книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

К. Функе

Бесстрашная Игрэйн

сказочная повесть

Крепость у леса

Игрэйн проснулась: что-то ползало по её лицу, что-то со множеством лапок. Она открыла глаза – и вот он, прямо на кончике её носа, толстый чёрный паук. Больше всего на свете Игрэйн боялась пауков.

– Сизиф! – прошептала она дрожащим голосом. – Сизиф, проснись! Прогони паука!

Кот поднял серую морду с живота Игрэйн, сверкнул глазами, потянулся – и заглотил паука с кончика носа Игрэйн. Хоп! Паука как не бывало.

– Разве я велела его съесть? – Игрэйн смахнула со щеки кошачью слюнку и столкнула Сизифа с кровати. – Паук на носу, – проворчала она, откидывая одеяло. – И прямо накануне моего дня рождения. Это не предвещает ничего хорошего.

Она босиком прошлёпала к окну и выглянула на улицу. Солнце уже стояло высоко над крепостью Бибернель. Башня отбрасывала тень на весь двор. Голуби чистили пёрышки на зубчатых стенах, а внизу в конюшне фыркала лошадь.

Бибернель, больше трёхсот лет принадлежавшая семье Игрэйн, построил ещё прапрапрапрадедушка её мамы. (Может, там было и больше «пра», Игрэйн не знала точно.) Крепость была небольшая, в ней имелась всего одна покосившаяся башня, стены не толще метра, но для Игрэйн она была лучшей на целом свете.



Во дворе Бибернеля между камнями брусчатки цвели дикие цветочки. Под крышей башни ласточки лепили весной свои гнёзда, а в крепостном рве под голубыми кувшинками жили водяные змейки, которых Игрэйн кормила с руки. Ворота крепости охраняли два сидящих на выступе стены каменных льва. Когда Игрэйн счищала мох с их гривы, они мурлыкали как кошки, но, если к крепости приближался чужой, скалили свои каменные зубы и рычали так грозно, что даже волки прятались в ближнем лесу.

Львы были не единственными стражами Бибернеля. Со стен глядели каменные физиономии, строя страшные гримасы всякому чужаку. Если пощекотать их носы ласточкиным пером, они смеялись так громко, что с зубчиков крепости сыпался голубиный помёт, но их широкие пасти могли заглатывать и пушечные ядра, а горящие стрелы они перекусывали так, будто не знали ничего вкуснее.

Но к счастью, в их каменные пасти уже давно не попадали ни стрелы, ни пушечные ядра. На Бибернель уже много лет никто не нападал. Раньше, ещё до рождения Игрэйн, времена были менее спокойные, потому что у её семьи хранились колдовские и чародейские книги, которыми мечтали завладеть многие могущественные люди. Рыцари-разбойники, герцоги, бароны и даже два короля нападали на Бибернель, чтобы отнять книги. Но все уходили ни с чем, а потом наступили более мирные времена.

– Чуешь запахи? – Игрэйн усадила Сизифа рядом с собой на подоконник и вдохнула прохладный утренний воздух.

До неё доносился тонкий запах древесной золы, мёда и вербены. Из верхнего окошка башни в утреннее небо поднималось розовое мерцание. За тем окном находился кабинет родителей Игрэйн. Благородный сэр Ламорак и прекрасная Мелисанда были самыми могущественными чародеями на всём пространстве между Шепотливым лесом и Гигантскими холмами.

– Зачем они колдуют в такую рань? – обеспокоенно шепнула Игрэйн на ухо Сизифу. – Пожалуй, ещё и не завтракали. Может, боятся, что не успеют приготовить мне подарок?

Она быстро согнала моль со своих шерстяных штанов, влезла в них и через голову натянула на себя прадедушкину кольчугу. Хотя та и доставала ей до колен и, признаться, была не очень удобной, Игрэйн надевала эту кольчугу каждый день с тех пор, как нашла её в оружейном зале. Альберт, старший брат Игрэйн, хотел, как их родители, стать чародеем, но Игрэйн находила всё это колдовство ужасно скучным. От заучивания заклинаний, состава ингредиентов для магических порошков и растворов у неё начинала болеть голова. Нет уж. Лучше быть как прадедушка, Пелей фон Бибернель. Если верить семейным преданиям, он был рыцарем, сражался на турнирах и с утра до вечера переживал разные приключения. Альберт смеялся над её желанием, но так уж устроены старшие братья. Время от времени Игрэйн мстила, подсовывая в его чародейскую мантию мокриц.

– Смейся-смейся! – говорила Игрэйн, когда он разыгрывал её. – Мы ещё посмотрим. Спорим на десять твоих дрессированных мышей, что однажды я выиграю королевский турнир.

Альберт любил своих мышей, но пари Игрэйн всё-таки принял. А сэр Ламорак и прекрасная Мелисанда обеспокоенно переглядывались всякий раз, когда дочь являлась к завтраку в кольчуге. Нет, семья не считалась с её планами на будущее.

– Идём, Сизиф. – Игрэйн застегнула ремень и взяла под мышку зевающего кота. – Пошпионим немного.

Она в несколько прыжков сбежала по лестнице в рыцарский зал, миновала галерею портретов своих предков (вид у всех был безрадостный) и толкнула двустворчатую дверь, ведущую во двор. Стоял чудесный тёплый день. Аромат цветов запутывался между крепостных стен, смешиваясь здесь с запахом мышиного помёта.

– Ах, Сизиф, Сизиф! – корила Игрэйн кота. – Если ты и дальше будешь смиряться с мышами Альберта, их разведётся столько, что некуда будет ступить! Не мог бы ты их хотя бы припугнуть?

– Слишком опасно, – проворчал кот и сонливо прикрыл глаза. Он умел говорить с тех пор, как Игрэйн посыпала его красным волшебным порошком Альберта. Но желание поговорить у кота возникало крайне редко.

– Ты трус, – сказала Игрэйн. – Альберт никогда не превратит тебя в собаку, хотя и грозится это сделать. Он просто не умеет. Да если бы и умел, родители никогда ему не позволят.

Сизиф только зевнул в ответ и притворился спящим на руках у Игрэйн, которая несла его к башне. Единственная башня Бибернеля, окружённая глубоким рвом, находилась прямо посреди двора крепости, вдали от дома и стен. В этой башне предки Игрэйн пережили не одну осаду, потому что здесь можно было укрыться, даже когда вся остальная крепость была захвачена. Через ров к башне вёл узкий деревянный мост, который поднимали во время войн. Раньше под мостом жил дракон (в семейной хронике его называли «пожирателем рыцарей», хотя он был не очень большим). Игрэйн бы очень хотелось, чтобы он по-прежнему там жил, ведь теперь под мостом кишмя кишели пауки, из-за чего у неё каждый раз тряслись поджилки, когда она навещала родителей в башне. А иногда Альберт, чтобы досадить Игрэйн, немного приподнимал мост, чтобы ей пришлось прыгать. Как и сегодня. Проклиная брата, она прыгнула, держа Сизифа под мышкой.

– А теперь тихо! – шёпотом скомандовала Игрэйн, крадучись по мосту с трясущимися из-за пауков коленками. – Не мяукать, не фыркать, не мурчать, ни звука. Ты знаешь, у Альберта слух как у летучей мыши.

Кот лишь презрительно глянул на неё, когда она поставила его на землю у двери башни. Ещё бы! Он мог красться куда тише, гораздо тише, но Игрэйн очень старалась. На цыпочках она поднималась по бесконечным ступенькам, ведущим прямо к чародейской комнате, а кот в это время не торопясь абсолютно бесшумно следовал за ней. По дороге они спугнули нескольких летучих мышей. Ручные мыши Альберта сидели почти на каждой ступеньке, но Сизиф делал вид, будто не видит их.

На тяжёлой дубовой двери, за которой находился кабинет родителей Игрэйн, были нарисованы магические знаки, а ручкой служила латунная змея, любившая кусать непрошеных гостей за руку.

Игрэйн приложила ухо к двери и прислушалась. Слабо доносилось тихое пение чародейских книг. Сизиф тёрся о её ноги и мурлыкал. Он хотел получить свой завтрак.

– Что я тебе сказала? – зашипела Игрэйн, отталкивая кота. – Ни звука!

Но в этот момент дверь приоткрылась. В щель просунулась голова Альберта.

– Так я и знал! – сказал он и улыбнулся своей традиционной улыбкой «какая-же-ты-глупенькая-младшая-сестра». Нос его был испачкан древесной золой, а в волосах запутались две мыши.

– Я здесь случайно, – огрызнулась Игрэйн. – Я только хотела узнать, когда же будет завтрак.

Альберт улыбнулся ещё шире.

– Ты всё равно ничего не разведаешь! – пропел он. – Тебе никогда не удавалось ничего разузнать заранее и сейчас не удастся! Так что иди и корми змей.

Игрэйн встала на цыпочки, чтобы заглянуть через голову Альберта, но он оттолкнул её.

– Иди играй в рыцарей, сестрица! – сказал он. – А к завтраку я позвоню в колокольчик, когда мы тут управимся.

– Доброе утро, милая! – донёсся из комнаты голос матери.

– Доброе утро! – крикнул сэр Ламорак, её отец.

Игрэйн не ответила. Она показала Альберту язык и с высоко поднятой головой спустилась по лестнице вниз.

Водяные змеи и фехтовальные упражнения

Корм для водяных змей был на кухне. Когда Игрэйн вошла, со стола спрыгнули полдюжины мышей Альберта. Они опять грызли сыр, а когда Сизиф выскользнул из-за ног Игрэйн, они просеменили мимо него так невозмутимо, будто перед ними был не живой кот, а чучело. «Когда-нибудь я их переловлю, – подумала Игрэйн, – даже если Альберт превратит меня за это в паука».

– Каждый год эти секретные перешёптывания, – возмущалась она, накрывая подъеденный сыр кастрюлей. – Но в этот раз они перегнули палку. Уже пять дней колдуют там, у себя наверху. Уж не хотят ли подарить мне слона?

Она налила Сизифу в миску молока, достала из печи ведро с отходами от волшебства – мама всегда прятала его там от мышей – и потащила во двор. Сизиф с испачканной в молоке мордочкой неотступно следовал за ней.

Подъёмный мост противно скрипел, когда Игрэйн его опускала. Ещё бы! Во всей этой чародейской суете никто не удосужился смазать цепи. Сизиф проскользнул между её ног и затаился у края моста. Рыбы, плавающие во рву, не были под защитой Альберта, и кот с удовольствием этим пользовался. Удивительно, как он до сих пор не истребил их полностью, и они там водились целыми стаями. Игрэйн взяла из ведра пару яиц в голубой скорлупе и бросила их в ров.

Вода среди кувшинок тотчас пришла в движение, и пять змей, высунув язычки, потянулись к Игрэйн своими сверкающими головками.

– Мне очень жаль, – сказала она, наклоняясь к ним. – Опять только сухое печенье Альберта да голубые яйца.

Ведро было до краёв наполнено этим добром. Даже Игрэйн признавала, что Альберт колдует довольно умело для своего возраста, но, как только он пытался наколдовать себе что-нибудь съестное, получалось только сухое печенье и голубые яйца.

Змеи, однако, неприхотливы. Вот и сейчас они с восторгом проглотили этот несчастный случай колдовства Альберта. А Игрэйн побрела на другой конец моста и взглянула на болотистые луга, окружающие крепость. Всё было спокойно под утренним солнцем, лишь несколько кроликов прыгали по траве. Игрэйн вздохнула.

– Каждое утро кормить змей, – ворчала она, – по средам и субботам вытирать от пыли волшебные книги, раз в неделю счищать мох с гривы каменных львов – и только раз в год проходит турнир в крепости Дюстерфельс. И больше здесь не случается ничего захватывающего, Сизиф, никогда.

Она со вздохом опустилась на корточки подле кота, и Сизиф принялся тереться серой головой о её колено.

– Завтра мне исполнится уже двенадцать, Сизиф! – продолжила Игрэйн. – Двенадцать! И до сих пор ни одного настоящего приключения. Разве станешь тут знаменитым рыцарем? Не спасать же мне кроликов от лис и белок от куниц!

– И рыб от меня, – мяукнул Сизиф и сунулся когтями в воду, но на сей раз чешуйчатая добыча от него ускользнула.

Игрэйн посмотрела вверх на каменные рожи. Некоторые из них зевали, остальные недовольно косились на жирных мух, которые любили загорать у них на носах.

– Видишь, даже каменные рожи изнывают от скуки, – сказала она. – А уж они бы не отказались для разнообразия перегрызть пару стрел или проглотить по пушечному ядру.

Сизиф только покачал головой и продолжал терпеливо таращиться в тёмную воду.

– Да, я знаю! Глупо мечтать о таком.

Тут Игрэйн вскочила так стремительно, что кот недовольно фыркнул:

– Ты распугаешь мне всю рыбу!

– А ты думаешь только о еде! – огрызнулась она и взяла пустое ведро. – Я умру со скуки, вот увидишь. Может быть, не сегодня, но к следующему дню рождения точно!

Сизиф ударил лапой по воде и тут же бросил на мост барахтающуюся рыбу.

– Учись колдовать! – проворчал он.

– Нет, колдовство не для меня, ты же знаешь, – ответила Игрэйн и с недовольной миной поплелась к воротам крепости. – Колдовать! – бормотала она. – Зубрить наизусть состав зелий, формулы, заклинания… нет уж, спасибо.

– Не жабудь поднять мошт! – мяукнул Сизиф, волоча мимо неё рыбу в зубах.

– Зачем? – ответила Игрэйн. – Всё равно никто не придёт… Двенадцать лет, – шептала она, направляясь к оружейному залу, который находился справа от ворот. – Мой прадедушка уже в семь лет участвовал в королевском турнире!

Хотя её родители не признавали оружия, так как магия защищала их надёжнее, оружейный зал Бибернеля был полон доспехов и мечей, щитов и турнирных пик Пелея, её прадедушки. Он был вдохновенным рыцарем, но вот наездник из него был никудышный. Он не выиграл ни одного турнира, потому что падал с коня ещё до того, как его соперник поднимал пику. Игрэйн проводила здесь много времени, очищая его старые мечи от ржавчины или до блеска полируя щиты с гербом.

– Я просто родилась не в то время! – горевала она, беря в руки один из помятых щитов. – Да, уж это точно.

Родителям не нравилось, когда их дочь брала настоящие мечи, но ведь они, должно быть, ещё колдовали в своём кабинете, и Игрэйн засунула за пояс меч, похожий на тот игрушечный, который ей наколдовал отец, и надела шлем с серебряной птицей – к сожалению, он был великоват ей, но уж очень красив. Затем сняла со стойки кожаное чучело для упражнений – ей на десятый день рождения его наколдовали родители и Альберт.

Стоило Игрэйн три раза подуть в лицо чучелу, как оно вмиг оживало, вытягивалось в струнку, поправляло пояс с мечом и маршировало во двор. Сизиф зашипел, прижав ушки, когда эта кукла вышла из оружейного зала.

– Да ладно тебе! – усмехнулась Игрэйн. – Он тебе ничего не сделает, ты сам знаешь. Не с тобой же мне упражняться в фехтовании.

Чучело, скрипя кожаными конечностями, проследовало за ней вверх по лестнице, ведущей к зубчатой стене над воротами. Сизиф недовольно бросил обглоданный рыбный скелет и поскакал за ними.

Пока кот устраивался поудобнее на тёплой стене, чучело в ожидании прислонилось к зубцу крепости. Игрэйн же взобралась на парапет стены и огляделась.

Небо было голубым, как цветущая незабудка. Лишь пара облаков плыла над Шепотливым лесом. Воздух был так прозрачен, что на западе просматривались угодья Одноглазого Герцога, который, по слухам, целыми днями охотился на драконов и белок. Ближайшая деревня располагалась на юге, на холме, путь туда был неблизкий, но в такие ясные дни, как этот, среди деревьев были видны крыши домов. На востоке возвышались пять круглых башен крепости Дюстерфельс. Эта крепость была в десять раз больше Бибернеля, а её хозяйка – старая баронесса – любила лишь две вещи на свете: лошадей и медовое пиво.

– Ничего не происходит, – буркнула Игрэйн. – Абсолютно ничего. Это невыносимо. Стоп! – Она подалась вперёд. – Что это, у баронессы новый флаг? И что это за герб на флаге? Ну да, наверное, бочка с медовым пивом.

Она со вздохом спрыгнула с парапета и ткнула мечом в грудь чучелу.

– К бою, кожаный рыцарь! – воскликнула она и опустила забрало. – Вы отпилили рог моего единорога. За это вы поплатитесь!

Чучело выдернуло меч и, широко расставив ноги, встало перед ней в боевую позицию. Как всегда, оно с невероятной грацией отражало её атаки, и вскоре Игрэйн в кольчуге стало так жарко, что она побежала вниз к источнику. Она как раз выливала себе на голову ведро воды, когда каменные львы над воротами вдруг начали рычать.

Нежданные гости

Львы рычали хрипло, будто их глотки пропылились. Игрэйн испуганно протёрла глаза от воды, снова запрыгнула на лестницу, оттолкнув застывшее на пути чучело. Сизиф стоял на стене, шипя и ощетинившись. Игрэйн присела рядом с ним и глянула вниз.

Каменные львы оскалившись сидели на своём карнизе, били хвостами о стену, а напуганные их рыком змеи в ужасе высунулись из воды.

С востока галопом приближался всадник.

– Что это значит? – сердито крикнула львам Игрэйн. – Это не враг, каменные вы морды! Это Бертрам, конюший из Дюстерфельса!

Львы озадаченно захлопнули пасти.

– И правда! – прорычал левый, прищурившись. – Она права.

– Это голуби виноваты! – обиженно оправдывался правый. – Как же тут вести наблюдение, если птицы загадили нам все глаза! Я скоро не смогу отличить коня от единорога.

– Да, вопиющее неуважение! – рыкнул левый.

Но Игрэйн их уже не слушала. Гремя кольчугой, она сбежала вниз по лестнице и ринулась через двор. Сизиф едва поспевал за ней.

– Кто там, моё сокровище? – крикнул сэр Ламорак, выглянув из окна башни.

– Ах, львы опять подняли ложную тревогу! – ответила Игрэйн. – Это Бертрам, конюший из Дюстерфельса.

– О нет! – застонал отец. – Это может означать только одно. Баронесса опять устраивает свои скучнейшие лошадиные бега. Скажи, что мы не сможем присутствовать, мой ангел. Хорошо? – И он тут же снова исчез в окне – ещё до того, как Игрэйн могла ему напомнить, что она вовсе не считает лошадиные бега скучными.

Конюший въехал во двор крепости. Его лицо было красным, как чародейская мантия родителей Игрэйн, а взмыленная лошадь хрипела. Игрэйн принесла ей ведро воды и насухо вытерла пучком соломы, пока её хозяин обессиленно сползал из седла.

– Ну и погода! – с трудом переводя дух, сказал Бертрам. – Чёрт! По мне так пусть уж лучше льёт как из ведра. Где твой отец, Игрэйн?

– Колдует мне подарок ко дню рождения, – ответила Игрэйн, отводя гриву со лба лошади. – Увы, ты им помешаешь. Что, баронесса устраивает скачки?

Конюший покачал головой:

– Нет! Хотел бы я, чтоб это было поводом моего прибытия, но, к сожалению, у меня совсем другие вести. Позови родителей, Игрэйн, с подарком придётся повременить.

Дурные вести

– Что случилось, Бертрам? – спросила прекрасная Мелисанда, входя с сэром Ламораком в рыцарский зал.

Альберт конечно же тоже явился, пусть Игрэйн и велела Сизифу ему передать, что хотя бы он должен остаться и дальше колдовать над её подарком. Волосы брата были покрыты серебристым блестящим порошком, и родители выглядели не лучше, но конюший всё равно низко поклонился прекрасной Мелисанде.

– Тревожные вести, ваша милость, – сказал он.

Отец Игрэйн озабоченно поднял брови:

– О нет! Неужто старая баронесса…

– Нет-нет! – Конюший опасливо огляделся, как будто картины на стенах могли подслушивать. – Она здорова, но несколько дней назад к ней нагрянули непрошеные гости – её злосчастный племянник Осмунд, которого все зовут не иначе как Алчный, и начальник его крепости, который поднимает забрало, только когда ест.

– О, он рыцарь? – Игрэйн присела на край длинного стола, на котором ещё её прадедушка Пелей выцарапал свои инициалы. – А какие у него доспехи?

– Его доспехи все – от шлема до ножных лат – покрыты железными шипами, – ответил Бертрам. – Они так же ужасны, как и человек, который их носит. Вчера утром, – продолжил он, понизив голос, – когда я как раз велел покормить лошадей, Осмунд вдруг ни свет ни заря объявил, что баронесса якобы отправилась в паломничество и вернётся не раньше чем через год. И представьте себе, он утверждает, что тётушка назначила его на это время владыкой Дюстерфельса и всех её владений.

– Баронесса отправилась в паломничество? – Сэр Ламорак нахмурился. – Она же покидает свои покои только для того, чтобы проверить, всё ли в порядке с её лошадьми.

– Или чтобы выпить медового пива, – добавила Игрэйн.

– Вот именно! – Бертрам кивнул. – Никто не видел, чтоб она уезжала, и в конюшне её не было. Думаете, она бы ушла, не попрощавшись с Ланселотом, её любимым конём? Спросите у вашей дочери. Игрэйн частенько навещала баронессу.

– Это невозможно, – подтвердила та, вытирая голубиный помёт с кольчуги. – Баронесса даже спать не ложилась, не навестив Ланселота. И каждое утро перед завтраком подливала ему немного пива в воду, хотя я ей всегда объясняла, что для него это вредно.

Альберт наморщил лоб (у него это всегда выглядело очень эффектно), а родители тревожно переглянулись.

– Это и впрямь настораживает, Бертрам, – сказала Мелисанда. – Что вы предлагаете? Сопроводить вас в Дюстерфельс? Призвать Осмунда к ответу и выяснить, куда именно отправилась вдруг баронесса?

Но конюший энергично помотал головой:

– Нет-нет, ваша милость! Я здесь не затем, чтобы просить о помощи. Я приехал предостеречь. Боюсь, что вашей крепости и вашей семье грозит опасность!

– Нам? С чего бы? – спросил Альберт, вытаскивая мышь из волос.

– Я думаю… – Бертрам снова огляделся, словно боясь быть подслушанным. – Я думаю, этот Осмунд прибыл в Дюстерфельс, чтобы завоевать Бибернель.

– В самом деле? – Сэр Ламорак поднял брови. – Ну, у вас, конечно, есть основания так предполагать.

– Осмунд жаждет заполучить ваши волшебные книги, сэр! Его слуги только об этом и говорят. С помощью ваших книг он хочет стать самым могущественным чародеем на свете. И поверьте мне, Осмунд всегда добивается того, чего хочет. Недаром его зовут Алчным.

– Да, слухи о нём и его колючем начальнике крепости дошли и до меня, – пробормотал сэр Ламорак. – Довольно неприятные слухи. Притом что его тётя, баронесса, просто очаровательная старая дама. Хотя и пьёт многовато.

– Осмунд настроен против вас, господин! – продолжал Бертрам. – Он всем говорит, что вы не заслуживаете распоряжаться такими могущественными книгами, если всё, на что вы способны, – это заставить деревья цвести зимой и наколдовать подарки для ваших детей!

– Так-так… – пробормотал сэр Ламорак. Он провёл рукой по волосам, и серебристый порошок посыпался на его ботинки.

– Начальник крепости Осмунда сулит жителям деревни золотые горы, если они ему расскажут, какая оборона у вашей крепости, – сказал Бертрам. – Тем, кто отказывается от платы и молчит, приставляет меч к горлу. Он хочет знать всё: могут ли каменные львы ещё что-то, кроме как рычать, насколько опасны змеи в крепостном рве и действительно ли каменные рожи на стене способны глотать стрелы и изрыгать огонь. – Бертрам обеспокоенно посмотрел на сэра Ламорака. – Деревенские любят вас, сэр Ламорак. Вы добры и великодушны. Почти каждому в деревне вы хоть раз, хоть чем-то да помогли. Но начальник крепости Осмунда знает толк в устрашении!

– Бедные люди! – возмутилась Мелисанда. – Бертрам, сделай милость, когда в следующий раз будешь в деревне, скажи всем, пусть спокойно рассказывают этому начальнику крепости всё, что знают. Что уж такого он может выведать? И если он всё-таки нападёт на Бибернель, мы с сэром Ламораком покажем ему несколько волшебных сюрпризов. Не так ли, дорогой?

– Ещё бы! – ухмыльнулся сэр Ламорак.

– А он нападёт, ваша милость! – сказал конюший осипшим голосом. – Каждый день в Дюстерфельс приходят всё новые солдаты. Бог знает откуда Осмунд их берёт. Они стекаются в крепость со всех сторон, и начальник крепости снабжает их лошадьми, доспехами и оружием. Как вам известно, баронесса хранила в тюремной башне только бочки с пивом, но Осмунд снова велел устроить там темницу, и я боюсь, что вы станете первыми её насельниками. – Бертрам покачал головой. – Сдаётся мне, он очень скоро нанесёт вам визит, и отнюдь не дружеский.

– Ну что же, – сэр Ламорак вздохнул и бросил взгляд на портреты предков, – Бибернель не раз принимал непрошеных гостей, которые хотели заполучить волшебные книги заклинаний. Но книги всё ещё здесь. Я не об этом беспокоюсь. Нет! Меня намного больше волнует исчезновение баронессы. Сразу же после дня рождения Игрэйн я отправлюсь в Дюстерфельс, чтобы выяснить, действительно ли наша старая подруга в отъезде. В любом случае спасибо, что вы сообщили нам об этом, Бертрам. Не хотите ли остаться на обед?.. Бог ты мой, да мы же ещё не завтракали!

– Благодарю, сэр, – Бертрам поклонился родителям Игрэйн, а затем и самой Игрэйн и Альберту, – но мне надо вернуться, пока никто не заметил моего отсутствия. Будьте осторожны, я вас прошу, и отнеситесь к моему предостережению серьёзно!

Он развернулся и твёрдой поступью зашагал к двери.

– Погоди, Бертрам! – крикнула Игрэйн и выбежала за ним во двор.

– Подними мост, как только я уеду, Игрэйн, – сказал конюший, садясь на лошадь. – Запри ворота и держись подальше от Дюстерфельса, пока этот Осмунд изображает там господина! Никаких упражнений в фехтовании с работниками, никаких тайных выездок верхом на Ланселоте! И мы с тобой, увы, некоторое время не увидимся.

Игрэйн ничего не ответила. Она смотрела на восток, где на башнях Дюстерфельса развевался чужой флаг.

– Игрэйн! – сказал Бертрам, склоняясь к ней из седла. – Обещай мне!

– А ты не думаешь, что было бы неплохо немного пошпионить за этим Осмундом? – возразила она. – Он же не узнает, кто я!

– Не смей! – Конюший взялся за уздечку. – Я собственноручно столкну тебя в ров, если замечу возле Дюстерфельса, и никогда не возьму на турнир, как обещал! Я сообщил вам всё, что мне удалось узнать в Дюстерфельсе. Празднуй свой день рождения и молись, чтобы Осмунда хватил удар прежде, чем его жадные пальцы дотянутся до Бибернеля. Ах да! – Он сунул руку в свою подседельную сумку и достал оттуда белую уздечку. – Это для твоего пони. Маленький подарок от меня и от конюхов, чтобы ты вспоминала о нас, когда станешь знаменитым рыцарем. Вообще-то считается, что не к добру получать подарок раньше дня рождения, но кто знает, когда мы теперь увидимся.

– О, спасибо, Бертрам! – пролепетала Игрэйн, поглаживая пальцами мягкие поводья.

– До встречи! – крикнул конюший. Затем направил лошадь через мост и ускакал. Назад в Дюстерфельс.

Досадная ошибка в волшебстве

К вечеру в Бибернеле уже все забыли плохие вести Бертрама. Родители Игрэйн всё ещё колдовали, однако из окна башни валил радужный дым, а это означало, что они почти закончили.

Когда стемнело, Игрэйн не выдержала и снова пробралась украдкой в башню, но как раз в тот момент, когда она стояла прямо перед тяжёлой дубовой дверью, забрало её шлема вдруг со стуком захлопнулось, и уже в следующую секунду она со всех ног удирала от Альберта, который гнался за ней через всю крепость до самой её комнаты. Затем он запер дверь сестры с помощью заклинания и, посвистывая, направился обратно в кабинет волшебства.

Конечно, Игрэйн попыталась выбраться через окно, как только брат скрылся из виду, но стоило ей ступить на подоконник, как прямо перед её носом шесть жирных, ядовито-зелёных пауков растянули свою паутину. Да, Альберт точно знал, чего боится его младшая сестра. Игрэйн только и оставалось, что сидеть в комнате и дожидаться дня своего рождения.

Когда луна уже стояла высоко над башней, она сняла кольчугу и легла в постель. Сизиф устроился рядом, положив голову ей на живот, и вскоре захрапел (да, он храпел почти как человек). Игрэйн не спалось. Она прислушивалась к причудливому пению, которое ночной ветер доносил из башни, и мечтала о своём подарке, пока ей не вспомнилось тревожное лицо Бертрама. Она попыталась представить себе Осмунда и начальника его крепости с шипами на доспехах, но у неё плохо получалось. «Может быть, хотя бы теперь в Бибернеле что-нибудь произойдёт», – подумала Игрэйн и поняла, что не очень рада такой перспективе. Сизиф встрепенулся и недовольно зашипел, когда она беспокойно повернулась на другой бок. «Неужели баронесса и впрямь отправилась в паломничество, не попрощавшись с Ланселотом?» – успела подумать Игрэйн. И наконец заснула.

В середине ночи её разбудил стук в дверь. Она испуганно поднялась и увидела на пороге Альберта с фонарём в руке.

– Что такое? – сонно спросила Игрэйн, отпихнув ногой Сизифа.

Альберт, не смея поднять на сестру глаз, смущённо откашлялся и смахнул с растрёпанных волос розовую сахарную пудру.

– Э-э… да, в общем, – промямлил он и снова откашлялся, – у нас случилась небольшая ошибка в колдовстве… оговорка в заклинании… так бывает иногда, ты знаешь…

Игрэйн спрыгнула с кровати и подбежала к окну. Но двор крепости выглядел в лунном свете спокойно, и башня покосилась не больше чем обычно.

– Что за ошибка? – спросила она, недоверчиво повернувшись к Альберту. – Мой подарок растворился в радужном дыме?

– О нет. Ни в коем случае! – поспешил успокоить её Альберт. – Твой подарок готов. Он… э-э… он вышел замечательным, только, только… – Брат снова почесал затылок. – Когда оставался уже последний штрих, мама оговорилась и это произошло.

– Что?! – закричала Игрэйн. – Что произошло?!

– Сейчас увидишь, – сказал Альберт, взял её за руку и повёл за собой по тёмной крепости, затем по двору, залитому лунным светом, по узкому мостику и вверх по лестнице башни, пока они не очутились перед входом в кабинет чародейства. Со скорбным лицом Альберт толкнул дверь.

Волшебные книги в панике бегали туда-сюда, размахивали руками и бормотали что-то себе под нос. Среди стеклянных баночек с листьями, цветами и перемолотыми камнями стояли две свиньи – чёрная и розовая.

– Привет, милая, – сказала чёрная свинья чудесным голосом прекрасной Мелисанды.

– Довольно неприятная неудача, да? – сказала розовая свинья голосом сэра Ламорака.

Игрэйн набрала в лёгкие воздуха, выпучила глаза так сильно, что они чуть не выпали из орбит, и не смогла произнести ни звука.

– К счастью, твой подарок почти готов. Осталась одна мелочь, – произнёс отец, или, вернее, свинья с голосом отца. – Книги, да помолчите уже наконец!

Волшебные книги обиженно сели на ковёр.

– Посмотри, милая, – сказала чёрная свинья и засеменила к огромному свёртку, лежащему в магическом кресле сэра Ламорака. – Альберт его быстренько упаковал, перед тем как разбудить тебя. Откроешь сейчас или после завтрака?

Игрэйн уставилась сначала на свёрток, затем на свою мать – щетинистую, с хвостиком-крендельком.

– Пожалуй, я распакую его после того, как вы расколдуетесь обратно, – ответила она.

Колдовские книги разразились издевательским смехом.

– Н-да, дитя моё, – хрюкнул сэр Ламорак и неумело почесал себе пятачок задним копытом. – Есть одна крошечная проблема. К сожалению, мы обнаружили, что баночка с волосами рыжего великана пуста.

– Совершенно пуста, – со вздохом добавила прекрасная Мелисанда.

– И что это значит? – насторожилась Игрэйн. Она просто никак не могла запомнить, для чего используются те или иные магические ингредиенты.

– Мы ещё два месяца назад напоминали Альберту, что баночка пуста, – заворчала толстая золочёная магическая книга. – Но он такой невнимательный! Если так пойдёт и дальше, то ему не стать хорошим магом.

Остальные книги поддакивали и язвительно кивали.

– Да, всё так. Мне следовало сразу же пополнить запасы. – Альберт бросил в сторону книг сердитый взгляд. – Но великаньи волосы не растут на каждом крепостном рве, не так ли?

– И что это значит в нашем случае? – нетерпеливо воскликнула Игрэйн.

Брат смущённо откашлялся.

– Без великаньих волос, – сказал он, – наши родители останутся свиньями.

– Без сомнения, – пискнула самая маленькая из волшебных книг. – Ничего не поделаешь, всё, конец.

– Что? – растерялась Игрэйн. – Не хотите ли вы сказать, что теперь эти свиньи – мои родители?

– Это не так уж и неприятно – быть свиньями, милая, – ответила Мелисанда, глаза которой и сейчас оставались красивыми и синими. – В общем, если тебя это не очень смущает…

– Да, не очень, – пролепетала Игрэйн, глядя на родителей сверху вниз. И неожиданно улыбнулась. – Вид у вас очень забавный, – сказала она. – Особенно у тебя, папа. Но розовый цвет тебе к лицу.

– О, спасибо, – сказал сэр Ламорак и смущённо потёрся пятачком о ножку стула.

– А я могу где-нибудь достать эти великаньи волосы? – спросила Игрэйн. – Где вы их брали раньше?

– О, недалеко отсюда живёт один великан, – ответил отец. – Но тебе придётся до него долго скакать верхом, а времена сейчас неспокойные и опасные.

– И что? – Игрэйн пожала плечами. – Я уже не раз доставала вам ингредиенты для магии. Мне нетрудно.

– Обсудим это позже, – сказала прекрасная Мелисанда. – А сейчас нам всем не мешало бы пойти спать. Вам, книги, тоже. Кыш, кыш на свои полки!

Поворчав, магические книги поднялись на ножки и стали взбираться по узеньким лесенкам к себе на полки. Там они опёрлись друг о друга, закрыли глаза и в следующее же мгновение наперебой захрапели. Даже для магических книг колдовство – тяжёлая работа.

– Как ты думаешь, Ламорак, – шепнула Мелисанда, – где нам будет удобнее – в конюшне или перед камином?

– Я предпочитаю конюшню, – тихонько ответил сэр Ламорак и зевнул. Для свиньи это выглядело довольно необычно.

Итак, Альберт и Игрэйн отвели своих родителей в конюшню. Приготовили им уютную постель из свежей соломы и оставили одних – с лошадьми, которые неодобрительно смотрели на своих новых соседей и обрели довольно глупый вид, когда свиньи заговорили между собой голосами сэра Ламорака и прекрасной Мелисанды.

Именинный завтрак на ковре

Когда Игрэйн открыла глаза в свой двенадцатый день рождения, у неё на животе сидел Сизиф, он промяукал: «Поздравляю!» – и положил ей в изголовье дохлую рыбу.

– О, спасибо, Сизиф! – сонно пробормотала Игрэйн, хотя сочла подарок довольно мерзким.

– Не стоит благодарности, – промурлыкал кот. – Завтрак в магическом кабинете.

И умчался.

– Сейчас я наконец узнаю, – бормотала Игрэйн. – Сейчас, сейчас, сейчас… – От волнения она еле застегнула пуговицы на дурацком платье.

В дни рождения Игрэйн всегда надевала платье – ради праздника и потому что отцу нравилось каждый раз наколдовывать ей именинное платье. Ах, её отец! Игрэйн спросонок совсем забыла, что её родители теперь носили хвостики крендельком. «Завтра же добуду великаньи волосы», – подумала она. Но сначала нужно взглянуть на подарок. Какая удача, что он тоже не превратился в свинью! Именинные завтраки всегда проходили в магическом кабинете, потому что волшебным книгам тоже хотелось присутствовать при разворачивании подарка.

– С днём рож-де-ни-я! – наперебой закричали они, когда именинница открыла дверь в кабинет.

Игрэйн любила эти книги, несмотря на то что те слишком уж много воображали о своих магических способностях и настаивали на том, чтобы их протирали от пыли каждую среду и субботу. Они могли творить действительно чудесные вещи, правда, только с помощью опытных чародеев, которые доставали необходимые ингредиенты, могли расшифровать тайные записи на их страницах и сдали хотя бы седьмой чародейский экзамен. Говорят, сразу два двоюродных прадядюшки Игрэйн почти сто лет тому назад разлетелись на куски, когда полезли в эти книги, сдав всего лишь третий экзамен.

Альберт, как и всегда по особым случаям, надел золотую чародейскую мантию, а своим мышкам наколдовал красные крапинки на серую шёрстку. Сизиф хотя и поглядывал на них облизываясь, но, как всегда, из страха перед Альбертом не решился их тронуть. Родители Игрэйн повесили на свои свиные шеи цепи из сахарных сердец, а книги, сидя на полках, бросали вниз на Игрэйн бумажные цветы и весело напевали тонкими голосами:

С днём рождения поздравляем!

Кусочек торта отрезаем!

Ешь его, Игрэйн, с вареньем.

Ждать у нас уж нет терпенья.

– Спасибо! – пролепетала Игрэйн. – Большое спасибо, книги!

На ковре был накрыт чудесный именинный завтрак: торт, блины, вафли, колбаски и кошачий пирог для Сизифа.

– Мне очень жаль, сокровище моё, – сказал сэр Ламорак, подходя к дочери на розовых свинячьих ножках. – У свиней не получается сидеть на стульях. Мы с твоей мамой уже пробовали сегодня утром, но ничего не вышло. Поэтому завтрак в этом году состоится на ковре.

– Ах, это же так уютно! – сказала Игрэйн, садясь на корточки.

Альберт низко поклонился и вручил ей большой свёрток с подарком.

– Пожалуйста, сестрёнка. От папы, от мамы, от меня и от поющих книг.

Свёрток был довольно лёгким для своих размеров. Красная бумага благоухала розами, когда её разворачивали. Пока Игрэйн распаковывала подарок, родители в ожидании вытянули свои пятачки поверх её плеч, а чародейские книги наклонились так сильно, что одна даже упала с полки и угодила в кошачий пирог.

В свёртке были доспехи – прекрасные, посверкивающие серебром доспехи, со шлемом, на котором расправила свои крылья белая птица. Хвост птицы состоял из павлиньих перьев, и когда Игрэйн осторожно надела шлем на голову, её поразило, что весил он не больше этого хвоста. И все доспехи были такими лёгкими, будто сделаны из воздуха и света. А когда Игрэйн аккуратно влезла в них, металл сел на её тело как влитой.

– Ну как, тебе нравится? – спросила прекрасная Мелисанда, у которой в чёрной щетине застряло несколько соломинок после ночи, проведённой в конюшне.

– Доспехи чудесные! – с придыханием произнесла Игрэйн. – Очень-очень-очень!

Книги захихикали и захлопали друг с другом в ладушки.

– Представь себе, эти доспехи будут расти вместе с тобой, – сказал сэр Ламорак и почесал ухо задней ногой. Он уже очень ловко управлялся с этим. А ведь и дня не пробыл свиньёй.

– Да, – с удовлетворением подтвердил Альберт, – мы заколдовали их так, что они подойдут тебе, даже если ты когда-нибудь станешь большой и толстой.

Игрэйн гладила свои сияющие доспехи и улыбалась.

– И они непробиваемые, – гордо заявил отец. – Вообще ничем. Даже копья от них отскакивают. Они ещё и водонепроницаемые. По крайней мере, книги уверяют, что это так.

– Мы хотели придать им розовое сияние, – вздохнула Мелисанда и поморщила чёрный пятачок. – Нам это казалось очень милым. И я тогда сказала:

Серебристые доспехи,

Засияйте розовым…

– …Засвиняйте, – сказал Альберт. – У мамы получилось «засвиняйте» вместо «засияйте». И случилось то, что случилось. Папа превратился в розовую свинью. Почему при этом она тоже стала свиньёй, да к тому же чёрной, а я не изменился, мы так до сих пор и не можем себе объяснить.

– Ну да, с магией всегда так, – согласилась Игрэйн, расхаживая взад и вперёд в своей новенькой деньрожденной броне. Нигде не гремело, нигде не скрипело, были в магии и свои преимущества. – Надену их завтра, когда поскачу к великану, – заявила она. – Или, может, мне отправиться к нему прямо сейчас?

– Что ты! – воскликнули родители. – Об этом даже речи быть не может! Сегодня мы празднуем твой день рождения!

– Кроме того, – сказал сэр Ламорак, – мы с мамой всё ещё сомневаемся, не будет ли эта задача слишком опасной для тебя. Может, нам лучше отправиться туда самим?

– Глупости! – возразила Игрэйн. – Свиньям намного опаснее разгуливать по диким зарослям. Чего доброго, вас кто-нибудь поймает и съест! Нет уж. Я еду – и точка. У какого великана мне попросить волосы? Насколько я знаю, один живёт на Западных холмах, другой – за Шепотливым лесом.

– Гарлеф – самый дружелюбный, это тот, что на западе, – ответил сэр Ламорак и попытался засунуть розовый пятачок в кувшин с молоком. – Великан за лесом иногда ловит людей и отдаёт их своим детям на игрушки. К тому же волосы у него слишком тёмные.

– Да, если ехать, то к Гарлефу, – подтвердила прекрасная Мелисанда. – Несколько лет назад твой отец исцелил его от ужасной сыпи. Великаны такое не забывают. Они очень благодарные создания.

– А как же я? – Альберт подвинул своим свиным родителям торт. Голос у него был обиженный. – Я старше Игрэйн и колдую намного лучше. Почему бы мне не отправиться за этими волосами?

Игрэйн так и подмывало показать ему язык.

– Потому что твоя сестра гораздо лучше скачет верхом, – ответила прекрасная Мелисанда. – А ты в верховой езде, к сожалению, весь в своего прадедушку Пелея, который, как мы все знаем, всегда падал с лошади в самый неподходящий момент.

– Кроме того, – прочавкал сэр Ламорак, ему, как свинье, завтрак пришёлся особенно по вкусу, – кроме того, мальчик мой, твоё магическое искусство вскоре может нам понадобиться именно здесь.

Альберт озадаченно посмотрел на отца:

– Почему?

– По той же причине, по которой мы вынуждены разрешить Игрэйн отправиться к великану одной, – ответил сэр Ламорак. – То, что славный Бертрам рассказал нам о нашем новом соседе Осмунде, внушает мне большие опасения. Что, если он уже скоро здесь появится? Хорошо, Бибернель защитит себя сам. Львы рычат, каменные рожи заглатывают метательные снаряды. Заколдованные водные рвы тоже, конечно, сработают. Но этого будет недостаточно, если Осмунд придёт захватывать крепость с большим войском.

– Но вы же их можете просто заколдовать! – возмутился Альберт. – Превратить его войско в кучу муравьёв или мокриц, если захотите.

Свиньи многозначительно переглянулись.

– Видишь ли, сейчас это, к сожалению, не так-то просто, – сказал сэр Ламорак. – Мы с мамой обнаружили, что в облике свиней мы не можем колдовать.

– Как?! – Теперь уже Игрэйн с Альбертом тревожно посмотрели друг на друга.

– Совсем нисколько, – подтвердила прекрасная Мелисанда. – Поэтому нам надо как можно скорее получить великаньи волосы, а тебе, Альберт, придётся одному защищать крепость, пока мы снова не сможем колдовать.

Поющие книги застонали у себя на полках.

– К счастью, завтрак мы успели приготовить заранее, иначе бы… – Сэр Ламорак замолчал, но Игрэйн закончила за него фразу:

– Иначе на завтрак было бы только сухое печенье и яйца.

Альберт покраснел как маков цвет.

– Ну всё-всё, хватит, сестрёнка, я работаю над этим!

– Надо лучше стараться, – поучительно сказала Игрэйн и встала. – В любом случае мне ясно одно: отправиться я должна сегодня, и прямо сейчас!

– Нет-нет-нет! – захрюкал её отец и энергично помотал розовыми ушами. – Совершенно исключено! Сегодня мы празднуем день рождения. Давайте подождём до завтра с решением, стоит ли отправлять тебя к великану. Мне всё ещё не нравится эта идея. На твоём пони ты обернёшься дня за четыре, нам с мамой тоже потребовалось бы не больше недели. По крайней мере, я надеюсь на это, – добавил он, с сомнением глядя на свои розовые ноги с копытцами. – Понятия не имею, насколько резво могут бегать свиньи. Но в любом случае всё полетит к чертям, если этот Осмунд со своим войском явится сюда раньше, чем мы избавимся от наших хвостиков крючком.

Но к сожалению, иногда не всё идёт по плану. Одна неприятность следует за другой. И беда тоже редко приходит одна.

Осмунд алчный

Осмунд явился уже на следующее утро.

Над лугами ещё висел туман, Игрэйн седлала своего пони, а Сизиф беспокойно тёрся у её ног. Альберт сидел верхом на одном из каменных львов и очищал ему глаза от голубиного помёта. Он чуть не упал от испуга со спины льва, когда тот вдруг зарычал.

– Проклятье! – выругался он. – Хотите меня разыграть? В этот раз у вас никаких оправданий!

Игрэйн в один миг взбежала по лестнице на стену, но Сизиф её опередил, проскользнув у неё между ног.

– Альберт, спускайся! – крикнула Игрэйн, глянув через парапет, но её брат уже укрылся за защитными зубцами.

На востоке из тумана внезапно показались всадники – рыцари в серых доспехах. Они гнали лошадей к Бибернелю.

– Сизиф, позови сюда родителей! – шепнула Игрэйн коту. – Да быстрее! Они ещё в конюшне.

Сизиф бросился со всех ног, будто бы за ним гналась стая волков.

– Ну, сестрёнка, на что поспорим, что это наш новый сосед? – шепнул Альберт.

Игрэйн не ответила.

Откуда ещё, как не из Дюстерфельса, могли появиться эти всадники? Их было много, так много, что Игрэйн сбилась со счёту. Во главе войска скакал толстый мужчина в чёрном плаще. За ним следовал огромный рыцарь. В правой руке он держал копьё с развевающимся флагом, который Игрэйн заметила ещё два дня назад на башнях Дюстерфельса.

– Гости от наших соседей? – Отец Игрэйн сильно запыхался, взбираясь по крутой лестнице на своих свиных копытцах.

– О да, дорогой! Похоже, у нас неприятности, – сказала Мелисанда, высунув рыльце поверх парапета.

На зубец рядом с ней запрыгнул Сизиф и, высоко задрав хвост, зашипел на незваных гостей.

Всадники приближались. Холодный утренний воздух заполнился фырканьем их лошадей и лязганьем доспехов и оружия. Когда до крепостного рва им оставалось не больше длины лошади, толстый предводитель остановил коня и поднял руку в перчатке. Его люди рассредоточились и погнали лошадей вдоль рва, пока не окружили его стеной. Только перед подъёмным мостом они оставили проход для своего господина и рыцаря с копьём. Его доспехи были именно такими, как описал Бертрам: от шеи до ножных лат покрыты железными шипами. Даже шлем был колючим, как кожура каштана.

Когда Осмунд (ну а кто же ещё?) занял своё место перед подъёмным мостом, Колючий присоединился к нему, воткнув копьё со знаменем в землю между собой и своим господином.

Львы всё ещё рычали, но Альберт щёлкнул пальцами – и они затихли.

– Спрячьтесь! – шепнула Игрэйн свиньям.

Родители сперва замешкались, но всё же нырнули под магическую мантию Альберта. А Игрэйн взобралась на один из зубцов. К счастью, она надела свои новые доспехи сразу, как только проснулась.

– Кто вы такие?! – крикнула Игрэйн сверху вниз во весь голос. – И чего вы хотите?

Колючий рыцарь поднял забрало и глянул вверх. Его лицо было белым как снег.

– Я начальник крепости Осмунда Великолепного! – крикнул он через болотистый ров. – Осмунд – новый господин крепости Дюстерфельс и передаёт привет жителям Бибернеля.

– Мило с его стороны! – ответила Игрэйн. – Мы тоже приветствуем его. Теперь можете возвращаться домой.

– Игрэйн, – шепнул Альберт, – давай послушаем, что они скажут.

Игрэйн сжала губы и молчала, хотя это и далось ей нелегко.

Кони под людьми Осмунда беспокойно фыркали. Они почуяли водяных змей.

Колючий рыцарь подогнал своего коня ещё ближе ко рву.

– Благородный Осмунд пришёл не для того, чтобы разговаривать с детьми! – крикнул он Игрэйн. – Особенно с малявкой вроде тебя! Вы только посмотрите! – обратился он к своим рыцарям. – Это крепость, и на ней торчит девчонка в доспехах. Вот страху-то на нас нагнала!

Рыцари разразились таким громким хохотом, что водяные змеи вздрогнули и высунули головы из воды. Лошади заржали и встали на дыбы. Пятеро всадников кувырком полетели в тёмную воду и исчезли среди кувшинок. Колючий рыцарь сердито подал знак своим людям вытащить несчастных, но поиски были безуспешны, рыцари просто исчезли вместе с мечами, доспехами и вымпелами.

– Заклятие крепостного рва ещё действует! – шепнул Альберт.

– Это обнадёживает! – тихо сказала Мелисанда. – Зло, исходящее от этого Осмунда и от начальника его крепости, так и бьёт мне в нос, словно серная вонь.

– Эй, вы, там внизу, не тратьте силы на поиски! – Игрэйн упёрла руки в бока. – Каждый, кто упадёт в наш ров, превращается в рыбу. Но не беспокойтесь за них, водяных змей я сегодня уже покормила.

Люди Осмунда заволновались. Но стоило их господину обвести войско грозным взглядом, как ропот стих и снова наступила гробовая тишина.

– Пора кончать с этим детским лепетом! – воскликнул Осмунд.

Его голос звучал как урчание жирного кота. Чёрный плащ раздувался на ветру.

– Где чародейка Мелисанда и её супруг Ламорак?! – крикнул он наверх. – Так-то они показывают своё гостеприимство, превращая отважных воинов в рыб?

– Боже, как высокопарно выражается этот тип! – пробормотал Альберт. – Боюсь, что долго мне его не вынести.

– Может, превратишь его в мокрицу или толстую жабу? – шепнула Игрэйн, не сводя глаз с Осмунда.

– Отвечай же благородному Осмунду, ты, бронированный лягушонок! – рявкнул на неё Колючий рыцарь. – Где твои родители-чародеи, Мелисанда и Ламорак?

– Их нет дома! – крикнула Игрэйн в ответ. – Но вы можете попробовать прийти через неделю.

Такой ответ явно не устроил Осмунда.

– Послушай, малышка! – грозно закричал он. – Мне всё равно, где твои родители. Передай им, что мне нужны их поющие магические книги! Я готов заплатить за них столько золота, сколько вместе весите ты и твой братец, тощий как веретено. Но если вы отвергнете это поистине щедрое предложение, – он извлёк свой меч и положил его себе на колени, – то я с моим войском вернусь сюда и от этой жалкой крепости не останется камня на камне. И никакая в мире магия не помешает мне тогда забрать книги силой. Передашь это им?

Игрэйн затрясло от гнева.

– Ответ я хочу получить завтра в полдень! – кричал Осмунд. – За ответом я отправлю моего начальника крепости, как только солнце поднимется над вашей смехотворной покосившейся башней.

– Ответ можешь получить прямо сейчас, ты, раздутая жаба! – закричала Игрэйн. – Ты…

Договорить она не успела. Альберт схватил её, зажал ей рот рукой и стащил со стены.

– Ты с ума сошла? – зашипел он ей на ухо. – Забыла, что мы остались без родительской магии? Нам надо выиграть время. Время! Только оно может нас спасти.

Он отпустил Игрэйн и сам забрался на зубцы. Чародейская мантия развевалась на его худой длинной фигуре, и в рукавах прятались мыши.

– Прошу прощения за мою маленькую сестру, благородный Осмунд! – крикнул Альберт с низким поклоном. – Ей только что исполнилось двенадцать, и она наслушалась рыцарских историй от музыкантов. Я – Альберт фон Бибернель, старший сын благородного сэра Ламорака и прекрасной Мелисанды. Я сообщу о вашем щедром предложении родителям, как только они вернутся из путешествия. Но мы ждём их только через две недели. Поэтому прошу вас не рассчитывать на ответ раньше этого времени.

Игрэйн чуть не прикусила себе язык со злости, услышав такие речи. Но Альберт был прав. Им требовалось время – время, чтобы раздобыть великаньи волосы, время, чтобы вернуть родителям человеческий облик. Иначе всё пропало.

– Ох, от ярости я мог бы укусить себя за хвост! – хрюкнул рядом с ней отец. – Почему он появился именно сейчас? Не будь я в этом нелепом щетинистом облике, превратил бы его в клопа, в вонючий сморчок, в облезлую обезьяну!

– Тс-с-с! – зашипела Мелисанда и, замерев, прислушалась в ожидании ответа.

Тишина длилась мучительно долго. Затем они вновь услышали голос Осмунда:

– Так-так! Ваши родители в отъезде. На две недели. На четырнадцать дней они оставили своих детей совсем одних в такой маленькой обветшалой крепости? – Из толпы послышался смех. – Хм. А их прекрасные волшебные книги стоят в какой-то комнате совсем одни, покинутые и несчастные. Ну да. Четырнадцать дней – это действительно долго. Но я дождусь ответа, мой мальчик. В конце концов, я человек чести, не так ли?

Игрэйн в ярости сжала кулаки. Выглянув между зубцами башни, она увидела, как Осмунд ухмыльнулся своему начальнику крепости.

Войско Осмунда развернуло коней и отправилось прочь со своим господином. Только Колючий рыцарь на мгновение задержался у края крепостного рва. Он окинул взглядом стену, внимательно рассмотрел каменные физиономии, подъёмный мост и покосившуюся башню, которая возвышалась над стеной. Затем нагнулся вперёд, плюнул в воду, где плавали змеи, развернул коня и галопом поскакал за остальными.

План Игрэйн

– Ну что, Осмунд вернётся не раньше чем через две недели, – сказал Альберт.

Он сидел на ковре в колдовском кабинете рядом с Игрэйн. Поющие книги с печальными лицами стояли у себя на полках, а сэр Ламорак и прекрасная Мелисанда постукивали копытцами, обеспокоенно ходя туда-сюда среди своих магических инструментов.

– Нет, ждать он определённо не станет! – вздохнула Мелисанда. – Он вернётся, причём совсем скоро, уверенный в лёгкой добыче.

– И в этом он, пожалуй, не ошибается, – подавленно сказал Альберт. – Может, стоит взять книги и укрыться всем вместе в Шепотливом лесу, пока он не бросил нас с Игрэйн в темницу, а из вас не сделал жаркое?

– О нет, ни в коем случае! – возмутился сэр Ламорак и топнул копытцем. – Ещё не всё потеряно. Ты уже очень хорошо владеешь магией, Альберт, и, кроме того, тебе помогут книги.

На полках поднялся взволнованный ропот.

– Но он же сдал всего лишь третий экзамен по волшебству, причём совсем недавно! – воскликнула одна из толстых книг.

– Действительно! – подхватила совсем маленькая и тощая. – Мы не можем работать с таким новичком. Он даже не сможет разобрать написанное.

Альберт вскочил.

– Ещё как смогу! – обиженно воскликнул он. – И я знаю, на какой странице находится почти каждая ваша волшебная песня. Даже мои мыши знают их наизусть – так часто я зубрил их вслух.

– Но это, это… – Книги пошушукались между собой. – Это оскорбление! – пискнула одна из них.

– Ах, да прекратите важничать! – поморщилась Игрэйн и встала рядом с братом. – Значит, для вытирания пыли мы достаточно хороши, а для колдовства не подходим, так?

– Спокойно, спокойно, мои дорогие! – хрюкнул сэр Ламорак, легонько ткнув рыльцем своих детей. – Сейчас не время для ссор.

– Мои милые книги, поверьте, у Осмунда вам точно не понравится, – сказала Мелисанда.

– Уж он-то не будет каждые два дня протирать вас от пыли! – возмущалась Игрэйн. – И на полках уж точно не будет мягкой обивки!

– Он прикуёт вас цепями к полкам, как это делает король со своими ценными книгами, – подхватил Альберт. – И цепи будут ровно такой длины, чтобы вас можно было взять с полки. И будете петь, пока голоса ваши не станут хриплыми, как у жаб, а страницы не начнут выпадать, как волосы у старика!

Книги растерянно переглянулись.

– Помогите же Альберту, книги! – сказал сэр Ламорак. – Это всего лишь на несколько дней.

– Но ему нельзя нас перелистывать! – воскликнула толстая красная книга.

– И загибать уголки! – брюзжала другая. – Никаких закладок, и разговаривать только в дружелюбном тоне.

– Да-да, знаю, – буркнул Альберт. – Я уже не новичок.

– О, как раз таки новичок! – наперебой закричали книги.

Затем они собрались в кружок, сомкнули головы и принялись о чём-то шептаться. Совещание продолжалось бесконечно долго, всё это время Альберт жонглировал своими мышками, а Игрэйн почёсывала щетинку своим родителям (у свиней очень часто чешется спина).

Наконец одна из книг встала и склонилась к ним со своей полки.

– Так и быть, – прошелестела она. – Мы поможем Альберту. Но только в виде исключения и в связи с враждебными и крайне угрожающими обстоятельствами. Кроме того, нам кажется, что этот Осмунд недостоин стать нашим новым господином.

– Отлично! – обрадовался сэр Ламорак. – Тогда…

– Тогда я сейчас же отправлюсь за волосами к великану, – перебила его Игрэйн.

Её свиные родители огорчённо повесили уши.

– Не горюйте вы так. – Игрэйн обняла их щетинистые шеи. – Вот увидите, я вернусь через два дня, с волосами великана.

– Через два дня? – Альберт ехидно наморщил острый нос. – Это как? Или ты научилась летать, сестрёнка?

– Нет, но я поскачу на самом быстром коне, какой только есть между Шепотливым лесом и Гигантскими холмами, – ответила Игрэйн. – На таком коне, с которого ты бы свалился с первого скачка в галоп.

– О каком это коне ты говоришь, милая? – встревожилась мать.

– Я не могу ехать на пони, мама, – объяснила Игрэйн. – На это ушло бы самое меньшее четыре дня, а вы же сами сказали, что Осмунд будет здесь совсем скоро. Другие наши лошади тоже не очень быстрые. Они все славные, но больно уж неторопливые и толстоватые. Не хочу принизить магические способности Альберта, но книги правы: он ещё новичок, поэтому я должна мчаться быстрее ветра.

– И что это значит? – спросил Альберт. – Может, я должен наколдовать тебе крылья?

– Нет, – ответила Игрэйн. – Боюсь, они отвалятся у меня ещё надо рвом. Я поскачу на Ланселоте, вот что. С ним я обернусь за два дня вместо четырёх.

– Ланселот, конь баронессы Дюстерфельс? – Альберт посмотрел на Игрэйн как на сумасшедшую. – Но этот конь необъезженный, он никого к себе не подпустит.

– Вообще-то… – Игрэйн боялась взглянуть на родителей. – Я уже скакала на нём верхом, и не раз.

– Что-что ты делала? – не верил своим ушам сэр Ламорак.

– Всякий раз, когда навещала Бертрама, – пролепетала Игрэйн. – Поначалу он мне не разрешал, но когда увидел, как мы ладим с Ланселотом, то не стал возражать. А баронесса ничего не знала, она ведь целые дни просиживала у себя в комнате за медовым пивом.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.