич.

– Его, родного… ну и видок у них у обоих… – почесал затылок начальник отделения.

– Ведите и его, – вздохнул Лебедев. – Может, он нам что прояснит, ведь от Цветковой добиться чего-либо вразумительного очень сложно?

– Это вряд ли… Они оба хороши, – мягко ответил начальник отделения, чтобы коллега не строил воздушных замков, и проводил его в комнату средних размеров со светлыми стенами, вертящимся вентилятором на потолке и минимумом мебели.

Стол и стулья – в рядок, словно на переговорах, с двух сторон. Лебедев сел на один из стульев и попытался сосредоточиться, хотя это ему не удавалось. От волнения била дрожь. Он вытащил спичечный коробок, высыпал спички на стол и из пустого коробка смастерил импровизированную пепельницу. В комнату ввели присмиревшую Яну с изрядно подпорченной внешностью. Василий нечеловеческим усилием воли не дал себе умереть от смеха на месте. Тогда бы он точно заинтересовал американское телевидение по присуждению первой премии за самую нелепую смерть в этом году. Еще бы! Следователь умер от смеха, допрашивая обвиняемую в разбое.

Яна была одета в ярко-розовую юбку со спортивными полосками по бокам, коротенькую, тоже спортивного покроя, курточку с капюшоном, и зеленые сандалии с длинными кожаными ремешками, обернутыми вокруг ее длинных, красивых ног.

Длинные волосы находились в творческом беспорядке, то есть просто спутанным колтуном свисали до спины. Во всем облике Яны читалось, что ей крепко досталось или что она попала в серьезную передрягу. Ее веселенький розовый костюмчик был порван в нескольких местах и изрядно испачкан. На худых коленках Цветковой красовались ссадины, по ногам тянулась вереница кровоподтеков. На лице у Яны тоже творился непорядок. Во-первых, размазанный яркий макияж по щекам и, во-вторых, слегка припухшая верхняя губа, явно от удара.

– Да… – протянул Василий Николаевич.

– Вася, ты приехал! Дорогой, Вася, что же это такое делается?! – запричитала Яна, сразу «беря быка за рога».

– Это я должен тебе ответить?! Я надеялся, правильнее сказать, питал слабую надежду, что ты мне объяснишь, как дошла до жизни такой? Что, совсем ничего не помнишь, что натворила со своим подельником?

– Смутно… Да и какой это подельник? Мы же не преступники! Мы – жертвы! Думаю, тебе уже все рассказали, и я бы хотела понять, как это выглядело со стороны, – вздохнула Яна, присаживаясь напротив.

Следователь с нескрываемой тревогой всматривался в лицо Яны, когда ввели полноватого молодого мужчину, выглядевшего еще хуже, чем Яна, из-за того, что избит он был явно сильнее, чем она. Его темные, похожие на телячьи глаза остановились на Яне как на единственном узнаваемом лице.

– Яна? – сказал он, словно икнул.

– Я… – не стала отпираться она, оправляя мятую короткую юбчонку.

– Ты как? – По тому, как он разлеплял сухие губы, становилось ясно: каждое слово ему дается с большим трудом.

– А ты как думаешь? – Она, морщась, бросила бесполезное занятие – разглаживание юбки, словно утюгом, собственной ладонью.

– Не знаю как, но наверняка не хуже, чем я. Хуже просто некуда, – простонал Евгений и схватился за голову. Его не смущало присутствие незнакомого человека в помещении.

– Спорнем? То есть поспорим? – возразила Яна.

– Не ссорьтесь, горячие эстонские люди, – встрял в разговор Василий Николаевич.

Евгений наконец сфокусировал взгляд на нем.

– А это что за тип? Не жених ли моей Гали пришел качать права? Сразу говорю: эта девушка ни в чем не виновата, во всем виноват только я.

– А в чем виноват-то? – прищурился Василий.

– А во всем! В чем пришли винить, все – мое! – твердо заявил Евгений. Похоже, он понял, что перед ним официальное лицо.

– Расслабься, это – следователь, – прервала его гражданский подвиг Яна. – Мой знакомый…

Евгений нахмурился, а Лебедев пригласил его присаживаться.

– Это – мой друг, – снова заискивающе пояснила Яна. – Так ведь, Вася… то есть Василий? А Женя вряд ли чем поможет в восстановлении событий прошедшего вечера. Он был, как бы это выразиться, немного не в форме…

– Да, это очень мягко выражаясь… судя по отчетам тех, кто вас накрыл… извините, – задержал… – Василий склонил голову, чтобы не было видно его широкой улыбки.

– А еще он защищал меня от разъяренной толпы и поэтому получил вдобавок несколько ударов по голове, – кинулась в объяснения Яна. – Если бы не Женя, меня бы разорвали на много маленьких кусочков. На сувениры, так сказать… Он – герой!

– Спасибо, что вы спасли Цветкову, нашу главную звезду криминальной хроники, – уже не скрываясь, улыбнулся Василий Николаевич. – А теперь, дети мои, я расскажу вам одну историю, очень занимательную, надо отметить… Может, что и всплывет в памяти?

– Только не издевайся… Нам и так досталось… К тому же мы очень сильно раскаиваемся на всякий случай. Да, Женя?

– Да, Яна! – Женя вздохнул, шмыгнул носом и с удивлением уставился на свои разбитые костяшки пальцев на обеих руках. Видимо, вчера и он успел кому-то нанести пару устрашающих хуков.

Лебедев героическим усилием воли подавил желание рассмеяться и напустил на себя серьезный вид.

– Сегодня утром гражданка Галина Светлова и гражданин Аркадий Зимин вступили в брак. Торжественное событие, правда? Очень правильная гражданская позиция, приветствуемая государством, – создание ячейки общества. И я, как представитель правоохранительных органов, не могу это не отметить. Гостей человек восемьдесят, первый брак для невесты, второй – для жениха, белое платье… в общем, мечта! Свадьба есть свадьба! И все бы ничего, но… К ЗАГСу вдруг подъехала ассенизаторская специализированная машина и накрыла всю эту свадьбу фонтаном из канализационных отходов, не сказать проще, фекалиями, еще проще – говном.

У Яны даже рот открылся от удивления. Она вместе с Женей очень внимательно слушала следователя.

– Ух ты! – только и смогла она выдохнуть.

– Вот именно, Цветкова! Даже слов нет. Очевидцы, а от них от всех, включая жениха и невесту, очень дурно пахло, подтвердили, что за рулем грузовика сидела ты, Яна. А большим гофрированным шлангом разбрызгивал все это добро твой попутчик с совершенно ненормальным видом и страшными проклятиями в адрес брачующихся.

Яна сглотнула, жалобно глядя на следователя.

– Но роль водителя тебя явно не устраивала, – продолжил Лебедев. – Ты опустила стекло в кабине и орала диким голосом что-то типа того: «Жека, накрой их всех какашками! Удобри их мозги, раз эта дура смогла бросить такого мужчину! Что вы извиваетесь и кричите? Все очень естественно!», «Нечего стесняться, все делают это!» И еще много чего интересного…

– Какой ужас! – схватилась за голову Яна. – Не может быть…

– А когда вас все-таки повязала служба охраны и буквально вырвала из разъяренной толпы униженных и оскорбленных людей, которые просто убили бы вас, и, заметьте, их оправдал бы любой суд, ты, Цветкова, извивалась, сопротивлялась и махала своими костлявыми кулаками.

– А что, я должна была сдаться без боя? – нахмурилась Яна.

– И кричала, что молодец Жека, отомстил за поруганную честь! Что теперь и на нары можно со спокойной совестью. Как это понимать?

Женя сидел ошарашенный и тупо смотрел в одну точку. Лебедеву стало ясно, что тот не помнит, что творил, и сейчас не знает, как реагировать на такую информационную реальность. Понятное дело, не верить следователю, тем более другу Яны, нет смысла. Тем более, что есть куча свидетелей, да и все событие запротоколировано.

– Простите… Вы сказали, что мы залили всю свадьбу гов… Кхе… нечистотами? – срываясь на тон профессора лингвистики, спросил Евгений у следователя.

– Да чего уж… извиняться. Все нормально! То есть все так и было, как вы сейчас сказали.

– И Галочку тоже? – побледнел Евгений.

– Это невесту, что ли? Я не в курсе.

– Ха! – вдруг вскрикнула Яна. – Ее, любимую, ты полил основательно! Ни одного светлого пятна на белом платье, будь уверен!

– Какой ужас… – прошептал Евгений, краснея.

– Ты что, жалеешь?! – с угрозой в голосе прошипела Яна.

– Нет… Точно, нет! Просто все как-то неожиданно… – быстро откликнулся Женя.

– А как ты хотел? Фактор внезапности сыграл здесь не последнюю роль. – Яна словно гордилась проделанной работой.

Василий Николаевич с удивлением посмотрел на нее. Может, дамочка умом повредилась? Не нужна ли ей специализированная медицинская помощь? Не подадут ли потом на правоохранительные органы конституционную жалобу, что они издевались над душевнобольной девушкой, вместо того чтобы отправить ее в специализированное медицинское учреждение?

– Чему ты радуешься, Яна? Уму непостижимо! Вам вменяют злостное хулиганство! Грозят крупные денежные штрафы, а то и лишение свободы! Угон спецмашины, езда в нетрезвом виде, да еще и без категории в правах, при которой ты могла бы находиться за рулем грузовика. Затем нанесение материального вреда людям. Все были в дорогих платьях и костюмах, сами понимаете, свадьба. Нанесен колоссальный моральный ущерб присутствующим на свадьбе людям. Согласитесь, не каждый день искупаешься в таком ароматном душе…

– И что? – с вызовом отчеканила Яна.

– Ничего. Невеста в шоке, они с женихом понесли самый колоссальный моральный ущерб, – пояснил Лебедев, закуривая.

– Ничего… переживет… – легкомысленно отмахнулась Яна, звякнув дорогими золотыми браслетами на тонком запястье. – Как Женя пережил ее предательство? Измена – похуже, чем дождь из нечистот!

Лебедев вздохнул и задумчиво уставился на Яну. Та еще картинка… На фоне побитого лица и странной спортивно-эротической одежды дорогущие украшения из золота высокой пробы с крупными брильянтами и сапфирами смотрелись, мягко говоря, негармонично. У госпожи Цветковой было много дорогих, красивых, а часто и эксклюзивных украшений, которые дарил ей раньше Ричард, а потом Карл. Даже после развода Ричард все равно на праздничные даты дарил Яне золото, зная ее любовь к крупным, ярким украшениям. Преподносил он их так, что Яна не могла не принять. Иногда она сама покупала себе украшения, если, увидев, не могла оторвать взгляд.

– Откуда такая ненависть к гражданке Галине Светловой? – поинтересовался Лебедев.

– Наконец-то разумный вопрос! – обрадовалась Цветкова. – А никто не поинтересовался у этой гражданки, почему она два года жила с Женей гражданским браком, пользуясь всеми благами? Человек жил ради нее, дом построил для нее, а она что? Видите ли, работает он с дерьмом, фи, носик она воротит! Да это она – дерьмо! Вот и получила, что заслужила! Это еще не известно, кому надо выплачивать за моральный ущерб, – разгорячилась Яна.

– Браво! Наконец-то я понял! Оказывается, есть объяснение этому безумному поступку. Праведная месть, так?

– Так! – откликнулась Яна.

– И Яна ни в чем не виновата, – сразу встрял Евгений. – Я занимаюсь этим дерь… То есть делом, мне пришла в голову эта идея, я заставил Яну проделать все это.

Лебедев молча выслушал, улыбаясь уголками губ.

– Я ценю ваше благородство и даже попрошу, чтобы ваше заявление рассмотрели более серьезно. Это хорошая цель – взять вину на себя и дать возможность помучаться угрызениями совести. Но я сейчас здесь не для протокола и ни за что на свете не поверю, что госпожа Цветкова ни при чем. Просто ангел во плоти, я сейчас расплачусь! Мне даже немного жаль вас, Евгений. Так эта женщина действует на окружающих. Это ее «фирменная фишка», так сказать, «фирменный рецепт». Нужны годы тренировок, чтобы противостоять ее напору, натиску и умению убеждать. Может, Цветкова, ты обладаешь способностью гипнотизировать и сама того не знаешь? С ней ведь как, Евгений: с вечера можно начать пить и очень складно говорить про жизнь, а утром – очнуться на верхушке Эйфелевой башни с украденным седлом от золотого унитаза, которое она вас уговорила стырить у «зажравшегося богача» и отдать голодающим в Африке. Но по дороге вы еще как-то оказались во Франции для оказания интеллектуальной помощи французской полиции, хотя вас никто об этом не просил.

– Ха-ха-ха! – громко, по слогам произнесла Яна, не улыбаясь. – Что-то тут сильно много говорят обо мне, меня не спрашивая. Яна Цветкова еще никогда никого не предавала, и я никому не позволю взять всю ответственность на себя. Молчи, Женя! Я все слышала и все поняла. Я была более вменяемая, чем ты, все помню! Мы все делали вместе. И то, что мы делали, нам обоим доставляло сумасшедшее удовольствие. Так что и отвечать будем вместе! Хотя сама идея мероприятия, не скрою, зародилась у меня! Чем я очень горжусь, к вашему сведению!

– Не боишься тюрьмы? – строго спросил следователь.

Яна мгновенно вскочила на ноги и уже через секунду оказалась на коленях у Лебедева, свернувшись клубочком и гладя его по голове.

– Васенька, ты же поможешь мне? Как же ты без меня-то?

– Вот это очень интересный, то есть сомнительный, комплимент. Может, стоит упрятать тебя в тюрьму, чтобы общество вздохнуло спокойно? – Следователь попытался отстраниться от нее, покраснев до корней своих темных и густых волос.

– Ты же не сделаешь так, Вася? – поморгала длинными ресницами Яна.

– Вася… А что Вася может сделать? Я всего лишь следователь, – окончательно стушевался он.

– По особо важным делам, – проникновенно напомнила Яна, старательно хлопая ресницами и стараясь не думать о том, что от нее может дурно пахнуть и, скорее всего, не надо было опрометчиво бросаться мужчине на колени.

– Если только… – усмехнулся Лебедев.

– Ты точно нам поможешь, я знаю, – погладила его по голове Яна. – Иначе бы ты вообще сюда не приехал. Ведь так?

– Не факт. Я просто не мог не откликнуться на просьбу женщины, попавшей в беду, понятно? Я же не знал, что здесь все так серьезно. Как представлю себе эту красочную картину с вами в главных ролях, так цепенею. Нелегко будет компенсировать испорченную свадьбу.

– Что?! – Яна соскочила с его коленей. – Что мы такого сделали?! Расписались они! А кто ответит за испорченную жизнь?! И никакую свадьбу мы не испортили! Наоборот, мы превратили ее в незабываемое зрелище.

– Это точно! – устало кивнул следователь. – Такое не забудешь никогда!

– Конечно! Все свадьбы проходят стандартно, а здесь точно будет что вспомнить в старости, – яростно закивала Яна. – Они еще и смеяться будут! И вообще, какашки – это к деньгам!

– Ты серьезно? – перестал улыбаться следователь. – Вы еще фирму откройте. Выезд, обслуживание на дому и в офисе. Незабываемые ощущения, поливка дерьмом.

– Не юродствуй, – надулась Яна.

– А машину мы не угнали, я хозяин всей базы и этой машины тоже, – робко вклинился в разговор Женя.

– Только дерьмо не все наше… Оно коллективное, – сразу вступила Яна. – Но народ этого района Москвы платит за содержание канализации, значит, доверяет Жене утилизировать свои биологические отходы!

Лебедев поморщился:

– Тебя ни в чем не убедить! Знал бы народ, как ты захочешь распорядиться его отходами…

– Народ был бы «за»! Подлецов и предательниц надо наказывать! – Яна показала ему язык.

– Просто маньячка какая-то. Вы нашли хорошее применение тому, что вам доверил народ, ничего не скажешь!

– Это была месть! На это способен любой обиженный человек, сколько можно повторять…

– Это был самосуд! – поправил ее Василий Николаевич.

– Я заплачу любой штраф, только отпустите ее к ребенку, – проявил твердость Евгений.

– Тебе сейчас лучше обратиться не ко мне, а к своему бывшему мужу Ричарду. Он все же работал адвокатом, да и вообще, замечательный юрист, – оставил без внимания предложение Жени следователь.

– К Ричарду я больше не обращусь ни за что на свете, – насупилась Яна.

– Хорошо. Я посмотрю, что могу сделать, но судебного разбирательства все равно не избежать, – смягчился Василий.

– Хорошо бы административного, а не уголовного, – проныла Яна, словно выбирала между шоколадкой с джемовой начинкой или шоколадкой с орехами.

Лебедев только взъерошил свои жесткие непослушные волосы широкой пятерней.

– А из чешского посольства за вас не могут замолвить словечко? Иногда это действует… Сообщи своему Карлу.

Он осекся на полуслове, увидев, как Яна изменилась в лице. Создавалось впечатление, что ее настиг острый сердечный приступ. Она побледнела, прижала руку к груди и зашаталась. Евгений мгновенно отреагировал, поддержав ее за локоток и усаживая на стул.

– Вы с ума сошли! – Он с упреком взглянул на следователя. – Яна так переживает! У них и так сейчас непростые отношения, он ушел от нее… А вы предлагаете забить последний гвоздь в крышку гроба их любви – сообщить ему, что его бывшая возлюбленная сидит в «обезьяннике» по очень странному обвинению. Она ночью с каким-то мужиком приехала пьяная на спецмашине и залила какую-то свадьбу какашками?! Да вы что?! Он же, со слов Яны, настоящий аристократ, князь! А вы тут с таким… Яна, что с тобой?! Что? Дышать тяжело?

– Нет, ничего… все хорошо… Просто представила себе реакцию Карла… его аристократического общества… Прямо холодок по спине пробежал.

– Ну хорошо! Не будем никому сообщать, я же не знал… Я видел Штольберга, и он произвел на меня очень приятное впечатление. Умный и адекватный человек. Что же ты, Цветкова, сделала? Чем допекла заморского принца?

– И ты туда же… Я допекла… Почему именно я? Может, это он? – огрызнулась Яна.

– Сама-то в это веришь? – Лебедев внезапно повеселел.

Не иначе весть о том, что Яна рассорилась и рассталась с двумя главными мужчинами своей жизни, придала ему оптимизма.

– Только если все-таки твой Карл объявится, не думай, что это я ему сообщил… – предостерег следователь.

– А что такое? – не поняла Яна.

– Ваш подвиг сняло телевидение, – пояснил Лебедев.

– О нет! – снова побледнела Яна.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.