Джемини Фалькон

Тебе не скрыться от меня

Пролог

Тот, кто говорит, что жизнь на самом деле штука простая, скучная и понятная, тот либо лжец, либо никогда не влюблялся.

В ведьму.

Будучи демоном.

Нет, межвидовые браки, например, между людьми и демонами, совершенно не редкость. Королевство демонов Кестекер и человеческое царство Форсификея жили на удивление мирно и во все времена поддерживали дружеские отношения. Поэтому смешанные браки в приграничных землях были вполне обыденным делом. Две разные расы еще не смешались, породив третью, только потому, что смески, рождающиеся от этих браков, в основном не способны иметь потомство.

Морган Тэлбот, один из сильнейших воинов в клане Тэлбот, относился к бракам среди людей и демонов так же, как относился к бракам среди людей и людей и бракам среди демонов и демонов – равнодушно. Ему было сексуально фиолетово, даже если бы гиппопотам соединился с бабочкой в священном нерушимом союзе. Главное, чтобы все, что касается женитьбы, обходило его стороной.

К сожалению, за свободу жить, как хочется, приходилось сражаться практически насмерть. Хотя нет. В смертельном бою у него, по крайней мере, был шанс. А в этом случае – нет. Родители твердо вознамерились женить своего младшего сына хоть на ком-нибудь. С этой целью глава клана, известный также как Хукс Тэлбот, милостиво позволяющий Моргану обращаться к нему «папа» или «отец», вынуждал нерадивого отпрыска посещать все возможные и невозможные балы, проходящие в Кестекере. Нет такой свадьбы или дня рождения, которые обошлись бы без дружественного визита от клана Тэлбот. Да что там! Родители так отчаялись, что начали отправлять непутевого сына даже на похороны!

Морган, естественно, пытался воспротивиться родительскому произволу, вполне резонно заметив, что кладбище – не самое подходящее место, чтобы завязывать романтическое знакомство. Но матушка была непреклонна. А отец слишком любил мать. В итоге дошло до того, что ежемесячного махвана он начал ждать, как чего-то благословенного.

– Подумать только, – посетовал Морган, обращаясь к идущему рядом старшему брату Дункану. – Еще год назад я ненавидел это состояние: тело умирает на десять часов, а дух бродит себе там, куда его забросит прихоть Гайши. И так каждый месяц!

– Гайши – это высшая сила, когда-то породившая всех демонов мира. Он никогда ничего не делает просто так, – возразил Дункан, уже готовый к вылету.

Возникла проблема, и отец дал ему задание разобраться, пока не стало слишком поздно. Собственно, к младшему брату его привело желание попрощаться. Но Морган снова начал жаловаться на жизнь в целом и на родителей в частности. Пришлось ненадолго остаться, пока махван не заберет его дух.

Морган все не мог успокоиться.

– Дункан, до того как родители задались целью женить меня, я считал это состояние простой тратой времени. Сколько всего можно сделать, если раз в месяц не приходилось бы вот так просто умирать! Сейчас же… сейчас я наслаждаюсь свободой, возможностью ходить куда захочу и делать что захочу. Вот до чего они меня довели!

– Ну, насчет «делать что захочу» ты слегка преувеличил, – снисходительно улыбнулся краем губ Дункан, которого всегда забавляла юношеская запальчивость брата. – Все же в бестелесном состоянии круг возможностей для времяпрепровождения весьма и весьма ограничен.

– Но зато во время махвана я свободен от всех «должен» и «необходимо»! – гнул свою линию Морган. И тут его, как всегда непосредственно перед махваном, потянуло на задушевные разговоры. – Когда-то мне рассказали про человеческий сон. Мол, люди, которые и так живут меньше, чем демоны, тратят почти полжизни на то, что я до сих пор не очень понимаю. Сон. Практически сразу после того, как огромная жар-птица Солнце, завершив свой полет по небосклону, прячется в свои Небесные чертоги для отдыха, и чаще всего еще до того, как на небосвод взлетит ее младшая сестра Луна, люди закрывают глаза и засыпают. То есть они не живут, но и не умирают. Странное состояние.

Дункан помнил Моргана еще совсем несмышленым демоненком и помнил, как в ранние годы тот боялся махвана. Едва не до слез. Отсюда и задушевные разговоры. Странным образом они успокаивали волнение младшенького. Страх перед махваном прошел, но привычка осталась.

Впрочем, Дункан снисходительно относился ко всем странностям и привычкам брата. У них очень большая разница в возрасте – без малого двести лет. То, что Морган в свои шестьдесят только начинает для себя открывать, он уже давно пережил, и чаще всего не один раз. Поэтому Дункан сделал то, что должен делать любящий старший брат: попытался успокоить младшего рассказом.

– Помню, в детстве мама говорила, что, когда люди закрывают глаза и засыпают, их души отправляются странствовать по другим мирам. Я удивлялся такому необычному способу путешествий. Но мама объяснила, что из-за того, что люди создания намного слабее, чем демоны, альвы или какой бы там ни было другой вид, населяющий любую из семи стран, ютящихся на континенте Аридум, для них это единственный способ повидать чудеса, притаившиеся далеко за горизонтом. Ведь они не могут оседлать грифона или перелететь большое расстояние на своих крыльях.

– Ну, они путешествуют на кораблях, – вставил свои два медяка Морган.

– Да, они путешествуют на кораблях, – не стал отрицать очевидное Дункан. – Но учитывая, что единственный океан, омывающий страну людей – Форсификею, – называется Свирепым, такие путешествия скорее можно назвать испытанием на удачливость. Если Анчета, стихия удачи, покровительствует твоему путешествию, тебя не утопит ни шторм, ни ураган. А если она лишит путешественника своей защиты – его дух отправится к Вечному граду.

– Все равно не понимаю, зачем они спят, – упорствовал младший брат. – Если бы они не тратили каждую ночь на эту псевдосмерть, то могли бы потратить время на реальное путешествие. Разве не так?

Дункан попытался объяснить по-другому:

– Пойми, Морган, когда люди спят, даже самые невероятные и самые несбыточные мечты могут становиться для них реальностью. Слабый становится сильным, больной – здоровым, бедный – богатым, трус – храбрецом. К тому же даже плаванье на корабле занимает очень много времени. Не всякий человек согласится бросить семью на столь долгий срок. Человеческий век очень короток. Для многих чудес этого мира их жизни не хватит. А сон позволяет посмотреть хотя бы краем глаза.

– Я не очень в это верю, – покачал головой Морган после некоторого раздумья. – И просто не понимаю природу сна. Люди не умирают, но и не живут, никуда не двигаются, но путешествуют. Ничего чуднее в своей жизни не слышал. У меня другая теория.

Дункан заинтересованно подался вперед. Морган о чем-то раздумывал? Это что-то новенькое. Кажется, младшенький взрослеет не только телом, но и мозгами.

Но когда Морган заговорил, Дункан понял, что поторопился с выводами.

– Наверное, его придумали такие же несчастные, как и я, чтобы почаще сбегать от всевозможных знакомств с потенциальными будущими невестами, – убежденно сказал Морган, и Дункан едва в голос не взвыл, так часто ему приходилось слышать эти стенания по поводу того, что младшенький не хочет жениться и какой он несчастный. – А тот факт, что после свадьбы люди продолжают каждую ночь засыпать и не просыпаются до утра, путешествуя по каким-то неизведанным мирам, только сильнее убеждает меня в том, что хорошее дело браком не назовут.

Дункан залпом допил свой грог и встал, подняв руки, как бы давая понять, что сдается. Еще одну беседу с братом о свадьбе и поисках пары не выдержат даже его тренированные и закаленные дипломатическими переговорами с варгами нервы.

Иногда Морган вел себя хуже барышни на выданье. И капризничал, как ребенок, отказываясь понимать тот факт, что родители озаботились поисками пары для него уже сейчас не потому, что хотят поскорее сбагрить сына в чьи-нибудь руки или сделать его существование невыносимым. Они просто не хотят, чтобы Морган повторил судьбу Дункана. Ему уже двести шестьдесят лет, а его пара так и не нашлась. И слушать стенания младшего для него вдвойне тяжелее.

Дункан отдал бы все на свете, лишь бы иметь рядом родную душу, детишек, ради которых стоило бы жить и развивать Кестекер. Он готов был душу продать за то счастье, от которого, как от назойливой мухи, отмахивался Морган. Но чем дольше Дункан жил, тем сильнее сомневался в том, что у него тоже есть пара.

Не прощаясь, Дункан ушел из комнаты младшего брата.

Морган допил свой грог. Привычно приготовившись, лег на кровать и закрыл глаза. Оба сердца начали синхронно замедляться, а дыхание становилось все более редким. Несколько минут – и все процессы в организме демона остановились. Если бы кто-нибудь сейчас вошел в комнату, то увидел бы не молодого широкоплечего демона, чуть более шестидесяти лет от роду, с длинными черными волосами, собранными в небрежный хвостик, а седовласого старика со сморщенной кожей и торчащими из головы короткими, будто подпиленными рожками. Да и мертвого к тому же.

Морган никогда не помнил, как именно все происходит. Каждый раз он закрывал глаза, а открывая их, уже находился в бестелесном состоянии и в каком-нибудь незнакомом месте. На нем всегда была та одежда, в какой ложился в постель. Поэтому никаких особо стеснительных дам Морган не доводил до обморока своей наготой, если вдруг становился видимым. А специально – да, случалось, когда ложился спать голышом. И то, опять же, очень редко. И непонятно, почему так происходило. Как правило, все демоны в состоянии махвана были невидимы и неосязаемы. Как привидение. Только разумное и пока молодое, очень любопытное.

Этот раз не стал исключением. Вообще, все было до того обыденно, что когда Морган проснулся на чужой кровати, то первое, что испытал, – это отвращение. До чего же розовыми были постельное белье, балдахин и даже мебель! Как только владелицу этой комнаты не тошнит здесь?

Он живо представил себе эту особу, а точнее, особь, потому что никак иначе к подобным личностям, встречающимся и среди людей, и среди демонов, и среди прочих рас, относиться не мог. Наверняка это молоденькая девушка с белокурыми локонами, феечка или сирена, или другое создание, безгранично верящее в свою неземную красоту, достойную стать украшением свиты Милестиды – стихии любви. Но на деле это просто пустоголовая кукла, самовлюбленная и эгоистичная. Поставь перед нею зеркало, и эта сорока помрет от голода и жажды, потому что не сможет оторваться от созерцания себя, несравненной.

Внезапно дверь в комнату распахнулась, словно от пинка, и в спальню влетел рыжеволосый вихрь, при ближайшем рассмотрении оказавшийся невысокой девушкой с растрепавшимися волосами, бывшими некогда подобием прически, ярко-зелеными глазами и пухленькими губами. Она постоянно находилась в движении, поэтому Морган не сразу рассмотрел другие черты: глаза были большие, обрамленные пушистыми ресницами и, как уже говорилось выше, ярко-зелеными; пухленькие губы насыщенного рубинового цвета; аккуратные, красиво очерченные скулы и аккуратный же подбородок.

Незнакомка оказалась весьма миловидной, но не более того. Ее никак нельзя поставить в один ряд с расписными красавицами, с которыми пачками знакомили Моргана родители в последнее время. И молодой демон вряд ли обратил бы на нее внимание, встретившись на улице или на каком-нибудь приеме. Но в ней было столько энергии и жизни, что ему хотелось куда-то бежать, что-то делать, просто находясь рядом. В каждом движении, в каждом взгляде улавливалась неуемная и очень деятельная натура. И тем страннее было видеть ее в этом розовом «раю». Она подходила этому месту не больше, чем маленькая круглая деревянная крышка – большому квадратному люку колодца.

Обычно Морган старался не задерживаться в том месте, в которое попал. Ему интересно было побродить вокруг, изучая окрестности, обычаи и нравы тех, кто там жил. Он и в этот раз не остался бы в комнате, если бы не одно «но». Ворвавшись, обозленная рыжая сначала пнула со злостью первое попавшееся под ногу, и только после этого увидела, что все в комнате розовое. И, когда Морган говорил «все», он имел в виду «абсолютно все!». Даже ручки на дверях. На девушку эта комната произвела еще большее впечатление, чем на него. Судя по неестественно округлившимся глазам да живописному выражению полного изумления пополам с отвращением, раньше спальня явно не напоминала воплощенную мечту гламурной юной феечки с тягой к зефиру и пастиле.

Секунду рыжая молча пялилась на обстановку. Затем резко заорала как недорезанная:

– Ма-ма-а-а!!!

Моргану даже пришлось уши закрыть, чтобы не оглохнуть. Кстати, интересный вопрос: можно ли оглохнуть во время махвана? Нужно спросить Дункана.

Пока он думал, рыжая, не переставая орать разные фразы вроде: «Нет!», «Моя комната!», «Как это могло произойти?» или «За что?», бросилась срывать розовые занавески, розовые обои и даже начала опрокидывать розовую мебель.

Морган наблюдал за устроенным дебошем с огромным интересом. Впервые видел, чтобы кто-то с таким энтузиазмом громил собственные покои. Хотя нельзя не признать, он прекрасно понимал рыженькую. Если бы его комнату превратили во что-то подобное, Морган не стал бы пытаться все отодрать и вернуть как было, а попросту сжег бы это порождение Мальбоны – стихии, воплощающей все зло мира.

Спустя несколько минут на крик сбежались стража и слуги, пытающиеся образумить девушку. Они бросили свои попытки, как только один отхватил по голове канделябром. Беднягу унесли товарищи, чтобы перебинтовать голову.

Апогей настал, когда в комнате появились встревоженные мужчина и женщина, которые, судя по возрасту и кое-какому внешнему сходству, были родителями рыжеволосой бестии. Пухлые губы неадекватной девице явно достались от отца. А зеленые глаза и рыжие волосы – точно от матери, которая, нужно признать, даже с возрастом не растеряла красоты и сексуальности.

– Хлоя! – закричала женщина. – Что ты творишь?!

Девушка резко успокоилась и бросилась к матери.

– Мама! Это какой-то кошмар! Что с моими покоями?! Что здесь произошло?! Кто-то из сестер пытался колдовать? Сколько можно говорить, что ведьм из них не получится! У них руки не из того места выросли, чтобы нормально творить заклинания!

– Кто бы говорил, – тихонько буркнул отец.

Мать жестом вынудила дочь замолчать и только после этого ответила:

– Я распорядилась привести твою спальню в более подобающий юной леди вид.

– Что-о-о?

Морган снова испугался за свой слух.

Но родители, по всей видимости, были более привычны к тому, что чадо периодически разговаривает на языке баньши. Они и глазом не повели в ответ на этот возмущенный вопль.

– Тебе пора взрослеть! – строго припечатал отец.

– И начинать вести себя как леди, – поддакнула мать.

Морган пожалел, что у него нет при себе ничего из еды. Даже на представлениях уличных балаганов ему не было так весело!

– Это все из-за того, что я отказала Дайчену?! – с проницательным видом спросила Хлоя. И тут же заныла, подобно ребенку: – Но я не хочу за него замуж! Он ужасен!

– Нет, – покачал головой отец. – Не из-за него, но ты движешься в верном направлении.

Рыжая всем видом изобразила мыслительную деятельность, результатом которой стало имя:

– Хейнтлин?

– Нет, – покачала головой мать.

– Гавиола? – снова попыталась угадать девушка.

– Нет, – покачал головой уже отец.

А Морган мысленно присвистнул: ничего так очередь выстроилась к этой безумной девице. Что в ней такого особенного? Может, за ней приданое большое дают?

Оказалось, это еще не все.

– Массиано?

– Нет.

Девчонка уже откровенно гадала, а родители, похоже, начинали терять терпение.

– Финкс, – с таким видом, словно на все сто уверена, сказала Хлоя.

Никто не потрудился ответить. Тогда рыжая в панике начала перебирать все имена, какие вообще могла вспомнить:

– Моррисон? Дэйл? Джигаретто? Пануцци? Сайто?

У Моргана округлились глаза. Да быть такого не может. Чтобы все эти молодые люди делали ей предложение?! Что за нездоровый ажиотаж? А главное, почему он раньше с ней не встречался? Его же знакомили со всеми выгодными невестами.

Родителям надоело играть в угадайку, и отец раздраженно рыкнул:

– Нет, нет и снова нет! Хватит тыкать пальцем в небо в надежде когда-нибудь попасть! Если ты будешь перечислять всех, кому отказала, мы до утра отсюда не уйдем. Неужели ты не понимаешь, Хлоя? Дело не в ком-то конкретном! Дело в них всех!

– И правда не понимаю, – честно призналась девушка.

Морган был с ней солидарен. Что, во имя всех изначальных стихий, тут происходит?

А рыжая тем временем продолжила:

– В чем проблема? Ну, отказала парочке претендентов. Но ты же обещал, что я сама смогу выбрать себе достойного мужа…

– И сдержу слово, – терпеливо заверил ее мужчина.

– Тогда за что вы меня наказываете?

– Мы не наказываем, – почти ласково поправила девушку мать. – Мы просто принимаем меры… чтобы… ненавязчиво тебя подтолкнуть к выбору.

Морган закатил глаза. Кажется, все родители одинаковы. С ним тоже постоянно используют разные «меры», как деликатно обозвала этот откровенный шантаж мать. И тот факт, что у демонов одна пара на всю жизнь, которую они находят тогда, когда приходит время, и не могут сами выбирать, Фиону Тэлбот совершенно не смущал. Каждый раз после разговора с матерью Морган чувствовал себя виноватым за то, что его время еще не пришло и нужная демонесса еще не встретилась. Как будто он мог что-то с этим сделать!

Рыжая оказалась не из понятливых. А может, просто не хотела верить, что родители могут с нею так поступить.

Поэтому она переспросила:

– Что значит «меры»?

Отец вскипел не хуже чайника, забытого на плите.

– Так, все, хватит! Я тебя люблю, но пора сказать в лоб! Милая, ты младшая из четверых моих детей. И я всегда питал к тебе слабость, ведь ты была моей любимицей. Но ты не твой брат-некромант, чтобы оставаться завидным холостяком и в тридцать. И ты не Селеста или Калиста! У тебя нет такой красоты, как у старших сестер! Хлоя, уж прости мои слова, у тебя самый строптивый характер в округе. Да что там! Была бы ты жеребцом, я бы велел тебя пристрелить, потому что объездить такое упрямое и своенравное создание было бы невозможно! Все, что тебя интересует, – это зельеварение и изучение разных ритуалов с бабушкой!

– Я еще крестиком вышиваю, – насупилась, но не обиделась на вполне обидную речь отца девушка. По ее виду было понятно, что ей это пламенное выступление как с гуся вода. А свои пять медяков Хлоя вставила чисто из духа противоречия.

Моргану даже захотелось пожать ей руку. Молодец, рыжая! Так держать! Хоть кого-то предки не смогли под себя подмять.

– Милая, – почти ласково сказала мать, – ты вышивала один раз, пришила к вышивке свое платье и хорошенько поранилась. Думаю, ты и сама понимаешь, что вышивка – не твое…

– Хлоя, вернись в реальный мир! – снова начал давить отец. – Ты не можешь всю жизнь варить зелья и чертить пентаграммы со своей бабушкой! Возьмись, наконец, за ум! Пойми, что ты прежде всего молодая женщина! Твоя обязанность – выйти замуж и рожать детей! В твоем возрасте у тебя уже должна быть семья.

– Но, пап… – заныла рыжая.

– Хлоя!

Мужчина настолько вышел из себя, что подошел и хорошенько тряхнул дочь за плечи. Морган тут же ощутил желание хорошенько тряхнуть мужика в ответ. Рыжая, при всей своей воинственности, казалась довольно хрупкой. Если не умерит пыл, папаша может превратить мозги дочурки в яичницу-болтунью.

– Я не самый богатый и далеко не самый родовитый дворянин в этих землях. А ты, скажем прямо, далеко не самая завидная невеста. Вздорная, упрямая, своенравная и ужасно строптивая! Откуда в тебе такой дух противоречия – ума не приложу! В нашей семье все дети как дети! И только ты такая! Но сейчас не об этом. Хлоя, несмотря на то, что вокруг полно более красивых и более знатных невест, у которых и приданое побольше твоего, у нашего порога очередь из желающих на тебе жениться!

– Ну, вот видишь, – обрадованно улыбнулась рыжая.

– Эта очередь сильно поредела за последние несколько месяцев, – не сбавил оборотов отец. – И наступит день, когда в эту дверь не постучится никто, а ты останешься старой девой!

– Ну, пап… – попыталась немного осадить его дочь.

Но куда там! Папеньку было не остановить:

– Мало того, что тебе никто не нравится, так ты еще и издеваешься над женихами!

Морган сел поудобнее. Давно он так не веселился. И предчувствовал, что дальше будет только интереснее. Хорошо, что он сейчас невидим и неосязаем.

Хлоя скорчила невинное личико.

– Да что я такого сделала?

– На конной прогулке напугала лошадь виконта Пануции, та понесла, и теперь бедняга лежит с переломом левой руки и правой ноги! – принялся перечислять отец.

– Да он же старик тридцатилетний! – фыркнула рыжая.

Морган улыбнулся, подумав, что она сказала бы про его шестьдесят.

– То же самое ты проделала и с его младшим братом, восемнадцатилетним юношей! – Последние слова отец выделил голосом и даже поднял указательный палец. – И бедняга сейчас лежит с переломом левой ноги и правой руки.

– Это для симметрии, – развеселилась, широко и открыто улыбнувшись, Хлоя.

И Морган не смог не улыбнуться, настолько заразительным было веселье рыжей.

– Ты разбила вазу об голову сына нашего доброго соседа Дэйла!

– Он распускал руки! – оскорбленно воскликнула девушка. – Пусть радуется, что я на него Северусу не пожаловалась!

– Насыпала слабительного господину Джигаретто! – вмешалась для разнообразия мать.

– Ему полезно, он слишком толстый, – мгновенно парировала Хлоя.

– Подралась с виконтом Хейнтлином! – как будто это был самый страшный грех, воскликнул отец.

Вот тут по реакции рыжей стало понятно, что этот конкретный жених задел ее за живое.

– Он первый начал! Я же не виновата, что он ходит и ходит! И вообще, он полудемон! Что ему станется? Все равно я за него не выйду! Он наглый, невоспитанный, самодовольный и беспринципный тип!

Вот это уже стало интересно. Полудемон? Никого с фамилией или именем Хейнтлин Морган не знал.

– Не в нем дело! – рявкнул отец. – А в тебе! Хватит нас позорить! Вспомни, что ты женщина! Начни, наконец, вести себя соответствующе. И выбери себе уже мужа! Потому что, если эта комната на тебя не подействует, я запрещу Суфи учить тебя колдовству!

Рыжая ахнула, осознав последнюю угрозу. Видимо, было немыслимо услышать такие слова от отца. У матери мелькнуло на лице такое выражение, будто она собиралась сказать мужу, что он сболтнул лишнее и ему нужно извиниться. Что-то добавить она не успела: видимо, решив, что на сегодня хватит, мужчина повернулся и вышел. Мать послала дочке ободряющую улыбку и, велев слугам убраться, тоже покинула комнату.

Слуги наводили порядок молча, не глядя на пристыженную хозяйку, и, быстро закончив, покинули спальню. Торопливость, с которой они это делали, подозрительно напоминала бегство.

Девушка посидела еще немного, уныло рассматривая новенький интерьерчик. Затем встала с пуфика, подошла к кровати и, сдвинув ее немного, сняла специально подпиленную половицу, а из образовавшейся дыры вытащила небольшую тетрадь в кожаном переплете. Воровато оглядевшись по сторонам, она подошла к письменному столу и, удобно устроившись, принялась строчить очередную запись.

Дневник? Морган не отличался особым любопытством. И всегда считал такие записи чем-то сугубо личным. Но сейчас ему было до такой степени интересно, о чем там пишет Хлоя, что он не удержался и, встав у нее за плечом, начал читать:

«Дорогой дневник. Этот день был очень урожайным на события. Снова приходил Дайчен и опять угрожал, что если я за него не выйду, то он разорит и уничтожит родителей. Он богат и знатен, у него может получиться. Может быть, Дайчен и им угрожал, потому что родители сегодня устроили мне показательную порку. Представь себе, дорогой дневник, они обставили мою комнату в розовых тонах! Как здесь спать? Меня уже тошнит от этой обстановочки…»

Морган хмыкнул и продолжил чтение:

«А папуля пригрозил, что запретит мне колдовать, если не выберу себе мужа. Хотя насчет этого, думаю, он несерьезно. Он знает, что это моя жизнь, моя суть! Я без этого не смогу. К тому же папа реалист и понимает, что я найду способ обойти запрет. Еще сегодня приходил Хейнтлин. Мне кажется, он думает, что я что-то к нему чувствую. Этот гад не пришел через парадную дверь, а как-то пролез так, что его не видели ни родители, ни слуги. Убрался только после того, как я припугнула, что закричу».

Тут девушка отвлеклась от письма и с мечтательной грустью посмотрела в окно.

Морган сел рядом, глядя на нее, как зачарованный. Как же сильно она отличалась от бойкой и строптивой Хлои, которую он видел несколько минут назад! Сейчас перед ним сидела слабая и беззащитная девушка. Черты лица смягчились, и она будто преобразилась, став намного красивее. Упрямо поджатые пухлые губы расслабились, и демону подумалось, что они не просто алые – они похожи на кровь или на всамделишные рубины. Яркие зеленые глаза смотрели без настороженности, без агрессии, и сейчас в их глубине плясали карие искорки. Рыжие волосы растрепались, как будто она скакала на лошади или летала на грифоне. На фоне темно-зеленого платья из плотной ткани цвет волос и глаз казался еще ярче, чем был на самом деле. Или это у него разыгралось воображение?

Только сейчас Морган заметил, какое у нее милое личико: кругленькое, с упрямо вздернутым маленьким носиком и прямым лбом. Преобразившаяся Хлоя выглядела хрупкой и ранимой. Таких девушек рыцари носят на руках и защищают, такие стоят за спиной своего мужчины, а не прячутся за маской сильной и волевой женщины, готовой надавать тумаков всему свету. Как в этом маленьком теле уживаются две столь разные Хлои?

Теперь он понимал, откуда у нее столько женихов. Такой гремучей смеси силы и слабости невозможно противостоять. Эта девушка интересна и самобытна, отличается от всех вокруг. Она умна и остра на язык, страстная и увлекающаяся. Просто сокровище! Да, Хлоя не расписная красотка. У нее небольшая, но аккуратная грудь, которую неплохо можно рассмотреть в вырезе платья (ох уж эти нынешние дамские моды!). Впрочем, на вкус Моргана это вряд ли можно было отнести к недостаткам.

Из-за небольшого роста и худобы Хлоя больше походила на подростка. Правда, подростку вряд ли позволили бы носить платье с таким вырезом. С другой стороны, впереди длина этого наряда достигала лишь щиколоток, хотя по возрасту ей положено было носить платье в пол.

Морган подозревал, что длину Хлоя выбрала самостоятельно. Судя по тому, как девушка ворвалась в комнату, у нее нет привычки передвигаться медленно, степенно, как должно ходить воспитанной даме из высшего общества. А с платьем в пол не побегаешь. Даже в таких мелочах Хлоя делала все по-своему.

Морган представил их знакомство с мамой и улыбнулся. У Фионы Тэлбот пусть и не такой взрывной темперамент, но характер тоже не сахар. Демонессы по природе своей личности сильные и волевые. А у мамы к тому же на воспитании четыре мальчишки: троих она родила, за четвертого вышла замуж и превратила в практичного и дальновидного демона.

У Хлои и у мамы одинаково сильные характеры, так что это знакомство будет подобно встрече раскаленной лавы и океана.

Морган снова посмотрел на Хлою. Едва ли она соответствовала канонам красоты хоть одной расы, не говоря уже про демонов – любителей пышногрудых и высоких красавиц. Но так же, как и Морган, те, кто пытался ухаживать за девушкой, вряд ли отдавали себе в этом отчет. Их притягивали, как бабочку к огню, страсть жизни, которой горела Хлоя, и ее искренность. Красивое личико и тело быстро надоедают, а вот исследование неординарной натуры затягивает.

Морган попытался представить их первый поцелуй и какой девушка была бы в постели. Мягкая, податливая и уступчивая? Или, наоборот, полная страсти и неистовства?

Его рука, словно действуя отдельно от тела, поднялась и попыталась коснуться щеки девушки. Но Морган был нематериален и не мог ощутить, какова девичья кожа на ощупь. Укол разочарования коснулся сердца. Ему хотелось почувствовать ее запах, тепло кожи, стиснуть это рыжее чудо в объятиях, запереть в Кестекере, стать единственным, кто будет ею обладать. Но это всего лишь махван.

Девушка вздохнула и вернулась к прерванному занятию.

«Почему все должно быть так? Почему я должна выйти замуж за того, кого не люблю и никогда не полюблю? Дорогой дневник, все сводится к тому, что мне придется выбирать между Хейнтлином и Дайченом. Эти двое, наверное, единственные, кто не сойдет с дистанции. Кого бы я ни выбрала, мне не стать счастливой. Но… я верю, что где-то есть тот, кого я могу полюбить. И этот кто-то полюбил бы меня. Такую как есть, не стараясь изменить под себя. Иногда я думаю о нем. Каким он может быть? Хотя какая разница. Все это лишь глупые девичьи фантазии. Спокойной ночи, дорогой дневник. Твоя Хлоя Г. У.».

Хлоя закрыла дневник и спрятала туда, где взяла, совершенно не заботясь о том, что чернила не высохли. Она делала это второпях, будто боялась, что кто-то застанет ее за этим делом. Затем так же торопливо принялась переодеваться, готовясь ко сну.

Моргану было невдомек, где ее камеристка или служанка. Вдвоем управиться с платьем было бы куда проще. У Хлои ушло много времени на то, чтобы развязать боковые ленты, стягивающие платье на талии, и Морган подумал, что пора кого-то позвать. Но девушка упрямо делала все сама.

Она как раз увлеченно пыталась дотянуться до последнего крючка, находящегося между лопатками, как раз там, куда не удавалось достать руками ни сверху, ни снизу, и не заметила, когда в комнате появился молодой мужчина. Он бесшумно перелез через балкон. На нем были шерстяные штаны и шерстяная куртка, отороченная мехом, поверх льняной рубахи, поэтому его не выдало ни шуршание, ни скрип кожи. Он тихо подошел сзади к хозяйке спальни и одним движением расстегнул крючок. Хлоя от неожиданности вскрикнула и, едва успев подхватить платье, обернулась.

Мужчина улыбался, довольный собой.

– Хейнтлин! – рассвирепела Хлоя. – Совсем с ума сошел! Что ты забыл в моей спальне? Убирайся, не то закричу!

– Давай, кричи, пусть нас застанут в твоей спальне голыми. Твоя репутация будет скомпрометирована, и тебе ничего не останется, кроме как выйти за меня, – почти лениво ответил неожиданный гость, которого Морган с любопытством рассматривал. Интересно, с чего рыжая решила, что он полудемон? Внешне, по крайней мере, мужчина не отличался от простого человека. Разве только выше и шире в плечах. Но он может быть просто рослым. Да и не справилась бы с ним рыжая, будь этот молодчик хоть наполовину демоном.

Моргану не нравилась ситуация, в которой оказалась Хлоя, и не нравился этот неожиданно нарисовавшийся ночной визитер. Он как будто был навеселе или просто не в себе, и в чистоту его намерений верилось с трудом.

– Убирайся отсюда, – нахмурилась девушка, хотя голос уже не казался настолько уверенным. Видимо, ее посетили те же опасения и соображения, что и Моргана.

– И не подумаю, Хлоя, – улыбнулся тот и шагнул к ней. – Я не уйду без поцелуя. – Тут он окинул ее плотоядным взглядом и улыбнулся: – И чего-нибудь еще.

– Облезешь, – фыркнула девушка в ответ, но все-таки попятилась. Она допустила всего одну ошибку – бросила быстрый взгляд на дверь. Мужчина понял, что Хлоя рассчитывает убежать, и быстро встал между своей будущей жертвой и путем к отходу.

Морган почувствовал желание загородить собой девушку, спасти от нахального поклонника, а заодно и дать ему в зубы. Давно демон не испытывал такого острого желания навалять кому-нибудь. Не просто подраться или вступить в бой, а именно навалять! Да так, чтобы у этого полудемона больше не возникло мысли не то что в чужую спальню пробраться, но даже посмотреть в этом направлении. Пусть по лекарям и похоронам шатается в поисках большой и чистой любви!

– Хлоя, Хлоя, Хлоя… – Хейнтлин напоминал большую хищную кошку, лениво наблюдающую за тем, как загнанное животное мечется в углу, из которого нет выхода. И не торопился делать последний прыжок, наслаждаясь беспомощностью жертвы. – Мы столько лет знакомы, а ты до сих пор не усвоила простую истину: я всегда получаю то, что хочу. А сейчас я хочу тебя…

Хейнтлин бросился на полуголую девушку. Хлоя опередила его лишь на мгновение, схватив канделябр и с размаху врезав им по скуле. Тот отскочил и улыбнулся, обнажая клыки. Морган расстроился. Хлоя не причинила особенного вреда своим ударом, скорее он просто оказался для нападающего неожиданностью.

Улыбка Хейнтлина стала шире и напоминала оскал. И он, и девушка понимали, что больше ей так не повезет. Морган, забыв, что находится в нематериальной форме, попытался врезать полудемону. Было мучительно больно смотреть на происходящее и не иметь возможности хоть как-то помочь. Как будто это не рыжая там, в опасности, а он сам. От беспомощности хотелось грызть розовые обои на стенах.

Хорошо, что девушка не запаниковала. Бросив в мужчину канделябром, Хлоя подбежала к письменному столу и схватила нож для конвертов.

– И что ты мне сделаешь этой зубочисткой? – насмешливо спросил Хейнтлин. – Мы это уже проходили, помнишь? Разве только поцарапаешь.

Морган в который раз удивился стойкости и мужеству Хлои. Не колеблясь ни секунды, она приставила нож к своему горлу, туда, где в сумасшедшем ритме пульсировала жилка, по которой двигалась кровь.

– Тебя – да, – решительно сказала Хлоя. – А чтобы убить меня, хватит лишь сильнее нажать тут!

– Я не верю, что ты себе навредишь.

Хоть Хейнтлин и пытался сохранить видимость прежнего спокойствия, его поза и тон изменились, выдавая напряжение. Да и взгляд стал колючим и серьезным. Он явно прикидывал, как забрать у девушки оружие.

– Даже ты не успеешь так быстро, – усмехнулась Хлоя, правильно поняв ход его мыслей. – А я лучше умру, чем позволю тебе завершить начатое!

Хейнтлин еще немного постоял, затем поднял руки, давая понять, что признает поражение.

– Хорошо, Хлоя, ты победила. Я ухожу, только, во имя Гайши, не делай глупостей.

Полудемон двигался медленно, видимо, ожидая возможности выхватить нож и повернуть ситуацию в свою пользу. Но Хлоя, умница, не дала слабину. Хотя Морган никак не участвовал в процессе и не мог помочь, он почувствовал гордость за девушку.

Хлоя проводила незваного гостя взглядом и, кажется, даже не моргнула, пока тот не спрыгнул с балкона. Она еще довольно долго стояла с ножом у горла, пугаясь каждого шороха.

Когда стало очевидно, что Хейнтлин не выскочит из-за угла, девушка осторожно подошла к балконной двери и захлопнула ее, защелкнув щеколду. Только после этого она убрала нож от горла и облегченно вздохнула. Так и не выпустив оружие из рук, Хлоя кое-как закончила с верхней одеждой, привычно сняла атласные туфельки такого же темно-зеленого цвета, что и платье, и, оставшись в одной длинной рубашке из хлопка, забралась на кровать. Но не легла, просто села у изголовья.

Просидев немного так, девушка тихо заплакала.

Моргану хотелось обнять ее, утешить, сказать, что все уже закончилось. Хотелось вообще не допустить появления Хейнтлина в этой спальне. Но он был бессилен. Даже не мог погладить ее по голове, чтобы успокоить.

Так они и просидели практически до утра. Уже когда загоралась рассветная заря, Хлою сморил тяжелый сон. Она то и дело вздрагивала. Морган все время сидел рядом. Ему мучительно хотелось коснуться девушки, но, будучи нематериальным, приходилось довольствоваться только возможностью провести рукой возле ее щеки или волос, как бы поглаживая.

Морган пробыл возле спящей девушки сколько мог, пока не почувствовал знакомое головокружение, которым сопровождалось возвращение в собственное тело. Он закрыл глаза, а когда открыл их, уже лежал на своей постели, в собственных покоях. Его рука сама собой коснулась соседней подушки. Еще мгновение назад рядом спала Хлоя… Рыжая, колючая и такая ранимая… Он еще помнил причудливую игру первых рассветных лучей в ее взлохмаченных и непослушных волосах.

Резко вскочив, Морган быстро переоделся в заранее приготовленную одежду: хлопчатая рубаха, штаны из мягкой кожи и любимые кожаные сапоги. Подпоясавшись кожаным же ремнем, он на ходу подхватил кожаную куртку, кое-как натянул, выходя из спальни, и бросился искать родителей. В их покоях было пусто, значит, Хукс и Фиона Тэлбот, известные также как «папа» и «мама», наверняка уже в трапезной.

Бегом, на ходу перепрыгивая через мебель и сбив нескольких слуг и стражников, Морган преодолел расстояние. Кажется, за последний год он ни разу так не радовался встрече с родителями.

Пинком открыв дверь в столовую и сбив стоящего за нею слугу, Морган с порога объявил:

– Мама, папа, я женюсь!

Повисла пауза, после которой Фиона спросила сына:

– Ты уверен?

Хукс взял жену за руку и слегка раздраженно ответил за сына:

– Милая, у него дикий взгляд и куртка надета навыворот. Думаю, он уверен. Другой вопрос: с чего такая внезапность? – И уже повернувшись к Моргану серьезным, как гробовая доска, тоном спросил: – На каком она месяце?

Морган рассмеялся. Почему-то все вдруг стало так легко.

– Пап, она пока не знает о моем существовании. И не факт, что захочет стать моей женой.

Родители переглянулись и хором задали вопрос, с которого нужно было начинать разговор:

– А кто она?

Морган не сдержался и снова рассмеялся. Но быстро взял себя в руки и, с аппетитом уплетая завтрак отца, вкратце пересказал, как встретил Хлою и что про нее знает.

В конце разговора все взоры были обращены на мать. Если кому и известно, как разыскать девушку, то это ей.

– Ну, милый, – женщина вздохнула, – задал ты задачку. В окрестных землях нет никого с такими именами. Но я смогу разузнать, кто она. Не так уж много в Кестекере и Форсификее девушек, которых бабушки обучают колдовству.

– Сколько на это потребуется времени? – деловито поинтересовался Морган.

– Думаю, если подключить Гертруду, буду знать еще до обеда, – неуверенно ответила Фиона.

– Идеально. – Морган наклонился через стол и поцеловал мать. – Я пошел собираться…

– Одного не пущу. – Хукс мгновенно превратился в прагматичного и дальновидного главу клана, который хоть и радовался, что сын, наконец, по собственной воле решил жениться, но понимал, что тот собрался на чужую территорию и там может быть опасно даже демону. – Возьми кого-нибудь из старших братьев.

Морган удержался и не фыркнул. Как же трудно быть младшим сыном в большой семье! Родители не понимают, что ты уже вырос, даже когда находишь свою пару! О чем речь? Они даже не верили, что он сможет самостоятельно жениться!

Будь на месте Дункан или Логан, кто-то из них обязательно полетел бы вместе с Морганом. И испоганил поиски своим чутким руководством! Нет, поиски наверняка прошли бы сверхудачно. Справедливости ради нужно признать: братья у него молодцы. Но они тоже слишком его опекают. Как будто Морган только что вылез из пеленок!

К счастью, Дункан сейчас на южной границе: решает проблему, созданную финфолками. Их страна, Метси-Ома, граничит с Форсификеей и со страной селки, – Аманезой. У людей с финфолками перемирие, и по большей части эти две расы живут мирно. Как и с селки – другим морским народцем. Но иногда отдельные особи финфолков начинают безобразничать и утаскивать людей под воду. А люди – самая нетерпимая раса из всех, населяющих континент Аридум. Поэтому, когда случаются подобные инциденты, люди начинают хватать всех подряд и наказывать за смерть своих сородичей. Это именно они в свое время устроили гонения на всех магически одаренных и с энтузиазмом сжигали на кострах ведьм и тех, кого таковыми считали.

Так вот, когда финфолки начинают безобразничать, достается и селки, случайно оказавшимся на территории Форсификеи. По сути дела, Аманеза – это самостоятельная страна, не связанная ни с кем вассальными договорами. Но так исторически сложилось, что земли селки неофициально считаются частью Кестекера. Поэтому проблемы селки – это проблемы демонов.

Да и Логану досталось от отца непростое поручение. Его нелегкая судьба занесла на восточную границу Кестекера – разбираться со стуканцами с Пригорья. Эти невысокие ушлые рудокопы должны были поставить очередную партию руды, за которую было уплачено наперед. И мамой клянутся, что так и сделали! Добыли руды, сколько оговорено, и отправили обоз прямо к Балмоне – одному из больших городов возле восточной границы. Там есть и цеха по переработке железа, и кузни, чтобы выковать все необходимое. От границы с Пригорьем до Балмоны день пути. Но обоз так и не добрался до места назначения.

У Логана имелось две рабочие теории: либо горные тролли напали на обоз, всех перебили, а груз угнали, либо стуканцы опять решили прикарманить деньги. Стуканцы ростом Моргану самое большее по бедро, но лживости хватит на несколько семируких великанов-фенке, живущих в стране Вильде-Миннер. Отец всегда говорил, что они такие ушлые, словно у них люди или пикси в роду! Хотя сам Морган считал, что стуканцы – порождение пакостника и баламута Келмуса, отсюда и все их повадки.

Как бы там ни было, но Логан должен был разобраться с тем, куда делся обоз, и по возможности вернуть его.

Голос отца вырвал Моргана из задумчивости.

– Возьмешь Освальта Каллахана и Пэттона Двайера. Анчета да благословит твой путь, сын!

Морган скривился, но спорить не стал. Хорошо, что отец ограничился этими ребятами, а не выслал вместе с ним небольшую армию. Хотя… три сильнейших демона в клане Тэлбот… это уже что-то вроде небольшой армии.

Глава 1

Сборы заняли не так много времени, как Морган боялся. Каллахан и Двайер собрались по-военному быстро. Не прошло и нескольких часов, как они уже украшали своими физиономиями холл Варботрона. Бордовая с золотым форма личной гвардии главы клана смотрелась там немного неуместно. Поэтому Морган пригласил их в главный зал, туда, где Фиона Тэлбот и Гертруда Дикси перебирали всех знакомых в поисках той самой загадочной Хлои.

Морган в нетерпении бродил вокруг женщин. Ему требовалось лишь направление. Ждать было невыносимо трудно, но его поддерживала мысль, что скоро он увидит свою пару.

Однако время шло, а заветного направления все не было. Выехать не получилось даже после полудня. Возникла проблема, о которой он даже не думал, не допускал мысли, что такое вообще возможно.

Фиона Тэлбот, как супруга главы клана, знала поименно практически всех демонов благородного происхождения в королевстве Кестекер. А кого не знала она, знала ее лучшая подруга Гертруда Дикси. Светская жизнь для этой демонессы была столь же важной и серьезной частью существования, как и воспитание детей. Морган был уверен, что они смогут отыскать Хлою, ведь эти женщины помнили по именам представителей высшей знати всего Кестекера, богатых купцов или банкиров, ведущих дела в стране. Да что там! Обсуждая последние сплетни за чашечкой чая, они могли проследить родословную особенно знатных семей едва не до четвертого колена!

Но, к всеобщему удивлению, перебрав по памяти всех, кого вспомнили, демонессы так и не смогли разобраться, какую именно Хлою ищут.

– Сынок, – извиняющимся тоном попыталась объяснить провал Фиона, – клянусь Гайши, мы очень старались. Но мы же не всесильны! Нужно больше информации. Мы просто не можем вспомнить никого с двойной фамилией и такими инициалами. А имена ее женихов так и вовсе ни одной из нас не попадались.

– А как насчет полудемона по имени или фамилии Хейнтлин?

– Морган, возможно, он полудемон по матери.

Гертруда пыталась придумать оправдание. Обе подруги выглядели совершенно обескураженными.

Поиски зашли в тупик, едва начавшись. Свежую идею подсказал тот, от кого этого точно не ждали – казавшийся совершенно незаинтересованным в происходящем Освальт. В общем-то, неплохой парень, очень исполнительный и прекрасный воин, хотя Морган иногда подозревал, что его мозги частично перетекли в мышцы. Дело в том, что этот демон почти всегда молчал, а во внутреннем дворике Варботрона, там, где проходили тренировки, от него слышали в основном: «Есть!», «Слушаюсь!» или «Понял». Хукс приставил его к сыну в качестве грубой силы, и никто не ждал, что ему вдруг захочется поучаствовать в беседе. И не просто поучаствовать, а задать разумный и очень правильный вопрос:

– А что, если это не фамилия, а имя?

На него изумленно посмотрели все, кто был в комнате.

– Ну, – слегка смущенно попытался объяснить свою внезапную прозорливость Освальт, – когда моя невеста Изабелла-Катарина Сантор пишет мне письма, она подписывает их Изабелла К. С.

Женщины переглянулись. Такая мысль их попросту не посещала. Хотя была более чем вероятна.

– Хлоя-Гертруда, – первой предложила вариант Фиона.

– Хлоя-Габриэлла, – внесла свою лепту Гертруда.

Начался очередной мозговой штурм, продлившийся чуть меньше, чем полтора часа. В итоге даже тетушка Гертруда не смогла вспомнить нужную девушку.

Морган был в отчаянии. Ситуация с женихами доходит до крайности, и если он не вмешается в ближайшее время, то, скорее всего, попросту опоздает. Все демонские инстинкты просто кричали. Там его пара! Он нашел ее! Он полюбил ее! И другой мужчина может встать между ними!

Демоны – ужасные собственники. Они своим не делятся. Морган то и дело призывал Гайши и другие изначальные стихии, пришедшие в этот мир после сотворения и породившие все живое, в свидетели, что разорвет любого, кто захочет забрать ту, которую он уже признал своей. Он мысленно грозил всевозможными карами Тале – изначальной стихии, воплощению судьбы, хоть и знал, что это не только бессмысленно, но и чревато последствиями. Все в этом мире идет своим чередом. Тале уже вышила узор его судьбы, и если начнет сейчас менять, то может принести очень много вреда. Не только ему самому, но окружающим. И все же Морган продолжал угрожать, требуя создать общий узор для него и Хлои. Если этого не случится, он возьмет в помощники Милестиду и отправится в Золотые чертоги – обитель стихий, – чтобы заставить Тале распустить свою вышивку и взяться за дело снова.

Дерзкие слова.

Если бы их произносил кто-то другой, порожденная изначальными стихиями Десфора, стихия воздаяния, нашла бы его. Но влюбленным, как и безумным, такие слова прощали даже всесильные изначальные стихии: бессмысленно карать того, чей разум помутнен. Того, кто не владеет ни чувствами, ни мыс- лями.

Будь Морган хоть немного тщеславен, мог бы подумать, что Тале испугалась этих угроз, потому что дело, наконец, сдвинулось с мертвой точки.

Хукс практически все время молчал. Но видя, в каком отчаянье пребывает сын, демон тяжело вздохнул, погладил длинные рога и нехотя сказал:

– Есть один способ встретиться с твоей зазнобой, но он крайне опасен.

– Плевать, – не постеснялся присутствия ахнувших от возмущения женщин Морган. – Клянусь Гайши, я пойду на все, чтобы ее найти!

Хукс тяжело вздохнул, всем видом выражая сожаление, что не удержал язык за зубами, и, не скрывая желания пойти на попятную, все же рассказал:

– Есть один состав, который поможет тебе уснуть раньше срока…

– Пап! – всплеснул руками от досады Морган. – Мне не нужен махван! Мне нужен способ найти Хлою!

Хукс сделал вид, что не заметил, как сын его перебил, и закончил:

– Это будет необычный махван. Если полностью сосредоточишься на своей девушке, сможешь попасть в ее сон и расспросить обо всем…

– Что же ты раньше не сказал! – со свойственной влюбленным пылкостью воскликнул Морган.

– Потому что это крайне опасно! – рыкнул Хукс в ответ. И более спокойно пояснил: – У тебя будет не больше получаса, затем, если тебя не разбудить, ты можешь не проснуться никогда. Или, проснувшись, превратиться в пускающего слюни идиота. Я не хотел такой судьбы для младшего сына. Поэтому надеялся, что этого удастся избежать.

Морган был непреклонен:

– Я готов рисковать!

– Милый… – Фиона пересела поближе к сыну и взяла его за руку, с тревогой заглядывая в глаза. – А ты уверен, что хочешь разыскать ее потому, что у тебя к ней чувства, а не потому, что это такое большое приключение: спасти деву из беды и стать героем?

Морган задумался. В словах матери был резон. Но потом он вспомнил непослушные рыжие волосы и ярко-зеленые глаза, в которых отражалась целая гамма эмоций: от радости и озорства до беспредельной печали и горя. Молодой демон вспомнил, как милое личико, на котором частыми гостями были строптивость и решительность, преображалось, когда девушка чувствовала себя расслабленной или расстроенной. И чудесные пухлые губы, которые, казалось, были просто созданы для его поцелуев.

– Она невероятная, мам, – тихо ответил Морган, улыбаясь, как последний дурак. – Идеальная для меня. Лучшей я никогда не найду. Я уверен, что хочу прожить с ней всю жизнь, хочу видеть, как она улыбается, как теплеют ее чудесные глаза. Хлоя… – На мгновение он задумался, подбирая нужные слова. – Хлоя умная и веселая, необычная: сильная и слабая. Мам, я люблю ее! Я хочу просыпаться рядом с ней каждый день, отмеренный мне Тале. А когда придет наше время, отправиться к предкам в Вечный град. Я буду держать ее за руку и с гордостью скажу ватранам при входе, что мы из клана Тэлбот, я и моя суженая, Хлоя. Хочу, чтобы мой дом заполонили рыжеволосые детишки с зелеными глазами и неспокойным нравом…

– Ладно, ладно, ладно, – перебил его Пэттон. – Основную идею мы поняли. Давайте уже усыпим нашу жертву чар Милестиды, пока меня не стошнило от этой слащавости.

Морган улыбнулся. Скажи это кто-нибудь другой, можно было бы и обидеться. Но это же Пэттон. Резкий и прямолинейный, временами бестактный и грубый. Но это не со зла. Просто этот демон как думает, так и говорит. Так и живет.

– Проведем ритуал вечером, когда девушка будет спать.

Хукс Тэлбот, как всегда, оставался практичным.

– А что нам делать пока? – спросил Пэттон.

– Пока вы свободны, – кивнул Хукс. – Будете нужны – позову.

Остаток дня тянулся так, словно, зная о мучениях Моргана, последний из сотворенных новых стихий и известный пакостник Келмус растягивал мгновенья, приклеив стрелки часов, чтобы остановить ход времени. Чем только Морган ни занимался: пытался читать, тренировался и даже завязал беседу с тетушкой Гертрудой.

Все было тщетно.

Но, в конце концов, изначальные стихии смилостивились, и Солнце, наконец завершив свой полет по небосводу, скрылось в своих Небесных чертогах. Землю укутали вечерние сумерки – короткий миг встречи двух сестер жар-птиц. Одна из них – быстрая и яркая – старшая. Вторая – тусклая и медленная, но упрямая младшая сестра, вечно пытающаяся догнать старшую и вечно отстающая.

Вскоре ночная тьма накрыла землю своим одеялом, готовя ее к очередному взлету Луны на небосвод. Когда-то Солнце, первым вылупившись из яйца, из любопытства и от скуки разбило яйцо младшей сестры Луны. Та родилась не до конца сформированной, хилой и сияла намного слабее, чем старшая сестра. Поэтому их матушка, Гелам-Мироздание, создала покрывало-ночь, убирая из мира весь лишний свет, чтобы Луна могла сиять ярче. Но даже это не всегда помогает, ведь из-за того, что младшая дочь Гелам родилась на свет преждевременно, ее свет неравномерен. В какие-то дни Луны почти не видно, а иногда она сияет во всей красе.

Морган восхищался Луной, ведь несмотря ни на что, она продолжала летать, продолжала догонять старшую сестру. Века прошли, а упрямая младшая сестрица все гонится за старшей. Наградой им обеим станет короткая встреча утром, когда старшая сестра начинает свой путь по небосводу, а уставшая младшая возвращается в Небесные чертоги, и такая же короткая встреча вечером, когда отдохнувшая младшая отправляется в полет, а старшая возвращается, чтобы отдохнуть. И снова догонялки.

Моргану очень хотелось немедленно провалиться в махван, но приходилось терпеть. Учитывая, что время сильно ограничено, нужно выбрать такой момент, когда девушка наверняка будет спать. Вчера ночью она легла поздно. Если визит Хейнтлина сегодня повторится, то вряд ли Хлоя уснет раньше двух-трех часов ночи.

Поэтому Морган собрал остатки терпеливости в кучу и выждал до четырех утра. По его прикидкам, девушка в это время в любом случае должна уже погрузиться в сон.

Отец с зельем в руках молча зевал рядом с сыном, а Фиона, слишком взволнованная и встревоженная, чтобы спать или, простите стихии, зевать, сидела в кресле напротив и нервно комкала платок. За день она не раз и не два попыталась отговорить упрямого сына. Демонесса приводила аргумент за аргументом. Но ничего не помогало. К этому моменту все разумные и неразумные доводы закончились, а мольбы вроде «Пожалуйста, не нужно» так и не сработали. Морган был настроен решительно, и его решимость невозможно было поколебать.

Что, в общем-то, неудивительно. Влюбленный демон – это не шутки. Влюбляясь, демоны буквально становятся одержимы объектом своего воздыхания. Готовы на все, чтобы найти и заполучить это сокровище. А если по какой-нибудь причине не получается, не способны адекватно реагировать. Хейнтлин – яркий тому пример. Парень всего наполовину демон. Но эта демонская половинка так одержима Хлоей, что он не в состоянии сдерживаться: преследует бедняжку и уже опустился до применения силы.

Морган долго думал, что будет, если Хлоя и ему откажет? Что, если он превратится в еще одного Хейнтлина? Даже представить такое было противно. Но вероятность существовала. Поэтому, улучив минутку, когда матери не было рядом, Морган попросил отца:

– Я не знаю, чем закончится моя встреча с Хлоей… – Он немного замялся, не зная, какими словами выразить то, что у него на уме. – Поэтому прошу тебя… принять меры… защитить ее. Хлоя не должна пострадать.

Отец не ответил, но посмотрел на сына долгим взглядом. Несмотря на то, что Морган не произнес вслух своих опасений, Хукс его прекрасно понял.

– Тале в своей безграничной мудрости отправила тебя к суженой во время махвана. – Он ободряюще похлопал сына по плечу. – Этого не случилось бы без шанса на совместное счастье.

Морган благодарно улыбнулся. Отец всегда умел найти нужные слова для ободрения.

День тянулся бесконечно долго, и Морган занимался всем, чем угодно, кроме того, что действительно нужно было сделать. А именно придумать, что сказать Хлое при первой встрече, подобрать слова, которые убедили бы девушку объяснить, как ее найти. Демон понял это лишь перед самым махваном, но давать задний ход было поздно.

Почему-то ему было крайне важно встретиться с Хлоей именно сегодня. Нехорошее предчувствие целый день не покидало, и Морган по-настоящему боялся опоздать. Каждую минуту, каждое мгновенье он ощущал, что уже опаздывает, что вот-вот произойдет нечто непоправимое.

Наконец, в какой-то траурно-торжественной обстановке, после кучи напутствий от родителей Морган выпил зелье и закрыл глаза. В последние секунды ему стало интересно, какие у Хлои сны. Наверное, такие же яркие, как и она сама? Наполненные жизнью и движением, солнцем и светом.

Но его ждал очередной сюрприз.

Он оказался в темном, мрачном и безжизненном лесу. Не слышно было не то что птиц, животных или жуков, даже ветер не коснулся ни одной ветки на таких высоких деревьях, что их кроны терялись в темноте. Как-то так должен выглядеть Сангелт – лес, в который отправляются души, не сумевшие назвать ватранам, сторожащим вход в Вечный град, имя своего рода. И в этом мертвом месте, пугающем даже демона, отчетливо слышались женские крики и мужской голос.

Морган не сомневался насчет того, кто кричит. Поэтому поспешил на помощь.

Буквально через десяток шагов он оказался на залитой лунным светом поляне. Посреди нее плакала Хлоя, а рядом стоял Хейнтлин. На девушке была только длинная белая ночная сорочка, резко контрастирующая с окружающим мраком. А незаплетенные рыжие волосы так и вовсе горели, словно костер.

Хейнтлин был одет практически так же, как и в предыдущую ночь. Единственное, что изменилось, – шерстяная куртка куда-то исчезла. Сначала Морган принял его за кошмар переволновавшейся девушки, но что-то было не так. Прошло несколько секунд, прежде чем Морган понял, что именно. Полудемон двигался слишком свободно, и у него была своя воля, как и у Моргана. Значит, он провел такой же ритуал, чтобы вторгнуться в сон Хлои.

Пока Морган рассматривал открывшуюся перед ним картину, Хейнтлин склонился к девушке и, хорошенько тряхнув, заставил бедняжку смотреть на себя.

– Хлоя, – его голос был полон страсти и одержимости, – как ты не понимаешь! Я не хочу делать тебе больно! Я люблю тебя! Я хочу тебя! И ты будешь только моя!

Мужчина попытался поцеловать ее. Морган бросился оттаскивать полудемона, но Хлоя его опередила. Схватив какую-то корягу, она со всей силы врезала по потерявшему от страсти бдительность Хейнтлину. И попыталась дать деру. К сожалению, удар был не настолько силен, чтобы остановить полудемона или хотя бы заставить отпустить девушку. Мужчина без особых усилий скрутил свою отчаянно сопротивляющуюся жертву и придавил к земле своим телом, приговаривая:

– Ты нужна мне, Хлоя, я не могу без тебя! Я горю в огне, а ты мое спасение! Ты будешь только моя! Только моя!

Он как раз справился с казавшимися слишком тонкими в его огромных лапищах ручками, подняв их над головой бедняжки и без труда удерживая одной рукой, а второй попытался задрать подол ее сорочки, когда подоспел Морган.

Хейнтлин, конечно, силен. Против юной человеческой девушки. Но взрослый, взбешенный демон ему не по зубам. А Морган таким и был. Ярость захлестнула его с головой. Не особо церемонясь, он просто отшвырнул соперника от Хлои и, не давая тому опомниться, обрушил на него серию ударов.

К своей чести, Хейнтлин попытался дать отпор. Но на стороне Моргана была сила и ярость настоящего демона из клана Тэлбот, умноженные на многолетний опыт, и потребность защитить свою пару. Неудивительно, что короткий, но жестокий бой закончился тем, что Морган поднял кровавое месиво, в которое превратился полудемон, и с силой опустил его на колено, чтобы сломать позвоночник. Не хватило лишь пары мгновений. Хейнтлин просто растворился, скорее всего, проснувшись.

Морган не стал на этом зацикливаться и оглянулся в поисках Хлои. Девушки нигде не было. «Неужели проснулась?» – с сожалением подумал демон. Но затем вспомнил: если бы она проснулась, то и он оказался бы дома. Нет, рыжая где-то здесь. Наверное, испугалась и убежала.

Никогда прежде Моргана не посещало чувство, которое затопило все его существо сейчас. Хлоя одна, в опасности, в этом незнакомом месте и, по всей видимости, не может проснуться. Морган ощущал дикую смесь заботы и тревоги за храбрую маленькую девушку. А еще… еще если с нею что-то случится, если он не успеет ее защитить, то и сам умрет. Страх, дикий, первобытный страх. Вот что он чувствовал. И это чувство ему не нравилось.

Демон вдохнул полной грудью, чтобы ощутить запах Хлои, и почти сразу уловил его. Это гиблое, мертвое место пахло только смертью. А Хлоя – васильками и ромашкой.

Ведомый инстинктом, Морган бросился за ней. К счастью, далеко уйти девушка не смогла. В темноте Хлоя угодила в глубокую яму. Запаха крови не было, зато почти физически ощущались ее страх и боль. Морган представил, что она чувствует, сидя в яме, не имея возможности выбраться и не зная, может ли позвать на помощь. И его собственное сердце сжалось. Девушка, такая маленькая, как Хлоя, не должна сражаться за свою честь и жизнь в таком месте, как это. Ей должны сниться цветные, яркие сны. Она должна чувствовать себя беспечно и свободно. Вместо этого страх и ужас из реальной жизни пробрались даже сюда, в место снов, которое должно служить убежищем.

Морган решил не пугать попавшую в западню девушку еще больше, поэтому постарался расслабиться и успокаивающе обратился к ней:

– Здравствуй, Хлоя. Прошу, не бойся меня. Я пришел помочь.

Несколько долгих, тягучих мгновений царила гробовая тишина. Морган понял: девушка надеется, что он ее не видит. Поэтому демон снова нарушил тишину:

– Хлоя, я знаю, ты угодила в яму и не можешь выбраться. У меня добрые намерения. В подтверждение этого сейчас я помогу тебе выбраться.

Обычно Хлоя либо не видела снов, набегавшись за день, либо ей снилось что-то из дневных событий. Иногда, что она помешивает зелье, иногда – что чертит пентаграмму для ритуала. Некоторые сны были настолько яркими, что она просыпалась среди ночи со страхом, что не закончила заклинание или ритуал. Бывало даже, что девушка срывалась с кровати в поисках котла с зельем, чтобы помешать, не сразу понимая, что это лишь сон и вокруг не комната, отведенная для колдовства, а спальня.

Но уснув сегодня, она вдруг оказалась в мрачном и темном лесу. А рядом стоял Хейнтлин. Плотоядный взгляд и улыбка не оставляли сомнений в его намерениях. Хлоя сразу поняла, что дела плохи, и попыталась убежать. Но куда бы ни бежала, везде натыкалась на него. Он загонял ее, как дикое животное. И наслаждался этой охотой.

Обессилев от постоянного бега и дикого напряжения, Хлоя упала в траву на какой-то поляне. Ее душили слезы бессилия. Девушка никогда не была дурой и трезво оценивала свои шансы. Хейнтлину она не соперник. Что подонок и доказал, скрутив ее в два счета.

Хлоя, конечно, собрала остатки сил и попыталась отбиться. Даже врезала ему палкой что было сил. Но что она могла? Лишь отстрочить свою горькую судьбу. А Хейнтлин не собирался отступать. Хлоя видела, что полудемон ждет, когда она сдастся, перестанет бороться, и была полна решимости умереть, но не доставить ему такого удовольствия. И тут на Хейнтлина напал другой демон, обрушив на него такую ярость, что у полудемона не осталось и шанса.

Хлоя не стала выяснять, что они не поделили, или ждать в надежде, что победитель окажется к ней милосердным. Девушка сорвалась с места практически сразу, как началась потасовка. Ноги сами несли ее куда-то в глубь чащи. Хлоя бежала, постоянно оглядываясь, поэтому заметила огромную яму, только когда в нее упала. Падение было болезненным, но обошлось без серьезных повреждений. Обрадовавшись, что отделалась синяками да шишками, девушка попыталась встать и с тихим стоном опустилась обратно. Нога… Кое-как ощупав ее в темноте, Хлоя поняла, что она или сломана, или очень сильно вывихнута.

Хотелось то смеяться, то плакать. Да что ж за наказание такое? Это проделки Келмуса или Десфора, наконец, взялись за Хлою, воздавая с лихвой за все проступки? То озабоченный ухажер, то яма, то сон, от которого никак не избавиться. Такое впечатление, что у стихии воздаяния мало времени, поэтому она решила воздать одним махом сразу за все грехи.

Вскоре желание плакать пересилило. Накатили безнадежность и одиночество. Что теперь делать? Самой выбраться точно не удастся. Попросить помощи? У кого? У случайно пробегающего мимо волка или зайца? О том, чтобы звать на помощь демона, дравшегося с Хейнтлином, и речи быть не могло.

И тут судьба подкинула очередной сюрприз. Хлоя чуть не умерла от страха, когда услышала низкий мужской голос, обращающийся к… ней. Это он! Тот самый демон! И он предлагал помощь!

Все еще не решаясь ни принять ее, ни отвергнуть, Хлоя сидела на сырой холодной земле, прислонившись спиной к неровной осыпающейся поверхности, когда демон все решил за нее.

Не успела она даже пискнуть что-то в ответ, как гигант спрыгнул в яму, чудом не наступив на нее (хотя чудо тут, наверное, ни при чем, скорее всего, он видел в темноте). Не говоря ни слова, он взял девушку на руки и в несколько прыжков оказался наверху. Здесь было не так темно, как внизу. Хлоя могла различать силуэты.

Спасший ее незнакомец не торопился поставить свою ношу на землю. Вместо этого он неторопливо зашагал вперед.

– Куда вы меня несете?

Хлоя испытывала почти непреодолимое желание спрыгнуть с его рук. Но разум останавливал, едко комментируя: давай, спрыгивай! Сломай и вторую ногу для полного счастья. Против этого аргумента не поспоришь, поэтому ничего не оставалось, как полагаться на добрую волю внезапного спасителя.

– На поляну, – коротко пояснил незнакомец, покрепче прижимая ерзающую девушку. – Там светло и можно спокойно поговорить.

Хлоя по-прежнему его боялась, но решила, что это разумно. Да и есть ли у нее выбор? Хейнтлин был большой и сильный. Но этот незнакомец… таких ей встречать не доводилось. Он был выше и шире в плечах, чем любой известный ей мужчина. И очень сильный, раз без труда вытащил ее из глубокой ямы и даже не запыхался, пока нес.

Девушка чувствовала себя рядом с ним даже не миниатюрной, а больше похожей на подростка, чем на взрослую семнадцатилетнюю женщину. А его голос! Боги, он оказывал на Хлою странное, гипнотизирующее воздействие. Такой низкий и мужественный, он очаровывал и заставлял сердце биться еще быстрее, а щеки – пылать.

Пока незнакомец нес ее, девушка не могла избавиться от странного волнения и дрожи. А то, что у нее под рукой, как сумасшедшее, билось одно из сердец внешне такого спокойного демона, наполняло Хлою странным удовлетворением. Незнакомые чувства пугали и будоражили кровь одновременно. Как новое заклинание или неизвестный ритуал – безумно хочется его опробовать, хотя и не знаешь, что получишь в итоге.

Чтобы как-то обуздать свои чувства, она спросила:

– Что вам нужно? Кто вы?

– Меня зовут Морган. Я знал, что ты в беде из-за Хейнтлина, и пришел, чтобы спасти. Извини, что задержался.

Он говорил так просто, как будто они уже давно знакомы, хотя Хлоя была уверена, что никогда прежде его не видела.

– Откуда вам обо мне известно? Как вообще тут оказались? Я вас не знаю!

Последнее прозвучало как обвинение.

Демон вынес ее на поляну, залитую лунным светом, и, выбрав местечко поудобнее, осторожно усадил на мягкую траву, цвет которой невозможно было разобрать – то ли черная, то ли темно-зеленая, при таком свете кажущаяся черной. Девушка почувствовала странное опустошение и одиночество, стоило ему убрать руки. Хлоя сама себя не узнавала! Что с ней делает этот незнакомец? Наверное, это какое-то колдовство, раз она так жаждет его прикосновений.

Словно почувствовав желание девушки, демон взял ее за руки и начал осматривать, одновременно рассказывая:

– Прежде всего, Хлоя, прошу тебя: не бойся меня.

Слушая его, девушка чувствовала совершенно не страх. Неизвестное доселе томление разливалось в теле от ласковых, преисполненных нежности прикосновений, мягко проверяющих, не ранена ли она, и от этого завораживающего низкого голоса.

Хлое захотелось коснуться его лица. Такое мужественное и благородное, хотя демон совсем молодой. Без клыков, но когда он только появился на поляне, они точно были. Странно… Клыки или есть, или нет. А демон, способный отращивать или прятать их – это что-то новенькое. Рогов, кажется, тоже нет. Но… вот же они! Просто совсем маленькие, она в темноте и не заметила.

Хлоя искоса взглянула на незнакомца. К счастью, его лицо не было перепачкано в крови. Почему-то Хлоя боялась, что они с Хейнтлином повырывают друг другу глотки или что-нибудь поотгрызают. Такой уж стиль боя у демонов – грязный, кровавый и по-звериному жестокий.

Девичьи ручки аж зудели от желания коснуться волевого широкого подбородка и провести пальчиком по красиво очерченным скулам… А когда она встретилась с ним взглядом, то, кажется, утонула в этих больших демонских, чисто черных глазах. О, да! Этот мужчина был преступно хорош собой. Так хорош, что она едва смогла выдавить в ответ:

– Я… не боюсь.

Морган удовлетворенно кивнул и продолжил:

– Я не знал тебя прежде и впервые увидел только вчера. – Он предполагал, что правда напугает Хлою, но был уверен, что ложь еще хуже. – У демонов есть такое состояние – махван, которое чем-то похоже на сон. Только мы засыпаем не каждую ночь, а раз в месяц. Думаю, в этом состоянии мы похожи на… призраков.

Пока он говорил, его руки продолжали осторожный и очень деликатный осмотр. Хлоя молча слушала, позволяя касаться себя и чувствуя, как в крови закипает огонь. И хоть демон не позволял лишнего, его рука ни разу не пересекла границу дозволенного, щеки девушки раскраснелись, а дыхание сбилось. Что бы ни делал этот демон, кажется, на Хлою это подействовало. По крайней мере, на тело – точно. Оно отзывалось на его прикосновения, как на самую интимную ласку. А разум, как губка, впитывал все сказанное им.

– Во время махвана мы всегда оказываемся в разных местах. Мы бестелесны, нас не видят и не слышат. Но демоны видят и слышат все. – Демон закончил осмотр вверху и, оставшись доволен результатом, осторожно взялся осматривать ноги. Хлоя могла бы сразу сказать, что у нее ничего не болит, кроме ноги. Но не смогла отказать себе в удовольствии чувствовать его теплые пальцы. – Вчера я оказался в твоей спальне.

Его последние слова, а также то, что демон, наконец, добрался до больной ноги, отрезвили совсем разомлевшую Хлою. Она ойкнула от боли, и Морган принялся сосредоточенно осматривать ее ногу. А девушка спросила, подталкивая к дальнейшему рассказу:

– В моей спальне?

Морган тут же заверил встревоженную Хлою:

– Я не подсматривал за тобой. Всего лишь присутствовал там, когда ты увидела, что родители превратили ее в розовый рай.

Хлоя мучительно застонала. Розовая спальня! Она уже успела забыть про этот кошмар.

Морган воспринял стон по-другому и с тревогой спросил:

– Я сделал тебе больно?! Где именно болит? Боль острая или тупая?

– Нет, нет, нет, – заверила девушка. – Больно мне сделали родители, перекрасив все в розовый. Когда только успели?

Морган улыбнулся, вспомнив ее реакцию. А вот Хлоя вдруг выпрямилась и с опаской спросила:

– Ты видел только это?

Немного поколебавшись, он честно признал:

– Я видел все.

Хлоя поняла, что это значит. Он видел их «беседу» с Хейнтлином, и почему-то это сильно ее укололо. Захотелось стать меньше и исчезнуть. Или треснуть демона по голове. Трудно было определиться. Хлое казалось, что теперь у демона сложится о ней превратное мнение. Что она легкомысленна и ветрена, впускает в свою спальню всех кого ни попадя. Кроме того, Хлоя, конечно, была благодарна за спасение и заботу, но свои неудачные отношения с кем-либо она воспринимала как нечто личное. А его слова – как непрошеное вторжение.

Морган видел, как Хлоя потупила взор и у нее поникли плечи. Он понимал, что девушке неприятен этот разговор, и пересел так, чтобы обнять ее.

– Хлоя, в произошедшем нет твоей вины, – твердо сказал Морган, беря девушку за подбородок и мягко заставляя посмотреть на себя. – Ты повела себя очень храбро, и тебе нечего стыдиться.

– Сама знаю, – огрызнулась девушка, высвобождаясь, чтобы обиженно посмотреть в сторону. Больше всего она не выносила, когда с нею говорили, как с ребенком, объясняя прописные истины.

– Хлоя… – Морган снова заставил ее посмотреть на себя. В его голосе было столько нежности, а глаза смотрели с таким непередаваемым обожанием, что сердце девушки пропустило несколько ударов. – Ты удивительное создание. Умная, смелая и уверенная в себе. Я объездил почти весь Кестекер, но нигде не встречал таких, как ты. И Хейнтлин никогда не встречал. Он не мог в тебя не влюбиться. А будучи наполовину демоном, не может себя контролировать. Это в его природе – добиваться своего любой ценой.

Девушка пораженно отшатнулась.

– То есть ему неважно, что я сказала «нет»? – Кажется, теперь она начинала понимать одержимость полудемона. – Он все равно не оставит меня в покое?!

В ее глазах застыла такая безнадежность, что Морган не мог оставаться равнодушным.

– Его чувства – это его проблемы, не твои. – И хоть он не планировал торопить рыжую красавицу с выбором, слова сами вырвались: – И мои.

Вместо вопроса девушка красноречиво подняла бровь, намекая на то, что ждет более развернутую версию последней реплики.

– Я не так хотел тебе это говорить. – Морган взял девушку за подбородок, заставляя смотреть на себя, чтобы она не пропустила ничего из сказанного, и абсолютно серьезно сказал: – Хлоя, я ведь тоже демон.

Даже не задумываясь, что делает, девушка расхохоталась. Столько пафоса и подготовки, лицо такое серьезное, как будто собрался рассказать как минимум о том, что маньяк и убийца, а вместо этого объявил то, что и так очевидно.

Хлоя была бы не Хлоя, если бы не съязвила:

– Что, правда? Никогда бы не подумала!

И тут же сама себя одернула. Не стоит злить того, кого знаешь от силы минут десять. Мало ли… А вдруг ему уже трупы девать некуда?

Впрочем, ее опасения оказались беспочвенными. Морган не только не разозлился, но и улыбнулся. Да и как могло быть иначе, если именно в такой характер он и влюбился? Пусть Хлоя и не была самой красивой из всех, кого ему приходилось встречать, но у нее было то, чего не хватало остальным – живой, непосредственный нрав. Она как солнышко, возле которого согреваешься и подзаряжаешься жизненной силой.

Морган понимал, что намек оказался слишком тонким и девушка его не осознала. Поэтому подсказал:

– Все демоны очень ревнивы. И защищают свое любой ценой. – Видя, что Хлоя по-прежнему не понимает его или не хочет понимать, Морган сказал прямо: – Я люблю тебя, Хлоя. И буду оберегать и защищать, даже если ты не ответишь мне взаимностью.

Он ожидал любой реакции на свое откровение: что девушка разозлится, испугается, может, даже на нервной почве рассмеется. Но никак не того, что Хлоя сложит руки на груди и с досадой вздохнет:

– Ну почему этот дурацкий сон никак не кончится?!

– Прости? – непонимающе переспросил демон.

Девушка неопределенно пожала плечами.

– Думаю, Хейнтлин вломился ко мне в спальню, накачал каким-то зельем, и теперь я попала в кошмар и не могу проснуться. Признаюсь, когда ты вытащил меня из ямы, я на мгновение подумала, что кошмар закончился. Надо же было так обмануться!

Брови Моргана сами собой поползли вверх.

– Так ты думаешь, я тебе снюсь?

– А как иначе? – хмыкнула Хлоя. – Кем, кроме страшного сна, может оказаться влюбленный в меня красавец демон?

Морган улыбнулся и склонил голову. Значит, она считает его красавцем? Это радовало и облегчало задачу по покорению ее сердца. А еще наполняло гордостью. И будоражило кровь, разгоняя ее по венам и наполняя желанием все его естество.

Слегка наклонившись, Морган спросил тихим, рокочущим баритоном:

– Почему ты не допускаешь мысли, что я пришел в твой сон тем же путем, что и этот полудемон, с теми же целями, что и он?

– Изнасиловать меня? – ужаснулась Хлоя и попыталась отодвинуться.

Морган этого не позволил. Его руки с молниеносной скоростью оказались у девушки на талии, и демон, не прилагая особых усилий со своей стороны, пересадил не успевшую даже испугаться Хлою к себе на колени.

– Поцеловать тебя. – Не дожидаясь разрешения, он наклонился к Хлое, и его губы нашли ее в коротком, но страстном и требовательном поцелуе. – Почувствовать мягкость твоей кожи… – Он поцеловал оголившееся плечико, с удовольствием отмечая, как у девушки сбилось дыхание и как она прикусила губу, на мгновение прикрыв глаза. – Почувствовать твой запах и увидеть, как твои восхитительные волосы разметаются по моей подушке…

Его руки спустились ниже, к линии бедер, и ненадолго задержались там только для того, чтобы придвинуть девушку поближе.

– Это не по правде… – выдохнула Хлоя. Ее дыхание совершенно сбилось. – Не… по-настоящему…

Одна рука Моргана потянула плечики сорочки, стягивая их и обнажая маленькую аккуратную грудь, а вторая задрала подол, нежно, дразняще и возбуждающе прошлась по ноге и собственнически легла на бедро.

Демон наслаждался каждым мгновением, хотя и не собирался заходить сегодня так далеко. Но Хлоя настолько чутко реагировала на его ласки, что удержаться не было сил. Дома он думал только о том, что хочет найти девушку, защитить от опасности. Уже отправляясь в ее сон, планировал медленное покорение этой неприступной рыжей крепости. Готовился к длительной и изнурительной осаде. Но никак не думал, что при атаке столкнется с такой сладостной капитуляцией. И реакция девушки заводила еще больше. Хотелось положить ее на мягкую траву, содрать все эти тряпки и сделать своей при сюрреалистичном лунном свете.

Демоны – страстные и неутомимые любовники. А Хлоя так юна, так не искушена! Осознание того, что он станет у нее первым и единственным, было сильнее любого любовного снадобья.

Удлинившимся на второй руке когтем Морган разрезал нижнее белье девушки. Хлоя была настолько поглощена новыми ощущениями, что даже не заметила этого. Все ее тело горело от бесстыдных ласк и прикосновений, от поцелуев, которые так щедро раздаривал демон. В какой-то момент ей показалось, что она умрет от неземного удовольствия. Никогда в жизни Хлое не было так хорошо, никогда прежде она не ощущала такой сладостной истомы. А внизу живота собиралось томительное тепло.

Морган упивался страстью и откликом девушки. Где-то на периферии затуманенного желанием мозга прозвучало оброненное Хлоей «не по правде». А ему хотелось получить не только тело Хлои. Сердце девушки куда желаннее.

И демон заявил на него права:

– Когда я найду тебя в реальности, у тебя не будет сомнений, что все по-настоящему…

Рука Моргана коснулась внутренней части бедер девушки, но это действие в сочетании со словами подействовали на Хлою как ушат холодной воды, вылитый на голову. Она вдруг с пугающей четкостью осознала, где находится и чем занимается с мужчиной, которого знает не более получаса.

Хлоя вырвалась из рук не ожидавшего такого поворота Моргана и отползла от него на добрых несколько шагов быстрее, чем тот успел что-то предпринять.

Повисла тишина.

Морган не понимал, что происходит и что сделал не так. Он ни к чему не принуждал Хлою, она точно его хочет. О чем речь, если даже с такого расстояния прекрасно чувствуется запах ее возбуждения и неудовлетворенного желания? Тогда что? Почему девушка его оттолкнула и сидит с затравленным видом?

– Это неправильно! – испуганно зашептала Хлоя, натягивая рубашку и прикрываясь руками. – Это ты со мной сделал! Я никогда так себя не вела!

– Хлоя… – Морган понял, чего испугалась девушка, и попробовал подвинуться ближе, чтобы успокоить, но она лишь снова испуганно поползла от него. Тогда он попробовал поговорить на расстоянии, чтобы все объяснить: – Хлоя, мы не сделали ничего плохого. Этим занимаются все женатые пары.

– Но мы не женаты! – обвиняющим тоном воскликнула Хлоя. – Ты попытался меня обесчестить!

Морган сел поудобнее.

– Мы совсем скоро поженимся. Как только я найду тебя в реальности…

– Что? – воскликнула Хлоя, и в ее голосе не было ни намека на прежний испуг или раскаянье. Зато было полно гнева. – Что значит – поженимся? А если я не хочу? Ты меня вообще спрашивал?

– Но, Хлоя…

Морган попытался сказать, что произошедшее между ними позволило ему надеяться, что отказываться она не станет, но девушка не хотела его слушать.

– Конечно, ты же демон! Что тебе мнение кого-то другого?!

– Хлоя…

Морган собрался ответить, что ему важно ее мнение, но тут девушка выдала разочарованное:

– Все вы, демоны, одинаковые!

– Не нужно сравнивать меня с Хейнтлином, – нахмурился демон. – Я не стану тебя ни к чему принуждать…

– Ой, – отмахнулась Хлоя. – Да при чем тут Хейнтлин!

Внезапно на Моргана накатила слабость, появилось головокружение. Он знал, что это означает. Его время на исходе.

– Хлоя! – рявкнул он. – Быстро скажи мне свое полное имя и откуда ты!

– Вот еще! Зачем? – не испугалась девушка.

Времени на уговоры не оставалось, поэтому Морган попросту обманул ее:

– Если тебя не разбудить особым демонским обрядом до следующего заката, ты не проснешься никогда. Навсегда останешься в этом мертвом лесу.

Хлоя смерила его недоверчивым взглядом, вполне справедливо подозревая во лжи. Девушка никак не могла решить, можно ли ему верить.

Головокружение усилилось, и Морган рыкнул:

– Хлоя, во имя Гайши, быстрее! Я сейчас исчезну, и некому будет тебя спасать!

Закусив губу в нерешительности, девушка несколько мгновений колебалась, но затем, увидев, что Морган медленно растворяется, выпалила скороговоркой:

– Хлоя Грейс Уайли. Я живу в долине Три Дуба…

Демон исчез. Вот сейчас Хлоя испытала что-то, похожее на испуг. Она заперта в этом страшном сне и не может проснуться. И если верить демону, может, и не проснется вовсе. А что, если он не услышал, где ее искать? А что, если он не найдет дорогу в долину?

Хлоя уныло огляделась. Вполне возможно, она проведет здесь остаток своих дней. Так себе перспективка.

Не зная, подоспеет помощь или нет, Хлоя оторвала нижний край сорочки и наложила повязку на ногу. Оставалось только ждать. А ждать пришлось недолго. Около часа. Затем на девушку накатили слабость и головокружение. Хлоя лишь на мгновение прикрыла глаза, а в следующий момент была уже в своем персональном розовом аду.

Девушка обрадованно вскочила, обнимая мебель, которую уже не чаяла увидеть. Но когда прошла первая эйфория, Хлоя поняла две вещи. Первое: демон ее обманул, никакого заклятия не было. Второе: скоро у нее добавится женихов.

Она плотоядно улыбнулась. Никто из тех, кто пытался ее одурачить, не мог похвастаться, что легко отделался. Десфоре можно было поучиться у Хлои скорости наказания за преступление и изобретательности в выборе способа, которым возмездие находит провинившегося. А демону она и вовсе приготовит что-то особенное. Чтобы впредь не связывался с потомственной ведьмой из Трех Дубов!

Ладно, внучкой настоящей ведьмы из Трех Дубов. Но то, что она обладает совсем слабым колдовским даром, еще не значит, что Хлоя не знает, как устроить кому-то неприятности! В долине предостаточно тех, кто узнал это на собственной шкуре.

* * *

Морган открыл глаза уже в своей комнате. Его губы сами расплылись в предвкушающей улыбке:

– Попалась!

Над ним практически мгновенно нависли обеспокоенные лица родных.

Глава 2

Рассказывая маме и папе о том, что узнал от Хлои, Морган не думал, что станет причиной самого жуткого скандала в истории семьи. Мать была решительно настроена против того, чтобы ее младший сын ехал в долину Трех Дубов за какой-то возлюбленной.

– Это проклятое место! – орала Фиона Тэлбот. – Это долина ведьм!

– Да плевать, что там за долина! – в который раз огрызался Хукс. – Ты что, не понимаешь? Наш сын влюблен! Нашлась его пара!

– Таких Хлой отыщется еще миллион! – не унималась встревоженная мать. – А если его там проклянут или убьют, жизнь нашего мальчика будет загублена! О чем я?! Эту проклятую долину окружает купол, и я даже не знаю, как туда попасть! А что, если его кто-нибудь убьет, пока он будет искать вход?! Гайши бережет всех демонов, но эта долина – вотчина Мальбоны!

Ее муж в гневе зашипел:

– Фиона! Не смей произносить имя этой стихии вслух! Даже думать про нее не смей! Ты что, хочешь призвать воплощение всего плохого в этом мире в наш дом? Хочешь, чтобы она обратила свой взор на нашего сына во время поисков? Чтобы ее свита наделила его своими дарами?

В ответ демонесса лишь потупила взгляд. В этих словах был резон. Все демоны знают, что если Мальбона обратит взор на создание Гайши, то ее свита обласкает его дарами. Стихия Аретина приносила болезни и мор; Инквит – ссоры, склоки и разлад в семью; Фасир – невзгоды, тягости, неудачи и так далее.

Фиона забылась и не подумала, произнеся вслух имя богини с седыми, закрученными в дреды волосами и глазами, черными как ночь. Сигалот, стихия гнева, плохой советчик. И все же демонесса не смогла совладать со своим вспыльчивым нравом и с досадой топнула ножкой.

– Я не могу позволить, чтобы наш сын женился на одной из дочерей Рэйганы! У этих ведьм, как и у их стихии-покровительницы, нет ни чести, ни верности, ни преданности…

Хукс наконец не выдержал. Он схватил жену за плечи и в гневе заорал:

– Ты что, не понимаешь, женщина? Демон нашел свою пару! Для него уже не будет другой! Либо Анчета проявит свою милость, наш сын найдет эту Хлою и женится на ней, либо его жизни в любом случае конец! У него выбора нет, кроме как рискнуть и поехать в эту проклятую стихиями долину! – И немного спокойнее добавил: – Кроме того, моего сына так просто не убьешь. Я хорошо его подготовил.

– Не кричи на меня, – дрожащим голосом попросила Фиона и разрыдалась.

У Моргана сердце кровью обливалось, когда он слушал стенания матери. Но отец был как никогда прав, говоря, что без Хлои ему не жить. Минуло всего несколько часов с тех пор, как он последний раз держал свою пару в объятиях. А кажется, что прошла целая вечность. И молодой демон просто сгорал от желания снова поцеловать свою непокорную рыжую колючку.

Он остановился на мгновение, представив, какой будет их встреча. Предвкушающая улыбка коснулась его губ. Наверняка Хлоя разозлится, что Морган ее обманул. Может, даже чем-то по нему запустит. Но то, как пылко девушка отвечала во сне, вселяло уверенность, что он сможет получить не только прощение, но и согласие на брак.

Из сладостных грез о воссоединении с любимой его вырвала открывшаяся дверь отцовского кабинета. Оттуда вышли родители. Хукс прижимал к себе рыдающую супругу, да и сам при этом выглядел не очень. Отец словно постарел сразу на сто лет, если не больше.

– Сын, – в голосе главы клана Тэлбот звучала железная решимость, – я уже послал за воинами, что будут тебя сопровождать. Лети за своей Хлоей и свяжись со мной, если что.

Морган прекрасно понимал, что имел в виду отец, говоря «если что». В переводе с демонского на обычный это значило «не сумеешь завоевать свою возлюбленную – скажи, я помогу ее защитить». Но успешно гнал такие мысли.

Он смотрел на север, туда, где серебристая рябь скрывала от взора любопытных владения ведьм, с уверенностью и оптимизмом. Даже мать, у которой глаза постоянно были на мокром месте, не могла поколебать его решимость. Сейчас Морган знал, что, несмотря на свои девичьи страхи и строптивую натуру, Хлоя не устоит, если он проявит настойчивость. Главное – не давить. Нужно обставить все так, словно это ее выбор, убедить девушку, что она сама этого хочет. А после свадьбы Морган потратит каждый день своей жизни, доказывая, что Хлоя не ошиблась.

Демоны, как и большинство других рас, предпочитали путешествовать с комфортом, в каретах. Но чтобы сделать дальнюю дорогу не такой дальней, в королевстве Кестекер использовали грифонов – опасных всеядных тварей. Никто кроме демонов не летал на них по той простой причине, что за редким исключением грифоны не покорялись больше никому: ни людям, ни альвам, ни сильфам, ни троллям, ни тем более пикси или фейри. Даже более того, могли попросту слопать. А у ведьм, феечек и оборотней свои средства передвижения.

Когда Морган спустя несколько часов вышел в большой просторный двор Варботрона, Освальт и Пэттон уже сидели на своих грифонах. Еще один стоял рядом. Обняв родителей на прощание, Морган нетерпеливо запрыгнул на животное и дал команду взлетать. Как только грифон набрал высоту, Освальт и Пэттон поравнялись с ним, готовые отразить любое гипотетическое нападение. Морган лишь глаза закатил: какое нападение в такой близости от Варботрона? В него голубь врежется?

К счастью, день сегодня выдался пасмурный, и солнечный удар никому не грозил. Как будто сам Гайши сопутствовал этому путешествию.

Это был самый долгий полет в жизни Моргана, несмотря на то, что раньше ему приходилось преодолевать и значительно бо́льшие расстояния. Правда, никогда прежде он не испытывал подобную гамму эмоций: предвкушение, опасения, волнение, неуверенность и охотничий азарт. Как же ему хотелось увидеть Хлою! Хлою Грейс Уайли.

Морган тихо произнес вслух:

– Хлоя Грейс Тэлбот, – будто пробуя на вкус. И ему очень понравилось, как это звучит.

Но, хвала всем изначальным стихиям, полет не длился вечно, и подгоняемый Морганом грифон приземлился на специально отведенной для этого грунтовой площадке возле центрального магистрата долины Трех Дубов. Это не было простой вежливостью демона, пересекшего границу другого государства. Только здесь, в единственном здании, вынесенном за периметр магического купола, можно было получить разрешение на проход через портал. Если попробовать проникнуть внутрь без разрешения, нарушителя постигнет кара. И учитывая, что Три Дуба – это долина ведьм (дочерей Рэйганы, как их называли в честь покровительницы-стихии), смерть – далеко не самая страшная участь из всех возможных.

Не раз и не два Кестекер облетали новости из этой долины, больше похожие на страшные сказки. У кого-то за язвительные комментарии кровь превратили в кислоту, у кого-то за попытку воровства – в золото… Кто-то соврал, и теперь, когда открывал рот, оттуда выпрыгивали лягушки… Моргану даже доводилось слышать про бедняг, которых обратили в дерево или камень. Молодые демоны из клана Тэлбот знали, куда летят, и понимали, что должны вести себя тише воды, ниже травы.

Так все и было.

Приземлившись возле магистрата долины ведьм, Морган сначала подумал, что попал не туда. Ему представлялось монументальное строение с колоннами, пилястрами, витражными окнами, арками и прочими архитектурными изысками. Или крепость, похожая на его родной Варботрон. На деле это был старенький двухэтажный домик с большими трещинами и обвалившейся штукатуркой. Здание не только не выглядело внушительным, оно казалось способным развалиться, если на него кто-то ненароком облокотится.

Рядом звучно храпел какой-то крестьянин, оперевшись на воткнутые в землю вилы. Лица не было видно за широкополой шляпой, плетенной из соломы. Зато брюшко, туго натянувшее льняное полотно когда-то белой, а ныне серой от стирки рубахи, можно было рассмотреть без проблем, хоть этого никто и не хотел.

Первой мыслью Моргана было обойти спящего и пройти в здание. Но его не покидало какое-то странное предчувствие. Ну не может этот разваливающийся домишко быть магистратом долины ведьм! Скорее всего, его уже давно перенесли в другое место, просто клан Тэлбот об этом по какой-то причине не знал. А беднягу-крестьянина оставили здесь, чтобы объяснял, куда теперь следует идти.

Рассудив так, Морган решил разбудить мужчину и обо всем расспросить. Освальт и Пэттон держали оружие наготове. Храпящий толстяк не выглядел опасным, но если дело касается долины ведьм, нельзя быть уверенным ни в чем.

Чтобы не пугать друзей, Морган постарался затолкать свои опасения куда подальше, ведь Пэттон и без того заметно переживал, хоть и прилагал усилия, чтобы этого не показать. А вот Освальт нервничал не больше, чем если бы просил еще вина в таверне.

– Эй, милейший, – потрепал спящего по плечу Морган, чтобы разбудить, – мы ищем магистра-а-а-а!!!!

Последнее «а-а-а!!!» вышло очень дружным у всех трех демонов. Морган успешно разбудил спящего крестьянина, и тот, всхрапнув напоследок, встал ровно и потянулся. Тут демоны и увидели его лицо, затем дружно отпрянув и выдав это дружное «а-а-а!!!». За свою реакцию ребятам было не стыдно. В конце концов, любой бы так отреагировал, если бы увидел человека со свиным рылом вместо нормальной физиономии. Пэттон даже попытался грохнуться в обморок, но Освальт его удержал.

– Че за мать его… – эмоционально спросил Пэттон.

– Не знаю, – коротко и немного угрюмо ответил Освальт.

– Ну, чего вам? – человеческим голосом спросил крестьянин со свиным рылом, и Морган каким-то чудом выдавил:

– Нам… магистрат…

Человек-свин ткнул вилами в сторону разваливающегося домика:

– Ну вот же он.

– Мы тогда пойдем? – сдавленно спросил Пэттон, не узнавая собственного голоса.

– Ну идите, коли смелые, – хрюкнул человек-свин и громогласно рассмеялся своей шутке, периодически похрюкивая и повизгивая.

Морган, наконец, пришел в себя настолько, что начал задавать вопросы по делу:

– Что значит «коли смелые»?

Человек-свин, все еще похрюкивая, весело сказал:

– Зайти туда можно, только имея разрешение от трех старейшин, управляющих долиной. Но вам их в жизни не получить.

– Это еще почему?

Договориться с несколькими людьми казалось не слишком сложной задачей.

– Потому что они не дают разрешений всяким пришлым! – хрюкнул в ответ крестьянин. – Так что катитесь вы отседава колбаской!

Демоны снова дружно отпрянули, увидев, как руки крестьянина медленно превращаются в свиные копытца. Освальт и Пэттон даже обнялись испуганно.

– Да что ж за говно! – провизжал крестьянин. – И как мне теперь есть?

Ответом ему был гром среди ясного неба, услышав который демоны от неожиданности дружно присели.

– Знаю, знаю! – фыркнул тот на этот намек свыше. – Перестать вести себя как свинья!

Демоны осторожно приняли нормальное положение, настороженно наблюдая за своим собеседником. Немного помолчав, он с досадой скинул соломенную шляпу, под которой оказались розовые свиные уши, поросшие редко растущей, но толстой белой шерстью, и с досадой рыкнул:

– Ладно! – Прочистив горло, крестьянин вежливым тоном добавил: – Чтобы получить разрешение зайти в магистрат, вам надо сходить к трем старейшинам, управляющим долиной: ведьме Гризельде, техномагу Тормонту и чародейке Флоримель. Они живут особняком за куполом, так что найдете их, если очень надо. Вот карта. – Из воздуха материализовался перевязанный голубенькой ленточкой свиток и полетел в руки не ожидающему такого подвоха Моргану. Выполнив несколько акробатических трюков, демон все же подхватил его, не дав шлепнуться на землю. – Она по очереди покажет вам дорогу к старейшинам. Заранее предупреждаю: вам трудно будет получить разрешение, и дорога окажется смертельно опасной. Старейшины те еще зас… В общем, имейте в виду, что какая долина – такие и старейшины. У них несдержанный нрав, буйная фантазия и поганый характер. Как и у нашей стихии-покровительницы Рэйганы. А еще они не любят при… эм… не любят тех, кто их беспокоит. Вас могут во что-нибудь превратить или попросту съесть. Счастливого пути!

Человек-свин изобразил улыбку, и бедный Пэттон снова чуть не грохнулся в обморок.

– И да, – усмехнулся тот напоследок, обращаясь к Моргану, – бесплатный дружеский совет: не бери этого типчика с собой.

Он кивнул в сторону Пэттона.

– Почему? – насторожился Морган.

– Нервный он, очень нервный, – неодобрительно покачал головой человек-свин.

Морган собрался было ответить, что доверяет Пэттону, как самому себе, но тут копытца свина снова стали руками, и демон решил, что хватит с него волшебства за один день.

– Э… э… э… спасибо вам за совет. Нам уже пора. До свиданья, – быстро попрощался он, и вся троица дружно заторопилась туда, где оставила своих грифонов.

По дороге они не шли, а скорее бежали. Впечатлений хватило всем. Особенно бедняге Пэттону. Добравшись до места и отдышавшись, он заговорил первым:

– Знаешь, Морган, ты с детства любил выпендрежничать: дрался лучше всех, первым из нас научился ездить на грифонах и так далее. Мы все понимали, что и суженую ты себе найдешь тоже… – демон сделал неопределенный жест, подбирая слово.

– Необычную? – попытался подсказать Освальт.

– Чтобы выпендриться! – рявкнул Пэттон.

Морган усмехнулся:

– И как? У меня получилось?

– Мы же ее пока даже не видели! – резонно заметил Освальт.

– Какая разница! – раздраженно рявкнул Пэттон. – Его избранница – ведьма! Эта дочь Рэйганы может… – демон махнул рукой в сторону, где остался человек-свин, – делать с демонами вот такое! А чтобы попасть к ней, нужно сначала найти замок, вышибить дверь и завалить дракона! Или еще какую тварь! Нас попутно успеют сожрать, заколдовать или еще что-то с нами сделать!

После столь пламенного выступления Пэттон заметно успокоился и, положив руку Освальту на плечо, закончил:

– А мог бы найти себе кого попроще, подарить ей цветов-конфет и без лишнего пафоса жениться, как делают все демоны!

Для Освальта логическая цепочка, выстроенная другом, оказалась слишком сложной, но суть он уловил. Морган лишь широко улыбнулся в ответ. Пэттон был бы не Пэттон, если бы оказался всем доволен. Но Морган без раздумий доверил бы ему защищать свою спину, случись какая заварушка.

Освальт всегда был парнем простым, как табуретка, и всегда знал свое место в этом мире. Есть Хукс Тэлбот – глава клана. Он точно знает, что нужно делать. А Освальт – хороший исполнитель. Приказали – нужно в точности выполнять, а не обсуждать.

Сейчас ситуация выглядела для него так: Морган – главный в их группе, его приказам нужно подчиняться. Голову Освальта не посещали мысли насчет того, выпендрежничает Морган или нет. И по правде, его это не особо волновало. Хотя в чем-то Пэттон прав. Мог найти кого попроще. Как, например, его Изи – пухленькая болтушка с отменным аппетитом. Ее и искать особенно не пришлось: родители познакомили. А Моргану, чтобы жениться на своей паре, нужно лететь за тридевять земель. И не факт, что в итоге все срастется.

Но приказ есть приказ, так что Освальт почесал репу и спросил уже по делу:

– Ну и что дальше?

– Сейчас посмотрим, – ответил Морган и развернул свиток.

– Что там? – заинтересовался и Пэттон.

Морган в ответ неопределенно пожал плечами. Он держал пустой свиток, на котором не было никакой карты. Первое, что пришло в голову, – розыгрыш человека-свина. Но интуиция подсказывала, что все не так просто.

Товарищи столпились вокруг свитка. Пэттон сделал умное лицо, Освальт принялся почесывать затылок, и Морган понял, что думать над загадочной картой ему придется самостоятельно.

– Может, ее нужно потрясти? – неуверенно предположил Пэттон.

– Скорее всего, ее просто забыли нарисовать, – выдал Освальт.

– Думаю, нужно вернуться к тому… ну ты понял… с пятачком… И попросить, чтобы показал дорогу до первого из старейшин… А-а-а!!!

На карте внезапно начал появляться рисунок, и Морган от неожиданности выронил ее. Демоны склонились над упавшим свитком, наблюдая, как карта сама себя рисует и на ней медленно проступают горы и реки. Ярко-красной линией обозначался маршрут.

Первым по поводу фокуса, показанного картой, высказался Пэттон. Высказался витиевато, заковыристо. Прямо по поводу всего колдовства, существующего в мире, не обойдя своим вниманием родословную тех, кто его придумал. И даже умудрился при этом ни разу не повториться. Слушали его товарищи молча, не перебивая, стараясь запомнить хоть что-то для собственного пользования. Но даже во власти Сигалота Пэттон благоразумно не стал поминать незлым тихим словом Рэйгану. Эта стихия известна своим плохим нравом: мало ли как оно аукнется?

Когда поток красноречия товарища иссяк, Освальт выдал простую, а от того не менее умную мысль:

– Судя по карте, лететь нужно за перевал. Вот это, – он указал на определенные участки, – земли пикси, это альвов, а это – уже фейри. Значит, владения старейшины находятся вот в этом треугольнике между их территориями. Еще полдня пути на грифонах. Если вылетать сейчас, то только к ночи будем на месте. А если останемся тут, ночевать придется под открытым небом.

Морган подавил желание почесать голову и после некоторого раздумья скомандовал:

– Летим сейчас.

Конечно, он мог сказать, что решил так только потому, что ночевать под открытым небом в незнакомой местности может быть опасно. Но правда в том, что чем быстрее демон получит разрешения, тем скорее увидит Хлою.

Повинуясь желанию наездников, широкие крылья грифонов сделали несколько взмахов, и их лапы мягко оттолкнулись от земли, унося в небеса свою ношу, не такую уж и тяжелую для этих могучих созданий.

В воздухе у Моргана появилось время подумать. Он уже любит Хлою. Его любовь абсолютная, безоговорочная. В этой вселенной нет ничего, что молодой демон мог бы любить или желать сильнее. Просто потому, что он демон.

Но Хлоя-то нет!

Вдруг то, что было между ними в лесу, для нее лишь мимолетная вспышка страсти, которой девушка поддалась только потому, что перед этим попала в смертельную опасность и хотела почувствовать себя живой? Ну, или просто из любопытства или врожденной страстности натуры? А если бы Хейнтлин попробовал другой подход, попробовал соблазнить девушку вместо того, чтобы насиловать? Ответила бы она и ему взаимностью?

Морган даже не заметил, как начали удлиняться когти, пока они не впились в спину грифона и тот не вильнул, едва не сбросив седока. Шкура у них, конечно, прочная и легко может выдержать попадание стрел, но даже она бессильна перед когтями де-мона.

Маневр грифона помог Моргану прийти в себя. Увидев, что слегка поранил животное, демон понял, как увлекся. Наклонившись, он потрепал беднягу по боку, попросив:

– Прости, дружище.

Проклятые мысли все не хотели выветриваться из головы. Хуже всего то, что Морган здесь, а Хлоя где-то там. Ведьмы не создают пары на всю жизнь. Она не влюблена по уши, не давала ему никаких клятв. По большому счету у него не то что гарантий ее верности, а даже права надеяться нет! Морган должен влюбить в себя рыжую ведьмочку любым способом! Без нее ему не жить.

А пока… пока в таких раздумьях пролетели добрых несколько часов. Как только не изводил себя мыслями о конкурентах Морган! Сколько фантазий с участием Хлои посетило его голову!

В итоге на подлете к цели довольно длительного путешествия молодой демон был слегка на взводе. Если этот сраный старейшина добровольно не отдаст разрешение, то Морган выпотрошит его, как куропатку!

Так ему казалось ровно до того момента, как перед ними возникла грозовая туча, почему-то угнездившаяся на земле. Не нужно иметь семи пядей во лбу, чтобы понять: в этом замешана магия. Все окружающее тоже очень даже подходило старейшине долины «Трех Дубов».

Морган дал знак товарищам, и грифоны мягко приземлились. Усталое солнце уже начало свой путь к горизонту, но до наступления времени встречи двух сестер жар-птиц оставалось еще часа два.

Спешившись, ребята потянулись, размяли затекшие с долгой дороги мышцы и подошли к границе тучи. Почему-то казалось, что раз сверкают молнии, значит, должно громыхать, но вокруг стояла поразительная тишина. А еще пахло не озоном, как во время грозы, а чем-то горелым.

Освальт почесал темечко и спросил:

– Что это?

Пэттон неопределенно пожал печами, а Морган ответил:

– Думаю, мы нашли то, что искали.

– И что там? За… этим? – попытался с жадностью припасть к потенциальному источнику знаний Пэттон, но был жестоко обманут Морганом в своих чаяньях:

– Понятия не имею.

Мужчины еще немного постояли, рассматривая тучу и прикидывая, чем она может быть, но так и не пришли к единому мнению. Главным образом потому, что ни у кого не было соображений на этот счет.

В итоге Морган взял ответственность на себя и, задержав дыхание, храбро шагнул внутрь. Он думал, что ради любимой способен на все. Но к такому жизнь его не готовила. Демон словно попал в другой мир: снаружи теплый летний день медленно превращался в ранний вечер, а внутри уже царила поздняя ночь, ярко освещаемая полной луной. И луна эта была слишком близко.

Морган никогда не видел, чтобы жар-птица так низко летала над землей. Как будто этого было мало, внутренний пейзаж отличался от наружного, как кролик отличается от грифона. Снаружи, возле маленькой речушки, протекающей по самому обычному лесу с кроликами, волками и комарами, раскинулся огромный луг. А тут, внутри тучи, замерла густая чаща из мертвых деревьев и низкорослых кустарников с листвой черного цвета. Даже пробивающаяся кое-где трава, и та была черной!

Прямо от того места, где стоял Морган, начиналась мощенная большими желтыми булыжниками дорога, которая вилась как серпантин и терялась в темноте чащи. Впрочем, демон был более чем уверен, что дорога в конечном счете приведет к огромному черному замку, стоящему на высокой горе за чащей. Путь к нему выглядел неблизким и опасным.

В последний раз окинув взглядом безрадостный и мрачноватый пейзажик, чем-то напоминающий тот лес, в котором он спасал Хлою от полудемона, Морган повернулся и вышел из тучи тем же путем, что и вошел. Стоило ему переступить невидимую стену, как в грудь уперлись два одинаково острых меча. Одинаково острых потому, что тупое оружие не держат на вооружении в клане Тэлбот.

Освальт и Пэттон быстро убрали мечи, одновременно набросившись на Моргана с вопросами:

– Ну че? Че там?

– На тебя напали?

Морган дождался, пока товарищи умолкнут, и беспечно пожал плечами:

– Да там просто лес.

Демоны разочарованно вздохнули и снова накинулись с вопросами.

– И что, никаких чудищ? – с надеждой в голосе спросил Освальт.

– А магия? Там было колдовство? – плохо изобразил равнодушие Пэттон.

– Нет, – покачал головой Морган.

Судя по разочарованному вздоху Освальта, его расстроил такой ответ. А Пэттона, наоборот, обрадовал, ведь тот вздохнул с явным облегчением.

– И никаких магических ловушек? – на всякий случай уточнил Пэттон.

Молодой демон не боялся идти в бой против превосходящего числом противника или с голыми руками на брюта – зверя, по свирепости превосходящего потревоженного в спячке медведя, а по габаритам напоминающего средних размеров холм на двух лапах. Но Пэттон страшился того, чего не понимал, особенно магии. Его потолком была заговоренная одежда, которую демоны заказывают у пикси, чтобы она не рвалась во время боевой трансформации, и заклятия, не дающие замку Моргана состариться или испортиться от времени и непогоды, появившиеся еще во времена постройки Варботрона. Тогда маги еще не ушли под купол.

– Я ничего такого не заметил, – попытался успокоить нервного товарища Морган.

Пэттона такой ответ не устроил, но демон вспомнил, что он все-таки воин и ему по должности не положено бояться или устраивать истерики, а потому взял себя в руки. Напустив на себя мужественный и мрачный вид, он кивнул так, как будто его в этой жизни ничто не волнует.

Моргану стоило огромных усилий сдержаться и не закатить глаза. Ну чего это великовозрастное дитя боится? Что такого страшного может произойти? Даже встреть они какое-нибудь чудовище – порождение магии, неужели не смогли бы его одолеть? В конце концов, демоны они или где?

Правда, все соображения на этот счет Морган оставил при себе. Вместо этого демон провозгласил:

– Вперед, навстречу приключениям!

И бодренько направился к дымчатой стене.

Освальт и Пэттон скептически переглянулись и нехотя шагнули следом. Один сомневался в том, что его ждут приключения, достойные того, чтобы рассказать о них друзьям за кружкой эля. Освальт верил, что впереди заурядная прогулка по лесу. Пэттон, наоборот, сомневался, что прогулка окажется такой веселой и обычной, какой пытался подать ее Морган. А Морган думал: зачем отец заставил его взять с собой эту парочку? Без них было бы и быстрее, и проще. Они своей болтовней и страхами только тормозят его!

Молодой демон первым шагнул через дымчатую стену, подавая братьям по клану пример. Следом вошел Освальт, положив меч на плечо. Последним, зажмурившись и сжав руки в кулаки, вошел Пэттон. Несколько секунд демон постоял с закрытыми глазами, затем по одному открыл их. Все и правда оказалось так, как говорил Морган: вокруг, насколько было видно, простирался лес. Ночной, мрачный и пугающий, но все же просто лес.

Пэттон облегченно вздохнул и, сделав серьезное лицо, подошел к друзьям, вглядывающимся в даль.

Морган показал на замок:

– Думаю, нужно попасть туда.

Приободренный отсутствием проклятий и магических чудовищ, Пэттон заметно осмелел и спросил:

– Ну и? Че стоим? Кого ждем?

– Столько энтузиазма! Как будто мы ищем путь к твоей возлюбленной, – беззлобно огрызнулся Морган и первым пошел по дороге, думая о том, что тишина вовсе не означает, что путь до замка окажется безопасным.

– Морган, я слишком хорош, чтобы достаться кому-то одному, – парировал Пэттон, бодро шагая позади и рассматривая деревья.

– Не нравится мне это местечко, – без всякого выражения сказал Освальт. – Как бы не встретить здесь фенке. Они любят такие мрачные и темные места. Идеально для засады.

– Фенке? – удивился Морган. – Я этих великанов уже лет десять не видел.

– Большие, косматые, кровожадные – я бы их еще лет десять не видел, – скривился Пэттон. – С ними трудно драться: эти засранцы дерутся сразу всеми семью руками!

– Откуда им здесь взяться? – попытался успокоить товарищей Морган.

– А откуда они берутся по всему Аридуму? – спросил Освальт и тут же сам ответил на свой вопрос: – Забредут сюда в поисках убежища и еды. Они слишком большие, а их родная Вильде-Миннер – слишком маленькая страна. Голод загоняет их все дальше и дальше.

От этих слов стало немного не по себе. Поэтому дальше шли молча, невольно вглядываясь в темную лесную чащу пристальнее, чем до этого. Болтать тоже расхотелось. Да и о чем говорить, если у трех демонов почти не было общих тем?

Единственная тема, которую охотно поддерживает Освальт, – это тренировка. Тренировка тактики боя, выживания, силовых приемов – неважно. Он будет говорить обо всем. Морган опять погряз в мечтах о своей Хлое. Пэттона болтовня не интересовала в принципе, поэтому он просто шел по мощенной камнем дороге и внимательно рассматривал место, в котором они оказались.

Одни мертвые деревья сменялись другими, над головами ухали совы и каркали вороны. Их не было видно, только слышно. Ни одна травинка не шелохнулась от ветерка, ни один листик не пошевелился. Ни одна лесная зверушка не обнаружила себя какой-нибудь веточкой, треснувшей под лапами, или просто выбежав на дорогу. Пэттону даже ни одно насекомое не попалось, чему он был несказанно рад. Жуков он уже наелся, пока летел сюда, а комары и оводы успели немилосердно искусать его еще до входа в грозовую тучу, оказавшуюся этим мертвым лесом. Кровососущим заразам все равно, демон ты или корова.

В размышлениях о том, кто для комаров вкуснее – демон или корова, – Пэттон даже не заметил, как окружающая действительность начала меняться. Деревья отступили дальше от дороги, вместо кустарников появились пугала, похожие друг на друга, как братья-близнецы: две деревянные палки, привязанные крест-накрест, на которые надето что-то вроде дырявого холщового мешка, и тыквы вместо голов. На тыквах были вырезаны ужасные рожи, и они светились изнутри. Сначала Пэттон удивлялся этому свечению, но потом вспомнил, что находится во владениях ведьмы, и успокоился.

Странное дело.

Пэттон не понимал, а потому очень боялся магии в любом проявлении. Но когда он сталкивался с непонятным, пугающим явлением, которое мог объяснить действием магии, то невольно успокаивался и чувствовал себя увереннее. Вот если произойдет что-то совершенно непонятное, тут можно начинать паниковать.

Из размышлений Пэттона вырвало одно из пугал, угрожающе нависнув над ним и даже игриво помахав рукой-веткой. От ухмыляющихся рож и внушительных зубов Пэттона начало потряхивать и бросать в пот. Нервы были напряжены, как канаты. Поэтому, когда рядом прозвучал спокойный голос Моргана, бедняга Пэттон испуганно подпрыгнул на месте и едва не выхватил меч.

– Развилка.

Морган удивленно смотрел на телохранителя, вытирающего со лба крупные капли пота, и начал спорить с Освальтом насчет того, куда следует свернуть.

– И че дальше? – спросил Пэттон, с трудом взяв себя в руки и продолжая коситься на пугала, которые вдобавок ко всему стали раскачиваться, словно указывая вправо.

Судя по тому, как оживленно спорили Морган и Освальт, кроме Пэттона этого никто не заметил. А пугала продолжали раскачиваться.

Откашлявшись, демон сиплым голосом прошептал:

– Мне кажется, пугала показывают нам дорогу…

Его товарищи переглянулись, и Морган, как можно мягче, чтобы не обидеть, сказал:

– Тебе просто показалось.

– Клянусь Гайши, Морган! Они все показывают вправо! – чувствуя себя полным идиотом, возразил Пэттон.

Морган вздохнул и постарался привести разумные доводы, способные успокоить друга:

– Пэттон, это всего лишь ветер. А у тебя разыгралась фантазия…

– Да вправо вам нужно идти! – раздался у них над головами глухой, свистящий голос.

От неожиданности демоны слегка присели и достали мечи, готовясь отразить любую атаку.

– Вот как работать в таких условиях? – посетовал все тот же голос, и в этот раз демоны с удивлением поняли, что говорит пугало.

– Абсолютно с тобой согласен! – покачало тыквой-головой другое пугало. – Мы тут стараемся, создаем мрачную и пугающую атмосферу, а им хоть бы что!

– Хоть кто-то задался вопросом, откуда звучат голоса сов или ворон? – обвиняющим тоном спросило еще одно пугало. – Мы убили кучу времени, прикармливая этих крылатых засранцев.

– А это, между прочим, очень нелегко! – обиженно включилось в беседу еще одно пугало, левая часть лица которого была сильно поклевана или побита. – Мы рисковали жизнью! Пришлось заставить их летать повыше, чтобы было меньше соблазна.

– Но кто это оценил? – горько спросило ближайшее к Освальту пугало. – Столько подготовки, столько драматичной игры… А их лишь развилка и интересует!

– Откуда только такие полудурки к нам припираются? – задало риторический вопрос пугало в особенно порванном мешке, ближайшее к Пэттону.

Демон испуганно отшатнулся.

– Может, где-то есть ферма по их разведению? – гнусаво рассмеялось другое.

– Мы не полудурки! – обиделся за всех Освальт.

– Тогда почему до сих пор тут сидите? – спросил все тот же гнусавый голос. – Вам уже прямым текстом сказали: к колдунье Гризельде вправо!

– Да мы просто передохнули с дороги и уже идем! – огрызнулся Освальт и, кивнув друзьям, первым пошел в нужном направлении.

– Стой! – окликнул друга пришедший в себя Морган. А потом обратился уже к пугалам: – Почему мы должны вам верить? Вдруг вы заманиваете нас в западню?

– Да не верь себе, – фыркнуло оскорбленное в лучших чувствах пугало и демонстративно начало игнорировать существование демонов, общаясь с друзьями.

Вскоре поднялся такой гул, что даже слов разобрать было нельзя, не то что вопросы задавать.

Немного подумав и посомневавшись, Морган решил, что доверять созданию, у которого тыквенная голова и зубастая улыбка, словно пришедшая в этот мир из чьего-то кошмара, все-таки не стоит. Спрашивать совета у Пэттона сейчас бесполезно – демона трясет, как осиновый лист в бурю. У Освальта тем более бессмысленно. Этот боец, куда пошлет начальство, – туда и пойдет. А размышлять – это не его проблема.

Поэтому, обдумав ситуацию, Морган принял самостоятельное решение.

– Идем в эту сторону, – произнес он и указал влево. – Да благословит Анчета выбранный нами путь.

Морган рассудил так: не может быть, чтобы этот мир был слишком большим. Какой бы дорогой они ни пошли, у них равные шансы добраться до замка колдуньи. А следовать советам пугал? Увольте!

Товарищи без разговоров последовали за ним. Первым почти побежал Пэттон. Пожав плечами, Освальт закинул на плечо меч и двинулся следом. Морган шел последним и снова задавался вопросом: так ли ему нужны товарищи в этом путешествии?

Первое время демоны шли молча. Пэттон успел взять свои чувства под контроль, Освальт – заскучать, а Морган снова начать думать о Хлое. Даже пейзаж вокруг был однообразным и унылым: одинаковые деревья, одинаковые растения, никаких звуков и даже никаких запахов. Мир вокруг старательно убеждал демонов в своей безопасности.

Освальт первым понял, что происходит что-то неладное. Оглянувшись, демон увидел, что деревья и кусты постепенно желтеют. Сначала торчащие из земли то тут то там корни. Затем кора. Она становилась темно-оранжевой, но постепенно выцветала, словно краски уходили из дерева снизу вверх. Последними краснели, затем превращались в темно-оранжевые, светло-желтые и, наконец, полностью белели листья.

На этом странности не заканчивались. Потеряв ставшие уже привычными черные и серые цвета, деревья и кусты медленно высыхали и начиная с листьев осыпались белой пылью на землю. Все это происходило не медленно, но и не слишком быстро.

Освальт остановился, стараясь получше рассмотреть, что творится вокруг, и подергал Пэттона за рукав.

– Что это?

Демон пожал плечами и тоже как зачарованный уставился на удивительное явление. Оно не выглядело опасным. И было… красивым?

Морган еще какое-то время шел вперед, не замечая, что товарищи отстали. Его насторожила абсолютная тишина: ни потрескивания веток, ни сопения, ни других признаков жизни.

Демон остановился и оглянулся. Товарищей рядом не было.

– Освальт? Пэттон? – позвал он.

Ответом стала тишина.

– Освальт? – громче позвал Морган. – Пэттон?

Снова не дождавшись ответа, демон выхватил меч и рванул назад по своим следам. Товарищи, которые по замыслу мудрого главы клана Тэлбот должны были охранять Моргана, нашлись буквально за первым же поворотом.

– Вот вы где! – облегченно вздохнул Морган и, пряча меч в ножны, подошел к ним. – Я уже успел всякого понавыдумывать. Нельзя так отставать и ничего не говорить, когда мы на территории врага. Почему не отзывались?

Демоны не ответили. Сладкая парочка продолжала с умиленными лицами пялиться в одну точку.

– На что вы смотрите?

Морган проследил за их взглядами и только сейчас увидел, что происходит. Мир позади Освальта и Пэттона умирал и исчезал. Как будто невидимая рука медленно стирала лес из реальности. Но зрелище странным образом гипнотизировало, а еще через несколько мгновений серость, которая пожирала все на своем пути, растворилась.

Мгновенье назад Морган смотрел на землю, а сейчас у него под ногами уже был мощенный разноцветной мелкой морской галькой пол, знакомый с детства. Мелкие камешки образовывали герб его клана: стоящий на задних лапах грифон, готовый нападать.

Стоило поднять глаза и осмотреть комнату, как Морган с удивлением понял, где находится. Морской зал в Варботроне! Никакого сомнения! Во всем Кестекере нет другого столь красивого зала. Он просто огромен – сто сорок шагов в длину и сто двадцать в ширину. Посреди зала стояли четыре восьмигранные колонны, поддерживающие сводчатый потолок. Каждая частичка сводчатого потолка расписана лучшими художниками своего времени: Арчибальд Нексбит, Лука Данстон, Аластер Лэйрд… Были и мастера, чьи имена, к сожалению, украло время. Все-таки Варботрону уже почти семь тысячелетий. Но заговоренные от разрушения краски выглядели так, словно художник лишь вчера закончил работу.

А свое название зал получил за волшебную лепнину в виде волн, морских животных, ракушек… Кораллы разных размеров и цветов везде, где только можно, галька на полу, галька в украшении каминов и колонн… Красота лепнины Морского зала считалась гордостью родового замка клана Тэлбот, но настоящим украшением был потолок.

Морган мог по памяти рассказать, где какой рисунок. Были тут и изначальные стихии, создающие новый мир. И Солнце, разбивающее скорлупу Луны; и Сигалот, в гневе разрушающий все вокруг; и Келмус, крадущий меч правосудия у Десфоры; и тут же, рядом, могучий Джанаяс – покровитель войны, – возвращающий его, победивший пакостника Келмуса своим любимым двуручным топором Гуртом… И много чего другого. Здесь нашлось место даже айзам – маленьким крылатым посланникам Мелестиды, помогающим ей соединять сердца, предназначенные друг другу.

Стены Морского зала также были разрисованы, но не мифическими мотивами, а сценами из кровожадных битв, в которых побеждали предки Моргана, либо другими знаменательными для его клана событиями. Например, объединение нескольких мелких кланов под властью Тэлботов в давно уже не существующем замке Баяр.

Ребенком Морган с восторгом рассматривал именно эту роспись: могучий демон Сагерт Тэлбот сидит на троне, а несколько глав кланов преклонили перед ним колени, признавая его своим владыкой и смиренно прося позволения стать частью клана Тэлбот.

Там были главы кланов Каллахан, Илсвин, Ролэнт, Двайер, Кледвин и Велейн. С них пошла история возвышения клана Тэлбот над остальными. С этой победы Сагерта началась история королевства Кестекер. Позже Сагерт удачно нашел свою пару в лице демонессы по имени Изабу – единственной дочери главы клана Вастар. Это был довольно большой клан, и его земли соседствовали с землями клана Тэлбот. Кроме дочери у главы клана не было детей. После смерти родителей она стала единственной наследницей, и большая территория была присоединена к владениям Сагерта практически бескровно. Какие-то богатые и родовитые вельможи пытались поднять восстание, считая, что у них больше прав на эти владения. Но Сагерт – основатель клана Тэлбот! Он своим не делился, в чем те вельможи вскоре имели сомнительную честь убедиться на собственной шкуре.

Что это были за времена!

Ребенком Морган представлял себя на месте Сагерта на той картине, мечтал, чтобы это его называли «собирателем земель», чтобы перед ним преклонили колени сильные и знатные демоны. Он приносил свой детский деревянный меч для тренировок и представлял, как сражается в кровопролитных битвах с монстрами и врагами. А ночами, перед сном, снова и снова просил маму рассказать новую историю о Сагерте Тэлботе. И в те времена его не заботило, что истории мамы подозрительно похожи на мифы о стихиях и великих героях. Морган учился, преодолевал себя, тренировался… Делал все, чтобы стать похожим на своего героя, могучего и непобедимого демона Сагерта Тэлбота. И всегда с гордостью говорил, что у него в жилах течет его кровь.

Морской зал – самый красивый в Варботроне и самый большой. Поэтому здесь всегда устраивали балы и пиры. Даже сейчас вокруг бегали слуги, расставляя столы и лавки, а рядом суетилась мама, раздавая указания:

– Поскорее раскладывайте столовое серебро! Нет, эти цветы унесите в Музыкальный зал! Живее, живее!

Едва не снеся оказавшихся на пути служанок, в зал вбежал Хукс Тэлбот, на шее которого висел смеющийся мальчик лет трех, а под мышкой был карапуз, которому не исполнилось и двух, визжащий от восторга, как маленький поросенок.

– Ах, – всплеснула руками мама. – Милый, хватит с ними баловаться! Они только что поели! У них будет болеть живот! К тому же им скоро ложиться спать!

– Любовь моя, мы же совсем немножечко, – заискивающе попросил Хукс.

– Знаю я твое немножечко, – не сдавала позиций его супруга. – А детей потом спать не уложишь! Морган, хоть ты ему скажи!

– Я? – удивился Морган.

Мама выразительно закатила глаза.

– Нет, я имела в виду того, другого Моргана, который у тебя за спиной стоит.

Морган оглянулся в поисках гипотетического второго себя. Мама тяжело вздохнула:

– Послушай, милый. Я понимаю, что это непростое время. Элена только что родила дочь, и ты немного не в себе. Но соберись! Пока твоя жена приходит в себя после родов, ты должен присмотреть за своими детьми!

– Какими детьми? – тупо переспросил Морган.

Фиона начала терять терпение.

– Ну хватит! – Она обратилась к мужу: – Хукс, отдай ему Пола и Манро! А сам иди встречать гостей.

– Что тут происходит? – спросил Морган.

Родители переглянулись, и мама обеспокоенно спросила:

– Милый, как ты себя чувствуешь?

– Нормально, – ответил Морган. – Но все еще не понимаю, что происходит.

Мама взяла его за руку.

– Милый, вспоминай. Мы готовим праздник в честь вашей десятилетней годовщины.

– Годовщины? – тупо переспросил Морган.

– Да. – Теперь уже забеспокоился Хукс. – Десять лет назад ты женился на своей суженой – Элене.

– Моя суженая – Хлоя, – поправил его Морган. – Хлоя Грейс Уайли. И мы еще не поженились.

Родители переглянулись, и мама осторожно спросила:

– Милый, ты себя хорошо чувствуешь?

– Ты там нигде головой не ударился? – не так деликатно спросил Хукс, отдавая детишек слугам, чтобы отвели их к матери.

– Со мной все в порядке, – ответил Морган. – А с вами что такое?

Хукс собрался было поставить сына на место, но супруга удержала его и мягко сказала:

– Морган, милый. Хлоя – ведьма, про которую ты говоришь – не твоя суженая. Ты узнал об этом еще десять лет назад.

– Как это?

Совершенно сбитый с толку, Морган переводил с матери на отца непонимающий взгляд.

– Точно головой ударился, – вздохнул Хукс, а Фиона шикнула на него, прежде чем продолжить:

– Ты полетел за этой своей Хлоей, а по дороге встретил Элену и понял, что она на самом деле твоя суженая. Вы быстро поженились, и она родила тебе уже троих замечательных детишек: Пола, Манро и только что появившуюся на свет Викторию.

– Этого не может быть… – пробормотал Морган, хотя не чувствовал уверенности. Почему-то слова родителей казались правильными и логичными. Как будто все так и было. Только он, Морган, об этом почему-то забыл.

– Я говорил, что тренировки без шлема до добра не доведут, – бурчал Хукс, несмотря на шиканье жены.

Их разговор прервало появление красивой блондинки с карими глазами. Теплая, как весенний денек, улыбка будто освещала все вокруг, а глаза смотрели так ласково, так любяще, как только мог мечтать мужчина. Так должна смотреть пара на своего единственного. Так смотрел Морган на Хлою, и так, скорее всего, никогда не посмотрит на него Хлоя.

У нее на руках плакал новорожденный ребенок. Блондинка выглядела такой знакомой, такой родной, как будто и вправду была его парой. Она подошла к демону и, встав на цыпочки, легко поцеловала в губы.

– Доброе утро, муж мой. – Ребенок расплакался еще сильнее, и Элена отвлеклась на него, покачивая и успокаивая. Это не помогло, и она расстроенно пожаловалась: – Все утро капризничает. Может, ты подержишь? Ночью она у тебя на руках быстро уснула.

Морган взял маленький плачущий сверток не потому, что хотел, а скорее потому, что не знал, как отказаться. Малютка почти сразу успокоилась.

– Ну вот, – притворно расстроилась Элена, хотя глаза ее улыбались. – Я Викторию одиннадцать месяцев под сердцем носила, в муках рожала, а любит она только тебя. – И тут же, улыбнувшись, добавила: – Впрочем, я ее понимаю. Твои глаза невозможно не любить, муж мой.

Морган снова посмотрел на ребенка. Девочка была просто очаровательна: карие глазки с любопытством смотрели прямо на него, губы улыбались, а на щечках появились две маленькие ямочки. Элена была права – эта девочка уже его любит. И Морган чувствовал по отношению к ней что-то сродни отцовской гордости: вот какая у него дочурка!

– Виктория, – тихо произнес ее имя Морган.

Когда-то он мечтал, что именно так все и будет. Он найдет свою пару, у них появятся сыновья и дочурка, которую они назовут Викторией. Здесь и сейчас Морган был счастлив: семья, дети, любовь и понимание. Такое тихое семейное счастье, которого ищет каждый демон. Вспомнилась Хлоя. Но вспомнилась не как суженая, а как… как женщина, которой был увлечен. Мысль, что такая ведьма предназначена ему судьбой, теперь вызывала только смех.

Что-то внутри, какой-то едва ощутимый голосок нашептывал Моргану: забудь Хлою, забудь ведьму, она лишь сон! Вот твоя семья, вот твое счастье, вот твоя пара. Здесь есть все, чего ты хотел!

И Морган почти согласился с этим голосом, глядя в глаза Виктории, почти согласился поверить в то, что все это по-настоящему. Почти…

– Эта жизнь такая замечательная, – тихо сказал Морган. – Тихий семейный уют, любовь. Понимание…

Элена прижалась к его руке.

– Так и есть, муж мой… И все это твое.

– Но все это ненастоящее, – почти грустно сказал Морган. – Я стал бы самым счастливым демоном на свете, будь ты моей парой. Но моя пара – Хлоя. Даже если она никогда меня не полюбит так же сильно, как я люблю ее, она все равно моя пара. Единственная, подаренная судьбой.

– Но я лучше, – проворковала Элена. – Со мной ты будешь счастлив каждое мгновенье своей жизни. Я стану любить тебя так, как ты этого заслуживаешь, муж мой.

– Но я буду любить только Хлою, – покачал головой Морган. – Она настоящая.

– Это ничего не меняет, – сказала лжемама. – Ты тут, с нами. Навсегда.

– Все это ненастоящее. – Морган оглянулся. – Очень похоже на правду, но все равно ненастоящее. Как сон.

– И что? – насторожился лже-Хукс.

– Во сне, когда снится, что умираешь, ты просыпаешься, – пояснил Морган.

Прежде чем кто-то успел пошевелиться, он кинул ребенка в лжеродителей, оттолкнул Элену и, выхватив кинжал, воткнул его себе под ребра. Тело пронзила вспышка острой боли, глаза застлало белой пеленой, а в следующее мгновенье наваждение растаяло. Морган обнаружил, что стоит посреди леса, держась за место, куда ударил себя кинжалом, а рядом, как два истукана, застыли Освальт и Пэттон. И серое «ничто» уже подобралось к их ногам.

– Ядреный корень! – выругался Морган и скомандовал: – Уходим!

И даже сделал несколько шагов, прежде чем понял, что никто из товарищей не шелохнулся.

– Я сказал, уходим! – раздраженно рыкнул Морган. – Нашли время любоваться! Это конец света!

Демоны по-прежнему не шевелились.

– Освальт?

Морган подошел к другу и помахал у него перед лицом рукой. Тот даже не моргнул.

– Пэттон?

Он попытался подергать второго товарища за плечо. Никакой реакции.

Морган не на шутку разволновался. Что-то уничтожало мир за ними, и это что-то неумолимо надвигалось. А два демона, которые должны его охранять и защищать от такого рода опасностей, стояли как зачарованные…

Хотя… почему как? Они и были зачарованы. Той самой неизвестной силой, которая пыталась заставить Моргана забыть Хлою и остаться в иллюзорном мире. Эта парочка тоже, наверное, думает, что сейчас не в лесу, а в каком-то месте, где им хорошо и спокойно. Освальт или на тренировке, или со своей Изи. А Пэттон… Хм-м-м. Морган даже представить не мог, в каком месте оказался Пэттон. Этому демону, кажется, везде хорошо.

Окружающий иллюзорный мир – порождение не иначе как самого Келмуса или Рэйганы. Кто еще настолько коварен, что может придумать сон, который станет для попавшего в него словно мед для пчелы? Такой притягательный, что отказаться от него невозможно даже под страхом гибели? Сладкая смерть.

– Что же делать? Что же делать? Что делать? – спрашивал сам себя Морган, пока мозг лихорадочно искал выход из сложившегося положения.

Не придумав ничего путного, он попросту свалил Освальта и быстро потащил по земле подальше от этого места, куда медленно подбиралась не иначе как сама смерть.

Вскоре Освальт начал потихоньку отмирать.

– Что… что такое? – дезориентированно глядя вокруг, спросил демон, но сейчас было не до удовлетворения его любопытства. Пэттон все еще находился в большой опасности.

Морган бросился к нему со всех ног, несколько раз споткнувшись по дороге. И готов был поклясться: недавно всех этих коряг и корней на пути не было и в помине. Да и откуда им взяться на мощенной камнем дороге? Из этого следовало, что лес пытается помочь незваным гостям поскорее отправиться в мир иной.

Когда Морган прибежал туда, где оставил Пэттона, неизвестная сила, уничтожающая лес, уже подобралась к тому вплотную. До зачарованного демона оставалось не больше двух пальцев. Времени на размышления не было. Морган схватил друга за длинную, до лопаток, косу и потащил по дороге.

О том, что действие чар закончилось, он узнал, когда полный боли и ярости рев демона огласил округу. В царящей вокруг тишине это рычание казалось еще громче.

Оттолкнув Моргана, Пэттон вскочил на ноги, хватаясь за голову.

– Ты что, скальп с меня снять решил?! – прорычал он, не давая другу даже шанса оправдаться. – Я убью тебя…

Его прервал новый рев, намного мощнее, чем тот, который издал демон. В следующее мгновение приятели услышали оглушительный треск и грохот ломающихся деревьев. Шум приближался. Не было никаких сомнений, что создающий его монстр несется в их сторону.

– …потом, – сглотнув, неуверенно закончил Пэттон. – Я тебя потом убью.

– Бежим? – предложил Освальт, почесав затылок.

Предложение было молчаливо одобрено. И трое демонов очень слаженно принялись стратегически уносить ноги подальше от надвигающихся неприятностей.

К сожалению, источник шума был больше и быстрее. Поэтому очень скоро демоны встретились с ним лицом к морде, так сказать. Огромной злой морде с мощной широкой челюстью, откуда свисали несколько длинных розовых языков. Языки пытались ухватить демонов то за талию, то за ногу. А лапы чудовища заканчивались внушительным набором когтей размером с хороший меч. Судя по тому, с какой легкостью преследователь срезал и отбрасывал деревья, которые не получалось просто сломать и перепрыгнуть, остротой они намного превышали любое холодное оружие.

Передвигалось это нечто с такой скоростью, что оторваться не получалось.

– Нужно… – задыхаясь, прокричал Пэттон, – остановиться… и… дать бой!

– Беги, придурок! – подтолкнул товарища в спину Морган.

Когда противник раза в три больше тебя и несется по лесу, полному старых толстых деревьев, с такой же скоростью, с какой собака по лугу, тут не до геройства. Они уже чувствовали смрадное дыхание и клацанье зубов за своими спинами, когда впереди появилась спасительная река.

Подбегая к берегу, чудовище позади начало резко тормозить. Подумать, к чему бы это, демоны не успевали и с разгону вбежали в воду. Почти сразу из реки вынырнуло другое исполинское чудище. Вытянутая плоская морда с челюстью, усеянной острыми зубами, с интересом уставилась на пришельцев. Каждый зуб размером с высокого мужчину. Что там было помимо этой морды, никто из демонов уже не рассмотрел.

Есть такая народная мудрость: когда за тобой бежит пасть, усеянная зубами в твой рост, ты должен бежать еще быстрее, чтобы не стать ее завтраком, обедом или ужином. Может, это и не мудрость никакая. И, скорее всего, далеко не народная. Но демоны единодушно приняли ее как руководство к действию и попытались выскочить на берег.

Чудовище с плоской мордой оказалось шустрее. Раскидав демонов, как ряску на болоте, оно рвануло вперед и цапнуло второе порождение здешнего мира за ногу. Закипела жуткая битва двух гигантов. Лесной монстр не сдавался без боя и пытался продать свою жизнь подороже, нанеся речному как можно больше ран.

Демоны пытались воспользоваться случаем и сбежать, но в пылу драки речной монстр постоянно прыгал с места на место и молотил хвостом. Их то и дело раскидывало в стороны и отбрасывало назад в воду.

В конце концов у Моргана получилось кое-как подплыть к Пэттону и оттащить беднягу в сторону от побоища. Освальта откинуло поднявшейся волной, и теперь между демонами клацали зубами два дерущихся монстра.

– Нельзя ждать, пока эти твари покончат друг с другом и возьмутся за нас! – прокричал Пэттон.

Морган подавил желание ухмыльнуться. Всего десять минут назад этот демон рвался дать бой чудовищу.

Вместо этого он серьезно ответил:

– Согласен. Нужно их обойти и вернуться к тропе.

Докричаться до Освальта было нереально, поэтому Морган просто показал знаками, что нужно делать. Тот кивнул в ответ и первым скрылся в лесной чаще.

* * *

Морган и Пэттон сильно удивились бы, узнай, что, пока они передвигались по лесу максимально осторожно, шарахаясь от звука каждой случайно треснувшей ветки и каждого шелеста, Освальт ломился через кусты так же тихо и элегантно, как грифон через посудную лавку.

Несколько раз что-то усердно пыталось схватить демона за ногу, но он быстро пресек это желание, попросту схватившись за отростки и подтянув к себе тварь, похожую на большого осьминога. Неведомая зверушка сначала ошалела от такого непочтительного отношения, а затем вспомнила, что ей вообще-то больно и что она в этом лесу хозяйка. И решила попробовать поставить незваного гостя на место.

После вынужденного купания у Освальта было ужасное настроение, которое подогревалось страстным желанием отыграться. Поэтому демон поймал несколько щупалец, намотал их на руку, перехватил поудобнее, как веревку, и, ревя от натуги, поднял монстра в воздух, с размаху треснув им по ближайшему дереву с такой силой, что толстый ствол дал трещину, а дерево накренилось. Чудовище обмякло и неаккуратной кучкой улеглось под деревом. Освальт же с чувством полного удовлетворения продолжил путь.

Придя в себя, порождение магии, которое могло быть дальним родственником какого-нибудь осьминога, мирно плавающего себе в океане, сильно разозлилось. Обидчик к тому времени уже ушел по своим делам, но, к счастью, монстр унюхал неподалеку других чужаков.

И со всей возможной скоростью понесся в сторону потенциального ужина.

* * *

Морган и Пэттон ну никак не хотели встречаться с другими представителями местной фауны. Поэтому передвигались тихо и осторожно, стараясь на всякий случай не тревожить даже флору.

И все же Пэттон умудрился споткнуться о какую-то корягу, выругаться (чисто рефлекторно) и следующим же шагом наступить на ветку, которая треснула так, что их, наверное, и в родном Кестекере услышали. Не иначе как сам Келмус подсовывал эти ветки и коряги!

На несколько мгновений демоны замерли, ожидая нападения. Через пару минут тишины они облегченно вздохнули, а еще через пару окрестности огласил дикий рев. Пэттон и Морган обреченно переглянулись. Источник шума был явно немаленьким и целенаправленно двигался в их сторону. Не сговариваясь, демоны одновременно достали оружие.

Они ожидали нападения очередного клыкастого чудовища, но картина, представшая их глазам, не пришла бы в голову даже самому отъявленному сказочнику под галлюциногенными грибами. На огромной скорости к ним, цепляясь присосками за деревья и таким образом буквально перекидывая себя вперед, несся… осьминог? Правда, у демонов вид нового противника вызвал немного другие ассоциации.

– Это?.. – не решился озвучить вслух то, что видели его глаза, Морган.

– Будь тут Освальт, он сказал бы, что это похоже на содержимое ночной вазы с кучей отростков, – проявил несвойственную себе деликатность Пэттон. – Но так как его тут нет, то и сказать некому.

Морган хмыкнул и опустил меч.

– Я свое оружие об это марать не стану.

Пэттон тоже молча опустил клинок.

– И что будем с ним делать? – спросил Морган через мгновение, видя, что противник совсем рядом.

Чудовище как раз нависло над ними. У него не было четких мыслей, но имелись инстинкты хищника, которые велели нападать на то, что меньше тебя и выглядит как добыча. Демоны однозначно уступали этой твари в размерах. У них не было агрессивной раскраски, предупреждающей о том, что они ядовиты. Да и стояла эта парочка не двигаясь, как очередная жертва, испугавшаяся появления хищника. Чего чудовище не ожидало, так это того, что очередная потенциальная добыча окажется хищником пострашнее его самого.

– Думаю, – усмехнулся Пэттон, – будь тут Освальт, он бы сделал так…

Схватив несколько отростков недоосьминога, демон размахнулся и изо всех сил ударил им по ближайшему вековому дереву. Морган был солидарен с товарищем в том, что Освальт действительно поступил бы именно так. Но его не покидало ощущение, что, когда Пэттон схватил монстра за отростки, тот понял, что сейчас произойдет, и попытался дать деру. Немного подумав, демон решил, что ему показалось, и последовал за товарищем, брезгливо перешагнув кучку еще подергивающихся щупалец.

Вскоре лесная чаща немного поредела, а еще через некоторое время показалась знакомая дорога, мощенная желтым камнем и в некоторых местах поросшая красноватым мхом. То ли в лесу закончились хищники, то ли остальные были слегка умнее и решили не связываться с пришельцами, но дальнейший путь демоны преодолели без приключений. Если не считать за приключение то, что минут через десять они встретили на этой же дороге Освальта.

– Что вы так долго? – спросил он.

Его товарищи переглянулись и молчаливо решили не упоминать эпизод с осьминогом. Поэтому в ответ на вопрос Освальта одновременно пожали плечами.

– Идем, – предложил демон и, положив меч на плечо, первым пошел вперед.

Если бы его спросили, он бы рассказал про встречу с осьминогом. Но его не спросили, а Освальт не любил болтать не по делу.

* * *

Ступая за дымчатую завесу, отделяющую этот мир от другого, Морган считал, что готов ко всему. Но говорящие пугала, нечто, стирающее все вокруг, и монстры один другого краше убедили его, что с «готов ко всему» он явно слегка погорячился. Сейчас, идя в сопровождении товарищей с мечом наголо, он как никогда понимал, что к сюрпризам, приготовленным творцом этого мира, не привыкнуть. И все же его не посещала мысль повернуть назад. Морган Тэлбот смотрел только вперед, видел только будущее. И у этого будущего были зеленые глаза и рыжие волосы. Тале уже сплела их общий узор, и демон был полон решимости прожить каждый день со своей суженой, чтобы узнать, каким он будет.

Пэттон нервно всматривался в чащу в поисках чудовищ или фенке. А еще он боялся, что сейчас из-за угла выскочит ведьма и начнет колдовать. Поэтому его движения были нервными, дергаными.

Только Освальт шел вперед подобно фрегату, рассекающему морскую гладь. С такой уверенностью, с какой Солнце взлетает по утрам на небосвод и по вечерам покидает его, чтобы отправиться в свои Небесные чертоги. Этого воина нельзя было напугать. Он видел цель, и пока никто не приказал отступить, двигался прямо к ней, положив меч на плечо и, если нужно, – пуская оружие в дело.

Вот так, размышляя каждый о своем, демоны вышли на опушку леса и увидели замок. Теперь, вблизи, можно было рассмотреть кое-какие детали: круглые башни, обилие шпилей, вход в виде полукруглой арки, опущенный мост. Но бо́льшая часть по-прежнему тонула во тьме, не позволяя определить возраст этого дивного строения, реальные размеры или просто то, обитаем ли он вообще.

Морган вырос в доме главы клана Тэлбот – Варботроне. Тоже нехилый такой дворец! Но сколько демон себя помнил, его родной дом никогда не погружался в сон: слуги занимались приготовлениями на завтрашний день, стража несла свою службу, кухарки и пекари готовили еду, прачки стирали… Поэтому Моргана как минимум настораживало то, что в мрачном строении не горел ни один огонек. С другой стороны, ничего удивительного в том, что Варботрон никогда не спал. Демоны засыпают раз в месяц, если это можно назвать сном. Возможно, у ведьм все немного по-другому?

К хорошим обстоятельствам можно было отнести то, что видимых препятствий на пути не было. До замка оставалось около тысячи шагов по ровной местности, можно сказать пустынной. Там даже трава не росла! И идти приходилось по порядком надоевшей дороге, мощенной желтым камнем.

Пэттон, оглядевшись вокруг и не заметив опасности, заметно приободрился. Освальт остался совершенно равнодушным.

– Пошли, – скомандовал Морган, и вся честная компания снова двинулась к цели.

Пэттон думал о грифонах. Ведь можно же было полететь на них, а не плестись тут… Освальт – о пропущенных тренировках и распределении дополнительной нагрузки, чтобы наверстать упущенное. Морган думал о том, какие они молодцы, что не взяли грифонов в такое опасное путешествие, ведь если бы их сожрали, то домой демонам пришлось бы возвращаться годами! И то не факт, что вернулись бы!

А еще он думал про Хлою. Как она там?

Глава 3

Если бы кто-то свыше позволил демону узнать, чем в данный момент занята его зазноба, Морган сильно удивился бы. Хлоя Грейс Уайли, на несказанную радость родителям, принимала у себя двух гостей и была с ними необычайно мила.

Родители наблюдали за действом, стоя на лестнице. С этого ракурса у них был неплохой обзор на мирно беседующую троицу. Правда, не вся беседа младшего чада с гостями долетала до их ушей, но вроде все были довольны.

Отец не мог не гордиться тем, что за его дочуркой ухаживают самые завидные холостяки долины. Дайчен Хардвик – демон, единственный сын богатых и знатных родителей. Их семья настолько богата, как будто у них есть припрятанный от всех философский камень. Дайчен к тому же очень образованный и талантливый изобретатель. Хейнтлин Латимер не уступает ему ни в чем, кроме двух пунктов: он лишь полудемон и не так умен и образован. Зато Розанна и Бронвик знали его с детства, ведь имения их семей расположены по соседству. Северус давно с ним дружит, Хлое он не чужой… К тому же Хейнтлин пусть и не ученый, но зато прекрасный мечник.

Кого бы из этих двоих Хлоя ни выбрала, Бронвик одобрил бы этот выбор. Он молил Рэйгану лишь об одном: чтобы она дала ему сил не заплакать от счастья и держать себя в руках, выражая пожелания долгой жизни молодоженам. Бронвик всерьез опасался, что, когда его младшая дочь скажет кому-нибудь «Да!», он упадет перед этим храбрецом на колени и будет целовать ему руки. В благодарность.

Розанна, глядя на Хлою, так и вовсе украдкой смахивала слезы, видя, что та принарядилась, кокетничает и смеется даже над несмешными шутками ухажеров. Ее дочь вела себя просто безупречно! Ни дать ни взять молодая леди на выданье.

– Наконец-то она вняла наставлениям матери! – растроганно сказала Розанна мужу.

– Как я рад, что наша Хлоя взялась за ум, – в голосе Бронвика звучало нескрываемое облегчение.

– Она надела то розовое платьице с оборочками, что я ей подарила, – с гордостью просветила мужа Розанна Уайли. И умиленно добавила: – Как ей идет этот фасон! Я всегда подозревала, что наша Хлоя не лишена женственности.

– Она же вроде порезала это платье? – недоуменно сдвинул брови ее супруг, и первый червячок сомнения начал грызть его изнутри.

– Оно срочно понадобилось ей для обеда, и мне пришлось все утро его восстанавливать, – пояснила любовь всей его жизни.

Сомнения Бронвика окрепли.

– Милая, я очень люблю нашу младшую дочь, – начал он издалека. Начинать издалека – это искусство, которому учишься, когда живешь с эмоционально нестабильной ведьмой. Так как почти все ведьмы эмоционально нестабильны, то ты или учишься этому искусству, или не живешь с ведьмой. Ну, если, конечно, твоя жена не некромант. Но это уже частности. Сейчас достопочтенного Бронвика заботило другое. – Но не кажется ли тебе, что что-то тут не так?

– Что ты имеешь в виду?

Оторвав глаза от дочери, развлекающей гостей, Розанна перевела взгляд на мужа.

– Не кажется ли тебе подозрительным, что она как-то слишком внезапно начала со всеми любезничать? – Бронвик шагнул вперед, пристально вглядываясь и делясь своими сомнениями с женой. – Еще вчера, ложась спать, Хлоя готова была стоять насмерть, но не выйти замуж. А тут вдруг сама, без вдохновляющего пенделя, пригласила потенциальных мужей на обед?

– И платье розовое надела, – поддакнула запоздало проникшаяся сомнениями жена.

– И мила со всеми…

Неясные подозрения Бронвика начали оформляться в догадку.

– Она ни с кем не мила, даже с нами, – с тем же подозрением в голосе развила его мысль жена. – А тут даже ни разу никого засранцем не назвала.

– Никому в нос не заехала, – продолжил делиться странностями муж.

– Ведет себя как нормальная девушка, – уже всерьез разволновалась мать.

– Кокетничает! – обвинительно поднял палец Бронвик.

– Милый, – обреченно сказала Розанна, – или наша с тобой дочь под галлюциногенными грибами…

– …или она что-то задумала, – закончил за нее муж.

– Честное слово, лучше бы это были грибы! – обреченно простонала Розанна.

Хотя родителям и казалось, что они готовы ко всему, что может выкинуть их младшенькое и, несмотря ни на что, горячо любимое чадо, в этот раз дочери удалось удивить их. Неприятно удивить.

Знай они, кто надоумил Хлою на такое, Морган не дошел бы до дома Гризельды. Но так как чета Уайли оставалась в блаженном неведенье и была слишком занята, стараясь разгрести устроенный дочерью бардак, шансы на выживание младшего из сыновей четы Тэлбот значительно возросли.

Хлоя никогда не отличалась терпением или пониманием. Повадки и нравы ведьмы проявлялись в ней очень ярко, несмотря на довольно слабый дар, унаследованный от бабушки. Но это не мешало рыжеволосому порождению Мальбоны гнобить и угнетать даже тех, кто в перспективе обещал стать довольно сильными ведьмами или чародеями.

Секрет прост: тех, у кого сильный дар, учили пользоваться силой ответственно, понимать, что у всего, что они сделают, будут последствия. В случае с Хлоей никто особенно не старался. Во-первых, когда ее магический дар проявился и оказался очень мал, решили, что она не сможет никому навредить. Когда же все поняли, что ошиблись, учить девочку поступать по совести было уже поздно.

Как и большинство ведьм посильнее, Хлоя росла страшно эгоистичной. Если девушке чего-то хотелось – это должно было принадлежать только ей. Тому, кто хотел это «что-то» забрать, предстояло применить силу. И как ни странно, даже собственные брат и сестры не всегда решались на такие меры. Только родители могли вправить ей мозги, но, будучи справедливыми от рождения, наказывали дочь, лишь будучи твердо уверенными, что каверза – ее рук дело. Девочка быстро раскусила эту родительскую слабость и научилась заметать следы преступлений. Все знали, кто виноват, но доказательств не было ни у кого. Идеальная схема!

Но больше всего Хлоя Грейс Уайли не любила тех, кто пытался ЗАСТАВИТЬ ее делать что-то против воли. Раньше это были заезжие гувернантки, считающие, что могут заставить девочку есть овсянку или ложиться спать в девять. Сегодня в эту категорию попали те, кто считал, что может принудить Хлою выйти за него замуж, не спрашивая ее мнения.

До Моргана, демона, который сильно разозлил Хлою, девушка добраться не могла. Зато под руками было целых два демона, до которых ее рученьки могли без труда дотянуться. Ну хорошо, один полноценный демон и полудемон. Но это уже детали, на которые Хлое было решительно наплевать.

Девушка решила, что месть – это не заначка на черный день, так что нечего ее откладывать. И тут же пригласила Дайчена и Хейнтлина на послеобеденный чай.

Чтобы все получилось, необходимо было произвести на демонов хорошее впечатление. Что для этого нужно? Первое – отлично выглядеть. И это было легче всего. Для начала девушка нашла самое отвратное платье из подаренных матерью и попросила его починить. Затем Хлоя пошла к старшей сестре Калисте и попросила сделать ей красивую прическу. Волосы сестры напоминали жидкое золото и всегда были в идеальном порядке. Кто справится с этой задачей лучше нее? И Калиста с блеском оправдала оказанное доверие. Завершающим штрихом стал поход к Селесте. Вторая старшая сестра была большой специалисткой по части пудрения мужчинам мозгов. Только она могла прийти на выручку Хлое, о чем девушка и сообщила, войдя к Селесте в комнату:

– Ты должна мне помочь!

– И тебе привет, – улыбнулась Селеста. Она как раз писала ответ на приглашение какого-то влиятельного поклонника, вежливо отказываясь посетить с ним театр.

Хлое было не до любезностей.

– Я серьезно!

– Что тебе нужно? – вздохнула Селеста и отложила перо.

Раз уж этому рыжему урагану что-то требуется, лучше уделить ей внимание. В противном случае себе дороже: сестра без труда срывает крышу и уносит мозги в такие дали, из которых не возвращаются.

– Мне нужно очаровать двух мужчин, – медленно и четко проговаривая каждое слово, сказала Хлоя.

Селеста несколько секунд помолчала, переваривая услышанное, затем спросила бесцветным голосом:

– Почему только двух?

– Они достали меня больше остальных.

Сел честно попыталась понять логику ответа и вникнуть в то, как именно рассуждает сестра, но быстро бросила это дело, побоявшись, что попросту спятит.

– Объяснись, пожалуйста.

Хлоя вздохнула. Она, конечно, любила братьев и сестер, но иногда они просто ужасно медленно соображают. В такие моменты хотелось спросить матушку, уверена ли она, что все ее дети от одного мужчины? Но приходилось, как и в этот раз, разжевывать.

– Они меня достали! Активнее других просят выйти за них замуж. Поэтому я решила отомстить.

– И как же ты будешь мстить? – насторожилась Сел.

У нее в голове появилась куча вариантов один другого краше. Вот она выходит из своей спальни утром, а стены в крови, везде валяются части тел… Или на обед подают пирожки с мясом сомнительного происхождения… Или люди ходят с факелами по лесам в поисках исчезнувших без вести знатных демонов.

Хлоя на полном серьезе ответила:

– Я пригласила их на послеполуденный чай с грибным пирогом.

– Чай отравлен? – ужаснулась Селеста.

– Нет, – покачала головой Хлоя.

Страх сменился недоумением.

– Пирог отравлен?

– Нет, – снова покачала головой Хлоя.

– А как тогда ты собираешься их убить? – растерялась Сел.

Ее младшая сестра фыркнула:

– Убить – слишком просто. Я же поступлю куда хуже. Мы будем пить ароматный чай с вкуснейшим пирогом! А я стану самой милой и обворожительной! – Хлоя качнула головой и голосом маленького дьяволенка поделилась с сестрой самой страшной частью плана: – Они будут мною очарованы!

Хлоя не стала договаривать то, что, по ее мнению, было совершенно очевидно: таким образом она будет отвлекать их внимание, пока не станет поздно! Селеста же попросту устала пытаться вникнуть в происходящее и решила отделаться малой кровью.

– А от меня что требуется?

Младшая сестра стала серьезной, как ростовщик, узнавший, что ссудил кому-то крупную сумму денег и потерял расписку.

– Научи меня очаровывать мужчин! Что им нужно говорить? Как себя вести?

Такого поворота событий Селеста не ожидала. К ней многие ходили за подобными советами. Но что однажды придет и Хлоя… Неужели любимая младшая сестричка влюбилась и не знает, как добиться взаимности?

Селеста почувствовала, какая это ответственность: помогать в таком деликатном и важном деле. Приосанившись, с важным видом она начала:

– Чтобы построить с мужчиной долгие и прочные отношения…

– Долгие не надо, – перебила Хлоя. – Минут тридцать мне хватит.

Воцарилось молчание. Сел переваривала услышанное, пока младшая сестра всматривалась в нее в ожидании пошаговой инструкции. В итоге Селеста сдалась.

– Мужчины как дети. Они любят внимание, любят, чтобы их похвалили. Но не любят лесть. Смотри на то, что их волнует. Например, если ты знаешь, что парень жирный и сильно об этом беспокоится, говори ему, что он похудел с вашей последней встречи, даже если его еще больше разнесло.

– Поняла, – кивнула Хлоя.

– Говори с мужчинами о том, что им интересно. Спроси, что его волнует, и он тебе не то что полчаса, полдня до хрипоты в горле будет об этом рассказывать. А когда охрипнет, начнет показывать жестами.

Хлоя посмотрела вверх, прикидывая, какие общие интересы могут найтись у Дайчена и Хейнтлина, и спросила:

– А если мужчин двое и ничего общего у них нет?

– Тогда найди того, кого они вместе ненавидят или боятся, – не растерялась Сел. – А еще лучше заставь их спорить. Подбери тему, о которой у каждого свое мнение, и пусть оба пытаются доказать свою точку зрения. А ты деликатно подливай масла в огонь. Например, спорят они, что лучше: клубника или малина. А ты спрашивай: а почему не объединить эти ягоды в каком-нибудь десерте? Или: от какой ягоды больше пользы?

– Поняла.

– Помалкивай, – продолжила наставления Сел. – Пусть мужчины сами говорят. Соглашайся со всем.

– Как это? – нахмурилась ее более молодая собеседница.

– Как… – попыталась объяснить Селеста, но в итоге решила объяснить на примере. – Ну вот смотри. Если мужчина говорит тебе: «Мне идет красный». Ты ему в ответ: «Конечно». И тут он передумал: «Хотя нет, все-таки черный». А ты с ним соглашаешься: «А хотя да». И дальше в таком духе.

– Поняла, – снова кивнула Хлоя и встала. Для получаса инструкций хватит. А больше и не понадобится.

Уже почти выйдя из комнаты, Хлоя остановилась в дверях и тихо спросила:

– А если бы я хотела завязать длительные отношения… Что бы ты посоветовала тогда?

Селеста улыбнулась и ответила:

– Будь собой. Это самое главное. Нельзя ни под кого подстраиваться, нельзя притворяться кем-то другим. Либо тот, кого ты любишь, полюбит тебя такую, как ты есть, либо не полюбит тебя никогда.

Ничего не ответив, Хлоя вышла. Она сама не знала, зачем спросила про длительные отношения. Несколько мгновений девушка постояла, прислонившись к стене и размышляя, откуда в ее голове могли взяться такие мысли. Может, все из-за черноглазого демона из сна?

От мыслей о Моргане сердце в груди сделало кульбит. Но Хлоя быстро взяла себя в руки и тряхнула головой, чтобы отогнать такое настроение. Не до этого сейчас. Еще нужно заниматься приготовлениями к полуденному чаепитию. Хейнтлин и Дайчен надолго его запомнят!

Готовясь к чаепитию, Хлоя морально настраивала себя на «милую» беседу с ухажерами. Скорее всего, ничего более скучного в ее жизни не было и, скорее всего, уже не будет. Потому что после того, чем все это закончится, родители не то что поклонников, вряд ли вообще какую-нибудь живую душу к ней подпустят. А папа, может, даже выполнит свою давнюю угрозу и всыплет нерадивой дочери ремня.

Дайчен и Хейнтлин явились не запылились в назначенное время.

Откровенно говоря, Хлоя даже не представляла, каково это: быть милой и любезной. Поэтому решила во всем копировать поведение Селесты. Диалог получился… интересным.

Для начала Дайчен в который раз доказал, что не дурак, и справедливо заподозрил Хлою в скрытых и далеко не благих мотивах.

– Хлоя, признаться, ты удивила меня приглашением. Я заинтригован и немного растерян. И не знаю, чего ждать от этой встречи.

– Правда?

Это было слабое звено всего плана. Хлоя так и не придумала правдоподобную причину, зачем вообще приглашала ухажеров к себе, да еще и обоих сразу. Поэтому переспросила, чтобы потянуть время.

– Конечно, – спокойно ответил Дайчен, но от его низкого тембра Хлое захотелось укутаться в шаль. Этот демон чем-то напоминал змею. Холодный, спокойный и… опасный. А его голос… как будто забирался под кожу. – Помнится, в последнюю нашу встречу ты бросила в меня статуэткой, заявив, что такому гаду ползучему, как я, нечего ловить в этом доме.

Хейнтлин посмотрел на Дайчена свысока.

– Думаю, она позвала тебя и меня, чтобы объявить, что выбрала меня себе в мужья.

Вот тут Хлою, что называется, осенило. Чтобы справиться с триумфом в глазах и скрыть их злобный блеск, она на мгновение уставилась в пол. А когда снова посмотрела на собственных гостей, взгляд был таким же невинным, как и у новорожденного.

Неловко улыбнувшись, Хлоя сказала:

– Видите ли… Мои дорогие отец и мать серьезно настроены выдать меня замуж. Мне ничего не остается, как подчиниться их воле. И я решила: раз уж это неизбежно, так хоть познакомлюсь с вами поближе. Выберу достойнейшего из вас двоих.

Девушка сделала ставку на тщеславие и не прогадала. Как по щелчку пальцев демоны приосанились и расправили плечи, всем видом давая понять, кто из них двоих лучший.

– Надеюсь, вы не против чая и грибного пирога? – улыбнулась Хлоя и не удивилась, когда оба наперебой начали уверять ее, что не только не против, но и очень даже за. И вообще, грибной пирог – это самая любимая их еда, а чай так и вовсе послан стихиями!

Хлоя дала знак слуге, чтобы накрывали на стол, и решила занять гостей беседой, чтобы те не почуяли неладное. Памятуя, что нужно говорить то, что мужчины хотят слышать, и о том, что им интересно, она задала первый вопрос:

– Дайчен, припоминаю, вы занимаетесь какими-то исследованиями?

– Совершенно верно, – в своей короткой манере ответил Дайчен. Прошло добрых несколько секунд, прежде чем до него дошло, что нужно дать более развернутый ответ. Демон поспешил исправиться: – Я исследую взаимосвязи между разными видами.

– Надо же, как интересно, – стараясь не зевнуть, сказала Хлоя.

Хейнтлин фыркнул:

– Тоже мне, исследования! – И высокомерно добавил: – Лучше бы ты занялся чем-то действительно полезным! Например, помог отстреливать волкодлаков у северной границы долины. Или, раз такой башковитый, придумай, что делать с теми гигантскими пауками, что косяками прут на Три Дуба со стороны гор.

Дайчен одарил неожиданного оппонента полным презрения взглядом и ответил:

– Во-первых, косяками ходят только рыбы.

Хейнтлин закатил глаза, но ничего не сказал. Поэтому Дайчен продолжил:

– Во-вторых, насколько я знаю, у этих проблем есть решение.

– Какое? – хором спросили Хлоя и Хейнтлин.

Ответить демон с небольшими рожками такого же черного цвета, как и его глаза, не успел – подали чай и пирог. Временно, пока слуги сервировали стол и раскладывали ароматную выпечку по тарелкам, беседа прервалась.

От нечего делать Хлоя рассматривала Дайчена и Хейнтлина. Полудемон был меньше, чем чистокровный демон. Но в остальном ничем не уступал: у него были такие черные глаза, мужественные черты лица и такая же вера в то, что он принадлежит к высшей расе, как и у остальных демонов, с которыми девушке доводилось встречаться. Встреча с демоном не из Трех Дубов подтвердила, что это у них общее. Этакая черта, которой обладают все демоны. Единственное, чего не хватало Хейнтлину, – это таких же рожек, как у Дайчена. Интересно, почему? Может, не дорос еще? А может, их демонам выдают за особые заслуги? Это бы объяснило, почему Дайчен со своими так носится: постоянно полирует мягкой тряпочкой, натирает их чем-то, от чего они блестят, и то и дело прикасается к ним. Как будто ему это приносит удовольствие.

Хлое пришлось прикусить губу, чтобы не рассмеяться, когда она представила, что рожки накладные и что Дайчен каждое утро цепляет их на голову.

Слава всем стихиям, слуги довольно быстро расставили приборы и унесли ноги из малой гостиной. Эту комнату Хлоя выбрала не случайно. И не потому, что здесь обычно мама и Селеста принимали гостей. Нет, выбор пал именно на эту гостиную, потому что отсюда вели два выхода и за спиной у Хлои было два больших окна. В случае чего путь к отступлению обеспечен. А «в случае чего» молодая ведьма собиралась обеспечить лично.

Как только дверь за слугами закрылась, Хлоя постаралась максимально любезно и обыденно предложить:

– Угощайтесь чайком.

Видимо, быть любезной и приветливой у младшей из детей четы Уайли получалось плохо, потому что Хейнтлин взял чашку без особого энтузиазма и слегка обеспокоенно покосился на демона рядом. А Дайчен скосил глаза, в которых читалось явное подозрение, на чашку, от которой еще шел парок.

Поэтому Хлоя постаралась отвлечь его вопросом:

– Так что вы говорили о решении проблем с осаждающими нас монстрами?

Дайчен либо действительно отвлекся, либо сделал вид, что отвлекся, потому что все же взял чашку и сделал большой глоток. Затем ответил медленно, с расстановкой, будто говорил с умственно отсталыми:

– Волкодлаков, пауков, нежить и прочее истребляют пограничники. Это, если вы забыли, специально сформированный отряд для защиты долины от таких вот неприятностей.

Хейнтлин подавился чаем, который начал пить следом за Дайченом.

– Неприятностей? – Полудемон стукнул чашкой по столу. – Неприятностей? Вы в своем уме? Да нас атакуют со всех сторон! Пограничники уже не справляются! Пауки так и вовсе почти нечувствительны к магии! Еще немного, и они прорвутся в долину! Что тогда делать?

– Как что? – удивился Дайчен и ответил, словно это было нечто само собой разумеющееся: – Бросить долину и уйти за барьер.

– Что?! – заверещала любовь к долине голосом Хейнтлина. – Да как можно?

– Это легко, – издеваясь, ответил демон, погладив левый рожок. – Открываем три печати – и до свидания, долина, заполненная нечистью и разной опасной живностью, желающей нас съесть.

– Три Дуба – наш дом! – разошелся полудемон, а Хлоя под шумок кивнула слуге, чтобы принес еще чаю. – Мы не можем просто смотреть, как он умирает! Нельзя открыть печати и уйти! Все, что убило долину, пойдет за нами! И скоро не останется такого места, где мы могли бы спрятаться!

Дайчен фыркнул и заявил:

– Не драматизируй! Проход можно закрыть. А если не получится, то к тому моменту, как все эти твари расселятся по внешнему миру, мы успеем благополучно состариться и умереть.

– Ах ты!

Хейнтлин попытался было вскочить, но Хлоя его удержала.

– Пожалуйста! Давайте не будем ссориться! – Она обаятельно улыбнулась одному и другому. – Продолжим пить чай.

Видимо, «обаятельной» улыбки тоже не получилось, потому что демоны переглянулись, и Дайчен положил руку ей на лоб, проверяя температуру. Несколько мгновений он сосредоточенно прислушивался к своим ощущениям, затем снова посмотрел на временного товарища и с выражением крайнего недоумения пожал плечами.

Хлоя прикусила щеку с такой силой, что еще немного – и почувствовала бы вкус крови. Иначе она могла не сдержаться и врезать кому-нибудь. Или схватить одну из чашек и затолкать в горло.

Но пока рановато применять силу. Юная ведьмочка представила, что ждет этих двоих дальше, и промурлыкала:

– И угощайтесь пирогом. Я сама для него грибочки собирала.

Демоны снова переглянулись. Первым заговорил Хейнтлин:

– А ну живо выкладывай, что ты там задумала!

– Если ты решила нас отравить… – начал было Дайчен, но остановился, когда девушка рассмеялась и заявила:

– Думаешь, если бы я хотела вас убить, то приглашала бы на чай?

И пока мужчины решали, что ответить, выдала им заранее заготовленную на такой случай версию:

– Мама перекрасила мою комнату в розовый цвет, чтобы я стала вести себя как леди. Поэтому приходится изо всех сил изображать сотрудничество. Надеюсь, родители купятся, сменят гнев на милость и вернут моей комнате первозданный вид.