Стелла Вайнштейн

Король в моем плену

Глава 1

Не просите помощи у темной ведьмы

Я увидела одинокого всадника издалека. Послала зов стражникам, разрешила пропустить нежданного гостя, хотя они и сами не осмелились бы задерживать сюзерена.

Сняла магическую защиту вокруг владений и срочно кинулась в гардеробную выбрать подобающее случаю одеяние. Столько лет мечтала о судьбоносной встрече. Неужели сегодня? Совсем не готова…

Пальцы дрожали, пока застегивала пуговки шитого серебром платья, закрепляла сверкающую диадему в черных волосах. Плащ со стоячим бархатным воротничком довершил образ царственной особы. В панике подправила и лицо: скулы стали резче, глаза приобрели зеленый оттенок, губы чуть увеличила и выкрасила в алый. Излишняя осторожность, он бы меня и в прежнем облике не узнал.

Вышколенные воины обрадовали слаженными и четкими действиями. Остановили всадника на длинном каменном мосту, скрестили пики и громовым тоном вопросили в один голос:

– Зачем пожаловал?

Всадник не спасовал. Гордо подняв голову, одной рукой бережно придержал свою ношу, другой, натянув удила, остановил коня.

– К ведьме со срочной просьбой, – процедил сквозь зубы, едва сдерживая раздражение.

Еще бы! Он гнал скакуна, не жалея сил – ни своих, ни животного. Промедление сводило его с ума. Тем сильнее порадовал ответ верных слуг:

– Просить аудиенции у ее темнейшества требуется заранее, в письменном виде, с приложением задатка.

– За ценой не постою, ведьма не пожалеет.

Эдгар, спасибо ему, нахмурился, сильнее сжал древко копья и твердо отрезал:

– Темнейшая госпожа не принимает.

Нужно будет ему премию выплатить! Умный мальчик, далеко пойдет, гляди, так и до звания начальника стражи выслужится.

Я подобрала тяжелые юбки и заспешила в приемный зал. Слуги торопливо устанавливали подобие помоста и тяжелое старое кресло, выкупленное у разорившегося барона. У меня всё руки не доходили до устройства этой части замка, да и в первый раз столь высокопоставленные особы жаловали визитом.

Золотой поток потек с протянутых пальцев, охватил потертое дерево. Меня переполняло нервное волнение, мысль о том, что король скоро войдет в стены моего замка, пульсировала в висках. Вспышка! Кресло превратилось в солидный трон с золотыми подлокотниками, по наспех сколоченному помосту прошла волна, окрашивая голые доски в благородный алый мрамор с белыми прожилками. Пока только иллюзия, но если не забыть и подпитать вечером, будет смотреться вполне достойно.

Я только-только успела устроиться на сиденье, а слуги выстроиться у стены, как распахнулись высоченные двери, и Эдгар объявил:

– Его величество король Айнура нижайше просит аудиенции у темной госпожи.

Я сидела на троне, старательно изображая спокойствие, мысленно приказывая пальцам не дрожать, не цепляться до побеления костяшек в подлокотники, стараясь не наклоняться вперед в зловещем предвкушении. Ледяное благородство, ровная спина, презрительное выражение на лице.

И не дышать, не преследовать взглядом стройную фигуру того, кто появился в дверях. Даже сейчас, изнуренный часами гонки, он был удивительно хорош – со смоляными кудрями, рассыпанными по плечам, прямым взглядом карих глаз, упрямо сжатым ртом и истинно королевским достоинством, совсем не тем, что я пыталась подделать, сидя на троне.

А на руках короля Айнура, предмета женских мечтаний на тысячу километров в окрестности, включая меня, умирала прелестная рыжеволосая девушка. Прямо на расшитом жемчугом зеленом лифе алой розой цвела кровь, капли падали на голубоватый мраморный пол, отстукивая траурное кап-кап-кап. Бледность ее кожи перекликалась с бледностью короля, но всякий, взглянувший на бесчувственную девушку, сказал бы, что она – не жилец. Ее губки приобрели синеватый оттенок, под глазами залегли сизые тени. Никто не мог бы спасти рыжую красавицу. Никто, кроме меня.

Король, тяжело дыша, окинул зал взглядом, в котором сквозили боль и безумие, остановил на мне. Как объятый жаждой смотрит на живительную воду из ледяного источника, так он смотрел на меня.

А я почти не дышала, не двигалась, слова застряли в горле, глаза наполнились слезами. Я не выдержала пристального внимания короля Айнура и отвела глаза. Не в первый раз, но и не в последний. Испугалась, что он прочтет объявшую меня бурю эмоций – жалость к несчастной девушке, горечь от того, что его чувства никогда не будут направлены на меня, жгучая ревность к той, кого он так осторожно держал в своих объятиях, и страсть, всепоглощающая страсть, которая изнутри поедала меня с того самого дня, когда мне не повезло потерянной девчонкой повстречать короля, тогда еще принца.

Нет, не стоило ему видеть этого.

– Темная госпожа… – начал король, и я поняла, как сильно нужна ему, раз плебейское «ведьма» заменил на титул, который я сама себе выдумала, надеясь отпугнуть нежеланных гостей. – Умоляю о вашей милости.

Приказала голосу не дрожать. Ответила, стараясь не смотреть прямо в глаза гостя:

– Я не раздаю милости. У меня весьма высокие расценки.

– Уверен, что смогу выплатить любую названную вами цену. Лишь умоляю не медлить, жизнь покидает Катрин.

Я неспешно поднялась с трона, пользуясь преимуществом ступенек, возвышающих меня над королем. Не помогло. Любой посторонний наблюдатель сразу бы сказал – преимущество на стороне правителя Айнура. Даже в роли просителя от него веет властностью, мужской первобытной силой. Он готов унизиться на словах ради спасения любимой, и есть в этом нечто благородное, открытое, честное.

Если бы я уже не была влюблена в него по уши, влюбилась бы в этот момент, когда он прижимает к себе вялое тело раненой девушки, подбородок упрямо поднят, а в глазах готовность бросить весь мир к моим ногам ради нее.

– Даже если цена будет слишком высока? – вкрадчиво спросила, спускаясь к просителю.

– Я достаточно богат, – коротко ответил король.

Айнур процветает. Благодаря удачной экономической линии и последним победам над соседями молодому правителю удалось удвоить капитал в казне. Я знаю это, так как пристально слежу за ним уже долгие годы.

– Золото не интересует меня, – равнодушно бросила, бесшумно подходя к королю.

Он вздрогнул, в его взгляде появилось подозрение, что я веду какую-то свою грязную игру. Правильно, милый, ты все верно угадал – веду.

– Чего желает темная госпожа? – В голосе короля под напускной вежливостью послышался животный рык.

– Боюсь, моя цена окажется великому правителю Айнура не по карману, – сказала я низким голосом, почти шепотом, обходя пару по кругу.

Скоро девушка испустит свой последний вздох. Я это знаю, знает и король. У него нет времени, я же его бессовестно тяну.

– Я готов на все, – без обиняков твердо произнес он, поворачиваясь за мной.

– Даже на то, чтобы стать моим рабом? – усмехнулась я, а внутри все задрожало. – Не бойтесь, ваше величество, не навсегда, всего лишь на месяц. Вы вернетесь домой, к живой и здоровой невесте… – тут я запнулась, сглатывая ком в горле. – Отпразднуете свадьбу, и никто не узнает, где вы пропадали тридцать дней.

– Что за извращенные желания? – с гадливостью процедил король.

– Всегда мечтала о короле в моем плену. Не привыкла отказывать себе в маленьких радостях. Легко вам не будет, обещаю. Решайтесь же! Или цена слишком высока?

Смертельно бледная девушка вздрогнула всем телом, не открывая глаз. Король поднял на меня черные как ночь глаза, наполненные страхом.

– Я согласен.

У меня зашумело в ушах, я быстро опустила лицо, чтобы он не видел торжество и потаенную улыбку.

– Быстрее же, ведьма!

Резко повернулась к нему с делано оскорбленным выражением и отступила в сторону трона, показывая, что не намерена терпеть подобное отношение.

– Стойте, темная госпожа! – тут же поправил себя король.

В его голосе звучала безукоризненная вежливость, только в глазах вспыхнуло презрение.

– Клянитесь честью, – тут же оттаяла я, возвращаясь назад. И добавила скучающим голосом, как будто сообщила о досадной мелочи: – И кровью. Естественно, стоит вам показать за тридцать дней малейшее неповиновение моим капризам – Катрин умрет. Тут же, мгновенно, без всяких предупреждений. Я не настроена заниматься вашим воспитанием или терпеть характер. Мне нужен послушный смирный раб, я ясно выразилась?

Зрачки повелителя Айнура заняли всю радужку. На лице читалось отвращение, смешанное с ненавистью. На мгновение мне показалось, что я зря это все затеяла.

– Клянусь, – бескровными губами произнес он.

Король протянул вперед одну руку, другой бережно придерживая девушку. Эдгар споро и неглубоко полоснул по его запястью. Я нагнулась и подобрала губами соленые вязкие капли. Теперь договор скреплен, назад дороги нет.

Я сделала призывный жест пальцами, и понятливые слуги занесли узкую кушетку, на которой я обычно лечила хворавших. Вид у нее был простой и непрезентабельный, что я тут же исправила, правда наспех наведенной иллюзией, на большее времени не было.

Девушку уложили на лежанку, ее рыжие длинные локоны красиво рассыпались по синему бархату.

Я сама невольно залюбовалась изяществом потомственной аристократки, результатом отбора длиной в сотни лет – красивейших женщин для достойнейших из мужчин. Интересно, понимала ли эта тонкокостная рыжеволосая дворянка, как сильно ей повезло? Долгие годы я готова была отдать абсолютно все на свете, чтобы быть на ее месте.

Прав был булгаковский Воланд, говоря: «Никогда и ничего не просите. Никогда и ничего, в особенности у тех, кто сильнее вас». Король Айнура пришел сам, хотя я долгие годы порывалась найти его, умолять о взаимности!

В зале было тихо, как в безлюдной пещере. Присутствующие затаили дыхание в преддверии таинства. Домочадцы любили наблюдать за колдовством госпожи: мое могущество было залогом их спокойствия. Король же стоял в стойке готового к прыжку хищника, готовый в любой момент броситься на спасение любимой.

Взмах ладони, короткий взгляд из-под ресниц на напряженную фигуру правителя Айнура. От одного его вида магия спешила сорваться с кончиков пальцев ярким фейерверком. Одно его присутствие заставляло сердце биться чаще, желание бурлило в крови, становясь все жарче от понимания того, что он моим не будет. Запретного хочется в сто раз сильней…

У девушки рваная рана в груди, словно туда попала стрела, а потом злая рука выломала ее, не щадя юное тело. Бедное дитя! Магия потекла золотым дождем, словно рвущийся в игру щенок. Не помню, когда в последний раз колдовала с подобной легкостью. Словно руки опытного хирурга, магические нити трудились над бурым пятном, преображая его. Края раны приблизились друг к другу, сосуды срослись, кости соединились, и вскоре на коже остался лишь красный рубец, стремительно бледнеющий. На щеках девушки расцвел румянец, губы порозовели. Ресницы затрепетали и открыли огромные зеленые глаза, в которых плескалось недоумение.

– Где я? – вопросила девушка.

Король бросился к ней, пытаясь обнять, успокоить, но я оказалась проворнее. Посреди зала засиял сигнальный огонек пространственного портала. Взмахом указательного пальца и неведомо откуда взявшимися силами я прорезала пространство слепо в сторону Айнура. Лежанка вместе с девушкой пулей полетела в открывшуюся дыру, сквозь которую можно было разглядеть раскисшие улицы захудалой деревеньки, покосившийся плетень и огромного борова, хмуро рывшегося в отбросах. Хлопо́к, мгновенно ослепившая всех яркая вспышка света – и девушка исчезла в портале, оставив после себя лишь пятна крови на белом мраморе да душный запашок деревни, в которую я ее отправила.

Король Айнура обличительно смотрел на меня, а я исподволь любовалась его мощной фигурой, не обращая внимания на сжавшиеся от злости кулаки.

Странно, магия все еще клубилась вокруг меня, ластилась и просила найти для нее применение. Я бездумно сбросила остатки в пол, укрепляя периметр вокруг владений. Дополнительная защита никогда не помешает.

– Ты не дала мне попрощаться с возлюбленной, ведьма, – ровным голосом произнес король, и мои стражи невольно склонили головы от ярости, сквозившей в его словах.

– Свою часть сделки я выполнила. Надеюсь, у королей хорошая память на обещанную оплату. Отныне для тебя я – темная госпожа, а любое мое желание – единственный закон. На колени!

Да, жестоко и некрасиво, я вполне это понимала. Чтобы гордого правителя целой страны поставить на колени, нужно быть той еще сволочью. Впрочем, если не получилось заслужить его любовь, сойдет и ненависть.

Он резко вдохнул, ноздри затрепетали. Затем движением, полным достоинства, король Айнура встал сначала на одно колено, затем подломил и другое.

Сиенна, моя экономка, и стая горничных, успевших просочиться в зал за время лечения, дружно протестующе ахнули. Для половины из них король – их бывший сюзерен. Видеть его склонившим голову перед ведьмой – это взрыв шаблона, святотатство и еще одно безоговорочное доказательство моего величия.

Обошла его по кругу, постепенно сокращая дистанцию. Сердце бешено колотилось в груди. Отчаянно хотелось зарыться ладонью в черные кудри, провести пальцами по заросшей щетиной щеке, повернуть к себе красивое лицо и впиться жестким поцелуем в губы. Так хотелось, что магия забурлила внутри, требуя немедленного выхода. Я не смогла сдержать поток, вцепилась в бархатную мантию и не отпускала, пока она не превратилась в магический артефакт, не пропускающий стрел. Черт, двенадцатый, а ведь мне удалось продержаться два года.

Замерла прямо напротив короля Айнура, внимательно любуясь им, пользуясь моментом, пока он склонил голову, охваченный праведным гневом.

Мне нужно избавиться от дикого желания, поселившегося в сердце с момента нашей первой встречи и не ослабевшего с годами. Я любила Рейсвальда всепоглощающей любовью девочки-подростка к известному смазливому певцу. Любовью с той самой одержимостью, которая заставляет их оклеивать стены портретами, писать в тетрадке сотни раз заветное имя, бредить любимым лицом во сне и наяву. Только у девочек подобное снимается настоящими чувствами к живому человеку из плоти и крови, а я питаю мучительную страсть к королю Айнура уже семь лет, и она не бледнеет, а лишь становится сильней.

Я так и не разобралась, причина ли подобной пагубной страсти в магическом даре? Ведь магия связана с эмоциями, это мне Илстин твердил с самого начала обучения… Или я влюбилась в короля Айнура, ослепленная ореолом красоты и власти молодого правителя?

Оставалось надеяться на последнее. В качестве раба он уймет безудержную тягу, может, таким образом удастся избавиться от надоевшей одержимости. Сколько можно каждую ночь летать к его дворцу в образе птицы и заглядывать в спальню через окно? Жалкое занятие, недостойное темной ведьмы.

Вид Рейсвальда, полностью подчиненного моей власти, стоящего на коленях посреди принадлежавшего мне замка, опьянял до безрассудного восторга. Я вся дрожала от нервного возбуждения. В голове проносились бесчисленные картины всего того, что можно приказать королю, а он будет вынужден беспрекословно подчиниться. Воображение рисовало черноволосого красавца в цепях, с повязкой на глазах, литые мышцы напряжены в предвкушении моего прикосновения, но нет! Никогда не опущусь до подобного.

Губы искривила издевательская усмешка.

– Псарню давно не чистили. Займись этим, Рейс.

Как плеть, обжег брошенный из-под ресниц взгляд короля, полный ненависти. Во второй раз ахнули слуги, поражаясь наглости темной ведьмы.

– Как скажете, моя госпожа, – бескровными губами ответил повелитель Айнура.

– Хороший мальчик, – безжалостно похвалила я, поражаясь тому, как сильно задевает меня холодная злость новоиспеченного раба.

Вытерплю. Мне необходимо увидеть его грязного и вонючего после чистки псарен, доставшихся в наследство от жившего раньше в замке графа. Я охоту не признавала, так и не полюбив средневековую забаву. От собак не избавлялась, но и не дрессировала шумную свору.

Отдала короткий приказ Сиенне показать Рейсвальду необходимое, резко отвернулась и чуть не выбежала из зала.

Меня душило ощущение совершенной ошибки. Я мучительно думала, что могла бы попросить взамен излечения невесты Рейсвальда, и приходила к одному и тому же неутешительному выводу – мне его любовь не завоевать. Никак. Я была его мимолетным развлечением, когда только попала в этот мир двадцатилетней девчонкой; сейчас же, когда он влюблен в другую настолько, что готов пожертвовать собственной свободой и отказаться на месяц от государственных дел… Нет никакой надежды вызвать ответные чувства в короле Айнура.

Остается только избавиться от своих. Его ненависть мне на руку, презрение тоже не повредит. Я все делаю правильно. Боль в сердце – часть горького лечения.

Глава 2

Не попадайтесь на глаза бешеной ведьме

Когда Рейсвальд во время охоты нашел Катрин, истекающую кровью, его словно накрыло черной пеленой. Никому нельзя доверять. О плетущемся против него заговоре молодой король давно знал и все тылы прикрыл, лишь в одном проявил мягкость – позволил Катрин уговорить себя навестить ее отца, герцога Савьёля, чтобы официально просить руки невесты. Приняли их радушно, Рейсвальд почувствовал себя в кругу родных, позволил себе расслабиться… и не уберег ту, что любил больше всего. Интриги последовали за королем из столицы в герцогство Савьёль, ударили в самое уязвимое место. А ведь с собой он взял лишь самых проверенных людей… Больно осознавать, что один из них не только выстрелил в Катрин, но и с нечеловеческой жестокостью выломал стрелу из ее груди.

В беспросветном колодце отчаяния единственным лучом надежды вспомнилась история, услышанная от старухи в близлежащей деревне. Внучку седовласой женщины укусила бешеная лиса, девочка месяц бегала как ни в чем не бывало, а потом слегла с жуткими судорогами, и все вокруг обещали быструю смерть. Ведьма вытащила девочку с того света. Слова старухи высветились словно огненной надписью: «Она уж богам душу отдала. Ведьма простерла над ней руки, прошептала пару слов и всю гниль отвела. Вот Миранушка моя бегёт здоровенькая, правда, мечтает все в замок к ведьме удёрнуть… Знаете, ваш-величество, молодость глупая, пройдеть у нее».

С тех пор к ведьме прилипла кличка Бешеная. Она отличалась переменчивым настроением: проклятиями сыпала как из рога изобилия, но, бывало, и проявляла великодушие. Когда от нее ждать одного, когда другого – никто не знал.

Рейсвальд нашел любимую в луже крови, бережно взял на руки, поднял к небу почерневшее от горя лицо, прося помощи у богов, и над верхушками деревьев увидел черные шпили замка Вейнер. Раньше замок принадлежал опальному графу, высланному на окраину еще отцом Рейсвальда за преступления против короны, дабы отражать атаки недружественного соседа. Когда пришло сообщение о том, что граф с семьей сгинули, а в замке поселилась новая ведьма, о Вейнере не горевали, тем более что ведьмины владения представляли более надежную защиту, чем войска опального графа, отличавшегося жестокостью и упрямством.

Не думая дважды, Рейсвальд вскочил на коня, прижал к себе умирающую невесту и отправился в логово бешеной ведьмы. Он был готов заплатить любую цену, лишь бы спасти Катрин. Мысль о том, что его просчет может стоить ее жизни, была невыносимой.

Следует быть благодарным ведьме за быстрое исцеление любимой.

Но благодарным быть не получалось. В душе клокотала ненависть.

Бешеной ведьме показалось мало заполучить его свободу. Она посмела посягнуть на честь – поставить короля на колени перед слугами, отправить чистить псарню, как презренного изгоя.

Что ж, короли от простых людей отличаются тем, что прекрасно владеют собой и любую поставленную перед ними задачу решают в совершенстве. Ее темнейшеству захотелось чистых псарен? Она их получит!

Посеревшая экономка ведьмы бормотала извинения за хозяйку:

– Не серчайте, ваш-величество, не знаю, что на нее нашло. Она обычно кротка, что овечка, сердце у нее доброе. Вы идите в ваши покои, отдохните с дороги, небось страх как за невесту переживали. С песиками мы разберемся, не боитесь, все сделаем как надо. Вы уж простите нас…

В раздражении Рейсвальд сорвал перчатки, обагренные кровью Катрин, принялся расстегивать охотничий камзол.

– Не извиняйся за темную госпожу, добрая женщина. Ее желание отныне для меня закон. – Король недобро улыбнулся. – Ведите к псарням.

По дороге он бережно снял рубашку, пропитанную кровью любимой, остался лишь в охотничьих штанах и сапогах из мягкой кожи, благо погода позволяла. Солнце золотило ярко-желтые, алые, рыжие листья, словно сейчас разгар лета, а не глубокая осень. Крепостная стена осталась позади, псарни находились за стеной замка, для здоровья животных требовался простор для выгуливания. Граф Вейнер любил охоту и холил собак, а что сделала с ними ведьма – неизвестно.

Показать путь вызвалась экономка, вдобавок к ней поглядеть на зрелище привязались три служанки и пара стражников. Дисциплина оставляла желать лучшего – бездельники нагло забросили обязательства, но это не его угодья, пусть ведьма сама с челядью разбирается.

За стеной замка показалось просторное здание с двумя дворами – спереди «чистый», сзади тот, где собаки справляли нужду.

Рейсвальд решительно распахнул двери, ему навстречу кубарем выкатился вихрастый рыжий мальчишка с широко открытыми от страха глазами. Видно было, что он подумывал сбежать, но все пути отступления были отрезаны. За ним из разверстых дверей выбежала целая свора гончих с высунутыми языками. Мальчишка заозирался, мгновенно сориентировался и кинулся в ноги королю:

– Только не выдавайте меня Эвитерре!

Странное имя… Подходящее ведьме. Рейсвальд медленно повторил его про себя. Эвитерра… Бешеная ведьма…

Паренек весь побледнел, глаза блестели от слез, круглые щеки тряслись от страха.

Странно, темная госпожа показалась взбалмошной, капризной стервой, но жестокости в ней не наблюдалось. Рейсвальд считал, что хорошо разбирается в людях, поэтому, прежде чем судить, обернулся на праздных зевак – посмотреть, что они скажут в защиту той, которую боятся дети.

Экономка уперла руки в боки и уличительно произнесла:

– Так вот где ты пропадал, негодник! А нам передали, что ты к тетке в деревню подался!

И король расслабился: так выговаривают непослушным пажам, непохоже, что юного нахала отведут на съедение ведьме.

– Нет у меня тетки, сирота я! Пожалейте, а? Никому не мешаю, за собаками смотрю, не говорите ничего госпоже, а?

На вид ему было лет десять. Не в меру упитанный, рыжий, наглый, с хитрыми глазами. Рейсвальд больше не верил разыгрываемой мальцом трагедии.

– Нетушки, Мик. – Экономка скрестила руки на могучей груди. – Ты правила знаешь, а я не собираюсь за твою дурную башку схлопотать проклятие. Марш сдаваться госпоже.

– Только не это, Сиенна! – Поняв, что от жестокосердной экономки пощады не дождаться, мальчишка переключил усилия на Рейсвальда, чьи ноги до сих пор обнимал. – Благородный господин, защитите сироту, а?

– Ты ошибаешься, бедное дитя. В этом замке я всего лишь раб.

Сказав это, король перешагнул через цепкое кольцо детских рук и зашел в псарню.

Мальчишка соврал. За собаками он ухаживал из рук вон плохо. В королевском дворце за подобный беспорядок летели бы головы. Тут следовало бы еще месяц назад поменять настил, запретить собакам таскать еду из корыт на лежанки да отделить драчунов от тех, кто слабее, вон лежит один в углу покусанный неудачник с рванным ухом. В помещении было душно, первым делом король раскрыл все двери навстречу осеннему дню.

Ввалившейся за ним толпе зевак досталось по заданию, и вскоре все были при деле – выносили сено, чистили кормушки, считали собак. Рейсвальда слушались беспрекословно, так было с самого детства, и он воспринимал эту черту характера как само собой разумеющуюся. Ведьма еще пожалеет о том, что решила держать его при себе в качестве игрушки. В том, что у нее ничего не получится, молодой король ни секунды не сомневался.

Мик старался больше всех, понимая, что пожинает плоды собственной лени, а может, хотел вымолить себе отсрочку от предъявления на очи ведьме.

Рейсвальд тоже не остался в стороне, взял острую лопату и отправился очищать грязный двор.

Может, других принцев растят иначе, Рейсвальд же вырос в южном королевстве Сарнир, в качестве дорогого гостя, или можно сказать иначе – заложника. С юным королем не церемонились, ему пришлось отработать сполна в качестве простого пажа. Впрочем, ночевать он все же возвращался в просторные комнаты, где его ждали кормилица и учитель. Там он постигал науки, подобающие будущему королю. Когда его отец умер и Рейсвальд срочно понадобился при дворе, ему удалось не ударить лицом в грязь – власть он удержать сумел и даже, вопреки мрачным предсказаниям, взошел на престол. Только, видимо, кому-то на престоле Рейс очень мешал. Что ж, в плену ведьмы будет очень полезно хорошо подумать, откуда тянется сладкий запашок выгоды.

Солнце напоследок перед зимой ярко опаляло землю, от тяжелой физической работы Рейсвальду стало жарко. Пот так и струился по открытой спине, капал с волос на глаза, мешая махать лопатой. Молодой король остановился, чтобы отереть лоб, и поймал на себе взгляд скривившейся, как от горькой редьки, ведьмы.

Довольно высокая для женщины, стройная, со смоляными волосами, распущенными блестящим плащом до самой талии, в богато расшитой изысканной одежде, скроенной намного смелее того, что принято для благонравной девушки при дворе. Невольно взгляд короля задержался на белой полоске кожи под ключицами, но только на мгновение, затем остановился на лице.

Ведьму можно было бы назвать красавицей, если бы не выражение кислого недовольства. Король спокойно вернул взгляд, а вот темная сразу же отвела глаза. Он довольно хмыкнул про себя – первую схватку легко выиграл. Правда, женщины обычно реагировали на Рейсвальда по-другому… Впрочем, если бы здешняя госпожа интересовалась им как мужчиной, не отправила бы псарни очищать.

Ведьма резко отвернулась и уже была готова отправиться обратно в замок, как вдруг заметила наглую рыжую морду.

– Мик! – крикнула темная госпожа, и у бедного парнишки из рук выскочила гончая, а он сам рухнул на землю. – Немедленно ко мне!

– О нет! – Мальчишка рванул за спину объемной Сиенны, но та схватила его за ухо и подвела к ведьме. – Простите меня, пожалейте, госпожа Эвитерра!

– Где твои ответственные взрослые? – будничным голосом спросила ведьма.

– Нет у меня никого… – обреченно выдал мальчишка.

– Ты к тете в деревню ушел, если меня память не подводит, – холодно сообщила ведьма.

– Соврал я, нет никакой тетки. Делайте что хотите, не могу бросить собак, – шмыгнуло носом упитанное несчастье.

Ведьма на мгновение задумалась, и все вокруг с благоговением ждали ее решения. Рейсвальд даже внутренне удивился: несмотря на расхлябанную дисциплину, ведьмой, кажется, восхищались.

– Хочешь ухаживать за собаками – заработай мое доверие. Раз у тебя нет ответственного взрослого, становишься моим воспитанником, а значит… – Тут Мик тихонечко завыл, но ведьма неумолимо закончила: – Ты ходишь на уроки грамоты наравне со всеми и за каждый прогул отвечаешь лично мне.

Грамота? Выходит, все это представление из-за того, что бешеной ведьме стукнула блажь в голову обучать бедняков чтению? Пфф, Рейсвальд бы сразу сказал, что подобная затея обречена на провал. Пользы от той грамоты для простого люда ноль, а мороки много. Особенно когда рабочих рук не хватает, а здоровые лбы вроде завравшегося рыжего просиживают дыры в штанах вместо того, чтобы семье помочь.

Впрочем, бешеная ведьма не в себе, это Рейсвальд уже понял. Ближайший месяц обещает быть нелегким – терпеть женские причуды чокнутой стервы будет настоящим испытанием на выдержку. Только бы она сдержала свое обещание и не тронула Катрин, все остальное Рейсвальд переживет.

Глава 3

Не держите в рабах королей

О чем я думала, посылая предмет моих каждодневных мечтаний на тяжелую работу под палящими лучами солнца?

Я собиралась отменить глупое поручение по чистке псарен, но когда подошла – забыла, что хотела сделать. Да что там, я забыла, как говорить, как дышать, как двигаться. Вид голого по пояс Рейсвальда: кудри развеваются на ветру, мышцы перекатываются под кожей, капли пота скатываются под ремень брюк… Его бы сфотографировать в таком виде, а потом долго-долго любоваться перед сном. Хорош неимоверно, и сам не сознает насколько. И зачем мне на это смотреть и осознавать, что никогда не смогу назвать своим?

Так больно стало, будто в сердце иглой укололи. Почему-то вспомнилось то время, когда я с восторгом гладила сильные плечи Рейсвальда и мне позволялось абсолютно все. Тогда мне показалось, что я попала в сказку, а принц – моя персональная любовь, которую я отыскала сквозь пространство и время. Реальность оказалась жестокой. Через пару дней принц ускакал по государственным делам, не озаботившись тем, что я остаюсь совершенно одна, брошенная и беззащитная. Королям не подобает думать о судьбе соблазненных девиц. Близость с властителем считается достаточной наградой.

Оставшись одна, я очень быстро поняла, что Эйда – не сказочный мир, но я выжила тогда и сейчас не дам королю Айнура одержать победу.

Иногда мне кажется, что я не люблю его, а все-таки ненавижу.

Тут неожиданно, словно почувствовав пристальный взгляд, Рейс оторвался от махания лопатой и резко обернулся, считывая выражение тоски и боли. Я слишком поздно овладела собой, уверена, королю удалось узнать больше, чем хотелось открыть. В смятении я повернулась, чтобы уйти обратно в замок, и наткнулась на Мика.

Мик – мой личный проект, хотя мальчишка, кажется, об этом не подозревает. На самом деле мы с ним очень похожи – оба ужасающе одиноки. Я понимала, отчего он предпочитал прятаться в псарне, избегая ходить на общие занятия: Мик был в своем роде неприкаянным изгоем. А еще он считал себя непроходимо тупым и не хотел выслушивать насмешки от других детей.

Да, я учила детей грамоте – здесь мой дом и мои правила. Что из того, что мне периодами хочется сделать мир немного человечней? Мне навязали этот замок, навязали титул темной госпожи, и хоть в мелочи иногда стремлюсь делать то, что велит сердце.

Спину жег внимательный взгляд Рейсвальда. Может, все-таки привязать его где-нибудь в подземелье и позволить низменным страстям одержать верх? Наверняка его объятия не столь сладостны, как помнится, кожа не столь шелковиста, и в ласках уже были у меня мужчины опытней… Почему бы не сравнить? Как раз и комнатка подходящая есть с двумя скобами в стене, бывший хозяин замка пытками баловался. Привяжу там короля, буду кормить с рук, пока не приручу. Я же темная ведьма, мне все простительно, любые капризы… А о темпераменте одаренных магией ходят жаркие слухи. Небось он и ждет от меня чего-то такого, горяченького, и не сильно удивится, если я на него накинусь.

Лишь одно мешает превратить Рейсвальда в любовника – у него уже есть невеста. А я не хочу, чтобы, дотрагиваясь до меня, он думал о другой. Желаю быть одной-единственной, выжженной клеймом на сердце, или ничего не надо. Не могу я приковать мужчину к стене и приказать ему со мной спать, это как-то… недостойно, что ли.

На свою голову привязала его к замку на месяц, теперь, как ни крути, придется разбираться с Рейсвальдом. Полуголым его лучше не видеть, только зря себя мучить недостижимым. В постель тоже нельзя. Тогда что можно? Что делать с плененным королем?

Довела Мика до комнаты по соседству с моей. Приказала хорошенько вымыть мальчишку. Затем зашла к себе, заперла дверь и рухнула на кровать, закрыв ладонями лицо.

Мне же было наконец спокойно, тихо, комфортно… В первый раз за мучительные годы в новом мире удалось построить собственный островок, где я ощущала себя хозяйкой и могла побыть хоть немного собой.

С кристальной ясностью появилось ощущение, что пленение Рейсвальда ни к чему хорошему не приведет.

Мгновения спокойствия нарушились визгливыми криками Мика, который орал:

– Не топите меня! Не буду мыться! Уж лучше убейте, раз не жалко сироту!

И тут меня словно током подкинуло к потолку. О Мике подумала, а о молодом короле не распорядилась. Ему же тоже нужно выкупаться! А потом его надо куда-нибудь отослать, чтобы глаза не мозолил.

У двери меня уже ждала сердобольная горничная Энн. Одна из новеньких, Энн до сих пор меня до ужаса боялась, поэтому остальные ради смеха всегда посылали ее как всеобщую представительницу.

– Ваше темнейшество, – пролепетала Энн, приседая в глубоком поклоне. – П-принимайте работу вашего раба…

Сдержав внутренний стон, помчалась обратно к псарням. Подле здания меня ждал с видом победителя Рейсвальд, рядом стояли три горничные и два стражника.

Избегая насмешливого взгляда короля, сначала обратилась именно к родным слугам, которые забыли о своих прямых обязанностях:

– Видимо, замок вполне способен сам за собой ухаживать и хранить в случае опасности, раз вы без дела наблюдаете за работой других. Последнее предупреждение!

Их как ветром сдуло, а я хоть перевела дух в преддверии разговора с королем. Прошла мимо него в идеально чистую псарню, где прятались от жары гончие.

Тут даже запах поменялся, не говоря об выскобленных досках, слое гравия для защиты собачьих лап, вычищенных кормушках. Идеальная работа, не к чему придраться, да и не хотелось. Рейсвальд тенью молча следовал за мной, нервируя. Рубашку накинуть на голое тело он так и не озаботился, а я приказала себе не смотреть на него и собиралась исполнить задуманное!

– Я довольна, Рейс, – холодно сказала ему, рассматривая ластящуюся к моим ногам породистую суку с рваным ухом. Собака терлась головой о колени с видимым удовольствием да вымаливала погладить ее. Рушила, чтоб ее, весь образ холодной стервы. – Теперь выкупайся, дабы не оскорблять мое обоняние, и можешь присоединиться к нам за ужином.

С трудом приказала себе не смотреть на широкие мышцы груди и стройную талию короля и в который раз за день направилась от псарен к замку, но тут меня остановил низкий голос Рейса:

– Как пожелаете, госпожа!

Я невольно обернулась, этот нахал кланялся мне, словно перед танцем, да так изящно и красиво, что у меня дыхание отнялось, хотелось вечно смотреть на него.

«Он играет со мной, – с горечью появилось понимание. – Насмехается».

И так обидно стало, прям до слез. То есть я понимала, что он заслуженно меня доводит. Я задела его королевскую гордость, и все такое. И чего меня потянуло менять статус-кво – летала бы в его спальню, как и прежде, наблюдала бы издалека, как он строит жизнь с другой, небось полегчало бы со временем. Рейсвальд на расстоянии вытянутой руки – это острая бритва, режущая прямо по нервам.

В расстройстве шагала к замку, понурив голову. Сиенна перехватила меня по дороге, поделилась беспокойством о мышах в кладовой:

– Погрызли окорочка, окаянные!

– Идем посмотрим, что приключилось, – со вздохом ответила верной женщине.

Спустилась по ступеням в сухое помещение хранилища, включила магический огонек и на пару с Сиенной и ее помощницей принялась методично рассматривать собранные на зиму припасы. Кроме окорочков погрызенными оказались мешки с крупой, запасы картошки, гороха, овсяных хлопьев. Вдобавок по всему погребу ощущалось присутствие жадного стада грызунов. Отодвинув один из мешков, мне удалось заметить поджарое серое тельце, поспешившее юркнуть в щель. От неожиданности я вскрикнула.

– Ваше темнейшество, вот уж не думала, что вы крыс боитесь, – всплеснула руками Сиенна.

– Я от неожиданности, – пробурчала под нос и полезла смотреть в щель, что там происходит.

Магическим зрением удалось увидеть целую подземную колонию с множеством выходов в разные уголки замка. На данный момент полчище крыс активно жрало мои припасы на зиму и размножалось в довольстве и радости. Отшатнулась назад и крепко зажмурилась: меня передернуло от омерзения.

Что делать с грызунами, я понятия не имела – хозяйка замка из меня никакая, сама себе часто кажусь самозванкой. Никогда не хотела ни огромных владений, ни власти над другими. После обучения у Илстина желала лишь найти собственный тихий уголок. Обычно маги живут с малочисленным штатом верных слуг, стараясь отгородиться от большого мира. Оказывать услуги высоко стоящим особам задорого – вот единственное послабление в стене нелюдимости вокруг магов.

Все началось с Сиенны. Именно она виновна в том, что на мою шею навесили огромный замок и разношерстную компанию людей, которые смотрят на меня в слепом восхищении.

Сиенну я встретила в деревне год назад, отнюдь не столь розовощекую и упитанную, как сейчас. Оба ее родителя всю жизнь прослужили в семье графа Вейнер, с детства готовя девочку к роли экономки. Знали бы они, что молодой граф вызовет гнев короля, будет сослан на южную границу, где станет срывать гнев на домочадцах, может быть, и не воспитывали бы дочь в атмосфере полного подчинения вышестоящим.

Родители Сиенны погибли в голодную и холодную зиму. Молодой хозяин совратил девушку, затем передал на потеху стражам. Обычная судьба женщины, оставшейся без защиты. В свое время она постигла и меня после кратковременного счастья в объятиях Рейсвальда.

В тот день я пришла на базар за яблоками для шарлотки. Торговое место в захудалой деревеньке на южной границе оставляло желать лучшего. Я уныло перебирала битые яблоки под брезгливым взглядом толстой торговки, как вдруг наткнулась на двух девушек. Одна из них в одежде экономки выбирала продукты, затем складывала в корзину в руках второй. Их сопровождал стражник, который безразлично взирал на нагруженных девушек, не считая своим долгом предложить разделить тяжесть.

Внутреннее чутье безошибочно уловило аромат жертвы. Хорошо одетая экономка пугливо прятала голову меж костлявых плеч. И у меня автоматически сработал инстинкт защиты, который Илстин настойчиво старался вытравить: «Живи для себя, Эвитерра, люди тебя погубят».

Стражник резко бросил экономке замечание, приказывая поторапливаться. Девушка замешкалась, рассматривая кусок мяса, и не успела ответить. Резкая пощечина ожгла щеку, она отлетела на пыльную мостовую, стражник довольно отряхнул кисть и жестко рассмеялся.

Во мне будто лопнула невидимая нить, годами сдерживаемая ярость хлынула наружу. Через мгновение, вместо того чтобы стоять в стороне, отбирая яблоки, я обнаружила себя между горой мышц и девушкой.

Со стороны выглядело смешно – щуплая низкорослая блондинка, взирающая снизу вверх на заросшего щетиной детину. Видимо, он тоже так решил, раз посмел сказать:

– Убирайся с дороги, шваль.

Дело в том, что я не хотела привлекать к себе особого внимания в то время, а ничто не способствует этому лучше, чем внешнее уродство. Заячьей губы и иллюзии гнилых зубов было достаточно, чтобы стражник уверился в собственной безнаказанности. Он волосатой рукой попытался отодвинуть меня, дабы полюбоваться на неуклюжие попытки экономки подняться с земли.

– Только что вы совершили большую ошибку, – вежливо сообщила я и недобро сверкнула кривой ухмылкой.

Стражник бросил на меня взгляд, передумал, решил не марать руки, а пнуть страшилу окованным сталью сапогом.

Магия с легкостью сорвалась с кончика пальца золотым дождем, пронзила кожаный сапог, поползла вверх по штанам к бедрам, словно ядовитая змея. Укус, ослепительная вспышка – и магия навсегда отсекла предмет гордости любого мужчины.

– Ведьма! – неожиданно высоким голосом заорал стражник, зажимая пустое пространство между ног.

– К вашим услугам. – Я с достоинством чуть склонила голову.

Вокруг нас на базарной площади набирало обороты столпотворение. Зеваки показывали пальцами на происходящее, плотным кольцом обступала толпа. Экономка, так и не поднявшись с земли, смотрела на меня со смесью восхищения и страха.

Стражник грязно выругался, в его руках сверкнула сталь.

– Еще одно слово – и отсеку голову, в которой прискорбно мало хороших манер, – предупредила я.

Громилу явно недостаточно предупреждали о дурном нраве ведьм. Мы словами на ветер не бросаемся. Когда клинок оказался в сантиметре от моей шеи, отрезав по дороге светлый локон, стражник страшно закричал, весь объятый золотым огнем, а потом в пыли завозилась заросшая волосами, истошно орущая морская свинка.

Я подняла животное под мягкий животик, вручила экономке со словами:

– Теперь ты можешь делать с ним все что вздумается. Посмотрим, как ему понравится быть миленькой беспомощной зверюшкой.

Воровато оглянулась по сторонам, подобрала локон и положила в специальный карман. В волосах ведьм полно остаточной магии. Артефакторы скупают наши волосы и делают из них полезные предметы быта с приличным сроком годности.

Я уже собралась вернуться к яблокам, как вдруг вспомнила важное условие.

– Все проклятия обратимы, условие таково: принести столько радости, сколько причинил горя, – сказала истошно вопящей морской свинке черно-белого окраса и излишней волосатости.

Тяжело вздохнула: с толпой слиться не суждено. Придется переезжать в другую богом забытую деревню, пока не подберу жилье достаточной уединенности.

И тут оправившаяся от шока экономка попросила меня:

– Ваше темнейшество, госпожа ведьма, стойте! Прошу вас, возьмите меня с собой!

Она торопливо поднялась, осторожно держа зверька одной рукой, и с умоляющими глазами продолжила:

– У меня никого нет, госпожа ведьма, позвольте служить вам верой и правдой до последнего вздоха. Вы не пожалеете, я с детства обучена вести хозяйство достойных.

Последнее слово она произнесла с особым ударением и горечью, словно за ним скрывалась целая история. И я не смогла остаться равнодушной.

Так получилось, что, выслушав историю Сиенны, я помчалась в замок графа Вейнера, а увидев творившийся там беспредел, обомлела. Больно вспоминать, что устроил скучающий садист в отдаленном поместье, уверенный в собственной безнаказанности. Меня очень злит, когда потакают самым низменным порокам за счет тех, кто не может защититься, а когда ведьма зла, ей лучше не хамить. Молодой граф решил, что прибыла новая игрушка, повел себя недостойно, ожидая забавы, но оказался в руках хищника. Надо признаться, я получила моральное удовлетворение от наведения порядка во владениях графа. Скажем так, устроила целый зоологический уголок, пополнив число морских свинок молодым Вейнером, его приспешниками и подхалимами.

Проблема в том, что в замке осталась челядь, которая по неизвестной причине отказывалась уходить и возгорелась желанием отныне служить черной ведьме. Так я обзавелась напрочь ненужным старинным зданием, намного превышающим параметры маленького уютного жилища, на которое я рассчитывала, и штатом слуг.

Все началось с Сиенны, будь она неладна.

– Госпожа? – робко спросила Сиенна, осторожно дотрагиваясь до моего локтя.

– Не мешай, сейчас буду колдовать, – предупредила ее.

Илстин частенько посмеивался над наклонностью ученицы постоянно всех жалеть. Когда я попробовала вкус свободы в отсутствие учителя, это желание лишь усилилось. Вот и сейчас мне было жалко целый поселок крысочек, крадущих еду у моих людей. Я не хотела ни травить их, ни посылать полчище кошек на уничтожение колонии. Оставался лишь один выход – колдовать.

«У магической мощи ограниченный резерв, Эвитерра. Ты ведь не хочешь проснуться однажды и обнаружить, что дочиста вычерпала отведенный на твою долю колодец? Трать магию лишь в крайнем случае и только на то, что несет счастье. У тех, кто захочет твою силу использовать, проси запредельную цену. Зная твой характер, я хочу, чтобы ты запомнила простую формулу: умножай вдесятеро то, что посчитаешь справедливой оплатой».

Мудрые слова учителя вновь оказались сказанными впустую.

Пуская золотой поток магии с рук, я заботливо запечатывала фундамент замка, отрезая грызунам любовно прорытые ходы. Отныне им дороги не было ни в кладовые, ни в спальни, ни в общие залы. О судьбе крыс я не беспокоилась – выроют новые ходы в сторону леса или станут головной болью хозяев другого замка. То уж не моя забота.

Довольная проделанной работой, под восхищенными взглядами порозовевшей Сиенны и ее помощницы я поднялась по ступеням.

Все тело ломило от остатков магии – сегодня я прибегала к ней слишком часто, за что и платила болью в мышцах, как после длительного забега.

Мысли лениво текли, напоминая о поставленных на сегодня задачах: проверить, как устроили Мика, заглянуть на поля – посмотреть, как идет уборка урожая.

Рейсвальд!

Как молнией, имя короля прошило сердце, и немедленно до умопомрачения захотелось его увидеть. Не верилось, что он так близок, и так легко было позволить себе маленькую слабость: любоваться королем в любое время дня и ночи. Рейсвальд, король Айнура, властелин моего сердца – теперь покорный раб, исполнитель прихотей. Всего на тридцать дней… Отведенное время сыпется песчинками секунд в нижнюю половину стеклянного резервуара, а я трачу драгоценные мгновения господства на укрощение крыс!

Я отправила его очиститься после отмывания псарен, а значит, искать Рейса стоит в купальнях.

Чистоплотность слуг – еще одна маленькая победа, которой я очень гордилась. Целый ворох волос с остаточной магической энергией круглосуточно грел воду в огромных чанах, откуда она поступала в женскую и мужскую купальни на первом этаже замка. Поначалу я заставляла народ мыться ежедневно и стирать одежду раз в неделю. А потом они и сами втянулись, и даже стали гордиться новообретенной привычкой.

Я повернула направо, прошла мимо общего зала, свернула в сторону кухни, куда также поступала горячая вода, и направилась дальше в заднюю часть замка.

Еще издалека меня насторожило женское хихиканье. Поджав губы, поспешила вперед, чтобы застать приличную толпу, состоящую из женского населения замка от пятнадцати до сорока лет, за таким неприличным занятием, как подглядывание в щель в мужскую купальню.

Прекрасно понимала, что привлекло столь пристальное внимание озабоченных клуш. Набухшей шляпкой огромного гриба во мне росло негодование. Обманчиво спокойно спросила:

– Могу ли я узнать, что вы делаете в этом дальнем уголке замка?

Девушки обернулись ко мне и принялись горячо оправдываться.

– Простите!

– Тут понадобилась наша помощь, ваше темнейшество!

– Не сердитесь, госпожа Эвитерра!

На разные голоса девушки клялись в вечной верности и излишнем рвении помочь новенькому, а наиболее умные потихоньку пятились прочь по коридору.

– Кого увижу на расстоянии меньшем, чем в десять шагов от него, за себя не ручаюсь, – сказала я тихим шепотом, предназначавшимся тем, на чьих щеках расцвел виноватый румянец.

Народ мигом понял намек и испарился. Что приятно – им повторять два раза не надо, они прекрасно осведомлены о крутом нраве хозяйки. Каждая в свое время умоляла остаться, они всеми силами держатся за стены замка Вейнер и даже готовы терпеть меня.

Предупреждение услышано, я могу быть спокойна, никто к королю не подойдет. Не для того я Рейсвальда пленила, чтобы опять от ревности к хорошеньким служанкам мучиться.

Кстати, о пленных. Нисколько не стесняясь, отворила дверь и зашла в наполненное паром помещение.

Купальня была хорошо прогрета, косые солнечные лучи падали сквозь высокое узкое окошко и рассеивались в облаках пара. Красноватое сияние расходилось от раскаленных углей в жаровне, бликовало по поверхности воды в общем бассейне. Теплые доски облицовки умопомрачительно пахли сосновой смолой.

Рейсвальд как раз аккуратно складывал штаны, полностью обнаженный. Услышав скрип двери, он обернулся и застыл на месте, ничуть не смущаясь собственной наготы.

А я смутилась. И чуть не выскочила обратно за дверь, но почему-то, наоборот, закрыла ее за собой и осталась во влажном помещении купальни.

Король смотрел на меня с превосходством непобежденного, не делая резких движений в попытке прикрыться. Всем своим видом показывал, будто от ведьмы чего-то подобного и ожидал.

А ведь хорош как бог. Капельки воды застыли на загорелой коже сверкающими шариками. Пар льнул к стройному телу, клубился вокруг стальных мышц, словно пробовал на вкус и не мог насытиться. Одна наглая улыбка чего стоит, а от чертиков во взгляде сердце колотится как сумасшедшее.

Хотелось показать ему, что чары обаяния на настоящую ведьму не действуют, но действовали ведь! Я застыла подле горячего бассейна, не в силах проявить волю и гордо удалиться, наглядно показав равнодушие к обаянию привычного к женскому вниманию короля. Все, что смогла, это не смотреть прямо, а уставиться куда-то в угол купальни, где в кадке матово блестели раскаленные куски базальта, истекая паром. Рейс равнодушно пожал плечами, подошел к одной из расставленных у стен табуреток, зачерпнул из пиалы мыльный раствор и принялся растирать губкой натренированное тело.

Я забыла, как дышать, заколдованная размеренными движениями сильных рук. Красная губка стирала черные разводы на смуглой коже, оставляя полупрозрачный покров из пены. Закончив тщательное омовение, Рейс окатил себя водой из миски, отряхнулся и ступил к бассейну.

Король погрузился в воду по лопатки, откинулся на спину, в блаженстве прикрыв глаза. Кудри антрацитовыми лентами стелились по поверхности, брызги стекали с широкой груди.

Он зачерпнул горсть, умыл лицо и вытянулся в полный рост. Бассейн был вместительным, размером на шесть человек, наподобие общих японских купален. Достаточно места, чтобы рослый половозрелый мужчина нежился, распластавшись на поверхности. Полежав вдоволь, король перевернулся на живот, подплыл к дальнему краю бассейна, зачерпнул чашей воду и плеснул на камни.

От вида широкой спины, бугрившихся мышц, тонкой талии и идеальных округлостей ниже нее мне стало невероятно жарко. Плотная ткань черного платья липла к телу, стоячий воротничок душил.

Рейсвальд обернулся, видимо привлеченный звуком тяжелого дыхания. И я смогла лицезреть во всей красе, что, в отличие от меня, он нисколько, ни капельки, ни на грамм не был возбужден.

Я слепо нашарила входную дверь, повернула ручку, вывалилась в безлюдный коридор. Стыд разливался под ребрами, будто в душу плеснули едкого яда.

Дышать. Необходим свежий воздух. Неверным шагом направилась к одному из черных ходов в замок, по пути расстегивая жемчужные пуговки на тяжелом бархате лифа.

С облегчением вдохнула морозный осенний воздух, словно птица, вырвавшаяся из клетки. Во мне бурлила магия, расплавленным золотом плескалась в груди, волнами заливая голову, кружа и пьяня. От нее необходимо избавиться, иначе отравлюсь как от передоза. Бездумно подняла с травы голубиное перо и направила бурный поток в полую трубочку.

Желтый металл кольцами обвивал перо, нестерпимо ярко светил очин, жилками сверкали бородки, опахало трепетало от невидимого ветра.

Во второй раз за день сотворила артефакт. Теперь их тринадцать. Илстин бы запер меня в башне, заставив медитировать, схватился за голову и целый день пугал бы зловещими предсказаниями. Сама понимаю, что надвигается катастрофа. Это все Рейсвальд, близость к нему сводит с ума. Видела его лишь несколько секунд назад, и вновь тянет обратно с невероятной силой.

Перо мерцало радужным отливом, на ощупь стало прохладным и твердым, словно стеклянным. Магия плескалась внутри, готовая вырваться при малейшем зове. Получился мощный магический предмет, за который будут биться богатейшие владыки. По отпечатку энергии видно – владеющий сможет перекидываться в птицу по желанию. Нужно поместить перо в тщательно охраняемую комнату, перед тем как увижу Рейса и опять забуду обо всем на свете.

Пока поднималась на второй этаж, десять раз соблазнялась приказать Рейсу ждать меня в спальне, в том невероятно прекрасном образе, что навсегда отпечатался на внутренней стороне век, и десять раз передумывала. Неисполненная любовь жгла сердце и требовала насытиться. Немало усилий пришлось приложить, чтобы приструнить бушующие эмоции. Пока прошла до конца по коридору, повернула в западную башню, поднялась по винтовой лестнице до окованной двери, уже успокоилась и твердо решила отвлечься. Перо прекрасно поместилось под стеклянным колпаком. Охранный монстр открыл один глаз, полыхнувший алым, дернул пятачком, проверяя запах, и вновь погрузился в сон. Подошла к нему, погладила жесткую щетину на лысоватом затылке. Фрикс хрюкнул, обнажив острые клыки, раздвинул скрещенные на груди перепончатые крылья и подставил живот для ласки. С удовольствием почесала мягкое пузико огромного монстрика. Тяжело вздохнула:

– Почему весь мир скрестился именно на нем? Что в нем такое? У меня были мужчины красивее, умнее и отважней. Даже с королем Эрлигии провела ночь и на следующее утро ушла без сожалений. Я ведь ему даром не нужна, может, в этом дело? Может, мне просто нравится истязать себя?

Фрикс перебрал лапками по перекладине, засунул пятачок под крыло и засопел. С сомнением высказала ему догадку:

– Наверное, стоило открыться Илстину и попросить у него совета. Может, это своеобразный откат от использования магии. Я ведь и раньше влюблялась, еще у себя дома, в Москве, но так крышу ни от кого не сносило.

Мои сокровища безмолвно поблескивали под стеклянными колпаками. Я пересчитала – десять артефактов, каждый с другим свойством, еще три у покупателей, расставшихся с круглой суммой. Илстин говорил, что жизни ведьм хватает на четырнадцать магических предметов, затем источник сохнет. Четырнадцать – священное число в этом мире, и многое завязано на нем. Ведьм и волшебников тоже всего четырнадцать. Всего один неконтролируемый выброс энергии, один артефакт – и моя сила исчерпается. Превращусь из могущественной госпожи в обычную женщину с неработающей иммунной системой. Надежный тыл я себе так и не обеспечила. Не успела. Я держалась два года без единого выброса, Илстин проникся уважением, признав равной по дару. Столько усилий, непрекращающейся работы, и все впустую. Один артефакт – и мне конец! Думала, сделав рабом Рейсвальда, я обрету власть над измученной и ненужной любовью, а вышло наоборот – король в моем плену станет моей погибелью.

Глава 4

Не просите советов, если не готовы им следовать

– Маро!

Стеклянный шар наполнился сероватым дымом, в сердцевине блеснула огненная искра, и моим глазам предстала Маросдиль: лениво лежала на расшитых подушках, нежась в объятиях двух смуглых мужчин. В одном из них я с удивлением узнала эмира Садата Алиима, который всего месяц назад пламенно клялся, что всеми фибрами души Маросдиль ненавидит.

Не хотелось отвлекать подругу, но мне было отчаянно необходимо с кем-то поговорить. Я запуталась в собственных чувствах, совсем потеряла покой и не видела достойного выхода из ловушки, в которую загнала сама себя.

– Маро!

Ведьма оторвалась от поцелуя с Садатом, накинула на плечи прозрачный платок, расшитый рубинами, и повернулась к стеклянному шару, отвечая на призыв.

– Эви, как я рада тебя слышать! Котенок, не можешь ли выйти на связь чуть попозже? Немного занята, как видишь. Мальчики не простят, если отвлекусь.

– Хорошо, я все понимаю. Не хочу тебе мешать, – ровным голосом ответила, стараясь не выдать разочарования.

– Подожди, Эви! – Маро капризным жестом оттолкнула лезущего к ней Садата и села так, что лицо заняло весь стеклянный шар. – Ну-ка выкладывай, что там у тебя!

Проницательная Маросдиль! Ей все давалось легко: читать в человеческих душах и направлять их в нужную сторону. Оставаться холодной к врагам и теплой с друзьями. Ее называли «великолепная ведьма», а все знают, какое прозвище народ подарил мне. Я счастливица, что в беде могу рассчитывать на полезный совет Маро.

– Он у меня в замке, – сказала, как сбросила с плеч невероятную тяжесть.

– Кто? – нахмурившись, спросила Маро, а потом догадка осветила ее лицо, и она с придыханием спросила: – Ваня, что ли?

Рейсвальда мы даже в разговоре между собой боялись называть настоящим именем, взамен окрестив простым народным, которое меньше всего подходило властителю богатой страны. Во всем мире одна Маро была посвящена в мое постыдное увлечение королем Айнура.

Покраснев, кивнула, растеряв слова.

– Что он у тебя делает?

– Я спасла его невесту от смерти, взамен заставила служить мне месяц.

– Повезло мальчику, – с азартом прокомментировала Маро и уточнила: – Вы уже наконец того?

– Маро, ты не слышала? Ваня помолвлен!

– Пфф, Эви, ты всегда придумываешь себе несущественные преграды и долго упиваешься возможностью попереживать всласть. Тебе еще год назад нужно было во всей красе предстать пред его наглые очи и заставить очень пожалеть об утерянных возможностях.

– Он любит ее, – сухо сказала я и отвернулась от стеклянного шара.

Маросдиль неотразима и почему-то уверена, что и я произвожу тот же эффект на мужчин. Но мне недавно продемонстрировали наглядное свидетельство того, что за равнодушным фасадом Рейс не скрывает огненную страсть. Ощущаемое от него презрение – увы, очевидный факт. Если мужчина не хочет, его насильно не заставишь.

– Мне нужно с тобой поговорить наедине, – хмуро призналась подруге.

Ведьма обернулась к мужчинам, воркующим голосом попросила их удалиться. Великий эмир Алиим, как послушный мальчик, исчез за дверью покоев. Ох, Маро, этому колдовству и я бы хотела научиться.

Рассказала обо всем, ничего не утаивая. Как отправила короля на псарню, как пришла к нему в купальню, как сотворила с утра два артефакта.

– Плохо, – мгновенно стала серьезной Маро. – Котенок, он тебя погубит. Начинай думать головой, и поскорее. В твоем положении держать десять артефактов в замке небезопасно, люди соблазнялись и на меньшие сокровища, а у тебя полно приблудных, непроверенных людей. Срочно ищи покупателей, тот же Рейсвальд невероятно богат, и ходят слухи, что он ищет магические предметы для своей казны. Садату я тоже намекну, что тебе есть что предложить. И ради Матери-волшебницы, выслушай меня.

Маро поправила пышные кудри, наклонилась над кристальным шаром и с нажимом произнесла:

– Чем больше ты стараешься бороться с чувствами, тем сильнее они становятся. Признайся, котенок, вскрой нарыв. Отказ пережить легче, чем вечную надежду.

Отвернулась, сжав зубы. Маро искренне переживала за меня и говорила дельные вещи… Нет, не могу! Не буду мямлить о своей любви под холодом насмешливых глаз.

– Зачем вызывала, если все равно собираешься делать по-своему? – Ведьма скрестила руки под пышной грудью, не скрывая обиды.

– Маро, твоя помощь неоценима. Я услышала твой голос, и мне стало легче дышать. – Слезы сами собой заструились по щекам. – Ты пойми, я очень долго была послушной дочерью и скромной девушкой. Поплатилась за это собственной жизнью.

Я замолчала. Не любила вспоминать, как умерла по глупости и мягкотелости. Маро тоже смягчилась.

– Котенок, помни, ты не одна, – шелковым голосом сказала ведьма, и у меня защемило сердце от нежности. – Нас тринадцать, и все мы готовы помочь. Молчим, зная твой характер, но стоит попросить – и любой волшебник к твоим услугам. Послушай меня, найди хорошего, надежного мужчину, который примет тебя со шрамами прошлого. А еще лучше – возвращайся к Илстину, он без тебя истосковался вусмерть, примет с распростертыми руками.

– Скорей собственноручно убьет, – скептически хмыкнула я, вспоминая крутой нрав учителя.

Маро спокойно смотрела сквозь хрустальный шар, и под ее взглядом мне стало неуютно.

– Не буду тебя больше отвлекать от интересного времяпровождения. Привет Садату.

– Он к тебе заглянет на неделе, и я буду его сопровождать, если ты не против.

– Хорошо, хорошо, Маро. Намек понят, приглашаю вас обоих, только прошу, избавь меня от наставительных лекций.

Маро отмахнулась и ободрительно улыбнулась:

– Я давно поняла, что тебя не исправить, это Илстин до сих пор пытается. Береги себя, котенок.

Из западной башни я спускалась почти спокойной, смирившейся с судьбой. В конце концов, в ближайший месяц я хозяйка Рейсвальда, а не наоборот.

В недолгое отсутствие госпожи замок функционировал по-прежнему, как хорошо смазанная машина. С удовольствием отмечала людей, трудящихся на своих местах. Во двор замка с поля заехали телеги, груженные первым урожаем тыкв. Усатый возница остановил лошадей, и работники принялись сгружать тяжелые тыквы в подставленные тачки.

– Госпожа, – окликнула меня Сиенна, – мы уж вас искать собрались. Куда их девать-то?

– Пять на кухню, остальные в подвал, и проверь в поваренных книгах рецепты для хранения на зиму.

Пока Сиенна не выпалила десяток новых вопросов, я поднялась на второй этаж и пошла в комнату к Мику, которого как раз успели помыть и переодеть.

– Будешь весь день сопровождать меня, – сообщила мальчишке. – И бери с собой блокнот, послужишь секретарем.

– Но госпожа… – заунывным голосом протянул рыжий. – Я писать не уме-ею.

Поморщилась, помассировала виски. Он же за длинный день все нервы мне съест. Взвалила на плечи ношу непосильную, не подниму ведь.

– Мик, ты постарайся, хорошо? – сказала по-доброму. – Записывай, как умеешь, хоть картинками. Главное, ничего не пропусти.

Он кивнул, как послушный теленок, и в глазах промелькнуло что-то детское, доверчивое. Значит, не все потеряно.

Мы с ним обошли весь замок, проверили работу горничных, проследили за тренировкой стражников, отобрали пару рецептов для длительного хранения тыкв. Я не докучала советами, не пыталась воспитывать, просто держала рядом, наблюдая за его реакцией.

От беганья по бесконечным лестницам и коридорам мальчишка быстро выдохся и тихонько скулил, как щенок, но не сдавался. Над верхней губой застыли бисеринки пота. Длинные широкие штаны, явно чужие, постоянно спадали, он неуклюже подтягивал их сзади судорожным жестом.

И что-то меня такая нежность накрыла к пузатому недоразумению. Уже за то, что он смешно шмыгал носом и упрямо что-то калякал в блокноте. Про себя решила, что даже если лишусь волшебства – Мика заберу с собой. Просто потому, что у него никого больше нет.

Сиенна сильная, она может остаться, если захочет. Если будет, где оставаться. Я была реалистом и понимала, что ломать не строить – любовно отреставрированный замок с тщедушными беженцами легко станет чужой добычей. Впрочем, пока я не ощущала ослабления магического потока. Наоборот, магия так и ластилась к ногам, требовала, чтобы ее щедро зачерпнули, направили на дело. Продолжу готовиться к зиме, следуя продуманному плану. А там будь что будет, от всех в мире невзгод застраховаться невозможно.

– Что ты успел записать? – небрежно спросила Мика.

– В женской купальне не работает слив, бабы жалуются. На подъездной дороге дыра образовалась, застряла телега Майкила с грузом из тыкв, они там ругаются на чем свет стоит. У коров мастит, Руйвиль крадет серебряные подсвечники.

– Что? – переспросила я. – Повтори последнее, пожалуйста.

– Я очень внимательный, госпожа ведьма, – сияя, как начищенная монетка, выдал Мик. – Глазастенький.

– Вижу, – отрезала. – Быстро давай к Руйвилю, бегом.

Молодой лакей все отрицал, я даже засомневалась в нюхе Мика. Но легкое движение волшебной палочки – и серебро появилось из специального кармана в области паха. Оказывается, этот паршивец подпиливал и крал выпуклые завитушки с подсвечников, поворачивая их так, чтобы дефект не был заметен. Попортил штук десять. Не мои, остатки наследия Вейнеров, но все равно обидно.

За Руйвиля в свое время поручился Гейриль, один из стражников. Сказал, что младший брат остался без работы, готов на все ради хорошего места, и я поверила. Гейриль был проверенным человеком, не раз сопровождал меня в поездках, всегда показывая стойкость, выдержку и преданность.

В то же время его брат готовил себе отходной аэродром. В комнате Руйвиля обнаружились недосчитанные ложечки из сервиза и коллекция графских запонок.

На волне праведного гнева я устроила проверку личных вещей каждого обитателя замка. Горничная Верина, пришедшая из Сарнира, прятала нитку жемчуга из моих запасов. Как она умоляла меня в свое время взять ее хоть на испытательный срок! В Сарнире у нее никого не осталось, несчастная сиротка без защиты бесконечно плакала, широко раскрыв голубые глаза. Я пожалела ее, и девушка постоянно старалась угодить, пусть Сиенна и докладывала о ее лени.

Позарились на мелочи, что же будет, когда прознают о настоящих сокровищах западной башни? Как бы ни хотелось отрицать, но Маро была совершенно права – дом, в который я вложила немало труда и любви, станет опасным местом для бывшей ведьмы, лишившейся сил.

Притихшие слуги сгрудились в коридоре, глядя на беспорядок, устроенный в комнатах. Раскрытый зев ящиков, смятая одежда на полу, развороченные матрасы, раскрытые покрывала. Немой укор хозяйке, не доверяющей своим людям.

Никто не смел возмущаться, люди молчали, не говоря ни слова в защиту провинившихся.

В груди свинцом налился тяжелый ком, глаза застили слезы.

– Зови Гейриля, – приказала дрожащим голосом Сиенне.

Та сделала глубокий книксен, спрятала виноватые глаза и заспешила в сторону бараков стражников. Воровство челяди на ее совести – экономка должна уследить, проконтролировать. Она плохо исполнила свои обязанности, я проглядела, как верные слуги наполняли карманы за мой счет, радуясь наивности ведьмы.

Самое обидное, Илстин прочил именно это, когда я закончила обучение.

«Только дурак не ухватит возможность использовать твою доброту, Эвитерра».

Во мне горел огонь противоречия, подстегивая доказать учителю, что он не прав, недооценивая человеческую природу. И как же больно признать, что все совершенно наоборот.

– Госпожа, позвольте вашему преданному рабу дать один совет.

За спиной стоял Рейсвальд, пахнущий сосной и свежестью после купания, смотрящий отнюдь не смиренно. При виде его стало тепло в груди.

– Слушаю, – коротко ответила, чуть склонив голову набок.

Он шагнул вперед, и окружающие, включая Мика, вдруг отступили, оставив нас вдвоем. Такова была внутренняя сила Рейсвальда, что одним движением он заставлял людей подчиняться.

– Устройте публичный суд над теми, кто запятнал себя воровством. Негоже решать людскую судьбу, не выслушав все обстоятельства. Воспользуйтесь шансом показать справедливость, госпожа.

Отвернулась, чтобы скрыть невольную улыбку. Король Айнура, прирожденный дипломат и лидер, даже став рабом, не может удержаться от совета. Так приятно, что он обо мне позаботился, несмотря на то что по отношению к Рейсвальду я вела себя по-свински. И даже чуть полегчало, словно давящая на плечи ноша ответственности за обитателей замка уменьшилась.

– Будет суд, – сказала бесцветным голосом, стараясь скрыть эмоции. – Так правильно.

Глава 5

Не судите слишком строго, если не готовы к последствиям

Рейсвальд выяснил опытным путем, что кислое выражение на лице темной госпожи появляется, только когда она смотрит на него. Он не понимал, зачем ей в качестве раба мужчина, вызывающий столь явное отторжение, но остерегался лезть в дебри души бешеной ведьмы.

Король не подозревал, что пленение взамен на излечение Катрин обернется довольно приятным времяпровождением. Стоило расслабиться, как происходящее стало восприниматься занимательным приключением, будто он попал на месяц актером в плохо поставленном балаганном представлении. Сыграть роль раба? Запросто. Тем более оказаться вдали от змеиного гнезда, называемого королевским дворцом, принесло небывалое облегчение.

Прекратились нескончаемые потоки лжи и лести. Ушло гнетущее чувство, что неведомый враг ждет ошибки, чтобы вонзить клинок под ребра. Он больше не балансировал на грани, пытаясь удержать в узде бюджет, армию, мятежных аристократов и лютых интриганов.

Короля отправили в вынужденный отпуск, и он наслаждался каждой минутой передышки. Даже простая физическая работа – уборка псарни послужила неплохой разминкой. А уж купание принесло истинное удовольствие, несмотря на присутствие ведьмы, отличившейся особо мучительным выражением лица. Он даже подумывал, не позвать ли лекаря для темной госпожи, которую словно скрутил нервный паралич.

Впрочем, на нее можно было почти не обращать внимания. Горячая вода разминала мышцы, ароматный пар нежил легкие. Решено, по возвращении Рейсвальд обязательно устроит у себя подобную баню, хватит мокнуть в бадье с холодной водой у камина.

Слуги поначалу не знали, как себя вести с бывшим правителем. Преклонение он воспринял спокойно, а вот пару молодчиков, попытавшихся хамить, пришлось поставить на место где острым словцом, а где и кулаками. Хорошая драка тоже взбодрила, в итоге уже после обеда Рейсвальд занял негласное место теневого короля замка, которое никто не смел оспаривать.

И все же его мучило любопытство: как удалось бешеной ведьме завоевать безусловную любовь и восхищение всех обитателей замка? На нее чуть не молились, каждый старался что есть сил выполнить свои обязательства. Того, кто подстегнул бы так работать любого из его вассалов, король назвал бы гением.

Образ неуверенной в себе девушки, застывшей со скорбной складочкой в уголке рта, словно скрывающей несварение желудка, никак не вязался с образом «ее темнейшества», о которой слуги говорили чуть не с придыханием.

Когда король увидел ведьму после обеда, взъерошенную, расстроенную воровством слуг, будто ее минимум предал любовник, в нем колыхнулось нечто схожее с жалостью. Пресвятой Отец, все слуги воруют, лишь дай шанс! Главное, поймать вовремя и наказать так, чтоб другим неповадно было.

Рейсвальд поделился советом – не мог смотреть, как она чуть не плачет при всех в момент, когда нужно проявить стойкость. Ведьма же отвернулась и поджала губы, словно ей неприятно одно его присутствие. И тем не менее послушалась.

Не поймешь этих ведьм, Пресвятой Отец свидетель, чтобы он хоть раз еще связался с любой из их племени!

Если бы не гложущая тоска по Катрин, отдающаяся физической болью во всем теле, король бы даже назвал первый день пленения довольно забавным.

Замок Вейнер славился героическим прошлым: он выдержал войну южных кланов, налеты северных варваров, пережил пожары, запустение, разорение бывших хозяев и воцарение новых. О нем писали в местных исторических справочниках, включали в список достопримечательностей для паломников, идущих в Корвино – место рождения Пресвятого Отца.

Другими словами, мне досталась потрепанная годами развалюха. Вейнер строился в первую очередь как крепость, а не как место обитания, и это чувствовалось в гуляющем по коридорам холодном сквозняке, в серых камнях стен, прикрытых выцветшими от времени гобеленами. Узкие стрельчатые окна, больше напоминающие бойницы, пропускали совсем мало света, и в комнатах царил навевающий уныние полумрак. Я полюбила эту громаду валунов, пережившую столько неурядиц и все же крепко вцепившуюся в землю.

Полюбила, несмотря на то что в доставшемся замке следовало менять абсолютно все, кроме стен. Повар выпросил новую печь с длинным медным дымоходом новой модели, избавившим кухню от налета черной сажи и постоянного едкого дыма. Купальни тоже вышли на славу, как и отхожие места, гигиеничные, опрятные даже по стандартам моей прежней родины.

Сколько всего еще оставалось сделать! Во-первых, величественная глыба камней совершенно не держала тепло. Любая попытка обогреть комнаты терпела поражение под напором сквозняков из бесчисленных щелей. Летом прятаться в прохладных залах замка Вейнер было облегчением, но на пороге стояли холода, а даже мягкие зимы на южной границе приносили ледяные дожди, град и жестокие бури.

Во-вторых, одними тыквами голодные рты не прокормишь. Следовало срочно собрать достаточно запасов на долгую пору без урожая, озаботиться правильным хранением, наладить товарооборот с отнюдь не дружественными соседями. Мои владения росли от месяца к месяцу, просители не давали покоя мольбами переселиться в замок. Из леса то и дело вываливались несчастные, которых магическая защита пропустила, не видя угрозы. Я отказывала большинству, но все же население замка за последний год выросло с двадцати до ста пятнадцати человек. Айнур и Сарнир, естественно, были недовольны подобным положением дел, тем более что замок Вейнер издревле был местом стычек и набегов, теперь же мои владения бельмом на глазу мешали правителям обоих королевств. Один из них был ныне в моем плену, что не умаляло опасности, исходящей от подданных Рейсвальда.

Прибавить сюда трения между жителями замка, нехватку нормальной мебели, вечные поломки, болезни, обучение детей грамоте – проблемы прибывали быстрее, чем я успевала с ними справляться. Волшебного дара не хватало на все, необходимо было обладать навыками ведения сельского хозяйства, основами бухгалтерии, экономики и управления, которых катастрофически недоставало. Единственное, что сдерживало желание бросить проигрышный проект управления замком Вейнер, – отчетливое понимание того, что без меня все эти люди просто-напросто пропадут.

Когда узнаешь, что те самые верные слуги, ради которых ты бьешься как рыба об лед, используют добрые намерения, чтобы озолотиться втихую, пока никто не видит – это как клинок в спину. Ужасное разочарование. И да, я была готова прогнать их сразу, избавив себя от выслушивания оправданий.

Рейсвальд спас от необдуманного шага. Рубить сплеча, совершать импульсивные поступки – такое поведение не красит правителя. Мои люди достойны того, чтобы я, по крайней мере, выслушала оправдания. Легко доверять, когда все идет хорошо, но подобные испытания проверяют не только чистоту совести провинившихся, но и границы милосердия тех, в чьих руках сила. Нельзя ни на минуту забывать, что любое бездумно принятое решение может иметь серьезные последствия в этом мире, столь несправедливом к слабым.

Тронный зал поражал умопомрачительно высоким стрельчатым потолком. Опорные колонны уходили ввысь, где распускались ажурными цветами, ласкающими друг друга изящными каменными лепестками. Свет проникал сквозь витражные окна, распускаясь радугой на серых плитах пола. Иллюзия, наведенная на постамент, все еще держалась. Он сверкал старым золотом в сочетании с тяжелым бархатом, покрывающим мраморное ступенчатое основание. Магия невероятно сильна в последние дни.

В зале царила тишина, несмотря на то что почти вся челядь собралась на суд.

Я заняла место на алом бархате трона. Рейсвальд, будто это самая естественная вещь в мире, устроился у моих ног, прямо на покрытых бордовой тканью ступенях. Моя рука оказалась на расстоянии пары сантиметров от тяжелых кудрей пленника, и желание попробовать их на ощупь стало непереносимым.

Рейсвальд обернулся, посмотрев дьявольскими черными глазами снизу вверх так, что сердце пропустило удар.

– Моя госпожа…

Боже, от этого голоса я сойду с ума.

– Предлагаю начать с девушки, думаю, ее мотивы понятны и стары как мир.

– Посмотрим, прав ли ты, Рейс, – не отказала себе в удовольствии обратиться к королю по имени. Его волосы ласкали тыльную сторону ладони, жутко отвлекали, они оказались неожиданно мягкими и пахли сосной.

Магия тоже отреагировала на близость короля, взбунтовалась, потекла по телу золотой волной. Я приказала себе глубоко и ровно дышать, думать о предстоящей зимовке, а не о мужчинах, которые хоть и принадлежат телом, но никогда не будут моими душой.

– Альдонз, – обратилась к дворецкому, – вели звать Верину.

– Правильное решение, госпожа, – жарко зашептал Рейсвальд, опалив дыханием колено сквозь платье. Его плечо плотно прижималось к моей ноге. – Сначала выслушайте служанку, потом придумаем, как опровергнуть ее слова.

Верина с заплаканным лицом заплетающимся шагом вышла на освобожденную площадку перед троном и осела на пол, словно лишившись сил. К ней тут же бросились трое лакеев, пытаясь помочь встать на ноги, но я остановила их жестом. В поведении Верины проскальзывали истеричные нотки, и мне хотелось посмотреть, как далеко она зайдет в стремлении вызвать жалость.

Подняв нитку жемчуга, я строго посмотрела на служанку. Ожерелье, несмотря на простоту, ценилось довольно высоко за уникальный розовый оттенок бусинок. Дело в том, что именно в нем я появилась в этом мире. Купила в Болгарии у усатого мужика, торгующего на берегу моря, когда ездила на отдых с мамой. Простой речной жемчуг, неровные бусины, отливающие закатным перламутром.

– Я не брала, – со слезами в голосе, прижав руки к груди, надрывно призналась Верина. – Его подбросили! Клянусь, никогда бы не украла ничего вашего, темнейшая госпожа.

– Оно тебе знакомо? – поигрывая нитью, спросила я.

– Вы никогда его не носите, – с обвиняющими нотками сказала она. – Я видела его в шкатулке с драгоценностями мельком, когда убиралась у вас в комнате.

Не надевала с того первого дня и не надену никогда. Слишком больно видеть осколок прошлой жизни. В нитке жемчуга, в белой толстовке и джинсах я очнулась посреди охотничьих угодий Айнура. Два дня скитаний, дикого страха, голода, ночевки в ветвях дуба под завывание волков. Затем на меня наткнулся принц, который ныне сидит у моих ног. Кстати, он, кажется, не узнал ожерелья. Что ж, мужчины редко обращают внимание на мелочи. Глупо ожидать, что он хранит в памяти роман семилетней давности, да еще помнит, что было надето на испуганной замызганной девице.

– Как же оно могло оказаться под твоим матрасом, Верина?

– Не знаю, ваше темнейшество! Кровать Айи стоит рядом, пусть она скажет, как ваше украшение оказалось в моих вещах.

– Становится все занятней. Айя, пойди-ка сюда.

Темноволосая тихая Айя страшно заикалась, старалась в любых обстоятельствах слиться с обоями. Я подумывала сделать ее своей горничной, чтобы чуть-чуть отогреть бедняжку, тем более Сиенна отзывалась о ней весьма положительно.

Айя испуганно вжалась в стену, неохотно качнулась вперед, встала подле Верины.

– Я н-н-не б-б-б…

Девушка запнулась, образовалась неловкая пауза.

– Ну вот, опять из нее слов клещами не вытянешь, – недовольно подчеркнула Верина. – Она всегда мямлит, когда волнуется. Ее поймали на краже, вот и тянет время.

– Н-н-н… – замычала Айя, отчаянно жестикулируя.

– Хватит, – устало махнула я, прекращая попытку Айи оправдаться. – Вижу, доказать ничего невозможно, ее слово против твоего. Говоришь, видела лишь мельком ожерелье, Верина?

– Да, ваше темнейшество.

– Держала ли его в руках?

– Не смела, ваше темнейшество.

Рейсвальд вновь придвинулся ко мне, намереваясь дать совет. В животе затрепетали бабочки от близости мужчины, как у девушки-подростка. Положила ладонь на его плечо и настойчиво отстранила.

– Не буду наказывать слишком строго, – сказала скучающим голосом, надеясь, что рыбка заглотит наживку. – В конце концов, нитка жемчуга вернулась почти в целости и сохранности. Не хватает лишь двух бусин, которые вам обеим придется отработать.

Айя покорно опустила голову, принимая вердикт, а вот Верина встрепенулась:

– Неправда! Все бусины на месте, их ровно пятьдесят. Пересчитайте, ваше темнейшество, сами увидите!

Я кивнула, считая вслух, перебрала в руках до боли знакомую нитку. Пятьдесят неровных жемчужинок, каждая непохожа на свою товарку.

Верина засветилась, как медный грошик, уверившись в своей непогрешимости. Как же раньше я не замечала этой фальши? Определенно, я переоценивала свои способности видеть людскую суть, впредь буду намного осторожней.

– Надеюсь, теперь все убедились, что по крайней мере одну ложь удалось вывести на чистую воду. Верина, чтобы пересчитать все бусины, ожерелье нужно долго рассматривать или держать в руках, а не видеть мельком, как ты утверждала ранее. Не знаю, скажешь ли ты что-либо о своих мотивах, но, надеюсь, всем присутствующем ясно, кто настоящий вор!

– Вы его даже не надевали никогда, госпожа ведьма! Оно вам совсем не нужно, а мне замуж выходить весной, праздник справлять не на что! Пожалейте, вы же всех жалеете…

– Верина, не испытывай моего терпения. Ты изгоняешься из моих владений. Надеюсь, ты помнишь условие неразглашения. На тебе всегда мои чары, и, если не хочешь обратиться в свинью, помалкивай о годе службы в замке.

– Смилостивись, темнейшая госпожа!

Ее уже уводили стражники. Я устало откинулась на спинку трона. Магия зудела в мышцах и требовала выхода, как постоянная зубная боль. Рейсвальд внимательно осматривал меня, в его взгляде сквозило нечто похожее на восхищение.

– Рад видеть, ваше темнейшество, что вы не нуждаетесь в моих советах.

– Наоборот, Рейс, я только что убедилась в том, как полезно было бы стать твоей ученицей во всем, что касается вершения людских судеб. Спасибо за то, что убедил устроить суд по всем правилам.

– Презренный раб не достоин великой похвалы от строгой госпожи.

Кажется, Рейсвальд решил получить удовольствие от каждой минуты вынужденного пленения. Он так и сочился сарказмом, от его фигуры веяло властностью, будто это Рейс сидит на троне, а я у его ног. Если бы не дрогнувший уголок губ, я бы даже могла принять его слова всерьез.

– Послушный раб, – решила продолжить игру и позволила себе удовольствие погладить его по голове. – Быстро учишься.

Он все-таки улыбнулся во весь рот, но постарался спрятать это, склонив голову. Ну вот, не прошло и дня, как Рейсвальд перестал воспринимать мои слова всерьез. Все-таки не получилось поиграть в строгую домину в кожаных ремнях с плеткой в руках. Ах, Рейс так хорошо смотрелся бы с заведенными за спину связанными руками и с кляпом во рту, полностью обнаженный… Видимо, не судьба. Я накрепко запуталась в собственных желаниях, знала лишь одно: когда на губах Рейса играет улыбка, словно солнце светит в груди. Несмотря на предательство Верины, у меня хорошо на душе. Хочется, чтобы он был рядом всегда…

Одернула себя от грез. Впереди суд над Руйвилем, следует собраться, а не растекаться лужицей около пленного короля.

Лакей уже занял свое место, смотрел дерзко, будто правда была на его стороне.

– Я признаю вину, – сказал он без обиняков. – Отпиливал завитушки у подсвечников, отправлял в Каменный Ручей. У меня растет сын, мать которого в свое время вышла за другого. Ее муж погиб во время последнего набега из Сарнира, Магида осталась одна с пятью голодными ртами. Готов принять любое наказание, госпожа, только не гоните.

– Не понимаю, – прошептал Рейс. – Разве вы, почтенная госпожа, не платите жалованье слугам? Лакей смеет говорить так, будто не я один, а все они – ваши верные рабы…

Густо покраснела, просто вся залилась краской, как помидор. Во всем замке жалованье получали лишь стражники, нанятые мною по контракту. Остальные были, по сути, беженцами, появлявшимися время от времени из леса и умолявшими найти им место. Я давала им кров и пищу, находила занятие, стараясь считаться с предпочтениями, но и не позволяя лентяйничать. По сути, они все работали не для меня, а для того, чтобы замок функционировал – чтобы на полях росло зерно, в кухне готовилась еда, вещи были на своих местах. Зарплата просто-напросто выпала у меня из головы, так как весь этот замок представлял для меня сплошной убыток. Содержание древней развалюхи подорвало мой когда-то вполне существенный капитал, сколоченный на продаже трех артефактов и предоставлении весьма щекотливых услуг сильным мира сего.

А ведь Рейсвальд сказал правду – без жалованья все обитатели замка не что иное, как рабы…

Стыд и позор на мою голову.

– Суд закрыт, – быстро и четко сказала я. – В ближайшие дни обговорим жалованье каждому работнику. А теперь слушай меня, Руйвиль. Весьма впечатляюще с твоей стороны признаться, не пытаясь оправдать преступление. Где же была эта смелость, когда ты, скрываясь от всех, переправлял серебро за пределы замка? Или же доблестный муж выборочно проявляет силу духа, когда ему наиболее выгодно?

Гордо стоящий Руйвиль заметно осунулся, бросил косой взгляд на Гейриля. Тот отвернулся, качая головой. За стражником необходимо будет присмотреть, существует вероятность, что он знал и прикрывал родственника.

– За то, что отстоял несправедливость, я смягчу твое наказание.

Магия тоненькими ручейками потекла по пальцам. Я тщательно следила за потоками, как учил Илстин, не давая прорваться той нетерпеливой лавине, что кипела внутри и просилась на свободу.

– Слушай условие. – Магия потянулась к ботинкам Руйвиля, опутала ноги тонкими паутинками и тут же впиталась в тело. – Ни одной заработанной медяшки не сможешь потратить на себя, пока не выплатишь мне долг. Прощай, Руйвиль. Все свободны.

С трона я сходила, стараясь ни с кем не встречаться взглядом, под всеобщее ликование.

Рейсвальд показушным жестом хлопал в ладоши, вскоре вся челядь присоединилась к аплодисментам. Я покидала зал под пожелания долгой жизни справедливой темной госпоже, свист и радостный смех.

А вот король Айнура зря ухмыляется. Ему я жалованья точно платить не буду.

Глава 6

Не отказывайтесь от незаменимых услуг

Прошло совсем немного времени, пока я поняла, что совершила огромную ошибку. Грубейшую! Попалась, как лопоухий новичок в компании прожженных мошенников. Я пообещала зарплату домочадцам, но совершенно не имела представления, в какую копеечку мне эта благотворительность влетит.

Илстин держал всего трех опытных слуг – лакея, горничную и кухарку. Они служили колдуну больше двадцати лет, были преданы до глубины души, и уж, конечно, такой приземленный предмет, как оплата подчиненным, в курс магии не входил.

И главное, спросить некого!

«Сиенна, милая, сколько тебе жалованья выдать?»

Тщательно поддерживаемая репутация коту под хвост. А ведь Рейсвальд и дня в замке не провел, а уже почти довел меня до истощения магического резерва и близкого банкротства. Опасный раб, опасная игра, но почему-то на душе давно не было так светло…

Кстати, если кто-то кутерьму затеял, то пусть и расхлебывает.

Позвонила в колокольчик, сообщила в амулет связи о желании видеть Рейсвальда в своих покоях немедленно. Король явился почти сразу, будто гулял недалеко. Кстати, обзавелся обновками явно недешевого пошива, синий брасьер с золотым узором сидел на нем как влитой, удачно подчеркивал крупные плечи и узкие бедра.

– К вашим услугам, о великолепнейшая владычица, – с глубоким поклоном поприветствовал меня король.

Ну почему в каждом слове Рейса мерещится сарказм?

– Мне требуется твоя помощь, – произнесла скучающим голосом, стараясь не глазеть на неотразимого пленника.

– Мой долг – выполнять любой каприз госпожи, – с опаской промолвил король, поглядывая на кровать.

И так грустно стало от паники, проскользнувшей на красивом лице при одной мысли, что заставлю делить с собой постель! Прикусив губу, отвернулась, заставляя себя хорошенько запомнить его реакцию. На будущее, если когда-нибудь вновь проснется шальная мысль приковать Рейса у стены и дать свободу тайным желаниям.

– Не уверена, сможешь ли быть мне полезным… Хорошо же, попробуем! Какова зарплата экономки?

– Зависит от престижа дома и величины обслуживающего штата, – растерянно ответил Рейс.

Но я уже поняла, что он разбирается в предмете, и атаковала дальше по списку:

– Допустим, речь идет о графском замке с населением в сто пятнадцать человек.

– Два золотых в год, четыре серебра и по шестьдесят медяшек в месяц на руки на мелкие расходы.

Прикинув, что в сейфе хранится три тысячи золотых, вырученных за артефакты и другие услуги, с облегчением поняла, что не обеднею.

Рейса усадила за стол, вручила чистый лист и перо с чернилами. Приказала заполнить примерное жалованье для лакеев, учителя грамоты, духовников, служанок, горничных, кухарок и всей челяди, которая успела заполнить замок, размножиться, начать требовать себе лучшие права и условия.

Мудр Илстин, не поддающийся на бесчисленные письма с просьбами взять в услужение талантливейшего родственника из деревни с блестящими рекомендациями. В который раз убеждаюсь в правоте учителя. Между тем он всегда казался ужасным мизантропом, видящим в людях худшее. Обещала себе быть на него не похожей, всегда верила в то, что окружающим нужны тепло и ласка.

В конце концов, должна признать, что домочадцы выполняют работу на совесть, зарплату заслужили по-честному. Одна бы я никогда не справилась с задачей превратить развалины в пригодное для жизни помещение. А теперь на кухне вкусные запахи, тепло и смех. В погребе хранятся первые сыры, в хранилище завязаны мешки с выращенным урожаем пшеницы, стены украшены полотняными коврами, которые девушки ткали по вечерам, сидя в общем зале подле очага. С детских лиц исчезло выражение затравленности, страха перед будущим. И все это без единого слова упрека за то, что темная госпожа за все это время не обмолвилась о вознаграждении.

Исписав ровным твердым почерком выданный лист, Рейс предложил:

– Будет проще, мудрейшая владычица, если все данные занесу прямо в книгу доходов и расходов.

Покраснев, переспросила:

– Что тебе требуется, Рейс?

– Всего лишь важнейший предмет обихода любого хозяина замка, взявшего на себя обязанности заботиться о домочадцах, – невозмутимо ответил он и добавил: – О, могущественная заклинательница стихий.

– Мать-волшебница, прекрати паясничать или клянусь, моя выдержка даст трещину!

– Вам претит моя покорность? – с показным удивлением спросил король Айнура.

Немного подумав, позволительно махнула:

– Нет, продолжай, в этом есть своя прелесть. – И тяжело вздохнула, признаваясь: – Понятия не имею, что это за книга. Рассказывай скорее, пока не осознала всей глубины собственного позора.

Рейс тепло улыбнулся, с интересом рассматривая покрасневшие от стыда щеки.

– Признаться, первое впечатление о неспособности великой повелительницы признавать ошибки оказалось неверным. Послушайте же, как должна выглядеть книга учета бюджета…

Подтянув к себе новый лист, Рейсвальд расчертил его уверенными движениями на графы, показал, что куда заполнять. И чем дольше он объяснял, тем больше я краснела, понимая, что не додумалась до простого инструмента, который в моем мире использовали бухгалтеры со времен Ветхого Завета. Конечно, необходимо вести учет доходам и расходам, иначе не выплывем.

– Вы можете доверить ведение книги близкому человеку, но тем не менее обязанность ежедневно проверять будет лежать на вас. Увы, большие деньги соблазняли и кристально честных людей. Ну же, великолепная владычица, посмотрите на меня, неужели я расстроил вас?

Его близость, теплота в голосе, мимолетное касание локтем бока, все это оказалось слишком для нервов, порядком расшатанных длинным днем, полным невероятных событий. Я встала, подошла к высокому узкому окну и сказала почти шепотом, чтобы не выдать дрожь в голосе:

– Спасибо за помощь. Ты свободен, Рейс.

Когда король ушел, я подошла к гобелену, изображавшему ночное небо, освещенный свечами балкон, пару влюбленных, преданно глядящих друг другу в глаза. За гобеленом прятался секретный рычаг. Я нажала его, открывая проход в секретные покои, куда не было ходу ни одному из слуг. Затворив за собою дверь, со стоном сняла бархатное платье. Подошла к шкафу, накинула хлопковый халат и с наслаждением села на мягкий диван, задрав ноги на журнальный столик.

Мое личное логово. Безмолвный экран напротив изображал телевизор, рядом стоял стеллаж с книгами. На дощатом полу лежал пушистый ковер, на стенах висели картины с изображениями Эйфелевой башни, небоскребов Нью-Йорка, Красной площади. Их нарисовал талантливый местный художник по моим эскизам. Я очень боялась, что когда-нибудь прошлое подернется дымкой, покажется далеким сном. Растворюсь в этом мире и забуду о том, что на самом деле я Ева с Земли. Ева с Терры. Даже имя себе выбрала, которое будет подтверждать, что мои воспоминания – настоящие. Эвитерра. Эвитерра.

Достала из секретера папочку с рисунками дорогих сердцу людей. Мама… Наверное, она до сих пор страдает, что не уберегла. Мама всю жизнь слишком опекала, боясь, что однажды не досмотрит, пропустит и меня не станет. Страшно растить болезненного ребенка, который каждый год несколько месяцев проводит в больнице. Я росла астматиком с многочисленными приступами. И это если не брать в расчет серьезные аллергии на все на свете… Неудивительно, что мама наседкой всегда была рядом. Ирония судьбы, что я умерла именно в тот момент, когда она вышла за покупками.

Папа… Надо быть настоящим мужчиной, чтобы вытерпеть рождение больного ребенка, помешательство на нем жены и иметь достаточно смелости, чтобы вырастить еще двоих.

Варя, Матвей, как же я скучала по ним! Надеюсь, что время сумело залатать раны от моей смерти. Несмотря на болезненность, своим младшим я заменила маму, которая тратила всю энергию на меня одну. Ее не хватало на здоровых непослушных разбойников. Она частенько покрикивала на них, между тем никогда не повышая голоса на меня. Я же всегда находила время с ними поиграть, выслушать, утешить.

Не существует идеальной семьи. Но я всем сердцем любила несовершенную, покалеченную мою… Роднее брата, сестры и родителей у меня никого не было. Прошло семь лет с момента моей смерти, а все так же тяжело переносить собственное одиночество и все так же снедает тоска по вечерним посиделкам в кругу родных. Все бы отдала, лишь бы передать им весточку о том, что жизнь не всегда кончается с остановкой сердца. Сказать, что теперь меня никогда больше не посещает ощущение удушья, горло не саднит от трубки, руки не проколоты иглами. Я могущественная ведьма с собственным замком и солидным капиталом. Мама была бы рада.

Тишина комнаты, идентичной гостиной нашей городской квартиры, умиротворяла. Я аккуратно поставила на место портреты, нарисованные художником на заказ по описанию. Как же я замучила мастера придирками, пока черты не встали на свои места, а нарисованные персонажи начали напоминать родных! И все же не получилось до конца, а теперь изначальные образы смыты, время безжалостно отбирает самое дорогое.

В этом помещении я убиралась сама, как привыкла с детства. Достала тряпку, протерла пыль, подмела пол, поправила кружевные салфетки на журнальном столике и секретере. Папа собирал ракушки, просил знакомых везти их из дальних стран – я постаралась воссоздать внушительную коллекцию на полках, потратив на это немало сил, денег, уговоров, даже шантажа. Пару минут послушала шум прибоя в крупной улиткоподобной раковине коралловой расцветки. И с облегчением поняла, что успокоилась.

Невзгоды замковых обитателей, Рейс в услужении – все это показалось интересным сном, щекочущим нервы приключением. Я готова к новым испытаниям. В конце концов, в новой жизни я обещала себе быть смелой, а не бледным задохликом, готовым улететь от резкого порыва ветра.

Покинув тайную комнату, я решила отвлечься на что-то полезное и тихое – например, позаниматься с Миком грамотой. Мать-волшебница, это была ошибка! У парня талант нервировать окружающих.

– Я не-э-э зна-а-ю, – блеял Мик над простейшими заданиями.

– Соберись, ты ведь читал эту букву с легкостью месяц назад!

– Забы-ы-ыл, – выкатив губу, как дебил, ныл рыжий балбес.

– Я разрешу держать собаку в комнате, – решилась я на простейший способ воспитания – взятку.

– Это ремю, это осна, это вязь, – споро прочитал Мик аккуратно начертанные буквы.

Покачала головой. Вот так, передовые методы обучения меркнут, стоит лишь помахать перед глазами мечтой любого мальчишки – собакой. Мику повезло, что я и так собиралась заводить преданного помощника. Собаки неплохо чуют магию, а привыкнув к моей, смогут дать знать, когда рядом чужая.

Урок пошел намного глаже, я не скрывала довольную улыбку, Мик же расцветал на глазах под одобрительным взглядом. Словно цветок, который давно не поливали, он стремился в место, где мог напиться любви и уважения.

Стремясь закончить урок на положительной ноте, я захлопнула учебник. За окнами бархатная тьма подкрадывалась к полям, окутывая лиловым одеялом, зажигая в небе огоньки мигающих звездочек. Подошло время ужина.

Последней трапезе дня уделялось особое внимание. В общий зал приносили длинные столы, скамьи, накрывали для всех обитателей замка. Лишь две семейные пары с детьми, сумевшие построить свой дом за пределами стен, имели разрешение трапезничать отдельно. Но обычно они не пользовались исключением, а присоединялись к остальным, чтобы провести вечер за шутками, песнями, насладиться компанией и чувством общности.

После ужина женская часть замка обычно занималась рукоделием у камина, мужская уходила в заднюю часть замка, где мастерили недостающую мебель или чинили поломки. Дозволялось и отдыхать, кому как по душе в гранях разумного. Разврата я не приветствовала, но и ханжеством не страдала. Разрешалось иметь отношения до свадьбы в постоянной паре, запрещалось домогаться кого бы то ни было против воли. Беременность равнялась браку. Вот и все.

– Мик, нам пора. Переоденься к ужину, будь добр.

– Госпожа, что плохого в этой рубашке, а? Я об нее только один раз сопли вытер, даже не видно и не пахнет совсем. Ну, только чуток…

Глубоко вздохнула, потерев пальцами переносицу. Надо же так нудить, по любому поводу!

– Я повторяю просьбы лишь один раз, Мик, – спокойным голосом сказала ему, чуть улыбнувшись уголком губ.

Парень испарился со скоростью света. Пока я переодевалась в лиловое облегающее платье с серебристым узором и глубоким вырезом, Мик появился в новой рубашке, не украшенной соплями.

– Какой представительный кавалер, – сказала хмурому мальчишке. – Уверена, мне позавидует не один обитатель замка.

– Вы позволите мне сопровождать вас на ужин? – с широко распахнутыми глазами уточнило рыжее чудовище.

– Я взяла на себя обязательства ответственного взрослого. Теперь ты мой, Мик.

Слова должны были произвести чуть устрашающий эффект, но мальчик завороженно шагнул вперед и сунул сухую грубую ладошку в мою.

Я крепко сжала его руку, и мы вместе вышли в коридор. Мик высоко держал голову, гордый положением спутника хозяйки замка. Теперь никто не осмелится задирать неуклюжего неудачника. Мое покровительство окружало Мика невидимым защитным щитом, и я собиралась лишь усиливать его в предстоящие дни.

Общий зал встретил звоном расставляемых тарелок. До трапезы оставалось еще полчаса, я хотела проверить организацию ужина, все-таки первый вечер Рейсвальда в нашей компании. Первый из тридцати…

В камине весело трещали поленья, придавая холодному помещению недостающий уют. На стенах развесили пышные сосновые лапы с шишками, на чешуйках которых блестели капельки смолы. Серый камень украсили гирляндами из цветных лент. В этих краях принято с приходом зимы наполнять жилище яркими цветами, чтобы отогнать хандру. День середины зимы отмечался особо – яркими кострами на дворе, подарками, маскарадными красочными костюмами. Уже сейчас каждый вечер меня утомляли бесчисленными вопросами о празднике. Странно осознавать, что Рейсвальда на нем уже не будет…

Длинные столы расставили так, чтобы оставить место посередине для бардов и танцоров. На постаменте рядом с троном установили шесть разномастных стульев и стол, накрытый скатертью под цвет моего платья. Фиолетовый считался цветом магически одаренных, и даже короли не смели облачаться в одежду таких оттенков.

– Альдонз, – спокойным голосом позвала я.

Расторопный дворецкий мигом кинулся с другой стороны зала, явственно расслышав нотки недовольства.

– Ваше темнейшество? – осторожно спросил он.

– Разберите помост на время трапезы. Мой стол должен быть вровень с остальными, как и обычно…

– Но, ваше темнейшество, его величество… Как же можно… – всплеснул руками пожилой дворецкий.

– Ах вот в чем дело, – протянула я.

Как быстро Рейсвальд обрел среди моих людей непререкаемый авторитет. Ради него возвысили стол, за который я сажала приближенных людей. Чтобы угодить его величеству, пытались воспроизвести дворцовую обстановку, украшая доселе голый тронный зал.

Впрочем, меня ослушаться не смели. Уже через несколько минут столы стояли в обычном п-образном порядке. Я заняла место ровно посередине. Рядом со мной по привычке опустился Гийом, как обычно молчаливый, в идеально сидящем камзоле и с зализанными светлыми волосами. Поправил дужки очков и искоса посмотрел на меня.

Держи меня, Мать-волшебница, как же я могла забыть о Гийоме? Разорившийся баронет, попав в мой замок прошлой весной, он взял на себя обязательства учителя грамоты для детей и по совместительству моего личного массажиста.

Илстин говорил, что ведьмы и маги – всего лишь проводники магической силы, бурлящей в сердце планеты и не имеющей другого выхода, кроме как через нас. Как на трубах оседает ржавчина, магия задерживается в телах волшебников, особенно в волосах и в мышцах. Поэтому мы стрижемся ежедневно, к волосам относимся очень бережно. Охотников на них прорва – каждый старается урвать кулон с волосом мага. Умельцы настраивают подобные украшения на различные функции – от защиты хозяев до привлечения удачи.

С мышцами другое дело, тут необходим глубокий и интенсивный массаж каждый вечер, чтобы удалить остатки волшебства, иначе магия становится токсичной и травит своего владельца.

Может, поэтому после создания четырнадцати артефактов тело становится непригодным для магических потоков и бурлящая сила внутри ядра ищет другого кандидата?

У Гийома, несмотря на внешнюю хрупкость, были золотые руки. Я ложилась на стол вся изломанная болью в ноющем теле, подставлялась под властные движения его длинных сильных пальцев, постанывая и чуть не плача, пока золотистые всполохи порхали по коже, зато вставала разнеженная, розовая, полная сил.

– Рад видеть вас, темнейшая, – поздоровался Гийом аристократическим кивком. – Вы осветили своим присутствием этот серый осенний день.

Он не выражался образно – Гийом видел золотое сияние, окутавшее меня сплошным коконом и пробивавшееся протуберанцами вокруг глазниц. Уже несколько месяцев он впитывал остатки магии и мог похвастаться отменным здоровьем и недюжинной силой.

– Добрый вечер. – Под теплым взглядом Гийома стало совсем кисло.

– Я слышал, в замке новый гость? – осторожно спросил он, и у меня сжалось сердце.

Нас связывали сложные отношения… Гийом принимал как данность то, что в моей комнате порой оставались на ночь мужчины. Он никогда не претендовал на чувства или верность с моей стороны. Бывало, что массаж оканчивался в постели, тогда случившееся воспринималось баронетом как подарок судьбы, а когда у меня не было настроения, он спокойно желал мне приятных снов и покидал спальню. Сегодняшний вопрос, заданный словно невзначай, был озвучен потому, что Гийом очень надеялся на вечер в моей компании.

Он никогда не говорил об этом вслух, но надежду, сияющую в прозрачных голубых глазах, было трудно не заметить. Я частенько подумывала оборвать наши отношения, чтобы не причинять ему лишней боли, но каждый раз останавливалась. Решать за него не позволяло новоприобретенное кредо в этом мире. Смерть многое поставила на свои места – начерканная молодым врачом запись в карточке стоила мне жизни. С тех пор я слишком уважаю чужие границы.

На прямо заданный когда-то вопрос Гийом ответил, что встреча со мной – лучшее событие его жизни, каждое мгновение подле дочери Матери-волшебницы – украденное счастье. Он не смеет быть жадным. На том я и успокоилась…

…Пока не появился Рейсвальд.

Я словно почувствовала его присутствие за спиной. Король Айнура склонился в поклоне и произнес:

– Позвольте, пожалуйста, разъяснить неточность. В замке я на правах верного слуги ее темнейшества, а вовсе не гостя.

Гийом продолжил сидеть с каменным выражением лица, не высказывая удивления по поводу появления бывшего монарха.

– Все мы считаем за честь служить темной госпоже, – с нажимом произнес он.

– Позволите сидеть у ваших ног на время трапезы? Или же готов занять любое отведенное место, даже на коврике у порога, – не разгибая спины, в глубоком поклоне произнес Рейсвальд.

Я со вздохом указала на кресло подле трона с левой стороны. Гийом с неудовольствием проследил за тем, как его величество изящно устроился на мягком сиденье и оценивающим взглядом окинул стол.

Успели подать первое блюдо, каковым являлся полезный тыквенный суп. Мне довелось обедать у нескольких правителей Эйды, включая трапезу у самого Рейсвальда, и нынешний ужин не имел права называться обильным, не говоря уж об изысканности. Торговля пока не налажена, да и пограничные земли не отличаются стабильностью, необходимой для урожайного хозяйства. Что вырастили, то и появляется на столе. Все сыты, никто не жалуется.

Между тем обитатели замка расселись за столами. Прикатили огромную бочку с яблочным сидром, чуть забродившим и шипучим, подбросили поленьев в камин. Сразу стало шумно, весело и как-то уютно, а стылый зал с высокими потолками словно стал меньше.

Король вознес вместе со всеми молитву благодарности Матери-волшебнице и Пресвятому Отцу, затем с заметным удивлением услышал, как вдобавок к каноническим словам люди славили меня, желая долгой жизни и крепкого здоровья. К последнему я не имела никакого отношения, они сами словно почувствовали, чего я в глубине души больше всего хотела. После Рейсвальд с аппетитом приступил к еде, и как внимательно я ни разглядывала его, не смогла увидеть признаки недовольства – король ел плебейский суп с наслаждением.

Мне подали отдельное блюдо – запеченную рыбу с острым красным соусом и ярко-зеленой кинзой поверху. Сам повар, Массиро, вышел проверить, что все оформлено идеально.

– Недавно написал кузену и ради вас, госпожа, выпросил секретный рецепт эмира Сиддики – как готовить мирикскую рыбку. Она жгучая и чуть сладковатая, надеюсь, придется по вкусу.

– Благодарю, Массиро, твое искусство не знает границ.

– Мой дед говорил, приготовление рыбы – высший тест мастерства любого кулинара. Хотя, кроме морской живности, я весьма неплохо готовлю птицу или дичь.

– Спасибо, Массиро. Уверена, еще не скоро охладею к рыбе. Еще бы где-то достать шоколад…

– Никогда не слышал о таком лакомстве… Нужно написать племяннику в Торин или кузену в Мириккию. Весь мир перерою, но шакаладу достану для вас, темнейшая.

Рыба и вправду оказалась острой, до слез из глаз, до пожара в горле, до испарины на затылке. И невероятно вкусной, мягкой, ароматной, просто восхитительной. Запретный плод сладок, это я давно усвоила. Вкус рыбы сможет оценить сполна лишь тот, кто двадцать лет был его лишен. На Эйде от бывших аллергий не осталось и следа, и мне казалось – рыбы я не наемся до конца дней своих.

С правой стороны раздалось покашливание. Я повернулась к Гийому, он почтительно прикоснулся к краю рукава.

– Могу ли я оторвать вас от трапезы на пару слов?

На танцевальную площадку между столами вышла Лейли, заиграла на дудочке, к ней присоединилась Мириль с бубном. Дети помладше бросились водить хоровод, вскоре к ним присоединятся и старшие, а значит, мое присутствие до конца вечера вовсе не обязательно. Наоборот, людям необходимо отдыхать без начальства.

– Конечно, Гийом, – поспешно ответила и стремительно встала из-за стола.

Гийом повел меня на крепостную стену. В кристально чистом небе перемигивались звезды. Я никак не могла привыкнуть, как их много на Эйде. Разлитый щедрой рукой Млечный Путь сверкал и переливался, перекинутый коромыслом через весь небесный купол. Светили три мелких спутника размером с монетку, четвертый, Бровин – мелкая луна, более похожая на яркую звезду, – должен был взойти ближе к трем ночи. Бровин еще называли покровителем влюбленных, за появление в тот час, когда дети и семейные спят, а молодым не терпится встретиться. Дул прохладный ночной ветерок, Гийом накинул на меня собственный камзол, совсем забыв о том, что ведьмы не мерзнут, пока в их жилах течет магия.

– Позвольте мне уехать, госпожа, – твердо попросил Гийом, перейдя прямо к делу.

Я не стала спрашивать почему. Причины были ясны. Безответно влюбленный болезненно чувствителен к увлечениям своего кумира. Я как никто другой понимала движения души баронета и старалась уважать его гордость, раз не смогла сохранить свою.

– Мне будет трудно отказаться от тебя, Гийом…

– Прошу вас, пощадите мою решительность. Ничто в жизни не давалось мне так тяжело, как расставание с вами. Так тяжело приказать молчать о том, что переполняет с первого дня встречи. Вы не подозреваете, госпожа, сколько в вас света и добра. Вы научили меня заботе о ближнем лучше, чем священные заветы. И я вижу, когда мои услуги в тягость. Только хочу, чтобы вы знали: я уезжаю с сердцем, полным благодарности…

– Я награжу тебя как следует…

– Не стоит. – Гийом выставил вперед ладони и отступил на шаг. – Есть услуги, за которые не благодарят вещами. Вспоминайте иногда, вот все, чего я желаю. Простите, мне нужно идти, пока сомнения не взяли верх.

– На дворе ночь, Гийом, подожди до утра!

– Нет. – Он отрицательно покачал головой.

Свет спутников обрисовал худощавую высокую фигуру баронета, чуть сгорбленную от давней привычки сутулиться.

– Вы ждали его семь лет… Я не могу видеть этой встречи. Избавьте меня, умоляю вас.

Семь лет… Он знает! Но откуда? Неужели тщательно скрываемая одержимость на самом деле столь очевидна? Или это Гийом, безнадежно влюбленный, почувствовал сердцем?

Он резко отвернулся и сбежал вниз, прежде чем я успела расспросить чуть больше. Так даже лучше, не стоит бередить его покой праздными вопросами. Мне есть за что быть благодарной Гийому.

Хотя, чувствую, мне придется расплатиться за избыточное колдовство сегодня. Кто разомнет мышцы сильными руками?

Глава 7

Не просите помощи у магов, запла́тите втридорога

Огромной удачей стала встреча с баронетом Верниестом. Рейсвальд заприметил худощавого блондина еще утром, удивившись знакомому лицу в зале. Поговорить с пропавшим весной баронетом удалось только перед ужином.

– Ваше величество! – Сэр Верниест припал на одно колено, как и следует приветствовать монарха.

Рейсвальд одобрительно кивнул и позволил баронету подняться.

– Думаю, вы осведомлены об обстоятельствах моего появления в замке? Что ж, буду краток: что вы можете рассказать о ведьме Эвитерре?

Верниест дернулся, как от удара, но ответил по существу:

– Лишь год назад Эвитерра закончила обучение у великого чародея Илстина. В отличие от других ведьм, она еще не овладела магией в совершенстве. Скорей всего, родилась далеко отсюда, так как в отношении традиций Айнура и Сарнира проявляет страшную неосведомленность, в то же время мудра и справедлива в других вопросах. Сердце у госпожи доброе, как, уверен, вы уже заметили. Обитатели замка – в основном беженцы из сожженных деревень в округе и остатки челяди Вейнеров, которых Эвитерра приняла под свое покровительство.

Рейсвальд кивнул, не сводя внимательного взгляда с вассала. Король легко распознавал, когда ему говорят правду, а когда стараются ее скрыть. Баронет недоговаривал, но поднаторевший в дворцовых интригах Рейсвальд сумел прочитать по тону голоса и по бегающим глазам ревность соперника к красивой деве.

Хотя и из этой скудной информации король почерпнул немало.

Владения Илстина находились к северо-западу от Бретеля, столицы Айнура. Чародей жил там со времен правления отца Рейсвальда, короля Биртвайльда. Именно отец сумел заручиться поддержкой чародея и выкупить у него предмет вожделения многих государств – камень правды. Соглашения с Айнуром с тех пор подписывались исключительно на этом артефакте, подтверждающем чистоту помыслов.

Самому Рейсвальду великий Илстин в свое время помог вернуть трон. Король помнил, как скакал к заколдованной границе владений чародея – кованой чугунной ограде, открывающейся только перед просителями. Все, что произошло позже, покрыто мраком забвения. Цену Рейсвальд заплатил сполна, в этом он был уверен, так как колдуны ничего не делают даром, но вот что именно запросил Илстин взамен на помощь, он не знал.

У Рейсвальда не было другого выхода. Вернувшись в страну, лишившуюся короля, он оказался без должной поддержки и был чужаком, слишком похожим на выходцев из южной страны-недруга. В отличие от горячих айнурцев, шумно празднующих, громко спорящих и часто вступающих в стычки, Рейсвальд был по-сарнирски холоден, вежлив, с извечной полуулыбкой на устах, лишь тонкой иронией выдающий свои истинные чувства. Он рос вдали от двора и, вернувшись, не смог влиться в общество айнурских аристократов.

Проклятый Виннирт, герцог Бернский, возомнивший себя более достойным наследником умершего короля Биртвайльда, чем какой-то чужак, принялся собирать вокруг себя толпу приспешников. Рейсвальд понимал, что у него меньше ресурсов, чем у Виннирта, проведшего всю жизнь в Бретеле, столице Айнура. Рейсвальд возвращался с маленькой армией людей, верных короне, по дороге набирая вассалов и пытаясь выгадать время. Виннирт собирался взять старшую сестру Рейсвальда, Сильвину, в жены и тем самым закрепить право на престол. Только чудо могло изменить очевидный исход.

Чудо или колдовство.

Рейсвальд и полкоролевства готов был отдать за принадлежащее ему по праву. Илстин не забрал ничего, зато вручил редчайший артефакт согласия. Целый месяц гордые аристократы соглашались на любые просьбы короля. Всего месяц, но и этого было достаточно, чтобы закрепиться на троне. Рейсвальд доказывал свое право наследовать престол отца, Биртвайльда Мудрого. Его признали, перед ним склонились. Виннирт был казнен на центральной площади, и с тех пор право Рейсвальда на трон не оспаривалось.

Правда, великий чародей Илстин, бывший до того частым гостем во дворце, с момента договора ни разу не навещал короля и не принимал гостей. Рейсвальд задавался вопросом о причинах подобной уединенности, но кто разбирается в мотивах колдунов?

Может, он был занят ученицей?

Рейсвальд покачал головой и задал следующий интересующий его вопрос:

– Что произошло с графом?

– Он заколдован. По многочисленным свидетельствам, Дилан Вейнер устраивал охоту на людей и практиковал пытки. Темная госпожа превратила его и близких ему людей в морских свинок.

Морских свинок? Мохнатое существо с умильными глазками-бусинками могло быть самим графом Вейнером?

По позвоночнику ледяной волной пронесся холодок. Быть запечатанным в шкуру безмолвной твари, жуткое наказание…

Хотя… Если бы Рейсвальд прознал о творящемся в замке, если и вправду молодой граф Вейнер виновен в приписываемых зверствах…

Закон Матери-волшебницы на всех один. Негоже носящим титул порочить его кровавыми забавами. После суда Вейнера бы казнили, как и его приспешников.

– Сэр Верниест, вы сослужили мне хорошую службу. Уверен, не откажетесь и от незначительного поручения во благо короны. В ближайший месяц я буду вдали от дворца и мне жизненно необходимы преданные глаза и уши. За сегодняшний день я убедился – ее темнейшество дивно разбирается в людской природе, поэтому доверяю столь щекотливое задание вам. И уверен, не разочаруете, тем самым вернув былое положение и благосостояние рода Верниестов…

Гийом вновь припал на одно колено и приложил руку к груди в символе верности вассалов. Он сомневался всего мгновение, затем решительно сказал:

– Я поклялся в верности, мой сюзерен. Служить вам – честь. Когда вы желаете моего отбытия?

– Сегодня же, – одобрительно кивнул Рейсвальд. – Не утруждайтесь рассказом двору о моем положении. Не желаю, чтобы ваше имя связывали с моим. Кто осведомлен о вашем пребывании у ведьмы?

– О службе темной госпоже не знает никто.

Рейсвальду почудилось в ответе Гийома недовольство. Неужели баронет и вправду величает ведьму госпожой и корит Рейсвальда за неуважение?

Король милостиво позволил баронету подняться с колен. Они обговорили детали возвращения в замок. Увесистый кошель, бывший у короля в кармане, перекочевал в руки баронета. Столичная жизнь весьма дорога, но Рейсвальд поручил Верниесту потратиться не только на апартаменты и слуг, но также связаться с теневой гильдией, нанять дополнительную охрану для Катрин. Она должна быть в безопасности.

Злоумышленники потеряют бдительность, выдадут себя за время отсутствия короля. А если баронет окажется достаточно полезным и добудет нужную информацию для монарха, он не пожалеет.

В прямом, как стрела, напряженном Гийоме, послушно кивающем в ответ на распоряжения Рейсвальда, сквозила скрытая боль. Король замолк, давая баронету возможность высказаться:

– Она только кажется сильной, – тихо сказал он, словно каждое слово давалось с трудом. – На самом деле Эвитерра очень ранима, пусть и старается скрыть это за фасадом великой волшебницы. Прошу, ваше величество, будьте к ней снисходительны…

– Я благодарен ведьме за спасение невесты, к тому же обязан клятвой исполнять любую прихоть. – Заступничество баронета вызвало глухое раздражение. – Не собираюсь ее обижать, если на это вы намекаете!

Баронет Верниест поджал губы и отвел взгляд, но больше не произнес ни слова.

Чем Эвитерра приманивает людей, что те стоят за нее горой? И что за глупые претензии – Рейсвальд в своем уме, вполне способен просчитать перспективы сотрудничества с ведьмой. Месяц послушания, потом попробовать начать переговоры о покупке нового артефакта, который поможет и упрочить положение на троне, и оградить Катрин от следующего покушения…

За ужином Гийом попросил у Эвитерры пару минут наедине, после чего спешно покинул зал. Рейсвальд проводил внимательным взглядом баронета. Не укрылась и грусть во взгляде ведьмы, вернувшейся за стол. Были ли они любовниками? Это многое объяснило бы.

Мик устроил за ужином безобразную истерику. Даже не драку с обидчиком, назвавшим его боровом, а какое-то детское визжание на ультразвуковых частотах с обидными выпадами в мой адрес.

В мой, потому что я невинно заметила, что ему пора удалиться спать, как раз после бурной ссоры с Крисом, которую я не застала.

– Всем на меня плевать! – кричал он. – Обманщица! Низкая подлая предательница!

Там было еще много всякого неприятного о моих умственных способностях. И это при всех домочадцах и короле в придачу. Видимо, парень совсем тормоза потерял. Сиенна попыталась вмешаться, уперев руки в боки, но я жестом остановила ее.

Гийом ускакал, оставив меня одну, выжатую как лимон, на крепостных стенах утирать слезы. Магия ныла во всем теле, как после длительного гриппа, и я знала, что, скорей всего, буду плакать всю ночь от боли, которую никто не уймет. И еще Рейсвальд, моя постоянная сердечная заноза, разбередилась и кровоточила.

У меня не было сил на истерику Мика. Поэтому я просто подошла, обхватила его за брюшко, закинула на плечо и отправилась вверх по лестнице. Мы, ведьмы, физически сильнее, чем кажемся, потому что золотые потоки способны поднять в воздух и домик средних размеров, не говоря уж о невменяемом мальчишке.

Я принесла его в спальню, находившуюся рядом с моей. Усадила на постель, всего зареванного и красного, вправду немного на борова похожего.

Помогла умыть лицо, переодеться в длинную ночную рубашку до пят. Заторможенный паренек не сопротивлялся, покорно подставлял рыжую голову в ворот, пухлые руки в рукава.

– Понимаешь, Мик, – устало объясняла ему, – я твой ответственный взрослый, а это значит – кричи что хочешь, ты от меня никуда не денешься. Даже не пытайся, ничего не выйдет.

Он попробовал что-то ответить, но из горла вырвались лишь невнятные всхлипы. Я привалила к себе рыхлое тело, обняла, потрепала по вихрам.

– Рыжик, я так тебя понимаю, если бы ты знал! Тоже хочется иногда поорать так, что сил нет. Не могу – авторитет и все такое. Ты, считай, за нас обоих покуролесил. Завтра, конечно, от меня ни ногой и пеняй на себя, если будешь непослушным. А пока спи, мой хороший.

Я поцеловала его в лоб, подождала, пока сонно засопит, и вышла, плотно прикрыв дверь. Все-таки надо ему собаку. Загибается парень.

Его родители погибли совсем недавно, прошлой зимой. Он появился в замке поздней весной, худой как щепка, несчастный и бледный. Поначалу ел как не в себя. Замыкался от остальных, как озлобленный волчонок. Потом пропал, сказал, что к тетке в деревню. Я поверила.

Не стоит питать иллюзии, будто пригреешь сиротку – и из сорняка сразу распустится великолепная роза. Нет, сначала тебя как следует всеми шипами отхлестают, а потом решат, можно доверять или нет. Я хотела показать Мику, что буду рядом, что бы ни случилось. Это база для всего остального, если выстою, можно будет думать о будущем.

Если выстою.

Глава 8

Можно привести лошадь к водопою, но нельзя заставить ее пить

В спальню я ввалилась чуть ли не без чувств. Расторопные горничные помогли избавиться от платья, унесли его прочь вместе с заколками, а я пошла отмокать в собственной великолепной, горячей, умопомрачительной купальне.

Усталое тело благодарно опустилось в пахнущую благовониями воду с пышной шапкой пены. Глаза закрывались от усталости. Через пять минут я буквально за шкирку заставила себя вылезти, так как могла заснуть прямо в ванной.

Волосы, чтоб их, отросли до щиколоток, в воде змеились, словно гадюки с головы медузы Горгоны. Тяжелые, густые, лоснятся от магии. За эти пряди будут просить больше обычного, из них не только оберег, а утварь сделать можно. Особенно в пекарнях любят на волосах волшебников температуру держать ровную, тогда хлеб выходит пышным и румяным.

Накинула пушистый халат и на заплетающихся ногах вышла в спальню. На кровати сидел задумчивый Рейсвальд и невидящим взором смотрел в одну точку.

На меня накатила волна апатии. Я уселась подле трюмо, посмотрела в зеркало на идеальное отражение черноволосой девушки с алыми губами, на облике которой никак не отразилась усталость. Иллюзия держится железно, как приклеенная. Вот сильна же магия с тех пор, как гостит король!

Открыла верхний ящик, достала острые ножницы, отливающие сталью в отблеске свечей.

– Режь, – сил хватило лишь на короткий приказ.

Ложиться спать с длинными волосами – безумие. Выпьют и не подавятся. Каждый вечер стричь и прятать, вот извечный ритуал всех колдунов и колдуний.

Послышались шаги, ножницы исчезли из моих рук, и я подставила шею под наточенные лезвия.

– Причеши сначала, – сладко зевнула, прикрыв налившиеся свинцом веки.

– Как прикажете, госпожа, – сухо сказал Рейсвальд.

Отложил ножницы, взял в руки деревянный гребень. Осторожно провел им по голове, чуть опускаясь зубьями в черную густоту. Потом прошелся вниз еще раз и еще равномерными движениями. Волосы льнули к его рукам, я закрыла глаза и расслабилась.

Рейсвальд ко всему подходил добросовестно и ответственно. Приноровившись, разделил сплошной поток на ручейки, каждую прядь тщательно причесал сперва пальцами, затем гребнем.

– Стриги тут, – показала я чуть ниже мочки уха.

Щелк! Лязгнули лезвия. Отрезанные пряди кольцами свернулись на белом мраморе пола и посветлели до мышино-русого цвета. Я проворно наклонилась, подобрала пальцами и уложила в первую баночку. Крепко завинтила и приказала стричь дальше. Десять баночек выстроились в ряд, голове стало легко, прохладно, просто великолепно.

По привычке сбросила халат, улеглась на массажный стол и сонно пробормотала:

– Ну же, Ги, приступай.

Вожделенного облегчения не последовало. Спина ныла, мышцы горели от напряжения, вся комната кружилась, а меня подташнивало от переизбытка магии.

Недоуменно открыв глаза, я обернулась… И увидела застывшего Рейса все еще с ножницами в руках. Он старался не смотреть прямо на обнаженные округлости, которые я бездумно продемонстрировала.

Мать-волшебница, что же я наделала…

Ломота в теле становилась нестерпимой, я застонала и опустила голову на локти. В конце концов, Рейс виноват, что мой чудесный массажист скачет в неизвестном направлении с разбитым сердцем. Король на месяц мой, пусть хоть немного пользы принесет, ведь одни убытки с момента его появления!

Я же массаж у него прошу, а не интимные услуги. Мне нужно размять тело, это как лекарство. Завтра смогу нормального массажиста поискать на замену, свяжусь с Маро, может, одолжит, но сегодня полный провал, никого другого в радиусе сотни километров не сыщешь.

– Пожалуйста, Рейс… – простонала я, и он вздрогнул. – У меня все тело болит, разве ты не видишь? Подойди скорей.

Как завороженный король шагнул вперед с выражением тихого упрямства на лице. Послушный какой… Ах да, я же обещала его невесту угробить в ответ на малейшую провинность.

– Быстрее, – попросила его, тяжело вздохнув.

Король медленно потянулся к застежкам на камзоле и принялся расстегивать одну за другой. Ги тоже обнажался по пояс во время массажа – чтобы разминать закаменевшие мышцы, требовалось немало сил, а высвобождаемая магическая энергия искрилась и вспыхивала жаром.

Устав ждать, я издала протяжный, полный муки стон. Король рывком сдернул камзол, ненароком разорвав исподнюю рубашку, отшвырнул в сторону. Руки опустились к пряжке ремня.

Остановленная звуком, я приподнялась на локтях.

Рейс сглотнул, тяжело дыша, резким движением стянул штаны вниз, оставаясь в исподнем.

– Что ты делаешь?

Он поднял на меня черные глаза, в которых ничего невозможно было прочитать. Желваки ходили ходуном, челюсть крепко сжата.

Все-таки решил, что ведьма будет сейчас его насиловать.

Ха!

От абсурдности происходящего меня пробило на саркастический смешок. О да, Рейсвальд, мне от тебя кое-что очень нужно, но ты себе слишком льстишь, если думаешь, что мне приходится силой заставлять мужчин со мною спать.

О нет, придет миг, когда сам будешь умолять о близости!

А еще я отметила, чисто по-женски, что на сей раз хлопковое белье отнюдь не скрывает очевидности того, что король был вполне готов к исполнению обязанностей. Прямо при всей боевой готовности, как стрелки часов, показывающие полдень.

Спрятав довольную улыбку, бросила:

– Прекрати раздеваться, подойди ближе, я объясню, что требуется!

Терпение лопнуло, в груди клокотали накопившиеся за день злость и раздражение.

Рейс встал сбоку, его широкая грудь вздымалась от частого дыхания, мышцы бугрились под загорелой кожей, пальцы подрагивали, стремясь сжаться в кулак.

– Массаж, – сквозь зубы прошипела я, показывая на спину. – Разомни каждую мышцу, слышишь? Пока не щелкнет разряд энергии и в воздухе не запахнет, как после дождя. Понял?

– Как пожелаете, драгоценная мудрейшая госпожа, – чуть не выплюнул Рейсвальд.

Занес руки над сведенной в судороге спиной, замешкался на мгновение, затем опустил ладони на поясницу.

Горячие шершавые руки, какое наслаждение!

Он легонько погладил, неуверенно двинулся вверх к лопаткам.

– Сильнее, чтоб тебя, – прохрипела в сложенные руки.

Он нажал так сильно, что я выгнулась от боли, чуть не столкнувшись макушкой с подбородком короля. В глазах заплясали всполохи, выступили слезы. Уткнулась в сгиб локтя и обреченно попросила:

– Рейс, будь человеком. Ты никогда массаж не делал?

– Нет, – глухо ответил он. – Никогда.

– Может, видел хотя бы?

– Нет. Простите, что не могу уважить ваш каприз, прекраснейшая владычица. Вероятно, вам будет приятней наказать меня? Могу встать на колени, как пожелаете. – Голос Рейсвальда сочился досадой.

Обернувшись простыней, я присела на массажном столике, оказавшись лицом к лицу с обнаженным по пояс Рейсом.

– Признаю, с моей стороны было импульсивно попросить тебя служить мне месяц, но теперь уж поздно нарушить условие. Рейсвальд, ты провел в моих владениях целый день, общался с моими людьми, ел с моего стола. Весьма наслышана о выдающихся мысленных способностях айнурского короля, который в пять лет умел считать лучше почтенных мужей. Уверена, ты давно понял, что наказывать или унижать тебя бешеная ведьма не способна. Массаж не прихоть, хотя даже если бы и был таковой, ты обязан подчиниться согласно условию.

Я рассказала ему о магии, мышцах, уверила, что каждый из четырнадцати магов этого мира перед сном вынужден просить ближнего хорошенько размять тело, вытрясти остатки магии.

И что-то изменилось. Черты лица короля смягчились. Он расслабился, указал мне ложиться обратно.

Указал, и я подчинилась.

Легла на живот, закрыла глаза, отдалась стараниям пленника. Рейсвальд чутко прислушивался к моему отклику, старательно спрашивал, как долго и глубоко мять каждый клочок тела. Горячие ладони зарывались в плоть, исторгая стон. Дыхание опаляло ухо, когда он наклонялся за уточнениями. В воздухе то и дело раздавались щелчки, сильно пахло озоном, магия искрилась и шипела как следует. А еще нарастало томление внизу живота, разрастаясь требовательным, обжигающим комом.

Я прервала процедуру, как только посчитала возможным терпеть остаточную боль.

Не могла самой себе объяснить почему. Только ощущала, что слишком. Хватит. Близость Рейсвальда приносит больше страданий, чем облегчения. Я облачилась в хлопковую ночную рубашку в мелкий цветочек до пят и указала королю ложиться в мою кровать.

Он будет спать со мною рядом. Все тридцать дней.

Не отпущу его.

Иногда бывает – нахлынет приступ страха, сердце бьется как сумасшедшее, в горле ком, и кажется, что наступил конец света. В этих случаях нельзя испугаться, дать слабину, иначе страх пустит корни и застынет в сердце на долгие годы.

Именно так случилось у меня с Рейсвальдом – когда он не вернулся в таверну забрать меня с собой, как обещал, я так и не смогла оправиться. Сначала гадала, что его задержало, придумывая соперниц, затем, поняв правду, мучила себя догадками, что во мне не так. А когда поступила на обучение к Илстину, увлечение Рейсвальдом превратилось в помешательство, которое не оставляло меня по сей день.

Для этого существовало лишь одно лекарство.

Не отпущу его. Заставлю быть рядом.

Приступ паники не может длиться вечность. Сердце постепенно успокаивается, поняв, что конца света так и не случилось. Если Рейсвальд будет близок, вместе со всеми недостатками, присущими живому человеку из плоти и крови, постепенно одержимость сойдет на нет, и я смогу смотреть на него почти как сейчас – без надломленности треснутого кувшина.

Рейсвальд взбил подушку на широченной кровати, откинул одеяло и с удивлением уставился на шоколадного цвета морскую свинку, мирно посапывающую на белоснежных простынях. Почуяв ветерок, свинка вспрыгнула на четыре лапы, помотала головой и была бесстрашно подхвачена под брюшко.

– Наглец, – прошептала я в мягкое вислое ухо.

Бывший граф Вейнер предпочитал ночевать исключительно в моей постели. Препятствия в виде замка на двери его не останавливали. Неведомыми путями усатая морда по ночам приваливалась под бочок и потешно сопела.

– В вашем замке развелось немалое количество живности, – заметил Рейсвальд.

– Нет, – отрезала я. – Эти не размножаются. Они заколдованные.

Король, видимо, опешил от подобной новости. Он подошел ко мне, отобрал покусывающего и лижущего мне пальцы Вейнера и потрясенно уставился в глаза-бусинки морской свинки.

– Они – люди?

– Нет, пока не выполнят условие.

Увидев удивление в глазах короля, я пояснила:

– У каждого заклинания, направленного на живое существо, есть свои ключи к обратимости. Сложность снятия прямо пропорциональна затратам магии. Мелкие чары снять легко, для крупных следует крепко потрудиться.

Поглаживая упитанного зверька, Рейсвальд растерянно спросил:

– А как за магию расплачиваетесь вы?

– Ведьмы? – переспросила я и, увидев кивок, ответила: – Никак. Наше дело – проводить магию через себя, направлять. Отдает тот, на ком она оседает. Или готовый взять расплату, как в вашем случае. Условие даже я снять полностью не смогу, хотя в моем праве решить, достаточно ли взяли за долг.

Графа Вейнера вернули мне, я потерлась щекой о мягкую шерстку и улыбнулась. Моя улыбка, еще одна медяшка в счет провинности бывшего хозяина замка, сокращала срок заклинания. Быть милым беззащитным зверьком и приносить радость – вот все, что он должен делать, чтобы покрыть прошлые грехи.

Рейсвальд устроился на своей части кровати, внимательно проследив за тем, как ложусь я, и оставляя между нами пространство, на котором с удобством могло бы разместиться три человека.

– Спокойной ночи, мудрейшая.

– Спи, Рейс, больше просьб на сегодня не будет.

Свет трех лун веером расходился на белом мраморном полу. Король, судя по мерному дыханию, быстро заснул, а вот я долго рассматривала его длинные ресницы, полные губы, приоткрытые во сне словно перед поцелуем, прямой нос, непослушную копну смоляных волос. Сильное тренированное тело расслабленно раскинулось под белыми простынями. Одеяло сползло с мощного плеча, открывая шею с бьющейся жилкой, широкую грудь, кружок плоского соска.

Я вспоминала массаж, его руки на моей коже. Ни от кого другого не становилось так жарко, а мужчин было немало. Лишь на Рейсвальда нечто внутри откликалось с рвением огня, охватывающего сухие щепки. И я не знала, считать подобную любовь благословением или проклятием.

Ночная тишина в снежно-белой комнате завораживала. Чужак-мужчина спокойно спал, ко мне же покой все не шел. Я встала, подошла к занавескам из тонкого кружева, посмотрела на звездное небо без единого пятна темных облаков.

Внезапно захотелось обернуться птицей и полететь к Рейсу во дворец, как я делала до сих пор почти каждый вечер. И то, что он видел сны позади меня, не отменяло ноющей потребности проверить, что и как у него там происходит.

В конце концов, решила послушать интуицию, открыла окно и выпорхнула в ночь серой соловушкой.

Глава 9

Не летайте ночами подглядывать за соперницами

Полет смывал сомнения, дарил ощущение пьянящей легкости. Ночь была на диво прозрачна и тиха, чудесная осенняя свежесть разливалась в воздухе запахом прелой листвы, сена и влажности. С высоты было видно замок на холме, окружающие его черные квадратики полей. Лес еще не потерял листвы, он славился густой непролазной чащей, отделяющей замок от северного Айнура и южного Сарнира.

По тонкой дороге уныло трусил одинокий всадник. Я скользнула вниз, сделала вираж – удостовериться, что с ним все в порядке. Услышала:

– Все-таки не забыла обо мне, темнейшая. Лети, госпожа, будь счастлива.

Уселась на протянутую руку. Надела клювом на палец тяжелый перстень с полым камнем, где свернулась в клубок одна из сегодняшних, весьма действенных прядей. Не плата, а подарок за службу. Будет хранить Гийома от дурных намерений. Пусть за последний год ему добавилось и силы, и здоровья, я хотела сделать все возможное, чтобы его защитить. И чувствовала необъяснимую вину.

Потом опять вверх, высоко-высоко и стремительно до самой столицы, раскинувшейся между холмами. Туда, где светлым пятном посреди обширного города выделяется белокаменная крепость с золотыми крышами.

Рабочие кварталы Бретеля спали, в домах аристократов звучала музыка. Интересно, они уже узнали о том, что я отобрала их короля? Гудит ли дворец, как растревоженный улей, или в нем еще царит затишье перед бурей?

Привычно направилась к до боли знакомому стройному вековому дубу, ветви которого так удобно находились напротив заветной спальни. Комната пустовала, как и ожидалось. Король спал за сотни километров отсюда, и не имело никакого смысла тратить время на бессмысленное путешествие.

И все же я повторила заученный маршрут. После спальни Рейсвальда я всегда заглядывала к Катрин – фрейлине старшей сестры короля, дочери герцога Савьёля, первой красавице двора и невесте короля. Достойная партия, если не учитывать международных интересов. Неплохо бы породниться с Эмиратами, тем самым взяв Сарнир в географические тиски, хотя укрепление внутренних связей тоже не худшее решение. Говорили, что выбор короля всем хорош, да вдобавок благословлен Пресвятым Отцом и Матерью-волшебницей, ибо божества тоже сочетались по любви.