книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Александра Лисина

Темный лес. Вожак

Пролог

Над Проклятым лесом скопились тяжелые серые тучи, заслонившие собой солнце. В ожидании ливня ветер все сильнее раскачивал зеленые кроны, сердито трепал листву и красноречиво предупреждал, что скоро начнется буря. И лишь в одном уголке леса его предупреждение оказалось излишним: в самом сердце лес неизменно оставался тихим, как и пять веков назад, когда впервые почувствовал на себе твердую руку хозяина. Здесь почти не ощущалось ветра, на ослепительно-синем небе по-прежнему приветливо сияло солнце, воздух был чист и свеж, а двойной кордон оставался надежной и абсолютно неодолимой преградой, через которую не могли проникнуть ни тревоги, ни беды, ни грозы.

Стрегон, выбравшись из живого дома, созданного Лабиринтом специально для гостей, внимательно оглядел пустующую поляну. Зацепился взглядом за траву, устилающую землю мягким ковром, распахнутый зев драконьей пасти, ведущий в многоуровневые подземелья; роскошные палисандры, хранящие Лабиринт наподобие верных стражей. С удовольствием вдохнул чистый воздух, а затем неожиданно подумал, что это место не зря так надежно отгородили от посторонних: оно было достойно подобной заботы. Просто завораживало непередаваемой красотой. Притягивало, дарило необъяснимый покой и вызывало чувство случайно подсмотренного, чужого счастья. Потому что неведомый хозяин, создавший для своей пары это дивное место, по-настоящему ее любил. И сделал все, чтобы даже в его отсутствие маленькая Гончая каждый миг ощущала его нежность и редчайшую для перворожденного многовековую любовь, которую он за столько лет сумел не только сохранить, но, кажется, еще и преумножил.

Стрегон, устав стоять на одном месте, медленно вышел из-под живого навеса и опустился на свитую из гибких ветвей скамью. Немного отдохнул, сетуя на собственную немощь, а затем настороженно покосился на небо. Правда, почти сразу зажмурился при виде паутины охраняющих заклятий, но все-таки успел заметить, как тяжелые тучи огибают этот островок покоя и позволяют его обитателям наслаждаться хорошей погодой.

Он снова глубоко вдохнул, пытаясь распознать витающие в воздухе ароматы, однако большая их часть оказалась незнакомой. Здесь даже растения были изменены настолько, что он с трудом узнал самые обычные маки или эльфийские колокольчики, которые вырастали до немыслимых размеров, приобрели необычную лиловую окраску и издавали тончайший мелодичный перезвон, словно самые настоящие колокола. То же самое творилось с клевером, крапивой, вьюнками и деревьями. С птицами, жучками и даже бабочками, среди которых не было ни одной, способной причинить людям хоть какой-нибудь вред. Стрегон словно в другой мир попал. Уснул и неожиданно оказался в сказке, где больше не надо было ждать подвоха. Где можно расслабиться и спокойно отдыхать, не боясь попасть в чей-нибудь безразмерный желудок. Потому что здесь не было ни хмер, ни здоровущих гиен, ни ядовитых цветов, ни плотоядных муравьев размером со взрослую собаку, ни ползучих лиан, серого мха или синей плесени…

Впрочем, нет, хмера все-таки была. Одна-единственная, но оттого не менее опасная, и сейчас она лениво развалилась в теньке возле входа в Лабиринт и внимательно следила за чужаками, которых привела вчера хозяйка.

Стрегон пришел в себя только этим утром. Внезапно очнулся от забытья, огляделся, с изумлением сознавая, что они, вопреки всему, сделали то, что задумывалось. Терпеливо снес ликование побратимов. Запоздало подивился, что все еще живой и может двигаться, хоть и оказался слаб, как котенок. А потом принялся настойчиво выяснять подробности, потому что недавние события напрочь вылетели у него из головы.

Последнее, что он помнил, это бешеные глаза Белика, безжалостно разрывающего на части агинцев, и мертвый голос, от которого по коже бежали холодные мурашки. А еще – щедрую россыпь кровавых брызг, слетающих с парных клинков, и медленно заваливающиеся навзничь тела, в которых больше не осталось жизни.

Правда ошеломила его настолько, что Стрегон сперва лишился дара речи. Затем ошарашенно крякнул и не слишком вежливо поинтересовался, не решил ли гораздый на шутки Лакр разыграть его столь изощренным способом. Однако виновато вздохнувшему ланнийцу не было нужды врать, кому именно сраженный вожак был обязан жизнью. Кто именно возился с его нагим и совершенно беспомощным телом. Наконец, кто и почему провел его в святая святых, погрузив в целительный сон, и позволил проснуться только сейчас, когда раны полностью зажили, память хорошенько затуманилась, а переломанные кости надежно срослись.

Побратимы сконфуженно отводили взгляды, деликатно обойдя вниманием тот факт, что их проводник на самом деле оказался не бессмертным пацаном-полукровкой, а ладной и невероятно жесткой женщиной, сумевшей так долго скрывать за многочисленными масками свою настоящую суть.

Белка… Стрегон даже головой помотал, пытаясь избавиться от наваждения, однако это не помогло: откуда-то он знал, что это – правда. Все время чувствовал, что с Беликом что-то не так, смутно ощущал, что за всеми его личинами кроется нечто совсем иное. А теперь наконец понял, до чего же ловко всех их обвели вокруг пальца.

Белка… Он тихонько вздохнул. Выходит, не зря их к ней так тянуло? Не зря от ее запаха кружилась голова? Выходит, вот оно какое, изменение? Великий дар, но и проклятие – тоже? Непрошеное бессмертие, за которое пришлось заплатить болью и одиночеством. Проклятыми рунами, придуманными безумным владыкой Изиаром и горящими на коже, подобно зеленому яду.

Как странно, что она все-таки сумела найти в себе силы простить. Странно, что все-таки отыскала, несмотря ни на что, свою пару. Обрела дом, род и семью взамен загубленной тем магом. Да еще приняла как равного другого мага, а третьему стала верной супругой и матерью его детей.

Хозяин… Невероятно, что именно он когда-то смог покорить эту опасную женщину. Сумел обойти ее руны, выдержал ее буйный нрав, согрел своим огнем, вошел в ее стаю и окружил такой заботой, которую было трудно даже предположить. Наверное, он действительно особенный, если Белка все еще его ждет? Признаться, Стрегон многое бы отдал, чтобы увидеть этого эльфа своими глазами…

Глава 1

Задумавшись, полуэльф не сразу подметил, как неподалеку бесшумно раздвинулись ветви и из-за зеленой завесы неслышно выступили две изящные фигуры: одна – высокая, статная, широкоплечая и полная непередаваемого величия, а вторая – пониже, помоложе. Однако при всем том их лица были настолько похожи, что с первого взгляда становилось ясно: эти двое – очень близкие родственники.

При виде вставшего с постели наемника владыка Тирриниэль удовлетворенно кивнул, а маленький Торриэль откровенно просиял – за последние сутки у него накопилось столько вопросов, что они просто готовы были взорвать его лохматую голову. Вот и полуэльфа он увидел впервые в жизни. И чужаков – вообще, потому что прежде мама не приводила домой никого, кроме нескольких посвященных в ее тайну друзей. А тут – сразу девять новых лиц. Из которых шестеро – самые настоящие люди из знаменитого на весь мир братства, а остальные – перворожденные, включая владыку Л’аэртэ и молодого Ланниэля. Причем первый приходился ему дедом, а второй – почти что кузеном.

Тирриниэль перехватил умоляющий взгляд мальчика и, спрятав улыбку, благодушно кивнул: пусть идет, демоненок. Видно же, что скоро лопнет от любопытства. Да и с Белкой надо поговорить наедине, чтобы длинные ушки этого проныры не услышали лишнего. Чудесный он мальчик. Чувствующий лес и Лабиринт с удивительной точностью. Быстрый, как молния. Такой же опасный, но пока еще слишком юный, чтобы правильно использовать доставшееся ему могущество. Уже сейчас было видно, что он ни в чем не уступит своим старшим братьям. И это, вкупе с искренней радостью от неожиданной встречи, заставляло голову темного эльфа разрываться от вопросов ничуть не меньше, чем у маленького Торриэля. Ответить же на них могла только Белка, но она, как ни странно, не спешила помогать владыке и на целые сутки пропала в недрах Лабиринта, давая гостям возможность привыкнуть к ошеломительным новостям.

Получив разрешение деда, Тор тут же просиял, порывисто обнял Тиля, от которого не отходил весь долгий день, а затем, превратившись в маленький вихрь, исчез из виду. А следом за ним от Лабиринта скользнула безмолвная серая тень.

Владыка Л’аэртэ с улыбкой проследил за внуком и так же незаметно вернулся в лес, собираясь еще немного побыть наедине со здешней природой, к которой совершенно неожиданно прикипел душой.

Почти в то же время Стрегон чуть вздрогнул, когда его волосы взъерошил прохладный ветерок, и, повинуясь предчувствию, быстро обернулся. А потом наткнулся на две пары одинаково внимательных глаз.

– Привет, – открыто улыбнулся Тор, жадно изучая незнакомого воина. – Мама сказала, что ты почти поправился и скоро сможешь нагнать остальных. Это недолго, всего пару дней, только надо силы восстановить, и все.

«Мама, – машинально повторил Стрегон, рассматривая юного эльфа в ответ. – Надо же, мама…»

Он оказался поразительно красив, этот необычный мальчик. На худеньком теле уже сейчас проступали крепкие мышцы. Волосы длинные, черные. Глаза ясные, чистые, пронзительно зеленые – точно такие же, как у хмеры, пристально следящей за каждым движением чужака и готовой защищать кровного брата от любой угрозы. Его отличало непередаваемое изящество движений, которым всегда славились бессмертные. Сомнений не было: Тор действительно истинный темный. Да и «Огонь жизни» в его глазах уже отчетливо тлел.

– Ты кто? – с детской непосредственностью поинтересовался Тор, бесстрашно изучая исхудавшего полукровку. Тот тихо вздохнул, отчего-то жалея, что находится не в лучшей форме, снова подумал о Белке и наконец хрипло ответил:

– Меня зовут Стрегон.

– Ты из братства, да? Из ситта?

– Верно, – кашлянул наемник, неловко поерзав под пристальным взглядом, в котором вдруг загорелись алые огоньки.

– А знак у тебя есть? Мама говорит, что вы присвоили его незаслуженно. Что раньше он принадлежал Диким псам. Это правда?

Стрегон снова кашлянул.

– Покажи! – У Тора тут же загорелись глаза, и наемник неловко задрал правый рукав. – Ух ты-ы-ы… Еще и красный! Значит, ты магистр!

Стрегон удивленно поднял голову: откуда знает?

– Тебе надо много есть, – вдруг убежденно сказал мальчик, одновременно с Хиш наклонив голову. – После «нектара» всегда так: сперва тощаешь, будто с год не ел, а потом чувствуешь такой же дикий голод. Потом отсыпаешься по полдня, а когда проснешься, то понимаешь, что совсем не наелся.

Полуэльф мысленно согласился: есть ему действительно хотелось.

– Пойдем, – неожиданно предложил Тор. – Скоро Крес с охоты вернется, оленя принесет…

– Мрр, – довольно согласилась Хиш, потершись загривком о бедро кровного брата.

– Конечно, поедим, – звонко рассмеялся мальчик, словно услышав ее мысли. – Только на этот раз рога мои!

Хмера лукаво прищурилась, обнажив в улыбке устрашающих размеров клыки, словно говорила: попробуй догони! Гибко потянулась, а потом вдруг сорвалась с места.

– Хиш! – возмущенно ахнул Тор, мигом забыв о собеседнике. – Не смей! Они мои!

– Грр!

– Мои, я сказал! Не трогай!

Кошка только насмешливо хмыкнула. Мальчик сердито насупился, но потом не выдержал – топнув босой ступней по траве, кинулся вдогонку, настигая умчавшуюся хищницу с поразительной скоростью. Стрегон едва рот успел открыть, как эльфенок уже оказался на другом конце поляны, уверенно догнал коварную сестру, вздумавшую испортить ему планы, а затем с разбегу прыгнул, сбивая кошку с ног привычным приемом. Они с рыком и воплями покатились на земле, мигом образовав плотный дерущийся клубок, кубарем слетели к далеким колоннам, до последнего продолжая кусаться и царапаться. Потом вдруг отскочили в разные стороны, ласточками взлетели на мраморные тумбы, придуманные Белкой для тренировок, и грозно уставились друг на друга.

– До победы! – выкрикнул мальчик, сжимая кулаки.

– Грр! – свирепо взревела Хиш, выпуская когти, и неуловимо быстро прыгнула.

– Матерь божья! – ахнул Лакр, выйдя следом за вожаком из шалаша и увидев, что творится. – Терг! Брон! Да она ж его в клочья разорвет! Ивер, не стой столбом!..

Но Ивер, выскочивший на крики, только головой покачал и опустил арбалет: юный эльф двигался так быстро, что нельзя было выстрелить, не опасаясь его поранить.

Стрегон же со странным выражением уставился на завертевшийся на колоннах вихрь, в котором можно было разглядеть лишь смутно угадывающиеся движения лап, рук и мелькание черных волос.

Полуэльф ждал болезненного крика, но его все не было. Опасался увидеть брызнувшую во все стороны кровь, но маленький смерч по-прежнему крутился тугим колесом, даже не думая распадаться. Братья словно окаменели, боясь, что свирепая хищница позабудет об осторожности и полоснет беззащитного мальчишку когтями, но нет – ничего подобного. Из вихря временами доносилось сдавленное шипение, урчание, однажды они услышали возмущенный мальчишечий вопль, требующий соблюдения правил поединка. Дернулись было помочь, но их вмешательство не понадобилось: небольшой ураган замер, словно почувствовав, как что-то изменилось вокруг. Озадаченно качнулся на каменной колонне, заколебался, но потом все-таки опустился на землю и распался на две виновато кашлянувшие фигуры, безошибочно понявшие, что несколько увлеклись выяснением отношением.

Наемники, убрав руки от оружия, смущенно потупились: Белка стояла совсем рядом, неодобрительно изучая сконфуженные физиономии драчунов, и, кажется, совсем не была удивлена этой картиной. Она возникла словно из пустоты – маленькая, молчаливая, без доспеха и родовых мечей, но с неизменными гномьими клинками у пояса. Босая, с влажными после купания волосами. Поразительно спокойно оглядев лежащую на боку хмеру, вцепившуюся клыками в ногу ее сына, она так же спокойно оценила его нож, прижатый к раздвинувшимся костяным пластинкам на шее хищницы. Проигнорировала выпущенные хмерой когти, готовые разорвать грудь юного эльфа, и укоризненно покачала головой.

– Ну, что вы еще не поделили?

Тор смущенно кашлянул.

– Опять из-за рогов схватились?

– Она их в прошлый раз разгрызла!

– Грр! – возмущенно обозначила свои права Хиш.

– Ты их все равно не ешь! А мне для дела надо! – сердито засопел юный эльф, поспешно поднимаясь под строгим взглядом матери и отряхивая перепачканные штаны. – Зубы можно точить и на палисандре!

Хмера ловко перевернулась на брюхо и с достоинством отвернулась, молча говоря, что не намерена потом выковыривать из пасти острые щепки. А рог дикого оленя подходил для ее целей как нельзя лучше, поэтому брат может не надеяться, что сумеет отобрать у нее столь важный инструмент.

– Чего у вас опять стряслось? – деловито осведомились братья-близнецы, неслышно материализовавшись за спинами наемников. Кажется, тот, который стоял левее, звался Кресом. Второй, соответственно, Тоссом. Правда, как их можно было отличить друг от друга – один Торк знает. И только Белка ни разу не запуталась.

Стрегон вздрогнул от неожиданности, обернулся и, разглядев новые лица, моментально понял, что Лакр не преувеличивал: эти двое действительно были смертельно опасны. Он только мельком заглянул в их глаза, оценил стать и манеру держаться, почувствовал исходящее от них уверенное спокойствие, а потом со смешанным чувством признал, что для этих типов, кем бы они ни были, два лучших ситта братства не представляли угрозы. Более того, Стрегон даже подумал, что это и не люди вовсе, – слишком уж их движения напоминали хищную грацию Хиш.

– Из-за чего весь сыр-бор? – полюбопытствовал, ну, вроде бы Крес, ничуть не обеспокоившийся за своих подопечных. – Что за шум? Кого-то съели?

– Рогов не хватило, – деревянным голосом отозвался Лакр, но вдруг рассмотрел, с чем именно явились близнецы, и поперхнулся.

Крес понимающе хмыкнул.

– А-а-а… все поделить не могут, звереныши?

– Точно, – ошарашенно кивнул ланниец, пихнув Ивера локтем.

– В прошлый раз они нам чуть колонны не разбили, – флегматично заметил Тосс, равнодушно миновав остолбеневших наемников. – Если бы в фонтан не рухнули, так и вовсе вспахали бы тут все на локоть в глубину. Или спалили дотла: вспыльчивые… Где бы мы с тобой тогда спали?

– На елке, наверное. Или под кустиком.

– Может, в ямке за озером?

Наемники со стуком закрыли рты и проводили ошарашенными взглядами невозмутимую парочку. Один из братьев играючи вертел в руках приличных размеров бревнышко для костра, а второй с такой же легкостью нес на плече тушу дикого оленя, который хоть и уступал в размерах виденным ранее кабанам, но все же был настолько велик, что обычным людям пришлось бы тащить его вдвоем, а то и втроем. В то время как эти типы даже не вспотели! Этак небрежно перекинули свою ношу из одной руки в другую, вежливо кивнули гостям и прошли мимо.

Впрочем, Белик… э-э-э… Белка… тоже сперва не производила впечатления… вернее, никто не заподозрил, что она умеет много больше, чем любой смертный или бессмертный. Так, может, и эти двое жили не три-четыре десятилетия, как казалось с виду, а все триста или четыреста лет?

Гончая, не обратив внимания на замешательство гостей, неуловимо нахмурилась, отчего маленькая хмера виновато вздохнула, а юный эльф поспешил спрятать кинжал в ножны.

– Мам, – смущенно начал Тор, ковыряя босой пяткой землю. – Мы это…

– Значит, так, – прервала его Белка. – Мне надоели ваши стычки на пустом месте. И драки за всякую мелочь, которую вы считаете достойной своего внимания. Более того, вы настойчиво ищете любую возможность превзойти друг друга и соревнуетесь там, где это совершенно не нужно. Кажется, пока я отсутствовала, вам было слишком вольготно.

– Мы просто…

– Хватит, – сурово поджала губы Гончая, и Торриэль послушно умолк, а Хиш припала на брюхо в жесте полного подчинения.

На мгновение на поляне воцарилась тишина. Даже Крес с Тоссом, сбросив добычу у фонтана, заинтересованно обернулись. А братья и вовсе перестали дышать, понятия не имея, во что может вылиться ее недовольство. Однако Белка не сделала ни одного движения, которое можно было бы истолковать как угрозу. Просто на пару минут умолкла, пристально глядя на детей в упор. Терпеливо дождалась, пока их глаза наполнятся искренним раскаянием, а затем тихо вздохнула:

– Хиш, я знаю, что у тебя чешутся молочные зубы, и еще лучше знаю, как ты любишь спорить. Аргументы твои мне тоже известны: скорость, зубы и когти против брони и силы. У Тора меньше возможностей, однако сноровка не хуже, а его клинки могут посоревноваться даже с твоими клыками. Учти это на будущее. И если хочешь в следующий раз обогнать кровного брата, то делай последний толчок не только задними лапами, а всем телом. И закрывай мысли, чтобы он не смог их услышать.

Стрегон разинул рот, не веря своим ушам, а Гончая, легонько хлопнув по прижатым к спине иглам хмеры, спокойно повернулась к сыну:

– У тебя неплохо получается удар из положения «кошка на хвосте», вполне сносная координация и достойная скорость движений. Ножи ты тоже наконец освоил на приемлемом уровне. Но тебе надо учиться терпению и в подобной ситуации не спешить закончить бой как можно скорее, не сводить его к ничьей, а дожидаться возможности получить безоговорочную победу. И делать последний рывок на долю секунды позже, когда у Хиш не будет шанса увернуться или ранить тебя в грудь, а твоя рука окажется в более выгодном положении. Будь добр в ближайшее время разобраться со своим нетерпением и уговори своих друзей преподать вам еще пару уроков.

– Да, мам, – шмыгнул носом юный эльф.

– Хорошо. Мне бы очень не хотелось видеть, что ты начал уступать кровной сестре в таком простом деле, как поединок. Сегодня же разбери этот бой по секундам и найди те три ошибки, которые привели тебя к поражению.

– Да, мама.

– Теперь второе: поскольку у оленя два рога и оба – большие, то один из вас берет себе левый, а вторая, соответственно, правый. Если кому-то не хватит, то зубы можно точить и на камнях, а кое-кто имеет достаточно возможностей, чтобы для своей задумки использовать опаленный камень, в котором вполне можно выточить дыру нужных размеров и формы.

– Огнем долго, – понурился Тор, ковыряя босой ногой землю.

– Зато сестру не обидишь. Тем более тебе надо совершенствоваться. Тирриниэль ведь об этом тоже говорил, правда? А теперь прекратите драку и марш завтракать. И чтобы Тоссу помогли разделать оленя!

– Хорошо, мама, – послушно кивнул юный эльф.

Они с Хиш переглянулись, одинаково тяжело вздохнули, но перестали дуться друг на друга и помчались к посмеивающимся братьям, принявшимся разводить огонь в сложенном из больших камней очаге.

Белка покачала головой, словно сетуя на излишнюю агрессивность молодежи. Затем перехватила вопросительный взгляд близнецов и отмахнулась: дети… пускай резвятся с рогами, раз уж любят. Только чтобы никого ими не проткнули и не испортили фонтан.

Крес и Тосс усмехнулись, не нуждаясь в устном подтверждении приказа, и быстро отломали массивные, закрученные спиралью предметы спора. Поморщились от радостного вопля, от которого дрогнули пышные кроны палисандров, и со смешком передали драгоценные рога просиявшим от счастья возмутителям спокойствия. Все-таки мелкие они еще. Забавные, смешные. Действительно, дети. Правда, одна уже способна ударом лапы перебить хребет дикому буйволу, а второй в силах спалить половину Проклятого леса. Хорошо, что оба обожают и безмерно уважают Белку, приучены беспрекословно слушаться, выполняют все, что от них требуют, и готовы даже поделиться друг с другом сокровищем, от которого в любых других обстоятельствах так просто бы не отказались.

Гончая неслышно вздохнула, гадая про себя, сколько времени эта лихая парочка будет соблюдать тишину, а потом отвернулась и, не удостоив замерших в нерешительности братьев даже взглядом, негромко бросила:

– Тиль, ты где? Пойдем, я покажу тебе Лабиринт.

Владыка Л’аэртэ, до этого мига безмолвно наблюдавший за ней из-за дальних деревьев, бесшумно выступил вперед. Кажется, время для расспросов наконец-то подошло.


– Ешь, – с усмешкой сказал Крес, ставя перед Стрегоном миску с огромным куском горячего мяса и наваристой кашей. – Тебе надо много есть, иначе нескоро поправишься. А Бел хочет уже через пару дней идти дальше. Ты же не собираешься ее огорчать?

Стрегон покосился на загорелые физиономии белобрысых крепышей, по какой-то причине живущих рядом с Лабиринтом, затем – на побратимов; после чего вдруг перехватил внимательный взгляд Терга и осторожно уточнил:

– Два дня?

– Точно, – лениво отозвался Тосс. – Был бы ты в форме, она бы ушла сегодня. Но вам дают немного времени, чтобы прийти в себя. Если не окрепнешь, то останешься тут дожидаться ее возвращения и подыхать со скуки.

– По вам не похоже, что вы подыхаете, – вполголоса пробурчал Лакр, исподволь изучая близнецов и особенно их загорелые подтянутые тела, которые они не стеснялись демонстрировать ни пришлым, ни Тору с Хиш, ни Белке.

Здоровенные, гады. Аж зависть берет! И где, интересно, Гончая таких отыскала?

– Да, с Тором и Хиш не соскучишься, – сверкнул белыми зубами Крес, устроившись напротив. – Нас с братом едва хватает на них двоих.

– Кто вы? Откуда знаете Бел? – полюбопытствовал Ивер. – Я так понял, вы давно знакомы, раз она доверила вам сына?

– Давно, – непонятно хмыкнули братья, как-то по-особенному ухмыльнувшись. – Мы еще под стол пешком ходили, когда она к золотым заглядывала и интересовалась у отца нашими успехами.

Стрегон ошарашенно поднял голову.

– Когда заглядывала?!

– Наш отец был охотником, – спокойно кивнул Крес. – И дед, и прадед. Почти весь наш род служит на границе Золотого леса еще с того времени, как тут впервые появился хозяин. Эльфы, как известно, не больно-то жалуют гостей, но наши, в отличие от темных и светлых, не брезгуют услугами смертных. Вот и приглашают для охраны своих границ.

– Не понял, – озадаченно нахмурился Лакр. – Вы что, служите остроухим?

– Ну, «служим» – не совсем верное слово. И не совсем эльфам, если уж на то пошло. Правильнее сказать: мы сосуществуем рядом с ними по обоюдному согласию. Оберегаем границу, а остроухие за это помогают нам во многом другом. С оружием, например…

Братья покосились на необычные клинки за спинами близнецов.

– Или с жильем. А еще обучают своему бою, если попросим, и дают возможность использовать эти знания с пользой: отлавливать вырвавшихся на свободу тварей и отправлять их обратно. За это нас охотниками и кличут.

Стрегон изумленно вскинул брови.

– Эльфы вас обучают?

– А почему нет? – усмехнулся Крес. – Вам же Тирриниэль когда-то помогал. Чем золотые хуже?

Вот Торк… Когда Бел успела им рассказать?

– Ну, – сконфуженно кашлянул Лакр. – О мастере мы до недавнего времени сами не знали, кто он и почему это делает. А золотые, насколько я понял, занимаются с вами открыто. Нет, я, конечно, слышал, что они другие, но как-то плохо верится.

Крес снова хмыкнул.

– Все не просто так, не обольщайся. К тому же обучают они далеко не всех, а только тех, кто сможет стать охотником. Само обучение длится долго, чтобы понять, кто из нас на что способен. Это нелегко, зато можно быть уверенным, что молодой охотник сумеет присмотреть за границей не хуже Дикого пса. Тем более по-настоящему наше обучение никогда не заканчивается. А если ему и приходит когда-то конец, то только со смертью. Поэтому мы, как и Стражи, все время чему-то учимся: у эльфов, друг у друга и даже у здешних зверушек.

– А рейдеры? А заставы?

– Рейдеров можно встретить только возле тракта, они не рискуют отходить от него дальше чем на три-четыре дня пути, – небрежно отмахнулся Тосс. – На самом деле опасностей там не так уж много: твари редко уходят далеко от кордона. Да и заставы стоят не зря – тех эльфов, что там есть, вполне достаточно для защиты караванов. До Южного тракта наше зверье вовсе не доходит, зато на Северном бывает, и частенько. А возле золотых им вообще будто медом намазано, особенно с тех пор, как открылся портал. Чуют они хозяина, что ли? Или, наоборот, не чуют больше, вот и тянутся туда, где его след остался? Это лучше у Белки спросить.

– У кого? – непонимающе мигнул Лакр, но охотники так выразительно хмыкнули, что он тут же порозовел и быстро отвернулся. – А, ну да… Я чуть не забыл.

– Бел у золотых одно время была частым гостем, – хмыкнул Крес, положив на стол мозолистые и широкие, как лопаты, ладони. – Ушастые просто с ума сходят, когда она появляется в их владениях. Но Бел просто приходит по своим делам, никого не замечает, переговорит с владыками, перемолвится с охотниками парой слов, а потом так же быстро уходит. Мы сперва удивлялись, почему с ней так носятся и готовы в лепешку расшибиться, но потом тоже… гм… прониклись. А как посвящение приняли, то и причину вызнали.

Стрегон быстро переглянулся с Тергом.

– Изменение?

– Об этом немногие знают, – слегка помрачнел Крес. – Но от охотников она не скрывает ничего. И сразу предупреждает, чем можно поплатиться. Поэтому мы стараемся быть осторожными, хотя иногда, конечно, и это не спасает.

– И много вас таких? – настороженно осведомился ланниец.

Близнецы дружно усмехнулись.

– Достаточно.

– А почему эльфы своими силами не стерегут тогда границу? Зачем им вы, если они сами – воины о-го-го?

– А зачем людям братство? – в тон отозвался Тосс. – У королей хватает воинов, чтобы заставить их выполнять то же, что делаете вы. Так зачем было создавать еще одну армию? Причем такую, с которой на данный момент вряд ли сможет поспорить даже гвардия его интарисского величества и которая никому из нынешних королей не подчиняется?

Братья, вспомнив о разговоре с Тилем, поспешно прикусили языки.

– Вот и эльфам мы нужны не меньше, – понимающе кивнул Крес. – Золотые дают нам возможность жить в их чертогах. Свободно ходить по лесу. Принимают как равных. Клятв верности не требуют. Спокойно берутся за обучение, дают доспехи, оружие, защиту от магии…

– А зачем это нужно вам? – вдруг спросил Стрегон. – Что вас заставляет рисковать шкурами ради остроухих? Неужели из-за денег?

– Не твоего ума дело, – невозмутимо ответил Крес. – Надумаешь сменить место службы – узнаешь, а сейчас забудь. И ешь, пока не остыло, а то Белка будет недовольна.

– Так дело в ней? – напряженно уточнил Стрегон, не торопясь прикасаться к мясу и пристально изучая охотников, словно ища в них признаки воздействия проклятых рун.

Он смотрел долго, пристально, внимательно. Однако на лицах белобрысых братьев не дрогнул ни один мускул, не промелькнуло смущение или неловкость, не появился алчный блеск, как у приманенного пересмешника. Стрегон будто в омут глядел. И силы его собственных рун эти двое тоже не почувствовали. А если и посуровели еще больше, то лишь оттого, что им не понравилась излишняя настойчивость гостя.

– Частично, – наконец сухо отозвался Крес. – Но не по той причине, о которой ты сейчас подумал.

– Забудь, – скупо повторил за братом Тосс. – Это вас не касается.

Стрегон отвел взгляд.

– А мальчик? – нетерпеливо поерзал на лавке Лакр. – Я так понял, вы за ним присматриваете, пока Бел отсутствует?

– Верно, – неохотно согласился Крес.

– То, что она попросила об этом именно вас…

– Она не просила.

– Что?

– Она никого не просила, – повторил охотник, настороженно покосившись на вход в подземелья. – Просто ее слишком долго не было у золотых, и мы забеспокоились. Когда Таррэн ушел, Белка вела себя не совсем обычно. Когда же выяснилось, что зов на ту сторону портала не проходит, а его родовой перстень начал угасать, она и вовсе пропала. Вот мы и решили… э-э-э… разузнать, в чем дело.

– Хозяин леса – темный эльф? – снова уточнил Лакр.

– Да. Он – младший и теперь уже единственный сын Тирриниэля илле Л’аэртэ, которого вы сопровождаете столько времени. Когда-то у хозяина было другое имя, но он отказался от титула и покинул род ради того, чтобы стать тем, кем мы его знаем. Он – единственный из перворожденных, кто прошел Проклятый лес насквозь. Именно он уничтожил владыку Изиара и занял его место. Соответственно, маленький Тор – его сын… третий, кстати, а владыка Элиар – побратим и женат на дочери хозяина, так что его наследники тоже приходятся нашему лорду родичами. В Золотом лесу темные и светлые эльфы вернулись к изначальным временам, когда перворожденные, независимо от вида магии и цвета волос, считались единым народом. У светлых эльфов Золотого леса есть наследник и наследница: Эаллар сарт Эллираэнн по праву носит звание лучшего меча леса, а его сестра Иласса славится своею красотой. А Бел – желанная гостья в Золотом лесу, и была ею еще в то время, когда остроухие только-только обустраивались на новом месте.

Братья дружно крякнули.

– Когда Белка пропала, золотые встревожились, – продолжал Крес. – Конечно, она и раньше могла уйти надолго, но всегда предупреждала заранее. А в этот раз она ушла одна и почти три года не подавала знаков. Даже владыка Тирраэль забеспокоился, а леди Мелисса уже хотела упросить его оставить золотых, чтобы идти на поиски самому. И он даже согласился, но Белка так же неожиданно вернулась. Сказала, что все в порядке, велела не беспокоиться, а потом снова ушла. Владыки перевели дух, потому что за портал никто из них не получил даже пинка, и занялись своими делами. Да только мы с братьями не поверили. Особенно Шир, это наш вожак… Однажды он просто снялся с места и ушел следом за Бел, собираясь выяснить все до конца.

Лакр многозначительно присвистнул.

– Надеюсь, он еще жив?

– Живее тебя, – фыркнул Крес. – Хотя досталось ему крепко: Бел не любит, когда суют нос в ее дела. А когда наружу выплыла правда про Тора… Ух, и зла же она была!

– Откуда знаешь?

– Да как тебе объяснить… В общем, мы видели, как они тогда сцепились.

– Мы же не оставим вожака одного? – добавил Тосс. – Вот с тех пор и приглядываем тут, когда Бел надо отлучиться. За такими сорванцами глаз да глаз нужен, не то один когда-нибудь спалит нам весь палисандр, а вторая вырвется на волю и такого натворит… Хорошо, что Бел строго-настрого запретила им уходить за кордон. Иначе никакие силы бы не сдержали: у Тора мощь самого владыки Изиара, а Хиш уже давно не простая хмера. Сестра ему кровная, как-никак. Соответственно, думает, как он. Знает ровно столько же, сколько он. И не хуже Белки понимает, что пока малышу не время покидать Лабиринт. Вот и стережет, как мы с братом, Шир и весь Проклятый лес в придачу.

Ланниец тихо рассмеялся.

– Выходит, вы тогда тоже за Белкой увязались? Да? Интересно, долго она вас пинала, когда заметила?

– Не слишком, – вдруг ответил из-за спины незнакомый мужской голос. – Но им вполне хватило: как видишь, до сих пор отрабатывают.

Глава 2

У подкравшегося к наемникам незнакомца оказалась внушительная фигура, а необычный чешуйчатый доспех смутно напоминал броню Стрегона. Только чешуйки были не черными, а зеленовато-коричневыми, да сзади виднелся краешек сброшенного капюшона. Еще на чужаке красовалась куртка из кожи неведомого зверя. За спиной виднелись парные ножны, однако клеймо там стояло гномье, столь же необычное, как и на ножах Белки: молот и семилучевая звезда. А рядом виднелась именная руна, красноречиво говорящая, что странный тип находится на короткой ноге с подгорными магами.

Был он высок, ростом с перворожденных. От него исходила аура нечеловеческой силы, сходная с той, что чувствовалась в белобрысых охотниках. Но если в тех еще гуляла буйная удаль, то этот тип уже давно отошел от игр. Матерый. Опытный. Настоящий зверь, рядом с которым даже проворные близнецы ощущали заметное стеснение, подобно тому, как ежатся и отступают молодые псы перед могучим вожаком.

Стрегон со смешанным чувством осознал, что появлению гостей незнакомец не только не удивился, но и внимания им почти не уделил. Так, отметил для себя, что на поляне стало на шестерых смертных больше, мельком покосился на второй жилой дом, где отдыхали Ланниэль и Картис. Пожал плечами, словно говоря, что не собирается обсуждать или оспаривать решения Белки, и, сняв с правой руки усеянную костяными пластинками перчатку, пристально взглянул на близнецов.

– Здорово, Шир, – кашлянул Крес, заметно подтянувшись. – Чего крадешься, как хмера? Не мог предупредить загодя о своем приходе?

– Нет, – сухо отозвался Шир. – Где Бел?

– Внизу.

– Один?

– Они знают, – быстро уточнил охотник, переглянувшись с братом.

– Хорошо, – ничуть не смутился пришелец. – Она одна?

– С ней владыка Тирриниэль.

– Вот как? – неуловимо нахмурился Шир, по-прежнему не обращая внимания на посторонних. Затем подошел, скинул на лавку свою удивительную броню, отложил мечи и пригладил растрепавшиеся волосы. – Что такого случилось, что он явился сюда лично? Да еще в компании, за которой хвост тянется от самого кордона?

Вот теперь нахмурились и братья.

– Ты кого-то видел?

– Нет. Но хмеры еще с вечера снялись со впадины и двумя стаями двинулись на запад.

– А зверги? Ползуны? Вараны?

– Нет. Пока только хмеры.

– Значит, кто-то опять потревожил границу, – задумчиво потер подбородок Крес. – Но не Бел – ее бы они пропустили… Прогуляться туда, что ли?

Шир чуть качнул головой.

– Пока сидите. Посмотрим, что скажет Бел. Я принес вести из Золотого леса.

Стрегон ощутил на себе еще один изучающий взгляд и поднял голову, однако Шир уже отвернулся: неожиданно раздув ноздри, словно дикий зверь, он непонимающе завертел головой, напрягся, прислушался к чему-то, а потом проворно развернулся, ловя за шкирку налетевший на него ураган.

– Привет, Ши-и-ир! – радостно вскрикнул Тор, едва не опрокинув рослого охотника.

В последний момент мальчишка остановился, ухватился руками за края его куртки и выжидательно уставился снизу вверх огромными, ярко горящими глазищами. Хиш прильнула к человеку с другого бока и с громким урчанием потерлась о бедро. После чего Шир, внезапно оттаяв, широко улыбнулся и позволил мальчику повиснуть у себя на шее.

– Привет, малыши, – хмыкнул охотник. – Как вы тут? Что на этот раз натворили, раз наш полигон снова похож на груду обломков?

– Из-за рогов поспорили.

– Опять?!

– Ага, – хихикнул юный эльф, обняв смертного как старого друга. – Но мама их поделила, так что мы ничего не разрушили.

– Смотрите… развалите до конца, а Лабиринт больше не построит.

– Построит, – отмахнулся мальчик. – Мы полигон уже раз сто разносили по камушку, а Лабиринт – ничего. Только вздыхает и делает заново. Ведь надо же нам где-то тренироваться?

– Парный бой освоили? – вдруг поинтересовался воин, мигом уподобившись строгому отцу.

– Да, – гордо улыбнулся Тор. – Крес с Тоссом сказали, что у нас неплохо вышло с единением. Мы их два дня назад уже обогнали.

– Правда? Тогда, пожалуй, проверю вас сам.

– Ура! Хиш, ты слышала?! Он пойдет с нами на тумбы!

Хмера восторженно рыкнула и, приподнявшись на задние лапы, шумно дунула на волосы Шира, заставив пряди разлететься в разные стороны. После чего лизнула его в шею, ткнулась носом в щеку и, наконец, свернулась вокруг его ног гибкой лентой.

– Ура, ура, ура! Теперь можно будет бежать в полную силу! И тебе тоже, Хиш! Представляешь?!

Стрегон изумленно уставился на рассмеявшегося эльфенка, для которого, похоже, не было большей радости, чем побегать наперегонки вместе достойным противником. И то, что этим противником согласился стать один из охотников, привело мальчишку в восторг. Но, что самое непонятное, кровожадная хмера этот восторг полностью разделяла! Льнула к Ширу, как к старшему другу! Позволяла скрести загривок, довольно жмурилась и мурлыкала, снисходительно посматривая на остолбеневших чужаков и ничуть не стесняясь демонстрировать собственную радость.

– А мечи можно взять? – вопросительно обернулся к охотнику Тор. – Я уже умею! Я справлюсь!

– Нет, – твердо ответил Шир. – Пока только скорость отработаем. С клинками рано.

– Я уже вырос! Ты мне еще год назад обещал!

– Сперва поглядим на твои руки, а потом решим, – непреклонно сообщил охотник, и мальчик огорченно понурился.

– Ладно, как скажешь. А слиться нам можно?

Шир на мгновение задумался.

– Давайте. Хочу посмотреть, на что вы стали способны в паре.

– Здорово! – просиял юный эльф, порывисто обняв строгого охотника.

– Но ненадолго. И только если мама разрешит, ясно?

– Да!

– Тогда все, бегите. И… это… – Шир неожиданно кашлянул. – Я там пару гостинцев вам принес. За деревьями оставил и припрятал, разумеется. Но если найдете, то они целиком и полностью ваши. Можете творить все, что душе угодно. Особенно с рогами.

Тор и Хиш восторженно взвыли. Радостно подпрыгнули, расплылись в широких улыбках и, одинаково кровожадно сверкнув глазами, наперегонки кинулись прочь, толкаясь и стараясь побыстрее добраться до вожделенных рогов, на которые у них было так много планов.

– Спаси-и-ибо… – донесся до братьев затихающий крик, и шустрая парочка окончательно исчезла из виду.

Шир понимающе хмыкнул:

– Дети…

– Знаешь, что эти «дети» намедни натворили? – сердито засопел Тосс. – Поспорили, что перегрызут столетний палисандр за пятнадцать минут! Вдвоем! Представляешь, что будет, когда они вырастут?!

– На что хоть спорили?

– На нож, – пробурчал помрачневший охотник.

– И как? – тонко улыбнулся Шир.

Тосс с тяжким вздохом показал ему пустые ножны.

– Перегрызли, нелюди. Причем не за пятнадцать, а за тринадцать с половиной минут. Чудовище это – зубами, а Тор…

– Хорошие клинки выковал Крикун, – с непроницаемым лицом обронил Крес. – Говорят, владыка Тирраэль в свое время еще не такое ими вытворял. А теперь клинки, бережно хранимые Белкой после того как Тирраэль вырос, перешли к Тору.

Шир улыбнулся шире.

– Да, про то, что случилось во впадине многие века назад, я тоже слышал. Даже жаль, что наш владыка здесь так редко появляется.

– А то что? Попробовал бы свои силы?

– Не исключено. Где мне еще дадут безнаказанно намять ему холку?

Охотники понимающе ухмыльнулись.

– Смотри, как бы он тебе не намял: владыка и в пятьсот лет будет побойчее многих. За мечи каждый вечер берется, от собственной стражи только отмахивается, на полигоне требует уже не два десятка из личной сотни, а все пять, да еще чтоб сражались в полную силу. И то – пока никому не удавалось его одолеть. Кроме, разве что, владыки Элиара.

– И лорда Тебраэля, – хмыкнул Шир.

– Он вернулся? – быстро уточнил Крес.

– Нет. Леди Мелисса уже тревожится: от него никаких вестей.

– Но ведь Тирриниэль…

– Потом, – чуть сузил глаза Шир, и охотник послушно умолк. – Как у Тора с огнем?

– Больше не срывался.

– А Лабиринт?

– Молчит.

– Хорошо. Присмотрите за детьми, чтоб пожар не устроили. Я ненадолго.

Крес и Тосс кивнули, затем схватили с лавки оружие и неуловимыми тенями скользнули в сторону деревьев. Шир, наклонившись, забрал свои вещи и тоже направился прочь. Правда, напоследок все-таки обернулся и, окинув притихших братьев долгим взором, сухо кивнул:

– Ешьте. Пока есть время, отдыхайте и восстанавливайте силы. За кордон не соваться, воду не портить, ветки с деревьев не рубить, иначе Лабиринт обидится. Что будет нужно – просто скажите вслух: он сам сообразит, как вам помочь. А эльфам, которые уже пять минут подслушивают за дверью, передайте, чтобы колдовать не вздумали. Потому что в противном случае вам придется их хоронить.


Второй раз Белка появилась ближе к вечеру, когда небо заметно потемнело, а на смену дневной жаре пришла благословенная прохлада. К этому времени братья уже успели немного обвыкнуться, Лакр умудрился разговорить близнецов, Тирриниэль с еще ошалелыми, но счастливыми глазами вдоволь навозился с внуком, Ланниэль и Картис наконец выспались, а Стрегон с невероятным облегчением осознал, что уже способен самостоятельно передвигаться.

Почти весь день, послушавшись мудрого совета, он беспрестанно что-то жевал, стремясь как можно скорее наверстать потраченные на выздоровление силы. И в первую очередь налегал на мясо и воду, с раздражением поглядывая на свои истончившиеся руки. Конечно, боли уже не было, страшные раны затянулись, кости срослись, однако выматывающая слабость постоянно норовила одержать верх и заставить его свалиться в забытьи. Или, чего хуже, внезапно накатывала отвратительная, вязкая сонливость, с которой мог поспорить только поистине звериный голод, не утихший даже после того, как Стрегон под добродушные насмешки побратимов умял чуть ли не половину оленя.

Он весь день упорно боролся с проклятой немощью, безжалостно гнал прочь подбирающуюся усталость, ожесточенно тер глаза, заставлял себя ходить, когда сил едва хватало сидеть на одном месте. Памятуя о предупреждении Шира, требовал от истощенного тела невозможного, пару раз даже попробовал взяться за меч, но быстро понял, что на подвиги сейчас не способен, и с досадой отодвинул ножны. После чего все равно заставил себя медленно обойти поляну по кругу. Несколько раз ловил на себе изучающие взгляды охотников, а ближе к вечеру окреп настолько, что рискнул зайти подальше в лес, чтобы хотя бы ненадолго избавиться от ненавязчивой опеки побратимов.

Убедившись, что наконец остался один, Стрегон облегченно вздохнул, а затем в изнеможении опустился на траву.

– Что, тяжко? – негромко спросила Белка, бесшумно выступив из-за ближайшего палисандра. Наемник внутренне вздрогнул, но постарался сохранить невозмутимое лицо. – Ничего, завтра будет полегче. Ты зря начал бродить.

– Мне не спится.

– Врешь, – без удивления отозвалась Гончая, присев на корточки в нескольких шагах от Стрегона. – Лишнее геройство тут ни к чему. Дай себе время: завтра тело само поймет, что уже идет на поправку.

Полуэльф медленно повернул голову и настороженно прищурился, ища в ее лице хоть какой-нибудь признак произошедших перемен. Легкий знак, неуловимое отличие, которое подсказало бы разницу между ней и насмешливым Беликом. Мельчайшую деталь, крохотную надежду, что все это – дурной сон и Белки на самом деле нет. Как нет маленького Тора, с радостью называющего ее мамой, Лабиринта, охотно признающего ее хозяйкой, красноречивых взглядов владыки Тирриниэля и Картиса… Но ничего не произошло: именно это лицо он видел на протяжении последних двух недель. То же самое лицо с голубыми глазами, мягкими губами, высоким лбом, точеными скулами… Белка совершенно не изменилась за эти сутки. Разве что грусти в глазах немного убавилось, да горькая складка в уголках рта стала менее заметной.

«Неужели мы настолько слепы? – в смятении подумал Стрегон. – Как такое может быть?!»

– Жить Беликом проще, – вдруг прошептала Белка, отводя взгляд. – Особенно сейчас, когда мой муж ушел в никуда, надежды на его возвращение почти не осталось, а наш сын все чаще пользуется силой Лабиринта вместо него. Когда Проклятый лес чувствует это и уже готовится проснуться, чтобы принять нового хозяина…

Стрегон заметно вздрогнул.

– Да, – невесело улыбнулась она. – Мальчик слишком силен. «Огонь жизни» кипит в его жилах с самого рождения. У его старших братьев было не так: у одного огонь проснулся к двадцати годам, у второго – к пятнадцати. А Тор… Боюсь, уже через пару лет он сумеет подчинить весь лес.

– Он же совсем ребенок!

– Этот ребенок уже сейчас ни в чем не уступит отцу. Он так же быстр. Так же ловок. Так же легко пользуется магией. Умело общается с Лабиринтом, не боится нашего леса. Вот только ему всего одиннадцать лет, а у меня нет таких навыков, чтобы обучить его тому, что нужно настоящему Л’аэртэ.

– Зато у Тирриниэля есть, – внимательно посмотрел Стрегон.

– Это не совсем то, ведь даже Тиль не знает истинного могущества этих мест.

– А владыка Тирраэль?

Белка тяжело вздохнула.

– Это был бы неплохой выход. Если бы он знал о мальчике и если бы я могла позволить Тору покинуть наш дом.

– Почему нет? – слегка нахмурился наемник, и она снова вздохнула.

– Потому что его сила растет слишком быстро. Потому что именно по этой причине Проклятый лес в последние годы спит так беспокойно. Тора уже начали чувствовать хмеры, о нем судачат перелетные птицы, его прихода с нетерпением ждут все звери, хотя я сделала все, чтобы они не почувствовали… Но он – хозяин, Стрегон. Еще маленький и наивный, но все-таки истинный хозяин. Темный маг, владеющий «Огнем жизни» такой силы, что она может легко уничтожить этот мир. И рядом нет никого, кто мог бы его остановить, если что-то пойдет не так.

Стрегон нахмурился сильнее и невольно приподнялся.

– Ты поэтому никому не сказала?

– Да, – кивнула Белка, усевшись прямо на землю и рассеянно проведя рукой по упругим травинкам. – Я знаю, что дети были бы рады узнать о брате, Тирриниэль был бы счастлив, да и сам Тор с радостью бы встретился с родными. Но, понимаешь… Род Л’аэртэ живет под прицелом сотен и тысяч глаз. В Темном лесу есть совет старейшин, который меня никоим образом не устраивает. В Светлом мы наконец-то выкорчевали последние ростки ордена Отверженных. В Золотом теперь слишком много людей, алчущих чужого добра… Я не хочу, чтобы Тор столкнулся с ними раньше времени, до того, как научится судить о вещах не понаслышке. Я стараюсь, чтобы он развивался разносторонне. Стараюсь дать ему как можно больше, чтобы он начал понимать этот мир. Чтобы у него никогда не зародилось чувство превосходства перед остальными расами, но… он слишком силен. И слишком юн. И я не уверена, что тот же совет, узнав о его силе, не пожелает уничтожить Тора до того, как он станет по-настоящему опасен. Хотя бы потому, что сломать его они не сумеют.

– Ты не доверяешь Тирриниэлю? – осторожно уточнил наемник.

– Пожалуй, кроме Картиса, Лана и его родственников, он – единственный житель Темного леса, которому я доверяю безоговорочно. Но он, как я уже сказала, почти не бывает один. А многие его подданные далеко не всегда довольны тем, как он правит и что делает. Если бы не острая необходимость, я бы не привела вас сюда. Если бы не шанс на возвращение Таррэна, никогда не пустила бы за кордон. Еще лет десять не позволила бы никому узнать о том, что у хозяина Проклятого леса есть третий сын – юный, неопытный… и очень-очень сильный.

Стрегон быстро покосился на ее непроницаемое лицо.

– А как же охотники?

– Из них только трое в курсе про Тора, – равнодушно отозвалась Белка. – И все они дали мне клятву на крови, что будут молчать до тех пор, пока я не позволю открыть правду. Даже владыка Тирраэль не сумеет заставить их говорить. Впрочем, я не представляю, кто вообще это сумеет, потому что на них практически не действует магия, а боль… Золотые никогда не опустятся до пыток, да и стойкие у меня ребята. Совсем как раньше.

Она странно улыбнулась.

– Но мы теперь тоже знаем, – осторожно напомнил Стрегон.

– Увы. Это – неизбежное зло, с которым мне придется смириться. Только не обольщайся: у меня в запасе есть как минимум с десяток способов, чтобы заставить вас молчать.

– Надеюсь, это не потребует отрубания наших голов?

– Нет, – хмыкнула Гончая, мельком покосившись на полуэльфа. – Есть более простые методы.

Стрегон внутренне вздрогнул, но почти сразу замер, не в силах оторваться от бездонной глубины ее глаз, в которой проступили и завертелись в зеленом вихре изумрудные огоньки. В груди снова что-то сдавило, сердце гулко стукнуло, а затем заколотилось так быстро, будто пыталось выскочить наружу. В голове появился туман, мысли спутались и заметались, силясь вырваться из странного плена, но при этом смутно припоминая, что нечто похожее ему уже доводилось испытывать. Вот только где? Когда?

Полуэльф часто задышал, чувствуя, как пылает от непонятного жара кожа, невольно подался вперед, но Белка милосердно отвернулась, и наваждение тут же прошло.

– На меня нельзя долго смотреть, – ровно известила она ошеломленного полукровку. – Нельзя приближаться или прикасаться – это сводит с ума. Если я взгляну на тебя снова и чуть дольше задержу взгляд, ты больше не сможешь отказать мне ни в чем. Даже в том случае, если я велю тебе умереть.

«Умри…» – внезапно вспомнил он ее бесстрастный голос. А потом снова увидел оседающее на траву тело. С поразительной ясностью осознал, что если поддастся, то действительно не сумеет воспротивиться, и инстинктивно отшатнулся.

– Теперь правильно, – одобрила Гончая. – Самое безопасное расстояние для тебя – не ближе двух шагов, потому что именно тогда моя магия сбивает с толку и заставляет чувствовать влечение. Она же гасит волю к сопротивлению, делает разум пустым, а чувства – неестественно сильными. Если при этом смотреть в глаза, то влечение становится нестерпимым. А если еще и вдохнуть поглубже…

Стрегон, некстати вспомнив ночь возле могилы предка, машинально облизнул пересохшие губы.

– Зачем ты мне это рассказываешь?

– Не люблю убивать без причины, – известила его Белка. – Особенно тех, кого не считаю врагами. А тебя было бы обидно пристукнуть сейчас, когда на твою дырявую шкуру потрачено столько времени и сил.

– Это из-за Сар’ры? – вдруг нахмурился полуэльф. – Ты поэтому меня вытащила?

Она удивленно подняла взгляд.

– С чего ты решил? – внезапно усмехнулась Гончая. – Не волнуйся. У меня нет привычки жить прошлым. Сар’ра действительно был мне хорошим другом. Он берег меня, защищал, пока я не стала сильной, чтобы постоять за себя без чьей-либо помощи. Он не единожды спасал мне жизнь, это тоже правда. А ты – его дальний потомок, о существовании которого я до недавнего времени даже не подозревала. Последний в роду, в ком чудом проявился его облик. Но ты – не он. Ты никогда им не был и не будешь. Твоя душа – не его душа, и его ошибки не лежат на твоих плечах. Было бы глупо вас сравнивать, хотя порой, признаюсь, при взгляде на тебя мне бывает трудно этого не делать.

– Ты испортила мне лицо, – так же сухо напомнил Стрегон.

– Нет, я исправила его, – слабо улыбнулась в ответ Белка. – Не бог весть что получилось, конечно, но все же лучше, чем раньше.

– Я тебя ни о чем не просил.

– Ах, вот оно что, – усмехнулась она, неожиданно поднимаясь на ноги и явно намереваясь уйти. – Никак, гордость наконец взыграла… Что ж, ты долго терпел, чтобы высказать свое возмущение. Но я поступила так, как сочла нужным. И сделала бы это снова, если бы мне дали возможность попасть в прошлое. Если не нравится – можешь взять нож и вернуть все, как было. Мешать не стану. Хотя и уважения к тебе у меня тоже не прибавится.

– Если оно вообще есть, это уважение, – не сдержавшись, пробурчал уязвленный наемник.

Белка, вздрогнув, обернулась. А Стрегон осекся и запоздало подумал, что так и не поблагодарил ее за спасение. И вообще, злится сейчас не на нее, не на прозвучавшую в ее голосе насмешку, даже не на досадную случайность, из-за которой ему довелось на своей шкуре узнать искусство агинских палачей. А скорее на себя – за то, что оказался столь восприимчивым к ее чарам, за то, что едва не поддался, что стал слишком слаб, и за то, что совсем не похож на своего знаменитого предка, о котором даже лорд Тирриниэль отзывался с уважением.

– Зря ты так, – вдруг покачала головой Гончая. – Будь собой, Стрегон. Этого достаточно.

Полуэльф дернулся, как от пощечины, но, по обыкновению, промолчал, не желая даже себе признаваться, что хотел бы, хотя бы на мгновение действительно хотел бы оказаться на месте этого Сар’ры, которого она так ценила.

От этой мысли Стрегон разозлился, потому что никогда прежде не пытался на кого-то походить и вовсе не собирался составлять конкуренцию ни Сар’ре, ни неведомому хозяину. Просто наваждение какое-то, что ли? Захотелось вдруг что-то доказать то ли ей, то ли себе самому. Вдруг зачем-то понадобилось куда-то рваться, геройствовать, пытаться продемонстрировать, что тоже достоин…

Он стиснул зубы, отгоняя навязчивые мысли и упорно повторяя про себя, что это только магия. Сильно зажмурился, пытаясь успокоиться, постарался выровнять дыхание, а когда сумел перебороть раздражение и снова огляделся, рядом уже никого не было. Как не было неестественного влечения, громко колотящегося сердца, смутного желания и болезненного удовольствия от ощущения смертоносного взгляда, от которого сладко замирала душа и немели кончики пальцев.

Стрегон с досадой дернул щекой, запоздало поняв, почему Белка нашла его именно сейчас – слабого и беспомощного. Наконец с усилием поднялся и побрел обратно на поляну: нужно было хорошенько подумать, чтобы быть готовым к новому дню и нелегкому разговору, который он намеревался продолжить. А еще он очень хотел отыскать внутри себя надежную опору, чтобы во второй раз не попасть впросак и суметь удержаться рядом с коварной Гончей так, как когда-то получалось рядом с Беликом. Ведь как-то это можно преодолеть? Охотники же справляются. Терпят. А может, тут просто есть какой-то секрет? Надо бы вызнать… Ведь не зря же Белка его сейчас испытывала?

Глава 3

Когда на улице снова потемнело, Шир плавной походкой приблизился к импровизированному полигону. Внимательно осмотрел колонны, часть из которых достигала высоты в три человеческих роста. Безошибочно отыскал те из них, что были светлее (а следовательно, и новее) остальных. Мысленно усмехнулся, краем глаза подметив, что к нему стали потихоньку подтягиваться чужаки, и аккуратно снял перевязь с мечами – сражаться с эльфенком с помощью оружия он не собирался. Хватит и того, что сегодня Тор с Хиш будут бежать в полную силу и впервые опробуют в бою полноценное единение. Если же сюда добавятся родовые клинки, то охотник рисковал не уследить за кем-нибудь из этой взрывоопасной парочки. А это могло привести к ненужным травмам, которых Белка никогда не одобряла.

Отложив оружие, Шир так же неторопливо скинул куртку и сорочку, потом разулся и прошелся по теплому песку, которым Лабиринт заботливо выстелил землю под колоннами. Молча отметил, что одна из тумб по левую руку за время его отсутствия слегка подросла, а другая, наоборот, уменьшилась. Тогда как три правые колонны вовсе располагались не на своих местах. Видимо, Тор за прошедший месяц успел не раз показать достойную перворожденного силу и умудрялся до основания их разрушить, когда учился бегать на пару с кровной сестрой.

Перехватив внимательный взгляд охотника, маленький эльф, ожидающий его на одной из колонн, инстинктивно пригнулся, обнажив острые зубки и царапнув чуть удлинившимися ногтями камень. На соседней тумбе с поразительной синхронностью отреагировала Хиш, повторив движения кровного брата с невероятной точностью. Однако с места не сдвинулась, хотя подрагивание острого шипа на кончике хвоста красноречиво говорило, что хмера всерьез беспокоилась за исход поединка.

Шир, оценив поведение хищницы, удовлетворенно кивнул: значит, в этой паре вожак все-таки определился, в противном случае Хиш поддалась бы инстинктам и попыталась сбить его именно сейчас, когда имела преимущество в высоте. Однако она доверяла маленькому брату, поддерживала и одобряла его решение, была готова защищать до последнего вздоха, а сейчас терпеливо ждала, когда противник упруго запрыгнет на соседнюю тумбу и приглашающе поднимет руку.

На них не было ни доспехов, ни шлемов, ни защитных пластин на коленях и локтях. Голые торсы, босые пятки и закатанные до колен штаны… Все было так, как если бы на полигоне столкнулись два битых жизнью Диких пса. И, кажется, Тор был несказанно горд таким доверием, потому что это означало лишь одно: его больше не считали неразумным детенышем. Принимали почти как взрослого. Хотя, конечно, и требовать будут тоже всерьез.

Стоящая неподалеку от полигона Белка, уловив мысли сына, затаенно улыбнулась.

– Не боишься? – неслышно шепнул Тирриниэль, пристально наблюдая за внуком.

– Нет. Шир знает, когда остановиться.

– Думаешь, он не поранит мальчика? А если Хиш все-таки?..

Гончая насмешливо покосилась.

– Тиль, неужели ты считаешь, что я не знаю, кому доверить своих детей? Шир тренирует их с двух лет. И присматривает, пока меня нет дома, почти столько же. Хиш считает его членом стаи, Тор обожает почти как отца, да и он сам успел к ним привязаться. Не бойся – ничего страшного не случится.

Темный эльф тихо вздохнул.

– Все равно я считаю, что им рано.

– Не рано. Я слежу.

Тиль кинул быстрый взгляд на ее лицо, подметил в зрачках опасную зелень и только тогда успокоенно смежил веки: что ж, если она присматривает за детьми с помощью уз, то бояться действительно нечего.

Стрегон обменялся с побратимами выразительным взглядом, но озвучивать свои мысли не решился: в чужой монастырь со своими заповедями не лезут. Если тут так принято, значит, придется смириться. И сделать вид, что ничего особенного не происходит. В конце концов, им уже довелось убедиться, что Белка редко ошибается. Остается надеяться, что и на этот раз интуиция ее не подведет.

Лакр с Тергом укоризненно покачали головой, неохотно соглашаясь с вожаком, и тревожно обернулись: трое противников на колоннах все еще неподвижно стояли друг напротив друга и ждали неведомо чего. Настороженные, одинаково собранные и готовые ко всему. Кажется, даже дышать перестали, настолько возросло вдруг напряжение между ними. Вот чуть прищурили глаза, немного согнул колени Тор, слегка качнулась Хиш… А потом над колоннами взметнулся настоящий вихрь.

Братья, к собственному стыду, пропустили момент, когда слаженная двойка из хмеры и юного эльфа оттолкнулась ногами от каменной площадки. И успели уловить лишь молниеносный рывок в сторону усмехнувшегося охотника. А потом изумленно выдохнули, потому что Тор кубарем отлетел на соседнюю тумбу, потирая ушибленное плечо, да и Хиш с недовольным ворчанием отпрыгнула от охотника.

– Еще раз, – спокойно кивнул Шир, меняя стойку.

Юный эльф с досадой поджал губы и напал. Одновременно с ним в атаку ринулась уязвленная до глубины души хмера, выставив вперед когти и обнажив немаленькие зубы. Они снова сошлись на колонне с безмятежно улыбающимся опекуном, но на этот раз в последний миг изменили направление удара и с потрясающей синхронностью разошлись, чтобы мгновением позже напасть на него совсем из другого положения.

– Неплохо. – Шир так же легко уклонился, пропуская детей мимо себя. Но с облюбованной площадки не ушел – только чуть подвинулся, чтобы иметь возможность следить сразу за обоими. – Тор, у тебя слабый толчок правой и немного запаздывает рука. Хиш, не кроши кромку, иначе в следующий раз упадешь.

Торриэль сосредоточенно покосился на сестру, мысленно повторяя слова охотника, и хмера спрятала когти – действительно, не надо портить камень раньше времени. Вдруг брат оступится именно на этой тумбе? Или самой понадобится ухватиться?

– Еще раз.

И они снова кинулись на неподвижного воина, расходясь еще дальше в стороны. Шир только хмыкнул в ответ на эту маленькую хитрость и, не дожидаясь продолжения, соскочил на соседнюю тумбу, умудрившись проделать это перед самым носом разочарованно заворчавшей кошки. После чего хитро улыбнулся и вдруг сорвался на бешеный бег, уверенно настигая тревожно дернувшегося мальчика.

Тор скрипнул зубами, быстро поняв, что именно задумал опекун, но сдаваться не собирался. Беззвучно перемолвившись с сестрой, он проворно ринулся прочь, уверенно перепрыгивая с одной колонны на другую. Хмера, в свою очередь, рванула наперерез человеку, пугающе широко распахнув пасть и угрожающе рыча. Вот уже почти нагнала, вот вроде даже достала… У Шира спина не прикрыта ни доспехом, ни хотя бы сорочкой… Если полоснет когтями с досады, то мигом порежет кожу на лоскуты! В умении уворачиваться Ширу, конечно, нет равных, но на длинной дистанции хмера даже в свои десять лет сможет легко его обогнать, ибо не родился еще на свете человек, способный поспорить с костяными кошками!

Надо ли говорить, что Хиш не составило труда настигнуть намеченную жертву, после чего решительно прыгнуть и со всего маху обрушиться на его незащищенную шею?

Лакр сжал челюсти, инстинктивно напрягшись в поисках скобы арбалета, но охотник в последний момент так резко сменил направление, что даже проворная хмера не смогла сразу остановиться. Он, словно дикий заяц, запетлял по полигону, стремясь сбросить со следа погоню, но при этом ни на мгновение не упускал из виду приободрившегося мальчишку. Напротив, уверенно нагонял и был полон решимости сбросить его на землю, тем самым обозначив его поражение.

– Догонит, – с каким-то сожалением вздохнул Ланниэль, неотрывно следя за мечущейся на тумбах троицей. – Тор слишком мал, чтобы с ним тягаться.

Картис согласно кивнул и с недоумением повернулся к Гончей.

– Бел, что это за тип? Мне показалось или он действительно мало похож на смертного?

– Нет, он смертный, – загадочно улыбнулась Белка. – Как и все охотники.

– А у меня появилось ощущение, что нечто подобное мы уже видели. Это руны?

– Нет. Больше никаких рун, – незаметно поморщилась Гончая. – Просто немного магии, толика помощи от золотых, лет десять упорного труда, и готово – из простых воинов выходят очень даже непростые охотники. Думаешь, золотые доверят свои границы кому попало? Или, полагаешь, я отдам детей неумехам?

– Да, но… – странно кашлянул Ланниэль, со все возрастающим изумлением следя за смерчем, где изредка мелькала чья-нибудь лапа или голова. – Шир ведь ему не поддается?

– Нет. Тор счел бы это оскорблением.

– И двигается сейчас в полную силу? Но ведь человек так не может, – озадаченно потер переносицу молодой маг.

– Почему? – искренне удивилась Белка. – Стоит ему по-настоящему познать свое тело и высвободить скрытые резервы, он еще и не такое сможет. Даже полетит, если сильно прижмет. Когда мы вели по Тропе смертников одну интересную группу, Эл им на пару часов такой прыти придал, что о-го-го. Едва не бегом по горам помчались! С гиенами в скорости соревновались! Правда, потом еще столько же времени полутрупами валялись, но неужели ты мог подумать, что за прошедшие века мы не нашли способ это исправить?

– Что вы сделали? – изумленно обернулся Тирриниэль.

Гончая спокойно продолжила:

– Дядько всегда хотел знать, что выйдет, если дать людям возможность получить такую силу не разом, а высвобождать постепенно. В течение многих лет, как тоненький ручеек из переполненного озера. Даже добровольцем вызвался, когда Таррэн с Элом заинтересовались этой идеей. Ругался, конечно… Всем нам пришлось помучиться, но в конце концов Таррэну удалось добиться, чтобы сила текла ровно, а не рывком, снося все, как паводок сносит плотину по весне. Другой вопрос, что потом нам пришлось искать источник, откуда ее можно было бы восполнить, а потом приучать тело к кардинальным переменам. И делать это плавно, постепенно, чтобы никого не угробить. Зато в итоге охотники стали сильнее, быстрее и гораздо опаснее, чем простые смертные. Они немного дольше живут, что тоже приятно. Неплохо освоили бой двумя мечами одновременно, кстати, ваш бой, Тиль, и это действительно правда. Еще у них медленнее бьется сердце, они реже дышат, меньше нуждаются во сне… В общем, я довольна. Да ты и сам видишь, что вышло. Вон как Шир шустро бегает, даже Хиш за ним едва поспевает.

Эльфы ошарашенно переглянулись.

– Хочешь сказать, он стал… как ты?!

– Нет, конечно, – хмыкнула Белка. – Охотники – это что-то среднее между вами и обычными людьми. Поранить их, разумеется, можно. Убить – сложнее, но вполне реально. Они по-прежнему смертны, потому что связываться с изменением, как ты понимаешь, ни у кого из нас не было желания. Но думаю, что со многими из твоих эльфов эти ребята поспорят на равных. Особенно Шир, потому как уже пять лет держит эту дикую стаю в крепком кулаке.

– Но, Бел, это же прорыв!

– Не спеши с выводами, Тиль, – покачала головой Гончая. – В чем-то золотые, конечно, преуспели, но у такого «дара» есть и свои минусы. В частности, охотники не могут подолгу находиться вне Серых пределов, потому что начинают утрачивать способности. Да, они быстры и ловки, но для этого им приходится буквально ломать свое тело, постепенно меняя его и заставляя работать на совершенно ином уровне. Они сильны, как я уже сказала, но это требует от них постоянной сосредоточенности. И они действительно медленно стареют, однако даже за это платят цену, которая не каждого устроит.

– Все равно! – Владыка Л’аэртэ снова перевел горящий взгляд на колонны, где Шир, опровергая все законы природы, успешно избегал нападок маленькой хмеры, а проворный эльфенок, пользуясь помощью кровной сестры, каким-то чудом умудрялся уворачиваться от его сильных рук. – Вам удалось добиться того, к чему шел и я! Только вмешательства рун это не потребовало!

Белка независимо пожала плечами.

– Мы хотели как лучше. Благо недостатка в добровольцах нет и по сей день, а со временем охотники по праву заняли место в Золотом лесу и пользуются немалым уважением. Согласись, хотя бы ради такого отношения со стороны перворожденных стоило рискнуть?

– А источник?

– А что источник? В нашем лесу столько магии, что хоть ложкой ешь. Оставалось придумать способ, как сделать ее доступной. Превратить в нечто осязаемое, что можно было бы взять и выпить, как эликсир молодости. Таррэн такой способ нашел, поэтому нет ничего удивительного, что Дядько прожил гораздо больше ста лет. И до последнего дня сохранял ясность мысли, крепость тела и прежнюю ловкость.

– Бел, – пораженно покачал головой владыка Л’аэртэ. – Честное слово, я…

Договорить он не успел: в этот момент противостояние на тумбах наконец подошло к своему логическому завершению. Шир, улучив момент, все-таки сгреб проворного мальчишку в охапку и выставил перед собой на манер щита, чтобы вошедшая в раж хмера не вздумала выручать маленького побратима. Тор дернулся пару раз и затих. А Хиш, поняв, что схватка проиграна, с сердитым шипением припала на брюхо.

Однако глупостей и теперь делать не стала: воля хозяина была крепка, чтобы не позволить ей скатиться к звериным инстинктам.

– Хорошо, – одобрительно прогудел на ухо юному Торриэлю охотник. – Даже очень хорошо. В прошлый раз ты был гораздо слабее.

– Ты все равно меня догнал, – пробурчал мальчик, покосившись на Тирриниэля, но тот лишь одобрительно кивнул, а сам постарался спрятать снисходительную улыбку: как оказалось, внук был вспыльчивым и одновременно ранимым.

Вполне закономерный проигрыш Тор воспринимал точно так же, как и любой другой мальчишка на его месте.

– И не надо меня утешать! – с досадой поджал губы маленький упрямец. – Я даже десяти минут не продержался!

– Ты продержался на максимальной скорости и в полноценном единении целых восемь минут. А это стоит гораздо больше, чем все твои предыдущие схватки. Ты сдержал сестру, когда это было необходимо, не позволил ей взять верх и все время контролировал себя, не дав вам обоим сорваться…

– Но я проиграл!

– Ты просто устал, – мягко возразил Шир, спрыгивая вместе с учеником на песок и, как заметил Стрегон, краем глаза все еще продолжая следить за недовольной хмерой. – Для твоих лет это превосходный результат. Поверь, я тобой очень горжусь. Хиш, ты тоже молодец – правильно его прикрывала. С техникой еще придется поработать, но мне понравилось, как вы держите узы.

Тор, выбравшись из рук опекуна, с нескрываемым подозрением воззрился на его серьезную физиономию. Не шутит? Они ведь проиграли, даже ни разу его не достали! А он говорит – хорошо!

– Это была отличная попытка, – ободряюще хлопнул его по плечу охотник. – Ты прекрасно развиваешься. И Хиш – тоже. Через пару месяцев мне придется быть осторожнее и, пожалуй, даже надеть броню, а то у вас с сестрой появились на редкость острые коготки. Пару раз едва не задели.

Хмера наконец опустила костяной гребень на холке, а мальчик только вздохнул.

– Но ведь не задели же. Э-эх…

– Не переживай, – ободряюще улыбнулся Тирриниэль, пригладив растрепанные вихры внука. – Я в твои годы подобными успехами похвастать не мог и уж точно не имел в друзьях хмеру. А у тебя уже сейчас получается то, что даже Таррэну не всегда удавалось. Это был хороший бой. Что же касается схватки, то ее результат – всего лишь вопрос времени: выйти из нее победителем ты непременно сумеешь. Хочешь, завтра покажу тебе, как работать с огнем?

Тор радостно вздрогнул.

– А можно?

– Почему нет? – еще шире улыбнулся Тиль, и мальчик с надеждой повернулся к Белке.

– Мама? Правда?

– Правда, – скрепя сердце, разрешила она. – Только не здесь, а где-нибудь в подземельях, чтобы не испортить поляну и не высушить ненароком озеро. Но чтоб защиту поставили, как положено! И убрать за собой не забудьте!

Тирриниэль только хмыкнул, а Тор торопливо закивал, после чего порывисто ухватил деда за руку.

– А можно мне будет огонь самому сотворить?

– Сперва я гляну на твой потенциал, а потом решим.

– И я смогу сам поставить защиту?

– А ты умеешь? – изумился владыка Л’аэртэ.

– Мне Лабиринт показал! – гордо сообщил мальчик. – Правда, я пробовал только потихоньку, но мама говорит, что у меня получается не хуже, чем у отца.

– Кхе, – ошарашенно поднял эльф взгляд на невестку, на что Белка только настороженно кивнула. – Ну, хорошо. Как проснешься, так и начнем, а там поглядим, насколько у тебя хватит сил.

Она снова вздохнула.

– Тиль, только не спешите с атакой, хорошо? И помни, что у него не очень стабильный дар – все-таки одиннадцать лет… при том, что мощи вполне хватит, чтобы повторить подвиг Тира во впадине, когда он спалил преследователей.

– Учту, – посерьезнел Тирриниэль, крепко сжимая ладошку внука. – Пожалуй, в зале стихий начнем, чтобы не рисковать. А снаружи я свой защитный контур поставлю.

– Нет, не поставишь: тебе Лабиринт не позволит.

– Но ведь…

– Ты забыл, кто здесь теперь хозяин? – с нажимом произнесла Белка, старательно пряча звучащую в голосе горечь. – И чьи приказы выполняет наш дом?

Картис и Ланниэль ошеломленно переглянулись.

– Не вмешивайтесь, – тихо велела она. – Стрегон, вас тоже касается.

– Я понял, – серьезно кивнул наемник.

– Хорошо. Потому что мне бы не хотелось расхлебывать последствия ваших откровений, собирая оставшийся от леса пепел.

– Не волнуйся, я присмотрю. – Стрегон кинул внимательный взгляд на мальчика, до сих пор не подозревающего о своей истинной мощи, и за спиной показал кулак Лакру, молча говоря, чтобы тот не вздумал раскрывать рот в присутствии малыша.

Судя по всему, Белка не рассказывала сыну о причинах исчезновения отца. Как не открывала правду про дремлющий Лабиринт, Проклятый лес и амулет Изиара, с которого, собственно, и началась эта долгая история.

Впрочем, по здравом размышлении он признал, что так лучше, поскольку никогда не знаешь, что придет в голову юного мага, обладающего силой хозяина Серых пределов. И, что самое важное, не сможешь его остановить, если он вдруг решит, что нашел способ, как вернуть пропавшего отца. Более того, рискуешь потерять его точно так же, потому что все до единого наследники Изиара славятся непередаваемым упрямством и умением доводить дела до совершенства. А в случае с Тором это может закончиться печально. Поэтому, даже если есть какой-то шанс, что с его силой можно исправить сложившуюся ситуацию, Стрегон вполне понимал Белку, не желавшую рисковать во второй раз. И смутно подозревал, что новой потери она может не пережить, ведь маленький Тор – единственное, что еще удерживало ее от отчаяния.

Тирриниэль долгое мгновение смотрел в глаза Гончей, в которых отражалось так много, и с усилием отвернулся.

– Я тебя понял, Бел.

– Надеюсь, – грустно улыбнулась она, стараясь не напугать сына.

– Мама, что случилось? – обеспокоенно повернулся Торриэль. – Почему ты тревожишься? Тебе плохо?

– Нет, малыш, – ласково поладила его щеку Гончая. – Ничего не случилось. Я просто устала.

– Значит, сегодня ты не будешь бегать вместе с Широм?

– Не знаю.

– Уже месяц прошел, – настойчиво заглянул в ее глаза Тор. – Ты обещала, что тоже его проверишь.

Гончая странно кашлянула и исподволь покосилась на охотника.

– Ну, обещала…

– А еще ты сказала, что покажешь мне Траш, помнишь? Покажешь, каково это – носить в себе хмеру. Мама?

– Я готов, – хмыкнул Шир, когда она вопросительно приподняла брови. – Если дело за мной, то я разогрелся. К тому же месяц – большой срок. Может, уже сдаю? Да и ты давно не бегала на тумбах.

Белка, качнувшись на носках, заложила руки за спину и вдруг кивнула в сторону Креса и Тосса.

– А они?

– Что, все сразу? – сдержанно удивился Шир, не заметив, как поперхнулись его подопечные, заслышав этот разговор.

– Почему нет? Полный набор, если не возражаете. Максимально возможный контакт.

– Сила?

– На грани.

– А скорость? – с нескрываемым интересом вмешались братья, удивленно обернувшись.

– Какую зададите.

– Ого! Бел, ты уверена?

Она только насмешливо посмотрела на охотников.

– Я что, похожа на сороку? Зря языком треплю?

– Ну… – Охотники в затруднении переглянулись, но вдруг перехватили ее ехидный взгляд. – Хорошо. Но учти: если проиграешь, следующую провинность снимаешь без разговоров! С каждого!

– Идет, – усмехнулась Гончая, решительно разворачиваясь. – Готовьтесь, умники. Я скоро вернусь.

Охотники кровожадно ухмыльнулись, а затем заторопились прочь, на ходу потирая руки и поглядывая на Белку, как голодные коты – на мышь. И было в этих взглядах столько предвкушения и нетерпения, что Тирриниэль поспешил нагнать уходящую невестку.

– Бел, ты что задумала?

– Так, разомнусь немного с теми небритыми типами, у которых уже улыбки до ушей.

– Сейчас?!

– Угу. Только переоденусь, и начнем. Надо ж глянуть, чему они научились? Вдруг ослабли, одряхлели, растолстели за месяц спокойной жизни… да и мальчику надо посмотреть, чем отличается настоящая Гончая от этих хитрых толстопузов.

– Какие толстопузы?! – возмутились близнецы, которые отлично слышали разговор. – Бел!

– Ну лежебоки, не важно, – отмахнулась она, даже не обернувшись. – Идите собирайтесь и разогревайтесь, пока есть возможность. Мне минут пять надо, а там уж разберемся, кто из нас неповоротливый ползун.

Охотники фыркнули, негодуя из-за несправедливых насмешек, и отправились к навесу, где хранили оружие и доспехи. Один только Шир посмотрел ей вслед с откровенным сомнением. После чего свел брови к переносице, а потом медленно пошел следом за взбудораженными парнями.

Тирриниэль при виде этих приготовлений вконец встревожился.

– Бел, что это значит?! Ты же не собираешься?..

– Ага, – рассеянно отозвалась она. – Собираюсь. А чем они мне не соперники? Если сумеют убедить, что не зря едят эльфийский хлеб, – так и быть, прощу им в будущем одну оплошность. Если же нет… Боюсь, у Тира станет тремя охотниками меньше.

Темные эльфы ошарашенно замерли, а Белка тем временем уже шагнула в подземелье. Стрегон непонимающе нахмурился, Терг с Ивером пожали плечами, Торос задумчиво покачал головой, пытаясь сообразить, шутит Белка или говорит всерьез. И только Лакр, сообразив, в чем дело, внезапно закашлялся:

– Эй! Она что, собирается сражаться против них троих?

Гончая, не оборачиваясь, загадочно хмыкнула, а потом бесследно пропала в недрах Лабиринта.

Глава 4

Охотники собрались быстро: не успел Лакр вполголоса выругаться, как возле него снова материализовались три рослые тени. Просто возникли из пустоты, сверкнули одинаково потемневшими глазами и без промедления запрыгнули на колонны, где и замерли, настороженно поглядывая по сторонам.

Стрегон удивленно кашлянул, рассмотрев облегающую броню, сотканную из радужной чешуи саламандры и укрывающую охотников от горла до самых пяток. Кроме доспехов, на них не было ничего – ни курток, ни сорочек. Только перчатки из такой же чешуи да сапоги, защищающие уязвимые ступни от ударов о камень. А еще – длинные, матово поблескивающие в темноте клинки из эльфийской стали, на которых светились именные руны, красноречиво говорящие, что оружие было выковано по древнему, веками освященному ритуалу специально для своих смертных хозяев.

Братья завистливо вздохнули, но никто из молчаливой троицы не обратил на них внимания: сойдясь спина к спине, охотники насторожились. Пальцы на рукоятях заметно напряглись, под броней перекатывались крепкие мышцы. Лица у всех троих стали неподвижными, глаза – неприятно холодными, а взгляд – поистине страшным. Таким, каким, наверное, становился во время рейдов по Проклятому лесу.

Они больше не смеялись. Крес с Тоссом не обменивались колкостями и не пытались подшутить над изумленными чужаками. Напротив, они заметно подобрались, превратившись в туго сжатые пружины. А Шир и вовсе походил на сошедшую с постамента статую древнего воителя. На миг Лакру даже показалось, что перед ним и не смертные вовсе, а дикие звери, настороженно замершие в ожидании заклятого врага.

Терг не сразу понял, почему со спины вдруг повеяло холодком. Инстинктивно отступил в сторону, краем глаза подметил какую-то смазанную тень, а потом вздрогнул, потому что охотники развернулись и слаженно качнулись вперед, одновременно поднимая мечи. После чего неуловимо быстро сорвались со своих мест, разбежались в стороны. А затем заплясали на огромной высоте, работая руками с такой поразительной скоростью, что даже усиленное рунами зрение побратимов едва улавливало их движения. В полной тишине вдруг запели эльфийские мечи, что-то гулко звякнуло, застонало от натуги. Кто-то с силой ударил по каменной тумбе, отчего во все стороны прыснула мелкая пыль…

Ланниэль, во все глаза уставившись на заметавшиеся на колоннах тени, зачарованно вздохнул. И только тогда наемники осознали, что фигур впереди уже не три, а четыре. Только последняя оказалась намного ниже, а двигалась настолько стремительно, что, пока тесный круг не распался, за ней оказалось совершенно невозможно уследить.

Тирриниэль улыбнулся, заметив, как восторженно замер Тор. Белка метнулась на противников с максимально возможной скоростью. Просто прыгнула из темноты, намереваясь уравнять шансы, столкнулась с одним, тут же отскочила, напав на другого, ударила третьего, почти на пределе сил, как они и просили, но мужчины были настороже и все-таки сумели уклониться. Правда, для этого Кресу пришлось сигануть аж через две площадки, спасая дорогой доспех от царапин, а Тосс, оступившись, едва не слетел вниз, но, хвала богам, успел-таки уцепиться за крохотную выбоину в камне. После чего схватился за поданную братом руку и с его помощью выбрался на соседнюю тумбу. Шир же, оставшись в одиночестве, какое-то мгновение сдерживал неистовый напор маленькой Гончей, давая парням возможность опомниться, а потом тоже отступил, оставив ее в центре пустующего круга.

Бурно дыша, потирая бока и настороженно посматривая по сторонам, охотники наконец разошлись и теперь внимательно следили за противницей, ожидая любого подвоха. Белка же, крутанув родовые мечи, удовлетворенно кивнула.

– Неплохо. Еще разок?

Охотники настороженно кивнули.

Стрегон прикусил губу, когда разглядел ее во всей красе, стараясь не выдать удивления, ошеломления и восхищения, потому что Белка сейчас была действительно хороша. Удивительно ладная, соблазнительная, в доспехе из самки черного питона, который укрывал ее так же, как и охотников, от шеи до самых лодыжек. Но делал это столь нескромно, столь явно подчеркивал достоинства ее фигуры, что казалось невозможным признать, будто на свете существует такое совершенство. Однако Белка действительно была – по-кошачьи гибкая, грациозная. Поразительно сильная. С тонкой талией, умопомрачительной формы бедрами, изящными запястьями и хищной улыбкой на ослепительно красивом лице…

Лакр закашлялся, но не смотреть на нее было выше его сил, и он жадно ловил каждое ее движение. Ивер с Броном дружно сглотнули, Терг вытаращил глаза. И даже невозмутимого Тороса неожиданно проняло – нелепо замерев на месте, он ошеломленно потряс головой, впервые испытав на себе силу чар Гончей.

Стрегон ожесточенно потер виски, пытаясь сбросить наваждение. С немалым трудом заставил себя стоять спокойно, затем благоразумно опустил взгляд, а потом незаметно покосился на перворожденных.

Кажется, Бел не зря говорила, что эльфы реагируют на ее магию гораздо сильнее: у Картиса вспыхнули щеки и стало прерывистым дыхание. Ланниэль выглядел чуть лучше и не утратил контроля над собой. Видимо, кровь Изиара действительно справлялась с этой заразой. Отрезвляла. Не зря же Тиль, обладающий этой магией в гораздо большей степени, по-прежнему смотрел на Белку с отеческой улыбкой, с затаенной гордостью следил за каждым ее движением. Тогда как Тор вообще ничего плохого не чувствовал, хотя это, разумеется, не мешало ему восторженно прыгать на месте и жадно смотреть на мать.

Стрегон покосился на охотников. Интересно, а они? Наемникам в десятке шагов нелегко оставаться спокойными, а им, должно быть, еще труднее. И зачем Бел рискнула их провоцировать? Он внимательно оглядел суровые лица мужчин, ища в них признаки знакомого и вполне простительного волнения, однако охотники были по-прежнему собраны, настороженны и очень внимательно следили за каждым вздохом маленькой Гончей. Причем их, кажется, совсем не волновали ее женственные формы. Они будто не замечали, насколько сильно манит скрытая в ней магия. И не испытывали эмоций от нескромной мысли, что на ней, кроме доспеха, больше не было никакой одежды.

– Неплохо, – скупо повторила Белка, когда напряжение достигло апогея. – Пожалуй, можно усложнить вам задачу.

Шир, по-прежнему игнорируя ее откровенный наряд, вопросительно приподнял бровь.

– Будем считать, что вы бросили мне вызов, – мило улыбнулась она, и у него от внезапного понимания расширились глаза.

Охотники успели только протестующе выдохнуть и отшатнуться, как в следующий миг Белка исчезла из вида и все опять изменилось: над полигоном взметнулась туча пыли, в ней промелькнуло несколько смазанных силуэтов, после чего раздался яростный звон скрещиваемых клинков, чье-то тихое шипение и гулкий удар по камню.

Братья успели только изумленно моргнуть, как люди на колоннах снова превратились в смертоносный вихрь. Мгновением позже одна из опор дрогнула и опасно просела, еще две отчетливо зашатались. До ошалело вертящих головами наемников донесся глухой звук, будто мешок с песком рухнул на булыжную мостовую. А еще через пару мгновений из пылевого облака с руганью вылетел Крес. Тяжело ударившись плечом о землю, он перекатился и, выронив один из мечей, припал на колено. Чуть позже в опасной близости от закашлявшегося воина зарылся в траву второй меч. А миг спустя к нему присоединился и Тосс, у которого была неестественно вывернута левая рука и виднелся рваный порез на правом боку.

Стрегон ошеломленно крякнул, силясь воспроизвести в уме краткие мгновения этого сумасшедшего боя. Кажется, Белка использовала старую, как мир, уловку – взметнула ногой сухую пыль, которой на опорах было предостаточно. Совершила головокружительный прыжок, настигла сперва одного охотника, молниеносным ударом выбив его с тумбы, а затем и второго, которого жестким захватом бросила на каменную площадку. Причем Тосс даже успел сделать встречное движение и, видимо, попытался ударить – быстро, уверенно, опасно. Однако Гончая, судя по раздавшемуся звону, смогла-таки уклониться, тогда как строптивому охотнику едва не «повезло» отправиться к праотцам: если бы удар пришелся чуть ниже и глубже, родовые клинки пропороли бы его насквозь. А с такими ранами долго не живут даже эльфы. Хорошо, что она вовремя остановилась.

Правда, морщился Тосс так, будто вдогонку ему еще и сломали пару ребер. Да и Крес выглядел не очень: такое впечатление, что рука у него все-таки вывихнута. В то время как оставшийся в одиночестве Шир юлой крутится на тумбах, отчаянно отстаивая звание вожака, которое в этот миг повисло буквально на волоске. Невероятно, но Белка без особого труда теснила рослого соперника и вилась вокруг него, как костяная кошка вокруг добычи.

«Не хотел бы я быть на его месте, – машинально подумал Терг, следя за мечущимися по колоннам противниками. – Тут один раз оступись, и мигом станешь калекой. Или ноги переломаешь, или без рук останешься, или головой в колонну врежешься».

«Черному хана, – хладнокровно констатировал Лакр, исподтишка наблюдая за неловко поднимающимися с земли братьями, у одного из которых левая рука повисла плетью и на скуле начал наливаться огромный синяк, а по доспеху второго все быстрее бежали алые струйки. – За пару минут превратила здоровых мужиков в увечных, которым еще не один день придется восстанавливаться. И зачем? Какой в этом смысл?»

Тор дернулся было в сторону опекунов, но Тирриниэль вовремя придержал мальчика за плечи. Не следует ему вмешиваться. Кто знает, как у них принято? Тилю доводилось наблюдать, как Белка соревнуется с противниками на тумбах в Темном лесу, где когда-то специально создали подобный полигон, и раньше любое касание земли считалось проигрышем. Но, может, из-за брошенного вызова условия изменились? И, может, парни рискнут попытать счастья повторно даже с такими ранами?

Стрегон молча покачал головой. Белка ни в чем не уступала могучему сопернику, который был крупнее и тяжелее ее втрое. Более того, уверенно теснила, заставляя уходить в глухую защиту, уворачиваться, отклоняться и медленно сдавать позиции. Шир уже давно бился в полную силу. Не сдерживал ударов. Если бы Белка не была так скора, непременно бы ранил ее, но она даже не запыхалась. Не зря, ой не зря эльфы относились к ней с таким уважением. То, что она творила своими клинками, не поддавалось описанию! У Шира уже волосы стали влажными от пота, хотя с начала боя прошла едва ли пара минут! Грудная клетка вздымалась так, словно охотник был на последнем издыхании, все тело напряглось, как струна, а Белка все еще бурлила нерастраченной силой. И теснила, теснила, теснила его к краю. До тех пор, пока не подвернулся случай и она не смогла нанести завершающий удар.

– Проклятье! – выдохнул охотник за мгновение до того, как Гончая резко оттолкнулась и совершила неимоверно быстрый прыжок.

Шир так же молниеносно пригнулся. В последний миг заблокировал ее удар клинками. Молча выругался, когда Гончая с усмешкой отбила их прямо в полете, а затем с размаху ударила его ногами в грудь.

От толчка Шир пошатнулся и взмахнул руками, тщетно стараясь сохранить равновесие. Был бы простым человеком, уже надвое бы переломился, потому что сила ее ударов была сравнима с мощью боевого молота гномов, но он почти устоял. Почти выдержал. И справился бы до конца, сам, если бы Белка не добавила еще и коленом.

– Все, – обреченно опустил руки Тосс, следя за красивым полетом сорвавшегося с уступа вожака.

Хоть Шир в последний момент все же успел сгруппироваться, упал не плашмя, как мог бы, а приземлился точно на ноги, все равно было ясно, что они проиграли.

Не дожидаясь, пока Шир выпрямится, Белка обманчиво легким движением крутанулась в воздухе и соскочила вниз. В ее глазах еще поблескивали опасные искорки, но лицо было совершенно спокойным. Только в уголках губ притаилась невеселая усмешка, да брошенный на эльфов взгляд был весьма далек от торжествующего.

– Целы? – отрывисто спросила она, приблизившись к охотникам.

Крес с Тоссом торопливо кивнули.

– Что-то не похоже… Поломала?

– Слегка, – скривили губы братья, старательно прикрывая полученные раны. – По сравнению с прошлым разом, конечно.

– Мне жаль. Хиш, поможешь?

На голос хозяйки из кустов выскользнула маленькая хмера и подняла морду, позволяя мягким рукам надавить на мешочек возле чувствительных ноздрей. Белка бережно сняла две крупные капли «нектара», так же бережно отдала пострадавшим близнецам. Придирчиво проследила, как они поспешно расстегивают заклепки на доспехе и старательно размазывают драгоценный эликсир по ранам, а потом благодарно погладила костяную холку.

– Спасибо, девочка. Что бы мы без тебя делали?

Хиш польщенно заурчала. А Шир потер ушибленный бок и тряхнул головой, прогоняя разноцветные круги перед глазами.

– Бел, в следующий раз заранее предупреди насчет вызова: я, пожалуй, сразу две брони надену. А на этих обормотов и вовсе с десяток навешаю, чтобы не подставлялись.

– Да брось, – отмахнулась Гончая. – В прошлый раз они выбыли в первые же секунды, а тебя хватило минуты на три. Несмотря на то, что про вызов не было и речи.

– Это было пять лет назад, – пробурчал он, с усилием стаскивая с себя верхнюю часть доспеха. – И тогда мы не знали, чего от тебя ждать.

Она игриво приподняла бровь.

– Хочешь сказать, я зря потратила на вас свое время?

– Нет. Но в следующий раз все равно предупреди… – Шир зашипел, неловко зацепив левый бок.

На мгновение скривился, просунул палец в обнаружившийся в доспехе порез и тяжко вздохнул: еще немного, и ему тоже пришлось бы просить помощи у Хиш.

Лакр тихо присвистнул, рассмотрев причудливую карту кровоподтеков на могучем теле охотника: их оказалось так много, будто Белка долго и упорно хлестала беднягу дубиной из черного палисандра! Удивительно, как он вообще дышал и спокойно двигался! Даже не пикнул, когда Гончая рывком сдернула с него остатки чешуи и деловито прищелкнула языком. Да и остальные не спешили возмущаться ее жестокостью: знай обмазываются светящимся «нектаром», попутно выясняя, кто, где и когда оступился! Да они железные, что ли?!

– Ладно, – неожиданно улыбнулась Белка. – Вы действительно неплохо поработали. Я довольна. Крес, в следующий раз не подставляйся на разворотах. Тосс, перестань оглядываться на брата – когда-нибудь у тебя может не хватить времени, чтобы прикрыть ему спину, и тогда вы погибнете оба. В отличие от вас, я пока контролирую силу ударов, так что не бойтесь, что ненароком кого-то убью или покалечу. Но вот наказать за подобную глупость непременно накажу…

– Я понял, Бел.

– Тогда через месяц-другой, пожалуй, можно будет повторить. Шир, ты как?

– Два ребра сломано, руку отбил, на правую ногу какое-то время лучше не опираться… На удивление, неплохо, – озадаченно отозвался охотник, придирчиво изучая собственное тело. – Даже хожу… гм… сам. Кажется, я еще на что-то гожусь даже в свои годы…

– Не прибедняйся: не такой уж ты и старый, – хмыкнула Белка. – По крайней мере, по сравнению со мной. Хиш, помоги ему, ладно? Он мне будет нужен послезавтра живым и полностью здоровым.

Хмера, согласно рыкнув, без промедления скользнула к старому другу. Шир уверенно взял немного «нектара» и под ошарашенными взглядами принялся сноровисто втирать в кожу.

– Бел, так «нектар» на самом деле от хмер? Это все-таки правда? – неприлично разинул рот Лакр.

– Конечно. Потому-то его нигде, кроме Проклятого леса, невозможно добыть. У меня, правда, есть еще старый запасец, но я его берегу для особых случаев. А когда время терпит, могу и до впадины пробежаться, чтобы одолжить немного у старых знакомых.

– Боги… – непроизвольно содрогнулся ланниец. – Скоро я начну думать, что сам владыка Изиар числится среди твоих хороших знакомых!

Белка, словно припомнив что-то, чуть сузила глаза.

– Нет, не числится.

– Отлично. А то мне уже кажется, что ты всех сильных мира сего знаешь по именам, а обращаешься к ним по прозвищам!

Она раздраженно дернула щекой, но ничего не ответила. Просто ушла, убедившись, что охотники пострадали не слишком сильно, снисходительно усмехнувшись на искреннее восхищение Картиса и потрепав по голове восторженно пискнувшего сына. Зато Стрегон, перехватив ее быстрый взгляд в сторону владыки Л’аэртэ, надолго задумался.

«Интересно, сколько еще мы о ней не знаем? И для чего она устроила сегодня этот показательный бой?»

– Тебя не поранили? – осторожно поинтересовался Тирриниэль, нагнав невестку у самого входа в Лабиринт.

– Не особо.

– Что значит «не особо»? Бел?!

Гончая с досадой покосилась на обеспокоенного эльфа.

– Тиль, не начинай. Я в порядке.

– Не поверю, что они тебя ни разу не задели!

– Ну, задели малость. Чай, не сосунки все же – лет двадцать из леса не вылезают и почти столько же у эльфов учатся. Если бы они сегодня меня не коснулись, я бы их вышибла куда подальше – доучиваться, потому что Тора неумехам не доверю.

Владыка Л’аэртэ поджал губы.

– Ты напрасно рискуешь.

– А ты напрасно паникуешь. Я живу так уже половину эпохи и пока не собираюсь ничего менять.

– Но это глупо! – воскликнул эльф, отчаявшись вразумить упрямую девчонку. – Бел, неразумно рисковать там, где это совсем не нужно! Вполне достаточно обозначить свое преимущество и не позволять себя калечить! Зачем биться на пределе? Для чего? Что это дает?!

Она неожиданно остановилась и сурово посмотрела.

– Сегодня Шир показал, что достоин вести за собой охотников так, как это делали вожаки Диких псов. А Крес с Тоссом доказали, что правильно выбрали путь и могут остаться в их рядах. Да, они проиграли. Но на данном этапе по-другому и быть не могло. Только лет через пять они шагнут на новый рубеж и станут еще сильнее. Еще через десять смогут сравняться по силе со своим вожаком. А через пятьдесят почти сравнятся со мной. И лишь тогда ты увидишь, на что по-настоящему способны люди.

– Но тебе-то это зачем?!

Белка неожиданно отвела взгляд.

– Быть может, я тоже хочу, чтобы они стали сильнее. И чтобы никто больше не посмел назвать человечество отбросами. Хочу, чтобы для нас не было угрозы ни со стороны гномов, ни со стороны эльфов. Чтобы люди больше не узнали ужаса расовых войн и чтобы никто не смотрел на них с высоты прожитых сотен лет.

Тирриниэль с досадой отвернулся.

– Изиар ошибался.

– Да. Осталось сделать так, чтобы остальные это тоже поняли.

– Но это не повод истязать себя и других!

– А по-другому не получается, – невесело улыбнулась Гончая. – Достичь чего-то можно только так – через боль, пот и кровь. Через отчаяние, упорство и сбитые костяшки. Если остановишься, тут же откатишься назад. Если сдашься, то через несколько лет от тебя ничего не останется. Ни силы, ни скорости, ни воли… пустая оболочка, в которой больше нет божественной искры. А такие долго не живут, поверь мне. Дальше они просто существуют. Я не хочу потерять то, что имею сейчас. Не хочу скатиться до уровня животного. Я… боюсь этого, Тиль. Особенно в последнее время, когда хмера во мне стала так сильна.

Эльф на мгновение замер.

– Это из-за Траш?

– Да. Она все еще живет во мне. Как живет какая-то часть Каррашика и память о том, как нам хорошо было вместе. Я не могу позволить кровной сестре одолеть меня, но в то же время не могу их потерять. И не могу по-другому успокоить их звериное начало, которое живет во мне столько долгих лет.

– Не надо было проводить ритуал передачи, – с болью прошептал Тирриниэль, отводя взгляд. – Раньше Таррэн держал на своих плечах ровно половину этой ноши, а теперь ты осталась одна… что, если ты когда-нибудь сорвешься? Что, если кошки одержат верх?

– Магия Эла сохранила им жизнь, – твердо возразила Белка. – Пока я ношу в себе их сознание, их тела все еще живут в камне. Все еще помнят меня, верят, ждут, что мы все-таки справимся. И ради этого я готова терпеть еще десять лет, двадцать… столько, сколько потребуется. Должна вытерпеть, понимаешь? Лишь бы был хоть малейший шанс. Лишь бы Таррэн… – Она вдруг резко отвернулась. – Извини.

Владыка Л’аэртэ осторожно взял ее за руку и настойчиво заглянул в лицо.

– Почему ты не сказала мне? Почему не пришла? Не попросила помощи? Разве я отказал бы тебе, Бел? Разве не помог бы с Тором? Разве отказали бы в помощи золотые?

– Ты не понимаешь. – Она прерывисто вздохнула. – Сперва я была слишком зла на вас. Надеялась, что все обойдется, а Таррэн вернется раньше, чем появится на свет наш сын. Но когда родился Тор, мне просто стало некогда – я не могла оставить его ни на день. Он оказался настолько силен… Я боялась, что он спалит нам Лабиринт или по неосторожности пробудит лес. Представляешь, что было бы, если бы лес сразу признал нашего мальчика хозяином?!

Тирриниэль внутренне содрогнулся.

– Вот именно, – кивнула Гончая. – Мне пришлось быть с ним неотлучно до тех пор, пока он не научился контролировать свои желания. Постоянно забирать его силу на себя, чтобы лес не учуял лишнего. Стеречь его днем и ночью, учить понемногу, показывать, как направлять магические потоки, чтобы не натворить беды. Тор лишь к двум годам сумел себя обуздать, прекратив с каждым криком воспламеняться, как маленький факел. И лишь тогда я рискнула на пару дней отлучиться к золотым, чтобы сказать, что жива и почти в порядке. А потом сюда заявилась эта шумная троица, и нам стало немного проще.

Эльф горько улыбнулся.

– Ты доверила сына смертным…

– Да, Тиль.

– Что ж, все верно. – У него опустились плечи. – Они оказались ближе, чем мы. И им ты веришь больше.

Белка неуловимо нахмурилась, но потом разом смягчилась и тихо сказала:

– Я доверяю им, это правда. Наблюдаю, помогаю, когда есть возможность, и даже пообещала, что буду учить так, как когда-то учила своих псов. Крес и Тосс как раз достигли возраста первого испытания, когда на них впервые наткнулся Тор. А Шир… Ну, скажем так, я его по старой памяти уважаю и доверяю. Так же, как его отцу, деду и совсем уж далекому предку, которого, кстати, ты тоже когда-то знал. Но дело не в этом, Тиль. Поверь, тебе я доверяю так, как никому из перворожденных. И если бы в то время была хоть какая-то возможность сказать, минуя уши твоего совета, клянусь, я бы это сделала. Потому что я бы очень хотела, чтобы Тор рос под твоим присмотром. Точно так же, как росли когда-то Тир, Милле и Тебр.

Тирриниэль вздрогнул, когда Белка на мгновение сжала его руку. Он понял, что невестка не лжет и действительно доверила бы ему Тора даже в то время, когда сердилась. Она могла бы не приводить его сюда. Могла бы спрятать сына еще на десять или даже сто лет. Могла не показывать Лабиринт и не проливать пару капель эльфийской крови в зале единения, чтобы Лабиринт принял остроухого гостя как нового члена стаи. Она могла бы ничего этого не делать, однако сделала. Простила его, приняла и уже давно относится как к отцу хотя для измененной это было по меньшей мере странно.

– Послезавтра нам придется уйти, – тихо сказала Гончая. – Нельзя долго задерживаться: я уже чувствую, что время почти на исходе.

– Ты возьмешь с собой Тора?

– Он не знает про портал. И, боюсь, если поймет, почему исчез его отец, может натворить глупостей. Он смелый мальчик, решительный и умный. Однако тебе лучше всех известно, как может быть опасно вмешательство неопытного, наивного и при этом очень сильного мага. Поэтому нет, я не возьму Тора с собой. Только Шира. Ему все равно надо вскоре появиться у золотых, чтобы никто не заподозрил подвоха.

– А смертные?

– Пойдут с нами, конечно. Тору вполне хватит общества пары охотников. Но позже, что бы ни случилось и как бы ни повернулось дело… Даже если с Таррэном выйдет не так, как ты задумал, я… Знаешь, я бы хотела, чтобы ты ненадолго задержался: Тору нужен хороший наставник. И еще нужнее родная душа, которую он так долго ждал.

Тирриниэль снова вздрогнул.

– Побудь с Тором, – совсем неслышно уронила она, сжимая его руку все крепче. – Неделю, две, сколько сможешь. А после, когда все успокоится с советом, если, конечно, не возражаешь, ты мог бы его навещать. Здесь. У нас дома, где абсолютно безопасно и где он не сможет никому навредить. Может, научишь чему-нибудь, поможешь с огнем. Без отца ему будет тяжело его освоить.

Владыка эльфов сжал челюсти.

– Я в любом случае останусь…

– Спасибо, Тиль, – слабо улыбнулась Белка и наконец отстранилась.

– Пробуду столько, сколько будет нужно, – твердо закончил эльф. – И так надолго, как ты скажешь.

Она удивленно моргнула.

– Но ты же не можешь надолго покинуть лес. Твое место там, в чертогах!

– Мое место здесь, – странно улыбнулся Тирриниэль. – Рядом с вами и этим лесом. Там, где мой род и мое сердце. Я просто слишком поздно это понял, но теперь наконец исправляюсь и поэтому клянусь тебе, Бел, жизнью своей клянусь: я больше никогда вас не брошу.

Глава 5

К следующему утру Стрегон окреп настолько, что смог не только пройтись без посторонней помощи, но и потратить несколько часов на комплекс упражнений, которому его в свое время научил Тирриниэль и который не раз выручал его в прошлом. Он с облегчением взялся за меч, с удивлением отметив, что «нектар» и здешние травы действительно творят чудеса: всего три дня назад он мог лицом к лицу встретиться с Ледяной богиней, а теперь был готов продолжить путь вместе с остальными. Вот и сила вернулась, и тело больше не ныло после нагрузки, и прежнюю скорость уже вспомнило, и охотно слушалось, хотя только вчера при одной мысли о прогулке слезно умоляло о снисхождении…

Стрегон настороженно прислушался к собственным ощущениям, но не нашел пугающих признаков вчерашней слабости. Так, легкая тень. Смутная память о встрече с агинским палачом. Мимолетное чувство стыда за собственную беспомощность, которое очень скоро сменилось искренней благодарностью к побратимам, тащившим его на своих плечах, и к Гончей, сумевшей вырвать его из лап смерти.

Он снова поднял меч и на пробу сделал несколько простейших связок. Затем повторил, постепенно наращивая скорость. Отметил напряжение в спине, но даже тогда не остановился, а, наоборот, ускорился, пытаясь понять, до какого уровня восстановился и сможет ли завтра держаться наравне с побратимами.

– Неплохо, – скупо похвалили его.

Полуэльф стремительно развернулся, но неслышно подошедший Шир смотрел на него без насмешки. В темных глазах охотника тлело лишь искреннее любопытство и искорка затаенного лукавства. Надо сказать, странная для человека, который много лет отдал границе и вплотную приблизился к тому, чтобы его за глаза называли Диким псом.

– Говорю, ты неплохо двигаешься для человека, – повторил Шир, наткнувшись на настороженный взгляд полуэльфа. – Но можешь еще лучше. Кстати, ты быстро восстановился. Левая рука пока слабая, да и спина, я думаю, болит при рывках, но в целом сносно. Если натаскать как следует да дать время, то наверняка дотянешь до Креса за пару лет. А если не остановишься, то и дальше пойдешь.

– Куда пойду? – непонимающе моргнул Стрегон, опуская руки, но Шир только хмыкнул.

– Бел зря не скажет. Так что если надумаешь присоединиться, то милости просим.

Полуэльф озадаченно нахмурился.

– К кому?

– К нам, конечно, – удивился Шир. – Золотые хороших воинов уважают, а платят так, что ты скоро не будешь знать, куда девать деньги. Да и нам пополнение всегда требуется, тем более что Бел сказала: ты из наших. Подучиться, конечно, придется, но толк точно выйдет. Так что если согласишься, я первым буду «за».

– Ты предлагаешь мне уйти из братства? – вконец изумился полуэльф. – К перворожденным?

– А ты думаешь, охотники, как грибы после дождя, сами растут? Или, может, с неба сыплются, будто градины по весне?

Стрегон растерянно кашлянул. Да охотник спятил, что ли? Предлагает предать побратимов ради остроухих снобов, готовых платить в несколько раз больше, чем он получал за заказы? Уйти от людей, чтобы продаться подороже бессмертным?

– Нет, – сухо ответил он вслух. – Спасибо за честь, но меня это не интересует.

Шир понимающе усмехнулся.

– Понятно, что не интересует. Пока.

– Отстань от него, Шир, – резковато посоветовала охотнику незаметно подошедшая Белка.

Стрегон окинул ее изучающим взором, но Гончая на него не смотрела: чуть сузив глаза, молча общалась с охотником – движением губ, бровей. Шир сперва недоуменно нахмурился, не понимая, почему Гончая отказывается от такого кандидата, после чего смерил долгим взглядом напрягшегося чужака и задумчиво потер подбородок.

– Ты уверена?

– Если бы не была уверена, то спросила бы сама, – сухо отозвалась Белка. – К тому же, если помнишь, у нас не принято принуждать. В противном случае я бы нашла способ это исправить.

Шир снова нахмурился: это правда, ей не смог бы отказать ни один из новичков, если бы она воспользовалась силой, если бы взглянула в упор и позволила вдохнуть дурманящий аромат своей кожи, а потом задала тот же самый вопрос, который он только что озвучил Стрегону…

– Ладно, – вздохнул охотник, не скрывая разочарования. – А остальные?

– Не сейчас.

– Уходим завтра?

Гончая быстро кивнула.

– Тора оставлю на парней, а остальных поведем к золотым, как договаривались.

Шир мгновенно посуровел.

– Как думаешь идти? Ущелье? Впадина? Лысый холм?

– Напрямую, – чуть качнула головой Белка, сосредоточенно изучая горизонт. – За кордон выйдем возле Зеленой реки, потом пробежимся по краю впадины, а за ней двинемся на восток: я больше не хочу терять время.

– В той стороне кордон стоит слишком близко, – осторожно напомнил охотник, бросив быстрый взгляд на ее хмурое лицо.

– Я знаю. Но мы его не затронем.

– А лежка?

– Ничего, постараемся никого не разбудить.

Шир на мгновение задумался.

– Это из-за чужаков? Тех, кто потревожил границу? Думаешь, они смогли пройти дальше?

Стрегон насторожился: о чем это он? Неужели кто-то из агинцев рискнул последовать за нами?

– Тирриниэль мог бы решить свои проблемы раньше, – насупился Шир, приняв молчание Белки за согласие. – Не стоило тащить сюда такую прорву народа. Надеюсь, магов там больше не осталось?

– Нет, – наконец ответила Гончая. – Но зато остался Одер. А ты наверняка помнишь, какой он настойчивый.

– Торково копыто… Он тебя ранил?

– Нет, конечно. Просто навестил накануне, правдоподобно удивился и сделал вид, что заглянул на огонек совершенно случайно. А о стае, дескать, вообще впервые слышит.

Шир брезгливо сморщился.

– Урод. Какое это у него гнездо по счету? Втрое? Третье? Надо было еще в прошлом году спалить этот гадючник!

– Рано, – непреклонно ответила Белка. – Пусть сперва поработают и хорошенько пощиплют наших остроухих преследователей. А потом мы с тобой наведаемся на Большой утес и уменьшим их численность. Ты следы где заметил?

– На западе, – пробурчал охотник. – Но хмеры потянулись немного севернее. Так что или ваши «приятели» резко свернули, или же там появился кто-то еще. Сколько их?

– Не знаю. Но если считать, скольких уничтожил кордон, плюс Одер со своими ребятками поработал на славу, плюс полсотни точно мои, думаю, где-то около сотни остроухих и еще столько же агинцев осталось. Плюс троица из совета старейшин со своими охранными амулетами и, возможно, кое-какими артефактами времен Изиара. Иначе я просто не могу объяснить их живучесть. Полагаю, сохранили в тайне от владык еще с эпохи расовых войн. А значит, мятеж все эти годы просто тлел, пока не подвернулся случай раздуть искру. Быть может, хранители об этом знали да тоже помалкивали, чтобы иметь в рукаве лишний туз… Теперь уже не понять.

В это время владыка эльфов вышел из подземелья, крепко держа за руку чумазого, но совершенно счастливого Торриэля, и, расслышав последние слова Белки, немедленно уточнил:

– Чего не понять?

Гончая удивленно обернулась. При виде дымящейся одежды сына слегка нахмурилась, но почти сразу успокоилась: с Тором все было в полном порядке. А закоптился он лишь потому, что слишком рьяно начал учиться управлять огнем. Причем стоящий рядом с ним Тирриниэль выглядел не лучше: его белые волосы рассыпались в беспорядке, левая щека была испачкана сажей, тонкая сорочка пропиталась дымом, голенища сапог съежились. Зато глаза горели ярко, победно, торжествующе, а на лице блуждала такая широкая улыбка, какую Стрегон вообще ни разу не видел за несколько недель пути.

Рядом с повелителем незримой тенью маячил Картис, которому тоже разрешили присутствовать при обучении юного наследника, и конечно же Ланниэль – его уже второй день нельзя было оторвать от маленького мага.

– Та-а-ак, – протянула Белка, оглядев довольных сверх меры эльфов и оценив их потрепанный вид. Только слепой не заметил бы следов произошедшей в подземельях нешуточной битвы. – Чует мое сердце, после вас в зале стихий остались одни руины.

– Как можно?! – притворно ужаснулся Ланниэль, старательно закрывая ладонью огромную прореху на рукаве. – Бел, ты за кого нас принимаешь?!

– За наглых, бессовестных и охочих до разрушений оккупантов, которых наш бедный Лабиринт вынужден терпеть рядом с собой и которые наверняка разнесли там половину перегородок только ради того, чтобы поупражняться в скорости плетения боевых заклятий.

– Мы все убрали, – поспешил вмешаться Тирриниэль, так же старательно оттирая сажу с лица.

– Правда, мам, – согласно закивал Тор. – Там все стало, как раньше.

– Ага, – глубокомысленно хмыкнула Гончая. – Из чего следует заключить, что вы разрушили там все, до чего дотянулись.

Перворожденные, включая владыку Л’аэртэ, сконфуженно переглянулись.

– Ну, мы…

– Ладно, поджигатели неугомонные, – вздохнула Белка, обреченно махнув рукой. – Приведите себя в порядок, а потом перекусим, не то Стрегон скоро с голоду помрет или, чего доброго, кору на деревьях начнет грызть, не дождавшись обеда. Вторым Лакром становится, не иначе. Впрочем, побратимов ведь подбирают по себе?

Стрегон предпочел сделать вид, что не услышал и не заметил повеселевших перворожденных. Он размышлял над причинами, по которым Гончая не захотела видеть его среди охотников, даже Ширу велела не вмешиваться. Ведь одно дело, когда отказался сам, и совсем другое, когда считают, что не подходишь. Недостаточно стойким оказался? А может, все дело в том, кто был его предком? Может, не все так хорошо, как она хотела показать? Интересно, где и как погиб Сар’ра? Надо будет разузнать…

Белка, словно почувствовав его порыв, поспешно отступила в сторону, а после, перекинувшись парой слов с подошедшими близнецами и обменявшись красноречивыми взглядами с Тирриниэлем, и вовсе вернулась в подземелья. То ли пряталась от настойчивых расспросов, то ли не желала говорить на эту скользкую тему, а то ли действительно решила проверить, что там натворили остроухие маги.

Шир какое-то время медлил, напряженно что-то обдумывая, но потом махнул рукой и пошел следом. Так уверенно и быстро, что стало сразу понятно – в недрах Лабиринта он бывал не раз. Миновал разинутую драконью пасть, покосился на гигантские изумруды и углубился в переплетение каменных коридоров, твердо собираясь продолжить неоконченный разговор.

Владыка Л’аэртэ вопросительно приподнял брови, молча интересуясь, за что смертному предоставлены такие привилегии, но Крес с Тоссом только пожали плечами и отвернулись, занявшись более важными делами: в четыре руки сняли с едва теплившегося огня шест с зажарившимся до хрустящей корочки кабаном и, поднатужившись, поволокли его к столу – наступало время обеда.

– Бел? – осторожно позвал Шир, оказавшись у знакомой двери – высокой, выточенной из черного палисандра и украшенной затейливой резьбой, которую хозяин когда-то нанес собственноручно.

Изнутри послышался тихий вздох.

– Погоди, я сейчас…

Через несколько мгновений дверь открылась и на пороге возникла закутанная в простыню Гончая. Какая-то маленькая, слабая и очень-очень печальная. Только самые близкие люди видели ее настоящей. Правда, нечасто и недолго, потому что она не любила выглядеть беззащитной. Вот и сейчас попыталась это скрыть, но тоска в ее глазах была слишком велика, чтобы внимательный взгляд этого не заметил. А чуть покрасневшие веки и припухшие губы говорили сами за себя.

Шир, видевший ее и в гораздо более расстроенных чувствах, беспокойно дернулся.

– Бел, ты чего? Переживаешь?

– Как всегда. Хочешь зайти? – отвернулась Белка, стряхивая непрошеное отчаяние.

Охотник кивнул, и она, отступив от двери, отошла в мягкий полумрак, в котором были не так заметны мокрые дорожки на ее щеках и до крови искусанные губы.

Внутри царила тишина. Комната не была роскошной и не поражала богатым убранством: Белка никогда не любила излишеств, да и Таррэн – тоже, хотя для наследника Изиара это было по меньшей мере странно. Кичливой роскоши он всегда предпочитал сдержанную красоту простых форм, обилие золота не уважал, а изысканные предметы интерьера с легкостью променял на природную чистоту и живые стены из благородного палисандра. И это чувствовалось даже здесь, в самом сердце древнего Лабиринта, сохранившего в глубине своих недр частичку истинного Темного леса ради того, чтобы хозяин чувствовал себя как дома.

Из мебели тут присутствовали лишь два уютных кресла, зеркало и маленький столик, созданный скорее для красоты, нежели для выполнения за ним какой-то работы. Под ногами шелестел густой ворс травяного ковра. Покрытые нежной листвой стены радовали глаз. Под потолком тускло горели несколько магических светильников, но света в комнате хватало для того, чтобы чувствительные глаза Шира различали даже мельчайшие детали.

Наскоро оглядевшись и поняв, что за прошедший месяц тут ничего не изменилось, он решительно придвинул к себе одно из кресел и осторожно присел на подлокотник, не переставая изучать гордо выпрямленную спину Гончей, ее тонкие руки, на которых виднелась сложная вязь эльфийских узоров, маленькие стопы и смутно угадывающийся под простыней силуэт. Но особенно – ее изящные кисти, на одной из которых тускло светился родовой перстень: золотой дракон уже давно не казался живым, его глаза поблекли, изумруд в зубах потемнел, а чешуя перестала радовать своими радужными переливами.

Белка не заметила этого взгляда: стоя перед большим зеркалом, тихонько массировала виски, пытаясь унять немилосердную боль, которая в последние годы стала тревожить ее все чаще.

– Ты расстроилась из-за полукровки? – наконец нарушил тягостное молчание охотник.

– При чем тут это?

– Мне показалось, ты не просто так его привела. Он мог бы стать нам ровней.

– Мог бы, – призналась Гончая, отнимая руки от лица. – Стрегон – отличный воин с превосходным чутьем. Его даже братство не сумело испортить, ты ведь знаешь мое отношение к наемникам. Но я отчего-то рада, что он отказался.

Шир удивлено привстал.

– Почему?

– В первую очередь я не хочу, чтобы он повторил судьбу своего далекого предка.

– Ты… коснулась его?

– Три дня назад, иначе он бы не выжил.

Охотник многозначительно присвистнул.

– Надеюсь, он не помнит, что произошло?

– Нет, – покачала головой Белка. – Парни, конечно, рассказали, однако самого главного они пока не осознают, а ему я велела забыть. Но ты же знаешь: я не маг, поэтому не могу ничего гарантировать. Любая встряска, и это выплывет наружу…

Охотник нахмурился.

– Я понял. Ему лучше быть от тебя подальше.

– Точно, – вздохнула она. – Если бы здесь находился Таррэн, он смог бы помочь. Если бы Стрегон был чистокровным человеком, у него тоже появился бы шанс. А так… Боюсь, это слишком опасно.

– А руны? – задумчиво уточнил Шир. – Или магия эльфов? Что, если попробовать поступить с ним, как с нами?

Белка с сожалением покачала головой.

– На нем уже горят руны подчинения. Не такие, как на мне, конечно, но они не позволят нанести на его кожу ни одной, даже самой крохотной метки. Ни гномьей, ни эльфийской, ни какой-либо другой: они слишком непримиримы и наносятся в самом конце, потому что отторгают любое иное вмешательство. Это в лучшем случае. А в худшем – убивают носителя. Талларен в свое время именно на этом обжегся и целых триста лет не мог создать правильную комбинацию. А со Стрегоном я не хочу рисковать.

– Вот оно что…

– Но ты же не для этого сюда пришел? – вдруг спросила она, изучая старого друга. – Не для того, чтобы оспаривать мои решения?

– Нет, Бел, – криво улыбнулся Шир. – Но сегодня ко мне подошел Тор и спросил, почему он чувствует в этом лесу каждое существо, которое там живет, а вот отца не видит.

Белка словно окаменела.

– Он сказал: все в мире имеет свой цвет. Все в нем цветет, радуется и живет, как единое существо. Сказал, что хорошо слышит лес, слышит голос Лабиринта и точно знает, что происходит в округе. Он также спросил меня: кто те люди, от которых вы скрывались по пути сюда? Почему некоторых из них ты убила? Почему привела с собой незнакомцев, каждому из которых есть что от нас скрывать? И почему он смотрит на них глазами своего леса, а отца за одиннадцать лет так ни разу и не увидел?

– Боже… – сдавленно прошептала Белка, стремительно бледнея. – Они сливаются слишком быстро!

Шир с сочувствием кивнул.

– Всего месяц назад Тор этого не умел.

– Скоро он сможет дотянуться до самого хребта, а когда поймет, что Таррэна нет даже там…

– Ты должна сказать ему правду, – прошептал охотник. – Тор – сильный мальчик. Он поймет.

– Нет! Он первым делом попробует вернуть Таррэна, понимаешь! Тоже сунется в этот проклятый портал и сгинет! Тор слишком упрям… все они слишком упрямы… Боже, как мне уберечь его от беды?!

– Может, не все так плохо? Может быть, с Таррэном все в порядке, просто он задержался или был ранен, а теперь выздоравливает?

– Издеваешься? – зло покосилась Гончая и подняла левую руку с родовым перстнем. – Он гаснет, Шир! С каждым годом тускнеет все сильнее, будто Таррэн надвое разрывается между нашими мирами! Будто он умирает там каждый день, а я ничем не могу помочь. Мне из-за своей магии нельзя даже подойти к порталу, иначе он закроется, а новый мы уже не сумеем открыть! Никто не знает координат, кроме Таррэна! Тир с Элом уже все средства испробовали, чтобы его вернуть! Тебр со дня открытия портала сам не свой ходит! Из-за портала они сейчас вполовину слабее, чем всегда! Держат его открытым день и ночь, подпитывают, не жалея себя! И я не могу их просить помочь чем-то еще, потому что этот Торков портал горит только за счет их жизненных сил! Эта дрянь высасывает жизнь из моих детей! Год за годом пожирает их души заживо! И позволить, чтобы еще и Тор…

У Белки вдруг сорвался голос.

– Не могу, – прошептала она. – Больше я такого не выдержу. Если у Тиля не получится, не знаю, что тогда будет.

– А может, оно того не стоило? – тихо спросил Шир в оглушительной тишине, и Гончая сжала челюсти. – Может, надо было оставить, как есть, и не вмешиваться в законы природы?

– Не знаю… Теперь я уже ни в чем не уверена…

– Ты тоже угасаешь, Бел, – прерывисто вздохнул охотник, стараясь не смотреть на ее лицо. – Тирриниэль прав: без Таррэна ты гаснешь, как свеча на ветру. Если он не вернется в ближайшее время, хмера поглотит тебя. Ты и сама это чувствуешь: теперь ни дня не проходит без боли, верно? А если это все-таки случится…

– Тогда ты сделаешь то, что должен, – внезапно ее голос похолодел. – Все вы мне поклялись на крови.

– Да, – хрипло подтвердил Шир. – Мы помним. Вся стая готова прийти на помощь.

Гончая снова потерла нещадно ноющие виски.

– Мне надо поговорить с Тором. Все ему объяснить и сказать, что я снова ухожу.

– Он расстроится.

– Чем быстрее мы проверим идею Тиля, тем больше шансов узнать, что случилось с Таррэном на самом деле. Если он жив, мы его найдем. Если же нет… – Белка прикусила губу, – значит, хотя бы отыщем тело. И тогда будет нечего бояться, что Лабиринт нашел себе нового хозяина. Предупреди Креса и Тосса, пусть глаз с Тора не сводят. С Хиш я, пожалуй, поговорю сама. А ты собирайся: завтра с рассветом выходим.

– И все-таки ты уверена, что не хочешь ему рассказать?

– Когда вернемся, тогда и расскажу, пусть все определится до конца. Тогда он хотя бы будет знать, что ждать отца больше не надо.

– Хорошо, – со вздохом поднялся охотник. – Ты как, справишься? Может, тебе папоротник принести – у меня еще есть небольшой запасец?

Белка покачала головой.

– Стараюсь обходиться своими силами. Если станет невмоготу, тогда и возьму. Но все равно спасибо.

Шир кивнул и, подавив новый вздох, ушел. Правда, на самом пороге не удержался и все-таки обернулся. Белка сидела в кресле, глядя прямо перед собой. Все такая же беззащитная, подавленная, отчаявшаяся вернуть любимого мужа, упорно сопротивляющаяся страшной правде и сильно ослабевшая за эти двенадцать лет. Однако даже сейчас она все еще была невероятно, неистово, просто безумно красива. И этого даже он, устойчивый к ее смертоносным рунам, не мог не замечать.

Глава 6

Поутру собирались быстро. Бо́льшую часть поклажи увязали еще вчера, о чем-то вспомнили только сегодня, а кое-что охотники притащили Белке буквально в последний момент – неслышно шепнули пару слов на ухо, загадочно покосились на наемников, а потом передали маленькой Гончей небольшой тючок.

– Держи, авось пригодится.

– Надо же, вспомнили, – тихонько фыркнула Белка, запихивая подарок в мешок. Близнецы с готовностью ухмыльнулись, но она больше ничего не сказала. Только хлопнула каждого по плечу, кинула последний взгляд на Лабиринт, убедилась, что маленький Торриэль находится под надежной охраной, а потом вздохнула: – Пора…

– Не попрощаешься с сыном? – беспокойно обернулся к ней Тирриниэль.

– Я все сказала ему вчера.

– Может, не стоило вот так?..

– Стоило, Тиль. – Белка с усилием перевела взгляд на владыку эльфов. – В противном случае он непременно пошел бы за нами. Сам знаешь: мужчины Л’аэртэ невероятно упрямы. Так что пусть спит. Крес и Тосс сообщат, что мы ушли немного раньше, и постараются сделать все, чтобы это прозвучало как можно убедительнее. Лабиринт я тоже попросила молчать до поры до времени, не поддаваться силе моего проныры. А когда придет время, если Проклятый лес проснется или если я, в смысле мы не вернемся в срок, то Хиш расскажет ему, что, как и почему. Надеюсь, по возращении нам не придется отстраивать подземелье заново.

Тирриниэль вздохнул.

– Все-таки это неправильно.

– Неправильно было уходить в портал в одиночку, – сухо отозвалась Гончая, мгновенно ощетинившись. – Неправильно было решать все без меня. И скрывать от нас его уход тоже было неправильно. Но сейчас я не позволю тебе творить глупости и не дам подвергнуть Тора ненужному риску. На этот раз мы все сделаем так, как нужно. Сделаем так, как я решила, ясно?

– Да, Бел, – слабо улыбнулся темный эльф.

– Тогда зови своих ушастых друзей и идемте.

– Нас не надо звать, – тихо сообщил Ланниэль, появляясь на пороге временного жилища. – Мы готовы.

– Хорошо, – ничуть не удивилась она. – Терг? Лакр?

– Мы все помним, – хором отозвались братья, по примеру остроухих спутников нацепив подаренные Гончей доспехи и вооружившись до зубов.

– Стрегон?

Стоящий в стороне полуэльф оторвался от созерцания величественных палисандров по краю гигантской поляны и наклонил белую голову:

– Я в порядке.

Белка на мгновение задержала взгляд на его осунувшемся лице и, не вдаваясь в подробности, кивнула. Впрочем, Стрегону отчего-то показалось, что она и без того прекрасно знала про его трудности, как и то, что за прошедшую ночь он почти не сомкнул глаз.

– Так, – Гончая на мгновение прикрыла веки, – природу за кордоном вы уже видели. Знаете, на что она способна и чем вам будет грозить невнимательность. Теперь, когда Лабиринт вас запомнил, станет полегче, но полностью от опасности это не избавит. Особенно тебя, Тиль.

– Да, я знаю.

– Не знаешь, – ровно отозвалась она. – В течение трех дней Стрегон не сможет тебя прикрывать – ваша связь из-за моего вмешательства исчезла, поэтому твоя аура стала ярче. Связь Ланниэля, к счастью, не пострадала, так что за него можно не волноваться. Но тебя придется прикрывать нам с Широм. А это, как понимаешь, потребует всей твоей выдержки.

Тирриниэль заметно нахмурился.

– А как же Лакр?

– Его одного для тебя недостаточно. К тому же о тебе знает наш друг Одер, который наверняка не потерял надежду урвать себе кусочек эльфийского мясца. Именно поэтому мы немного переиграем ваши позиции, и с этого дня ты, Тиль, пойдешь между мной и Широм.

Стрегон мрачно зыркнул исподлобья. Иными словами, он слишком ослаб, чтобы и дальше прикрывать мастера Тирриниэля? Где же теперь его место в ситте?

– Ты идешь вместе с Ланом и Картисом, – холодно известила полуэльфа Белка. – Сразу за тобой – Лакр, Терг и Брон. Ивер – замыкающий.

– А я? – удивился Торос, которого обошли вниманием, и она так же холодно добавила:

– Ты двигаешься сразу за нами. Вопросы?

Братья, собравшиеся было возразить, что неразумно менять построение натасканного за годы службы ситта, в последний момент прикусили язык: все верно, вожак еще не восстановился. Поэтому на самом деле задача, поставленная Белкой Торосу, звучала так: все последующие дни ему придется держаться рядом с истощенным вожаком и следить, чтобы тот не отстал. Подхватить под руку, если придется. Защитить, если на них все-таки нападут. Закрыть собой, если в этом возникнет необходимость.

Стрегон почувствовал, как внутри него снова поднимается волна раздражения. Да, он понимал, что какое-то время будет уступать остальным в силе, скорости и сноровке. Сознавал, что ближайшие дни будет не так ловок, как обычно. Прекрасно отдавал себе отчет, что станет уставать гораздо быстрее остальных, но… Торк возьми! Он был не настолько плох, чтобы к нему приставляли няньку! Неужели Белка считает, что такая «забота» ему по душе?!

Белка с холодным интересом уставилась на полуэльфа, светлые глаза которого на какой-то миг заледенели. Но затем сжавшиеся кулаки медленно расслабились, сведенные плечи опустились. Стрегон с усилием отвернулся и принялся мысленно считать до миллиона. Говорят, здорово помогает при бешенстве.

Лакр, поняв, что бури не будет, тихонько перевел дух.

– Прекрасно, – тонко улыбнулась Гончая, взяв свой мешок. – Тогда надевайте капюшоны плащей, и идемте.

Братья сдвинулись с места, прямо на ходу преображаясь, словно перед грядущим испытанием. Их движения снова стали скупыми и отточенными, быстрые взгляды – цепкими и внимательными, усмешки на губах – хищными, а походка – плавной и какой-то крадущейся.

Однако стоило рядом с Белкой появиться Ширу, как наемники мгновенно почувствовали разницу: они пришли сюда незваными гостями – чуждыми этому месту, но хорошо вооруженными и готовыми ко всему. А он в своей чешуйчатой броне выглядел такой же неотъемлемой частью этих мест, как величественные палисандры, притаившиеся под кустами зверги или крадущаяся по следу кабана хмера. Он был охотником, всю жизнь проведшим среди этой жутковато привлекательной природы, знал ее, чувствовал до последнего листочка и казался странно уместным рядом с маленькой Гончей. Удивительным образом дополнял ее своей могучей фигурой. Стелился по земле диким зверем. Даже верхнюю губу чуть приподнял, демонстрируя поразительно крупные зубы, среди которых очень уж явно выделялись верхние клыки. А его темные глаза неожиданно приобрели нехороший янтарный отблеск, будто в этой черной глубине скрывался лютый зверь, готовый в любой момент вырваться наружу.

Лакр невольно поежился, когда охотник мазнул по нему равнодушным взглядом, а потом едва не отступил назад, расслышав в хрипловатом голосе Шира отчетливые рычащие нотки.

– Может, мне пройти вперед? – спросил у Белки странным образом преобразившийся охотник. – Проверю тропы, пугану, если надо, попробую, чем воздух пахнет…

– Нет. Ты нужен мне здесь, – ровно ответила она, натягивая перчатки.

– Хорошо. Как работаем?

– Ложная связка.

– Кто?

– Тиль, – кивнула в сторону владыки Л’аэртэ Гончая. – Стрегон на время выбыл, так что придется оставить его на тебя.

– А ты? – неуловимо нахмурился охотник, беспокойно переступив ногами.

– Сейчас он важнее.

– Насколько я могу им доверять?

– Как новичкам, – безразлично отвернулась к лесу Гончая, игнорируя вопросительные взоры эльфов. – На сутки, вряд ли больше. Думаю, завтра Стрегон уже войдет в силу, тогда и пойдем с тобой в паре. Надеюсь, ты еще не забыл, как со мной тяжело?

Шир усмехнулся, снова обнажив острые зубы.

– Нет, Бел. Я помню.

– Хорошо. Твоя дистанция – два шага. Обзор слева, плюс Тиль, плюс небо. Направление – северо-восток, к Зеленой реке. Но там мы малость сменим курс, так что не удивляйся.

– Зачем? Бел, что ты задумала? – вдруг насторожился охотник.

Белка небрежно отмахнулась.

– Просто хочу кое-что проверить…

Лабиринт они покидали в полном молчании. Да и зачем что-то говорить, когда все уже было обсуждено и принято, как данность? К тому же братья не привыкли нарушать приказы, а эльфы верили Белке безоговорочно и ни на миг не усомнились в ее праве на выбор маршрута.

То, что в отряде появилась дополнительная боевая единица, никого не смутило, да и оспаривать решение Гончей никто бы не рискнул. Даже Тиль, хотя он и терялся в догадках по поводу Шира точно так же, как все остальные. Ясно было одно – за всем этим крылась какая-то тайна, причем не менее важная, чем Лабиринт, маленький Торриэль или красавица Хиш, признавшая мальчишку хозяином.

Придя к неутешительным выводам, Ланниэль переглянулся с Картисом, понимающе скривил губы, показывая, насколько уже устал от нескончаемой череды загадок. Бросил последний взгляд на притихшую поляну, где остались Крес и Тосс. Оглянулся на Лабиринт и, мысленно попрощавшись с Тором, двинулся следом за Белкой, искренне надеясь, что когда-нибудь сумеет вернуться в этот островок покоя. Если, конечно, высокий лорд сможет справиться с порталом и сделает то, что задумал.

Изумрудные глаза дракона странно мигнули, когда Белка шагнула за плотную стену палисандров, несколько минут пристально сверлили спины людей и нелюдей, а потом угасли, утратив всякий намек на разум. Из раскрытой пасти вырвался долгий, почти неуловимый вздох, смутно напоминающий тоскливое «прощай!», после чего уровень воды в фонтане слегка снизился, а белоснежные бортики необъяснимо потемнели. Выглядело все так, словно Лабиринт приспустил флаги и прикрыл усталые веки, не желая видеть, как уходит в никуда хозяйка, которой он был обязан вторым рождением и самой жизнью. В том числе и той, что оставалась на его попечении в самой глубине подземных недр. Пока еще короткой, но очень важной жизнью, имя которой – Торриэль илле Л’аэртэ.


Через очередной кордон они перебрались всего за полдня. И потребовало это не больше усилий, чем если бы им пришлось рысцой преодолеть тщательно вычищенный, заботливо расширенный и старательно подметенный гномий путь. Лабиринт, повинуясь приказу Белки, постарался сделать все, чтобы ее маленькая стая не встретила по дороге препятствий. Заранее убрал колючки, спрятал под мох коряги, свернул ядовитые лепестки, вынудил зверье отступить на безопасное расстояние. Освежил тягучий и душный воздух легким ароматом хвои, выстроил вокруг небольшого отряда надежные стены, выровнял землю и ненавязчиво окружил заботой, которую было трудно ожидать от полуразумного творения проклятого владыки Изиара.

Конечно, местные твари никуда не делись – побратимы каждый миг ощущали на себе десятки и сотни внимательных взглядов. Словно Лабиринт вежливо проводил гостей до порога, предупредительно открыл калитку, но при этом дал понять, что при необходимости готов защищать себя и Белку до последнего вздоха.

Лакр вздохнул с неимоверным облегчением, когда кажущийся бесконечным коридор наконец закончился, открыв взглядам наемников вид на бескрайние просторы Проклятого леса. Настороженно проследил, как тоннель за их спинами сомкнулся, отрезая сердце этих земель от остального мира. На всякий случай отступил подальше и только потом перевел дух: кажется, самое страшное осталось позади.

Шир, одним из первых выбравшись на свободное пространство, глубоко вздохнул. При этом грудная клетка его расширилась так, словно он хотел вобрать в себя сразу все запахи окружающего леса. Секунду спустя он бодро встряхнулся и, убедившись, что вокруг все спокойно, с неожиданным лукавством покосился на подошедшую Гончую, то ли спрашивая о чем-то, то ли молча советуясь.

Белка едва заметно качнула головой, после чего Шир кивнул и, придирчиво оценив готовность отряда к пути, первым двинулся в чащу. Правда, к немалому удивлению чужаков, пошел по направлению к северу, несмотря на то что Золотой лес располагался на востоке, а видимых причин для смены маршрута не было.

Тирриниэль, моментально уловив эту странность, вопросительно взглянул на Белку, но смолчал. Побратимы тоже держали рты на замке. А Гончая, убедившись, что никто не возражает, нагнала Шира, уверенно заняла место ведущего и продолжила двигаться все в том же неправильном направлении.

Как ни странно, оказавшись за пределами Белкиного дома, братья почувствовали себя гораздо увереннее, чем в тот день, когда впервые пересекли границу. Может, за время пребывания рядом с Гончей чувство опасности слегка притупилось, может, полученный опыт сыграл свою роль, а может, присутствие Шира успокаивало. Однако в какой-то момент Стрегон с удивлением признал, что начал подмечать детали, на которые прежде не обращал внимания.

Вот, похоже, рыжая белка мелькнула и пропала среди густой листвы. Вот спрятался между опавших иголок аккуратный след зверга. Вот зажужжал возле левого уха назойливый комар… толстый, здоровенный, голодный… но жужжал недолго, потому что аромат эльфийского меда здесь знала каждая тварь, и от бегущих по лесу людей комары шарахались с завидной скоростью, впрочем, как и стрекозы, и бабочки, и вся многочисленная мошкара.

Стрегон не раз подмечал, как, едва заметив Белку, бросают свои гнезда и торопливо отлетают подальше мелкие пичуги. Как сердито сопящий под кустами еж негодующе фыркает и поспешно покидает выбранную ею тропу. Как проносящиеся над головами птахи покрупнее с шумом устремляются в пышные кроны, будто опасаясь, что на них задержится ее холодный взгляд. А неясные тени за стволами то и дело прыскают в стороны, стремясь не попасться ей на глаза.

Братья не видели ее лица – Белка шла по-прежнему первой, не оборачиваясь и не давая себе труда проверить, как справляются с нагрузкой спутники. Однако если могучий Шир скользил по лесу хищным зверем, диким волком несся по траве, многозначительно приподняв верхнюю губу; угадывал малейшие неровности почвы, перепрыгивал через поваленные стволы и небольшие овраги, стараясь не потревожить лес своим присутствием, то маленькая Гончая держалась нарочито так, чтобы быть замеченной. Она словно бросала вызов таящимся в лесу тварям, демонстративно не покрывала волосы и не прятала лицо, но никто не смел заступить ей дорогу.

Стрегон в который раз покосился на прямую спину Гончей, а потом поймал себя на мысли, что неприкрыто любуется ее отточенными движениями, в которых угадывалась неимоверная сила с неподражаемой грацией. Заслушивается тихим голосом, когда грозное рычание хмеры мгновенно сменялось чарующими интонациями заботливой матери.

Стрегон перехватил взгляд Шира и удивленно приподнял брови. Ого! А ведь этот зверь тоже неотрывно за ней следит! Подмечает едва уловимые движения ее пальцев, безошибочно расшифровывает трепет ресниц и стремительные взмахи руки, в зависимости от подаваемых ею знаков приближается или чуть отдаляется от оставленного на его попечение Тиля. Правда, в его взгляде, помимо внимания, нет-нет да и проскальзывало нечто странное. Нечто, что Стрегон назвал бы затаенной гордостью, если бы мог предположить, что такое вообще возможно. Но это было вовсе не то чувство, с которым мужчины обычно провожают красивую женщину. Скорее ничем не замутненный, почти мальчишеский восторг, когда едва вошедшие в силу подростки наблюдают за гораздо более опытным бойцом, при этом четко понимая, что до столь высокого уровня им еще расти и расти.

Эта диковатая мысль поразила Стрегона настолько, что на какое-то время он даже перестал следить за окрестностями. Он размышлял об этом, старательно вспоминая все, что слышал о Серых пределах и Гончих, пытаясь связать все это с Золотым лесом и с тем, что рассказали близнецы. И нутром чуял, что отношения Белки и Шира таят много загадок.

В конце концов Стрегон пришел к выводу, что Шир, безусловно, знает о прошлом Белки. Мирится с тем фактом, что она гораздо старше его. Прислушивается к ее словам. Позволяет себе с нею спорить, но никогда не заходит за некие, давным-давно определенные рамки. Более того, прекрасно осведомлен об истоках ее жутковатой силы, хорошо помнит ее мужа, трепетно заботится о ее сыне, безмерно уважает и немного опасается, что вполне естественно… Вот только все это лежало на поверхности, тогда как истинная причина крылась в чем-то другом.

Стрегон терялся в догадках до самого вечера, пока впереди не показалась знакомая стена из тесно переплетенных веток. Краешком сознания полуэльф отметил место, где пришлось перебраться через небольшую протоку, заросшую камышом. Запоздало подумал, что это, наверное, и была Зеленая речка, о которой поутру говорил охотник, но потом выбросил лишние мысли из головы.

Лакр облегченно вздохнул, очутившись в очередном месте мира, по-деловому огляделся, с удовлетворением подметив, что эти уютные полянки похожи друг на друга как две капли воды. Кивнул огромному ясеню, как старому знакомому, а потом без опаски наклонился к ручейку, выбегающему из-под его могучих корней.

– Уф! Хорошо-то как! – промычал он, умыв лицо и вдоволь напившись. – Бел, сколько же этих полянок понатыкано по лесу?

– Двадцать две, – отозвалась Гончая, привычно закрывая проход. – По одиннадцать на каждую сторону от Лабиринта.

– Я думал, штук двести, минимум!

– А зачем? Мне они не нужны, Таррэну и детям – тоже.

– Так для чего тогда вы их создавали?

Белка невозмутимо пожала плечами.

– Для таких дураков, как ты, которые, вместо того чтобы сказать «спасибо», все время привередничают.

– Я не привередничаю! – возмутился ланниец под смешки побратимов.

– Не нравится – можешь в лесу ночевать.

– Бел, я же просто спросил!

– А я ответила. Изначально, правда, их еще Изиар придумал, чтобы, ну, не важно зачем, – вдруг кашлянула Гончая. – А мы с Таррэном лишь изменили их число и местоположение, чтобы быть уверенными, что никто, кроме нас, о них не узнает. Вам, кстати, несказанно повезло прикоснуться к этой страшной тайне, так что не удивляйся, рыжий: если надумаешь проболтаться, может случиться так, что однажды ты проснешься поутру и обнаружишь, что кто-то отгрыз тебе ногу. Или голову. Вместе с болтливым языком.

Лакр засопел, наотрез отказываясь понимать такие «шутки», и отвернулся, не заметив, как при слове «отгрыз» у Шира плотоядно сверкнули глаза. Стрегон и эльфы оказались более внимательными и постарались усесться так, чтобы странный приятель Белки оставался в поле зрения. Сам же охотник только усмехнулся волчьей усмешкой, от которой спутникам стало не по себе.

– Сходи перекуси, – вполголоса посоветовала ему Белка. – Я тут присмотрю.

Шир смерил взглядом насупленного Лакра, облизнулся, словно вспомнил о чем-то вкусном, но потом все-таки кивнул.

– Я недолго.

Гончая посторонилась, когда он наклонился и положил у ее ног свои клинки. Так же молча проследила, как он бросил под ясень дорожный мешок. Странно хмыкнула, когда его ноздри затрепетали, жадно вбирая в себя прохладный воздух, и требовательно подтолкнула в спину.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.