книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Джоанн Макгрегор

Закон высоких девушек

Преумаляя свои достоинства, миру не услужишь.

Марианна Уильямсон

1

– Когда я стану королевой мира, второе, что я сделаю, будет издание «Закона высоких девушек», – заявила я.

– Что за закон на этот раз? – переспросил Стив.

– Допустим, – отозвалась Тори. – А что будет первым?

– Объявить вне закона бутылки для кетчупа и горчицы.

Я протерла забившийся носик очередной липкой бутылки из-под кетчупа. Какая гадость! Почему мне вечно достается эта отвратительная работа?

Вечер пятницы в «Закусочной прыгающего Джима» был вялым, и мы, трое официантов, собрались в задней части зала в ожидании, когда освободятся последние столики. Стив полировал стаканы, Тори заворачивала столовые приборы в бумажные салфетки, а мне досталась очистка емкостей для приправ и соусов.

– Ну, Пейтон, расскажи же нам: что это за закон высоких девушек? – спросил Стив.

– «Закон высоких девушек», – ответила я, – гласит, что мужчинам ростом выше шести футов запрещается встречаться с девушками, чей рост ниже пяти футов и восьми дюймов[1].

Тори критично приподняла бровь:

– Не слишком ли гетероцентрично?

– Простите. Людям, чей рост выше шести футов, запрещается встречаться с людьми, чей рост ниже пяти футов и восьми дюймов. Хотя, – добавила я, – не думаю, что для мужских пар это имеет значение. Вряд ли они мечтают носить каблуки. А женским парам все равно, кто из них выше.

– Возможно. Нас меньше волнуют такие эгоцентричные вопросы, – ответила Тори.

Она всегда красилась черной помадой с суперблеском и на нижней губе у нее был пирсинг в виде серебряной руки-скелета. Так что даже самодовольно улыбаясь, как сейчас, она все равно выглядела угрожающе.

– Ну да, некоторые из нас, девушек, менее развиты. Нам нравится, когда наши партнеры выше нас. – Я сердито взглянула на столик в дальнем углу.

Стив подтолкнул отполированные пивные кружки ко мне через стойку.

– Поставишь на верхнюю полку? Я не дотягиваюсь.

– Мог бы встать на стул-стремянку, – возмутилась я.

– А зачем? У меня есть ты – человек-стремянка.

Умник. Я начала переставлять стаканы.

– А зачем? – спросила Тори.

– Что «зачем»?

– Зачем высоким девушкам – если я правильно поняла, для чего нужен этот закон, – нужна защита их прав на свидания?

– Потому что высоких парней очень мало. Слишком мало для свободного общения – даже если мы их всех оставим только для высоких девушек. И совершенно определенно их слишком мало, чтобы они доставались низкорослым девушкам, которым высокие парни не нужны. Они могут выбирать из обширного круга парней среднего роста.

Внезапный взрыв смеха привлек мое внимание к угловой кабинке. Там сидело несколько старшеклассников из моей школы, но единственное лицо, на котором то и дело задерживался мой взгляд, принадлежало парню, которого я раньше не встречала. Я бы запомнила.

– Вот тебе пример: взгляни на вон тот твой столик, Тори, – я кивнула подбородком в направлении веселящейся компании. – Вот та девушка, в голубом платье, вряд ли ростом выше пяти футов и трех дюймов[2]. И она заигрывает с ним – в зеленой футболке, в дальнем углу. – Я оценила его рост наметанным глазом. Шесть футов, два дюйма. И симпатичный. – Если они начнут встречаться, останется на одного свободного высокого парня меньше для высоких девушек вроде меня.

– Ты принимаешь как данное, что – даже если он был бы свободен – он заинтересовался бы тобой, – ответила Тори.

– Срезала! – гоготнул Стив.

Тори сексуально качнула бедром, чтобы обратить внимание на свою изящную фигурку. Даже в открытых туфлях на высоченных шпильках она не дотягивала до пяти футов и пяти дюймов[3] и весила явно не больше ста двадцати фунтов, из которых по меньшей мере пять[4] составляли ее многочисленные пирсинги, кольца и густо наложенная подводка.

– А может быть, он любитель миниатюрных девушек. Я бы не удивилась, всему миру нравятся такие. Многие мужчины предпочитают крошек, – продолжила она. – Это подкрепляет их хрупкое эго.

Я фыркнула, приподняв подбородок:

– Если он и предпочитает таких, то только потому, что никогда не был с такими, как я, – высокими девушками. С высокой поведешься – к мелкой не вернешься.

Стив покатился со смеху. Наверно, он заметил, что мои самоуверенные речи не особо убедительны.

– Ой, да ла-а-адно. Ты знаешь, что парни не считают привлекательными девушек башенного типа, и поэтому постоянно горбишься, носишь обувь без каблуков и стараешься казаться ниже ростом, – заявила Тори.

Я пожалела, что рядом нет Хлои – уж у нее-то нашелся бы остроумный ответ, чтобы поставить Тори на место. Хлоя стала моей лучшей подругой, когда мы вместе до тошноты объелись голубых, желтых и розовых восковых мелков в детском саду, потому что Билли Бьюмонт сказал нам, что после них мы будем какать радугой. Она была импульсивной и дерзкой, но никогда не насмехалась надо мной. По крайней мере, не из-за того, что я не могла изменить – например, моего роста. Хотя она постоянно капала мне на мозги, чтобы я перестала сутулиться.

Я выпрямилась и ответила Тори:

– Парней может заинтересовать нечто большее, чем внешность девушки, знаешь ли. Они способны обратить внимание на ее личность или мозги.

Тори была настроена скептически, поскольку не была особо высокого мнения о мужском поле.

– Неправда, – вмешался Стив, – единственные парни, которые хотят девушку из-за ее мозгов, а не тела, – это зомби.

– Что здесь происходит? – Джим, который в ширину был больше, чем в высоту, и наверняка вообще не был способен прыгать, незаметно появился из кухни, чтобы проверить состояние столов и своих официантов. – Нам нужно меньше разговоров и больше дела, – сказал он и пропел нам куплет из песни A Little Less Conversation[5] Элвиса Пресли.

Джим очень любил Элвиса – наверно, даже больше, чем бургеры с беконом, яйцом и жаренными во фритюре маринованными огурчиками. А их он любил очень сильно.

– Да, босс, – ответил Стив. С гримасой отвращения он взял салфетку и начал стирать липкую желтую корку с бутылки горчицы.

Тори громко вздохнула.

– Опять хозяева помыкают рабочими. Когда я стану королевой мира, я запрещу классовое разделение и ликвидирую неравенства, созданные капитализмом.

– Тогда ты больше не будешь королевой. Коммунисты и социалисты не особо любят королевских особ, – заметила я.

– Ну что ты тут провоцируешь ребят, Тори? – сказал Джим. – Тот стол вроде уже готов рассчитаться?

– Уже рассчитались. И никого я не провоцировала. Я просто сказала, что вон тот высокий парень в углу наверняка не захотел бы встречаться с Пейтон, даже если бы ему по закону было запрещено встречаться с милой миниатюрной девушкой, что сидит рядом с ним.

– Что за чушь. Пейтон – красивая молодая леди, – вступился за меня Джим. – Любой захотел бы встречаться с ней.

К сожалению, опыт говорил мне, что это не так. Меня нельзя было назвать непривлекательной – у меня были большие карие глаза, слегка волнистые волосы до плеч и стройная фигура, но люди в основном замечали только мой рост.

– Черт, да я сам с удовольствием повстречался бы с ней, будь я лет на сорок моложе! – добавил Джим.

Тори и Стив сдавленно захихикали, словно никогда не слышали ничего смешнее. Я уставилась на свои ноги. Мои очень большие ноги.

– Не обращай на них внимания, Пейтон. Стив знает о мире меньше, чем майский жук.

Это заставило Стива замолчать.

– А Тори – ну, может, Тори и разбирается в капитализме и всем таком, но наверняка согласится, что совершенно ничего не знает о том, чего хотят мужчины.

– Слава богине! – отозвалась Тори.

– А тот большой парень? Я вот думаю, что он с гораздо большим удовольствием поцеловал бы кого-нибудь своего роста, чем сворачивать шею, чтобы только достать до губ девушки. Могу поспорить, что он захотел бы поцеловать нашу Пейтон, как только увидел бы ее.

– Спасибо, Джим! – Я приобняла его.

– Так давай поспорим! – заявила Тори с дьявольским блеском в глазах. – Я принимаю твое пари. Ты хорошо говоришь, Пейтон, давай посмотрим, сможешь ли ты постоять за свои слова. Джим, я ставлю сто баксов на то, что ты не сможешь заставить Веселого Зеленого Гиганта поцеловать нашу Амазонку.

– Нашу кого? – удивился Джим.

– Пейтон.

– Нет, – заявила я.

– Я поднимаю ставку, – не сдавалась Тори. – Сто пятьдесят.

– Нет.

– Две сотни. Это двести долларов, Пейтон.

– По рукам! – Джим растопырил свою мясистую пятерню и пожал Тори руку.

– Погодите-ка, а у меня что, нет права голоса? – запротестовала я.

– Ты же считаешь, что он симпатичный? – спросил Стив. – Я видел, как ты пялилась на него весь вечер.

– Да, разве ты не хотела бы поцеловать его? – озадачила меня Тори.

– Ну, да, возможно – если бы знала его. А я не знаю. И не могу просто взять и поцеловать незнакомца.

– Девочка, да они все странные незнакомцы.

– И с какой стати ты споришь с Джимом о том, что придется делать мне?

– Хороший вопрос. Будет честнее, если ты тоже что-нибудь получишь, – согласилась Тори. – Стив, хочешь тоже поучаствовать?

– Ясное дело. Да он ни за что не поцелует ее. Устроит ей четыреста первую.

– Четыреста первую? – переспросила я.

– Ошибка 401: доступ запрещен[6], – ухмыльнулся он.

– Мы со Стивом оба дадим вам, – Тори указала пальцем на меня и Джима, – по двести баксов, если Пейтон убедит того парня поцеловать ее в течение пяти минут после знакомства.

Я проигнорировала ее возмутительное предложение и вместо этого повернулась к Стиву – уязвленная его комментарием, я не собиралась спускать ему это с рук.

– Почему нет-то? – спросила я его. – Почему это он не может захотеть поцеловать меня?

– Да потому что ты громадина, блин. Ты вообще не выглядишь как девушка.

– Ты такой придурок, Стив!

Он самодовольно усмехнулся.

– Пора ответить за свои слова, Гигантор[7].

2

Я помедлила. Это выглядело безумством, ведь я не из тех девиц, которые способны уверенно подойти к парню и потребовать поцелуев. Черт, я была даже не из тех, кто способен просто уверенно ходить. И я сомневалась, что у меня получится убедить симпатичного парня поцеловать меня. Зачеркните: я не сомневалась, что у меня не получится.

Но я, видимо, была достаточно раздражена, чтобы все-таки попытаться.

– Я отдам тебе мои две сотни, если ты выиграешь, Пейтон. Когда ты выиграешь, – сказал Джим.

У меня появился шанс выиграть четыре сотни баксов, и мне бы они очень пригодились.

Конечно, если я проиграю… Меня передернуло.

– Боишься даже попробовать? Цыпленочек? – Стив изобразил хлопанье крыльями и покудахтал.

– Скорее уж страус, – поддела Тори.

Она была более чем уверена, что провалюсь. Этот позор стоил того, чтобы стереть с ее лица самодовольную улыбку.

– Или Большая Птица[8], – продолжил Стив.

– Ладно, я сделаю это. – Неужели эти слова только что вылетели из моего рта? Блин!

– Умничка! – сказал Джим. – Но лучше поторопись, они уходят.

И в самом деле, компания уже поднималась на ноги, три девушки забирали свои сумки, а высокий парень выбирался с углового места. Боже мой, шесть футов и три дюйма[9]. Короткие волосы, русые – почти как у меня. Светлые глаза – я не могла рассмотреть цвет издалека – и широкие плечи. Я не могла решить, был ли он очень симпатичным, очень-очень симпатичным или просто офигительно симпатичным.

– Вы должны поцеловаться по-настоящему, а не просто чмокнуть друг друга, – уточнила Тори.

– Да, поцелуй должен быть с языком, – добавил Стив.

Я почувствовала, как внутри поднимается волна паники. Должно быть, это отразилось на моем лице, потому что Джим улыбнулся мне, подбадривая, похлопал по плечу и сказал:

– Расслабься, детка – ты выглядишь так, будто тебя собираются поджарить на электрическом стуле.

Мои губы расплылись в дежурной улыбке.

– Так лучше?

– Эм-м-м, ты можешь сделать что-нибудь с волосами и, возможно, подрумянить щечки?

Я сняла резинку, собиравшую волосы в конский хвост, и слегка взбила их пальцами у корней, чтобы придать объем. Ущипнула себя за щеки и вдобавок расстегнула верхнюю пуговицу на рубашке. Затем, под аккомпанемент Джима, напевающего It’s Now or Never[10], развернулась и зашагала к угловой кабинке.

Я королева. Я королева.

Я повторяла про себя эти слова, с трудом делая каждый следующий шаг, но толку не было. Я была не королевской особой, а только лишь действительно высокой девушкой. И прямо сейчас я предпочла бы делать что угодно – писать тест по математике или драить кухню у себя дома, – лишь бы не это.

– Микайла, Грег, привет! – поздоровалась я, дойдя до их столика.

Я была знакома со всеми – кроме него – по школе. Четверо из них, включая хищницу в голубом платье, были годом младше меня, но Грег и Микайла должны были пойти в двенадцатый класс, как и я, с началом нового учебного года – уже через десять дней.

Грег Бейкер – вице-капитан школьной сборной по баскетболу – постоянно уговаривал меня попробовать себя в женской команде. Я оценила его рост на приличные шесть футов и один дюйм[11], но он казался низкорослым на фоне высокого парня, стоящего рядом с ним и заполняющего мое периферическое зрение зеленым цветом. Каждая клеточка моего тела уже подстроилась на него, подобно подсолнухам, которые поворачиваются за солнцем.

– Эй, – сказала я. Мой голос зазвучал непривычно высоко. И сразу кровь прилила к щекам. – Мне нужно поговорить с…

Я перевела взгляд на высокого парня. Боже мой! Шесть футов и четыре дюйма[12] – никак не меньше. А его глаза имели необычный оливково-зеленый оттенок.

– О, это мой кузен Джей Янг, он из Вашингтона, – ответил Грег. – Джей, это Пейтон Лэйн. Она тоже учится в Лонгфорд Хай.

– Привет! – поздоровался Джей. Его голос оказался низким и спокойным.

– Привет, Большая Пи! – включился в разговор один из младших парней. – Как погодка тут?

Я покраснела еще сильнее. Я ненавидела это прозвище – оно звучало как название каких-то гигантских гениталий. Узнать бы, кто из школы его придумал…

Джей улыбнулся мне немного озадаченно и спросил:

– Ну-у-у, в чем дело-то?

– Эм-м-м… – И что теперь? Я понятия не имела, что ответить. Я предпочла бы, чтобы все остальные ушли и оставили нас наедине, но все они пялились на меня, как на бородатую женщину в шоу уродцев. – Слушай, что мне сделать, чтобы ты меня поцеловал? – наконец выпалила я.

– Что-что? – переспросила одна из девушек.

Девица в голубом закатила глаза и издала неодобрительный возглас, а Грег громко рассмеялся.

– Повтори-ка? – попросил Джей.

– Три минуты! – донесся голос Тори с другого конца кафе.

– Вот они, – сказала я, указывая на Стива и Тори, – поспорили со мной, что я не смогу заставить тебя поцеловать меня. И… я приняла пари.

Он все еще выглядел ошарашенным. Наверно, он думал: «И что, при чем тут я-то?»

– Глупо, я знаю. Но я согласилась. Потому что мне реально нужны деньги.

Я отвела взгляд. Я чувствовала, как горит мое лицо – щеки от полнейшего унижения, наверно, стали вишнево-красными, как кожаные сиденья в нашем кафе, малиновыми, как клетчатый костюм прыгающего Джима, алыми, как кетчуп.

– Хм, я польщен. Но я как-то не привык целовать странных девушек налево и направо.

– Странных, чувак, ну ты скажешь, – съязвил парень из младших, а девица в голубом и ее подружка захихикали.

– Ладно, никаких проблем, – пробормотала я. – Я всегда знала, что безнадежна. Извини за беспокойство.

Еще никогда в жизни мне не было так стыдно. Мои глаза сверкали от стыда и злобы на саму себя, грудную клетку словно сдавливала рука гиганта. Настоящего, ростом, по меньшей мере, двадцать футов[13]. Да ради всего святого, зачем я вообще приняла это дурацкое пари? Что заставило меня подумать, даже на один сумасшедший миг, что высокий симпатичный парень захочет меня поцеловать? Я развернулась и пошла к Стиву и Тори, злорадствующими над тем, как быстро и всецело я облажалась, но на полпути вновь услышала низкий голос.

– Эй, Пейтон?

– Да? – Я повернулась к нему. Он все еще стоял рядом с девушкой в голубом платье. Остальные столпились у двери, собираясь выходить.

– А на что поспорили?

– На четыреста долларов.

Он присвистнул.

– Приличная сумма!

– Ага, все или ничего, да? – ответила я, стараясь придать своему голосу нотку юмора и изображая беззаботную улыбку. Но ничего забавного не происходило. У меня не было лишних четыреста баксов, чтобы раскидываться ими. – Это получилось глупо, я же сказала.

Я пожала плечами и повернулась обратно. Тори и Стив хлопнули ладонями, а потом протянули руки ко мне, словно я должна была отдать деньги прямо здесь и сейчас.

Теплая рука поймала мою сзади и потянула, разворачивая меня. Джей стоял, наклонив голову набок, с улыбкой на губах и вызовом в глазах.

– Ну так давай их разочаруем?

3

Джей притянул меня к себе, крутнув рукой над моей головой, так что я сделала пируэт, словно танцовщица на балу в старые добрые времена, а после упала ему на грудь. Мне пришлось закинуть голову назад, чтобы взглянуть в его веселые глаза. Это было так необычно – ощущать себя ниже кого-то, – непривычно и волшебно. И немного пугающе.

Одной рукой он обвил мою талию, прижимая меня к себе. Другую ладонь он прижал к моей щеке, а потом поцеловал. Он. Поцеловал. Меня. Я почувствовала легкую сладость шоколадного молочного коктейля и лишь на мгновение услышала громкий смех, свист, возгласы одобрения и недовольства. Но потом рокот в моей голове заглушил все остальное.

Когда-то давно, когда мне было лет девять, через Балтимор пронесся разрушительный торнадо. Мы с мамой переждали его в подвале в полной безопасности, но слышали его – ужасающий, рокочущий вихрь неведомой силы, грохочущий вокруг нас и над нашими головами. Звуки и ощущения накрыли меня, добрались до моей груди и вытянули из нее весь воздух, проехались товарным поездом по моим мозгам и унесли с собой все мои мысли.

Вот как я чувствовала себя сейчас.

Лишенная возможности дышать. Лишенная времени на мысли. Лишенная желания делать что-либо иное, кроме как тесно прижиматься и быть.

А потом, словно еще до того, как все началось, или, может, спустя несколько часов, все закончилось. Мои губы, бывшие единым целым с его губами, снова стали только моими. Пульсирующие, словно зовущие обратно потерянное тепло.

– Все нормально? – усмехнулся он, выпуская меня из рук. Маленькие морщинки в уголках его глаз изгибались, словно несколько крошечных улыбок, одна над другой.

– А?

Я не смогла сдержать глупой улыбки. И не смогла заставить себя придумать, как сменить ее на что-то более небрежное. В голове у меня было пусто и светло, все слегка кружилось. Наверно, я даже слегка покачнулась, потому что Джей вытянул руку, чтобы удержать меня.

– С тобой все нормально?

– А… ага, – мне пришлось быстренько опомниться. – Да. Спасибо.

– Давай, Джей, пойдем уже, – захныкала стоявшая у двери девица в голубом, наградив меня презрительным взглядом.

– Ну, ладно тогда, – он сделал несколько шагов назад. – Еще увидимся.

– Ага, – чувства начали возвращаться ко мне, а с ними и смущение. Наверно, я выглядела полной идиоткой. – Эй, Джей? – сказала я, когда он повернулся к друзьям. – Спасибо! Никто еще не делал для меня ничего подобного.

На его лице промелькнуло удивление, а потом девушка тянула его за руку, кузен подкалывал его, две другие девушки кидали на меня скептические взгляды. И, наконец, они ушли. Место, где стоял Джей, опустело.

Я слышала, как Джим звучно поет I’m all shook up[14].

Губы все еще покалывало, когда я беззаботно плыла, сияя от удовольствия, по залу к Джиму, Стиву и Тори. Широкая улыбка освещала лицо Джима, а вот Стив выглядел кисло – вот что делает с тобой потеря пары сотен баксов, малыш. Прочитать выражение на лице Тори было сложнее. Больше испытующее, чем расстроенное.

– Ну, вот, пожалуйста, – сказала я, облегченно выдохнув.

– Я знал, что ты сможешь, детка, – сказал Джим, похлопав меня по спине, прежде чем вернуться на кухню.

– Итак, – подытожила я, – похоже, высоким парням все-таки нравятся высокие девушки.

– Ты в этом так уверена? – спросила Тори.

– Ну, он ведь поцеловал меня…

– Ты, видимо, рассказала ему о пари, так ведь?

– Да, и что?

– Так что, скорее всего, он поцеловал тебя из жалости.

Блин!

Стив прыснул со смеху:

– Что, поджарила она тебя? Льда не надо?

Что мне действительно было надо, так это стереть улыбки с их подлых лиц. С десяток блестящих реплик, без сомнения, позднее обязательно придут мне на ум – остроумных, смешных ответов на все оскорбления, брошенные в мою сторону сегодня вечером. Но прямо сейчас я не могла придумать ни одного.

– Это никак не доказывает, что высокие парни на самом деле хотят встречаться с высокими девушками, – поддела Тори.

Я пожала плечами. Я могла бы обвинить ее в отсутствии манер, но не логики.

– Как насчет того, чтобы поднять ставки? – спросила Тори. – Спорим, что тебе не удастся заставить высокого парня – любого высокого парня – встречаться с тобой? Если выиграешь, получишь восемьсот хрустящих долларов.

– А у тебя вообще есть восемьсот долларов?

– Конечно.

Может, они у нее и есть, но она, скорее, была абсолютно уверена в том, что не проиграет этого пари. Я переставила несколько отполированных стаканов на верхнюю полку, обдумывая ответ.

– А если выиграешь ты? – спросила я.

– Ты заплатишь нам восемьсот долларов.

Я поморщилась.

– Думаю, все зависит от того, насколько ты уверена в привлекательности высоких девушек, – заявила Тори, и ее блестящие черные губы растянулись в поистине дьявольской улыбке.

– Ага, считаешь себя милашкой, каланча? – подколол Стив.

Милашкой? Нет. Никогда в жизни я не чувствовала себя милой. Очень высокие девушки по определению не могут быть милыми или симпатичными. Эффектными – да. Привлекательными – возможно. Притягивающими взгляды – да, к сожалению. Но милыми? Нет, «милые» – это для миниатюрных и изящных. Девушек, чьи коленки не упираются в спинки впереди стоящих кресел кинотеатров. Девушек, которым не нужно подгибать ноги, чтобы их лица вошли в кадр групповых фотографий.

И насколько я была уверена в том, что смогу заставить хоть какого-нибудь парня встречаться со мной, не говоря уж о высоком? Да ни насколько!

И все же восемь сотен баксов…

– Только он должен быть на самом деле высоким. По крайней мере, на пару дюймов выше тебя, – поставила условие Тори. – А какой, кстати, у тебя рост?

– Шесть футов три четверти дюйма[15], – промямлила я. Каждый раз, называя свой рост, я испытывала ощущение, будто сознаюсь в чем-то ужасном.

– Давайте округлим до шести футов и одного дюйма[16], – предложила Тори.

– Нет уж, давайте не будем! – возразила я.

– Его рост должен быть не меньше шести футов и двух дюймов[17].

– Шести футов и четырех дюймов[18], – вмешался Стив.

Я уставилась на него:

– Парни такого роста встречаются реже, чем единороги.

– Ладно, давайте остановимся посередине – шесть футов и три дюйма[19], – смягчилась Тори. – И ты должна сходить с ним как минимум на три свидания.

– Четыре, – снова встрял Стив. – Четыре свидания с одним и тем же парнем.

– И поскольку это эксперимент, который должен показать, хотят ли мужчины встречаться с высокими женщинами, свидания должны проходить в общественных местах, – заявила Тори, указывая на меня вилкой. – Никаких домашних свиданий за просмотром фильмов в подвале или пикников на безлюдном поле.

– И, – глаза Стива засияли от восторга, – последнее свидание должно стать высшей ступенью – он должен пригласить тебя на выпускной бал!

– О, отличное предложение! – Тори и ее компаньон стукнулись кулаками.

Я взяла тряпку и протерла носик бутылки кетчупа.

– Итак, четыре свидания с одним парнем, ростом шесть футов и три дюйма или выше, последнее из которых должно произойти на выпускном балу, и я выигрываю восемьсот долларов? А если проигрываю, то плачу столько же вам? – подытожила я.

– Да, именно так, – кивнула Тори.

Да, соблазн велик. Мне хотелось доказать, что высокие девушки могут быть привлекательными. К тому же я мечтала уехать из дома и поступить в колледж в каком-нибудь классном месте – в Калифорнии, возможно, или в Нью-Йорке. Я еще не решила, чему именно хочу учиться, но что бы я ни выбрала, восемьсот долларов были бы отличным дополнением к моим накоплениям для учебы.

– Так что скажешь, Пейтон? – спросила Тори. – Лучше синица в руках или журавль в небе?

Ой, да какого черта!

– Я принимаю пари!

Я протянула ладонь и пожала ей руку, чувствуя себя так, будто заключила сделку с самим дьяволом.

4

Три дня спустя я все еще не могла переварить все безумство пятничного вечера. Как и, видимо, Хлоя.

– И он просто поцеловал тебя? – снова спросила она, хотя уже знала ответ.

Я трижды описала ей все произошедшее, но мы еще не закончили с обсуждением всех деталей.

– Нет, он не просто поцеловал меня. Он потянул меня за руку, закрутил меня, прижал к своей груди и ладонью коснулся моей щеки. А уж потом поцеловал.

Она вздохнула с удовлетворением. Я перевернулась на полотенце, продавливая песок, чтобы поудобнее улечься на животе. Пора было поджарить спинку. Уже через неделю начинался первый семестр нашего последнего школьного года, так что мы с Хлоей усердно работали над загаром и проводили почти все свободное время на маленьком пляже Залива Голубого Краба.

Мне было шесть, когда мои родители развелись, и чем старше я становилась, тем заметнее мы с папой отдалялись друг от друга, особенно после того как он переехал из Балтимора в этот крошечный городок в Чесапикском заливе, где руководил не особенно прибыльной мореплавательной школой. Мое общение с ним теперь сводилось к поездке к нему раз в год во время летних каникул. Я всегда очень ждала этих путешествий, но скорее ради возможности отдохнуть от мамы и ее расспросов, а не из-за желания провести время с папой.

Он неплохой человек, как и его вторая жена, Люси, но у меня не было почти ничего общего с ними. В этом году он предупредил меня, что не сможет взять отпуск, чтобы провести время со мной (да и не особо-то я и расстроилась, папуля!), и предложил привезти с собой подружку за компанию. Веселая болтовня Хлои, ее расспросы папы о бизнесе, а также щедрые комплименты по поводу кулинарных талантов Люси заполняли неловкую тишину, которой обычно сопровождались наши «семейные» ужины.

– Тебе было приятно? – спросила Хлоя, чьи мысли все еще были сосредоточены на поцелуе.

– Нет, не приятно. Это было как фейерверк в сопровождении ангельского хора.

– Ух. А теперь ты должна заставить его встречаться с тобой?

– Необязательно именно его – все равно он живет в Вашингтоне, я думаю. Это просто должен быть реально высокий парень.

– Вон тот спасатель симпатичный, – указала Хлоя. Великодушно с ее стороны, учитывая то, что она глазела на него все утро.

Я быстро оценила парня, сидящего на высоком стуле: пять футов девять дюймов[20] максимум. На дюйм ниже среднестатистического роста взрослых мужчин-американцев. Парни ростом пять футов и девять дюймов, даже симпатичные, не попадали в поле действия моего радара. У меня не было никакого желания встречаться с кем-то, чьи ладони и стопы были меньше моих – ничто другое не заставляло меня чувствовать себя настолько невероятно большой.

– Он слишком низкий, – ответила я.

– Он не низкий! – запротестовала Хлоя.

С высоты ее роста в пять футов и четыре дюйма[21] – среднестатистического для американских женщин – полагаю, большинство мужчин выглядели высокими.

– Слишком низкий для меня, – уточнила я. – А вот для тебя в самый раз. Ты могла бы надеть четырехдюймовые каблуки и все равно была бы ниже его. И, что еще важнее, ты бы не нарушила Закон.

Хлоя знала все о «Законе высоких девушек».

– Ну, – ответила она, натягивая футболку с шортами, – если я собираюсь закрутить с ним, мне нужен новый купальник и, возможно, какой-нибудь клевый сарафанчик. Пора пройтись по магазинам.

Залив Голубого Краба представлял собой туристическую ловушку курортного городка, и сувенирные магазинчики стояли тут рядком вдоль главной дороги. По настоянию Хлои мы останавливались в каждой из этих напыщенно безвкусных лавок. Ее приводили в восторг полки с плюшевыми игрушками в виде акул («У них вообще тут есть акулы-то?» – допытывалась она), футболки с надписями «Называй меня русалкой» и «Сохраняй спокойствие и заводи свою лодку в мой порт!», стеклянные бутылки с песком («Какой дурак купит бутылку песка?»), пакеты со смесями для приготовления хашпаппи[22]. А еще бесконечные вариации предметов, сделанных из ракушек – ожерелья из сердцевидок и сережки из крошечных трубачей, инкрустированные ракушками чехлы для телефонов, пепельницы и мыльницы из морских гребешков и даже зверушки из ракушек, которые шли в комплекте с именами, миниатюрными свидетельствами о рождении, и наклеенными выпученными глазками, напоминавшими мне девушку в голубом платье из закусочной.

Особенно меня раздражали конструкции с хвостами из ракушек, кораллов и плоских морских ежей, свешивавшиеся с потолочных балок и дверных рам в каждом магазине, в который мы входили. Я не могла пройти и пяти шагов, не задев головой болтающуюся в воздухе раковину или корягу.

– О, вот эта выглядит прелестно, – сказала Хлоя, заглядывая в окно лавчонки под названием She Sells Sea-Shells[23].

– Ты еще не насмотрелась? Они все одинаковые.

– Вовсе нет. Видишь вон там? – она указала на нечто в заполненной товаром витрине. – Это песчаный шар! Ну, знаешь, типа снежного шара, только наполненного песком. Ну, классно же?

Я вздохнула и проследовала за ней в магазин. Он был битком набит всякими финтифлюшками и побрякушками – ужаснейшее место. Я стояла, не шевелясь, чтобы не уронить ничего с переполненных полок, и старалась игнорировать ощущение, что нахожусь в ловушке. Я сделала глубокий, успокоительный вдох и тут же пожалела об этом. Пыль. Пыль с привкусом плесени и гнили. Я автоматически задышала ртом.

– Ха, это просто великолепно – ты посмотри, что тут написано, – позвала Хлоя.

Превозмогая порыв сбежать из этого набитого хламом места, вызывающего клаустрофобию, я осторожно подошла к ней. Наклонившись, чтобы прочитать инструкцию на песчаном шаре, я почувствовала, как что-то вцепилось мне в волосы. Я резко дернула головой, и сверху что-то зазвенело и забряцало.

– Поаккуратнее там! – предупредил мужчина с заостренным профилем в футболке с надписью «Обожаю русалок» и бейджем на груди, сообщающим, что он владелец магазина.

Я подняла руку и нащупала у себя в волосах нечто с неровными выпуклостями и шероховатой поверхностью. Я попыталась вытащить таинственный объект, но так как делать это пришлось вслепую, он запутался еще сильнее. Продолжающееся бренчание привлекло внимание других покупателей. К моему лицу прилила кровь, сердце начало стучать неприятно тяжело, а из-за пыли и плесени я не могла нормально дышать. Мне было нужно выбраться оттуда – сейчас же. Я дергала изо всех сил, чтобы высвободиться из пут, словно животное, угодившее в капкан. Мои глаза наполнились слезами.

Потом я увидела перед собой Хлою. Она крепко держала меня за руки, заставляя взглянуть ей в глаза.

– Просто дыши. Дыши вместе со мной, Пейтон. Вдох, два, три, четыре… и медленный выдох, два, три, четыре…

К этому моменту уже все в магазине глазели на меня. Некоторые даже хихикали при виде такого развлечения. Женщина в неоново-желтом сарафане сказала:

– Надо просто вырезать ее, я всегда так делаю, когда у моих дочерей жвачка застревает в волосах.

– Никто не будет резать волосы моей подруге, – строго ответила Хлоя.

Я снова дернулась в своей ловушке.

– Осторожно! Ты сломаешь ее! – сказал мужчина. Он развел мои руки и приподнялся на цыпочки, чтобы дотянуться до узла в моих спутанных волосах. – Морские звезды очень хрупкие, знаешь ли.

– Освободи меня, Хлоя, – прошептала я со стиснутыми зубами.

– Ты слишком высокая. Я ничего не вижу, – сказал хозяин магазина.

– Давайте-ка я помогу, – вызвался высокий мужчина, обходя меня из-за спины. – Вау, да тут целое птичье гнездо, – фыркнул он.

– Хлоя! – умоляла я.

– Еще пару секунд – и все, – пообещала она.

Я почувствовала резкий рывок в волосах на макушке и была, наконец, освобождена.

Я бросилась к двери, и, выбравшись наружу, присела на корточки и уронила голову между колен.

Я слышала, как в магазине кто-то рассмеялся, а хозяин сказал:

– Некоторым не мешало бы быть поаккуратнее с их головами, чтобы не портить чужое имущество.

– А вот некоторым не мешало бы поаккуратнее вешать свои ветроловки, чтобы не причинять травмы покупателям, – огрызнулась Хлоя, покидая магазин, и с громким стуком закрыла дверь позади себя.

Она схватила меня за руку и подняла на ноги.

– Ты в порядке?

– Да, – кивнула я. Мое дыхание, наконец, восстановилось. – Просто вокруг было столько барахла, понимаешь? Да еще эта ерунда в волосах.

– Прости, я не подумала. Ладно, больше никаких убогих туристических лавок. Пошли, купим где-нибудь кофе или, может, – сказала она, бросив на меня все еще обеспокоенный взгляд, – успокоительный чай с ромашкой. А потом займемся одеждой.

– Нет, я в порядке, правда. Я вполне смогу пережить поход в красивый, чистый и просторный магазин одежды.

– Ладно, если ты уверена. С какого начнем?

Я привела ее в бутик купальной одежды с лучшим ассортиментом и указала на вешалку, заполненную купальниками ее размера. Она сразу же вытащила один с чудовищным леопардовым рисунком, поднесла к груди и оценила себя в зеркале во весь рост.

– Ну, что скажешь?

– Превосходно! – изобразила восторг молодая продавщица. Без сомнения, она получала проценты с продаж.

Я понимала, что крой купальника визуально укоротит ноги подруги, а из-за желтовато-оранжевого цвета ее и без того светлая кожа будет казаться бледнее, чем морское ушко изнутри.

– Нет, – я вырвала леопардовую тряпку из рук Хлои, вернула ее на стойку, перебрала несколько вешалок и протянула ей небесно-голубой раздельный купальник с высоким вырезом для ног, а потом еще один – нежно-кораллового цвета, который так ей к лицу. – Вот эти будут смотреться на тебе гораздо лучше и по форме, и по цвету.

– Да, конечно. Теперь я вижу, – поддакнула продавщица.

Хлоя померила купальники, заявив, что она великолепна в обоих, и поручила мне сделать выбор за нее.

– Голубой, без вопросов.

С ближайшей стойки я сняла большую соломенную шляпу с огромными полями, обвязала ее тулью длинным легким светло-бирюзовым шарфом и надела поверх светлых волос Хлои, оставив кончики кокетливо свисать между плеч.

– Горячая штучка? – спросила я, отступив на шаг назад, чтобы она смогла полюбоваться на себя в зеркало.

– Пш-ш-ш! – Она изобразила, будто обжигает кончик пальца о свое сексуальное плечико.

– Идеально! – продавщица хлопнула ладонями в предвкушении процентов, которые она получит. – Сейчас я вам все пробью.

Все это заняло всего десять минут. Для девушек нормального размера выбор одежды был подобен кусочку торта.

– А ты разве не хочешь присмотреть себе купальник? – спросила Хлоя, втискиваясь снова в свои шорты.

– Нет.

– А почему нет? Тот, в котором ты ходишь, выглядит слегка заношенным. Просто говорю.

– Конечно, но у него есть одно явное преимущество – он на мне нормально сидит.

– Здесь найдется куча купальников, которые будут нормально сидеть на тебе.

– Хочешь поспорить?

5

– Итак, у меня широкие плечи и грудь, – сказала я Хлое, подводя ее к вешалке в задней части магазина. – А это значит, что верх мне нужен большего размера. Мне подойдет верх от этих купальников, но я скорее умру, чем надену один из них.

– Так, я поняла, что ты имеешь в виду, – ответила Хлоя, морщась при виде купальников на вешалке – слитных уродцев приглушенных тонов, с оборками, прикрывающими живот и бедра, очевидно предназначавшихся для полных женщин. – Они бабушкинские.

– Так как у меня длинный торс, они будут неприлично натягиваться у меня между ног. А вот эти, – я указала на вешалку, где висело больше купальников, но меньшего размера, – хорошо обтянут мою попу, но верх от них будет мне мал.

– Нет, я уверена, это не так, – заявила продавщица.

Он сняла с вешалки топ от купальника и надела лямку бюстгальтера мне на шею, а после поморщилась, заметив, что его чашечки находились чуть ниже моих ключиц, а никак не на груди.

Я бросила Хлое взгляд «ну я же говорила».

– Как насчет купальника без лямок? – продавщица предложила мне верх от изумительного переливающегося темно-синего купальника. – С ним не придется беспокоиться о… – она рассеянно указала на пространство между моей шеей и сосками.

– Верно, но нам придется побеспокоиться о… – я указала на обхват своей грудной клетки.

– Давайте все же посмотрим? – продавщица приложила все усилия, но никакие вытягивания и растягивания не помогли завязкам встретиться за моей спиной.

– Может, тебе просто ходить топлес? – предложила Хлоя.

– Может, пойдем уже, наконец?

Продавщица не попыталась остановить меня.

– Что касается одежды, – сказала Хлоя, любуясь на свою новую шляпу, отражавшуюся в витринах магазинов, пока мы шли по улице, – для человека с таким хорошим вкусом и чувством стиля ты одеваешься довольно скучно.

– Ну, спасибо, Хлоя, теперь я чувствую себя неотразимой.

– Но ведь это правда! Ты всегда носишь одни и те же старые джинсы и футболки. Ты могла бы одеваться намного лучше.

– Нет, не могла бы.

– Почему?

– По нескольким замечательным причинам.

– Например?

– Ну, во-первых, по-настоящему стильные вещи стоят дорого. И, как ты знаешь, мы с мамой не купаемся в деньгах.

– Ладно, принято, – согласилась она.

– Во-вторых, я стараюсь выглядеть нейтрально, потому что…

– «Нейтральным» ты называешь безвкусное и скучное?

– Потому что, – я толкнула ее локтем, – более броская одежда будет привлекать еще больше внимания к моему росту, а мне его и так достаточно, спасибо тебе большое.

– Это полнейшая чушь. Ты должна принять свой рост и гордиться им.

– Легко сказать, Фродо.

– Как гр-р-р-убо! – на этот раз уже она пихнула меня локтем.

– А в-четвертых…

– В-третьих, – поправила она.

– Да без разницы. Главная причина в том, что даже если бы я захотела одеваться более стильно, я не смогла бы подобрать вещи своего размера.

– А вот это вообще бред.

– То есть тот магазин не убедил тебя?

– Подобрать купальники сложно всем, – заявила она. – Но я уверена, что мы точно смогли бы найти что-нибудь по размеру на твое классное тело.

Хотя Хлоя и была моей подругой уже целую вечность, я всегда ходила покупать одежду в одиночестве, чтобы избежать неловкости. Может, пришло ей время увидеть все самой?

– Давай начнем вот с этого, – она схватила меня за руку и затащила в самый большой магазин одежды в городе.

– У них нет ничего, что мне подойдет, – сказала я нараспев.

– Я не куплюсь на это.

– Да ладно? Где ты закупалась, когда была высокой?

Хлоя повела меня к вешалке к экстрадлинным топам различных смелых вариаций.

– Вот эти хороши. Ты могла бы носить такую поверх легинсов или – она указала на манекен, одетый в похожую тунику в сочетании с грубыми ботинками, – просто как платье.

– Ты могла бы. Я не могу.

– Больше никаких «нет», Пейтон. Твой негативный настрой делает меня злой и раздражительной.

– Ладно, я тебе докажу. – Я взяла один из длинных топов и отправилась в примерочную.

– Так, – заговорила Хлоя из-за двери кабинки, пока я раздевалась, – как дела у твоей мамы?

– Следующий вопрос, пожалуйста.

– Все настолько плохо?

– Да, – ответила я и сменила тему. – Ты уже решила насчет специальности в колледже?

– Я все еще склоняюсь к экономике. А ты? – спросила Хлоя.

– Знаю только, что хочу уехать из дома подальше.

Вот только я не знала, удастся ли мне это.

Я попробовала втиснуться в платье-футболку, но не смогла даже просунуть голову в горловину. Я поискала молнию, но ее не было. Я закинула топ на дверь примерочной кабинке.

– Оно мне мало.

– Ты уверена? Это XL.

– Я не могу даже голову просунуть.

– Вот, попробуй XXL, – через дверь мне был перекинут оранжевый топ с рисунком в виде желтых кубиков. – У них есть только эта расцветка.

Я протянула топ через голову под звуки рвущихся швов.

– Та-дам! – я открыла дверь, чтобы она увидела, насколько он широк мне в талии.

Хлоя зажмурилась при виде бесформенной массы в солнечных цветах, в которую я превратилась.

– Я же тебе говорила, – не сдержалась я. – Когда берешь XXL, он сидит как мешок из-под картошки.

Прыщеватая девушка-консультант, подошедшая взглянуть на наряд, сказала:

– Вы слишком худая, вот в чем проблема.

– Нет, проблема в том, что футболка слишком широкая – пропорции неправильные. Нельзя просто увеличить размер и ожидать, что он подойдет высоким людям. И к тому же вот эта еще и недостаточно длинная.

Хлоя сделала большие глаза, заметив, что подол едва прикрывает мои женские места:

– Ой, тогда с брюками, – она скрылась из виду и вернулась с парой брюк.

Не утруждая себя возвращением в кабинку, я втиснулась в брюки прямо перед ней. Кряхтя, я корчилась и тянула их вверх, но безуспешно.

– Ой, – снова сказала она, на этот раз едва слышно, глядя на застежку, оказавшуюся где-то посередине между моими коленями и бедрами. – Теперь я вижу.

– Раз видишь – значит, веришь.

– Я не сдаюсь. Иди обратно в кабинку, я принесу тебе другие вещи.

Под ее руководством я мерила рубашки, джинсы и платья. Подолы были слишком короткими, топы – такими узкими, что я с трудом в них дышала, либо большими, как цирковые шатры. Линия талии оказывалась у меня на груди, линия бедер – на талии. Длинные рукава оказывались вовсе не длинными, а вещи единого размера – вовсе не единого. Как и всегда.

– Ну, ради бога, – взмолилась Хлоя, потея от напряжения и бегая по полному покупателей магазину во все более отчаянных попытках найти что-нибудь – ну хоть что-то, – что мне подойдет, – давай хоть шапку возьмем!

Я знала, чем это закончится, но ничего не сказала. Хлоя усадила меня на стул и одну за другой надевала мне на голову шапки и панамы. Единственной, что почти подошла, была фиолетовая шляпка-колокольчик, связанная из хлопка, и то только потому, что Хлоя изо всех сил натягивала мне ее на голову.

– Вот! – сказала она ликующе.

– Она настолько узкая, что может выдавить мне мозги через уши, – пожаловалась я, стаскивая шляпу.

– А у вас есть шапки размером побольше? – спросила Хлоя консультанта.

– Конечно, – ответила девушка, с усмешкой указывая на противоположную сторону магазина. – В мужском отделе.

История всей моей жизни.

– Ей не нужны мужские шапки! – резко ответила Хлоя.

Ношение мужской одежды не было для меня в новинку. Футболку, которую я надела в тот день, куплена не в женском отделе Walmart[24].

Уперевшись руками в бедра, Хлоя развернулась на месте в поисках одежды, которую мы еще не примеряли. Ее глаза загорелись при виде полок с обувью.

– Ха? – сказала она, улыбаясь в предвкушении. – Ха?

– Стой, где стоишь, – я подняла руку, чтобы умерить ее энтузиазм. Ни один вид шопинга для меня не был столь же разочаровывающим, подрывающим мою веру в себя и просто чертовски невыносимым, как покупка обуви. Я должна была пресечь энтузиазм подруги на корню.

– Извините, мисс? – обратилась я к консультанту напротив. – Какой у вас самый большой размер женской обуви?

– Самый большой?

– Да, самый большой.

– Десятый.

Я повернулась к Хлое:

– Ну вот – на три размера меньше, чем надо.

– У вас ничего нет тринадцатого размера? – спросила Хлоя.

– Тринадцатого?

Это что, эхо?

– Вам нужна женская обувь тринадцатого размера? – воскликнула девушка-консультант.

Несколько голов обернулись, чтобы увидеть гигантскую женщину с клоунскими ногами. Я застонала.

– Нет, я не думаю, что где-нибудь вообще шьют такую большую женскую обувь. Может, вам стоит примерить что-нибудь в мужском отделе.

– Ну, теперь ты мне веришь? – спросила я Хлою, выводя ее из магазина.

– Признаю, что чувствую часть твоей боли. Все хотят быть высокими и худыми – и кто бы мог подумать, что подходящую одежду найти так сложно.

– Эта борьба – настоящая.

– Но наверняка ведь есть сайты, где ты можешь покупать онлайн? Или ты могла бы ходить в магазины с одеждой больших размеров? Я уверена, что видела секции с одеждой для высоких людей в некоторых магазинах в нашем городе.

– Эти секции для высоких людей предназначены для женщин ростом до пяти футов и десяти дюймов[25], а не тех, кто выше шести футов[26]. Магазины с большими размерами продают одежду для полных и высоких, а не полных или высоких. Их товар в основном предназначен для людей с лишним весом. А онлайн? Это крайне дорого, даже без учета расходов на доставку.

– Ну, не только же вам тяжело. Девушкам очень низкого роста, наверно, тоже туго приходится?

– Хлоя, они могут просто подшить подол, а я не могу вытянуть материал. Кроме того, у миниатюрных девушек выбор намного шире. Одежда размера XL почти всегда старомодная и страшная, она не бывает стильной, классной или трендовой, – я нахмурилась, нарисовала рукой круг и продолжила: – Нельзя просто взять и войти в «Топшоп»[27], требуя подшить еще тридцать семь дюймов ткани.

Хлоя рассмеялась, услышав мою пародию на Боромира.

– Ладно, я тебе верю. Давай просто пройдемся по этой улице. Никаких магазинов одежды и лавок с безделушками.

Аллея Античности была тихой улицей с магазинами, продающими винтажные и подержанные вещи. Боясь очередного приступа паники, я отказалась заходить в магазины, набитые барахлом, и мы просто наслаждались разглядыванием витрин и товаров, выложенных на уличных столиках.

Хлоя купила себе чайник в стиле модерн, а когда увидела, как я любуюсь парой изящных сережек, настояла на том, чтобы купить их для меня.

– Это в качестве извинения за то, что таскала тебя по глупым сувенирным лавкам и не поверила насчет одежды, – сказала она. – Я имею в виду, ты и раньше жаловалась на то, как тяжело найти подходящие джинсы и обувь, но я не понимала, что все настолько плохо. Это всегда так?

– Да. Это всегда так. Досадно, бессмысленно и позорно. Каждый, каждый раз, – я вдела сережки в уши и радостно тряхнула головой. Ну, наконец-то хоть что-то мне подошло. – Однажды, когда я стану королевой мира, то соберу королевскую модную команду дизайнеров, портных и обувщиков. Как их называют-то?

– Сапожников?

– Да, сапожников! Я думаю, что единственный способ одеваться в красивую одежду, которая действительно будет мне к лицу, это если кто-то будет создавать ее специально для меня.

– Или ты будешь создавать ее сама.

Хлоя засмеялась, но мне было не до смеха. Я уставилась на раскладной столик у магазина коллекционных товаров «Незабудки». Если бы она говорила, пока я разглядывала на столике брошки и сумочки из бисера, или если бы я увидела этот сияющий старый предмет, пока она рассуждала о сувенирах, профессиях или спасателях, я бы не сложила одно с другим. Но именно эти слова, произнесенные в момент, когда мой взгляд упал на этот предмет, привели нейроны в моем мозгу в максимальную степень возбуждения.

Если только я не создам их сама.

Я дотянулась до предмета и придвинула его поближе.

– Что это? – спросила Хлоя.

Он был тяжелым и черным, с золотой надписью Singer сбоку, а сзади торчал электрический провод, оканчивающийся старомодной вилкой. С одной стороны у него было металлическое колесо, а с другой – сложный механизм со стальной лапкой, колесиками и иглой. В иглу была вдета белая хлопковая нитка, которая вела к катушке, что стояла на вертикальном стержне на верхней части устройства.

Мой разум мгновенно наполнило такое количество возможностей, что моя голова должна была распухнуть до размера, на который не налезла бы ни одна шапка на планете.

– Это, – я провела рукой по изогнутым линиям красивого старинного предмета, – швейная машинка.

6

Школьный автобус в первый день нового семестра всегда был каким-то сумасшествием – выкрикивание приветствий и оскорблений, неприличные жесты, кидание скомканной бумаги, пролитый кофе, какофония телефонных мелодий, драки за захват лучшего места…

Водитель автобуса смотрела на всех нас так, словно мы были огромной бомбой, которая вот-вот взорвется, и так часто нервно посматривала в зеркало заднего вида на нашу суматоху, что мне хотелось напомнить ей, что она должна смотреть на дорогу.

Мы с Хлоей с удовольствием пропустили бы весь этот автобусный балаган первого школьного дня и прошлись бы до школы пешком, как мы часто делали, но в этот день лил дождь и дул пронизывающий ветер. Осень уже вступала в свои права.

Хлоя, как обычно, заняла место у окна, а я села у прохода, чтобы вытянуть ноги. Она порылась в сумке и достала пакет с конфетами в фантиках.

– Будешь? – предложила она.

– Спасибо, но еще только утро – слишком рано для сахара.

Она пожала плечами, развернула конфетку, закинула ее в рот и в наслаждении закрыла глаза.

– В общем, я поставила швейную машину на стол в спальне. Я даже поменяла на ней вилку.

– Откуда ты знаешь, как это делать?

– Профессор Гугл рассказал.

– Ты лучше приглядывай за ней, чтобы не спалить дом, – сказала Хлоя. – Я согласна с твоим отцом насчет того, что касается древних артефактов.

Мой отец разворчался из-за перевозки тяжелой машинки, когда нам пора было возвращаться в Балтимор, и несколько раз предупреждал меня, чтобы я не пыталась ее использовать, настаивая:

– Эта штуковина чертовски пожароопасна!

– Ты собираешься оставить себе манекен? – спросила Хлоя.

Антикварная лавка бесплатно отдала мне портновский манекен в придачу. Я сомневалась, брать ли его, не только потому, что нам с Хлоей пришлось бы ехать домой с этой тяжелой штуковиной на коленях, но и потому, что не любила, когда лишние вещи загромождали мою чистую, аккуратную комнату.

– Да, думаю, он мне понадобится, если я всерьез займусь шитьем.

Хлоя кивнула, затем наполовину развернулась на сиденье, чтобы кинуть испепеляющий взгляд на парня позади нас.

– Эй, не трогай-ка мои волосы! – сказала она.

– Извини, – по всем признакам парень был девятиклассником[28]: слишком аккуратная одежда, нервно подергивающийся кадык, рука, крепко стискивающая спинку нашего сиденья, и переполненный рюкзак: он взял с собой все учебники.

– Не волнуйся, – попыталась я подбодрить его. – Это не такая уж и плохая школа – с тобой все будет в порядке.

– Спасибо, – ответил он благодарно.

– Меня зовут Пейтон, кстати. Двенадцатый класс.

– А меня Уилл. Девятый класс.

– Да что ты говоришь, – вставила Хлоя.

– А эта дружелюбная особа – Хлоя.

– Привет, – поздоровался он с ее затылком.

Она снова сидела лицом вперед и копалась в пакете с конфетами.

– Ну, удачи тебе, – сказала я Уиллу.

– Ты очень высокая, – услышала я его ответ.

– Да ладно? А она и не знала, – буркнула Хлоя.

– Ты играешь в баскетбол? Или волейбол?

– Нет, – огрызнулась я, повернувшись к нему спиной и вдавив себя в кресло.

– И она работает? – спросила Хлоя. – Эта древняя швейная машинка?

– Ага! Я попробовала шить на старом полотенце, и ее заело только два раза. И то, возможно, по моей вине, потому что я все еще учусь, как ею пользоваться. В инструкции к ней не хватает нескольких страниц.

На самом деле все было еще хуже – старые желтые страницы рассыпались в руках, а страницы с одиннадцатой по пятнадцатую были склеены мерзкой коричневой субстанцией. Но я была полна намерения разобраться во всем этом, несмотря ни на что.

– А выкройки, которые отдали тебе в магазине, они нормальные?

– Возможно, – увильнула я. По правде говоря, эти выкройки могли бы быть лучшими на планете, а я бы об этом и не узнала. Для меня они пока оставались таинственной коллекцией форм, вырезанных из материала, похожего на пергамент для выпечки, с непонятными точками, черточками, стрелками, числами и кучей других загадочных символов. Я словно пыталась расшифровать иероглифы. – Но они старомодные. Думаю, я начну с чего-нибудь более современного, может, даже моего собственного.

Я вытащила из лежащей сумки с учебниками альбом для набросков, который обнаружила в переполненном ящике для канцтоваров у себя дома, и показала Хлое свои первые пробы дизайна.

– Они не так уж и плохи. У тебя, возможно, есть способности, – сказала она, затем уставилась на почти опустевший пакет из-под конфет. – Последняя – ты уверена, что не хочешь?

– Нет, не хочу.

– О, крем-брюле. Ну и зря.

Мой взгляд упал на синий квадратик фольги и целлофан в серебристую полоску, из которых Хлоя вытащила последнюю конфету.

– А можно я фантики заберу?

– Тебе нужны фантики? – ее голос звучал недоверчиво, а брови приподнялись.

– Ага.

Я забрала у нее квадратики из фольги и целлофана, аккуратно их разгладила и, пока автобус тормозил у остановки Лонгфорд Хай, засунула их в заднюю часть альбома для сохранности.

Острая боль, пронзившая мою левую лодыжку, заставила меня ойкнуть. Я и забыла, как быстро нужно убирать свои ноги с прохода, как только автобус остановился.

– Извините, – сказала Брук, споткнувшись о меня. – Не могли бы вы убрать свои ноги из прохода, если вас не затруднит. Они полностью загораживают проход.

– Да, как нам выйти, если нашу дорогу загородил Бигфут?[29] – добавила ее подружка.

Я убрала ноги, в спешке ударившись коленом о сиденье.

– Большое вам спасибо. – Голос Брук прозвучал приторно мило.

– Эй, нужно вызвать Охотников на Монстров[30], – громко заявила ее подруга, пока они шли к выходу, – и сказать им, что мы нашли снежного человека.

– Да, вызови их, Брук, мне надо рассказать им, что я нашла двуногую говорящую корову! – крикнула Хлоя им вслед. А потом, глубоко вздохнув, сказала мне: – Ты должна давать им отпор, Пейтон. Нельзя просто игнорировать их, это не поможет.

– Да-да.

Уже не в первый и даже не в пятьдесят первый раз Хлоя убеждала меня отплачивать за обиды той же монетой, но я всегда придумывала идеальное оскорбление уже после того, как обидчик скрывался из виду, а мой румянец сходил на нет.

Я вышла из автобуса вслед за Хлоей и побежала вместе с ней под дождем к школе, жалея, что на моей флисовой куртке нет капюшона.

Когда мы добрались до нижней ступеньки крыльца, я краем глаза заметила фигуру в черной кожаной куртке, скрывшуюся за стеклянными дверьми наверху. На мгновение, мне показалось, что это… Но такого быть не могло.

Нам пришлось проталкиваться сквозь толпу школьников, обходя растерянных новичков и приветствуя одноклассников, которых не видели несколько месяцев, пока мы наконец не добрались до наших шкафчиков в конце главного коридора. Мы с Хлоей начали перекладывать вещи в ячейки. В кои-то веки мне достался верхний шкафчик, так что мне не потребовалось приседать на корточки, чтобы достать до него.

– На, – Хлоя протянула мне полный кулек фантиков от конфет, которые она собрала со дна своей сумки, – можешь начинать собирать коллекцию.

– Ну как с таким ростом можно не играть в баскетбол? – донесся до меня чей-то голос из-за дверцы моего открытого шкафчика.

Я узнала его. Это был Грег Бейкер, опять достающий меня своими уговорами играть за женскую команду. И почему все считают, что за рост отвечают те же гены, что и за координацию движений?

Я закрыла дверцу шкафчика плечом, собираясь с духом, чтобы ответить Грегу: «Что тебе непонятно в слове «нет»?

Но Грег смотрел не на меня, а разговаривал с фигурой в черной куртке. Высокой фигурой. Знакомой, очень высокой фигурой с зелеными глазами и улыбающимися складочками в уголках глаз. Парнем, чье лицо я видела так близко, когда мы целовались.

Я стояла, вытаращив глаза, с мокрыми волосами, свисавшими с моей головы, словно крысиные хвостики, и с ярко раскрашенными квадратиками из фольги и целлофана в руках.

Джей, наверно, почувствовал, как я пялюсь на него, потому что быстро взглянул в мою сторону, потом повернулся во второй раз, удивленно взирая на фантики в моих руках, и только после этого встретился глазами со мной. Я поняла, что, несмотря на вид утопленницы и идиотское выражение лица, он узнал меня. Я моментально покраснела и представила, как над моей головой поднимается пар. Я, наверно, напоминала любимый красный китайский чайник Хлои.

– Эй, – сказал он, – это ты, Тигриные глазки?

– А? – ответила я, откидывая с лица мокрую прядь волос предплечьем.

– Мы познакомились в закусочной в тот вечер, когда…

– Я помню. – Я покраснела еще больше.

– Я тоже, – улыбнулся он.

О боже… Мне хотелось просто стоять и наслаждаться красотой этой улыбки, но я заставила себя заговорить:

– Так ты теперь будешь учиться в Лонгфорд Хай?

– Ага, я перевелся. Так что теперь я официально новенький.

– Я пытаюсь уговорить его попробоваться в баскетбольную команду. Такой рост не должен пропадать зря, – сказал Грег. – В пятницу будет просмотр. Ты придешь?

– Прости, брат, у меня травма лодыжки, – ответил Джей.

Грег разочарованно застонал, а потом пригвоздил меня умоляющим взглядом:

– Пейтон? Ты в выпускном классе, это твой последний шанс!

– Эм-м-м, нет, извини. – Видя его уныние, я добавила: – Ну, правда, Грег, я вам не нужна. Я не смогла бы поймать мяч, даже если бы мне кинули его как в замедленной съемке. Честно.

– Ладно, ладно. – Он вздохнул и с сожалением взглянул на мои длинные ноги, а потом спросил кузена: – Все взял?

Джей кивнул. Он все еще смотрел на меня.

Я встретилась с ним взглядом, но не смогла придумать, что сказать, кроме как «У тебя веснушки!». Мне удалось сдержаться и ничего не говорить, так что я просто молча полюбовалась на россыпь веснушек на его носу и щеках.

Кто-то толкнул меня, и я перевела взгляд вниз на Хлою, стоявшую рядом.

– Может, ты нас познакомишь?

– А, да. Это Джей Янг. Он из Вашингтона.

Я еще немного полюбовалась на Джея Янга и его веснушки, хотя и чувствовала, что Хлоя смотрит на меня выжидательно. Что ей было нужно?

Кто-то втиснулся между Джеем и Грегом и раздраженно покашлял. Я скосила глаза и встретилась взглядом с большими голубыми глазами. Нет, не большими – выпученными. Это была она, девушка в голубом платье из закусочной. Сегодня она надела розовое платье-рубашку, идеально сидящее на ней.

– Привет, – произнесла я без особого энтузиазма.

– Ага, – ответила она.

Она обвела взглядом мою фигуру, начиная с промокшей макушки до кончиков пальцев ног в неприглядных мужских кроссовках, неодобрительно поморщившись при виде моих рук, все еще державших кучу фантиков.

– Кажется, мне придется представиться самой, – сказала Хлоя. – Привет, Джей! Меня зовут Хлоя ДиКаприо – Леонардо мне не родственник. Я подруга Пейтон.

Девица с выпученными глазками просунула руку под локоть Джея, хотя он находился дюймов на десять выше ее собственного, так что это действие выглядело абсурдно, и сказала:

– А я Фэй Фентон. Девушка Джея.

7

В половине пятого того же дня мой телефон зазвонил, принимая сигнал боевой готовности от Хлои. Она стояла у моего дома, под окном моей спальни, в ожидании, когда я впущу ее, чтобы мы выполнили наш обычный ритуал по разбору первого дня в школе – выпили травяной чай, приправленный порцией горяченьких сплетен.

Я отложила кусок ткани, который пыталась прошить на старом «Зингере», подошла к окну, подняла раму, взяла свернутую в рулон тяжелую веревочную лестницу – мы с Хлоей предпочитали именно этот способ проникновения в мою спальню на втором этаже – и перекинула ее на улицу, крикнув:

– Поберегись!

– Привет! – поздоровалась Хлоя, перелезая через подоконник.

– Привет. Что будем пить? Чай или шоколадное молоко?

– Чай. Я сегодня принесла «Апельсиновый оргазм». И, – она покопалась в своем рюкзачке и вытащила два пакета, – печенье «Бергер»!

Это хорошо. Маслянистое песочное печенье с шоколадной помадкой поможет мне поднять настроение. Я все еще чувствовала себя не в своей колее из-за того, что в нашей школе появился новый симпатичный парень, достаточно высокий для того, чтобы даже я рядом с ним казалась изящной. И к тому же умеющий классно целоваться. И уже занят кем-то. Парень редкий, поистине драгоценный для меня, и я могла коснуться его рукой… Но все же он был вне зоны досягаемости. Фигурально.

В углу моей спальни – на мини-холодильнике, набитом всем необходимым в плане еды и питья, – стоял поднос с электрочайником, чашками, чаем, кофе, сахаром, чайными ложками и даже красным китайским чайником и ситечком на случай заваривания экзотических чайных смесей, принесенных Хлоей.

Пока она заваривала чай, мы сплетничали обо всем, что случилось днем: кто провел все каникулы в солнечной местности типа Мэриленда («Видела Брук? Она оранжевее кумквата»), кто из учителей будет вести наши уроки («Французский у меня все еще будет вести Дюма, это хорошо. А вот математику – Уоткинс! Убейте меня сразу!»), кто с кем летом замутил («Никто из нас двоих, подруга. Еще одно лето прошло, а мы все еще без парней»).

И мои мысли вновь вернулись к тому, вокруг чего и так крутились весь день.

– Никогда бы не подумала, что Гейб и Лиу могут сойтись, – сказала Хлоя, остужая свой чай. – Они не особо-то подходят друг другу, да ведь?

– Ага, как Джей и Фэй. Джей и Фэй? Даже звучит-то странно. И что это за имя такое, Фэй? Знаешь, каких девушек зовут Фэй – преступниц[31], вот кого, – проворчала я.

– Ого, преступниц? – Хлоя отпила глоток чая и одобрительно кивнула в сторону чашки. – А он очень даже ничего. Не прям оргазмически хорош, но приятный. Ароматный и с насыщенным имбирным послевкусием.

– Да, уголовниц, – проговорила я мрачно. – Людей, которые нарушают закон.

Хлоя закатила глаза:

– Мы говорим о законе высоких девушек? Опять?

– Это вопиющее его нарушение, Хлоя. Джей и Фэй смотрятся рядом так же глупо, как звучат их имена.

– Они смотрятся вместе просто уморительно – с этим я согласна. Ей, наверно, приходится вставать на стул, когда они целуются. Ну, или он ее приподнимает.

От этого образа у меня защемило в груди. У некоторых девушек есть список качеств, которые они ищут в парнях: привлекательная внешность, ум, чувство юмора, классная тачка (могу поспорить, классная тачка – первый пункт в списке Фэй). Мой же список пожеланий относительно парней содержал совершенно иной набор характеристик. Я хотела парня, чьи стопы были бы больше моих. Ладони больше моих. Парня, который мог бы «зачерпнуть» меня – взять на руки, не заработав грыжу. Которому пришлось бы наклонять голову – или приподнимать меня, – чтобы поцеловать. А у чертовой Фэй наверняка и так все это было.

– Это такая потеря, – простонала я, опрокидывая в себя кружку неоргазмического чая, словно я пила виски, предложенный мне сочувствующим барменом. – Он высокий, и он великолепен – ты же его видела.

– Ага, только вот мой горячеметр не вскипел.

Я потрясла головой, словно спаниель, которому в уши попала вода:

– Прости, что ты сказала? Мне показалось, я услышала, будто Джей Янг недостаточно горяч.

– Нет, он, конечно, симпатичный, но просто не в моем вкусе.

– Да как такое может быть?

– На вкус и цвет? – ответила Хлоя, подняв ладони в воздух. – Он слишком большой, слишком высокий.

– Такого не бывает!

– Ну, просто его слишком… много. Да и вообще, парень таких размеров? Он наверняка качок. А ты знаешь, насколько я их люблю. Ни насколько. А может, он ковбой – ты обратила внимание, что у него ноги колесом?

Я не заметила. Но образ Джея в широкополой ковбойской шляпе, обращающегося ко мне «мэм» или «красотка», заставил меня мечтательно улыбнуться.

– На доске объявлений повесили объявление драмкружка, видела? – спросила Хлоя, наливая себе вторую чашку чая. – Они будут ставить нечто под названием «Ромеро и Джульетта».

– Ромеро? Не Ромео?

– Может, там была опечатка. Прослушивание двадцать второго сентября. Не хочешь попробовать?

– Возможно, – очень может быть. Мне нравилось на время исчезать под маской кого-то другого, к тому же внеклассные занятия добавляют баллы к заявлению в колледж. – Хотя они наверняка опять дадут мне роль дворецкого или рассказчика.

Мой рост ограничивал для меня круг возможных ролей. В большинстве случаев мне доставались мужские роли.

– У них будет два представления в декабре, в конце семестра. А выпускной бал запланировали на конец апреля.

– Тогда у меня еще куча времени, чтобы найти высоких парней и сходить с ними на свидания, – я чувствовала облегчение.

– А ты уже начала составлять список потенциальных кандидатов?

– Не-а. Ждала, когда ты придешь и поможешь мне.

– Пейтон, я не могу взглядом определять, кто выше – какой там высоты он должен быть?

– Шесть футов и три дюйма как минимум.

– Ну так вот, я не могу измерять рост одним только взглядом. Это твоя суперспособность.

Я взяла разлинованный блокнот, написала наверху страницы «Список высоких парней» и дважды подчеркнула. Я сомневалась, что мне понадобится такой длинный лист бумаги. Скорее всего, подходящих мне кандидатов можно будет пересчитать по пальцам одной руки.

– Итак, номер один, Джей Янг, – я записала его имя.

– Он уже занят, – напомнила Хлоя. В чем не было необходимости.

Грустно, но верно. Я зачеркнула его имя.

– Тим Андерсон, – произнесла я, добавляя второе имя. – У него рост шесть футов и шесть или семь дюймов. – Крошка Тим был самым высоким парнем в нашей школе. – Почему его называют Крошкой Тимом, а меня Большой Пи?

– Это одна из тайн Вселенной. – Хлоя собрала наши чашки, аккуратно стряхнула крошки в мусорное ведро и направилась в ванную, вход в которую находился прямо в моей комнате. Она знала, как сильно я ненавидела беспорядок.

– Как насчет Дилана Джонса? – Я прикусила кончик карандаша, раздумывая. – Он, наверно, как раз достает. Когда стоит прямо.

Как и я, Дилан сутулился. Я записала его имя, взяла полотенце для посуды и последовала за Хлоей.

– Мне нужна дыба, – сказала я, вытирая чашку, – чтобы растягивать парней. Как те, что использовались в Средние века.

– Мне казалось, их использовали для пыток, а не для исправления осанки.

– В любом случае они бы удлинились.

После того как мы убрали посуду и снова сели на мою кровать, я спросила:

– Ты можешь вспомнить кого-нибудь еще?

– Это скучно, – пожаловалась Хлоя.

– Да, я знаю. Но это надо сделать, подруга. Я должна выиграть это пари. Мне нужны деньги.

Они на самом деле мне не помешали бы. Но я также чувствовала заманчивость – чуть больше, чем легкую – идеи, что стану ходить на свидания с высоким парнем, танцевать с кем-то настолько высоким, что моя голова будет лежать у него на груди или плече, вместо того чтобы его голова болталась где-то на уровне моей груди.

В диаграмме Венна[32] по свиданиям пересечение кругов «Что привлекает парней в девушках» и «Что привлекает меня в парнях» оказалось совсем крошечным, и потому мой опыт свиданий основательно ограничен. Я вообще ходила на свидания лишь с четырьмя парнями, и ни один из них не был таким же высоким, как и я.

Я впервые поцеловалась в десятом классе. Карлос еле доставал макушкой мне до ключиц, поэтому нам пришлось сесть, чтобы удобнее целоваться. Но даже сидя мне пришлось наклоняться вперед. Медленные танцы с ним казались мучением, а когда он зарылся лицом между моих грудей и начал громко тарахтеть, все выдуманное мной влечение к нему моментально сошло на нет.

Дольше остальных продлились мои последние отношения – если их вообще можно так назвать – с Уэйном, высоким почти настолько, чтобы смотреть мне прямо в глаза. У нас было целых пять свиданий, на трех из которых мы играли в World of Warcraft[33] в подвале его дома. Два других прошли на домашних вечеринках, где он большую часть вечера танцевал с другими (низкорослыми) девушками.

С тех пор у меня больше не было свиданий, и я никогда не встречалась с парнем выше себя. Так что, если бы я смогла преодолеть собственную неуверенность, пари могло бы даже стать забавным.

Стук в дверь выдернул меня из моих фантазий.

– Девочки, привет! – донесся голос мамы из-за двери. – Хлоя, это ты?

– Да, миссис Лэйн!

В дверь снова тихо постучали:

– Можно мне войти?

Я вздохнула и пошла открывать. Мама вошла, прижимая к груди бирюзовую плюшевую игрушку.

Глядя на нее в моей комнате, я ощущала привычный спазм раздражения. Ее подстриженные самостоятельно волосы, уже с сединой на висках, нуждались в мытье. А ее помада, похоже, в спешке нанесенная в честь присутствия Хлои, уже растекалась по складкам возле рта. Маме было еще только сорок с лишним – почти на десяток лет меньше, чем матери Хлои, но она выглядела намного старше.

– Да? – спросила я. – Что тебе нужно?

Хлоя бросила на меня взгляд, отчетливо говорящий, что она считала мое поведение грубым.

– Я хотела поздороваться с Хлоей, Пейтон. Это разрешено?

– Как у вас дела, миссис Лэйн?

– Очень хорошо. Очень-очень хорошо, спасибо, что спросила. Смотри, что я сегодня нашла, – она помахала мне мягкой игрушкой. – Помнишь его? Это тот милый монстр, которому не нравилось пугать детей, из того фильма. Как его звали?

– Салли, из «Корпорации монстров», – ответила Хлоя. – Я обожала этот фильм.

– Да, верно! – со счастливой улыбкой сказала мама, усаживая игрушку на комод. – Пейтон называла его монстр Солли. Это была ее игрушка, до того как…

– Она мне не нужна, – быстро ответила я.

– Не нужна? – переспросила мать, словно я только что отказалась от первого приза в государственной лотерее. – Но почему?

– Мам, просто посмотри на нее, – у монстра остался один глаз, мех истерся и засалился, а одна лапа безвольно свисала, потому что из нее высыпался наполнитель. – И еще: мне уже семнадцать, я не ребенок.

Я не собиралась обижать маму, но моих слов хватило, чтобы она поджала губы, а ее глаза наполнились слезами. Хватило, чтобы я почувствовала себя виноватой и сказала помягче:

– Но спасибо, что подумала обо мне.

– Я берегла его все эти годы. Я думала, ты захочешь вернуть его себе – это так сентиментально.

– Я не сентиментальна. Ты это знаешь.

– Он бы так прелестно смотрелся тут, – она подвинула мягкую игрушку к центру комода. – Привнес бы сюда немного жизни, видишь? Твоя комната такая пустая, такая стерильная.

– Она не пустая. И не стерильная. Она чистая.

Я обожала свою комнату. Она была моим личным пространством, где я могла расслабиться и быть собой. Я держала ее в чистоте и порядке – в немного маниакальной манере, как считала Хлоя, что я страдаю обсессивно-компульсивным расстройством в легкой форме. Я любила простоту в обстановке: постельное белье серо-голубого цвета, такие же занавески, одна большая подушка из фиолетового вельвета в изголовье. На стенах – ни постеров, ни фотографий, и я старалась не загромождать горизонтальные поверхности. Здесь не бывало бардака, типичного для комнаты среднестатистического одичавшего подростка, и, полагаю, моей маме она казалась довольно спартанской. Но комната была моим приютом и убежищем.

– А что ты шьешь? – спросила мать, разглядывая лужицу небесно-голубого шифона у «Зингера».

– Пытаюсь сделать шарф, – «пытаюсь» было тут ключевым словом. Прижимная лапка и игла по-прежнему заедали, оставляя огромные узлы из нитей на легкой ткани.

– Я умела шить, когда была юной, и могла бы помочь тебе.

– Нет, спасибо, я разберусь.

– Я могла бы купить тебе какую-нибудь ткань, – продолжила мать, в то время как Хлоя напряженно переводила взгляд с одной из нас на другую.

– Не надо, спасибо. – Моя мать уже потратила на онлайн-покупки больше, чем мы могли себе позволить.

– Я нашла отличный сайт, он называется «Шьем Счастливо» – отличное название, правда? И у них там огромная распродажа, так что…

– Нет.

И сразу же на ее лице снова появилась обида.

– Я хочу сама выбирать узоры и цвета, и недалеко от нас есть замечательный магазинчик, где продаются остатки и обрезки тканей.

Она наморщила нос:

– Остатки и обрезки – ничего хорошего.

– Они отличные. И дешевые.

– Ладно, девочки, не буду мешать вам заниматься тем, что вы делали до моего прихода. До свиданья, Хлоя. – Мать закрыла за собой дверь.

– Ты забыла своего монстра, – крикнула я ей вслед, но она не вернулась. – И вот так каждый раз! – Я схватила игрушку и швырнула ее в мусорное ведро, а потом повернула ключ в замке.

– Она просто старалась быть доброй, – упрекнула меня Хлоя. – Может, тебе стоило бы проявлять к ней больше терпения?

– Давай ты попробуешь пожить тут, и мы посмотрим, насколько ты будешь терпелива, – фыркнула я. – Можем мы теперь вернуться к списку высоких парней?

– Оставлю его на тебя, мне пора идти, папа собрался пожарить курицу на ужин.

Когда она исчезла за подоконником, я свернула лестницу в рулон и уложила на место позади занавесок, а потом с грустью уставилась на список. Я порисовала закорючки на полях, ломая голову над именами, но смогла вспомнить лишь еще одно.

Мой взгляд упал на альбом для набросков, и вскоре я уже вырезала юбку из фантика, а после наклеила ее на эскиз, продолжая размышлять о высоких парнях и стараясь пореже возвращаться мыслями к одному из них.

Я свернула квадратик синей фольги в виде шарфа и приложила его к нарисованной девушке так, словно он развевался позади нее из-за сильного встречного ветра. Завтра, если все пойдет хорошо, к этому времени у меня будет назначено первое свидание с высоким парнем.

Я начну с Крошки Тима. Мы вместе ходили на занятия по всемирной истории, и иногда я разрешала ему списывать свою домашнюю работу, так что мы по крайней мере знали имена друг друга. Я почти ничего не знала о нем, кроме того, что у него была репутация курильщика травки и раздолбая. Он никогда не вызывался отвечать, а когда его спрашивали на уроках, он давал тупейшие ответы.

Но, возможно, он просто острил – откуда мне было знать, как быть крутым?

8

Список высоких парней:

1. Джей Янг

2. Тим Андерсон

3. Марк Родригез

4. Дилан Джонс

На следующий день за ланчем я не смогла ничего съесть, чем вызвала недоверие во взгляде Хлои. Голодание было не в моем характере. Но в этот момент мысли о еде вызывали у меня приступ тошноты.

В прошлом году одна повариха на спор слепила из двадцати тефтелей один гигантский мясной шар и, уложив его на спагетти с соусом, подала капитану футбольной команды. Именно так я ощущала свой желудок на уроке после ланча – как тяжелую тефтелищу страха.

Я бросила взгляд на Тима Андерсона, обхватывавшего своими длинными ногами ножки парты, и задалась вопросом, как вообще парни это делают? Откуда в них берется смелость и уверенность в себе, чтобы пригласить девушку на свидание, хотя она может рассмеяться или презрительно усмехнуться: «Да ни за что на свете!»?

Прозвенел звонок – урок закончился – а значит, мне пора было надеть трусики большой девочки и задать свой вопрос. Я напомнила себе, что была бесстрашной девушкой, попросившей Джея Янга о поцелуе. И получила его. В сравнении с этим пригласить Тима на свидание было так же легко, как запнуться о собственные ноги, чего я попыталась избежать, направившись к его парте.

Он зевал и сонно моргал. Неужели он проспал все нападение Гитлера на Польшу?

– Тим, привет!

– Привет… – судя по его отсутствующему взгляду и приторно-сладкому запаху, исходящему от его одежды и волос, во время ланча Тим успел накуриться.

– Пейтон, – подсказала я.

– Да, Пейтон. Верно. Так тебя зовут.

– Я могу задать тебе вопрос?

– Конечно, – он бросил пустую тетрадь в сумку для учебников, собрал свои ноги и встал, потягиваясь. О да, он был высоким – по меньшей мере, на пять дюймов выше меня.

– Э-м-м, – да просто скажи это уже, Пейтон! – Я просто хотела спросить, не хочешь сходить куда-нибудь?

Ему потребовалось несколько секунд, чтобы мой вопрос добрался до его мозга. Потом он удивленно моргнул и спросил:

– С тобой?

– Ну, если ты не хочешь, то все нормально. Я просто подумала, может быть…

– Было б классно, – прервал он мое смущенное бормотание. – Когда? Куда?

– В «Закусочную прыгающего Джима»? – У меня была там скидка для персонала. – В пятницу вечером, в семь?

– Я приду, – после еще одного потягивания, сопровождающегося хрустом костей, он неторопливо вышел из кабинета.


Пригласить Тима на свидание оказалось настолько легко, что я предположила, что и само свидание будет таким же простым. Если он настолько же суперрасслаблен, каким казался – типа остановите-мир-а-то-я-за-ним-не-успеваю, – тогда, возможно, четыре свидания с ним вполне мне по силам. Однако уже спустя пятнадцать минут после начала нашего свидания в пятницу вечером я поняла, что ошибалась.

Найти тему для разговора с Тимом оказалось еще сложнее, чем пару элегантных туфель тринадцатого размера.

– Какие фильмы ты любишь? – спросила я для начала.

– Боевики. Типа «Форсажей» – какие там тачки, блин! – На мгновение черты его лица смягчились, а взгляд затуманился. Он выглядел так, словно был влюблен. – Так жалко Пола Уолкера.

– Кого?

– Актера, который играл главную роль, – он купил билет в один конец на великую уличную гонку на небесах. Он был лучшим, черт!

– Точно.

Потом Джим принес колу для Тима и мой любимый молочный коктейль – двойной шоколадный – для меня.

– За счет заведения! – радостно сказал Джим.

Как только он ушел, напевая песню Элвиса Hound Dog[34], Тим вытащил из кармана куртки миниатюрную бутылочку с ромом, прилично отлил из нее в свою колу, а после предложил и мне. Когда я покрутила головой, он вылил остаток в свою газировку и сделал большой глоток. По его красным глазам я поняла, что это был уже не первый его прием алкоголя за день.

– Это мои любимые фильмы – у меня дома полная их коллекция. Первый был лучше всех, конечно, хотя шестой тоже неплох. «Гони или умри», помнишь?

– А?

– Это цитата из шестого фильма. А тебе какой понравился больше всего?

– Я не смотрела, – призналась я.

– Не смотрела? – Тим произнес это так, словно услышал самую невероятную вещь в своей жизни.

Я помотала головой.

Он снова глотнул свою колу.

– Вообще ни один?

– Мне больше нравятся старые фильмы.

– Ну да, в девяностых тоже было несколько клевых. «Матрица», «Ворон» или «Крепкие орешки».

– Нет, я имела в виду совсем старые фильмы. Ну, знаешь, как «Ниночка», «Завтрак у Тиффани», «Наваждение» или «Окно во двор» – ну, и весь Хичкок.

Тим уставился на меня непонимающе.

– А, – наконец сказал он.

Потом наступило молчание. Не такое, при котором комфортно. Тим допил свою колу, откинулся на стуле и вытянул ноги. Мне пришлось передвинуть свои ноги в другую сторону – под столом остается не так уж и много места, когда у сидящих за ним две пары длинных конечностей.

Мне было непривычно входить в закусочную с таким высоким парнем, и я с немалым удовольствием кинула в сторону Тори взгляд в духе ну-я-же-говорила, но, когда мы уселись за стол, я не ощутила особой разницы из-за того, что Тим был Высоким Парнем. Он был таким же, как и все остальные, вот только его ноги занимали больше места.

– Ну-у-у-у, – протянул Тим, выдувая воздух, – а спортом ты занимаешься?

– Нет, если только ты не считаешь чтение спортом.

– Да. Не особо.

– Как насчет музыки? – У нас должно быть хоть что-то общее.

– Рэп?

– Инди-рок.

Снова молчание.

Тори принесла нам бургеры. Я была бы благодарна ей за то, что она заполнила повисшую в разговоре паузу, если бы она не подмигнула мне в открытую, громко добавив при этом:

– Нашла себе наконец высокого, Пейтон? Бургер с беконом и сыром и картофель фри для вас, – она со стуком поставила тарелку перед Тимом, – и бургер с беконом и сыром и картофель фри для вас. Вау, у вас наверняка должно быть много общего.

– Принесете мне еще колу? – попросил Тим. – Тебе что-нибудь надо, Пейтон?

– Нет, не надо.

– Я принесу одну колу, – сказала Тори, – но поставлю в нее две трубочки, чтобы вы могли пить вместе.

Тим взял бутылку кетчупа и выдавил зигзагообразные полоски на свою картошку. Когда его рука зависла над моей тарелкой с предложением сделать то же и для меня, я пискнула «Нет!» и перехватила бутылку, выдавив аккуратный, не задевающий картошку кругляшок на бортик тарелки.

Какое-то время мы ели молча, и я размышляла над тем, был ли это самый неловкий момент во всей моей жизни, а он, без сомнения, думал о том, была ли я самой скованной и скучной девушкой, которую он когда-либо встречал в своей.

– Пейтон, – наконец произнес он, проглотив свой бургер, – расскажи что-нибудь интересное о себе. Давай, удиви меня, быстро.

– Интересное?

– Ага, что-то, что мне реально будет интересно. Самый интересный факт о тебе.

Он сполз еще ниже по спинке стула и широко зевнул. Похоже, он не особо-то и надеялся на нечто увлекательное, и это, в общем-то, было хорошо, потому что самое интересное о себе я не хотела рассказывать никому, тем более Тиму.

– Ну?

– Эм-м-м, ну, я работаю здесь, в закусочной, и посредственно готовлю молочные коктейли, – это прозвучало больше как вопрос.

– Блин, если это самое интересное о тебе, тогда твоя жизнь – печаль.

– Тогда расскажи мне что-нибудь о своей жизни, – потребовала я.

– Отлично. У меня тоже есть работа, и она намного круче твоей. Я шпион. Наемный шпион.

Он был прав – это звучало намного интереснее.

– И за кем ты шпионишь?

– За всеми в Лонгфорд Хай.

– Да не может быть! – засмеялась я.

– Еще как может. Назови, что бы ты хотела знать о ком-нибудь из нашей школы.

– Ладно, – кое-что мне необходимо было узнать, – я хочу знать имена всех представителей мужского пола в нашей школе, кто выше шести футов и трех дюймов.

– Слишком просто! – он презрительно фыркнул.

Он достал планшет из кармана и начал с увлечением что-то печатать. В первый раз за этот вечер он выглядел оживленным – я была вытеснена на задний план гаджетом.

– Мне нужно лишь сделать выборку по росту. Отсортировать результаты от высоких до низких, вот так. И-и-и… вот!

Я изумленно уставилась на экран планшета. Там значилось шесть имен, включая уже известного мне высокого парня, только прибывшего в Лонгфорд Хай, и еще одного парня, о котором я не подумала, составляя свой список – Роберта Скотта.

– Мистер Вашингтон – учитель, – пожаловалась я.

Тим пожал плечами:

– Ты сказала «представителей мужского пола». О возрасте и роде занятий речь не шла, – он убрал это имя. И их осталось пять. – Отправить скриншот тебе на телефон?

– Ага.

Он быстро набрал несколько цифр.

– Готово.

– Подожди-ка, а откуда у тебя мой телефон?

Наклонив голову, он самодовольно улыбнулся.

– Я впечатлена, – признала я, но немного забеспокоилась – какие еще сведения обо мне он собрал?

– Хочешь узнать еще о чем-нибудь или о ком-нибудь?

О да!

Он наклонился в мою сторону и сказал, понизив голос:

– За вполне разумную плату я могу, например, собрать для тебя всю конфиденциальную информацию о твоем худшем враге. Или о том, кто тебе нравится: его школьное расписание, внеклассные занятия, статус в отношениях, средний балл успеваемости, где и когда он обедает, что чаще всего заказывает в кафе, марку и модель его машины и еще много всего.

– Ты реально это можешь? – спросила я огорошенно.

– Конечно.

– И откуда ты берешь всю эту информацию?

– У меня есть связи, информаторы, доступ к базам данных, – он произнес это так, будто служит в ЦРУ или АНБ[35]. – Ну, так что, хочешь заказать какое-нибудь расследование?

– Есть один парень…

У нас была всего пара общих уроков с Джеем, но я вечно сталкивалась с ним в коридорах, и когда бы я ни подошла к своему шкафчику, он, казалось, все время тоже дежурил там. Я бы не удивилась, если он уже считал, что я преследую его в надежде выклянчить еще один поцелуй. Какую же неловкость я ощущала! Каждый раз, заметив его голову над толпой приближающихся учеников, я боролась с желанием шмыгнуть в туалет. Было бы классно знать расписание его занятий, чтобы знать, где и когда мне не нужно быть.

– Если что, он мне не нравится, ничего такого, – поспешно выпалила я, потому что губы Тима растянулись в понимающей ухмылке. – Я пытаюсь его избегать. Мне нужно только его расписание. Все остальное меня не интересует, – мои уши вспыхнули при последнем замечании, что случалось всегда, когда я лгала.

– Да мне без разницы. Полная справка включена в пакет услуг.

– Сколько?

– Две хрустящие соточки.

– Двести долларов?

– Опять заключаешь пари, которое тебе не выиграть, а проигрыш тебе не по карману, Пейтон? – Тори вернулась забрать наши тарелки, хотя мы еще не доели картошку.

– Тим все еще ждет свою колу, – огрызнулась я.

– Я не хотела прерывать болтовню влюбленных пташек. Ведь, похоже, свидание проходит чудесно.

– Какое еще пари? – спросил Тим. Он задал вопрос беззаботным тоном, словно его не особо-то интересовал ответ, но теперь, когда я знала, что он собирает информацию – и продает ее, – у меня не было никакого желания раскрывать ему свои секреты.

– Никакое, – быстро ответила я. – Заткнись, Тори!

– Да, вали уже! У нас тут деловой разговор, – сказал Тим.

– Я не удивлена, что мисс Мужские Руки приходится платить за это, – отпарировала Тори, но, по крайней мере, ушла.

Я спрятала руки под столом.

– Платить за что? – поинтересовался Тим.

– Ни за что. И забудь про отчет – я не могу заплатить две сотни долларов за какую-либо информацию.

Он съел несколько покрытых кетчупом ломтиков картошки.

– Мне бы хотелось поучаствовать в твоих делах. Помочь тебе с твоим избеганием того парня.

– Я не могу позволить себе твои услуги, – ответила я, нахмурившись.

– Я предпочитаю твердую валюту, но принимаю и натурой.

«Натурой» – что это он имел в виду? Я искоса кинула на него подозрительный взгляд:

– Я не собираюсь спать с тобой, Тим.

– Блин, ё-маё! Да кто тебя просит об этом?

Тори, наконец, вернулась с колой как раз вовремя, чтобы услышать последние реплики. Она громко рассмеялась и сказала:

– Никто, вот кто. Мне нечего больше сказать.

Она бухнула стакан на стол, так что кола плеснулась через край и попала мне на тарелку. Мои последние три ломтика картошки – идеально прожаренные, хрустящие, оставленные мной напоследок – утонули в ней.

Тори не спеша удалилась с дьявольской усмешкой.

Я перевела взгляд с размокшей массы на моей тарелке на последний ломтик картошки Тима. Если бы нам было суждено жить-вместе-долго-и-счастливо – или хотя бы сходить на три свидания плюс выпускной, – он бы предложил этот ломтик мне.

Он подхватил его и на мгновение замер. Я наклонилась вперед в ожидании, со слегка приоткрытым ртом.

– Ты, – сказал он, указывая на меня ломтиком, – циничная кое-кто, – он закинул картошку в рот, и я откинулась на спинку стула. – Я не продаю информацию за секс, – он замолчал, наморщил лоб и, похоже, еще раз обдумал то, что только что сказал. – Я имею в виду, я мог бы, если бы ты захотела.

– Я не хочу. Без обид.

Он кивнул:

– На самом деле я говорил о том, что с удовольствием сторговался бы с тобой за пару работ по истории. Напишешь за меня ту работу по причинам Второй мировой войны и плюс еще одну, какую Перез задаст нам в следующем семестре, и в обмен на это я предоставлю тебе отчет по тому парню.

– Меня вряд ли можно назвать одаренной ученицей. Я счастлива, когда получаю В-[36] по истории, – мне показалось, что нужно честно предупредить его.

– Норм. Перез может заподозрить что-то, если я внезапно начну учиться слишком хорошо, с учетом того, что обычно я получаю тройки. Ну, согласна на такую сделку?

– Да, – мы чокнулись стаканами. – Когда мне ждать от тебя отчета по твоим темным поискам?

– Дай мне неделю. Нет, подожди-ка, – приняв крайне деловой вид, он сверился с расписанием в планшете. – Мне надо сделать большой заказ к пятнице. Три девушки из группы поддержки. Давай встретимся через одну среду, до уроков, под деревьями на парковке. Ты принесешь работу по истории, а я принесу свой отчет.

– Отлично. Я надену плащ и фетровую шляпу и буду насвистывать As Time Goes By[37].

– Что? – спросил он совершенно обескураженно.

– Это из «Касабланки». Ну, знаешь, шпионы, секретные встречи и все такое? – Он все еще смотрел на меня озадаченно. – Забудь.

Я назвала ему имя объекта для расследования, и после этого мы снова погрузились в молчание, прерванное лишь заказом Тима двойного шоколадного брауни с мороженым, и моей просьбой рассчитать нас, пока он не заказал еще какую-нибудь закусь за мой счет.

Я была беднее, чем в начале вечера, и в моем списке высоких парней стало одним именем меньше, но я чувствовала себя удивительно довольной, глядя, как Тим чуть не вылизывает тарелку, пока я размышляла о внеклассных занятиях Джея Янга.

9

Список высоких парней:

1. Джей Янг

2. Тим Андерсон

3. Марк Родригез

4. Дилан Джонс

5. Роберт Скотт

Я мрачно смотрела на свой список. В пределах досягаемости оставалось пять парней, чей рост был выше шести футов и трех дюймов. Один уже оказался полным провалом, второй был занят. Украден преступным образом.

Я искоса бросила взгляд на высокого парня, о котором шла речь. Джей сидел слева от меня через две парты и на ряд впереди на уроке психологии и на другой стороне класса на английском. Спустя две недели после начала семестра я знала, что у нас только два общих занятия.

– Следующее задание такое: вы должны выбрать один из видов депрессивных или тревожных расстройств, а затем связно и обдуманно ответить на вопросы касательно симптомов, причин и методов лечения. Покажите глубокое понимание проблемы, ребята! – сказала миссис Эванс. – Вы будете работать в парах. Так, посмотрим, вас на этом уроке двадцать два человека, ровно одиннадцать пар. Лиу, ты номер один. Чед, ты номер два.

Миссис Эванс похлопывала каждого ученика по плечу, называя номера, а после одиннадцатого начала считать заново. Если бы моя жизнь была подростковым романом, я бы попала в одну пару с Джеем. Но нет, Джей стал партнером Чеда. А мне досталась Брук. Она выглядела настолько же довольной тем, что попала в пару с Бигфутом Сасквочем, насколько я была рада перспективе работать с Бронзовой Брук.

– Ну? – спросила она, когда я придвинула свой стул к ее парте. – Депрессивные или тревожные?

– Тревожные.

– Почему тревожные? Почему не что-то более прикольное, типа биполярной депрессии?

Я закинула ногу на ногу, чем совершила большую ошибку. Мои ноги слишком длинны, а колени слишком высоки, чтобы уместиться под партами, если я их скрещивала. Мое движение на мгновение приподняло парту, ее поверхность наклонилась, и набор цветных ручек Брук покатился по полу.

– О, черт! Посмотри, что ты натворила.

– Извини, извини. – Я нагнулась, чтобы собрать ручки.

– Это специальное коллекционное издание гелевых ручек One Direction[38]. И, к твоему сведению, теперь они суперценные, потому что группа распалась.

– Вот, держи, – я протянула ей несколько подобранных ручек.

– Зейна не хватает!

В ее голосе слышалась паника, и я сделала вывод, что это было серьезной проблемой. Я осмотрела пол вокруг нас, передвинула сумки, чтобы проверить, не спрятался ли Зейн за ними, и согнулась в три погибели, чтобы поискать под партой. Я старалась не задевать головой комки жвачек, приклеенных к парте с обратной стороны, – некоторые из них выглядели отвратительно свежими и липкими. Скрючившись в этой нелепой позе, я внезапно увидела перед собой лицо Джея. От неожиданности я ударилась головой о стол и, судя по воплю надо мной, снова отправила парней из One Direction в разных направлениях[39].

– Привет, – поздоровался Джей.

– Эм-м-м, привет.

Он был так близко, что я могла рассмотреть медовые крапинки в его зеленых глазах.

Он поднял ручку:

– Не это ищешь?

– Зейн! – с облегчением выдохнула я.

– Твоя?

– Нет! – меня передернуло. – Определенно не моя, – я указала наверх, на Брук, которая пересчитывала своих «мальчиков».

– Тогда лучше воссоединить группу, – он протянул ручку мне. Когда я взяла ее, наши пальцы соприкоснулись, и надо мной прошелестело мягкое эхо ветра нашего поцелуя. Этого было достаточно, чтобы я дернулась и снова ударилась головой.

– Пейтон, богом клянусь, если ты снова это сделаешь! – разъяренное лицо Брук показалось с другой стороны стола. – Вылезай оттуда уже.

Я бы хотела, очень – моя шея уже затекла в скрюченной позиции, – но я не могла выдвинуться первой, так как подозревала, что мои волосы прилипли к одной из жвачных опухолей.

– Ну, пока! – сказала я Джею.

– Пока! – прежде чем он пропал из виду, его лицо на мгновение озарилось той самой улыбкой.

Видя его удаляющиеся ноги, я опустила голову и высунулась из-под стола. Острая боль в затылке сообщила мне, что часть моего ДНК действительно осталась в жвачных наростах.

Я протянула Брук ее ручку и, стараясь не позволять своему взгляду сверлить затылок Джея, заставила себя сконцентрироваться на психологическом задании. При этом часть моего мозга все еще раздумывала над списком. Первый и второй номера были вычеркнуты, и пора было переходить к номеру три.


Марк Родригез, как я узнала в ту пятницу, не увлекался рэпом и боевиками. Не был он и помешанным на спорте качком, хоть и играл в футбол.

Он был шестью футами и тремя дюймами внимания и тактичности: открывал передо мной двери, настоял на том, чтобы заплатить за меня, и слушал, что я говорила. Он даже был симпатичным, с прямыми черными волосами и глазами бассет-хаунда.

Наше первое свидание в местном Старбаксе прошло… неплохо. Мы говорили о поставляемых по патентам кофейных зернах, влиянии кофеина на сны, а также о математике (которую Марк любил, чему очень рад был его отец). Он точно знал, в каком направлении хочет учиться после окончания школы, потому что мечтал стать сертифицированным бухгалтером-аудитором.

Ладно, наше свидание не стало весельем до упаду – Марк был весьма серьезен, – но, по крайней мере, у нас хотя бы имелись темы для разговора. Он даже как будто заинтересовался моим новым хобби и сделал мне комплимент по поводу первой самостоятельно сшитой одежды – голубой блузы с супердлинными рукавами.

– Видишь, – сказала я, вытянув руки, – манжеты достают мне до запястий, это первая моя подобная вещь. «Длинные рукава» для меня всегда означают «три четверти».

– Вижу, – ответил он, задумчиво кивая. – И ты сама придумала и сшила это?

– Я использовала готовую выкройку, но изменила ее так, чтобы рукав стал длиннее, а потом сшила. Как тебе?

Он отпил немного из своей чашки с ванильным латте без кофеина:

– Я не особо разбираюсь в женской моде. Или, если быть точнее, вообще в моде. Но, думаю, тебя можно похвалить за то, что ты сшила ее сама.

– Я уже почти отчаялась, – призналась я. – Еще одна безуспешная экспедиция в магазины одежды, и я бы точно сошла с ума. Наверно, наплевала бы вообще на всю одежду и побежала бы голой по улице, вырывая себе волосы.

– Это все равно не решило бы проблему со слишком короткими рукавами, не так ли? – сказал он серьезно.

Я посмотрела ему в глаза, пытаясь понять, шутит ли он, но не увидела ни единого намека на насмешку.

Я залпом допила свой шоколадный кофе со льдом:

– Нет, полагаю, не решило бы.

– Отец говорит, нужда – мать изобретательности, и, кажется, ты подтвердила эту пословицу, – довольно улыбнулся он мне.

Полагаю, Марк относился к тому типу парней, которые получали огромное удовольствие от подтверждения правдивости пословиц.

– В точку.

После кофе, несмотря на мои уверения, что в этом нет необходимости, он проводил меня до моего дома. У крыльца он вежливо поблагодарил меня за свидание.

– Ты бы не хотела сходить со мной в кино в следующую среду? – спросил он.

В среду я должна была получить от Тима отчет по Джею. Отчет, содержание которого было мне абсолютно безразлично и совершенно неинтересно, за исключением информации, которая поможет мне избегать его. Сегодня я столкнулась с ним около кабинета уроков театрального искусства, а потом опять у шкафчиков. Увидев, что он направляется к своему шкафчику, я быстро открыла дверцу и спряталась за ней. Для этого мне пришлось согнуть ноги в коленях. Я стояла, скрючившись и вцепившись зубами в сустав пальца, когда над дверцей моего шкафчика появилась его голова, и он широко улыбнулся мне.

Я моментально вспыхнула от смущения. Ну почему он всегда заставал меня в неловких ситуациях?

– У тебя там все в порядке, Пейтон?

– Ага? – прозвучало как вопрос.

– У тебя такая поза, как будто ты сильно голодна и готова атаковать добычу. Мне стоит начать волноваться?

Что он имел в виду? Что я собираюсь наброситься на него и сожрать?

– Слушай, я не буду выпрашивать у тебя еще один поцелуй, если ты беспокоишься об этом, – выпалила я.

– О, я и не беспокоился.

А это что значило? Прежде чем я смогла подобрать слова или набраться смелости спросить, он достал из шкафчика учебник и удалился. Как только я получу отчет от Тима, я смогу предотвратить все эти неожиданные встречи.

– …на мелодраму, или на криминальный триллер, или на последнего «Бэтмена»? – Ой, Марк спрашивал меня о чем-то. – Мне заехать за тобой и забрать тебя отсюда, из дома?

– Нет, давай лучше встретимся там, – я предпочитала никого не подпускать слишком близко к нашему дому.

– Конечно. Ну, доброй ночи, Пейтон!

Я чувствовала облегчение из-за того, что он не попытался поцеловать меня, а лишь выжидательно смотрел. Предположив, что он хочет увидеть, как я в безопасности зайду в дом, я придумала, как сделать, чтобы он побыстрее ушел.

– Эм-м-м, я хочу сорвать цветок для мамы на заднем дворе, но ты езжай, Марк. У меня все в порядке. До встречи.

Я торопливо обогнула дом, набирая сообщение Тори о вечере, проведенном с Марком, потому что она настояла, чтобы я докладывалась ей после каждого свидания.

– Я буду вести учет, чтобы не возникло путаницы насчет того, соблюдаешь ли ты условия пари, – заявила она. – Каждый раз, когда пойдешь на свидание, будешь вводить день недели, дату, время, место, а также имя парня и его рост.

Я нажала «Отправить», чувствуя себя намного лучше, чем после свидания с Тимом. На этот раз, по крайней мере, я была уверена, что у меня будет второе свидание с высоким парнем, к тому же я не повторила ошибку и не пригласила его в закусочную Джима.


В воскресенье ко мне в гости пришла Хлоя. Мы попивали «Сюрприз с корицей», вкус которого она оценила как «разочаровывающе однотонный». Хлоя делала домашнюю работу по математике, а я сидела за швейной машинкой, то проклиная ее, то уговаривая, и пыталась сшить свое очередное произведение – пару облегающих экстрадлинных брюк из черной джинсовой ткани с рисунком из темно-серых роз.

Когда они, наконец, были закончены, я примерила их, радуясь, что нижние края брючин ниже моих лодыжек.

– Ну как тебе? – спросила я, поворачиваясь вокруг себя.

Хлоя оценивающе наклонила голову сначала в одну, потом в другую сторону.

– Что-то не так.

– Дело в рисунке на ткани. Не получилось выровнять розы относительно шва. – Это невозможно сделать, не расширив сами брючины. С дизайном и шитьем все оказалось не так просто, как я думала. – И машинку заклинило, поэтому вот тут все в складках.

– Наверно, так и есть, – сказала Хлоя, пожимая плечами. – Эй, а ты не хочешь прийти к нам на ужин в среду? У папы день рождения, и мама собирается приготовить что-нибудь особенное. У нас будет торт.

– Соблазнительно, но у меня в этот день второе свидание с Марком. – Я сняла джинсы и осмотрела сморщившийся шов по низу брючины.

– Думаешь, у тебя получится сходить с ним еще на три свидания?

– Конечно. Он достаточно милый.

– Ого! Смотри, чтобы твой дикий энтузиазм не унес тебя слишком далеко.

– Ну, простите. Он очень милый парень, с прекрасными манерами. И нам есть о чем поговорить – а это уже что-то по сравнению с Тимом, – я рассказала ей все о том провальном свидании.

– А физически?

– Мы не коснулись друг друга. – Никаких поцелуев с Марком на первом свидании. Или до него. – Он даже не попытался.

– Милый, и руки не распускает. Звучит так, как будто он настоящий джентльмен и хороший парень.

– Так и есть, – ответила я. А затем повторила более уверенно: – Он на самом деле такой.

В голосе Хлои определенно прозвучали нотки насмешки, когда она произнесла:

– Могу поспорить, ты ждешь не дождешься вечера среды.

– Еще всего три ночи.

До утра среды.

10

В среду утром я оказалась на месте встречи позади стоянки на целых восемь минут раньше Тима.

В нашей встрече действительно чувствовался некий оттенок «Касабланки». Дым, выдыхаемый прячущимися среди деревьев курильщиками сигарет и травки, напоминал туман, а Тим, хотя и без плаща и шляпы, зажал сигарету в уголке рта.

– Приятно иметь с тобой дело, – сказал он, когда мы обменялись конвертами.

Я не смогла преодолеть соблазн и начала читать отчет сразу же. Я торопилась, чтобы не опоздать на первый урок – французского языка. Так что я вскрыла конверт и вытащила страницы, чтобы просмотреть их, протискиваясь сквозь хаотичную толпу учащихся, спешащих к заднему выходу школы.

Поверх тоненькой стопки листков были прикреплены цветные фотографии. Некоторые из них я уже видела во время собственных совершенно незаинтересованных интернет-поисков, но две оказались незнакомыми: одна с маленьким мальчиком в костюме Снупи, дополненном свисающими собачьими ушками, – ну прелесть просто, другая с улыбающимся изображением по плечи, сделанная, похоже, в школьной столовой. Снимок получился отличным, достаточно четким, можно было различить все веснушки Джея, и я внимательно всмотрелась в фото, а после очертила контур его носа, заметив, что его кончик слегка изогнут, продолжая шагать.

Пока не дошагала до низко свисающей ветки дерева, ударившись о нее головой, причем сильно. Выругавшись и покраснев от досады и злости, я подхватила страницу, которую уронила, и засунула ее обратно в конверт. Мне придется подождать. Рисковать было нельзя – кто-нибудь мог увидеть и заинтересоваться, откуда это у меня коллаж с фотографиями Джея. Учитывая, насколько я удачлива, новости долетели бы и до него, и он уж точно бы решил, что я на него запала. А это совершенно определенно не так.

На уроке французского мой план поторопиться с заданным упражнением на перевод в надежде оставить несколько свободных минут на изучение отчета совершенно провалился. Мадам Дюма, расхаживающая между рядами парт и шепотом делающая комплименты и замечания по поводу работы своих учеников, остановилась возле меня и хихикнула.

– Oh la vache[40], Пейтон, о чем ты вообще думаешь?

– Что?

– Джем – на французском это не un préservatif[41]. Это la confiture.

– Да? – Французский всегда сбивал меня с толку.

– Oui[42].

– А что такое un préservatif тогда?

– Это, – сказала она с moue[43] сожаления, – средство предохранения.

Я понятия не имела, что все это значит, и мое смущение, должно быть, отразилось на моем лице, потому что мадам Дюма пояснила:

– Это кондом[44], Пейтон. Который используют, чтобы не влипнуть[45] во что-нибудь. Comprends?[46]

Класс утонул в диком хохоте, а я уже во второй раз за день оказалась в неловком положении.

– Oui, madame[47], – пробормотала я.

Она нашла в моей работе еще три ошибки, и когда я, наконец, все исправила, прозвучал звонок.

Я поспешила к другому кабинету чуть дальше по коридору, где у меня и Хлои был общий урок по здоровью. Ожидая ее прихода в коридоре, я аккуратно достала первую страницу отчета и начала читать. Он был сделан очень профессионально – если бы Тим мог продемонстрировать такую же аккуратность и такой же охват в работах по истории, то получал бы исключительно А[48].

ОТЧЕТ ПО ЧАСТНОМУ ЛИЦУ: ДЖЕЙ ЭНДРЮ ЯНГ

Значит, его инициалы звучат как «Джей»[49] – отлично придумано, мистер и миссис Янг, отлично придумано.

Возраст: 17 лет 1 месяц

Дата рождения: 30 июля

Знак зодиака: Лев

О-о-о, а какие они – Львы? Я понятия не имела. Придется изучить этот вопрос позднее.

Физические данные:

Рост: 6 футов и 4 дюйма

Ха! Я попала в точку в своей оценке.

Волосы: каштановые

Глаза: зеленые

Ага. Это я и сама могла увидеть, Тим.

Вес: 190 фунтов[50] (приблизительная оценка)

Размер ноги: 15

Класс! Могу поспорить, ладони у него тоже больше моих. Могу поспорить…

– Эй, что ты такое интересное читаешь? – объявилась Хлоя.

– Ничего, – я поспешно запихнула отчет обратно в конверт.

– У тебя от меня какие-то секреты? – Хлоя подозрительно уставилась на меня. – Что это там в конверте? Это не лабораторная, так ведь? Ты ведь не больна, ничего такого?

– Нет, конечно.

– Беременна? – проговорила она одними губами, изобразив на лице притворный ужас.

– Смешно. Уржаться прямо.

– Да уж, при полном отсутствии у тебя движухи с парнями, думаю, это было бы вторым непорочным зачатием.

Я бросила на нее взгляд, который она заслужила.

– Ну а что тогда?

Хлоя попыталась выхватить конверт у меня из рук, но я подняла его так высоко, что она не достала бы до него, даже если бы подпрыгнула. Иногда в высоком росте все-таки есть преимущества.

– Отдай! – потребовала Хлоя, подскакивая за конвертом.

– Теперь я понимаю смысл фразы hopping mad[51], – поддразнила я ее, все еще держа конверт высоко.

– Пей-тон!

– Я тебе все расскажу потом, ладно?

А потом кто-то выхватил конверт из моей руки. Я развернулась. Там стоял Тим Андерсон, широко улыбаясь и размахивая конвертом. Рядом с ним стоял последний, кого я хотела бы видеть поблизости от отчета, – Джей Янг.

– Отдай! – потребовала я.

– Что это? – Тим протянул мне конверт, но когда я попыталась схватить его, высоко поднял руку. Теперь уже я прыгала, чтобы достать конверт. И обнаружила, что, оказывается, и у высоких парней есть недостатки.

– Тим!

– Верни ей конверт, – вступилась за меня Хлоя. – Если кто-то и доберется до него, то это я, – потом она повернулась ко мне. – Хочешь, я пну его по голени?

– Эй, полегче, полурослик, – ответил Тим, и мне пришлось сдерживать Хлою, пытающуюся ударить его.

Стоило мне только подумать, что все хуже некуда, как стало еще хуже. Джей, видимо, пытаясь помочь, выхватил конверт из руки Тима, и я прекратила прыгать. Прекратила говорить. Прекратила дышать.

Джей уставился на меня, озадаченно нахмурив брови:

– Ты в порядке, Пейтон?

Я не чувствовала жара, обычно сопровождавшего мой румянец, так что, наверно, я побледнела – от шока, паники и полнейшего ужаса, что он может заглянуть в открытый конверт. Или что одна из этих компрометирующих страниц может выпасть из него.

– Что у тебя с головой? – спросил он.

– Что? – Мои мысли все еще крутились вокруг отчета.

– Ты ударилась? – он потрогал свой лоб и кивнул на мой.

Я поднесла руку к лицу и пальцами нащупала болезненную шишку прямо в центре своего лба. Отлично. Она, наверно, выглядела как огромный прыщ.

– Я стукнулась о дерево.

– Опять? – сказала Хлоя без малейшего сочувствия.

– Можно я заберу это, пожалуйста? – попытавшись придать своему голосу оттенок беззаботности, я указала на конверт.

Когда Джей уже протянул мне конверт, Тим вытянул руку, чтобы остановить его.

– Эй, притормози, Джей.

Чертов Тим! Ну что за осел! И зачем я пригласила его на свидание? Что за дьявольская сила заставила меня заказать у него этот отчет?

– Ты не хочешь посмотреть, что за секреты Пейтон там прячет? Что там такое чертовски важное, что она скрывает от нас? – поддразнил Тим, щелкая пальцем по конверту.

– Нет! – выдохнула я, сердито глядя на Тима. Он такой придурок. Самый придуристый из всех придурков, которые когда-либо придуривались.

Джей спокойно протянул мне конверт. Я сразу затолкала его на дно своей сумки.

– Спасибо, – поблагодарила я его, слабо улыбнувшись.

– Ну и чего ты тут ждешь еще? – гаркнула Хлоя на Тима. – Ты уже получил высший балл по придуроведению.

Тим лишь рассмеялся, а потом удалился. Со словами «Ну, еще увидимся» Джей последовал за ним.

Прислонившись к стене, я с облегчением осела.

– Не могу поверить, что Тим может так просто выхватывать у тебя вещи. – В голосе Хлои звучало столько возмущения, что я была просто обязана напомнить ей, что она пыталась сделать то же самое буквально только что.

– Не суди меня по тому, что я сделала несколько минут назад. Я изменилась с тех пор, – сказала она обиженным тоном. – Кроме того, я твоя лучшая подруга, а он тебе никто. И знаешь, как говорят?

– Уверена, ты мне расскажешь.

– Сестра дороже мужика, – сказала она, пока мы заходили в кабинет и занимали свои места. – Вот как говорят, Пейтон. Сестра дороже мужика.

– Ага.

– Это как «яичник дороже яичек». Это значит, что с подругами нужно делиться тем, чем не поделишься с парнями.

– Ну-ну.

Учитель призывал класс к порядку, но Хлоя, сидя позади меня, продолжала упрашивать, прожигая мою сумку своими глазами, словно лазерами.

– Секретами и всем таким. Нельзя иметь секреты от своей лучшей подруги, – хныкала она.

– Потом, ладно? Сегодня вечером. Нет, погоди, не сегодня. – Я собиралась в кино на свое второе свидание с Марком. – Завтра, – прошептала я.

Ее глаза загорелись от радости:

– Обещаешь?

– Обещаю.

Она обхватила мой мизинец своим, сжала и торжественно прошептала:

– Буфера дороже братана.

11

В тот вечер за полчаса до свидания с Марком я наконец-то отложила отчет, который изучала весь день. Мне было лень идти в комнату матери, поэтому я просто послала ей сообщение, что собиралась уйти.

«Я ушла в кино, пока».

Ее ответ: «А с кем ты идешь? Что будете смотреть?»

Ну полюбуйтесь на нее – снова делает вид, будто она вся такая заботливая, как обычный, нормальный, небезразличный родитель – каким она вовсе не была. Это взбесило меня, поэтому я проигнорировала ее вопросы и ответила только: «Увидимся позже».

Я перекинула лямку сумки через голову, развернула за окном веревочную лестницу и спустилась вниз.

Мой телефон запиликал.

«Во сколько ты вернешься? Тебе завтра в школу, так что, пожалуйста, будь дома в 10 вечера. С любовью, мама».

Это сообщение я также проигнорировала. Марк уже ждал меня у кинотеатра, когда я подъехала.

– Привет, Пейтон. Как дела? – Марк разговаривал непривычно официально.

Я бы вряд ли удивилась, если однажды он сказал бы:

– Добрый вечер, мисс Лэйн. Надеюсь, вы в добром здравии в эту вечернюю пору?

Марк бросил быстрый взгляд на мой лоб, но, очевидно, вежливость не позволила ему расспрашивать о причине появления шишки. В отличие от Джея. Джея, имевшего впечатляющий средний балл успеваемости (3,9) и слабое место в виде жареной курицы и салата «Цезарь» из школьной столовой, а также передвигавшегося на двухлетней «Хонде Цивик». Джея, чей статус в отношениях был указан как «встречается». С Фэй, чертовой Фентон. Со всеми ее пятью футами и тремя дюймами[52].

– Я уже купил билеты, – сказал Марк, гордо протягивая их мне.

«Бэтмен». Еще один? Как много версий у этой истории? Я напомнила себе, что могло быть и хуже, например «Форсаж».

Марк уставился на мои джинсы – экстрадлинные штаны, которые я сшила себе сама.

– Еще один экземпляр самодельной одежды? – спросил он.

– Ага. Как тебе?

– Я не уверен.

– Ладно, итак, попкорн? Газировку? – предложила я.

– Да, пожалуйста. Средний попкорн и средний лимонад. Маленьких недостаточно, а больших всегда оказывается слишком много, – пояснил он. Он улыбался, произнося эти слова, и мне стало интересно, не скрывается ли за его улыбкой какая-то шутливая поговорка.

– Два средних попкорна и один средний лимонад, – попросила я у девушки за стойкой буфета.

Марк одобрительно кивнул.

– И одно большое шоколадное молоко.

– Вы такая высокая! – сказала девушка, передавая мне сдачу.

Я вздохнула и протянула Марку его заказ. Он слегка посолил свой попкорн, нахмурившись при виде моих движений: посыпать-солью, потрясти-коробку, посыпать-солью. Потом его взгляд снова переместился на мои джинсы, и, судя по наморщенному лбу, его впечатление получилось не особо лестным.

– Дело в рисунке, – объяснила я, когда мы пошли в кинозал. – Я не смогла сделать так, чтобы розы совпали, поэтому они выглядят немного неаккуратно.

– Нет, они не выглядят неаккуратно.

– Здорово!

– Они выглядят странно.

Я выглядела странно?

– Спасибо, что сообщил, – ответила я.

– Мне кажется, пропорции неправильные, – пояснил Марк, когда мы заняли свои места. – Ноги слишком длинные.

– Но мои ноги на самом деле длинные. Поэтому я и сшила экстрадлинные джинсы.

– Я имею в виду, что ноги слишком длинные по сравнению с верхней частью. Равновесие нарушено. Поэтому ты выглядишь непропорционально.

– Все лучше и лучше, – пробормотала я.

– Это как лимузин. Если просто сделать машину длиннее, не меняя размеры или пропорции передней части, она будет выглядеть супердлинной. И это первое, что ты замечаешь в лимузине, так ведь? Что он ненормально, непропорционально длинный. Именно так ты и выглядишь сегодня – как лимузин.

Марк откинулся на спинку сиденья, очевидно удовлетворенный своим объяснением, и отпил свой лимонад.

Мне только что сказали, что я выглядела ненормально, как непропорционально длинный лимузин. И это взволновало меня. Потому что я поняла, что именно он имел в виду – если я хотела выглядеть хорошо в платье, рубашке или брюках, которые сшила для себя, мне потребуется разрабатывать их по-другому. Просто удлинить подол и рукава недостаточно: это делало вещи не лучше, а только лишь длиннее. Их нужно придумывать и раскраивать иначе, чтобы пропорции подчеркивали достоинства такой высокой девушки, как я.

Что ж, придется переделать все выкройки.

В темноте кинотеатра моя голова была полна мечущихся мыслей. Я провела рукой по бедру, представляя другие модели джинсов. Может, нужно завысить линию талии, чтобы сбалансировать длину ног? У меня перед глазами всплыла пара «маминых джинсов»[53]. Уф, нет. Как насчет более широкого пояса брюк с ремнем пошире? Или сделать подвороты, чтобы визуально укоротить ноги? Карманы сделать побольше, передние и задние, с рельефной строчкой, чтобы они отвлекали на себя внимание? Мои пальцы сводило от желания взяться за альбом и карандаш, чтобы зарисовать все соображения и картинки, сплошной чередой идущие перед моими глазами.

Значит, нужно побольше узнать о том, как вообще все это работает. А интересно, есть ли в местном колледже вечерние курсы кройки и шитья и сколько стоит обучение на них? Я мысленно сделала себе заметку заглянуть на сайт колледжа. Конечно, ничто не мешало мне заниматься самообучением. У мамы целые кипы модных журналов – я перетащу их к себе в комнату и внимательно изучу фотографии, разберусь, как должны выглядеть вещи, проанализирую влияние разных пропорций на конечный результат. И конечно, книги по моде и дизайну одежды должны быть в бесплатной местной библиотеке. А еще посмотрю «Проект Подиум»[54] – там тоже могут быть полезные подсказки.

Я настолько углубилась в свои мысли, что подскочила, когда Марк взял меня за руку.

– Эта часть немного напряженная.

Он решил, что меня нужно держать за руку в пугающие моменты? Или, может, это было нужно ему?

На экране, на который последние несколько минут я смотрела невидящими глазами, Бэтмен несся по Готэму на своем рокочущем «Бэтмобиле», из сопел которого выстреливал огонь, обещал отомстить врагам, преследующим его. В общем, ничего нового.

Марк медленно сжал мою руку, видимо, чтобы успокоить меня. Его рука была большой и мягкой, а еще совсем чуть-чуть влажной. Я не почувствовала ничего, кроме легкого желания вытереть собственную ладонь о джинсы. Я задумалась о том, какой могла бы быть рука Джея, и мои мысли снова вернулись к отчету Тима.

Единственным внеклассным занятием Джея был театральный кружок. Он, казалось, серьезно увлекался всем, что касалось театра. В списке книг, которые он брал в школьной библиотеке, были «Стеклянный зверинец», «Трамвай «Желание», «Театральное искусство», а еще, как ни странно, «Платформы, нефтепроводы и нефть: введение в морское бурение на нефть».

Я знала, что он регулярно посещал «Тренажерный зал Голда», дорогостоящий клуб в элитном пригороде, где он жил, примерно в трех милях от нашего, гораздо более скромного района, но не пытался участвовать в каких-либо школьных соревнованиях. Тим указал (помечено как «подтверждено»), что Джей повредил ахиллово сухожилие и («не подтверждено») что он был нападающим в сборной команде по американскому футболу в предыдущей школе. Он ходил на футбольные матчи по вечерам в пятницу, но, похоже, только для того, чтобы посмотреть на Фэй, которая занималась в группе поддержки. Конечно же, как она могла не быть в ней!

Я обладала целой кучей фактов, но все еще чувствовала себя так, словно не знаю о Джее ничего. Каждый факт, который я прочитала, вызывал еще больше вопросов. Почему он перешел в другую школу? Что у него за обстановка в семье? Как он повредил сухожилие? Действительно ли ему нравилась Фэй – я имею в виду, нравилась ли она ему так, как он ей? И каким было прикосновение его рук?

Марк снова сжал мою ладонь. Взглянув на экран, я опешила, потому что уже пошли титры.

– Мне очень понравилось. А тебе? – спросил Марк.

– Конечно.

Когда мы вышли из зала, Марк остановился, чтобы выбросить наши пустые стаканы и коробки.

– Знаешь, если вдруг у тебя не сложится с профессией бухгалтера, ты всегда сможешь получить место уборщика, – пошутила я.

– Нет-нет, я уверен, у меня все прекрасно сложится с работой в качестве бухгалтера, – ответил он серьезно.

Проблема общения с Марком заключалась в том, что он всегда был абсолютно серьезным. Эта мысль возникла у меня прежде, чем я смогла это предотвратить. Нет, нет, нет, отругала я себя. Я не хотела критиковать Марка. Я хотела сходить с ним на три свидания и на выпускной бал. Я не собиралась раздумывать о том, насколько он серьезен, рационален и честен, насколько начисто у него отсутствовало чувство юмора. Марк был хорошим парнем – намного милее, чем Тим. Вежливый и воспитанный, порядочный и… неинтересный.

От этого никуда не денешься. Марк был скучным. Встречаться с ним – все равно что встречаться с мужчиной, точнее, бухгалтером средних лет.

– Отвезти тебя домой? – спросил он.

– Не, нет смысла. Я живу всего в паре кварталов отсюда. Я пройдусь пешком.

– Тогда я провожу тебя.

Испытывая чувство вины из-за своих недобрых мыслей о парне, я не стала возражать.

Мы медленно пошли вдоль улицы, держась за руки.

– Спасибо за твою подсказку насчет пропорций, – сказала я, чтобы заполнить возникшую паузу. – Теперь я знаю, над чем стоит подумать.

– Я рад, что смог помочь. Я каждый раз убеждаюсь в том, что, когда действительно думаешь о проблеме, это определенно помогает найти решение, – ответил он. – Мой отец всегда говорит: «Если у тебя не получилось с первого раза, пробуй снова и снова».

Я заставила себя улыбнуться. А потом сказала:

– Расскажи что-нибудь интересное о себе. Давай, удиви меня, быстро.

Моя просьба застигла Марка врасплох.

– Что-нибудь интересное?

– Да, самый интересный факт о тебе.

– Эм-м-м… мне надо подумать.

Он думал достаточно долго. Возможно, как предположила стерва внутри меня, прежде чем я смогла ее заткнуть, ему пришлось долго и упорно придумывать хоть что-то интересное.

– Ну, ладно. Есть у меня кое-что уникальное.

Надежда!

– Да? И что же?

– Я провел небольшое исследование по истории бухгалтерии.

Отчаяние.

– Я начал его, когда готовил работу для школы, но для меня это стало чем-то вроде хобби. У меня есть целая коллекция книг, включая современное издание оригинальной «Суммы арифметики» Луки Пачиоли. Он был монахом-францисканцем и математиком, придумавшим бухгалтерский метод ведения двойной записи, использовавшийся венецианскими купцами, – сказал он, а после добавил, видимо, считая, что это замечание особенно впечатлит меня: – В 1494 году!

– Ага. Вау! – все, что я смогла из себя выдавить.

По дороге домой я узнала больше, чем мне хотелось, о старом Пачиоли и его двойных записях.

Когда мы подошли к моему дому, я сказала:

– Ну, доброй ночи!

– Спасибо за прекрасный вечер, Пейтон. Надеюсь, мы его скоро повторим.

– Ага, обязательно.

– В следующий раз выбирать кино тебе. Думаю, что люди в отношениях должны все делать по очереди, так ведь?

Мы в отношениях?

– Наверное.

Марк сделал шаг ко мне, слегка наклонился и чмокнул меня в щеку. Когда он отстранился, его взгляд был полон удовлетворения – словно он пометил выполненной очередную запись в бухгалтерской колонке «Отношения».

– Тогда доброй ночи, Пейтон! Я подожду здесь, чтобы могла спокойно зайти домой.

– В этом реально нет необходимости, со мной все будет в порядке.

– Все нормально, я не тороплюсь. – Он словно врос в тротуар.

Я медленно пошла по тропке, ведущей через разросшиеся кусты и траву к нашей передней двери, потом повернулась и помахала с крыльца, надеясь, что он поймет намек. Но он лишь помахал в ответ и продолжил стоять, настолько же неподвижно, как и статуя Пачиоли, которая – как я теперь знала – воздвигнута рядом с церковью в Сансеполькро в Италии.

Я отперла дверь и, махнув Марку в последний раз, вошла внутрь. И сразу вся тяжесть дома обрушилась на меня. Я вздохнула и написала Тори отчет о своем втором свидании. Осторожно выглянув в окно рядом с дверью, я убедилась, что Марк ушел, и отправилась к себе в комнату, двигаясь тихо и осторожно, как кошка, чтобы не потревожить маму.

Просто зовите меня Женщиной-кошкой[55].

12

– Сегодня суббота, вечер, а ты не на свидании. Готова признать поражение? – спросила Тори, когда наплыв клиентов в закусочной немного спал и у нас появилась возможность отдышаться.

Там был и Стив, который протирал липкие пластиковые поверхности меню и бросал на нас самодовольные выжидающие взгляды.

– Позволь напомнить: у меня уже было два свидания с Марком Родригезом, самое недавнее – три дня назад. И его рост составляет полные шесть футов и три дюйма.

Марк на выходные уехал со своей семьей в Техас на праздник по случаю пятнадцатилетия двоюродной сестры. Марк считал крайне важным поддерживать семейные отношения с помощью таких визитов – не слишком частых и не слишком редких. Он также считал, что для отношений полезен заведенный порядок, и потому хотел встречаться со мной по средам. И мне это вполне подходило. Не сказать, чтобы я страстно желала видеться с ним почаще.

– Мне нравится, когда все стабильно и предсказуемо, – сообщил он. – Кроме того, я думаю, нам не следует торопиться в наших отношениях. Не слишком быстро и не слишком медленно. Одно свидание в неделю будет в самый раз.

Марк был настоящей Златовлаской[56].

– И, – сказала я Тори и Стиву, – наше следующее свидание – наше третье свидание, прошу обратить внимание, – состоится через четыре дня.

Улыбка Стива стала немного кислее от этих новостей, а вот Тори быстро напомнила мне:

– Ну, молодец, Большая Пи. Если третье свидание состоится, тебе останется лишь дотянуть до выпускного.

Выпускной бал проходит в апреле, через семь месяцев. Семь месяцев свиданий с Марком по средам. Я подумала, что эти деньги проще заработать за счет дополнительных смен в закусочной. Но тогда мне придется заплатить плюс терпеть злорадство Тори и Стива. А еще я подвела бы Команду Высоких.

– Да без проблем, – ответила я, прикрывая волосами горящие уши.

Следующий день я провела за изучением кипы модных журналов – изучая дизайн, измеряя длину и сравнивая пропорции. Когда мама увидела, как я тащу связку журналов Vogue наверх в свою комнату, она последовала за мной, чтобы посмотреть, что я делаю. И ее накрыла волна энтузиазма.

– У меня где-то есть еще куча Harper’s Bazaar, я точно знаю. У них там отличные модные развороты. Пойду посмотрю, смогу ли я их найти, – сказала она восторженно.

– Нет, спасибо. Больше журналов мне не надо. Этих хватит пока.

Я уставилась на нее выразительным взглядом, и она удалилась со вздохом, пробуждающим чувство вины. И я пожалела бы ее, если бы не была так чертовски раздражена ее поведением.

Журналы оказались старыми – некоторые из них вышли с десяток лет назад, – так что и фасоны устарели. Но хотя тренды радикально менялись от сезона к сезону, на многих разворотах изображались модели в стиле нестареющей классики, которые я решила изучить, чтобы разобраться в деталях, при любой моде остававшихся стильными.

У меня уже начали появляться конкретные идеи, что лучше смотрится при высоком росте – все-таки модели вряд ли бывали низкорослыми, – когда меня отвлекла статья о Нью-йоркской школе моды. Школа находилась в самом сердце Швейного квартала в Нью-Йорке, что даже звучало фантастически. Согласно статье они предлагали двухгодичное обучение с получением степени ассоциата и четырехгодичное обучение с получением степени бакалавра. В программе значились такие базовые предметы, как дизайн одежды, тканей, драпировка, шитье, крой, изготовление лекал, а также дополнительные узкоспециализированные разделы, например, пошив корсетных изделий, дизайн аксессуаров, а также история и перспективы моды.

Существовала ли эта школа до сих пор? Я включила свой старенький компьютер и обратилась к профессору Гуглу.

Пока я изучала каждую страницу сайта Школы моды, мое страстное желание учиться там росло как на дрожжах. Можно ли даже не догадываться, чего именно ты хочешь, пока не увидишь это? Видимо, можно, потому что теперь я знала, чего хочу. Мне хотелось стать вон той студенткой, рисующей корсет на шнуровке для наряда в стиле стимпанк. Я хотела быть вот тем парнем, закалывающим булавками складки травянисто-зеленого пальто на портновском манекене. Я хотела быть девушкой в платье с набивным рисунком и грубых ботинках, склонившейся над «Иллюстрированной историей длины дамских юбок».

Я кликнула на «Стоимость курса» и пузырь моего восторга тут же лопнул. Так много за мечту! Они могли бы с тем же успехом попросить миллион баксов. Мои накопления казались просто жалкими – капля в океане того, сколько нужно было заплатить за обучение и проживание в Большом Яблоке[57].

Я была настолько потеряна и расстроена отвратительным состоянием моей жизни и финансов, что решила уйти с сайта. Я уже закрывала его, как вдруг – в последнюю секунду – успела увидеть…

Стипендии.

Я снова открыла страницу и внимательно прочитала весь текст. Каждый год школа предлагала одну полную стипендию, включающую плату за обучение и проживание, малообеспеченному студенту, впечатлившему их своим предложением. Я лихорадочно прочитала требования. Помимо указания информации о финансовых обстоятельствах, необходимо было создать полный модельный ряд, включая рубашки, брюки, платья, юбки и шарфы, а также приложить наброски и полноразмерные примеры каждого предмета одежды, включая письменное обоснование тематики модельного ряда. И отправить все это нужно было к середине января.

Мои мысли заметались вокруг всего, что требовалось успеть сделать. И купить: качественные ткани и нитки, а еще красивые пуговицы, пряжки, тесьму и молнии. Все это обойдется недешево. Можно попробовать взять больше смен в закусочной, но тогда у меня останется меньше свободного времени на дизайн и шитье. Резюме: я должна выиграть пари по высоким парням, я просто обязана. Восемьсот долларов компенсируют урон, который портфолио нанесет сумме, отложенной на колледж. Я же тем временем начну делать наброски и выкройки, может, даже попробую сшить образцы, используя пока дешевые ткани и фурнитуру из магазина уцененных товаров.

Мне это по силам. Если я стану работать усерднее, чем когда-либо и над чем-либо, и буду отдавать этому проекту каждую свободную минуту, я смогу. Но мне нужна помощь – особенно по теоретической части заявления. Я схватила телефон.

– Мне нужен совет эксперта. Можешь прийти? – попросила я Хлою.

– Это опять о парнях? – поинтересовалась она без особого энтузиазма.

– Нет, это…

– Или о том отчете?

Хлоя вытянула из меня все подробности, а после со знающим, скептическим взглядом закатила глаза, когда я стала утверждать, что абсолютно не интересуюсь Джеем Янгом и хочу лишь избегать его.

– Нет.

– О прослушивании во вторник? Ты решила попробовать?

– Да, я пойду на прослушивание, но нет, это не об этом. Это о…

– Потому что ты понимаешь, что если Джей такой фанат театра, он наверняка захочет поучаствовать в постановке? Ты поэтому собралась на прослушивание?

– Нет, не поэтому. Я пойду на прослушивание, потому что внеклассные занятия добавят плюс к моему заявлению в колледж, Хлоя, а не из-за какого-то парня, – я почувствовала, как мои уши вспыхнули. – В любом случае, это не то, для чего мне нужна твоя помощь.

– Тогда что?

– Это связано с моим будущим.

– Будь добра, объясни.

– Я знаю, чему хочу учиться и где! Но мне нужна помощь с заявлением на стипендию.

– О-о-о, звучит как разговор на три чашки. Дуй ко мне прямо сейчас, и я смешаю чай специально для тебя.

– А может, для разнообразия попьем шоколадное молоко?

– Думаю, розмарин и перечная мята. Розмарин стимулирует умственную концентрацию и ясность мыслей, – пояснила она.

– А перечная мята?

– Креативность.

Хорошо. Потому что, помимо создания дизайнов и написания заявлений, мне необходимо было показать все, на что способна моя креативность на театральных прослушиваниях. А также мне придется проявить изобретательность, чтобы сделать свидания с Марком более развлекательными, если нашим «отношениям» суждено продлиться до выпускного бала.

И теперь это стало просто обязательным.

13

Даже когда Джей Янг сидел, его голова и плечи возвышались над всеми остальными.

Он и Фэй – чья макушка не доставала ему даже до плеча – устроились во втором ряду школьного зала. Я нашла место несколькими рядами дальше, рядом с Хлоей, пришедшей на прослушивание поддержать меня.

Мисс Гудинг, старший учитель по театральному искусству, поприветствовала собравшихся кандидатов, а затем представила нашего режиссера, также учащегося школы, Дуга Эшера:

– Я верю, что мои ученики справляются намного лучше, когда им предоставляется возможность поставить пьесу самостоятельно. Сегодня вечером я буду сидеть здесь, доделывая свою работу по выставлению отметок, а в будущем буду заглядывать время от времени, чтобы проверить, как вы справляетесь, но во всем остальном я передаю полную ответственность Дугу.

Она отправилась в дальний угол зала, а Дуг занял ее место на сцене.

– «Ромеро и Джульетта», – сказал он, – это современная адаптация «Ромео и Джульетты».

– Блин, Шекспир? – громко возмутился Зак, мой горластый одноклассник, сидевший прямо у меня за спиной.

– Я сказал «современная», Зак. Она написана не на языке елизаветинских времен, но в ее основе лежит история враждующих семейств и несчастных влюбленных, которая настолько же актуальна сегодня, как и всегда.

– То есть это история о любви? – спросила Фэй.

– Частично.

– А где все происходит? – этот вопрос задал Джей.

– Если вы, ребята, дадите мне вставить хоть слово, я объясню. – В голосе Дуга зазвучало раздражение. Я уже участвовала в постановках с ним и знала, что он обладал особым талантом к вспыльчивости. – Действие происходит прямо здесь, в Балтиморе. Современном Балтиморе, – в сторону Зака был брошен многозначительный взгляд, – городе, переживающем финансовый кризис, с высоким уровнем безработицы и возрастающим напряжением между богатыми и бедными. Капитани, наши современные Капулетти, – неприлично богатая семья, живущая в особняке в Роланд Парк.

Зак присвистнул от восхищения:

– Блин, мне просто необходимо жениться на Капитани. Извини, Пейтон, ты знаешь, как сильно я люблю девушек с длинными ногами, но девушек с большими баксами я люблю еще больше.

– Я постараюсь не умереть от разочарования, – пробормотала я.

– Мистер Капитани – мегауспешный промышленный магнат, президент правления огромного сталелитейного завода. Он души не чает в своей красивой, но довольно капризной дочери, Джульетте. Семья Ромеро Монтанья, с другой стороны, – из рабочего класса, и живут они в Вашингтон Виллэйдж…

– Свинское место, блин! – снова встрял Зак.

– … Они переживают трудные времена, которые становятся еще труднее, когда «Капитани-Сталь» пытается сократить треть своих рабочих, включая обоих родителей Ромеро. Мистер Монтанья возглавляет местную ячейку Союза работников сталелитейного производства, и он подбивает всех работников выйти на забастовку, протестуя против сокращений.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

183 см и 173 см в метрической системе соответственно (здесь и далее – примеч. перев.).

2

160 см в метрической системе.

3

165 см в метрической системе.

4

55 кг и 2,3 кг в метрической системе соответственно.

5

«Чуть меньше разговоров».

6

Сообщение, которое выдает система при попытке открыть страницу в Интернете, доступ к которой пользователю не предоставлен.

7

Персонаж одноименного американского мультсериала – робот-гигант.

8

Персонаж детской телепередачи «Улица Сезам».

9

190,5 см в метрической системе.

10

«Сейчас или никогда» – песня Элвиса Пресли.

11

185 см в метрической системе.

12

193 см в метрической системе.

13

610 см в метрической системе.

14

Слова из песни Элвиса Пресли «Меня всего трясет» (англ. I’m all shook up).

15

185 см в метрической системе.

16

185,5 см в метрической системе.

17

188 см.

18

193 см.

19

190,5 см.

20

175 см.

21

162,5 см.

22

Оладьи из кукурузной муки.

23

She Sells Sea-Shells – английская скороговорка, аналог русской «Шла Саша по шоссе и сосала сушку». Дословный перевод: «Она продает ракушки».

24

Сеть универсальных магазинов в США.

25

178 см.

26

183 см.

27

Topshop – популярный американский магазин одежды.

28

Девятый класс – первый год в старшей школе.

29

Игра слов: англ. Bigfoot (дословно «большая нога») – сасквоч, он же снежный человек, йети.

30

Персонажи американских комиксов от компании Marvel.

31

Игра слов. Англ. felon – уголовник, преступник.

32

Диаграмма из пересекающихся окружностей.

33

Популярная компьютерная игра.

34

В переводе с англ. бабник, распутник.

35

Центральное разведывательное управление, Агентство национальной безопасности.

36

Аналог 4 – в российской системе образования.

37

Песня Фрэнка Синатры «Время идет».

38

Популярная англо-ирландская музыкальная группа.

39

Игра слов: название группы дословно переводится как «Одно направление».

40

О, боже мой! (фр.).

41

В английском языке есть схожее слово «preserves» – варенье, консервированные фрукты.

42

Да (фр.).

43

Презрительная гримаса (фр.).

44

В английском языке используется преимущественно этот синоним слова «презерватив».

45

Игра слов: to get into jam – дословно с англ. «влипнуть в джем».

46

Понятно? (фр.).

47

Да, мадам (фр.).

48

Пятерки.

49

Jay Andrew Young – инициалы JAY, как и его имя.

50

86 кг.

51

Англ. «прийти в ярость», дословно «скакать в сумасшествии».

52

160 см.

53

Фасон женских джинсов с завышенной талией, популярный в конце 1980-х и начале 1990-х годов.

54

Американское реалити-шоу, где участники соревнуются в дизайне одежды.

55

Героиня комиксов о Бэтмене, с которым ее связывают романтические отношения.

56

Героиня детской сказки, всегда выбиравшая «золотую середину».

57

Неофициальное название Нью-Йорка.