Виктор Доценко

Возвращение Бешеного

Совпадения с реальными персонажами и ситуациями абсолютно случайны, и за это Автор ответственности не несет.

Обращение автора

Уважаемые Читатели, Друзья мои!

Если Вы читаете или слушаете эти строки, значит, Вы приобрели новую версию книг писателя Виктора Доценко. И подсказала их писателю во сне болгарская целительница, с которой писатель знаком лично: Баба Ванга…

Главные отличия в том, что, во-первых, выпускает их издательство РИПОЛ-классик, во-вторых, книги Автора издаются на всех существующих в данное время носителях: в бумажном, в электронном, и АУДИО формате. В-третьих, важные и существенные новинки: РЕДАКТУРА на всех носителях и ЗАПИСЬ АУДИО-режима произведена ЛИЧНО АВТОРОМ!.. Если данного ПРЕДИСЛОВИЯ в книге нет, то данная книга издана НЕЛЕГАЛЬНО, то есть является КОНТРАФАКТНОЙ, и Вы можете призвать к ответственности продавца!!!

Очень надеюсь, Друзья, что эти новости придутся Вам по душе и Вы сумеете оценить их по достоинству!

БЛАГОДАРЮ за внимание, с уважением, Ваш Виктор Доценко…

Предисловие

Те из вас, кто прочел предыдущий роман о Савелии Говоркове, наверняка помнят, чем он закончился, а потому прошу меня простить за повтор: другим же я коротко перескажу основные события.

Однако прежде хочется посвятить несколько строк самому герою:

«Савелий Кузьмич Говорков родился в шестьдесят пятом году, в три года остался круглым сиротой. Детский дом, рабочее общежитие, армия, спецназ, война в Афганистане, несколько ранений. Позже он был осужден и лишен свободы, реабилитирован, заброшен в пекло Афганистана, опять ранен, спасен тибетскими монахами, прошел Посвящение…

Далее наступили суровые будни мирной жизни: борьба со злом, несправедливостью, коррупцией… Ему много дано, но и спрашивается с него гораздо больше, чем с любого другого…»

Предыдущий роман «Тридцатого – уничтожить!» оканчивается следующим образом:

«…Всю комнату заполнило дымом, который вскоре добрался и до Савелия.

Он закашлялся в тот момент, когда от дачи отъезжала „Вольво“ и увозила Лану и Григория Марковича в аэропорт „Шереметьево“.

Савелий приподнялся и увидел, что все вокруг полыхает в огне. Пересиливая боль в плече, в груди и в ноге, Савелий встал на ноги, с трудом доковылял до ближайшего окна и со звериным рыком вылетел вместе с рамой наружу.

Кувыркнувшись, сел на земле, сорвал с себя куртку, бронежилет и осмотрел свои раны: на груди сияли два огромных синяка, одна пуля пробила плечо, другая – правую ногу.

Кровь хлестала из ран, но Савелий не стал обращать на это внимание; он подхватил с земли автомат.

– Вы все равно не уйдете от меня! – бросил он сквозь зубы и направился в ту сторону, куда ушла машина. Он шел упрямо вперед, теряя силы, переполненный злостью на себя за то, что дал себя провести этим проходимцам. Столько пройти, столько выдержать, стольких убить людей, подвергнуть смертельной опасности Воронова, и все впустую?!

Нет, этого он никогда не простит себе! Никогда! Кляня себя на чем свет стоит, Савелий всячески гнал от себя мысль о Лане, хотя эта боль была куда страшнее.

Он проклинал себя за то, что все им совершенное не стоит выеденного яйца. Савелий еще не знал, что механизм, ловко запущенный Рассказовым, на каком-то этапе дал сбой и этот сбой сломал весь план, столь хитро им продуманный…

И через три дня, когда ему станет известно о провале путча-переворота, он не станет так переживать, как Савелий. Он попытается извлечь из этого провала пользу для своей организации за границей. Главное, он сумел сохранить ее, не потеряв почти ни одного нужного сотрудника…

Всего этого Савелий не знал, когда, пересиливая боль в груди и ноге, упрямо шел по трассе, словно и вправду думал догнать уехавших.

Вскоре его настигла черная „Волга“, и полковник, сидящий на переднем сиденье, сказал в микрофон, усиленный мощным динамиком:

– Говорков! Остановитесь! Вы слышите? С вами говорит полковник органов госбезопасности! Остановитесь!

– Дурак ты, полковник! – в сердцах бросил генерал Говоров и на ходу выскочил из машины. – Сержант, подожди! – дружелюбно крикнул он, пытаясь его догнать.

Савелий продолжал идти вперед, словно не слыша его. Зубы его были стиснуты то ли от боли, то ли от злости.

Старый генерал догнал его и пошел рядом:

– Савва, ты сделал все что мог! Слышишь?..

Савелий не ответил и продолжал идти вперед. Встречные машины, на мгновение осветив эту странную процессию, почтительно объезжали их с обеих сторон.

Они действительно выглядели странно: впереди, хромая, шел окровавленный молодой человек с автоматом в руках, рядом с ним – седовласый мужчина, чуть сзади – высокий мужчина в форме полковника госбезопасности, а замыкала шествие черная «Волга».

– Дискета расшифрована, американец жив, и капитан Воронов шлет тебе привет!

Услышав о капитане, Савелий чуть замедлил шаги, но снова заторопился.

– Пусть они уедут, Сава, пусть уедут! Так нужно, – добавил вдруг Говоров.

Савелий неожиданно остановился, повернулся к своему старому наставнику и схватил за плечи.

– Она стреляла в меня, Батя! – с надрывом выкрикнул он. – Понимаешь, стреляла! Как это: любить и стрелять?!

– Любить? – тихо произнес Говоров и вытащил из кармана золотой медальон. – Узнаешь?

– Талисман? – удивленно произнес Савелий. – Но при чем…

– Погоди! – оборвал тот и вытащил небольшой приборчик, щелкнул тумблером. Раздался характерный прерывистый писк, который усиливался по мере того, как Говоров подносил его ближе к медальону. – Так-то, сержант!..

Савелий так сильно сжал медальон в руке, словно хотел раздавить его. Из груди вырвался стон. В этот момент силы покинули его: слишком много крови было потеряно им. Он упал, теряя сознание, но все еще сильные руки старого наставника подхватили его израненное тело…

Глава 1

Странный прохожий

Думаю, что очень трудно найти русского человека – русского не в смысле национального признака, а в смысле внутреннего ощущения принадлежности к России, – который бы в душе не гордился своей столицей.

Понятие «москвич» постепенно превратилось как бы в национальность и стало вожделенной мечтой живущих в других городах великой России, за исключением, пожалуй, Ленинграда, или Санкт-Петербурга, говоря языком «перестройки».

Приехав в любой другой город, москвич или москвичка тут же становились объектом охоты местных невест и женихов. Десятилетиями создавался в сознании народа ореол «удивительного, самого прекрасного города на Земле, в котором есть ВСЕ»! В любой, даже самый неурожайный год Москва продолжала снабжаться всем самым лучшим, самым дефицитным. И человеку из провинции, из русской глубинки, трудно было доказать, что изобилие это кажущееся, что им пользуется весьма ограниченный контингент москвичей, принадлежащих к «верхушке», допущенных к распределителям, спецскладам, «своим» магазинам.

Основная же масса столичных жителей живет от зарплаты до зарплаты и так же, как по всей стране, часами простаивает в очередях за тем, что подешевле и посытнее, а если заикнуться про жилье, то здесь надобно скорее жаловаться москвичам, а не тем, кто проживает в провинции. Почему? Да разве найдется такой город на Земле, где было бы столько коммунальных квартир? Мне кажется, что слово «коммунальная» родилось именно в Москве.

Коммуналки! Господи, вспоминая те коммуналки, в которых «посчастливилось» пожить и вашему покорному слуге, начинаешь нервно дрожать. Одна квартира, семнадцать комнат, и в них проживает шестнадцать семей! И на всех, как сказал великий Высоцкий, «всего одна уборная»!

Однако народ жил теми мифами, которые ему преподносили. Отсюда и двойственное отношение к москвичам: с одной стороны, зависть и желание всеми правдами и неправдами перебраться в столицу, с другой – ненависть или в лучшем случае пренебрежительное отношение к ее жителям… Однако меня что-то совсем не туда потянуло: мой рассказ совершенно о другом, хотя и проходит его действие большей частью на территории Москвы и ее окрестностей.

Москва тысяча девятьсот девяносто второго года… Если бы ее коренной житель по какой-либо причине отсутствовал пять лет, да что там пять – года три, то он, прибыв в город, в первую минуту, вероятно, потерял дар речи. Он бы не узнал «первопрестольную», и жалость переполнила бы его сердце. Да, Москва никогда не отличалась кристальной чистотой улиц, парков и скверов, а ее жители не излучали повсеместно голливудских улыбок, но сейчас, после семи лет «перестройки», столица превратилась в настоящую помойку. Помойку с иностранными ярлыками, каковыми стали названия офисов и магазинов, всевозможные рекламные плакаты и стенды.

Лично мне до сих пор непонятно, на каком основании, с чьей злой руки было разрешено официально исковеркать русский город иностранными надписями? Почему? Впрочем, народ Страны Советов столько лет был изолирован от всего заграничного, что любой ярлык, яркая этикетка с надписями на «западном языке» воспринимались как знак качества, и товар, украшенный ими, раскупался моментально.

Москву заполонили палатки, витрины которых уставлены «заграничными» товарами. Конкуренция, скажете вы? Что ж, конкуренция – дело хорошее! Однако давайте немного сравним… В развитой капиталистической стране конкуренция, даже между мелкими, «палаточными» продавцами, улучшает уровень обслуживания, качество и ассортимент товаров, снижает цены, чтобы увеличивать товарооборот. А что происходит у нас? Как были за прилавками злые, постные лица до «перестройки», во время «застоя», так ничего и не изменилось сейчас, после нее. Я попытался проанализировать этот феномен, и оказалось: если тогда продавцу было все равно, купит покупатель товар или нет – зарплата постоянная, товары государственные, чего суетиться! – то сейчас все совсем по-другому: товары принадлежат продавцу и, казалось бы, твоя прибыль в твоих руках, а вот и нет!

Парадокс заключается в том, что, чем больше будет крутиться хозяин палатки, тем больше ему придется отдавать. Кому? Да мало ли кому! Рэкетирам, мафиозным структурам, контролирующим не только доставку товаров и их реализацию, но и цены. Попробуй, откажись от «услуг»! В первый раз побить могут, и не только стекла, а во второй-третий – сжечь твое «предприятие», а то и жизни лишить… Вот и видим мы в конечном итоге тот же самый результат: постные и безразличные лица за окошками палаток-ларьков.

Дорого покупать? Так становитесь продавцами, если вы уверены в своих мускулах. И вторая «капиталистическая» волна охватила столичный город. Кажется, что нет ни единого более или менее людного места, где не толпились бы массы «ручных продавцов», то есть тех, кто продает с рук то, что сумел вырастить (таких единицы) или приобрести мелким оптом, чтобы «наварить» на разнице цен.

С такими «продавцами» труднее всего бороться: их сотни тысяч, они так загрязнили Москву, что стало казаться, будто раньше она была просто стерильным городом. Каждый подземный переход, каждая станция метро, как внутри, так и снаружи, заполнена разновозрастными продавцами. В руках, на самодельных лотках, под полой можно увидеть и приобрести все что твоей душе угодно: от ниток с иголкой до телевизора. Можно договориться о покупке современного танка: «Сами поедете или доставить по указанному адресу?»

Но как же изменился состав покупателей! Если раньше с первого же взгляда можно было определить: это наш, среднестатистический гражданин, у которого в кармане немногим меньше, чем в его домашнем, верней сказать, домашней «банке»; а вот человек с Запада, он может купить весь твой нехитрый товар и даже не заметит, что в его карманах поубавилось денег. Сейчас все по-другому: можно встретить одетого по последнему «писку» моды человека, подъехавшего на шикарном лимузине к палатке-ларьку, а он может оказаться и человеком с Запада, и обыкновенным бандитом, по которому давным-давно плачет Бутырка. Но чаще всего встречаются люди, живущие, как сейчас говорят, за чертой бедности. Их не очень трудно распознать: вечно голодные глаза, давно требующая ремонта одежда, часто не соответствующая сезону. Многие из них уже дошли до той грани, когда впору идти на паперть и просить милостыню, но им стыдно, просто невыносимо пойти на такой шаг, и они слоняются в поисках какой-нибудь случайной работы или «халявного» угощения.

Человек, который привлек наше внимание, производил странное впечатление: с первого взгляда его нельзя было уверенно отнести к какой-либо группе. Что было ясно сразу, так это то, что его одежда давно нуждалась в чистке, хотя бы элементарной. Непонятного цвета брюки, порванные в различных местах, заношенная донельзя грязно-лилового цвета рубашка, непонятно как еще держащиеся на ногах кроссовки уважаемой фирмы «Адидас». Даже если внимательно присмотреться, вряд ли можно было бы точно определить его возраст. С одинаковой степенью вероятности ему можно было дать и тридцать, и все сорок пять. Волосы на голове были достаточно длинны, но давно не соприкасались ни с мылом, ни с расческой. Было ясно также, что человеку негде и нечем побриться.

Но особенно привлекали его глаза. На первый взгляд они казались безразличными, даже пустыми, хотя и несколько злыми, но если присмотреться внимательнее, они начинали притягивать своей глубиной.

Он медленно брел среди снующих людей, и взгляд его как бы скользил по ним, не останавливаясь ни на ком. Лишь раз его глаза задержались на моложавой упитанной женщине. Она торговала горячими беляшами, и потому вполне справедливо можно было предположить, что парню хочется есть.

Постепенно он добрел до самого конца «аллеи ларьков», где чуть обособленно стояла одинокая палатка, судя по всему, поставленная совсем недавно. Трудно сказать, что в ней привлекло парня, но он подошел к этой палатке и стал рассматривать различные товары, красиво расставленные за стеклом витрины.

В этот момент рядом остановился светло-коричневый «Мерседес», из которого вывалились четверо мускулистых парней. Их хмурые лица и бесцеремонное поведение – направившись к палатке, они пару раз оттолкнули прохожих, не успевших уступить им дорогу, – заставило потенциальных покупателей поспешно уйти от опасного места.

Наш герой продолжал созерцать витрину, даже не взглянув в сторону странной четверки. Мельком посмотрев на него, эти четверо тоже не удостоили его своим вниманием. Подойдя к небольшому окошечку ларька, за которым сидел парень лет двадцати пяти, один из четверки сказал тоном, не терпящим возражений:

– Сегодня пятнадцатое число, надеюсь, не забыл?

– И что дальше? – спокойно отозвался продавец.

– Тысячу гринов приготовил? – Парень из четверки явно начал терять терпение.

– С какой стати? – без всяких эмоций бросил палаточник.

– Сынок, ты, кажется, не понял смысла нашего визита! – зло ухмыльнулся парень. В солнечном свете ярко блеснула одинокая золотая фикса. – А непонятливых мы учим! – Фиксатый кивнул своим дружкам, и те направились к двери палатки.

Но дойти не успели. Дверь вдруг резко распахнулась, и навстречу «гостям» выскочили четверо внушительных молодых парней. Если четверка, подъехавшая к ларьку, была одета довольно элегантно, в костюмы и галстуки, то выскочившие из дверей ларька – в фирменные спортивные костюмы разного цвета.

– Какие проблемы, земляки? – с бесшабашной улыбкой спросил один из них, словно предлагая помощь нуждающимся.

В этот момент раздался звон разбитого стекла витрины: Фиксатый, не зная, что происходит у дверей, начал действовать. Реакция на эту выходку была разной: продавец набросился на Фиксатого с матом и руганью, а обе группы у дверей устремились на звук лопнувшего стекла. Началась довольно крутая заварушка. Со стороны было видно, что и те и другие подготовлены к таким действиям. Удары наносились жестко и профессионально, но и держались весьма стойко.

Наш герой продолжал стоять на том же месте. Казалось, что его совершенно не интересует то, что происходит рядом. Лишь когда один из осколков разбитой витрины отскочил в его сторону, он мгновенно вскинул руку и отбил летящий в его лицо осколок. Он не испугался, не предпринял каких-либо действий, но глаза его недобро посмотрели на Фиксатого. Вполне вероятно, что этим бы все и закончилось для нашего героя, случайно оказавшегося свидетелем разборки между двумя группировками, если бы двое дерущихся не решили использовать его в качестве защиты. Сначала один из них вскользь задел его спину, потом другой, пытаясь достать противника ногой, довольно ощутимо пнул его в плечо.

Это переполнило чашу терпения нашего героя: он молниеносно прыгнул вверх, а два его случайных обидчика повалились на землю. Водитель «Мерседеса» даже рот раскрыл от изумления. Он внимательно следил за потасовкой и держал мотор в рабочем состоянии. Он видел, как прыгнул наш герой, но глаза не смогли заметить ударов. Участники драки, увидев лежащих на земле дружков, неожиданно бросились на нашего героя, захватив его в круг.

Силы были явно не равны: семеро против одного. Семеро крепких рослых мужиков против невысокого, среднего телосложения, к тому же голодного парня. Картина эта выглядела нелепо: «моська» в окружении семи «слонов». Злые оскаленные лица говорили о том, что шутить с «моськой» не собираются. Они стали сжимать кольцо.

Неожиданно наш герой снова прыгнул вверх, словно подкинутый какой-то непонятной силой. Прыжок был достаточно высоким: парень смог в сальто перепрыгнуть через головы противников и нанести несколько ударов, после которых на землю повалились еще трое. Это оказалось настолько неожиданным для нападающих, что они растерянно взглянули друг на друга, и один из них вытащил из кармана пистолет.

– Ну, сука, пришью на месте! – крикнул он, поворачиваясь лицом к нашему герою.

Тот очень спокойно взглянул на них и даже вздохнул с сожалением, но принял какое-то странное положение: то ли к прыжку приготовился, то ли к бегу. Он метнулся в сторону, однако парень с пистолетом тут же снова взял его на прицел. И вновь высокий прыжок, и удар ногой, страшный удар в лицо. Выстрел все-таки прогремел, но пуля, предназначенная обидчику, попала в одного из своих, прямо в живот. Оба повалились на землю. И тут случилось совсем неожиданное: двое, оставшихся невредимыми, неожиданно вскинули руки вверх.

– Все, парень! Все! – со страхом воскликнул один из них. – Извини, ошибка вышла! – Казалось, что еще миг, и он падет перед нашим героем на колени.

Тот молча посмотрел на них, потом оглядел лежащих на земле, покачал головой, опять же с явным сожалением, и медленно пошел своей дорогой.

Водитель выскочил из «Мерседеса» и помог одному из уцелевших парней подобрать раненых дружков и отнести их в машину. После чего они тут же уехали.

Второй из уцелевших втащил приятелей в палатку и, не дожидаясь, пока те придут в себя, начал очищать витрину от стеклянных осколков, изредка бросая взгляды вслед незнакомцу. И было непонятно, осуждает он его или восхищается увиденным.

Глава 2

Богомолов – генерал КГБ

Парень, внесший некоторую поправку в обычную разборку двух группировок, не мог себе представить, что его вспоминают не только те, с кем он только что разделался у палатки, но и человек, сидящий в огромном кабинете учреждения, совсем недавно внушавшего ужас целому народу и ненависть другим странам.

Хозяин кабинета явно находился в плохом настроении. Это был полковник Богомолов, получивший после провала августовского путча звание генерала за успешное руководство операцией по обезвреживанию генерала Галина и возглавивший отдел, которым и руководил погибший Галин. Так случилось, что Богомолов сам себе обеспечил продвижение по службе и новый чин.

Его плохое настроение было вызвано тем, что уже несколько месяцев не выполнялся его приказ: «Найти и задержать Савелия Кузьмича Говоркова». Было отчего нервничать новоиспеченному генералу: ситуация в стране была крайне неустойчива. И провал путча не давал никаких гарантий долгожданного мира и стабильности в Российском государстве.

Приблизившись к верхнему эшелону руководства, Богомолов столкнулся с такой мерзостью, с такими страшными людьми, что ужаснулся и несколько дней находился в полной прострации. Пытался сначала алкоголем заглушить свои «новые знания», но это только усугубило его плохое настроение.

Почувствовав, что такой путь может привести к петле, он бросил испытывать себя на «алкогольную прочность» и ударился в самоанализ. Стал подумывать об отставке, но и этот путь посчитал для себя трусливым и унизительным.

Запутавшись окончательно, генерал Богомолов пришел наконец к выводу, что не имеет морального права оставлять свой пост. Он понял это, задав себе довольно простой вопрос: «Кому будет выгодно, если все честные уйдут от борьбы в сторону и этим облегчат жизнь врагам и проходимцам?»

Ответив на этот вопрос, Богомолов пожалел, что не задал его себе раньше. Однако принятое решение заставило его сильно измениться. Он стал подозрительным и недоверчивым. Если раньше, встречая нового человека, он доверял своей интуиции, то сейчас стал доверять только фактам, да и то неоднократно проверенным.

Сотрудники, проработавшие с ним несколько лет, удивлялись этим изменениям в его характере и относили их на счет новой должности и звания. «Загордился человек! Снизу не доплюнешь!» – вздыхали они за его спиной, но в глаза заискивающе улыбались, говорили только комплименты и этим еще сильнее раздражали Богомолова.

Чем больше он узнавал о том, что происходит «наверху», тем больше его заботило отсутствие сведений о Савелии Говоркове. Этот талантливый прирожденный боец слишком много знал того, чего ему не положено знать. Его знания могли повредить, нанести ощутимый вред Органам и стране. Здесь Богомолов немного лукавил: больше всего его заботило то, что Савелий знает о нем самом. Не дай Бог, что изменится в стране и к власти придут реакционные силы. (Даже про себя Богомолов не в силах был назвать их настоящим именем – фашистские.)

Да, у него в силу должности, им занимаемой, скопилось достаточно сведений о существовании профашистской организации, собравшей под свои знамена большие силы, которые всеми средствами пытаются захватить власть в стране. Многим депутатам заморочили головы демагогическими лозунгами, и они, не понимая, куда их ведут, стали в оппозицию Президенту России и правительству.

Начали блокироваться все правительственные указы и постановления, издаваться противоположные законы, и противостояние все больше увеличивалось. Народ, пославший своих избранников в Советы всех уровней, все больше убеждался, что его чаяния и заботы меньше всего волнуют депутатов. «Народных избранников» прежде всего волновало их благополучие, льготы, машины с личными водителями, дачи, квартиры и зарплаты. И все это происходило на глазах простых людей.

Богомолов понимал, что долго так продолжаться не может и рано или поздно должен произойти взрыв. А умелая тактика оппозиционеров привлекла в свои ряды многих деятелей антиправительственного толка. Испокон веков известна народная мудрость: «В мутной воде легче рыбку ловить!» Противостояние становилось взрывоопасным. И даже сам Богомолов не мог с достаточной вероятностью определить, кто придет к власти. При таких условиях он просто обязан обеспечить себе защиту и от тех, и от других. А времени оставалось очень мало: по его сведениям, спикер Верховного Совета и один из претендентов в Президенты решили объединиться, и объединение придавало им реальную силу. Сознавая это, они могли пойти на крайние меры.

Проанализировав создавшееся положение, Богомолов пришел к выводу, что при любом исходе противостояния он должен заполучить Савелия Говоркова раньше, чем его захватят те или другие.

Глава 3

Рассказов – бывший генерал КГБ

Богомолов даже случайно не мог предположить, что имя Савелия Говоркова не дает спокойно спать еще одному человеку, находящемуся за тысячи километров от его кабинета. По странному совпадению они оба имели одно и то же звание, принадлежали в прошлом к одной и той же организации, более того, тот человек возглавлял одно время отдел генерала Богомолова. Оба в прошлом молились одному богу – Коммунистической партии Советского Союза, свято верили (и продолжают, обманывая даже себя, верить), что все их усилия направлены только на благо народа, на благо всей страны.

Этим человеком был бывший генерал Комитета государственной безопасности Рассказов.

Тщательно разрабатывая операцию по доставке дезинформации в правительство России, Рассказов оставил для Савелия Говоркова только два возможных варианта. Либо его гибель во время выполнения «дорожки смеха» (так Рассказов окрестил для себя эту операцию, услышав рассказ об одном из испытаний на тренировочном полигоне той самой базы, которую он сознательно «подставил» органам КГБ), либо переход Савелия-Рекса на его сторону. Когда переворот в России провалился, а Савелий остался в живых и отказался работать на них, он стал опасен для организации и мог помешать ее дальнейшим планам. А этого Рассказов допустить не мог. Он послал пятерых опытных сотрудников убрать этого «опасного кретина».

Тот день был для Рассказова не самым лучшим: час назад ему сообщили, что Савелий Говорков бесследно исчез. Все попытки разыскать его оказались безрезультатными. Это настолько встревожило бывшего генерала, что он решил воспользоваться услугами человека, к которому обращался крайне редко. Этот сотрудник был самым надежным и неоднократно проверенным. У него были обширные связи в правительстве России, и ему удавалось усидеть в органах Госбезопасности при всех властях. Время от времени Рассказов подбрасывал ему значительные суммы в валюте и в рублях, словно предчувствуя ситуацию, когда тот сможет принести ему пользу.

Составив шифровку, содержание которой знали только трое – сам Рассказов, его агент и незаменимый шифровальщик, – Рассказов отправил ее и стал ждать ответа. Ответ должен был прийти через два-три дня: именно столько времени понадобится, чтобы ответить на заданные вопросы. Однако против всяких ожиданий ответ пришел через два часа. Он был коротким, но исчерпывающим: «Интересующий Вас человек исчез из нашего поля зрения четыре месяца назад и, по личному указанию лица, которое должно было „уйти на отдых“, находится в негласном розыске. Исчезновение произошло при весьма странных обстоятельствах: на лестничной площадке, где он проживал, было взорвано самодельное взрывное устройство, но взрыв не был направлен на его квартиру, хотя у него и была сорвана дверь. Виновники не найдены, как и интересующий Вас человек. С уважением, Третий».

Эта информация совершенно сбила с толку Рассказова: он был уверен в ее достоверности на все сто процентов. Более всего насторожило сообщение о том, что Говорковым интересуется и его старый знакомый – бывший полковник Богомолов. Черт его дери! Как чувствовал, что этот полковник доставит еще им хлопот, потому и приказал убрать его, но «под колесо» попал другой. Жаль старика! Рассказов вздохнул и покачал головой.

С генералом Галиным он был знаком лично. «Вечный генерал» – так о нем говорили тогда, когда в Комитете работал и сам Рассказов. Столько бурь пережить и… На покой хотел уйти после операции с Рексом… Хотел – и ушел, только на вечный покой. Царствие ему небесное – много полезного успел он сделать для них…

Глава 4

Леша-Шкаф и Лолита

Однако не только двое бывших соратников пытались разыскать нашего героя. Инцидент у одинокой палатки привлек внимание и других людей. Главе одной из самых сильных преступных группировок в Москве со странной кличкой Леша-Шкаф (можно предположить, что кличку он получил из-за габаритов его необъятного тела) было доложено об этом досадном происшествии.

День у Леши-Шкафа складывался довольно удачно: он получил хороший контракт от фирмы со странным названием «Алаконд». Эта фирма, созданная двумя родными братьями, представляла две страны – Россию и Италию. Один из братьев, уехавший лет десять назад за границу, сумел там прочно встать на ноги, заработать приличный капитал. Вероятно, не без его помощи и второй брат, оставшийся в России, сумел довольно быстро обернуть средства, совершить ряд выгодных сделок и прибрать к рукам несколько небольших фирм-производителей. Создав новую фирму, братья очень успешно занялись импортом-экспортом, и с ними были вынуждены считаться даже те, кто раньше них пришел в этот бизнес.

Леше-Шкафу этот контракт сулил огромные доходы, причем легальные, и это, пожалуй, было, самым главным для него в этой сделке.

Конечно, он подумывал и о том, чтобы вообще «проглотить» фирму и убрать братьев, но… Чисто интуитивно Леша-Шкаф чувствовал, что за братьями стоят очень серьезные люди и убрать их без шума не удастся, а обращаться за разрешением на их ликвидацию он почему-то не стал: то ли не хотел никого ставить в известность о своих планах, то ли был уверен в отрицательном ответе. В таких случаях лучше выждать, чем рискнуть и потерять все.

Ближе к обеду ему наконец доставили длинноногую красавицу из ночного варьете «Арлекино», приглянувшуюся ему еще с месяц назад. На все его послания, подарки и роскошные букеты девушка отвечала отказом, а вышибалы варьете, приглядевшись к назойливым посыльным, в последнее посещение просто выкинули их за дверь.

Лолита, как звалась девушка, действительно напоминала героиню из одноименного романа Набокова. Ей было двадцать лет, но выглядела она лет на шестнадцать. Юное лицо сохранило детскую непосредственность и наивность, а огромные синие глаза смотрели на мир удивленно и без порочности. Несколько лет занятий балетом дали о себе знать: ее хрупкая тонкая фигурка была очень гибкой.

Когда девушку ввели в огромный кабинет Леши-Шкафа, нижняя часть ее лица была обвязана шелковым платком. Тело извивалось в мощных руках «исполнителей». Под его взглядом они отпустили девушку и сняли с лица платок.

– Что ж, ваша кличка, сэр, вполне соответствует вашим габаритам! – чуть не плача выпалила она, с ненавистью глядя на хозяина кабинета, восседавшего в огромном кожаном кресле.

– Свободны! – сухо бросил Леша-Шкаф, и парни тут же вышли за дверь, тихонько прикрыв ее за собой.

– Что, нечего ответить? – усмехнулась девушка.

– А вы разве что-то меня спросили? – улыбнулся он и тут же добавил: – Вы уж извините моих ребят, они слишком буквально воспринимают мои просьбы! Присаживайтесь, – радушно предложил он, встав и пододвинув ей другое кресло.

Его манеры и дружелюбный тон несколько обескуражили девушку, и она, немного помедлив, села в кресло, скромно поджав свои стройные ножки. Да, сидящий перед ней мужчина действительно был огромен: под два метра ростом, мощная грудная клетка, крепкие руки и при всем этом интеллигентное, симпатичное лицо, роскошные черные волосы.

– Может, выпьете что-нибудь? – спросил он и нажал какую-то клавишу на пульте.

В стене откинулась крышка, и вперед выдвинулся зеркальный бар, уставленный различными напитками: марочными коньяками, ликерами, шампанским.

– А может, еще проще: чашечку кофе с клофелином и пользуйся без проблем… – со злостью бросила она.

– Да-а-а… – протянул Леша-Шкаф, – Богатый у вас опыт… – Он покачал головой. – Как вас зовут, кстати? Не думаю, что имя героини Набокова является вашим настоящим именем.

– Какая разница! – Девушка все больше распалялась. – Меня зовут Илона! А опыт? Опыт действительно появился после того, как один смазливый подонок, пригласив «послушать шикарную музыку», сыпанул в кофе клофелину и изнасиловал меня, совсем еще сопливую девчонку, мне тогда и пятнадцати не исполнилось! – Она вдруг всхлипнула. – Все вы одинаковы, кобели проклятые! – И неожиданно стала срывать с себя кофточку, потом юбчонку, швырять их на пол. – Ну, чего уставился? Где меня трахать собрался: на столе, в кресле, на диване?

Нагота еще сильнее подчеркнула ее детскость и беззащитность. Она напоминала выточенную удивительным мастером фигурку с совершенными формами, на которую можно смотреть часами.

Для хозяина кабинета ее поведение оказалось настолько неожиданным, что он действительно уставился на девушку, не зная, как себя вести в подобной ситуации.

– Мне кажется, что вы не совсем правильно поняли мои намерения, – тихо выговорил он наконец. – Конечно, вы можете оставаться и в таком виде, если вам жарко, но…

И вдруг девушка заплакала навзрыд – видно, напряжение было настолько сильным, что нервы не выдержали.

Леша-Шкаф встал из-за стола, откупорил бутылку минеральной, налил в хрустальный стакан и протянул девушке:

– Вот, выпейте, пожалуйста! – Она взяла стакан и стала жадно пить, продолжая всхлипывать, а он поднял с пола ее кофточку и юбку, протянул девушке. – У вас очень красивая фигура, мне очень нравится, но… – Он улыбнулся. – Оденьтесь, пожалуйста.

Илона как-то странно взглянула на него, поставила стакан на стол и начала одеваться.

– Скажите, что бы вы сделали с тем парнем, который изнасиловал вас? – неожиданно спросил Леша-Шкаф.

– Убила бы подонка! – зло выпалила она.

– Вы уверены, что смогли бы это сделать?

– Уверена! – не задумываясь ни секунды, ответила Илона.

– Вы знаете, где он живет?

– Еще бы! В десяти минутах ходьбы отсюда, а что?

– Мог бы встречу вам организовать, если вы этого хотите…

– Да он же прибьет меня потом! – растерянно всхлипнула девушка. – Он уже дважды угрожал мне.

– Не беспокойтесь – ваши проблемы с этого дня стали моими проблемами, – снова улыбнулся он. – Говорите адрес…

Глава 5

Страшная месть Лолиты

Когда парня разыскали и доставили к Леше-Шкафу, на что ушло немногим более часа, они с Илоной уже заканчивали роскошный обед.

– Можно, шеф? – заглянул в кабинет один из тех, что привез Илону.

– Ну что, нашли? – тут же спросил Леша-Шкаф.

– А как же! – осклабился тот.

– Сопротивлялся?

– Да нет, шеф, мы ему предложили обсудить одно заманчивое предложение по бизнесу. – Он подмигнул.

– Хорошо, через пять минут пригласи. – Парень вышел, а Леша-Шкаф повернулся к девушке: – Значит, как договорились. Когда я произнесу фразу: «Молодой человек, вы играете с огнем», вы поворачиваетесь к нам лицом.

– Хорошо! – Илона села в глубокое кресло у противоположной стены: оно было развернуто спинкой к входу.

– Разрешите, Алексей Борисович?

– Да, пожалуйста.

В кабинет вошел смазливый парень лет двадцати пяти, сопровождаемый двумя ребятами Леши-Шкафа. Одет был парень, что называется, с иголочки: дорогие кроссовки, фирменные джинсы, кожаная куртка. Он был нагловато самоуверен: вошел, сел на стул напротив хозяина кабинета и вытащил пачку «Мальборо».

Леша-Шкаф ничего не сказал, только чуть прищурил глаза. Его парни, хорошо зная характер своего шефа, поняли, что пришедший допустил ошибку, которая может ему дорого стоить.

– Я готов выслушать вас! – покровительственно проговорил он, прикуривая от дорогой зажигалки.

– Скажите, вы всегда так себя ведете или только на деловых встречах? – странно улыбаясь, поинтересовался Леша-Шкаф.

– Всегда, а что? Чем вам не нравится мое поведение?

– Вадим…

– Михайлович, – подсказал тот.

– Во-первых, Вадим… Михайлович, вы допустили ошибку, когда вошли в чужой кабинет, не поздоровавшись, закурили, не попросив разрешения.

– Но это же вы меня пригласили, а не я сам пришел…

– Тем более! – сухо оборвал его Леша-Шкаф. – Но самой большой ошибкой может оказаться то, что ты родился на свет!

Почувствовав неладное, парень испуганно нахмурился. Затем быстро оглянулся на стоящих за его спиной «Амбалов» и даже попытался встать.

– Я не понимаю… – От его гонора и самоуверенности не осталось и следа.

– Сиди и говори только тогда, когда тебя будут спрашивать! – пробасил над ухом один из парней, прижимая мощной рукой его тело к стулу.

– Ты хорошо помнишь июнь восемьдесят седьмого года?

– Да, помню, а что? – быстро ответил тот, нервно потирая руки.

– Я слышал, что ты большой любитель тяжелого рока.

– Увлекаюсь немного, но я не пони…

Его «речь» была оборвана несильным ударом кулака по голове.

– Я же предупреждал! – усмехнулся парень за спиной.

– Пока поёшь без фальши… – кивнул Леша-Шкаф. – А имя Илона – согласись, довольно редкое – тебе что-нибудь говорит?

– Илона? – Он наморщил лоб, словно пытаясь вспомнить. – Нет, это имя я слышу впервые! – сказал он наконец, но глаза его стали еще беспокойнее.

– Даю тебе еще один шанс: тебе знакомо имя Илона?

– Нет, точно не знаю. – Он весь покрылся испариной.

– Молодой человек, вы играете с огнем! – проговорил с улыбкой Леша-Шкаф, и кресло с Илоной медленно развернулось.

Увидев девушку, парень попытался вскочить со стула, но снова был припечатан к нему.

– Что теперь скажешь, подонок? – процедила сквозь зубы Илона.

– Но мы же договорились… Ты же обещала… – со страхом залепетал он.

– Ты же такой смелый был всегда! Куда же делась твоя смелость? Что, в задницу ушла? – Она подошла к нему и неожиданно вцепилась ему в волосы. – Сволочь, подонок, мразь! – И вдруг резко рванула его голову навстречу своей коленке.

Удар был настолько сильным, что кровь брызнула из носа и рассеченной губы, парень вскрикнул от боли.

– Что же ты делаешь, сука?

– Я сука? – взвилась девушка, схватила висящую на стене резиновую дубинку и стала бить его по лицу, шее, спине.

Тот пытался защищаться и ударил ее в живот. У девушки перехватило дыхание, а Леша-Шкаф, до этого с улыбкой наблюдавший за происходящим, подскочил к парню, схватил своими ручищами ударившую девушку руку и хрястнул о колено. Хруст кости и вопль несчастного раздались одновременно.

– Чтобы крыльями зря не махал больше! – сказал Леша-Шкаф. – Заткните пасть этой гниде! – Он кивнул на салфетки, лежащие на столе.

Парни сунули ему салфетку в рот, и тому осталось только мычать.

– Как вы, Лолочка? – участливо проговорил Леша-Шкаф, притронувшись к плечу девушки.

– Чуть не задохнулась… – с трудом восстанавливая дыхание, ответила она. – Ну, мразь, думала, разобью тебе морду и успокоюсь. Зря ты меня ударил! Ох, зря!

В ее голосе послышалась такая злоба, что парень испуганно замотал головой, а Леша-Шкаф с интересом посмотрел на девушку.

– Дать пистолет? – участливо спросил он, не без восхищения глядя на нее. Он был твердо уверен, что она вряд ли решится на что-либо серьезное.

– Этим ребятам можно доверять? – тихо спросила она.

– Как мне самому! – шепотом ответил Леша.

– Их кто-нибудь видел, когда они тащили его сюда? – спросила Лолита.

– Они, девочка моя, профессионалы…

– Пока еще не твоя, но… все впереди, – с намеком добавила она и тут же повернулась к своему насильнику. – Снимай штаны, мерзавец!

– Как? – испуганно воскликнул он, выплевывая на пол кляп.

– Руками! – усмехнулся тот, что ранее уже «успокаивал» его. Он перехватил взгляд своего хозяина и ткнул насильника в бок: – Поторопись, мальчик! Кажется, нам с приятелем придется тебя трахнуть.

– Нет-нет! – взмолился тот, но снова получил увесистый тычок под ребра и стал нехотя снимать штаны.

– И трусы! – зло кинула Илона, затем налила себе полный стакан водки, залпом выпила, закусила ломтиком апельсина.

Когда она повернулась, насильник стоял уже оголенный, прикрываясь руками.

– Ты погляди на него: стесняется! – Она чуть истерично хохотнула: было заметно, что хмель ударил ей в голову. – Заткните его поганый рот и привяжите к стулу!

Несмотря на попытку сопротивления, парни быстро привязали его ремнями к стулу. Они делали это с явным удовольствием, ожидая с нетерпением, чем кончится представление.

– А теперь, мальчики, оставьте нас втроем и никого не пускайте сюда! Хорошо? – спросила девушка, повернувшись к Леше-Шкафу.

– Разумеется, сегодня ты здесь хозяйка! – улыбнулся он, и парни тут же вышли, с сожалением поглядывая на привязанного парня.

– Значит, ты, Лешенька, любишь меня и хочешь, чтобы я была твоею? – Девушка говорила эту фразу, глядя на испуганно замеревшего насильника, потом резко повернулась к хозяину кабинета.

– Ты дважды угадала! – вздохнул он.

– Я не знаю, чем ты занимаешься, но ты мне нравишься: впервые в моей жизни появился мужчина, который не полез сразу на меня, а, наоборот, вступился за мою честь. Я останусь с тобой, но при одном условии: я должна знать, чем ты занимаешься, и сама принимать участие во всем!

– Ты хорошо подумала? – нахмурился Леша-Шкаф.

– Более того, я так решила! – Она в упор уставилась на него.

– И не будешь потом жалеть? Ведь обратного хода у нас нет!

– А значит, и выбора не будет! А жалеть… Я никогда ни о чем не жалею! – твердо добавила она, продолжая смотреть ему в глаза.

– Хорошо, я согласен, – немного подумав, сказал он и облегченно вздохнул.

– У тебя есть ножичек?

– Какой ножичек? – Леша-Шкаф был несколько озадачен.

– Нож или опасная бритва! – пояснила девушка, и ее глаза недобро заблестели.

Почувствовав опасность, парень стал дергаться на стуле и мычать, испуганно вращая глазами.

– Попытать его хочешь? – Леша-Шкаф был немного взволнован.

– Ты что, Лешенька, я не из гестапо и не из подвалов Лубянки. Он должен потерять то, чем насиловал меня! Чтобы эта мразь уже никогда не смогла причинить зло какой-нибудь девушке!

Все еще надеясь, что девушка просто решила попугать своего обидчика, Леша вытащил из стола нож, сделанный по его собственному заказу, нажал на кнопку, и из удивительной работы ручки выскочило стальное лезвие, блеснув в солнечном луче ярким светом.

Илона взяла в руки нож, внимательно и неторопливо осмотрела его, словно любуясь изящной работой.

Леша-Шкаф налил себе коньяку и стал отпивать маленькими глоточками, забавляясь ее игрой. Возможно, сначала это действительно было игрой с ее стороны, но нахлынувшие воспоминания о боли и издевательствах при насилии показались ей настолько свежими, словно это случилось только вчера. А тут еще она перехватила странный взгляд-улыбку Леши-Шкафа. Илона снова налила почти полный стакан водки, отпила половину, затем подошла к смертельно напуганному насильнику, ухватила его за член и… резко чиркнула по нему ножом.

Даже сквозь кляп был слышен вопль парня. Леша-Шкаф растерянно вскочил со стула и уставился на жертву с открытым ртом. Илона стояла и со злостью смотрела на насильника до тех пор, пока он не потерял сознание, потом брезгливо отбросила кусок члена в сторону, ополоснула кровавые руки водкой. Взглянув на кофту, заметила на ней кровь, сорвала ее с себя, вытерла руки. Все ее движения были механическими, как бы бессознательными. Налив еще полстакана водки, залпом выпила и только после этого взглянула на ошарашенного Лешу-Шкафа.

– Я сделала это! Я все-таки сделала это, – устало, но с гордостью проговорила она, наконец. – А ты думал, не сделаю?!

– Да, откровенно говоря, ты меня сразила наповал! – Он все еще не знал, как себя вести.

– Ну, что же ты, теперь я – твоя, – тихо, с дрожью в голосе сказала Илона и быстро сняла оставшуюся одежду.

Затем пошла и легла на огромный кожаный диван. Она действительно напоминала точеную статуэтку, а грудь просто была совершенной.

Леша-Шкаф глотнул коньяка прямо из горлышка, скинул с себя одежду и опустился перед ней на колени. Его огромная ладонь, казалось, могла обхватить ее талию. Он нежно провел пальцами по бархатистой нежной коже живота. Девушка вздрогнула и обвила своими ручонками его мощную шею.

– Какой же ты огромный! – томно прошептала она, извиваясь от охватившего ее желания. – Боже мой!.. Как хорошо… А ты не раздавишь меня?

Леша-Шкаф молча подхватил ее на руки, сел на диван и осторожно опустил девушку на свою плоть. Она томно вскрикнула, с силой опустилась, вбивая его в себя до конца, и так замерла на некоторое время, словно прислушиваясь к тому, что он делает внутри нее. Губами она впилась в его губы и, громко постанывая, стала приподниматься и опускаться, едва не теряя сознания от охватившего ее блаженства. Дойдя до пика наслаждения, Илона вскрикнула, но продолжала интенсивные движения, пока не взрычал и он. Выпустив в нее целую струю, которая, казалось, обожгла ее изнутри, Леша-Шкаф откинулся на диване, продолжая прижимать девушку к своей мощной груди.

– Удивительно! – прошептал он. – Я думал, что уже все испытал в интиме, но ты просто прекрасна!

– И мне здорово с тобой! Ты, конечно, вправе не поверить мне, но до тебя я мужиков воспринимала только как бы кожей, а ты… – Она нежно провела пальчиком по его груди, потом прикоснулась к ней губами.

Неожиданно они услышали стон – несчастный парень очнулся.

– Что с ним делать? – нахмурился Леша-Шкаф. – Он же может сдать нас!

– Это, Лешенька, твоя забота! – улыбнулась девушка. – Но оставлять его в живых нельзя! Это точно! – Последнюю фразу она произнесла твердо и зло, выжидающе взглянув ему в глаза.

Немного помедлив, Леша-Шкаф встал, поднял с пола нож, покачал головой.

– Сам виноват, парень! – прошептал он и резко воткнул нож ему в сердце.

Тот коротко дернулся и обмяк на стуле, оставив грешный мир и свои в нем грехи.

Снова усадив девушку в кресло спиной к входной двери, Леша-Шкаф вызвал своих ребят и кивнул на мертвое тело. Ни слова не говоря, они быстро отвязали его от стула, вынули из шкафа какую-то материю, напоминающую мешковину, упаковали тело, затем сунули в огромный ящик. Пока все это делалось, Леша-Шкаф позвонил кому-то и попросил привезти джинсовый костюм сорок второго и кроссовки тридцать четвертого размера.

Когда какая-то женщина постучала в дверь кабинета, он уже был тщательно отмыт от крови, и даже нельзя было представить, что недавно здесь было совершено убийство.

– Лешенька, это лучшее, что было на складе у Серафима Львовича! – Она развернула сверток и достала из него куртку, брюки и целлофановый пакет с кроссовками. – Кому это?

– Ничего, сойдет для временного пользования, – кивнул он, оглядев вещи. – Это ей. Лолочка! – позвал он, и девушка повернулась в кресле.

– Ой, какая прелесть! – воскликнула женщина, увидев ее хрупкую фигурку.

– Лолочка, одевайся, бери Марину, и дуйте по магазинам. – Он протянул две пачки сторублевых ассигнаций. – Купи себе все, что нужно, и денег не жалей! Потом поезжай ко мне, Марина отвезет, и обживайся. К вечеру приеду. Захочешь – звони. – Он протянул визитную карточку. – Вопросы? Ты уж извини, милая, дела, которые пока для тебя не важны! – улыбнулся он.

– Вопросов нет, Лешенька! Скучно будет – вызывай! – проговорила она, уже облачившись в новый костюм и кроссовки. Затем чмокнула его и помахала ручкой: – Бай-бай!

– Пока, милая! Погоди, чуть не забыл! – Он нажал на кнопку, и в кабинет буквально влетел парень под два метра ростом. – Это Миша, твой телохранитель, водитель, юрист – в общем, на все руки мастер! Да, тебе же еще нужно уволиться из варьете, не так ли? Будут проблемы?

– Возможно… Контракт подписан на весь год…

– Ничего, Миша решит эти проблемы.

– Разумеется, шеф! – кивнул парень и галантно открыл перед девушками дверь.

Не успели они уйти, как в кабинет постучали.

– Разрешите, шеф? – В дверь заглянул парень, который наблюдал из «Мерседеса» за разборкой у палатки.

– Заходи, Никита! Какие проблемы? Думаю, серьезные, если ты решился прийти сюда?

– Понимаете, шеф… – осторожно начал тот. – Мы не смогли выбить налог из новой палатки.

– Не понял?! – нахмурился Леша-Шкаф.

Коротко, но красочно Никита описал то, что произошло у палатки.

– Идиоты! Как же вы могли упустить его! – вскричал Леша-Шкаф.

– Можете поверить, шеф, выбьем все, что нам причитается, да еще с крышечкой! – взмолился Никита, зная крутой нрав хозяина.

– Это само собой! – Леша-Шкаф неожиданно успокоился. – Но меня интересует другое… возьми побольше ребят, и во что бы то ни стало разыщите мне этого парня.

– Хлопнуть?

– Идиот! Не хлопнуть, а вежливо попросить встретиться со мной! Понял?

– Понял! – Никита хитро потер руки.

– Ничего ты не понял! Если откажется, установить слежку и не упустить, пока я сам с ним не повидаюсь!

– Вот теперь понял! – серьезно кивнул Никита и выскользнул за дверь…

Глава 6

Человек без прошлого

Так началась очередная охота на нашего героя, который не ведал о ней, как говорится, ни сном ни духом. Самое интересное, что он даже не знал, кто он, откуда и зачем живет на белом свете. Да, он совершенно не помнил ни своего имени, ни своего прошлого.

Несколько месяцев назад он очнулся в дыму среди обломков мебели в развороченной квартире и долго не мог сообразить, где находился. Его поразило, что вокруг стоит мертвая тишина, и это по-настоящему напугало его. Что происходит? Где он? И кто он? Он напоминал взрослого человека с мыслями и опытом новорожденного. Он как бы заново знакомился с окружающими его вещами, с незнакомым ему миром.

Выбравшись из-под обломков, он вышел в проем от вывороченной двери и медленно побрел по улицам города, удивляясь тому, что не слышит шума и скрежета, проносящихся рядом машин, не слышит говора проходящих мимо людей. Где-то, в самых дальних уголках сознания, мелькала мысль, что это все неправильно, так не должно быть, однако он не стал вдаваться в анализ происходящего. Он шел вперед, не ведая куда.

Сколько часов он бродил по улицам шумного города, неизвестно, он потерял ощущение времени и не чувствовал усталости. Но его остановило желание поесть, и он, проходя мимо длинной цепочки торговок съестным, неожиданно остановился около молодой девушки, которая торговала горячими булочками с сосиской внутри.

– Пять рублей! – ответила девушка на незаданный вопрос.

Однако наш герой продолжал стоять молча и смотреть на аппетитные булочки.

– Вы будете брать или нет? – спросила девушка и вдруг заметила его неподвижные глаза, перевела взгляд на свежий кровоподтек на широком лбу. – Вы не можете разговаривать? – спросила она, не понимая, с чего это пришло ей в голову.

Стоящий перед ней незнакомец согласно кивнул и указал на ее товар, издав какой-то звук. Он вдруг испуганно посмотрел на девушку: до этого он не слышал никаких звуков, а сейчас слышит ее голос.

– У вас есть деньги? – спросила она и показала на пачку, которую держала в руке.

Догадавшись наконец, что от него требуется, Савелий пошарил по карманам и, вытащив бумажник, протянул молодой продавщице.

Пожав плечами, девушка взяла бумажник, открыла его:

– Не думала, что у вас столько денег! – Она покачала головой и снова спросила: – Сколько вам?

Савелий пожал плечами.

– Ладно, вы кушайте, а потом расплатитесь! – Она улыбнулась и сунула ему бумажник. Затем подцепила вилкой два «хот-дога» и кивнула на стоящий рядом столик. – Там удобнее, все равно пока еще не открывали.

Савелий кивнул, взял еду и встал за столик. Сосиски были горячими и показались ему очень вкусными. Торговля у девушки шла бойко, и доброжелательная улыбка не сходила с ее лица. Савелий заканчивал второй «хот-дог», когда к девушке подошел какой-то пьяный упитанный мужик.

– Ух, какая красулечка! – ухмыльнулся он. – Может, свернешь торговлю сисечками-засисечками? И со мной пойдешь?

– Что вы, дядечка, ни к чему все это, лучше домой отправляйтесь, к жене и детям! – улыбнулась она. – Сколько вам завернуть?

– Да при чем здесь жена, дети? Я же на тебя глаз положил! А за товар не беспокойся: все оплачу, а за тебя – сколько скажешь! Не веришь? – Он вытащил из кармана пачки сторублевок.

– Вот что, гражданин, спрячьте свои деньги, берите булочки или проходите мимо! – Ее улыбку словно сдуло с лица.

Савелий, внимательно наблюдавший за девушкой и не понимавший, что происходит, заметил исчезновение ее улыбки и сразу же подошел ближе.

– Ну, чё ты ломаешься? Сказал, не обижу, будешь довольна! – Мужик вдруг схватил ее за руку и потянул к себе.

– Вы что, совсем спятили? – возмутилась она, тщетно пытаясь сопротивляться. Все еще думая, что ей удастся отделаться уговорами, она даже не повысила голос.

– А ты молодец, соображаешь, что пищать – дело опасное! – ухмыльнулся мужик и облапил ее за ягодицы.

– Ты что руки распускаешь? – Она вдруг всхлипнула и уперлась руками ему в грудь, не давая поцеловать себя.

Неизвестно, чем бы закончилась эта неравная борьба, но тут вмешался Савелий. Он понял наконец, что милой, обаятельной девушке неприятно то, что делает незнакомец. Савелий схватил его за руку и крепко сжал. Мужик от неожиданности выпустил девушку и повернулся к Савелию.

– Ты, жук навозный, сдерни отсюда, пока я тебя не размазал по асфальту! – прорычал он сверху, будучи чуть не на голову выше.

Савелий не слышал, что говорил ему этот человек, но он как бы почувствовал исходящую от него угрозу не только для девушки, но и для себя. Он сделал резкое движение рукой, а ногой дал подсечку. Его движения походили на движения робота, настолько они были четкими и скупыми.

Он сам не понимал, как это у него получилось, но мужчину подкинуло вверх, и он упал на асфальт.

Тот даже не сообразил, что с ним случилось. Оказавшись на земле под дружный смех прохожих, он рассвирепел, вскочил и бросился на Савелия.

– Ну, сморчок паршивый, держись! – крикнул он.

И опять произошло нечто удивительное: его снова что-то подбросило вверх, он ощутил сильную боль в паху, от которой перехватило дыхание, а руки и ноги отказались подчиняться. Он корчился на земле, даже не пытаясь встать.

– Пошли отсюда! – бросила девушка, подхватывая свой лоток в одну руку, а другой – Савелия. – А то милиция нагрянет, и проторчите у них весь день!

– Молодец, паря! – восхищенно проговорил стоящий рядом мужчина на костылях. – Видать, из наших! – подмигнул он, чуть отвернув ворот рубашки, где мелькнула тельняшка с голубыми полосами.

– Он говорить не может! – ответила девушка и потащила Савелия прочь.

Удалившись на безопасное, с ее точки зрения, расстояние, продавщица перевела дух, выбрала более или менее выгодное для торговли место, положила на землю свой лоток и устало опустилась на него.

– Послушайте, где вы так классно научились драться? – неожиданно спросила она Савелия.

Он пожал плечами и внимательно посмотрел на девушку.

– Да что с вами? – Она вдруг поймала себя на мысли, что как бы слышит этого странного незнакомца. – Ничего не понимаю! – Девушка нахмурилась и недоверчиво взглянула ему в глаза: – Вы что, телепат?

И снова Савелий пожал плечами, но ничего не произнес вслух.

– Телепат – это человек, который передает свои мысли на расстоянии. Чушь какая-то… Скажи кто – не поверила бы, что такое со мной случится! А вы с рождения не можете говорить? Не знаете? Понятно… – Она немного задумалась. – Как ваше имя?

– Не… знаю… – сильно запинаясь, произнес Савелий.

– Во! Заговорил! Что же вы мне голову морочите? – Девушка рассердилась.

– Я не… не мо…ро…чу… Со мной… что-то произошло, но я не знаю что… И не помню свое имя… – Он отвечал просто, без обиды, и ей показалось, что она может ему верить.

– Ну и хорошо! – Она вздохнула. – Недавно я смотрела у своих друзей по видику фильм, где главный герой тоже потерял память; не помню названия, но все заканчивается хорошо… Вспомнила: амнезия называется, когда человек теряет память… А может, у вас есть какие-то документы, записная книжка? Посмотрите в карманах!

Савелий тщательно обшарил карманы, но, кроме ключа от квартиры, ничего не обнаружил, как и в бумажнике, наполненном только деньгами.

– И куда вы сейчас?

– Не знаю… мне некуда идти… – К его радости и удивлению девушки, он с каждой фразой говорил все лучше.

– Может, вам в милицию обратиться?

– В милицию? – Савелий вдруг нахмурился: что-то в нем «щелкнуло» и неприятной волной прокатилось по телу. – Нет, мне туда нельзя! – твердо сказал он.

– Нельзя? Почему?

– Не знаю, но чувствую – нельзя!

– Меня Наташей зовут. – Она протянула руку, и Савелий вдруг наклонился и поцеловал ее. – Ну что вы, зачем?

– Не знаю… все так делают, – смутился вдруг Савелий.

– Если бы все… – вздохнула девушка. – Странный вы какой-то! А может быть, вы и за границей бывали? – осенило ее. – Вы какой-нибудь язык знаете?

– Не знаю… – растерялся он. – А какой?

– Шпрехен зи дойч? Парле ву франсе? Ду ю спик инглиш?

– Йес аи ду! Ай спик инглиш вери вел! – ответил он на чистом английском. – Ю спик инглиш?

– Ну, прикол! – воскликнула она. – Как в кино говорит! Нет-нет, я только эти фразы и знаю! – Она замахала рукой. – Просто с одним парнишей встречалась, а он спецшколу заканчивал, вот и нахваталась у него… А вы, случаем, не шпион? – хмыкнула Наташа. – Может, вас закодировали?

– А что такое «шпион»? И что такое «закодировать»? – простодушно спросил Савелий.

– Шпион – это человек, который работает на свою страну, находясь в чужой стране, а закодировать… Откровенно говоря, я и сама толком не знаю, что это такое. Чем-то воздействуют на мозг, и человек вспоминает то, что знал, только тогда, когда нужно тем, кто его кодировал… Кажется, так.

– Понятно… – задумчиво проговорил он. – Это как шифр в банке: откроет только тот, кто знает код! – неожиданно добавил он.

– Чертовщина какая-то: никак не пойму – то ли вы придуриваетесь, то ли действительно вспоминаете кое-что…

– А на этот вопрос я пока не знаю ответа… – вздохнул с сожалением Савелий. – Кажется, я вам должен десять рублей? Вот вам двадцать пять, дайте еще три штуки.

– И куда вы пойдете? – спросила Наташа, протягивая завернутые в бумагу «хот-доги».

– Не знаю, Наташа, – задумчиво ответил он. – Правда, не знаю, – повторил он со всей искренностью, заметив ее недоверчивый взгляд.

– Вот что… – Чуть поразмыслив, Наташа оторвала клочок бумаги, вытащила из кармана карандаш и что-то написала. – Это мой телефон, позвоните, если нужна будет помощь. Мои родители сейчас на гастролях, они актеры, а мы живем с бабушкой.

– Хорошо, спасибо… – Он сложил бумажку и сунул в карман.

– Но как же мне вас называть?

– А просто Рекс! – не задумываясь, ответил он.

– Почему Рекс?

– Не знаю… Так хочется!

– Странное желание… Рекс – похоже на собачью кличку!

– Рекс в переводе с латинского означает король!

– Король? Как интересно! Но откуда вы это знаете? – спросила она подозрительно.

– Не знаю… Ладно, я пошел, а то вы и так слишком много уделили времени моей персоне, рискуете не продать оставшиеся «хот-доги». – Он протянул ей руку на прощание. – Спасибо вам.

– За что?

– За то, что научили меня говорить и слышать! – на полном серьезе ответил он, снова прикоснувшись губами к руке девушки, и медленно пошел прочь.

Наташа долго смотрела ему вслед, надеясь, что этот странный парень вернется или хотя бы обернется на прощание. Но ни одно из ее желаний не свершилось, и она осталась в смятенных чувствах, противоречивых и непонятных. В какой-то момент ей даже начало казаться, что все ей пригрезилось и не было никакого странного незнакомца по прозванию Рекс…

Савелий не лукавил и был вполне искренен, когда благодарил свою новую знакомую. Как много он узнал о себе благодаря этой девушке! Он, как ребенок, обрадовался тому, что может говорить и слышать все окружающие его звуки, и жадно впитывал все новое вокруг. Странно, откуда он знает английский язык? Неужели Наташа права и он приехал сюда из-за границы? Тогда кто же он по национальности? Он усиленно напрягал свою память, пытаясь найти хотя бы малюсенькую подсказку, но… А это странное желание назваться Рексом… Куда это он бредет? Не все ли равно! Ему понравилась эта девушка, и он рад, что она дала свой телефон, но сейчас ему хотелось остаться одному. Голова буквально раскалывалась от копошащихся в ней мыслей и вопросов, на которые не находились ответы…

Глава 7

Странная встреча

Генерал Богомолов нервно ходил по кабинету из угла в угол, пытаясь хотя бы намного успокоить взвинченные нервы. А нервничать было от чего: он был вызван на беседу со спикером Верховного Совета. Встреча носила приватный характер и была обставлена с достаточной секретностью. Сейчас, анализируя все, что было связано с ней, Константин Иванович четко осознал, что встреча была тщательно спланирована и подготовлена. Если бы кто и решил следить за генералом Богомоловым, то никоим образом не смог бы догадаться, что он встречается с самим спикером.

Свое отношение к нему генерал Богомолов определил давно, когда тот еще не был избран спикером. Это был самовлюбленный, эгоистичный и деспотичный человек, умеющий скрываться под личиной простодушного и обаятельного миротворца, который и голоса-то никогда не повысит.

Константин Иванович не был националистом и ко всем национальностям относился ровно и спокойно. Но иногда ловил себя на мысли о том, что южный человек, стоит ему добраться до власти – в семье ли, на работе, в дружбе, – почти всегда становится настоящим деспотом, причем деспотом мстительным, который никому не прощает ошибок и считает непогрешимым лишь себя. А это страшно.

Константин Иванович разработал для себя классификацию всех людей по склонностям и характеру, по образу их звериной сущности: тот волк, тот лиса, а тот лев. И в этой классификации он сразу же отвел спикеру змеиную сущность. Этому человеку он никогда не смог бы довериться до конца и всегда оставался бы настороже, даже при возникновении признаков дружбы.

Подчиняясь интуиции, своему «поводырю по жизни», Константин Иванович отобрал троих наиболее преданных сотрудников и поручил им постоянное негласное наблюдение за спикером. Не вдаваясь в подробности, он, оставаясь верным себе – не доверять до конца никому, – приказал им вести наблюдение так, чтобы ни объект, ни его сотрудники ничего не заподозрили. Оперативную сводку наблюдений раз в три дня докладывать лично ему, но при экстренных ситуациях – в любое время. В случае обнаружения слежки сотрудники должны были сослаться на Богомолова и представить легенду о дополнительной охране спикера.

Отправляясь на встречу со своими друзьями (а они виделись по крайней мере раз в месяц), Константин Иванович даже не предполагал, что эта встреча тоже подстроена и на ней он увидит не своих старых друзей, а спикера. Они разговаривали с глазу на глаз, и за эти сорок минут их никто не побеспокоил.

В первый момент он несколько растерялся, и это не ускользнуло от внимания второго человека в стране. И сейчас, вспоминая эти минуты, Богомолов поморщился. Хитрая улыбочка человека, довольного произведенным эффектом, маска доброжелательности и покровительственный тон – словом, все вызвало у него чувство брезгливости. Он ощущал себя так, словно побывал в серпентарии и даже прикасался к тварям.

– Ну, что уж вы так! – улыбнулся спикер, вставая из-за стола и направляясь к генералу с протянутыми руками. – Боевой офицер, генерал Госбезопасности – и вдруг растерялся. Вы уж извините за такой сюрприз, но очень не хотелось привлекать к нашей встрече ненужного внимания. Здравствуйте, дорогой Константин Иванович! – Он покровительственно обнял и похлопал его по спине. – Присаживайтесь. – Он вдруг ехидно рассмеялся. – Тут как-то пришел ко мне один, и я ему: «Садитесь, дорогой!» А он мне в ответ с этакой обидой в голосе: «Я уже сидел!» Ничего, как считаешь?

Генерал, не зная, что ответить, пожал плечами, но спикер и не ожидал ответа.

– Как видишь, тебе не предлагаю «садиться»! – сказал он, глядя генералу прямо в глаза, но тут же вновь рассмеялся. – Ладно, шутки в сторону. Ты догадываешься, почему я захотел с тобой встретиться?

Богомолов сразу отметил его ненавязчивый переход на «ты», и это ему было неприятно, но он решил занять выжидательную политику и сделал вид, будто ничего не заметил.

– Если откровенно, не догадываюсь.

– Насколько тебя устраивает то, что происходит в нашей стране? – Спикер как-то хитро прищурил глаза.

Кажется, разговор пойдет прямой, подумалось Константину Ивановичу, здесь вряд ли удастся отделаться общими фразами. Конечно, он сразу понял, ради чего спикер решил встретиться с генералом Комитета государственной безопасности. Новый руководитель Комитета – сторонник Ельцина, а от «силового» министерства так просто не отмахнешься, вот спикер и решил потихоньку готовить надежные тылы. Кое с кем из ведомства он уже встречался, и Богомолову было известно об этих встречах, а одну просто удалось записать дословно. И хотя весь разговор состоял из полунамеков, полушуточек, ни к чему всерьез не прицепишься, но смысл был совершенно ясен – поиски «своих» людей.

Никогда еще не было так трудно Богомолову: нужно было моментально принимать решение, а не хотелось. Для себя он уже давно решил, что ни при каких обстоятельствах не примет сторону спикера: он не был симпатичен генералу. Однако и решительный отказ может осложнить не только лично его жизнь, но и ситуацию «при дворе». И все-таки нужно прикинуться «ванечкой» и потянуть время, если удастся.

– Каждого честного и порядочного человека не может устраивать то, что происходит в нашей стране! – с каким-то вызовом ответил Богомолов.

– Отлично сказано, Костя! Ты не возражаешь, если я так буду обращаться к тебе? Ведь я считаю тебя своим другом.

– Пожалуйста, – без эмоций ответил он.

– Ты погляди, до чего довели нашу бедную Россию! – воскликнул с пафосом спикер, и Константину Ивановичу показалось, что тот либо пьян, либо «укололся»: уж слишком нездорово блестели его глаза.

Спикера действительно «понесло»: он витиевато и нудно говорил прописные истины, обвинял всех и вся в развале экономики, государства, «радел» за «сирых и убогих», «наших бедных россиян». С трудом удержался генерал Богомолов, чтобы не задать ему вопроса: «А почему вы, господин спикер, не говорите о своем участии в этих бедах?» Можно подумать, что он сам до момента избрания «главным депутатом» проживал на другой планете или, в лучшем случае, в другой стране. Но Константин Иванович ни разу не прервал его, и, как, оказалось, поступил правильно: вконец запутавшись в своих выводах и обвинениях, спикер стал уставать, а может, действие «допинга» иссякло. Так или иначе, он прекратил разглагольствовать и некоторое время молча смотрел на собеседника, как бы пытаясь определить, принимает он его позицию или нет.

Богомолов не прерывал молчания. Его взгляд не выражал никаких эмоций – за долгие годы службы в Органах он научился владеть собой, – и сановный собеседник, вероятно, решил, что сумел завладеть душой и телом нужного ему человека.

– Что же, дорогой Константин Иванович, я доволен нашей встречей, как, думаю, и вы, – полувопросительно подытожил он. – Надеюсь, что в решительный для нашей страны и для нашего народа момент вы займете верную позицию и правильно определите, кто вам друг, а кто враг! – Он серьезно, в упор посмотрел в глаза генералу, и тут уже надо было что-то отвечать.

– В этом вы твердо можете быть уверены! – решительно и с некоторым пафосом воскликнул генерал.

– Другого ответа я от вас и не ожидал! – просиял спикер. – И знайте, переломный момент очень скоро наступит! – торжественно, но устало добавил он и встал с кресла. – Всего доброго…

Было от чего нервничать и переживать: интуиция не подвела и на этот раз, он был уверен, что времени для раздумий совсем не осталось – в любой момент оппозиция перейдет к решительным действиям. Какими они будут, он не знал, но мог предположить самое худшее – военный переворот. Что же ему делать? Он прекрасно понимал, что без фактов ему не поверят, и не только не поверят, но рассмеются прямо в глаза. А может быть, он напрасно так паникует? Может быть, все «решительные действия» оппозиции заключаются в открытых выпадах с трибуны парламента? Что-что, а поговорить наши парламентарии умеют: хлебом не корми – дай побалабонить. И генерал Богомолов решил, что в данный момент лучшим действием с его стороны будет бездействие…

Глава 8

Современный Франкенштейн

Бывший товарищ Богомолова по партии и коллега по Органам Аркадий Сергеевич Рассказов также расхаживал из угла в угол по своему роскошному кабинету в компьютерном центре. Полученные им из Москвы данные были неутешительными: несколько человек, завербованных его агентами, попались на взятках, и новые люди, возглавившие правосудие, вцепились в них мертвой хваткой. Рассказов понимал, что подступиться к ним пока совершенно нереально. Такова природа человека: получив мало-мальскую власть и возможность вершить человеческими судьбами, он хочет казаться (даже себе) честным, волевым, бескомпромиссным и неподкупным. Должно пройти хотя бы немного времени, чтобы отлаженная система подчинила нового чиновника своим правилам. Кто-то сопротивляется дольше, кто-то ломается сразу – все зависит от характера, но мало кто выстаивает, такие, как правило, подают в отставку.

Так что пока о своих подопечных можно забыть и дожидаться того момента, когда новые Генеральный прокурор, министр внутренних дел и министр юстиции вольются в систему, сложившуюся за более чем семь десятков лет.

А эти болтуны! Сколько было обещаний, только помоги им… А сейчас, забравшись в депутатские кресла, ни о чем, кроме своего материального благополучия, говорить не хотят. Синдром «нахапать, пока у кормушки» заменяет разум и благоразумие. Сволота, можно подумать, что они мало получили от его людей. Как же можно быть такими твердолобыми и не понимать, что так нахапать на всю жизнь не удастся, а завоевав авторитет у масс, их доверие, можно долгие годы держать руку на вентиле и самому открывать или закрывать его для других, не забывая, разумеется, себя и своих близких.

Нет! Ни одно государство мира, будь оно вдесятеро сильнее военной мощью, не сможет завоевать и покорить Россию. А если он, Рассказов, ошибается и кто-то ее сумеет завоевать, то и полгода не сможет управлять ею и сбежит оттуда, проклиная день, час, минуту, когда решился пойти против России. Какой разумный западный человек может поверить, что долгие годы «бизнес по-русски» был жизненной правдой, воплотившейся позднее в анекдот: «Своровать ящик водки, продать, а деньги – пропить!» Какому фермеру на Западе придет в голову дожидаться, когда «сверху» спустят приказ – собирать урожай или подождать, сеять пшеницу или огурцы. Или как понять западному руководителю какого-нибудь российского директора, который всеми правдами и неправдами выбивает для своего завода заниженный план, выполняет его, получает мизерные премиальные, вместо того чтобы наладить производство так, чтобы товарооборот продукции многократно увеличил заработки как рабочих, так и руководства.

Но все это может случиться, если там, где руководят этим директором, будут думать не о своих креслах, а о работе, о людях. Снова все упирается в систему. И пока жива эта система, отработанная коммунистами, в этой стране ничего нельзя будет перестроить. Для этого нужно долгие годы беспощадно ломать систему, отстранять от руководства бывших партийных деятелей, причем не только верхушку, но и до самого низу. Только тогда может что-нибудь получиться, и новое поколение станет жить лучше, чем их родители.

Вот такие светлые мысли были у бывшего кагэбэшника и коммуниста Аркадия Сергеевича Рассказова, потомка русских дворян. Мысли мыслями, а он хочет жить сейчас, хочет получать что-то сам, и потому он никогда и никому не открывал своих истинных намерений: прийти к власти и стать своеобразным царем для русского народа.

Он был уверен, что сумеет не только удержать власть в своих руках, но и сделает все, чтобы «русскому мужику» стало лучше жить. Для этого не нужно брать иностранной помощи и снова залезать в кабалу к западным странам. Россия богата своими ресурсами. И для того, чтобы народ жил лучше, необходимо разумно их использовать. А сытый, обутый и одетый человек воевать и скандалить по пустякам не будет.

Рассказов понимал, что от мечты взойти на «российский престол» до ее воплощения не рукой подать, нужен поэтапный подход. Потому-то он и решил после провала августовского путча внедрить своих людей в парламент, подобраться ближе к Верховному Совету. И чего же он добился? Одни, кроме болтовни, ничего не умеют или не хотят; другие сидят под следствием. Трудно стало работать в России, ох трудно! Раньше можно было прогнозировать каждый шаг: этому нужно дать столько для решения вопроса, а этому столько, а третьему и простого звоночка сверху будет достаточно. А сейчас… Вроде бы простой вопрос: подыскать хорошее здание для выгодного Москве совместного предприятия. Есть деньги на покупку или долгосрочную аренду, есть здание, которое готовы отреставрировать за свой счет, но… Заверил один, что все будет в полном порядке, и назвал открыто сумму взятки, которую тут же получил. Шли недели, месяцы, а он продолжал заверять, что все будет в «полном порядке», пока в конце концов не сказал, что есть еще один человек, от которого все зависит. Со вторым важным «господином чиновником» повторилось все с точностью до слова, с одной лишь разницей – на порядок повысилась сумма взятки.

Когда Рассказову доложили об этом деле, он прошелся матом по «тупоголовым бюрократам» из России. Нет, ему не было жаль потраченных средств, он был готов заплатить в десять раз больше, но… Здесь, на Западе, есть различные гарантии, которые заставляют соблюдать правила игры. Есть официальные: суды, прокуратура, полиция, наконец. Есть неофициальные: не выполнил обязательства – отвечай своими квартирами, дачами, машинами, родственниками и своей жизнью. Каждый человек должен быть ответствен за свои поступки и слова.

В дореволюционной России было такое понятие – «купеческое слово». Тогда не нужно было бежать к нотариусу, чтобы зафиксировать сделку или обещание – достаточно было слова. И не дай Бог кто-то не сдержит своего слова! Оно было синонимом чести! И не выполнивший своих обязательств мог ставить крест на своей карьере. Он сразу становился изгоем в обществе, его бойкотировали и презирали.

Аркадий Сергеевич решил пойти двумя путями для врастания в структуры власти: помогать оппозиции финансами и людьми, постепенно заставляя ее выполнять свою волю, а также подобраться к тем, кто сейчас стоит у власти. Как говорил Христос: «Пусть бросит в эту женщину камень первым тот, кто сам безгрешен!» Никто, разумеется, не бросил. Нет такого, кто был бы стерилен во всем! Значит, нужно выискивать человеческие слабости, ошибки, просчеты, а то и грешки.

Когда тайные пороки человека делаются явными для другого, он становится беззащитным и с ним можно делать все что угодно. Он будет готов пойти на любую мерзость, лишь бы скрыть правду о себе. И чем выше стоит такой человек на социальной ступеньке, чем больше он может потерять, тем на большую мерзость он может пойти. Конечно, в бывшей Стране Советов репутация – понятие весьма растяжимое и нравственные пределы определяются совсем по другой шкале, нежели на Западе, но…

Рассказов, имея точную и полную информацию о том, что происходит в самых верхах власти в России, прекрасно понимал, что провал августовского путча девяносто первого года был запланирован. Он нужен был, чтобы отвлечь россиян от насущных проблем и набрать политические очки для будущей борьбы на выборах. Рассчитано было точно: все, кто «грудью стоял у Белого дома» и имел достаточно возможностей доносить свой «клеймящий голос» до народа, легко «прошел в депутаты». Нет, правильно говорил Петр Великий, когда ему предлагали выгнать проворовавшихся чиновников: новые будут воровать еще больше, а эти уже что-то наворовали.

России нужен царь или диктатор. Конечно, вздохнул Рассказов, Сталин был еще той сволочью, но во времена его правления воровали намного меньше и, уж во всяком случае, никогда не афишировали это. Не то чтобы боялись «вождя всех народов», хотя и это было, а интуитивно понимали, что нельзя у народа отнимать Веру в честность и непогрешимость коммуниста. Ведь за всю советскую историю не был судим ни один коммунист! Ни один! Если член партии на чем-либо попадался и ему грозил суд, его мгновенно исключали из партии! На любом уровне! Так поддерживался миф о честности коммуниста, его неподкупности, верности партии и долгу.

Хорошие были времена! Рассказов вздохнул и придвинул к себе листок с фамилиями. Этот список готовился несколько месяцев по данным из разных источников. В нем были фамилии людей, обладавших хотя бы каким-то реальным весом в правительстве России. Причем каждая фамилия тщательно анализировалась, прежде чем попадала в окончательный список. Главным же было наличие у человека чего-то такого, на чем можно было сыграть и заставить его выполнять правила его, Рассказова, игры. Да, он шел на самый настоящий, неприкрытый шантаж. Отличная штука, между прочим, почти всегда действует безотказно.

Просмотрев внимательно список, где напротив каждой фамилии давались краткие сведения о депутате: должность, специальность, возраст, семейное положение, – Аркадий Сергеевич посетовал на то, что в нем почти нет фамилий высоких чинов из министерства обороны. Он понимал, что министерство обороны является одним из «силовых» министерств и иметь там своего человека очень важно.

Понимал он и то, что найти «своего» в таком министерстве очень непростая задача: все люди на виду, все тщательно «просеяны». Новоиспеченный министр, прошедший «Афган» и ставший там Героем Советского Союза, поступил так, как поступил бы и сам Рассказов, заняв кресло министра: отправил на пенсию почти всех генералов, которые, как говорится, усыпали сзади себя пол песком, и набрал новых, среди которых преобладали его соратники и друзья по войне в Афганистане. Рассказову приходилось встречаться с бывшими «афганцами», и он знал им цену, хотя и не мог их понять. Они были словно вылеплены из другого теста. И казалось, обходились в жизни только двумя цветами: черным и белым. Они имели своеобразные понятия о честности и чести.

Взять хотя бы того же Савелия Говоркова – Бешеного, Рекса, Тридцатого… Что он видел в своей не очень длинной жизни? Детдом, армия, спецназ… война в Афганистане, ранение… тюрьма, побег, тайга… снова Афганистан, ранение, плен, снова побег… нищенское существование за границей, возвращение на Родину, которая его снова бросила в бой…

Казалось, Рассказов почти наизусть знал биографию Савелия Говоркова. Жизнь, наполненная сплошными приключениями, порой смертельно опасными. И что же? С точки зрения Аркадия Сергеевича, Савелий должен был принять его условия игры. Его – Рассказова!

А он, пройдя такие испытания, столько раз столкнувшись с предательством, получив по зубам от своей Родины, продолжает нести в себе преданность своей гребаной стране. Продолжает во что-то верить. Господи! Да откуда у этого взрослого ребенка такая вера?

Рассказов вышел из-за стола и снова стал нервно вышагивать по кабинету. Нет! Здесь какая-то игра! Не может человек нести в себе такой заряд нравственности и жизненной силы, не может!

Он решил бросить вызов ему, Рассказову?! Решил внести путаницу в его мысли, в его годами выстроенную систему оценки любого человека? Не выйдет! Он подомнет под себя Савелия Говоркова! Будь он хоть трижды Рексом!

Черт бы его побрал, этого проклятого Говоркова! Рассказов уже давно заметил, что стоит о нем подумать, как тут же настроение портится. Была задета его профессиональная гордость, его внутреннее «я», а этого он простить не мог! Говоркова нужно найти во что бы то ни стало! Он уже распорядился сразу доставить Савелия к нему. А здесь есть много средств заставить его не только от Родины отказаться, но и от самого себя! Рассказов зловеще улыбнулся: совсем недавно ему удалось завербовать одного из медицинских светил. Этот человек был долгие годы так строго законспирирован, что о нем не было известно даже родной матери. Не один десяток сотрудников ФБР охраняли его круглосуточно. Этот человек являлся одним из основных авторов разработки биосенсорного воздействия на мозг человека. И легенды о «зомби» воплотились в жизнь.

Генерал Рассказов слышал об этих опытах давно, когда еще работал в Комитете госбезопасности, и давно мечтал о чем-то подобном, но все никак не удавалось подобраться ближе к этим разработкам. И вдруг такая удача! Именно удача! Никакой заслуги его или соратников не было: вмешался Господин Случай! А случай находит только тех, кто его ищет! Как бы там ни было, ученый согласился работать на Рассказова, и им удалось разработать безотказную систему связи между собой. В глубине души Рассказов немного побаивался этого человека: тот мог запросто и его закодировать, подчинить себе… Сначала он скептически относился ко всему этому, но Франк – именно такую кличку дал ему Рассказов, уменьшив фамилию Франкенштейн, – сам предложил продемонстрировать свое изобретение, если господин Рассказов предоставит ему «ненужный материал».

Выяснив, что под «ненужным материалом» подразумевается человек, которого никто не будет искать, который никому не нужен, Рассказов поручил своим «амбалам» быстро привести такого человека.

Когда такого доставили, Франк удалился с ним на пять минут в другую комнату, прихватив свой портфель, а когда они вернулись, то Франк шепотом объяснил Рассказову, что произойдет: стоит произнести этому сорокалетнему мужчине условную фразу, и он выполнит все, что от него потребуют. Он «вложил» ему три установки на три действия: на убийство любого, кого назовет тот, кто произнесет условную фразу, на любую команду и на самоубийство.

Франк предложил Рассказову самому испробовать испытуемого и написал на листочке бумаги три условные фразы. Недоверчиво усмехнувшись, Рассказов взял листок в руки и сказал фразу, после которой мужчина повернулся к нему и, бесстрастно глядя перед собой, замер в ожидании. Рассказов приказал ему раздеться догола и порвать свою одежду. Тот быстро и четко выполнил приказание, а его глаза оставались такими же холодными и безразличными, как и ранее. Генерал подумал о том, что выполнить предложенное им несложно, и неожиданно Франк, словно читая его мысли, улыбнулся и сказал, что для избавления от сомнений нужно приказать испытуемому невозможное.

Рассказов немного подумал и решительно произнес условную фразу, направленную на самоубийство. Мужчина осмотрелся вокруг, сначала не было понятно для чего. Его взгляд остановился на окне, он быстро подошел к нему, выглянул.

Аркадий Сергеевич недоуменно посмотрел на Франка.

– Наберитесь терпения, господин Рассказов! – улыбнулся тот. – Он ищет оптимальное решение для исполнения вашего приказа.

– Он что, не слышит нас? – шепотом спросил Аркадий Сергеевич.

– Слышит, но не реагирует. Более того, если вы сейчас скажете ему, что он не должен выполнять ваш приказ, он не послушается!

– Как? Даже я сам не смогу отменить свой приказ? – удивился Рассказов.

– Можете, если в испытуемого будет заложено кодовое слово или фраза на отмену команды. В этот раз я не вложил такой код потому, что этот человек не подготовлен для какого-либо вашего задания, а значит, не представляет совершенно никакой ценности, – ответил Франк. В его взгляде было что-то садистское, а может, Рассказову это только показалось.

Тем временем испытуемый не удовлетворился тем, что увидел из окна, и остановился на толстом шнуре, при помощи которого закрывались шторы. Он быстро сорвал его, сделал петлю, взбежал по лестнице, ведущей на второй этаж, привязал к перилам шнур, накинул петлю себе на шею и быстро, словно выполняя обычный прыжок, спрыгнул вниз. Рассказов даже опомниться не успел, как раздался страшный хруст: от веса тела у обреченного разорвались шейные позвонки, и все кончилось моментально.

Несколько минут Рассказов стоял в оцепенении, не в силах ни заговорить, ни пошевелиться. Потом медленно подошел к висящему телу и покачал головой: ему стало немного жутковато от того, что произошло на его глазах.

С Франком нужно быть предельно осторожным, решил он для себя, и быстро повернулся к нему, совершенно придя в себя от шока:

– Впечатляет! – Он улыбнулся, подошел к Франку: – Поздравляю! Вы действительно гений!

– Ну что вы, господин Рассказов! – неожиданно засмущался тот, довольный похвалой. – Скоро это сможет делать любой рядовой врач!

– Когда это еще будет… – Рассказов подошел к бару. – Что будете пить?

– Виски с содовой, если можно.

– Дорогой Франк, – Рассказов протянул ему хрустальный бокал, – как я понял из эксперимента, любого человека можно закодировать на какие-то разовые исполнительные функции. А можно ли с помощью вашей системы заставить его изменить свой внутренний мир, сделать… как бы это точнее выразиться…

– Вы имеете в виду заставить его совершить переоценку ценностей? Возненавидеть то, что он раньше любил, и полюбить то, что ненавидел? Я правильно понял ваш вопрос?

– В который раз вы удивляете меня! – усмехнулся Рассказов.

– Это как раз то, над чем мы сейчас и ломаем голову, – пояснил Франк. – Результаты есть, но окончательных гарантий пока дать невозможно: такое воздействие на каждом испытуемом сказывалось по-своему. Но… – Он развел руками. – Мы ищем!

– За ваши успехи! – поднял бокал Рассказов.

– Ваше здоровье!

Глава 9

Страшная находка

Несколько дней прошло с тех пор, как Савелий познакомился с симпатичной продавщицей. Все его попытки вспомнить хоть что-нибудь из своего прошлого ни к чему не привели. Он замкнулся, ушел в себя и был совершенно безразличным ко всему, что происходило вокруг. Его угрюмый и молчаливый вид не располагал к симпатии со стороны окружающих, да он и не стремился к тому, чтобы допускать кого-то к своей душе, к своим мыслям. Приткнувшись к бомжам, он принял предложение ночевать в их «нижнем отеле». Так они окрестили подземные шахты, по которым проходили трубы теплоцентрали города. Бомжи обосновались в коллекторе, откуда в разные стороны разбегались трубы.

Это помещение напоминало небольшую комнату. Натаскав с разных свалок матрасов и спинок от сломанных диван-кроватей, они соорудили довольно удобные спальные места человек на десять.

Оказавшись там в первый раз, Савелий, толком не спавший двое суток, моментально уснул. Однако спать ему долго не пришлось – он вскочил от ощущения, что по его телу кто-то бегает. Тусклая лампочка с трудом освещала их помещение, но Савелий увидел, что его разбудило: крысы – огромные, чуть не полуметровые твари – спокойно разгуливали по «постелям», совершенно не обращая внимания на Савелия.

– Ничего, постепенно привыкнешь! – отозвался пожилой мужчина, точный возраст которого невозможно было определить. – Это наша охрана. Мы их подкармливаем, и они нас не трогают, да и нездешних своих сородичей отгоняют. Так что ложись и не сумлевайся: не тронут!

– Так они ж по мне бегают! – зло бросил Савелий.

– Ну и правильно! Новый человек пришел, нужно же им познакомиться с тобой! Брось им что-нибудь пожрать и станешь для них своим. Они, как и всякая Божья тварь, ласку и внимание понимают. И не только понимают, но и помнят гораздо лучше, чем человек. Крыс-то нечего бояться: они смирные и верные. Человека бойся! Самая неблагодарная и злая тварь на свете. Только человек сжирает себе подобных!

– Как сжирает? – удивился Савелий.

– Это я так, иносказательно. Сжирает, в смысле убивает! Назови хоть одну породу зверей, которая бы охотилась на своих сородичей. Нет, не назовешь! – Мужичок поднялся и сел, опершись спиной о стену. – Что-то сон сегодня не приходит. – Он вздохнул, вытащил из кармана пачку дешевых сигарет, не торопясь, достал одну, чиркнул спичкой и с удовольствием затянулся. – Самое ненужное удовольствие на земле! – кивнул он на сигарету. – И здоровье себе отравляешь, и кашлять начинаешь, а продолжаешь смолить… – Он снова затянулся. – Вот я и говорю, и звери одной породы меж собой скандалят, но только по двум причинам: из-за пищи, если ее мало, и из-за самки. Но эти споры никогда не оканчиваются смертью: слабый уступает и уходит, чтобы поискать пищу или самку в другом месте. И уж никогда не вздумает мстить обидчику.

– Мстить обидчику… – задумчиво проговорил Савелий. В его глазах было что-то такое, из-за чего собеседник покачал головой:

– Странный ты какой-то, паря! – Он притушил окурок и сунул его назад в пачку. – За семь лет своего «бичевания» я многих повидал: убогих телом, душой, обиженных на людей, на жизнь, на власти… Словом, каждый в душе нес хотя бы какую-то обиду, которая и заставила уйти в мир. Возьми меня, к примеру, как-никак четыре курса Бауманского, это тебе не хухры-мухры! Престижный вуз. – Он горестно вздохнул. – Педагоги говорили: очень перспективный молодой человек! Уже на первом курсе такой реферат состряпал, что завкафедрой ахнул… Да что говорить! – махнул он рукой.

– И что же случилось?

– Что могло случиться с таким, как я? Без роду, без племени, приехал из глубинки России… Кто такой? Откуда? Кто его родители? А все мои данные умещались в пару строчек: «Родителей нет, проживал по дальним родственникам да по соседям». Очень уж мальчик стремился к знаниям! – Он вдруг хихикнул и полез к краю «кровати», вытащил бутылку водки, на четверть отпитую. – Ух ты, моя хорошая! – Чмокнул ее и ласково погладил. – Глотнешь?

– Давай, – пожал плечами Савелий.

– Ты действительно странный тип: в твоих глазах я все время вижу безразличие, а это очень опасный симптом для молодого еще человека. Можешь поверить мне как старшему. Тебе сколько?

– Не знаю…

– Не знаешь или не помнишь?

– Какая разница, когда не можешь ответить.

– С одной стороны, никакой, а если глубже взглянуть, то может оказаться существенной… – Он сделал несколько больших глотков, зажевал куском хлеба, затем протянул бутылку Савелию.

Савелий глотнул пару раз и даже не поморщился, отказавшись от хлеба.

– Силен, нечего сказать! – Мужик покачал головой, подхватывая бутылку. – Мне уже шестой десяток стучит… – Он глубоко вздохнул. – Проскочила жизнь, как свисток паровоза. И пожить-то не успел как следует. Так вот, люди вокруг завистливые, не выносящие чужого успеха. А у нас курс был привилегированный: сыночек одного из секретарей партии учился, будь она неладна! Фамилию, правда, уже запамятовал, громкая такая, известная, ну и не понравилось этому сыночку, что какой-то там периферийный мальчик лучше его по всем статьям. Ну и пошло-поехало: то выговор, то взыскание… Другому даже и не заметят, а мне – как бы побольнее. Ну и не выдержал я – сломался!

– Сыночку вмазал?

– Если бы, – жалобно вздохнул тот. – Кабы врезал, то сейчас бы ни о чем не жалел! – гордо пояснил он, снова хлебнул из горла и предложил Савелию, но тот отказался. – Как хочешь… К ней припал. – Мужик кивнул на бутылку. – К ней, родимой! С тех пор почти и не просыхаю. За редким исключением, когда на больничную койку угораздит, а пару раз и в ЛТП отдыхал.

– ЛТП?

– Тебе повезло, что не знаешь, – ухмыльнулся мужик. – Лечебно-трудовой профилакторий! Алкоголиков, короче, там лечат. Что твоя тюрьма! Те же решетки, охрана… Только и различие, что судимости нет. За это время все и подрастерял: родных, семью, дети отказались… Бог им судья! Я тут давеча, когда про тебя услышал, позавидовал даже. Да-да, не усмехайся. Позавидовал! Думаю, вот бы и мне, как этому мужику, тебе, в смысле, память бы отшибло. Чтобы ничего не помнить из своего прошлого. Класс! – Он восхищенно причмокнул и снова отпил. – Возможно, жизнь бы повернулась на все сто восемьдесят!

– А я бы многое отдал, чтобы узнать о своем прошлом. Кто я? Откуда? Зачем на свет появился? – Савелий начал говорить тихо, но с каждым словом все повышал и повышал голос.

– Как тебя забрало! На, выпей, может, полегчает. – Его собеседник вновь протянул бутылку.

Савелий на этот раз взял, скорее машинально, сделал несколько глотков, заставив поволноваться хозяина водки, испугавшегося, что ему больше не достанется. Он успокоился, когда получил бутылку назад. Допил остатки и аккуратно поставил пустую посуду на цементный пол.

Крякнув от удовольствия, а может, и от сожаления, что бутылка оказалась такой маленькой, он повернулся к Савелию:

– Вот что я тебе скажу, паря: коль ты так хочешь все вспомнить, то заставляй свой мозг работать. По своему примеру знаю, начну что-нибудь вспоминать и не могу, а мозги не отпускают, продолжают пахать даже ночью и в какой-то момент выдают информацию. Так что, уверен, и ты все вспомнишь… – Неожиданно он запел – видно, водка взяла свое: «Протопи ты мне баньку по белому… Я от белого света отвык… И меня… та-та-та… угорелого…» – Голос у него был странно-грустным, пел он очень проникновенно и вдруг заплакал: – Сволочи, какого парня загубили! К черту все! Пойду я, напиться хочу, чтобы не думать и не вспоминать ни о чем! Все в мире суета сует!.. Ты со мной или остаешься?

– Остаюсь, поспать хочется… – Отозвался Савелий и стал укладываться.

– Ну, как знаешь… – Он медленно пошел к выходному люку, покачиваясь из стороны в сторону, потом остановился, повернулся к Савелию и сказал ни с того ни сего: – Меня, между прочим, Сашкой зовут. Это я так, если что… Сашка-бомж! Бывай, земляк!

Савелий долго смотрел ему вслед, пока тот не скрылся в темноте тоннеля. Странный мужик, подумалось ему, и он усмехнулся: полное совпадение – он Сашке показался странным, а Сашка ему. Каждый рассматривает другого со своей колокольни, со своей точки зрения. Неожиданно Савелий понял этого мужчину и дал ему точную характеристику: надломленный жизнью человек! Потерявший веру во все: в близких, в знакомых, в страну, где живет, даже в самого себя. А потерять веру в себя – это страшно!..

Чем-то взбередил ему душу этот разговор, задел в нем какие-то струны, и потому сон прошел окончательно. И песня, которую пел Сашка-бомж… Он знает эту песню, точно уверен, что слышал раньше эти слова.

Савелий напоминал золотоискателя, собирающего золотые песчинки, которые позднее сольются и образуют какую-нибудь форму. Сашка-бомж прав, ему постоянно нужно думать и напрягать свой мозг, заставляя его постепенно выдавать все, что было в его прошлом. Может, напрасно он не пошел вместе с Сашкой: сейчас ему хотелось поговорить, неважно о чем, а с этой «мертвоспящей» парочкой не поговоришь – пожилые, лет под семьдесят, глухонемые, брошенные всеми люди. Они живут в своем мире и, вероятно, немало выстрадали, но даже у них есть воспоминания, которых лишен он, Савелий.

Савелий вдруг подумал о Наташе. Захотелось увидеть ее глаза, услышать ее певучий и добрый голос. Поговорить с ней, рассказать, что его мучает, о чем он постоянно думает. Собственно, что ему мешает? Вот телефон, который она сама предложила, автомат тоже несложно найти… А что, сейчас возьмет и позвонит! Возьмет и позвонит! Савелий решительно поднялся и пошел к выходу. Он впервые был здесь, но шел уверенно, словно путь был привычным, сам не понимая, как он смог так быстро запомнить его в довольно сложном подземном лабиринте.

Проходя один поворот, он, как и тогда, когда шел сюда, почувствовал тошнотворный запах. Этот запах ему был знаком, хотя он и не знал откуда. Было совершенно темно, но он шел уверенно, ориентируясь только по запаху. Через несколько десятков метров запах стал настолько нестерпимым, что он понял: добрался до места. Он чиркнул спичкой, и огонь выхватил из тьмы мешок: зловоние исходило именно из него.

Оглядевшись, Савелий подхватил какую-то палку, обмотал ее тряпкой, оторванной от этого мешка, поджег ее. Затем брезгливо начал разворачивать мешковину. Вскоре тусклое пламя импровизированного факела высветило что-то белое, и это что-то оказалось человеческим телом. Савелий не испытал страха при виде начавшего разлагаться трупа молодого мужчины. Ему сразу бросилась в глаза рана с левой стороны груди, но его поразило, что у парня был отрезан член. Бедняга, подумалось ему! Он почему-то был уверен, что парня оскопили еще живым. Скорее всего, месть стала причиной его смерти.

Савелий снова огляделся и вдруг увидел изящный продолговатый предмет, поднял его и уверенно нажал на кнопку. Раздался щелчок, и в свете факела блеснуло стальное лезвие. Как же они так оплошали, подумал он, оставить такую улику рядом с трупом… На ноже даже осталась кровь, напоминавшая ржавчину. То ли небрежность, то ли уверенность в своей безнаказанности. Скорее всего, и то и другое.

Савелий тщательно обтер нож тряпкой и сунул в карман – красивая и нужная вещь, «в хозяйстве пригодится». Он вдруг подумал о том, что этим ножом был убит человек. И неважно, была ли в чем его вина, может, он и заслуживал смерти, но Савелий был уверен, что человек сам не имеет права чинить расправу! Не имеет! Должен быть суд, виновный должен иметь возможность оправдаться, защититься! Савелий вдруг со злостью сплюнул на сырой бетонный пол. Перед глазами встал тот подонок, что приставал к Наташе. Здоровенный такой бугай, и она, нежная, тонкая и беззащитная. Не окажись он рядом, неизвестно, чем бы все кончилось. Таких убивать сам Бог велел!

Ну, вот, договорился, нечего сказать! Выходит, нельзя все расставить по полочкам, невозможно быть со всеми одинаково ровным. Выходит, в каждом конкретном случае нужно подходить индивидуально и поступать по-разному. По-разному… Савелий покачал головой: совсем запутался. Поступать по-разному?! Но как определить, что ты не допускаешь ошибки? Кто даст гарантию, что ты сам не ошибаешься?

Ему (неизвестно откуда он слышал эту древнюю мудрость, да еще по-латыни) вдруг вспомнились слова: «Эра-ре гуманум эст» – «Человеку свойственно ошибаться». А значит, коль скоро судьи тоже люди, то и они могут ошибаться… Какой-то замкнутый круг получается: преступники должны быть наказаны, а определить степень их вины должен человек, который сам может допустить ошибку! Так что же, не судить? И каждый судья должен быть высоко порядочным, честным и беспристрастным и судить должен сообразно своим убеждениям и понятиям. Вот и выходит, что каждый человек может быть судьей. Может-то, может, но имеет ли право? Вот в чем вопрос…

Глава 10

Квартира Наташи

Так размышляя, Савелий добрался наконец до телефона-автомата. Как ни странно, трубка не была оторвана и тут же отозвалась длинным гудком, едва он снял ее с рычага. Савелий быстро набрал номер.

– Да, вас слушают! – услышал он знакомый голос, и его сердце заколотилось.

– Наташа, это ваш новый знакомый… – с трудом преодолевая волнение, отозвался он.

– Знакомый по имени Рекс? – Она проговорила это как-то неуверенно, и ему было непонятно, рада она звонку или нет. – Я уж всякое терпение потеряла, нехороший вы человек! Как же так можно? – Ее голос дрожал.

– Простите, Наташа, я не пони… – растерянно начал он, но девушка тут, же прервала:

– Он не понимает, видите ли! Столько времени прошло, я вся испереживалась! Хотела уж в милицию обращаться, да остановило то, что вы тогда на это слово странно среагировали. Нельзя же так! – тихо добавила Наташа.

– Наташа, я очень прошу меня простить: не думал, что будете так переживать за меня… – Он действительно был удивлен и сейчас не знал, как себя вести. – Я несколько раз порывался позвонить, но в последний момент передумывал. Правда, один раз все-таки позвонил, но услышал, видимо, вашу бабушку и…

– Дал деру? – Она вдруг рассмеялась. – Бабушка мне говорит: позвонил какой-то твой ухажер и молчит. Я ему «алло, алло», а он посопел-посопел, да и положил трубку! Она так смешно изобразила свою бабушку, что Савелий очень легко представил ее и весело рассмеялся.

– Вы сейчас заняты, Наташа? – осторожно проговорил он.

– Да… разговором с вами! – В ее голосе он услышал иронию, и ему вдруг стало хорошо и тепло.

– А потом? – не унимался он.

– Господи! – воскликнула Наташа. – Вы где сейчас?

– Недалеко от Старого Арбата…

– Прекрасно! Значит, так: садитесь на «букашку» и доезжайте до Маяковки. На остановке сразу за мостом я встречу. Идет?

– Еще как! – воскликнул радостно Савелий. – Лечу! – Он хотел уже положить трубку, но тут, же воскликнул: – Ой, Наташа, подождите, забыл спросить: что взять по дороге?

– Вы что, еще кредитоспособны?

– Да есть еще немного! – усмехнулся он.

– Ничего не нужно, все есть! – ответила она сразу, но тут же удивленно спросила: – А почему вы решили, что я вас к себе приглашаю?

– Так показалось, – откровенно признался Савелий.

– Ну и хорошо! – решительно сказала Наташа. – Вам правильно показалось: мне никуда не хочется, решила вас домашним угостить!

– А вы не боитесь?

– Чего? – усмехнулась девушка.

– Ну… вдруг я действительно иностранный шпион!

– Значит, так тому и быть: буду вас перевербовывать! – в тон ему сказала она. – Все, жду!

В трубке послышались короткие гудки, и Савелий осторожно повесил ее на рычаг. Он чувствовал какую-то легкость, нежность. Как хорошо, что он позвонил! Он едва не бегом устремился к остановке. На троллейбус он не успел и тут увидел лоток, где продавались роскошные розы. Выбрав пять красных, он аккуратно взял букет и стал ждать троллейбуса, думая о предстоящей встрече с понравившейся ему девушкой…

Когда Савелий подъехал, Наташа уже стояла на остановке. Она выглядела совсем по-другому, чем в день их знакомства. Волосы на этот раз были не сколоты, а спадали на плечи, развеваясь под легким ветерком и захлестывая иногда лицо, несмотря на ярко-красную ленту, повязанную вокруг головы. Высокие каблучки таких же ярко-красных туфелек подчеркивали ее длинные и стройные ножки. А красное платье с редкими белыми полосками, плотно облегающее ее красивую фигурку, удивительно шло ей.

Савелий вышел из троллейбуса и остановился, пораженный этой прекрасной девушкой. Довольная произведенным эффектом, Наташа и сама была приятно удивлена, когда увидела в его руках роскошный букет.

– Вы угадали: розы мои самые любимые цветы! – восхищенно проговорила она и вдруг чмокнула Савелия в щеку. – Они просто прелесть! Спасибо вам… – Она чуть запнулась, не решаясь назвать его странной кличкой, но потом решилась на некоторую вольность: – Спасибо вам, Рексик!

– Ну, что вы… Очень рад, что сумел угадать! – Он был явно смущен.

– Как забавно вы смущаетесь! – Она заливисто рассмеялась, и этот смех снял напряжение и у Савелия. – Ну что, пошли?

Наташа подхватила Савелия под руку и повела к восьмиэтажному дому сталинской постройки. Видно, в этом доме проживали, по крайней мере раньше, непростые люди: он был украшен вычурной лепниной, а большие расстояния между этажами говорили о том, что в квартирах очень высокие потолки.

По дороге Наташа успела поведать Савелию о том, что бабушка вместе с ее младшим братишкой уехала на три дня в дом отдыха в Переделкино и сейчас она живет одна. Рассказывала обо всем этом Наташа без какого-либо намека, просто для того, чтобы Савелий не стеснялся и чувствовал себя более уверенно.

Они были так увлечены беседой, что не заметили парня, внимательно наблюдавшего за ними. Это был тот, кто сидел в «Мерседесе» во время столкновения Савелия с рэкетирами. Парень проследил за ними до самого подъезда, вошел и запомнил этаж, на котором остановился лифт, после чего подошел к телефонной будке и быстро набрал номер, внимательно поглядывая за подъездом.

Когда Савелий переступил порог Наташиной квартиры, то поразился чистоте и уюту. Нет, это была не стерильная чистота, над которой трясутся, а чистота, поддерживаемая аккуратностью и каждодневным вниманием. Поразился Савелий и великолепной мебели, уставленной разнообразными сувенирами, статуэтками, китайскими вазами. На стенах висели картины, удивительной работы гобелены.

На одной стене разместилась коллекция оружия: шпаги, сабли, дуэльные пистолеты и даже арбалет. Заметив интерес Савелия, Наташа понимающе улыбнулась:

– Все мужчины одинаковы: никто не остается безразличным к папиной коллекции!

– Как же вы не боитесь держать такое великолепие без охранной сигнализации? – удивился Савелий.

– Бог пока миловал! – вздохнула девушка. – Все время твержу папе об этом, а у него все руки не доходят. Правда, квартира почти никогда не бывает пустой: то я, то бабушка дома…

– Того, кто позарится на это, не удержит ни бабушка, ни вы.

Он продолжил экскурсию по квартире. Комнат было четыре, и Савелий без труда определял, кто в каждой проживает, пока они не оказались в комнате, которая была заставлена различными спортивными трофеями, увешана медалями, грамотами. Он недоуменно взглянул на девушку:

– Кроме артистов балета в вашей семье живет, оказывается, еще и чемпион?

– Живет… – Она опустила глаза.

– Вы? – неожиданно догадался Савелий.

– Я, – просто ответила девушка.

– Чудеса… Не зря я не решался вас на «ты» называть! – Он покачал головой.

– И напрасно. Мне бы это больше понравилось. – Она улыбнулась. – Да перестаньте смотреть на меня как на идола!

– И каким же спортом вы занимаетесь?

– Карате.

– Что? Карате? – Его изумлению не было предела. – Так что же вы позволили этому хаму так вести себя с вами?

– А что, мне нужно было устроить ему взбучку, помахать перед ним ногами? – серьезно спросила она.

– Да-а-а… – протянул Савелий и вдруг рассмеялся, представив на миг эту сцену. – Действительно, вы правы!

– Как ни странно… – хитро проговорила Наташа. – Скажите, а вы так ничего и не вспомнили о себе?

– Откровенно говоря… – Он вздохнул с сожалением. – Ничего!

И неожиданно для себя Савелий захотел рассказать Наташе обо всех своих переживаниях и волнениях: чем-то эта девушка располагала к таким откровениям. Скорее всего, тем, что умела слушать…

– Все мои мысли заняты попытками вспомнить хоть что-нибудь! Какую-нибудь зацепочку, деталь, которая, вполне возможно, потянет за собой цепочку воспоминаний.

– Бусинка за бусинкой… – подхватила девушка.

– В каком смысле?

– Представь себе нитку с бусинками…

– Ну?

– И вдруг эта нитка порвалась, и они раскатились по всей комнате…

Савелий никак не мог понять, куда она клонит.

– И для того, чтобы создать те же бусы, необходимо вновь по одной набирать их на нитку, следить за цветовой гаммой, чтобы создать нужный узор…

– Да, очень образно! – серьезно кивнул Савелий. – Порой мне кажется, что-то мелькает в моей голове, и я пытаюсь поймать это что-то, ухватиться, но… Это, словно вспышка молнии – длится какие-то мгновения, и остаются только ощущения и ничего конкретного! – Он тяжело вздохнул.

– Но кое-чего вы уже сумели добиться! – успокаивающе сказала Наташа, притрагиваясь к его руке.

– Чего именно?

– Многого, если подходить серьезно: вы обнаружили знание английского языка, профессиональное владение техникой восточных единоборств… Правда, я так и не сумела определить стиль: то ли тэквондо, то ли кун-фу. Вы достаточно образованы: знаете слова на латыни… И все это обнаружилось в первый же день, когда вы сумели заговорить!

– Думаю, что это вы на меня так воздействовали. После нашего расставания ничего нового о себе я не узнал… – Савелий с грустью вздохнул и опустил голову.

– Вот и сделайте вывод: сами виноваты, что так долго не искали встреч со мною! – игриво воскликнула Наташа, потом смущенно взглянула на него.

– Вы что-то хотите сказать? – нахмурился он.

– Не обижайтесь, Рексик, но… не могли бы вы принять душ?

– Вот спасибо! – радостно воскликнул Савелий. – Сижу и думаю: как бы напроситься на водные процедуры! Чего тут обижаться, дней десять не мылся! Видно, запах от меня… – Он не нашел достойного определения и добавил: – Сам-то к себе принюхался, а вы… Так что принимаю предложение с огромной благодарностью! Руководите! – Он легко вскочил на ноги и пошел за Наташей.

Ванная комната так же сияла чистотой, как и вся квартира. Ее стены были выложены красивым старинным кафелем, на удобных полочках стояли шеренги разнообразных шампуней, каких-то коробочек. Пока Савелий все это рассматривал и изучал, Наташа принесла ему огромное махровое полотенце и халат.

– Вот, наденете, когда помоетесь… Это папин халат! – добавила девушка, отвечая на его немой вопрос. – Всю свою одежду сложите в этот бак! И никаких возражений! – строго заявила она, заметив, что Савелий хотел что-то сказать. – Выполняйте!

– Есть выполнять! – в тон ей четко сказал он, вытянувшись по стойке «смирно».

– То-то же! – Наташа игриво погрозила пальчиком. – Помощь понадобится – зовите.

– Это если тонуть буду? – усмехнулся он.

– И тонуть, и спину потереть: в нашей семье так заведено! – Девушка пожала плечами и скрылась за дверь.

– Классная у вас семья… – тихо проговорил Савелий и быстро скинул с себя одежду.

Среди прекрасного запаха дорогой парфюмерии он вдруг почувствовал, как от него пахнет. Он даже покраснел, подумав о Наташе: нечего сказать, пришел на свидание с девушкой. И как это он не подумал об этом. Срам-то какой! Ладно, после драки кулаками не машут! Он полез в ванну, в которой набралось уже с четверть воды. Боже, какая благодать! Савелий с удовольствием растянулся во весь рост в этой огромной старинной ванне и стал отмокать. Увидев бадузан, плеснул немного, и вода мгновенно окрасилась зеленым цветом, послышался пьянящий запах хвойного дерева.

Неожиданно ему на ум пришло огромное дерево, которое уже готово было исчезнуть, но Савелий успел «остановить кадр». Он закрыл глаза и стал «смотреть» на это дерево. Молнией промелькнули руки, прикасавшиеся к оголенному стволу. Чьи это руки? Почему ствол дерева был оголен? Почему вдруг показалось, что он увидел седые волосы? Длинные седые волосы… Он пару раз стукнул себя по лбу: черт тебя подери! Вспомни хоть что-нибудь! Однако больше ему ничего не «виделось».

Савелий взял мочалку и остервенело стал сдирать с себя грязь. После первого раза вода была буквально черной, и он поменял ее, еще раз «поиздевался» над своей кожей и снова сменил. Потом выбрал шампунь, пахнущий розовым маслом, и трижды промыл волосы. Он не знал, сколько прошло времени, когда послышался негромкий стук в дверь.

– Вы еще живы? – поинтересовалась Наташа.

– Еще как жив! – воскликнул Савелий.

– Помощь не нужна?

– Но мне как-то…

– Вы как ребенок! Не нужно стесняться матушки-природы! Вхожу! – предупредила девушка и решительно открыла дверь.

Это было настолько неожиданно, что он не успел ничего предпринять и порадовался, что обильная пена укрывала почти все его тело.

– Да прекратите вы смущаться! – нарочито сердито бросила она, затем взяла мочалку и обильно намылила ее. – Давайте спину!

Савелию ничего не оставалось, как подчиниться. У Наташи были сильные руки, это он ощутил сразу. Вскоре вся спина стала красной и «поскрипывала» от чистоты.

– Вы сейчас на молодого поросенка похожи! Девушка говорила, а сама думала совсем о другом. Она обнаружила на теле Савелия шрамы, которые удивили ее: это были следы огнестрельных ранений. Рассматривая Савелия более внимательно, она заметила и шрам на лице, на который, как ни странно, не обратила внимания при первом знакомстве. Сейчас, когда он принял ванну, шрам четко проявился. Конечно, ее познаний в медицине было недостаточно, чтобы точно определить происхождение этих шрамов: увлекшись однажды врачеванием, Наташа устроилась по знакомству в институт Склифосовского нянечкой и там много чего насмотрелась.

Заметила она и наколку на его левом предплечье. Сначала она подумала, что это как-то связано с местами лишения свободы – очень уж наколка напоминала череп с костями.

Но, присмотревшись повнимательнее, поняла, что это не череп с костями, а парашют и самолет. Вместо носа у «черепа» стояла цифра семь, а вместо рта – надпись «РЕКС». Это и придавало татуировке сходство с черепом. Поразмыслив, Наташа решила не задавать лишних вопросов, прежде чем не посмотрит кое-какую литературу: ей показалось, что она где-то видела нечто похожее, кажется, в какой-то книге или журнале об оружии. Может быть, увлечение отца, к которому она относилась скептически, принесет пользу.

– Ну что же, сейчас вы действительно как новенький, я хотела сказать, как новорожденный! Накидывайте халат и вон из ванной, через несколько минут я к вам присоединюсь!

Она предупредительно отвернулась, а Савелий быстро встал, вытерся, накинул халат и выскользнул из ванной комнаты.

Девушка вытащила из бачка его одежду, поморщилась от запаха и внимательно просмотрела все карманы: бумажник, сильно отощавший с момента их первой встречи, «командирские» часы, судя по многочисленным царапинам, побывавшие в переделках, и изящный нож с выкидным лезвием. Увидев его, девушка нахмурилась, затем насыпала в бачок побольше стирального порошка и замочила в нем одежду Савелия. Вода мгновенно стала черной от грязи. Она вздохнула, тщательно прополоскала, сменила воду и еще раз замочила. После чего взяла все, что вынула из карманов, и пошла к Савелию.

– Это ничего, что я поставил музыку? – смутился он, когда увидел вошедшую в комнату девушку.

– Даже очень хорошо! – улыбнулась она. – Это из ваших карманов! – добавила Наташа, положив перед ним бумажник, часы и нож. – Уникальная поделка!

– Да? – Он ругнулся про себя за то, что совсем забыл про карманы и про этот дурацкий нож. – Сегодня нашел… – Он это сказал таким неубедительным тоном, что она сразу почувствовала фальшь.

– Нашли и нашли… – Она пожала плечами. – Помогите мне, пожалуйста!

– С удовольствием! – отозвался Савелий, радуясь перемене темы.

Он встал и пошел за ней. В просторной кухне стоял небольшой столик на колесиках, уставленный различными закусками и напитками.

– Катите его в большую комнату! – приказала Наташа.

– А может, здесь посидим? – застенчиво предложил Савелий.

– Нет, мы всегда празднуем в гостиной! – упрямо возразила она.

Савелий понял, что возражать бесполезно, и покатил столик. Наташа наполнила две тарелки супом, поставила на поднос и пошла вслед за ним.

– Сначала ухи поедим, в ней много фосфору, что совсем неплохо для мозгов.

– И в ночи не потеряемся! – подхватил Савелий и рассмеялся.

– В смысле? – не поняла Наташа.

– Светиться будем.

– А-а-а… – Она тоже рассмеялась.

– Какой запах! Даже слюнки потекли. Вы отличная хозяйка.

– Поешьте сначала, может, не понравится. – Она довольно улыбнулась.

– С таким вкусным запахом не может быть плохо!

– Да вам с голодухи сейчас все что угодно понравится, – усмехнулась Наташа.

– С голодухи или нет, но домашнего, мне кажется, сто лет не пробовал.

– В таком случае приятного аппетита!

– Вам тоже.

– Пить что-нибудь будете?

– Если только с вами. – Он взглянул ей прямо в глаза.

– Разумеется…

Она почему-то смутилась от его взгляда и еще раз подумала о том, что ей с ним как-то странно: то кажется, давно его знает, то, наоборот, хочется надерзить ему, то, наоборот, приласкать, пожалеть. Это сильно злило Наташу, и в который раз она с трудом сдержала себя, чтобы не выпалить ему прямо в лицо: «Может, хватит Ваньку валять? Пора честно признаться: я – такой-то, вел себя так потому, что намеренно хотел заинтриговать тебя…»

Именно так она и хотела поступить до того, как увидела на его теле шрамы и эту странную наколку. Чисто интуитивно она поняла, что с этим парнем не все так просто. Да еще непонятный ожог вокруг наколки… Идеально правильной формы удлиненный ромб. Непонятно! Непонятно и… странно. Где же она видела похожую эмблему?

Господи! Вот идиотка! Ни в книге, ни в журнале – это же эмблема десантников! И видела она ее у папиного знакомого, который тоже увлекается коллекционированием оружия. Точно! Он был на дне рождения папы! Симпатичный такой генерал с запоминающимся баритоном. Как его? Генерал Чиндаров. Точно, Чиндаров!

Мама еще удивилась: заместитель командующего и такой простой мужик! Кажется, даже в Афганистане воевал. Наташа очень обрадовалась, что все-таки не пришлось рыться в библиотеке отца – там черт ногу сломит, и разобраться может только он сам.

– Скажите, Рексик… странно как-то вас так называть…

– А мне почему-то не странно, хотя… – Савелий нахмурился, не зная, стоит ли говорить, но все, же решился сказать, тем более что Наташа наверняка и сама обратила внимание на его наколку. – Это имя я вдруг обнаружил на своем плече.

– Да, я тоже обратила внимание на эту наколку, – кивнула девушка. – И что, никаких ассоциаций?

– Никаких! – признался Савелий. – Что-то напоминает, но что? – Он пожал плечами.

– И мне напоминает, – осторожно проговорила она. – И я вспомнила… эмблему десантников! Только там самолеты по-другому расположены и нет надписи «РЕКС». – Она помолчала, давая ему возможность подумать и самому что-нибудь вспомнить, но он молчал, и девушка спросила: – Может быть, вы были в Афганистане? На войне?

– На войне? – Он явно не понял.

– Да, на войне… на этой позорной для нашей страны войне. – Она грустно вздохнула. – Я уверена, что вы там были! – с некоторой горячностью воскликнула Наташа.

– Почему такая уверенность?

– Эмблема – раз, огнестрельные раны – два!

– Ничего не помню… – тихо проговорил он, сжимая от злости зубы. – Черт меня подери! – Он стукнул кулаком по колену. – На днях познакомился с одним пожилым мужчиной, разуверившимся во всех и во всем: ни семьи, ни детей, ни дома… – Он покачал головой. – Так вот, он мне позавидовал! Понимаешь, позавидовал! – Последнее слово Савелий выговорил по слогам. – Позавидовал тому, что я забыл свое прошлое!

– Это вы с ним причастились? – улыбнулась девушка, понимая, что ему тяжело и пора сменить опасную тему.

– Что, заметно? Всего-то граммов сто, не больше.

– Водки?

– Ну!

– Тогда и наливайте водки – мне и себе. Мешать вредно! – Она придвинула к нему граненый стаканчик из чешского хрусталя.

– Ну что ж… – Савелий открутил крышечку у бутылки, налил ей и себе. – У меня есть тост.

– В очередь! – шутливо перебила Наташа. – Дамам уступать нужно.

– Прошу прощения. Слушаю вас!

– Обычно первый тост пьют за знакомство, но это банально, и я предлагаю нарушить традицию: выпьем за то, чтобы к вам как можно быстрее вернулась память! – Она чокнулась с ним и быстро выпила, потом поставила стаканчик и замахала рукой у рта: – Фу, какая гадость!

Савелий подцепил вилкой помидорину из банки и протянул ей. Она не стала брать вилку из его рук, а наклонилась и сняла помидорину губами.

– Если не нравится, зачем пьете?

– За компанию даже Жид удавился! – Она громко рассмеялась. – Ой, сразу в головушку ударило!

– Наташа, спасибо вам за тост! – серьезно проговорил Савелий и быстро выпил.

Поставив стаканчик на стол, помолчал немного, словно прислушиваясь, как водка побежала по его организму, потом взял ложку и стал с аппетитом уплетать уху.

– Ну как? – неуверенно спросила девушка.

– Высший класс! – воскликнул он с полным ртом.

– Если судить по тому, как вы уплетаете, то можно поверить, – усмехнулась Наташа и тоже принялась за суп.

– Надеюсь, теперь я могу произнести тост? – закончив, есть, произнес Савелий.

– Попытайтесь! – Наташа взяла в руку стаканчик.

– Наташа, – каким-то очень уж серьезным тоном начал Савелий, – я не помню, что у меня было в прошлом, и очень сожалею об этом, но то, что я встретил на своем пути вас, это удивительно! Мне действительно очень хорошо с вами, словно вы излучаете тепло, нежность и доброту… – Он смущенно замолчал, но девушка терпеливо ожидала продолжения. – Короче, этот тост за вас, Наташа! Просто за вас!

Он не очень ловко ткнулся стаканчиком в ее стаканчик, выпил и замер, уставившись немигающим взглядом вникуда. Он напоминал человека, совершившего какое-то преступление, и сейчас, после последнего слова, с волнением ожидавшего приговора суда.

Молчала и Наташа, пытаясь осознать то, что произнес Савелий. Нет, конечно, не слова, а то, что стояло за этими словами. Парень, сидящий рядом с ней, сказал немного, но то, как он сказал, взволновало девушку, заставило учащенно биться ее сердечко. Это было какое-то необычное, непонятное состояние. Да, она давно уже не соплячка, на ее пути встречались парни, которые заставляли обратить на себя внимание. Была и «первая любовь»…

В кавычки она поставила бы это выражение потому, что, кроме грусти от принятой за любовь влюбленности и потери девственности, этот вроде бы важный эпизод в ее жизнь ничего не принес. Были и еще две близости, и обе случайные, мимолетные. Первый раз – вскоре после того, как Наташа разочаровалась в своей «первой любви». Она кинулась в объятия едва ли не первому встречному красавцу. Это был очень кратковременный «эксперимент»: ей было достаточно и одного раза, чтобы мгновенно опомниться и взглянуть на себя со стороны. А второй… второй был уже зрелым мужчиной и едва ли не полтора года ухаживал за ней, задаривал подарками и ненавязчиво дожидался своего часа, получив сначала отказ.

Его терпение было вознаграждено на его дне рождения. Было шумно, весело, много гостей. Наташа переоценила свои возможности, немного перепила и в какой-то момент решила отдохнуть в другой комнате. Когда же проснулась, обнаружила, что она в кровати, раздета, рядом спал он. Наташа стала быстро одеваться, ругая себя за происшедшее и желая как можно быстрее исчезнуть из этой квартиры. Но он проснулся и принялся убеждать ее, что она сама приняла решение остаться с ним на ночь и им было хорошо…

Их отношения продолжались с полгода, и всегда он выступал инициативной стороной. Он был внимателен, очень привязался к ней, и Наташа долго пыталась убедить себя, что, может, так и должно быть, а любовь, настоящая Любовь, бывает только в романах, в кино… Тем не менее, чем дальше заходили их отношения, чем настойчивее он предлагал ей выйти за него замуж, тем сильнее росло ее внутреннее сопротивление. И в какой-то день нарыв прорвался: встретившись с ним, Наташа решительно произнесла «нет» и, несмотря на его настойчивые просьбы, больше ни разу не согласилась на встречу.

А встретив Савелия, Наташа с первого же момента, только взглянув в его глаза, почувствовала какой-то душевный подъем. Еще не осознав, что происходит с ней, она раскрылась ему навстречу, приняла его боль, переживания, хотела тут же предложить ему свою помощь и поддержку, но… предоставила ему самому сделать первый шаг. Вручив Савелию свой телефон, она стала с нетерпением ожидать его звонка.

Неужели к ней пришла Любовь?! Ей было тревожно и в то же время радостно переживать это томительное ожидание. Шли дни, а он все не звонил и не звонил, и в какой-то момент Наташа стала уговаривать себя, что произошла ошибка и он просто забыл о ее существовании, но в глубине души продолжала ждать и надеяться.

Он позвонил! Это было настолько неожиданно, что она, хотя и ждала его, в первый момент хотела надерзить, но не смогла. Наташа решила быть сдержанной и внимательной, словно боясь вспугнуть или нечаянно ранить его.

Сейчас, услышав его слова, она взволновалась, ей захотелось броситься ему на шею и рассказать о своих чувствах, о том, как она ждала его звонка, как пыталась даже ходить по улицам Москвы в надежде где-нибудь повстречать его…

– Спасибо вам большое, – тихо проговорила Наташа. – Мне… Я очень рада, что вы так думаете. Правда, очень рада!

Она быстро выпила, забыв, что пьет водку, снова замахала руками. Савелий сунул вилку в консервированные помидоры, но никак не мог подцепить, тогда Наташа подхватила банку и запила томатным соком.

Потом, переведя дух, весело рассмеялась:

– Да, один опыт для меня не прибавляет знаний!.. Хотите, потанцуем? Не дожидаясь ответа, она вскочила и устремилась к музыкальному центру, по пути едва не сбив стул. – Надо же, как штормит! – весело воскликнула она. – Совсем пьяная…

Савелий успел подхватить ее и помог добраться до музыкального центра. Послышался красивый блюз, и Наташа обхватила Савелия за шею. Он неловко взял ее за талию, едва не вытянутыми руками, но девушка сама решительно прижалась к нему, и они, сдерживая дыхание, стали медленно покачиваться на одном месте.

Им обоим не нужна музыка, она звучала внутри них, словно их сердца соединились невидимой нитью. О первых ощущениях любви писали, пишут и будут писать всегда, но у каждого человека все происходит по-своему, и здесь никогда не понадобится опыт других – каждый сам должен пройти эту реку, найти свой брод.

Этим двум повезло: их дыхание смешивалось, сердца стуча ли в унисон, их руки передавали друг другу нежность и теплоту…

Они еще не знали, что оба стали объектом внимания Леши-Шкафа…

Глава 11

Доходный бизнес

В этот момент подручный звонил своему хозяину:

– Что делать, шеф? Мне кажется, мужик на всю ночь завалился к этой бабе!

– Что ты будешь делать, мне все равно! Хоть на Луну отправляйся, но не вздумай упустить этого парня! – В голосе Леши-Шкафа прозвучала явная угроза.

– Будь спок, шеф, глаз не сомкну, но он от меня никуда не денется! – торопливо заверил тот, боясь потерять расположение Леши-Шкафа. – Знаешь, шеф, видно, у парня дела не ахти как идут…

– В каком смысле? – не понял Леша-Шкаф.

– Сейчас он больше похож на бомжа, чем на нормального человека – помятый, грязный… – Он брезгливо сплюнул. – И как только такая девушка решилась встречаться с ним, не понимаю.

– Что, ничего кадр?

– Очень даже ничего, шеф! Я и сам бы с ней повалялся.

– Уймись! – В голосе хозяина снова послышались металлические нотки.

– Да что ты, шеф, я не в том смысле…

– Короче, дождись, когда он выйдет от нее, и сразу же дай знать – получишь дальнейшие инструкции… – В трубке послышались короткие гудки.

– Легко сказать: дождись! Он там, в постельке, видно, трахается, а я кукуй и жди его в машине, и не заснешь – вдруг упустишь?.. Мне тогда точно голову оторвут… – Он вздохнул и медленно направился к «Мерседесу», не забывая поглядывать за треклятым подъездом.

Бросив трубку, Леша-Шкаф задумался. Интересную информацию он получил! Вероятно, с парнем что-то произошло с того времени, когда он вмешался в операцию у ларька. И этим нужно воспользоваться, только осторожненько, чтобы не спугнуть: эти бойцы очень горды и ранимы, предложи миллион – откажутся, да еще и обидятся. А парень, видно, хорош, если такой бывалый боец, как Фиксатый, восхищался его мастерством! На нем можно хорошие «бабки» заколачивать.

Леша-Шкаф неспроста интересовался рукопашным боевым искусством: несколько лет назад, когда карате запретили как вид спорта, он воспользовался этим положением и создал подпольный клуб восточных единоборств. Естественно, это было сделано не для благотворительных целей. В клубе он собрал всех самых лучших в то время бойцов и сумел достаточно быстро сколотить состояние при помощи тотализатора.

В связи с тем, что состязания были подпольными, большие залы арендовать без огласки было рискованно, и потому он начал с небольшого, всего на сто мест, зальчика, оборудованного в подвале старого здания. До этого он очень тщательно подыскивал так называемых зрителей. Билеты стоили очень дорого, но постепенно желающих становилось все больше. Вскоре ему удалось встать на ноги, и теперь только в Москве у него было уже пять подобных залов.

Каждый зритель обязан был принимать участие в тотализаторе. Ставки были высокими, но и выигрыш мог иногда превысить стоимость пяти «Жигулей». Система проверки благонадежности и кредитоспособности каждого зрителя была тщательной и безошибочной. Если вначале кто-то и мог пойти на обман, то позднее это стало пресекаться столь жестоко, что никто не хотел рисковать жизнью.

Больше всего Леша-Шкаф любил новеньких бойцов, «темных лошадок». Их никто не знал, их способности держались в секрете ото всех. Обычно такой выигрыш приносил тысячную прибыль на каждый рубль. А сейчас, когда в стране стало многое разрешено и «зеленые» свободно залетали между людьми, то он все расчеты перевел только на валюту.

Подробно расспросив об этом парне, он сразу почувствовал, что напал на золотую жилу: неприметный с виду, среднего роста, не косая сажень в плечах – то, что надо. А дерется – дай Бог! Конечно, были сомнения у Леши-Шкафа: не сильно ли преувеличено, что парень в доли секунды расправился с пятью специально подготовленными для подобных разборок мужиками, но… чем черт не шутит, когда Бог спит! Надо подослать к нему более или менее умного парня, чтобы тот уговорил его на встречу. Нет, это примитивно и может не сыграть: пошлет куда подальше. На этот раз лучше действовать самому…

Мысли Леши были прерваны появлением Лолиты (постепенно и он привык ее так называть). Она действительно оказалась достойной помощницей, и он всецело ей доверял, то ли потому, что их связала кровь того насильника, то ли потому, что он питал к ней нежные чувства.

Нежная с Лешей-Шкафом, она была жестока со всеми другими, и ее стали побаиваться больше, чем самого хозяина. Это его вполне устраивало и освободило от многих дел. Войдя во вкус подпольного тотализатора, она с его подачи возглавила этот бизнес, предоставив ему заниматься легальным бизнесом – импортно-экспортными поставками. Сначала он им увлекся по необходимости, чтобы иметь постоянную возможность отмывать подпольные поступления. Понимая, что время анархии и беззакония не может продолжаться вечно, он набрал в свою команду экономистов, юристов, бухгалтеров самого высокого класса. Он платил им хорошие деньги, и его главным девизом было: не обманывать государство. На каждую копейку – истраченную или заработанную – должен быть настоящий документ, налоги должны платиться регулярно. Леша также стал участвовать и в благотворительных акциях, взяв на свой баланс пару детских садов и один детский дом. Возможно, этим он хотел замолить перед Богом свои грехи.

– Какие проблемы, дорогой? – участливо проговорила Лолита, усаживаясь ему на колени.

– Проблемы? – машинально переспросил он, все еще погруженный в свои мысли. – Да есть небольшая проблема… хотя и проблемой ее не назовешь так… кое-что… Если получится, тебя ждет отличный сюрприз!

– Давай-давай рассказывай! – Она прикоснулась язычком к его «больному» месту – за ухом.

– Ой, не заводи! – игриво воскликнул он, передергивая плечами: от этой ласки у него по телу пробегали мурашки, и это приятно возбуждало.

– Не буду, если расскажешь! – Она снова потянулась к его уху.

– Все, сдаюсь! – Он подхватил ее на руки и усадил прямо на стол перед собой. – Понимаешь, моим ребятишкам повстречался один парень, который в несколько секунд уложил отличных бойцов, даже Рафика.

– Рафика? – недоверчиво переспросила Лолита. – Тогда я хочу, чтобы он был в нашей команде! – Она капризно стукнула по столу кулачком, потом стала серьезной. – И в чем проблемы? Разыскали его? Пытались с ним разговаривать?

– Разыскать-то наконец разыскали, но разговаривать… Это не пацан, ему далеко за тридцать, и, судя по всему, он бывший «афганец»!

– Да, к ним на ослике не подкатишь… – Она хитро посмотрела ему в глаза.

– Нет, Лолочка, твои чары здесь, боюсь, не помогут: он уже встречается с одной очень симпатичной особой и сейчас, по данным моей разведки, находится в ее постели.

– Одно другому не мешает! – цинично заметила она. – Хотя ты прав в одном, с «афганцами» это может и не пройти – максималисты!

– Что не так уж плохо, – подхватил Леша-Шкаф.

– И что же ты надумал, Лешенька? Выкладывай, не тяни душу! – взмолилась она.

– Сам попробую переговорить с ним… – И Леша-Шкаф рассказал Лолите, каким образом он решил втянуть Савелия в их бизнес.

Странным образом переплетаются иногда людские судьбы, гораздо причудливее, чем в кино или даже в книгах. Прочитает, например, кто-то роман или посмотрит фильм и восклицает: «Так не бывает! Это все фантазия автора!» Но проходит время, и с этим же человеком происходит такое, что прочитанный роман или посмотренный фильм начинает им казаться простой хроникой.

Глава 12

Савелий Говорков

Нечто подобное произошло и с нашим героем: потеряв память, забыв свое прошлое, он еще не знал, что жизнь вот-вот преподнесет ему сюрприз. Из первых книг о моем герое уважаемые читатели конечно же знают подробности биографии Савелия, но я прошу этих Читателей меня извинить и перескочить через строки, в которых я повторюсь для тех, кто не читал эти книги.

Спасибо!..

«Итак, Говорков Савелий Кузьмич, родился четвертого ноября тысяча девятьсот шестьдесят пятого года. Его родители погибли в автомобильной катастрофе в шестьдесят восьмом году, когда мальчику не исполнилось и трех лет. Он остался сиротой и был определен в детский дом. Годы, проведенные в нем, памятны несколькими событиями, и прежде всего неудачной попыткой стать сыном в чужой семье. Столкнувшись с побоями и еще большей несправедливостью, чем в детском доме, он сбежал оттуда. Из омского детдома его перевели в Подмосковье, где он сдружился с Андрюшей Вороновым. По возрасту тот был немного старше Савелия. Эта дружба была такой крепкой, что они стали как бы братьями.

После детдома Савелий Говорков ушел жить в общежитие, стал учиться в вечерней школе и работать на заводе. Много времени отдавал спорту. Когда его взяли в армию, то определили в войска специального назначения. Спецназ, где он привлек внимание двух интересных людей: старого тренера по восточным единоборствам, много лет назад эмигрировавшего в Россию из Японии, Укеру Магасаки, и военного наставника, позднее генерала в отставке – Говорова Порфирия Сергеевича, признавшего Савелия лучшим своим учеником и полюбившего его, как сына.

После спецназа он попал в Афганистан, где служил в одной части с капитаном Вороновым. Савелий был признан отличным бойцом, награжден двумя орденами и медалью, ему было присвоено звание сержанта. После ранения его отправили лечиться на Родину. Потом – долгие мытарства в поисках работы, жилья. Наконец, устроился на рыболовный траулер, где и провел долгие месяцы в трудной изнурительной работе, пока его не разыскало неожиданное сообщение о том, что родная тетка оставила ему по завещанию небольшой домик в Ялте. Тетка унесла с собой в могилу тайну разрыва с матерью Савелия, но, решив покаяться перед смертью и загладить свою вину, отказала свой домик ее сыну.

Он приехал оформить завещание и встретился со своей давней любовью, которую много лет не видел. За эти годы она превратилась в красавицу, но вошла в преступную группировку, с помощью которой перевела Савелия в Москву, нашла для него высокооплачиваемую работу водителя и телохранителя. Там он встретил своего приятеля и однополчанина по Афганистану Варламова, который и приоткрыл Савелию глаза на его «фирму». Сам Варламов давно пытался вырваться, но «фирма» имела на него компромат и крепко держала его в своих лапах. Савелий вступил в борьбу за него, и глава «фирмы» Курехин Владимир Андреевич, он же Воланд, при помощи своих людей в Органах отправил его в тюрьму за валютные махинации: доллары Савелию были специально подброшены.

Савелий, боясь за Варламова, на суде взял все на себя, и его осудили на девять лет лишения свободы. Во время суда его предала и его первая любовь – Лариса. Воланд расправился и с ней, и с адвокатом Савелия. Решив еще сильнее запугать Говоркова, Воланд переслал в колонию фотографию растерзанного Варламова. Он был уверен, что заставит Савелия замолчать, но Говорков бежал из колонии, решив отомстить Воланду за смерть близких ему людей. Бежал с теми, кто попал в зону, чтобы расправиться с ним: Тихоней и Угрюмым.

Сначала погиб Тихоня, и Савелий много дней тащил на себе тяжело раненного Угрюмого. Потом умер и Угрюмый. Савелий остался один, без пищи, без воды бродил по тайге.

Однажды, пытаясь определить свое местоположение, Савелий забрался на дерево, но сорвался и сломал ребро. Егерша Варвара Калита нашла его бесчувственное тело. Она выходила Савелия и влюбилась в этого удивительного парня. Ее чувства не остались безответными: Савелий тоже потянулся к ней и стал отогреваться душой. И когда им было принято решение вернуться назад, в зону, подоспела группа Воланда, посланная убить Савелия. Варвара была зверски изнасилована. Савелий вступил с ними в схватку, уничтожил всех, но сам был тяжело ранен.

После выздоровления он решил вернуться к Варваре, но узнал о том, что она не смогла пережить позора насилия и покончила с собой, оставив Савелию письмо-покаяние. И Савелий вернулся в Афганистан, чтобы найти там смерть.

В Афгане судьба снова свела его с Андреем Вороновым, который помог ему не думать о смерти. При выполнении одного из заданий их группа попала в засаду душманов, и Савелий в бессознательном состоянии оказался в плену. Вскоре ему удалось бежать из плена, его подобрали монахи. Несколько лет он провел у них и обрел там своего Учителя, который не только поднял его на ноги и отнял у смерти, но и воспитал в нем Силу Духа, передал ему тайные знания Солнца, Земли, Воды и Огня, сделал его Посвященным. У Савелия на предплечье левой руки появился знак удлиненного ромба. Затем, со слезами на глазах, Учитель отпустил своего любимого ученика «в мир». «В ТЕБЕ НУЖДАЕТСЯ ТВОЯ РОДИНА, ТВОЯ ЗЕМЛЯ!» – сказал ему на прощание Учитель.

Долгое время Савелий шатался по заграницам без документов, без денег. Он искал возможность вернуться на Родину. И в этот момент на него вышла мафия, которой он понадобился из-за своих способностей. Представившись сотрудником Комитета государственной безопасности, некий Григорий Маркович оформил ему паспорт, визу, дал денег и помог вернуться в Москву, приставив к нему девушку для надзора. Но у Ланы (так звали девушку) появились настоящие чувства к Савелию, да и он, испытывая недостаток нежности, проявил к ней нечто большее, чем просто дружба.

В Москве Савелию пришлось искать работу для получения утраченной прописки. От также искал своего названого брата Андрея Воронова, но получил сведения, что тот погиб в Афганистане. При содействии Григория Марковича Савелий отправился работать в Казахстан, якобы на объект КГБ для подготовки новобранцев.

Однако этот объект оказался прекрасно оснащенной базой мафии. Там Савелий неожиданно встретился с Андреем Вороновым, которого считал погибшим. Прихватив дискету со сведениями, разоблачающими мафию, они вдвоем бежали с базы. Однако им было невдомек, что все сведения на дискете являлись дезинформацией, с помощью которой высшие эшелоны власти готовили государственный переворот.

Когда Савелию стало известно об этом, он предпринял все, чтобы спутать планы путчистов. Путч провалился, но Савелий был снова ранен – его снова предает любимый человек: Лана стреляла в него, спасая своего покровителя Григория Марковича. Вдвоем они сбежали за границу.

Вот такая судьба у нашего героя. Тяжелая, опасная, все время расставляющая смертельные ловушки на его жизненном пути, подвергающая постоянным испытаниям. Простому человеку не под силу все это вынести, но Савелию помогли его твердый характер, воля и непримиримость к насилию. Он всегда вставал на защиту слабых, своих близких и друзей.

Очень важным было и то, что он встретил в жизни хороших и преданных людей, пройдя такие испытания, он сумел сохранить в своем сердце чистоту и доброту, не озлобился ни на людей, ни на окружающий его мир…»

Итак, надеюсь, вам, уважаемый Читатель, было интересно узнать биографию нашего героя, а те, кто ее уже знал, с интересом обновили свои воспоминания. Но вернемся к Савелию Говоркову.

Глава 13

Что с ним происходит?

– Вы удивительно танцуете! – прошептал Савелий на ухо Наташе.

– У вас тоже прекрасное чувство ритма… – тоже шепотом ответила девушка, и ее губы нежно прикоснулись к его щеке.

Савелий захотел повторить этот жест, но Наташа неожиданно подставила губы, и они слились в глубоком поцелуе.

– Боже, как кружится голова… – томно прошептала она.

– И у меня, – шептал Савелий. – Тебе так же хорошо, как мне?

– Да, да! – нетерпеливо воскликнула девушка и потянула его к дивану, развязывая по пути пояс на его халате.

– Ты уверена, что хочешь этого? – неожиданно проговорил Савелий.

– А ты? – с некоторым удивлением спросила она.

– Я? Не знаю… – откровенно ответил он. – Просто чувствую, что мне хорошо.

– И это самое главное, – нежно сказала Наташа и прикоснулась губами к его наколке.

Савелий чувствовал себя очень странно: ему действительно было хорошо с этой удивительной девушкой, в этом он не лукавил, но что-то удерживало его от близости. У него было ощущение, что он поступает неправильно, что не заслужил такого к себе отношения и похож на вора. Может быть, Наташа ведет себя так потому, что слишком много выпила и у нее притуплено чувство ответственности? А может быть, причина заключена и в нем самом? И в том и в другом случае он не должен терять сейчас головы и обязан держать себя в руках, не доводить до крайности.

Наташа, не понимая, что с ним происходит, но ощущая к нему огромную нежность и доверие, стала сама снимать с себя одежду. Она делала это настолько изящно и грациозно, что Савелий поневоле засмотрелся на нее… Опомнился он только тогда, когда она, совершенно не смущаясь своей прекрасной наготы, медленно, словно давая получше рассмотреть себя, направилась к нему.

– Что же ты, Рексик? – чуть укоризненно спросила Наташа, опускаясь перед ним на колени.

Потом она распахнула на нем халат и губами прикоснулась к его животу. Савелий вздрогнул, потом прижал к себе ее голову, и девушка, словно пойманная рыбка, затрепетала в его сильных руках. Он подхватил ее, положил на диван и стал ласкать ее тело. Его движения были нежными, плавными и напоминали приемы опытного массажиста. От его ласк она извивалась всем телом и тихо постанывала от охватившего ее желания. Ее взбунтовавшаяся плоть желала его всего, без остатка. Наташа взяла руку Савелия и опустила между своих ног. Пальцы его притронулись к влажной нежности, и томный вскрик радости огласил комнату. Ее волнение и страсть передались и ему: он стал возбуждаться, и казалось, вот-вот потеряет голову, но разум взял верх – не останавливая своих ласк, Савелий заставил свою плоть успокоиться. И, чтобы не обидеть Наташу и доставить ей максимум удовольствия, он ускорил свои ласки, доведя их до завершения.

Девушка громко вскрикнула, словно взлетая от охватившего ее блаженства, ее тело на какой-то миг одеревенело. Но вот она конвульсивно дернулась, высвобождаясь от внутреннего напряжения, и выпустила из себя горячую влагу. В этот момент Наташа не ощущала своего тела, не чувствовала ничего, кроме охватившего ее блаженства и счастья.

Наташа постепенно пришла в себя, удивленно взглянула в голубые глаза Савелия, затем опустила руку вниз и с еще большим удивлением обнаружила его успокоившуюся плоть.

– Я что-то сделала не так? – с искренним огорчением спросила Наташа.

– Ну что ты! – тут же протестующе воскликнул он. – Ты все делаешь правильно. И ты просто прекрасна.

– Но… – нахмурилась девушка, затем добавила за него: – Ты меня не любишь. Точнее, не хочешь!

– Господи! – воскликнул Савелий и, мягко отстранив ее, сел. – Ты ошибаешься! Я очень хочу тебя, и ты мне нравишься, но… – Он не знал, как ей объяснить то, что происходит с ним.

– Ничего не понимаю! – тихо проговорила Наташа. – И хочешь, и нравлюсь… тогда почему нет?

– Именно поэтому… Я к тебе очень серьезно отношусь, но мы очень мало знаем друг друга.

Савелий встал с дивана, взял со столика бутылку и молча, плеснул себе водки в стаканчик.

Наташа с интересом наблюдала за ним. Странный он какой-то… До сих пор все, кого она знала, проявляли к ней интерес, и она была уверена, что никто из них так бы себя не повел, оставшись с ней наедине. И уж во всяком случае, никто бы не отказался от близости, когда она сама предлагает ее. Что-то в этом парне было непонятным и странным, но это еще больше возбуждало в ней интерес. А какие у него прекрасные и нежные руки! И как он удивительно тонко чувствует ее тело! У нее было такое впечатление, что она впервые ощутила себя женщиной. Словно до этого были как бы репетиции, а сейчас премьера… Она улыбнулась: странная аналогия пришла ей в голову.

– А мне ты не собираешься налить водочки? – игриво проговорила Наташа, решив, что самое лучшее в данной ситуации – перевести разговор на другую тему.

– С огромным удовольствием! – с облегчением вздохнув, улыбнулся Савелий, наполнил стаканчик и протянул ей.

– Ну, за что будем пить? – Наташа хитро прищурила глаза.

– За тебя! – выпалил он, чокнулся и тут же опрокинул водку в рот.

Наташа тоже залпом выпила, затем, не давая ему опомниться, крепко поцеловала в губы. Она сделала это так стремительно, что он потерял равновесие, и они снова повалились на диван…

Глава 14

Учитель

В огромной темной пещере было так темно, что Хранитель Древнего Знака с большим трудом нашел путь к Учителю. Несколько недель назад Учитель уединился в этой пещере, попросив его не беспокоить, пока он сам не выйдет к ним. Он ничего не объяснил даже ему – Хранителю Древнего Знака, с которым всегда делился самым сокровенным. Уединение, уход в себя было обычным делом для Учителя, и сначала никто не проявлял беспокойства, кроме Хранителя Древнего Знака. Он и сам не смог бы объяснить даже себе, почему именно этот уход в себя Учителя так его беспокоил. Однако ему было ясно, что это как-то связано с его любимым учеником, которого он отпустил в мир несколько лет назад.

Хранитель Древнего Знака, огромный лысый верзила, был всего на шесть лет моложе Учителя, но этого никто не знал, да и не поверил бы: Учитель был совершенно седым стариком с лицом, напоминавшим моченое яблоко, и вполне выглядел на свои восемьдесят лет в отличие от Хранителя Древнего Знака, которому с большой натяжкой можно было дать пятьдесят. У него был мощный торс, сильные руки, быстрые ноги и гладкая кожа, и только усталые мудрые глаза и огромная внутренняя энергия, исходящая от него, приоткрывали занавес над его годами.

Незадолго до ухода в пещеру Учитель рассказал Хранителю Древнего Знака о своих переживаниях. Его сильно мучило то, что он потерял контакт со своим любимым учеником. Это его так сильно волновало, что почти на глазах он состарился еще больше.

– ЧТО-ТО С НИМ СЛУЧИЛОСЬ, – тихо, словно самому себе, проговорил Учитель. – ЕМУ НУЖНА ПОМОЩЬ, А Я НЕ СЛЫШУ ЕГО…

– А может быть, его душа ушла в открытый Космос, Учитель? – едва не шепотом предположил Хранитель Древнего Знака.

– НЕТ, БРАТ МОЙ, ЕГО ДУША НАХОДИТСЯ НА ЗЕМЛЕ, НО ОНА ПОЧЕМУ-ТО ЗАКРЫТА ДЛЯ МЕНЯ! – со вздохом сожаления возразил Учитель.

– Но… – Хранитель Древнего Знака замолчал, не в силах произнести вслух страшную мысль.

– НЕТ-НЕТ, – мягко возразил Учитель. – ТО, О ЧЕМ ТЫ НЕ РЕШИЛСЯ ВЫСКАЗАТЬСЯ ВСЛУХ, ЛИШЕНО ВСЯКИХ ОСНОВАНИЙ: МОЙ ЛЮБИМЫЙ УЧЕНИК НЕ ЗАБЫЛ СВОЕГО СТАРОГО УЧИТЕЛЯ И НЕ ЗАКРЫЛСЯ ОТ НЕГО. – Учитель улыбнулся с грустью, помолчал немного, потом продолжил свою тихую речь: – ИНОГДА Я УЛАВЛИВАЮ КОРОТКИЕ, СЛОВНО МИГ, СИГНАЛЫ ЕГО МЯТУЩЕЙСЯ ДУШИ, НО ОНИ НАСТОЛЬКО КОРОТКИ, ЧТО Я НЕ УСПЕВАЮ ЗАФИКСИРОВАТЬ И ЗАМКНУТЬ ИХ НА СЕБЕ. С НИМ ЧТО-ТО ПРОИЗОШЛО, А Я НЕ МОГУ НАЙТИ ОТВЕТА И НЕ МОГУ ПОМОЧЬ ЕМУ, И ЭТО БОЛЕЕ ВСЕГО УГНЕТАЕТ МЕНЯ, НЕ ДАЕТ МНЕ ПОКОЯ…

Прошло несколько дней, и Учитель вызвал Хранителя Древнего Знака и сказал ему:

– Я ИДУ В ПЕЩЕРУ, ЧТОБЫ ПОДУМАТЬ НАЕДИНЕ С СОБОЙ… – Он говорил с трудом, и со стороны могло показаться, что он тяжело больной. – Я ПРОШУ НЕ БЕСПОКОИТЬ МЕНЯ ДО ТЕХ ПОР, ПОКА Я САМ НЕ ВЕРНУСЬ. БРАТЬЯМ СКАЖИ, ЧТО Я ВСЕГДА РЯДОМ С НИМИ…

Он замолчал, и Хранитель Древнего Знака несколько минут ожидал, что Учитель скажет еще что-нибудь, но тот продолжал молчать, и вскоре стало понятно: Учитель уже ушел в себя и ничего не слышит.

Первые дни Хранитель Древнего Знака, хотя и был обеспокоен решением Учителя, но подавлял в себе желание нарушить его уединение. Однако шли дни, недели, и он все больше начинал волноваться, стараясь не показывать этого Братьям. И в какой-то день, пересилив свои сомнения, он решительно направился в пещеру Учителя.

Он шел чисто интуитивно, так как ни разу не был в месте уединения Учителя. Шел длинными лабиринтами коридоров, узких лазов, пока его глаза не рассмотрели тусклый свет. Хранитель Древнего Знака остановился, словно в последний раз решая, вернуться назад или завершить начатое. Что-то ему подсказало, что вернуться назад он просто не имеет права.

Когда он не очень уверенно вошел в довольно просторную каменную залу, то увидел Учителя, сидящего на соломенной циновке в позе Будды. Тусклый свет исходил от масляного светильника. Учитель сидел неподвижно, и глаза его были прикрыты. Его морщинистые руки мирно покоились на коленях. Казалось, что Учитель не дышал – он напоминал каменное изваяние.

Когда глаза Хранителя Древнего Знака привыкли к тусклому освещению, он смог рассмотреть лицо Учителя – единственное, что заставляло поверить в присутствие в нем жизни. Оно было напряженным, искаженным гримасой то ли боли, то ли отчаяния. Хранитель, понимая, что самовольно ослушался Учителя, почтительно опустился в нескольких шагах перед ним на колени и замер в ожидании: он решил, во что бы то ни стало услышать его голос и ощутить покой в душе, для чего мог ждать сколько угодно.

Сколько прошло времени, Хранитель Древнего Знака не знал: час, два или больше. Ему стало казаться, что он теряет сознание: то ли от усталости, то ли от того, что на него что-то воздействовало. Казалось, на его плечи навалилось что-то тяжелое и огромное, его стало пригибать к каменистому полу. Вот-вот его лоб должен был коснуться камней, когда неожиданно послышался тихий слабый голос Учителя.

– Я ЗНАЛ, БРАТ МОЙ, ЧТО ТЫ ОСЛУШАЕШЬСЯ МЕНЯ… – каким-то напевным голосом сказал он. – ОДНАКО УПРЕКАТЬ ТЕБЯ ЗА ЭТО Я НЕ БУДУ, ТЫ СПАС МЕНЯ ОТ МЕНЯ САМОГО. ЗАВТРА БЫЛО БЫ УЖЕ ПОЗДНО: МОЯ ДУША ВЕРНУЛАСЬ БЫ В КОСМОС. НО И БЛАГОДАРИТЬ ТЕБЯ ЗА ЭТО Я ТОЖЕ НЕ БУДУ, ИБО НЕ ЗНАЮ, ЧТО БЫЛО БЫ ЛУЧШЕ ДЛЯ МЕНЯ. – Он немного помолчал, собираясь с силами. – ПРАВ ТЫ БЫЛ И ТОГДА, КОГДА ПОНЯЛ МОИ МЫСЛИ О ЛЮБИМОМ УЧЕНИКЕ. ДА, ИМЕННО БОЛЬ ЗА НЕГО И ЗАСТАВИЛА МЕНЯ УЙТИ В УЕДИНЕНИЕ. МНЕ БЫЛО ОЧЕНЬ ТРУДНО ЭТИ ДНИ: ТОЛЬКО СЕГОДНЯ Я НАКОНЕЦ СУМЕЛ ОТЫСКАТЬ ЕГО! ЭТА СВЯЗЬ ТОЖЕ БЫЛА ОЧЕНЬ КОРОТКОЙ, НО Я УСПЕЛ ОСОЗНАТЬ, ЧТО СЛУЧИЛОСЬ С НИМ…

Старый Учитель продолжал сидеть с закрытыми глазами и говорил так тихо, что, казалось, разговаривает сам с собою. Иногда Хранитель Древнего Знака с трудом слышал и скорее угадывал его слова.

– С НИМ ПРИКЛЮЧИЛАСЬ БЕДА, И Я ПОКА НЕ ЗНАЮ, КАК ОКАЗАТЬ ЕМУ ПОМОЩЬ… – И снова гримаса боли исказила его лицо, он помолчал несколько минут, потом спокойно продолжал: – КАКОЕ-ТО ЗЛО ВЫЧЕРКНУЛО ЕГО ПАМЯТЬ, ЕГО ПРОШЛОЕ, И СЕЙЧАС ОН СТРАДАЕТ ОТ ЭТОГО И НЕ МОЖЕТ ОТЫСКАТЬ ПУТЬ К СЕБЕ… – Он снова замолчал, и его лицо в который раз исказилось гримасой боли и отчаяния.

– Учитель! – воскликнул Хранитель Древнего Знака. – Неужели он навсегда останется без своего прошлого? – В его глазах появился страх. – Неужели ему нельзя помочь?

– ВСЕ ВРЕМЯ С ТЕХ ПОР, КАК Я ПРИНЯЛ ОТ НЕГО ЭТО ПРИЗНАНИЕ, Я ПЫТАЮСЬ ПОМОЧЬ, НО… – Учитель тяжело вздохнул. – НО УДЕРЖИВАТЬ КОНТАКТ С НИМ НА НЕОБХОДИМОЕ ВРЕМЯ НЕ ПОЛУЧАЕТСЯ… ТО ЛИ НА НЕГО ВОЗДЕЙСТВУЮТ КАКИЕ-ТО СИЛЫ, ТО ЛИ Я УТРАТИЛ СВОЮ ЭНЕРГИЮ…

– Что вы, Учитель! – тут же воскликнул Хранитель Древнего Знака. – Ваша энергия так сильна, что я ее ощущаю даже кончиком своих пальцев!

– ТЫ ОЩУЩАЕШЬ ЕЕ, БРАТ МОЙ, ПОТОМУ, ЧТО В ТЕБЕ ЕСТЬ ВЕРА И ПАМЯТЬ, А ОН… – Старый Учитель опустил голову и покачал головой.

– Неужели нет выхода?

– ВЫХОД ВСЕГДА ЕСТЬ! – мягко возразил Учитель. – ОДНАКО ДАННЫЙ СЛУЧАЙ ОСОБЫЙ, И К НЕМУ НЕЛЬЗЯ ПОДХОДИТЬ С ОБЫЧНЫМИ МЕРКАМИ… ЕМУ НУЖЕН КАКОЙ-ТО СИЛЬНЫЙ ТОЛЧОК, НЕОРДИНАРНАЯ СИТУАЦИЯ, КОТОРАЯ ПОДТОЛКНЕТ ЕГО МОЗГ В ПРОШЛОЕ И ЗАСТАВИТ ЕГО ВСЕ ВСПОМНИТЬ!

– Мне кажется, что нет ничего страшнее потери памяти! – задумчиво проговорил Хранитель Древнего Знака. – Что вы решили, Учитель? Вы еще остаетесь здесь?

– НЕТ… ЗДЕСЬ Я СДЕЛАЛ ВСЕ, ЧТО МОГ…

Старик прикрыл глаза и несколько минут что-то шептал про себя. Слов невозможно было разобрать, но по его равномерно шевелящимся губам было заметно, что он читает молитву.

Вскоре он открыл глаза и повернулся к Хранителю Древнего Знака.

– Я ПРИНЯЛ РЕШЕНИЕ! – торжественно проговорил он. – ЕСЛИ НЕ ХВАТАЕТ ЭНЕРГИИ ОДНОГО ЧЕЛОВЕКА, ТО НЕОБХОДИМО СОЕДИНИТЬ ЭНЕРГИЮ НЕСКОЛЬКИХ ЛЮДЕЙ!

– Учитель! Ты хочешь обратиться за помощью к Братьям? – догадался Хранитель Древнего Знака.

– ДА. ЭТО ЕДИНСТВЕННЫЙ ВЫХОД, ЧТОБЫ СПАСТИ ЕГО И ВЕРНУТЬ УТРАЧЕННУЮ ПАМЯТЬ… – Учитель закрыл глаза, сделал глубокий, всей грудью, вдох, проделал несколько пассов рукой. Затем уверенно поднялся на ноги и взглянул на Хранителя Древнего Знака: – ДЛЯ ТОГО, ЧТОБЫ СОЕДИНИЛАСЬ ЭНЕРГИЯ БРАТЬЕВ, НЕОБХОДИМА ТЩАТЕЛЬНАЯ ПОДГОТОВКА, И НА ЭТО УЙДЕТ ОПРЕДЕЛЕННОЕ ВРЕМЯ, ОДНАКО И ЭТОГО БУДЕТ МАЛО: СОЕДИНЕННУЮ ЭНЕРГИЮ НУЖНО БУДЕТ ТОЧНО НАПРАВИТЬ, А ДЛЯ ЭТОГО ТРЕБУЕТСЯ МАКСИМАЛЬНО ТОЧНО ВЫСЧИТАТЬ ВРЕМЯ, ЧТОБЫ ИЗБЕЖАТЬ ВНЕШНИХ ФАКТОРОВ ВЛИЯНИЯ.

– Учитель, вы прибегали уже к этому способу? – не очень уверенно спросил Хранитель Древнего Знака.

– К СОЖАЛЕНИЮ, НЕТ, БРАТ МОЙ, – вздохнул Учитель, – НО ЗАДОЛГО ДО ТОГО, КАК ТЫ ПРИШЕЛ К НАМ, МОЙ УЧИТЕЛЬ ПЕРЕД САМОЙ СВОЕЙ СМЕРТЬЮ ОТКРЫЛ МНЕ СЕКРЕТ ЭТОГО ПОСЫЛА… ПОСЫЛА СОЕДИНЕННОЙ ЭНЕРГИИ ЧЕРЕЗ ОТКРЫТЫЙ КОСМОС… ЭТО ТЯЖЕЛОЕ ИСПЫТАНИЕ ДЛЯ МЕНЯ И МОЖЕТ ОКОНЧИТЬСЯ ТЕМ, ЧТО МОЯ ДУША ОСТАНЕТСЯ В ОТКРЫТОМ КОСМОСЕ…

– Но как, же мы, Учитель? Как мы останемся без тебя? – Голос Хранителя дрогнул, и глаза его стали печальными.

– КОГДА-ТО ЭТО ДОЛЖНО СЛУЧИТЬСЯ, – вздохнул Учитель, – И ТЫ ЗАЙМЕШЬ МОЕ МЕСТО, ПОКА НЕ ПРИДЕТ ТВОЯ ПОРА… – Он помолчал немного, потом снова взглянул ему в глаза: – А МЕСТО ХРАНИТЕЛЯ ДРЕВНЕГО ЗНАКА ПУСТЬ ЗАЙМЕТ О’ХАРА: У НЕГО ХОРОШАЯ ДУША, ОТКРЫТОЕ СЕРДЦЕ И ХОЛОДНЫЙ УМ!

– Да, Учитель, он более всех достоин возглавить наших Братьев! – чуть задумчиво проговорил Хранитель Древнего Знака, затем решительно произнес: – И мне кажется, Учитель, что не мне, а ему должно встать после вас!

– Я ОЧЕНЬ РАДУЮСЬ ТОМУ, ЧТО УСЛЫШАЛ СЕЙЧАС ОТ ТЕБЯ, И ВЕРЮ В ТВОЮ ИСКРЕННОСТЬ, НО ОН ДОЛЖЕН ПОБЫВАТЬ СНАЧАЛА ХРАНИТЕЛЕМ ДРЕВНЕГО ЗНАКА. ЭТО ОЧЕНЬ ВАЖНО… ВСЕ! – Старик рубанул рукой воздух, как бы завершая эту тему. – А ТЕПЕРЬ ИДИ И СКАЖИ БРАТЬЯМ, ЧТО С ЗАВТРАШНЕГО ДНЯ РАСПИСАНИЕ НАШЕЙ ЖИЗНИ СТАНЕТ НА НЕКОТОРОЕ ВРЕМЯ СОВЕРШЕННО ДРУГИМ: НАЧНЕМ ПОДГОТОВКУ К ТРУДНОМУ ИСПЫТАНИЮ! ИДИ, ЧЕРЕЗ НЕСКОЛЬКО МИНУТ Я ПРИСОЕДИНЮСЬ К ВАМ…

Учитель повернулся и взглянул вверх каменного свода пещеры, воздел морщинистые руки и вдруг издал какой-то странный громкий возглас, напоминающий рык тигра…

Хранитель Древнего Знака, уже дошедший до поворота, вздрогнул от неожиданности, оглянулся и застыл в изумлении: из того места, куда смотрел Учитель и куда были направлены его руки, неожиданно вырвался яркий солнечный луч. Этот луч, словно луч лазера, был узким и ярко-белым. Учитель поднес обе руки к лучу, и тот, словно подчиняясь им, стал отклоняться в сторону, пока руки Учителя не остановились. И как только он взмахнул ими, произошло удивительное: в том месте, куда падал луч, оказалась какая-то отражающая поверхность, и луч, преломившись в ней, устремился в сторону и там, снова наткнувшись на отражающую поверхность, преломился в третью сторону. Это продолжалось до тех пор, пока все помещение не было заполнено удивительными переплетениями лучей, которые напоминали хитроумную систему сигнализации какого-нибудь банка. Но самое удивительное было то, что каждое преломление луча проходило мимо Учителя и только последнее направило луч прямо в переносицу старика, стоящего с закрытыми глазами.

Зачарованный этим удивительным и странным зрелищем, Хранитель Древнего Знака стоял как соляной столб, не в силах тронуться с места, пока Учитель вдруг не опустил руки резко вниз, и мгновенно луч исчез, словно его и не было, а Хранитель Древнего Знака смог сдвинуться с места…

Глава 15

Два генерала

У генерала Богомолова впервые за последние два-три месяца было хорошее настроение. Ему было от чего радоваться: наконец-то он получил долгожданное донесение от своего заграничного агента. А все началось в тот день, когда он, собрав тех, кому доверял, пришел арестовывать генерала Галина, своего непосредственного начальника.

Возможно, пройди все гладко и окажись генерал в Лефортовской тюрьме, где с ним можно было бы работать, ничего бы не обнаружилось. Но…

Константин Иванович, пройдя от рядового до генерала, убедился, что таких случайностей не бывает, а если они и происходят, то их необходимо расследовать гораздо серьезнее, чем само преступление. На первый взгляд все выглядело действительно нелепой случайностью. Группа проверенных товарищей пришла арестовывать того, кто предал Органы. Тот резко потянулся к столу, и у одного не выдержали нервы: единственный выстрел оборвал жизнь генерала Галина. Богомолов, тогда еще полковник, находился в непосредственной близости от Галина, и другому сотруднику показалось, что второй выстрел должен быть предназначен именно ему, полковнику Богомолову. Сотрудник дал очередь и сразил наповал убийцу генерала Галина. Казалось, что Богомолов должен быть благодарен за свое спасение этому сотруднику, и он действительно поблагодарил его, но…

Богомолов до тошноты не переваривал, когда в каком-либо деле остаются неразъясненные вопросы. Через некоторое время, когда путчисты были арестованы и народ облегченно вздохнул, Богомолов, ставший за это время генералом, снова вернулся к событиям того дня, когда Президент России распорядился арестовать генерала Галина.

Имея профессиональную память, Константин Иванович стал в мельчайших деталях вспоминать происшедшее. То, что ранее не останавливало на себе внимания, сейчас, когда появились серьезные сомнения, заявило о себе в полный голос. Богомолов отчетливо вспомнил, что стрелявший в Галина сотрудник был совершенно спокоен и сосредоточен. Генерал Галин (Константин Иванович и это отчетливо вспомнил) потянулся не к столу, где, возможно, и было оружие, не к карману, а к кнопке вызова адъютанта, который не представлял никакой угрозы – он уже был арестован.

Это, во-первых! Во-вторых, даже если предположить, что генерал решился оказать сопротивление, что он мог сделать с пятью вооруженными сотрудниками-профессионалами? Далее, капитан выстрелил генералу прямо в сердце, а следующее движение его руки указывало на то, что он хотел выстрелить ему и в голову. Так обычно поступают наемные убийцы, профессионалы своего страшного дела. Жертве не давалось ни малейшего шанса на жизнь.

Но если капитан хотел добить генерала и не покушался на жизнь Богомолова, почему майор убил его? Богомолов проработал с этим человеком много лет и никак не мог назвать его нервным. Наоборот, тот всегда был осторожен и расчетлив. И только один раз за все долгие годы работы с майором Богомолов видел его несколько растерянным: в тот самый день, незадолго до убийства генерала Галина, когда майор докладывал Богомолову о том, что сам услышал о предполагаемом перевороте.

Сейчас, подвергая все сомнению, Константин Иванович вспомнил то, на что тогда не обратил внимания: майор не был растерян! Он играл растерянного человека! Этот вывод настолько потряс генерала, что он в волнении стал ходить по кабинету. Если он прав, то его кто-то классно использовал.

Вероятно, кому-то не хотелось, чтобы генерал Галин, будучи раскрытым, остался в живых. Он слишком много знал и мог дать ответы на многие вопросы.

Придя к этим выводам, генерал решил осторожно проверить подноготную и убитого капитана, которого не очень хорошо знал, и майора, который убил этого капитана. Однако подполковник, который должен был заняться проверкой, попал в госпиталь и там же скончался «от сердечной недостаточности», как было написано в документах. А майор, по распоряжению заместителя председателя Комитета, был отправлен инспектором в Казахстан и погиб в авиакатастрофе: вертолет, в котором он летел, потерпел аварию в горах при довольно странных обстоятельствах. Комиссия, расследовавшая этот случай, пришла к выводу, что взрыв произошел из-за неисправностей в топливной системе.

Несколько дней назад к Богомолову пришел генерал в отставке Порфирий Сергеевич Говоров, которого тоже мучили сомнения относительно происшествия в кабинете генерала Галина. Они проговорили около двух часов и пришли к заключению, что не может быть и речи о случайностях в этом деле: за всем этим стоит какая-то страшная и умная сила. Они детально разработали план дальнейших действий и договорились о системе связи между собой, чтобы не насторожить опасного противника и не подвергнуть свои жизни опасности.

Их усилия принесли кое-какие плоды. Именно это и подняло настроение генералу Богомолову: его агент сообщил такую информацию, что поначалу генерал даже отказывался верить в нее. Он срочно назначил встречу с Говоровым.

Не доверяя никому в этой ситуации, генерал Богомолов сам сидел за рулем и довольно долго проверял, нет ли «хвостов», и только потом появился на их явочной квартире. Старый генерал был уже там и внимательно следил за событиями в мире на экране телевизора.

– Приветствую вас, Порфирий Сергеевич! – приветствовал Богомолов своего соратника.

– Судя по торжествующим ноткам в вашем голосе, вы пришли не с пустыми руками! – улыбнулся тот, крепко пожимая ему руку.

– Что не с пустыми руками, это точно, а вот что до торжества… – Богомолов поморщился.

– Ладно, не тяните душу, рассказывайте… – Говоров стал серьезным, почувствовав, что Богомолова что-то волнует.

– Может, сначала по рюмашке? – неожиданно предложил Константин Иванович, открывая свой «дипломат» и доставая из него бутылку французского коньяка.

– Вот как, оказывается, живет сейчас простой российский генерал! – усмехнулся Говоров, рассматривая бутылку. – Ну что ж, по рюмочке так по рюмочке… – Он сразу понял, что Богомолову нужно снять напряжение, и решил не торопить его.

Константин Иванович достал также банку черной икры, помидорчики, огурчики и лимон.

– Все уже помыто и нарезано. – Он ловко разложил закуску в разовую посуду, вытащил из небольшого бара рюмочки и разлил коньяк. – Первый тост просто за здоровье! – Они чокнулись, и Богомолов, залпом выпив, тут же налил вторую.

Говоров сделал глоток и поставил рюмку на стол. Потом покачал головой.

– Кажется, тебя здорово припекло, Костя… – отбросив субординацию, тихо проговорил он, глядя ему в глаза.

– От вас ничего не скроешь, Порфирий Сергеевич, – усмехнулся Богомолов, снова выпил, закусил ломтиком лимона и только тогда поставил рюмку на стол. – Ну, вот, теперь и поговорить можно!

Старый генерал молча смотрел на него в ожидании.

– Мой человек разыскал наконец тех, кто сосватал вашего любимого ученика в ту игру, – тихо проговорил Богомолов.

– Григорий Маркович… – догадался старый генерал.

– Вы опасный человек! – усмехнулся Константин Иванович. – И я очень рад, что мы с вами в одной команде. Да, Григорий Маркович и его любовница – Лана…

– И где же они осели?

– Сначала в Турции околачивались, сейчас – в Сингапуре. Однако не это самое главное… – Богомолов выдержал эффектную паузу, словно подготавливая собеседника к важной информации, потом неожиданно спросил: – Вы помните такого Рассказова?

– Аркадия Сергеевича? «Стального человека»? Не его ли ты имеешь в виду?

– У вас феноменальная память! – улыбнулся генерал. – Да, именно его!

– Что это вдруг? Неужели объявился?

Порфирий Сергеевич нахмурился: в свое время он вплотную заинтересовался этим человеком, когда тот неожиданно для всех исчез, не оставив за собой никаких следов. Когда Порфирий Сергеевич узнал, что уничтожены даже следы Рассказова в архивах, то понял, что здесь не обошлось без специального распоряжения сверху. Когда он впрямую попытался спросить о Рассказове у Севастьянова, руководителя отдела ЦК КПСС, курировавшего в то время Комитет госбезопасности, то ответ был настолько пространным и в то же время недвусмысленным, что генерал решил: его догадки не лишены оснований, но лучше оставить свои «изыскания».

– Мой агент сообщает, что Григорий Маркович уже несколько лет работает на бывшего генерала КГБ Рассказова Аркадия Сергеевича. И именно по его личному указанию был втянут в их игры Савелий Говорков!

– Вот как?! – воскликнул старый генерал. – Надо же как тесен мир!

– Более тесен, чем мы иногда предполагаем! – вздохнул Богомолов. – У вас, я вижу, тоже не получается разыскать Савелия?

– Да, пока никаких результатов… – с огорчением поморщился Говоров.

– Есть достоверные сведения, что не только мы разыскиваем его.

– Рассказов тоже, – перебил Говоров.

– С вами просто неинтересно… – обиженно проговорил Константин Иванович.

– Нетрудно догадаться: именно Савелий провалил их игру и сумел вывести нас на генерала Галина и Майкла Джеймса.

– И это несмотря на заложенную в дискете дезинформацию! – подхватил генерал.

– А также личную трагедию…

– Вы имеете в виду Лану?

– Да, именно ее. С другой стороны, я пытался свести концы с концами и… Что-то здесь не так!

– Что именно?

– Она, как говорил Савелий, стреляла в него не один раз: первый выстрел в грудь отбросил и оглушил его, а потом, Савелий четко помнит, она подошла к нему, что-то сказала, потом сделала еще несколько выстрелов, попав ему в ногу и плечо.

– И что же вас настораживает?

– Савелий лежал на спине, а выстрел был в грудь, и когда она подошла к нему едва не вплотную, то не заметить, что на груди нет крови, она не могла.

– А коль скоро не могла не заметить, то почему промолчала? Торопились, вот и промолчала…

– Хорошо, допустим, но почему не прикончила выстрелом в голову?

– Вероятно, жалость взяла верх.

– Возможно, и жалость… – кивнул старый генерал. – Но мне кажется, что здесь произошло следующее… Первый выстрел был сделан не прицельно – стреляла, не задумываясь, за возможность уехать за границу, о которой так мечталось, но Григорий Маркович, возможно, приказал добить его, и она, подойдя к нему с уверенностью, что совершила уже преступление, стреляя в свою Любовь, с облегчением выяснила, что на нем бронежилет. Потом она отворачивается и делает несколько выстрелов…

– Считаете, что Любовь победила разум? Ох, и романтик вы, Порфирий Сергеевич! – рассмеялся Богомолов и плеснул себе коньяку. – С огромным удовольствием выпью за романтиков!

– Во мне говорит не только романтик, – возразил Говоров. – Простой и четкий анализ фактов и попытка просчитать эту женщину. Однако за романтиков выпью «с огромным удовольствием»! – с иронией передразнил он интонацию Богомолова.

Они выпили, закусили лимоном, немного помолчали, после чего генерал в отставке спросил:

– И чем же сейчас занят наш бывший коллега?

– Существует вполне легально. Я пытаюсь подыскать к нему ключик.

– Да, внедрить к нему своего человека – почти нереальная задача! – задумчиво проговорил Говоров.

– Совсем близко пока вряд ли удастся, но…

– Говори, не тяни кота за хвост!

– Дело в том, что Рассказов так и остался большим любителем молоденьких девочек и каждую – а у него их с десяток – проверяет и отбирает для себя сам. Долго они у него не задерживаются… Год-два, самое большое!.. Правда, одна держится у него уже около трех лет: Гюли!

– Та, о которой рассказывал Савелий?

– Вот-вот… Она у этих девочек вроде за главную и к тому же личный секретарь Рассказова.

– Видно, ваш агент обедает с ним каждый день! – усмехнулся Порфирий Сергеевич.

– Если бы… – тяжело вздохнул Богомолов. – Его уже нет больше: это было последнее сообщение от него. И в нем был сигнал об опасности: по всей вероятности, Рассказов сумел его вычислить. Его нашли со сломанной шеей в канале…

– Да, наш бывший коллега разыгрался не на шутку. – Говоров задумался. – Может, имеет смысл мне засветиться?

– Вам? Вы что, шутите? – удивленно спросил Богомолов.

– А что, неплохая мысль: я давно отошел от дел, Рассказов меня помнит и даже уважает, как мне кажется… А если судить по его интересу к своей бывшей родине, проявленному так недвусмысленно, то можно быть уверенным в его серьезных планах: идет напролом и не жалеет ни средств, ни людей.

– Лично мне это кажется совершенно абсурдной идеей, но, зная вас и уважая ваш опыт, обещаю подумать над ней… – Генерал вздохнул и потянулся к бутылке с коньяком.

– Надеюсь, что размышления будут не слишком долгими: меня очень беспокоит то, что Рассказов тоже бросился на поиски Савелия.

– Неужели вы, его старый наставник, не можете просчитать его местонахождение? – Богомолов покачал головой и быстро выпил.

– Мне кажется, нет. Я просто уверен, что с ним что-то случилось, и это как-то связано с тем злополучным взрывом на его лестничной площадке… Кстати, нашли исполнителей?

– Это было не очень сложно: квартирный вопрос… Жена при разводе отсудила квартиру и выставила бывшего мужа на улицу, а он, талантливый химик, соорудил самоделку и… Теперь парню грозит срок, хорошо еще, обошлось без жертв.

– А где сейчас капитан Воронов? – неожиданно спросил Говоров.

– Названый брат Савелия? В Ялте, восстанавливает силы после ранения, а что?

– Не выпускайте его из виду. Думаю, он скоро сможет оказаться нам полезным… Кстати, как у него решился вопрос с обвинением?

– Вы о той злополучной пленке, где он расстреливает пленных?

– О ней.

– Эксперты сказали свое слово: расстрел оказался очень талантливой инсценировкой, а доказательством, снимающим все сомнения, оказалось то, что двое так называемых «мертвецов» были захвачены при переброске контрабанды через афганскую границу. Чтобы спасти свою шкуру, они признали свое участие в фальсификации. Самое интересное, что и в этом случае все указывает на то, что все нити сходились к Рассказову!

– Это лишний раз подтверждает, что его интерес к России не случаен. – Говоров помолчал немного, потом взглянул прямо в глаза Богомолову. – Мне нужно выйти на Рассказова! – тихо, но твердо произнес он. – Понимаешь, нужно! Я кожей чувствую, что это наш если не единственный, то очень большой шанс покончить с этой гнидой! Я никогда тебя ни о чем не просил, Костя… – шепотом добавил он и замолчал, ожидая ответа.

– Не волнуйтесь, генерал, я же сказал: подумаю. – Богомолов, улыбнувшись, подмигнул. – И не очень долго. Кстати, было бы, совсем, неплохо установить контакт с Майклом Джеймсом: что-то зачастил наш бывший коллега в Америку.

Глава 16

Таиландские «курочки» для Рассказова

А в это время тот, о ком говорили два генерала, был занят довольно приятным делом: он подбирал себе новеньких «курочек». Случилось так, что из десяти его девочек осталось только шесть. Трех он сам прогнал, обеспечив им безбедное существование, потому что перестал испытывать, как он говорил, «нежное удовлетворение», а для другой работы они не годились. И он расстался с ними без всякого сожаления, предупредив напоследок, что «для их здоровья» будет лучше до конца дней своих держать рот на замке, а еще лучше – забыть, вычеркнуть из памяти то время, что они провели с ним. Затем, выделив им приличную сумму на жизнь, сказал, что они подготовлены очень хорошо и могут работать не только по «сексуальной линии», но быть отличными квалифицированными секретарями, массажистками, так что если кто из них пожелает, пусть обратится в фирму «Рокси» к управляющему. Он вручил каждой свои визитки и тепло распрощался. Надо заметить, что девушки не испытывали особой радости от этого расставания.

В последнее время Аркадия Сергеевича потянуло на совсем уж молоденьких девочек: то ли возраст давал о себе знать, то ли хотелось испытать что-то новенькое. Во всяком случае, он дал задание подыскать «не старше пятнадцати и не моложе десяти», но чтобы «было за что подержаться и на чем остановить свой взгляд» и «желательно, девственниц», но…

Рассказов в упор посмотрел на красавца, который и занимался «естественным отбором»: не должно быть никаких проблем ни с властями, ни с родителями. Средств не жалеть!

Получив это трудное задание, Стив, так звали парня, совсем приуныл. Зная нрав своего хозяина, он понимал, что все требования должны быть выполнены, а тут такие «вводные»! Немного поразмыслив, он решил, что придется подбирать таиландских девочек. Однако нужно досконально проверить каждую кандидатку, чтобы не получилось так, как с четвертой, которая оказалась наркоманкой и, боясь потерять работу, долгое время морочила голову даже их медикам. Именно Стиву и пришлось исправлять ошибку: он утопил ее, а заодно сломал шею и ее знакомому, который оказался невольным свидетелем расправы и попытался оказать ей помощь.

После этого случая были заменены два врача и сделаны внушения Стиву о более тщательной проверке кандидаток.

У Стива были кое-какие знакомые, которые поставляли живой товар из Таиланда, и он попытался с ними связаться. Секретарша сказала, что они сейчас как раз в Таиланде, и тут же набрала номер. Стив коротко рассказал о своих проблемах, и Ван Донг, с которым он был более чем в тесных контактах, предложил ему приехать к ним на недельку, чтобы на месте решить все проблемы. На следующий день Стив уже был в Таиланде.

Его встретили прямо в аэропорту и пару часов везли в небольшой городок, где Ван Донг имел свою фирму, для работы на которой якобы и набирались девушки.

Набор проходил в несколько этапов. Сначала его агенты подыскивали девушек, подходящих по внешним данным, после чего другие агенты выясняли все о семье претендентки, об их взаимоотношениях с властями, стараясь найти струны, на которых можно будет играть, чтобы родители оказались более сговорчивыми. На третьем этапе девушки проходили тщательный медицинский контроль: они должны были быть здоровыми во всех отношениях. По желанию заказчика некоторые из них обучались иностранным языкам.

Этот бизнес был очень выгодным и, несмотря на большие затраты, приносил огромные доходы. Ван Донг и его люди не только снабжали живым товаром бордели, ночные заведения, личные гаремы богатых бизнесменов, но и поставляли детей для усыновления.

Стив приехал в очень удачный момент: Ван Донг получил большой заказ как раз на девушек нужного ему возраста для Америки. Ему даже срочно пришлось строить времянки для размещения первого набора. Конечно, условия жизни там были далеко не идеальными, но по сравнению с тем нищенским существованием, которое влачили семьи этих девочек, вполне сносными. Здесь их хорошо кормили, и девочки беспрекословно подчинялись любым приказаниям своих «учителей».

Все решал Ван Донг, и никто из его сотрудников не решился бы на своевольный шаг, не испросив разрешения у него. Только с его согласия они могли взять на ночь приглянувшуюся девушку. Ван Донг держал при себе хороших медиков, которые обследовали претенденток и принимали решение: можно ли без лишних затрат вылечить тех, кто претендовал на хорошее место, если они больны чем-либо легким? Особое внимание уделялось девственницам: их стоимость была на порядок выше остальных. Хотя надо заметить, проституция в Таиланде приняла такой размах, что порой ночная жизнь этих девочек начиналась уже в десятилетнем возрасте.

– Приветствую тебя, Красавчик-Стив! – радушно воскликнул Ван Донг, когда Стив переступил порог его роскошного кабинета. – Как здоровье твоих родителей, близких? Как твое здоровье? Хорошо ли идут твои дела? – начал он обычное восточное приветствие.

– Спасибо тебе, уважаемый Ван Донг. У меня все здоровы, чего желаю и твоим родным и близким!

– Благодарю тебя, Красавчик-Стив! Присаживайся на почетное место. – Он указал на роскошный мягкий диван, в котором Стив с удовольствием утонул, вытянув вперед ноги. – Чего хочешь выпить?

– Если не возражаешь, виски и ананасовый сок. И то и другое со льдом! – Стив промокнул платочком обильно выступающий на лице пот.

Ван Донг хлопнул в ладоши, и маленькая симпатичная девчушка, которую Стив поначалу не заметил, неслышно, по-кошачьи выскользнула за дверь.

Стив причмокнул губами.

– Хороша, не правда ли? – довольно улыбнулся Ван Донг.

– Да, ты, уважаемый Ван Донг, всегда отличался отменным вкусом! – похвалил Стив. – Сколько же ей лет?

– О, ей уже четырнадцать. Два года у меня, очень способна. Если хочешь, могу прислать ее тебе сегодня.

Что-то подсказало Стиву, что он не должен воспользоваться этим жестом гостеприимства.

– Нет, уважаемый Ван Донг, я не могу злоупотреблять нашей дружбой, – мягко отказался Стив. – Я думаю, мы без особого труда найдем что-нибудь для меня среди ваших претенденток.

– Можете не сомневаться, Красавчик-Стив, весь набор будет перед вашими глазами! – Он уважительно перешел на «вы», его тон стал еще более радушным, и Стив порадовался своей интуиции. – Для моей фирмы ваше обращение весьма лестное, мы постараемся полностью удовлетворить ваши желания, и цена будет для вас прежней, несмотря на достаточное повышение для остальных! – Он чуть поклонился Стиву.

– Я благодарю тебя, Ван Донг, однако не нужно на нашей дружбе терять заработок: мы готовы оплатить все по новым расценкам, – с улыбкой возразил Стив.

– Не обижайте нашу дружбу, Стив, – с некоторой обидой ответил Ван Донг. – Она ценится гораздо больше презренного металла!

– Хорошо, это ваше право, право хозяина, и гость должен уважать то, что предлагается самим хозяином, – кивнул Стив.

– Вот и отлично! – обрадовался тот и снова хлопнул в ладоши.

Тут же открылась дверь, и девушка внесла поднос с виски и ананасовым соком. Рядом стояло изящное серебряное ведерко со льдом.

Поставив поднос на столик, девушка быстро и ловко наполнила стаканы, бросила в них лед и тенью выскользнула за дверь.

– Прошу! – кивнул Ван Донг и сам взял стаканчик с виски. – Теперь можно поговорить о том, что именно вас интересует.

– Как я вам уже сказал по телефону, – начал Стив, отпив добрую половину, – моего шефа интересуют девушки от десяти до пятнадцати лет, желательно девственницы.

– Для усыновления или для других целей? – поинтересовался Ван Донг.

– Для других, – кивнул Стив.

– Понятно… Какой язык они должны знать?

– Английский или русский, лучше и тот и другой.

– Русский? – удивленно воскликнул Ван Донг и скептически покачал головой. – Этот пункт весьма проблематичен: много времени уйдет на подготовку, а мне кажется, что именно его-то у нас очень мало, не так ли?

– Вы это очень тонко подметили, уважаемый Ван Донг! – улыбнулся Стив. – Чем быстрее, тем лучше, потому-то нас и не интересует цена.

– Какие еще пожелания?

– Не говорю о красоте и фигуре, это само собой разумеется, но хотелось бы, чтобы девушки были без комплексов и не строптивы! Могу вас заверить, уважаемый Ван Донг, тем, кто попадет в эту четверку, чертовски повезет, они будут вас благодарить до конца дней своих и не будут ни в чем нуждаться.

– Мне достаточно, если вы и ваш патрон останетесь довольны, – улыбнулся Ван Донг. – Мне думается, что на пятьдесят процентов я могу выполнить ваш заказ прямо сейчас: мы подготовили двух для усыновления и хотели их отправить на днях, но тот заказчик подождет. Обе отлично знают английский, удивительно сложены, весьма обаятельны и податливы. Две других будут готовы дня через три-четыре.

– Так быстро? – удивился Стив.

– Они почти готовы, но нужно немного поработать над их характером, – уклончиво пояснил Ван Донг. – Двум по тринадцать лет, одной – пятнадцать, а самой молоденькой исполнится десять через четыре дня. Я хочу вам предложить самому попытаться определить тех, кого я имел в виду. Сейчас сюда приведут двенадцать красавиц, среди которых и будут находиться эти четыре. Согласны?

– А что, это даже интересно! – воскликнул Стив, допил виски и налил еще.

Ван Донг дважды хлопнул в ладоши, и в кабинет вошел огромный кучерявый детина под два метра ростом.

Хозяин кабинета что-то быстро сказал ему на местном наречии, и тот, кивнув, тут же вышел.

– Мне очень нравятся ваши слуги: исполнительны и немногословны.

– Это делается очень просто, – усмехнулся хозяин. – Все мои слуги-мужчины кастрированы, и у них вырезан язык. – Он это сказал так просто, словно речь шла об обычной школе подготовки служащих. – Я имею дело со своеобразным товаром: можно потерять и много денег, и уважение партнеров, – а немой и безграмотный слуга никогда не сможет предать тебя, даже если попадется в лапы властей или конкурентов! – Ван Донг заразительно рассмеялся, но Стиву этот смех показался жутковатым.

Вскоре послышался негромкий стук в дверь, и Ван Донг хлопнул в ладоши. В кабинет цепочкой вошли двенадцать девушек. Ван Донг нисколько не преувеличивал, когда говорил, что они красавицы, – у Стива даже слюнки потекли. Они стали полукругом, словно давно привыкли к подобным просмотрам. Судя по всему, с ними уже была проведена работа: волосы уложены по-разному, с учетом формы головы, расположения глаз, роста. Каждая была одета не броско, но довольно нарядно и со вкусом. Их взгляды были устремлены на Стива, и ему было как-то не по себе. Девушки улыбались, их улыбки были разными: застенчивые, любопытные, дежурные, – но в глазах каждой мелькала надежда.

Оглядев всех, Стив понял, что был очень самоуверен, когда надеялся сразу же выбрать тех, кого предлагал Ван Донг: он не мог никому из них отдать предпочтение. Тогда он решил применить метод исключения, исходя из тех скупых сведений, что предоставил ему Ван Донг. Итак, сначала возраст. Он внимательно осмотрел девушек, потом встал и обошел их сзади. Неужели он не в силах отличить десятилетнюю девочку от тринадцати- или пятнадцатилетних?

Ван Донг с любопытством наблюдал за растерянностью Стива, но решил не мешать и довести эксперимент до конца. Наконец Стив взглянул на Ван Донга и хотел уже попросить его «показать товар лицом», надеясь, что без платьев будет гораздо проще разобраться, но Ван Донг, словно прочитав его мысли, что-то коротко бросил девушкам, и те спокойно и решительно быстро скинули с себя платья, оставшись в одних кружевных трусиках.

«Да, – подумалось Стиву. – У Ван Донга действительно работают профессионалы своего дела! Какие попочки, какие грудки! Статуэтки – и только!»

Девушки, не стесняясь своей наготы, с улыбкой наблюдали за ним. Они, казалось, начинали догадываться о том, в каком он находится затруднении.

Стив чисто интуитивно указал на одну симпатичную девушку, и та сделала шаг вперед, ее глазки радостно блеснули. Стив увидел чуть удивленное лицо Ван Донга – кажется, он не ошибся. Это придало ему уверенности, и он, неожиданно для себя самого, сказал по-английски:

– Девушки, прошу вас вытянуть руки вперед вниз ладонями.

Первыми подняли руки вперед четыре девушки, за ними остальные. И снова Стив порадовался своей интуиции: на двух девушек из четырех он уже обратил внимание. Он не стал торопиться и указывать на них, не раскрывая того, что знание ими языка уже подсказало ему правильное решение, по крайней мере, на семьдесят пять процентов, потому что из этих четырех он должен выбрать только трех. И здесь он решил руководствоваться своим вкусом: сначала указал на тех двух, что уже отметил, потом указал на ту, что игриво подмигнула ему. Ужасно довольный собой, он повернулся к Ван Донгу с видом победителя.

– Я ожидал худшего результата, – покачал тот головой. – Смею вас уверить, не потому, что у вас плохой вкус или не развита интуиция. Мною специально были отобраны очень похожие девушки.

– Да, пришлось изрядно попотеть, – признался Стив. – Но хотя бы половину девушек я угадал?

– Более того, трех из четырех или четырех из пяти, если первая названа вами не случайно. – Он снова улыбнулся. – Вы же говорили о четырех девушках, не так ли?

– Да, о четырех… – Стив не понял, о чем говорит Ван Донг.

– Выбрали вы четверых девушек, но одна, о которой, я вам говорил, десятилетняя малышка, до сих пор стоит в общем строю.

Довольный произведенный эффектом (а он был уверен, что Стив именно о первой девушке подумал, что она самая молодая), Ван Донг кивнул, и вперед вышла улыбающаяся красавица с огромными глазами и довольно пышной грудью, которая и сбила Стива с толку.

– Не переживайте, любой мужчина наверняка бы ошибся, – подмигнул Ван Донг. – Ну, что будем делать с выбранными?

Неожиданно одна из девушек что-то быстро сказала Ван Донгу, и тот ей резко ответил. Видно, ответ был ужасным для нее, и на ее глазах, как и на глазах стоящей с ней рядом той самой молодой девушки, блеснули слезы.

– Что она вам сказала? – нахмурился Стив.

– Дело в том, что эти четверо знали, что я их предлагаю вам, а пятая – сестра той молоденькой… – Ван Донг зло посмотрел на дерзнувшую заговорить, и та испуганно съежилась под этим взглядом.

– Не хотят расставаться? – догадался Стив.

– Их желания здесь не имеют значения! – угрюмо бросил тот.

– Хорошо, уважаемый Ван Донг, отпустите девушек, а мы побеседуем, – сказал примирительно Стив и оглянулся на пятую девушку.

Он ободряюще подмигнул ей, и ее глаза осветились надеждой.

Когда кучерявый красавец вывел девушек из кабинета, Стив повернулся к Ван Донгу и протянул ему руку:

– У вас действительно отменный вкус! Я в полном восторге и надеюсь, зная вкус своего шефа, что и ему они придутся по душе! Надеюсь, они девственны?

– Вне всяких сомнений! – заверил тот, повеселев от похвалы.

– Выпьем за нашу дружбу и удачную сделку, – предложил Стив, поднимая стаканчик с виски.

– Ну что же, за дружбу, и я готов поднять свой стакан, хотя и не пью вообще!

– Вдвойне благодарю! – Стив опрокинул в рот виски, и Ван Донг посмотрел на него с изумлением. – Мой шеф приучил меня пить залпом – он из России!

– Вот как?! – воскликнул Ван Донг. – Тогда за вашего шефа! – Он тоже залпом выпил чуть ли не полный стаканчик виски и тут же закашлялся.

– Что же вы так, мой дорогой Ван Донг, к этому привычка нужна! – Он протянул ему стакан с соком.

Было заметно, что хмель сразу ударил Ван Донгу в голову, и Стив решил сказать то, о чем в другой ситуации вряд ли стал говорить.

– Я прошу вас меня извинить, мой дорогой, но хочу обратиться к вам с личной просьбой… – осторожно начал он.

– Для вас – все что угодно!

– Пятую я тоже хочу взять… для себя.

– И только-то? – Ван Донг полез обниматься. – Эту пятую получи от меня в подарок… бесплатно! Я так хочу! – Он пьяно топнул ногой, заметив, что Стив хочет возразить ему.

– От всей души благодарю вас, мой друг. Тогда пришлите ее сегодня ко мне.

– Без проблем! – Он икнул. – Только знай, что она только-только начала обучаться английскому. Выпьем?

Вскоре Ван Донг «сломался» и заснул прямо в кресле, успев перед этим по просьбе Стива отдать необходимые распоряжения по поводу пятой девушки.

Стив отправился в свой довольно уютный номер из двух комнат, разделся, принял душ и, расположившись на огромной кровати, включил телевизор. Было около восьми, а девушку он заказал на одиннадцать, и потому, решив отдохнуть после перелета, Стив заснул. Ему показалось, что он спал недолго, когда почувствовал легкое прикосновение к груди. В комнате, несмотря на кондиционер, было довольно душно, и Стив лежал абсолютно голым.

Прикосновения были настолько легкими, что он подумал, будто это происходит во сне. Лениво потянувшись, он широко раскинул руки и улыбнулся. Девушка, приняв это как поощрение, не очень умело начала прикасаться к его коже пухлыми губами. Она была очень благодарна этому господину: помощник Ван Донга успел ей шепнуть по секрету, что тот решил взять ее с собой.

У нее было трудное детство. Родители умерли, когда ей не исполнилось и шести лет: отец погиб под машиной, а мать, зарабатывавшая им на жизнь проституцией, заразилась от клиента и вскоре скончалась, оставив двух дочерей на голодную смерть. Вероятнее всего, так бы и случилось, но спас случай: однажды она попалась на глаза одной богатой женщине, которая подбирала таких, как она с сестрой, и готовила их для Ван Донга. Так старшая Уонг присматривала за самыми маленькими обитателями «фабрики живого товара». Ей, едва не с грудного возраста привыкшей заботиться о себе, было не трудно, она успевала и с крошками повозиться, и с сестренкой поиграть, и обучаться тем наукам, какие полагались в этом «пансионате». Единственное, что ей трудно давалось, – это английский язык, который ее младшая сестренка освоила довольно быстро.

Когда Уонг еще не умела говорить, она уже видела все, что делала ее мать, выполняя прихоти своих клиентов. И маленькой девочке навсегда запомнилось, что мужчина – самый главный на свете и нужно все делать так, чтобы ему было хорошо. Тогда он не станет бить ее, а будет дарить вкусные конфеты и красивые украшения. Став взрослой, девочка не раз вспоминала добрым словом свою несчастную мать. Будучи проституткой самого низкого пошиба, она, как самка, бросилась на защиту своей пятилетней дочки, когда пьяный клиент решил посягнуть на девочку. Вцепившись в его волосы, отчего тот сразу протрезвел, она стала оттаскивать его от девочки и, несмотря на жестокие удары, не отпустила до тех пор, пока тот не выкрикнул, что никого не тронет и тут же уйдет.

Находясь в «пансионате», девочка слышала много сказок о том, как самым красивым и послушным девочкам повезло в жизни: кого удочерили богатые и любящие дяди и тети, кого даже взяли в жены, и они стали «уважаемыми леди». Это настолько запало ей в душу, что мысль о сказочной, полной удовольствия жизни стала для нее навязчивой идеей, и она терпеливо ждала, перенося спокойно и нередкие побои от хозяйки, и трудную работу.

Когда она увидела этого сильного молодого красавца, показавшегося ей сказочным принцем ее мечты, то поняла, что это и есть ее шанс. Она была настолько уверена, что он заметит ее и увезет с собою, что впервые за свою коротенькую жизнь заплакала, когда воплощение ее мечты оказалось под угрозой. Ее сердечко готово было выпрыгнуть из груди, когда она узнала, что он зовет ее к себе. Это был особый случай, когда девушке давали и дорогую косметику, и удивительно пахнущий шампунь, и отличные благовония для тела, и, конечно, шикарное белье.

Три часа девушка работала над собою и, когда осталась довольна, отправилась к нему, своему господину. Негромко постучавшись и не услышав ответа, она вновь едва не расплакалась, решив, что красивый господин передумал и отказался от нее или забыл о ней совсем. Немного поразмыслив, девушка решительно толкнула дверь, и та бесшумно распахнулась. Уже не раздумывая, Уонг проскользнула внутрь и тихонько прикрыла за собой дверь, повернув ключ в замке. Она прислушалась и услышала негромкую музыку, доносившуюся из комнаты. С трудом сдерживая волнение и страх, она вошла и увидела его…

Он лежал обнаженный на огромной деревянной кровати. Его загорелое красивое тело в приглушенном свете настольной лампы казалось вылитым из золота. Несколько минут Уонг любовалась этим зрелищем и не могла сдвинуться с места от охватившего ее волнения. Она не понимала, что с ней происходит: ей было тревожно и хорошо одновременно. Наконец она пришла в себя и осмотрелась вокруг. Заметив огромное, до пола, зеркало, подошла к нему, сбросила халат, воздушный пеньюар и, немного подумав, кружевные трусики. Критически осмотрела себя с ног до головы: довольно крутые, не по возрасту, бедра, тонкая талия, упругие, красивой формы груди с набухшими розовыми сосочками, чувственный ротик с пухлыми губами, большие европейские глаза… Этот осмотр придал ей уверенности, и она осторожно подошла к кровати.

Увидев капельки пота на его широком лбу и мощной груди, девушка взяла со стола салфетку и осторожно промокнула влажные места. Она делала это настолько нежно, что красавец даже не почувствовал. Затем она нежно провела пальчиком по его груди, и он вдруг вздохнул, перевернулся на спину и широко раскинул руки, улыбнувшись так нежно, что девушке показалось – улыбка предназначается ей, именно ей.

Она тоже улыбнулась ему, опустилась на колени и прикоснулась губами к его упругому животу. У него была нежная кожа, и от нее пахло удивительно приятно. Неожиданно Уонг вспомнила, как стонали от блаженства мужчины, которых приводила ее мать, когда она начинала целовать их мужскую доблесть. Нисколько не стесняясь, она наклонилась и осторожно притронулась губами к его нежной плоти. Она уловила какой-то странно волнующий запах, который был совершенно не похож на тот, что был у нее. И этот запах заставил сильнее забиться ее сердечко, а по всему телу пробежала какая-то дрожь, которая настолько приятно взволновала ее, что она не удержалась и своими длинными пальчиками погладила его плоть, которая неожиданно вздрогнула и прямо на глазах стала твердеть.

Стиву все еще казалось, что ему снится какой-то удивительный и прекрасный сон. Как ни странно, в его сне присутствовала та пятая девушка: сначала они с ней купались в теплой, как парное молоко, воде, потом расположились на песчаном берегу под ласковыми лучами солнца. Ему казалось, что эта прекрасная девушка, глядя ему в глаза своими огромными глазами, шептала нежные слова и ласкала его нетерпеливую плоть. И вдруг он почувствовал там ее язычок, и почувствовал настолько явственно, что, не открывая глаз, потянулся к ней рукой. Когда рука наткнулась на копну пышных волос, Стив открыл глаза и увидел ту, которая ему снилась.

Это было настолько неожиданно и приятно, что он несколько минут лежал неподвижно, словно боясь, что видение исчезнет. И тут он понял, что это не сон – вполне реальная девушка стоит перед его кроватью на коленях и целует его плоть. Стив положил руку ей на голову, ласково погладил волосы, потом осторожно прижал к себе. Девушка от неожиданности вздрогнула и машинально приоткрыла ротик. Его плоть настолько налилась силой, что казалось, вряд ли сможет войти в нее. Стив не спешил и щадил девушку: он нежно и осторожно входил в ее ротик все глубже и глубже, пока не прикоснулся к горлышку. Он взял девушку за шею и пальцами ощутил свою плоть.

Девушке была не очень приятна эта процедура, но она не обращала внимания, понимая, что ему очень приятно. Ей казалось, что она сейчас задохнется, и стала дышать носиком, стараясь прятать свои острые зубки, чтобы не поранить нежную кожу. Ей было странно и тревожно, но она сама настолько возбудилась, что вдруг почувствовала, как и ее нежная плоть стала влажной и чего-то желающей. Чисто инстинктивно девушка легла на Стива и своей плотью стала тереться о его ногу. Ощущения были настолько необычными, что она даже застонала от охватившего ее блаженства.

Ее стон совпал со стоном Стива, и девушка уже хотела остановить свои ласки, подумав, что сделала что-то ему неприятное, но в этот момент горячая струя ударила в ее горлышко. От неожиданности она дернулась, но сильные руки удержали ее голову, и Уонг, машинально сглотнув странную жидкость, продолжила ласкать его язычком, благодарная за то, что ему нравятся ее ласки.

– Боже, как хорошо! – воскликнул Стив, и ей казалось, что она понимает его слова.

Несколько минут они лежали, не двигаясь, словно прислушиваясь к каким-то новым ощущениям, родившимся в них.

– Как твое имя, красавица?

– Я так, как ты хотеть… – улыбнулась девушка, глядя счастливыми глазами на Стива. – Ты – мой господин!

– Хорошо, ты будешь… – Он прищурил глаза, словно стараясь получше рассмотреть девушку и найти для нее самое подходящее имя. – Да, ты будешь Диана!

– Да, Господин мой, я есть Диана! Я нравится имя!

– Мне нравится это имя, – поправил Стив.

– Мне нравится это имя! – повторила она.

– У тебя были мужчины? – неожиданно нахмурился он.

– Нет-нет, Господин мой! – испуганно выпалила девушка. – Только вы и нет никто!

– Но где ты этому так хорошо научилась? – недоверчиво спросил Стив. – Говори правду! – Он сжал ее плечо.

– Я не учится этому! Я видеть моя мама с мужчинами… – Она готова была заплакать. – Все другое отсюда! – Девушка взяла его руку и прижала к своему сердцу. – Я даже никто не целовать… только мой сестра… маленький совсем! Верь, прошу!

– Хорошо, – сказал Стив и вдруг повернул девушку на спину, раздвинул ей ноги и осторожно ввел внутрь указательный палец, который тут же уткнулся в девственность девушки.

Он делал это осторожно, но ей стало больно, однако она лишь поморщилась и безропотно терпела. Затем улыбнулась ему:

– Теперь мой Господин верить мне?

– Возможно… – сказал Стив, затем прильнул к ее груди губами. Соски тут же набухли, а грудь стала еще тверже. Она простонала от этой нежности и ласково прижала руками его голову.

– Ты очень красивый! Ты очень хороший! Спасибо! – прошептала девушка.

– Я возьму тебя и твою сестру с собой. Старайся учить язык! Меня будешь называть просто Стив.

– Да, мой Господин! – радостно вскрикнула девушка, благодарно прильнув губами к его руке. – Любимый Стив!

– Если твоя сестра будет вести себя правильно с моим шефом, то она тоже будет счастлива!

– Если она будет рядом, то я помогу ей нравиться твой шеф! – тихо сказала девушка.

– Да, вы часто сможете видеться с ней… А теперь ты должна знать главное и передать сестре и тем, кого я отобрал, что с этого момента ваши рты должны быть на замке, а глаза видеть только то, что буду разрешать вам я и мой шеф! Понятно?

– Да, мой Госпо… любимый Стив!

– Тебя я назначаю главной среди девушек. Все их просьбы и пожелания – только через тебя! Ты должна будешь сохранять их в целости до встречи с моим шефом! И обо всем будешь докладывать мне! Ясно?

– Да, мой любимый Стив!

– А теперь поцелуй меня! – улыбнулся Стив, и девушка радостно бросилась ему на шею…

Глава 17

Нам нужен Рекс!

Огромный зал напоминал мини Колизей, только вместо арены посередине был установлен самый настоящий ринг, гораздо большего размера, чем стандартный, от которого расходились едва не до самого потолка ряды для зрителей. Удобные мягкие кресла с небольшими откидными столиками, под сиденьем мини-бар – казалось, все было тщательно продумано для удобства каждого зрителя. Мест было не очень много, потому что между рядами оставлялось довольно широкое пространство для изящных девушек, обслуживающих посетителей. У этих девушек, одетых только в очень открытый бюстгальтер, узенькие плавочки и небольшой передничек, было много функций. Они могли принести любой напиток и закуску, помассировать затекшее тело, а также выполнить любые интимные желания клиентов, но все их услуги оплачивались отдельно, и цены были очень высоки.

Кресел было ровно двести пятьдесят, но в самые удачные дни набивалось до трехсот посетителей, желающих пощекотать свои нервы и попытаться сорвать солидный куш с тотализатора.

Сегодняшний день был не из самых лучших: зрителей не набралось даже на половину зала. Раньше, когда эти виды борьбы были запрещены и поединки проходили в строгой секретности, «турниры» проводились не чаще одного раза в месяц. Сейчас же, когда все запреты были сняты, не было четкого расписания, но каждую субботу обязательно проводились встречи пяти пар.

Сегодняшние бойцы выглядели довольно вяло и невыразительно, словно и они понимали, что сегодняшняя публика вряд ли раскачается на высокие ставки, а потому и «ломаться» не очень хотелось. Оплата каждого из бойцов, кроме оговоренной индивидуальной суммы, зависела от количества сделанных на них ставок: чем больше на тебя ставили, тем больше получал твой партнер. Это не оговорка: система дополнительной оплаты была на первый взгляд не очень сложной. Выиграл – получи свой процент. Однако процент будет существенно выше, если больше поверили в твоего партнера и поставили на него, а выиграл ты.

Лолита была не в духе, ее все раздражало. Она была страстной болельщицей и любила рисковать, ставя довольно внушительные суммы на поединщиков. Конечно, она обладала более точной информацией о бойцах, чем любой из зрителей, однако сюрпризы случались и для нее. Были и договорные поединки, но это было опасно для всех участников сделки, если она становилась достоянием гласности. Здесь первым делом падал престиж организаторов, и неизвестно, чем все могло закончиться. Однажды один из бойцов под пытками сознался в получении крупной суммы за то, что он «ляжет» под своего противника, и был убит не только хозяин зала, но и организатор боя. А обоим бойцам поломали руки и ноги, сделав их инвалидами на всю жизнь. Этот случай специально придали огласке, чтобы другим неповадно было.

Взяв все в свои руки, Лолита стала сама составлять пары для поединков, стараясь подбирать более или менее одинаковых по силам бойцов. Как ни странно, это принесло ощутимую пользу для бизнеса: авторитет их клуба стал намного выше, а значит, и посетителей стало больше. На некоторые встречи к ним приезжали даже из бывших республик, а иногда из дальнего зарубежья.

Наблюдая за очередным бесцветным поединком, она посчитала сегодняшний день потерянным и уже хотела уйти, как ей в голову неожиданно пришла очень интересная идея. Дождавшись окончания схватки, в которой выиграла неожиданно для себя пятьсот долларов, что придало ей еще большей уверенности, Лолита взяла в руки микрофон:

– Уважаемые господа! Во-первых, я хочу поблагодарить вас за то, что вы сумели выкроить время и посетить наш клуб «Виктория», и надеюсь, что, несмотря на не очень выразительные бои, вы сумели отдохнуть и получить немного удовольствия!

– О да, госпожа Лолита! – не очень трезвым голосом воскликнул один толстячок, державший в своих руках несколько ночных казино. Он выразительно погладил по пышной груди красивую блондинку, сидящую у него на коленях. – Ваши девочки просто прелестны!

– Приятно это слышать, у вас хороший вкус! Сейчас, перед последним поединком сегодняшнего вечера, хочу вам сообщить приятную новость: ровно через месяц нашему клубу исполнится десять лет!

– Браво! – воскликнул кто-то, и раздались аплодисменты.

– Спасибо вам, друзья! Чтобы отметить это знаменательное событие, мы решили провести самое настоящее шоу с приглашением звезд кино и эстрады, и кроме того, вместо пяти встреч будет проведено семь. Восемь лучших бойцов страны проведут четыре встречи, и четыре победителя встретятся в двух поединках, которые определят финалистов. Они будут бороться за звание чемпиона России и довольно приличный приз – десять тысяч долларов!

– Отлично, Лолита! – выкрикнули едва не хором несколько человек, и снова раздались бурные аплодисменты.

– Я рада, что вам понравилась моя идея, – улыбнулась Лолита. – Передайте своим партнерам, что всех кандидатов на звание чемпиона России я жду в течение двух недель. Заявки на посещение этого зрелища принимаю с сегодняшнего дня! Стоимость билетов тройная, надеюсь, вы понимаете почему! Ставки будут приниматься в течение трех дней после утверждения списка бойцов! Прошу, господа, не держать на меня зуб, если не все ваши заявки будут выполнены: вы знаете, что здесь только двести пятьдесят основных мест. Однако вы можете быть уверены в том, что ни один из регионов не будет обижен, это я вам гарантирую!

– Ваше слово является полной гарантией! – сказал в микрофон подошедший высокий худощавый мужчина лет пятидесяти, галантно поцеловав ей руку. – Очень рад быть одним из первых, кто хочет оказаться на этом празднике. – Он достал из портмоне визитку, что-то на ней черкнул, затем протянул Лолите.

Лолита взяла визитку. «Четыре места – центральный регион», – гласила запись, а под ней – размашистая подпись.

– Очень оригинальная заявка! – улыбнулась Лолита. – Не обещаю, что она будет полностью удовлетворена, но постараюсь, потому что вы действительно первый.

– Буду вам очень признателен! – Он снова поцеловал ей руку и добавил: – Кроме того, наша фирма готова спонсировать в разумных пределах это интересное мероприятие, и первый взнос в размере пяти тысяч долларов делаем прямо сейчас! – Он вытащил из внутреннего кармана чековую книжку, быстро сделал надпись и протянул чек Лолите.

– Можете считать, что ваша заявка будет выполнена на все сто процентов! – улыбнулась довольная Лолита и сказала в микрофон: – Чтобы господа не думали, что здесь сделано исключение, объявляю вам, что заявки спонсоров будут удовлетворяться в первую очередь!

– А что, это справедливо! – воскликнул толстячок, сталкивая с колен пышногрудую блондинку. – Моя фирма тоже готова стать спонсором! – Он вытащил из внутреннего кармана пачку стодолларовых купюр и подошел к Лолите. – Здесь три тысячи, но будет тоже пять! – Он сказал это в микрофон, и было ясно, что говорит он не для нее, а для всех присутствующих. Толстяк напоминал старых русских купцов, готовых последнее отдать, чтобы не ударить в грязь лицом перед себе подобными людьми.

«Хорошее начало!» – подумалось Лолите, и она с легким поклоном приняла деньги:

– Вашу визитку, господин представитель!

Она знала почти всех, но здесь не принято было называть имена вслух. Вероятно, это правило возникло со времен запрета, чтобы не давать информацию случайным «ушам».

Толстячок вытащил свою визитку и протянул Лолите.

– Нашему округу достаточно и двух мест, – бросил он.

– Благодарю вас! – Она сделала пометку в своей изящной книжечке. – Начало сделано, господа! Остальных желающих прошу в мой офис! Хорошего окончания сегодняшнего вечера!

Ее объявление словно подстегнуло последнюю пару, да и всех присутствующих посетителей: бойцы резво выскочили на ринг, а девушки, принимающие ставки, не успевали бегать между креслами.

Поединок оказался действительно очень интересным и упорным: кровь текла ручьем, но ни один из бойцов не хотел уступать, и потому переживали то одни болельщики, то другие.

Лолита, охваченная энтузиазмом от неожиданного успеха своей идеи, уже не обращала внимания на ринг, поручив своему помощнику довести до конца вечер и проконтролировать оплату всех ставок. Она быстро собралась, села в подаренный Лешей-Шкафом «мерсик», как ласково она называла голубой «Мерседес», и помчалась к Леше в офис. По дороге она по радиотелефону связалась с ним и предупредила о своем приезде.

– Извини, Лешенька, что отрываю тебя от дел, но мне нужно с тобой срочно повидаться! – ласково проворковала она.

– Нет таких дел, милая, какие я не мог бы отодвинуть для тебя! – отозвался он. – Целую и жду.

Когда Лолита вошла в кабинет, Леша сидел за столом и с кем-то говорил по телефону:

– Я все понял… Продолжай в том же духе! Как только он останется один, вызывай меня. Все! Ко мне Лола пришла! – Он положил трубку, встал и чмокнул Лолиту в щеку. – Мне кажется, я могу угадать, что тебя так спешно погнало ко мне.

– Я буду этому очень удивлена… – Лолита покачала головой.

– Наша «темная лошадка», не так ли?

– Откуда ты знаешь? – Девушка была действительно ошарашена.

– Это элементарно, Ватсон. Как только мне сообщили о твоем плане проведения годовщины клуба…

– Уже сообщили… – пробурчала она.

– Должен же шеф фирмы все знать. – Он довольно улыбнулся. – Так вот, для выгодного воплощения твоей идеи нам необходима «темная лошадка». Правильно я говорю?

– Ты всегда правильно говоришь, дорогой мой Лешенька! А вот первые взносы спонсоров! – Лолита вытащила пачку долларов и чек. – Восемь тысяч, и это только начало!

– Я в тебе никогда не сомневался. – Он поцеловал ее в губы. – Это действительно прекрасная идея! И я думаю, что провести ее необходимо на самом высоком уровне. Во-первых, поговорю с Иосифом.

– Может быть, и Пугачиху можно будет заполучить?

– Попробуем, если не совпадет с какими-нибудь крутыми гастролями.

– Тогда и Киркорова нужно будет пригласить…

– Естественно, мне кажется, что там все двигается к свадьбе.

– А что, будет самая настоящая «сладкая парочка»! Однако ты замалчиваешь самое главное…

– Как можно, дорогуша? – усмехнулся он. – Когда ты вошла, я как раз говорил о нашей «темной лошадке»: выжидаю нужный момент, чтобы пригласить его работать на нас.

– А если он откажется?

– Не откажется! – усмехнулся Леша-Шкаф. – Помнишь, как в «Крестном отце»: «У вас такие аргументы, что я не могу вам отказать».

– С позиции силы с ним вряд ли можно будет договориться – не забывай, что он бывший «афганец». Они же непредсказуемые!

– Ничего, справимся! – Он задумался, затем согласно кивнул головой. – Хотя, возможно, ты и права, с ним нужно придумать что-то пооригинальнее…

В этот момент зазвенел телефон.

– Да! – бросил Леша-Шкаф в трубку.

– Слушай, шеф, бабенка одна вышла из подъезда, и парень сейчас в доме один…

– Надеюсь, ты догадался кого-нибудь за ней послать?

– Обижаешь, шеф. Бульдозер не упустит ее!

– Сделаете вот что! – Леше-Шкафу мысль пришла неожиданно и настолько понравилась, что он не стал даже раздумывать. – Бульдозер должен взять ее, сунуть в машину и отвезти на мою дачу…

– А дальше?

– Дальше я выйду на сцену! – усмехнулся Леша. – Доложишь, как только девчонка окажется на даче!

– Понял, шеф!

Глава 18

Шантаж

А в это время Наташа спешила на вокзал, чтобы встретить бабушку с братом, возвращающихся из Переделкино. Все ее мысли сейчас были не о предстоящей встрече, а о новом знакомом. Чем-то этот парень приворожил ее, несмотря на его странность и непонятную робость, даже нежелание близости с ней. Наташа чувствовала, что она ему нравится, да он и сам сказал об этом, и ей было непонятно, почему Рексик отказался от ее тела. Какие у него сильные и нежные руки! Такое странное сочетание: сила и нежность! Все-таки интересно, что же с ним случилось? Кто он и откуда? Сначала ей показалось, что он ей просто морочит голову, что он простой «бич», то есть «бывший интеллигентный человек», но чем больше она с ним общалась, чем больше узнавала вроде бы мелочей: английский язык, шрамы, наколка… Нет-нет, с этим парнем действительно что-то случилось. Она не замечала, что за ней шел здоровый парень лет двадцати пяти. Это был тот самый Бульдозер, который выжидал удобного момента, чтобы схватить ее и бросить в «Мерседес», следовавший за ними по пятам. Сделать это на главной улице было нереально: слишком много народу, кто-нибудь мог вмешаться. Неожиданно Бульдозер вспомнил, что если девчонка свернет за угол, то у него будет несколько минут для захвата: там такой безлюдный переулочек, что вряд ли окажется народ. Этим переулком пользуются только те, кто знает о нем, чтобы сократить путь до метро. Скорее всего, девчонка о нем знает, и Бульдозер, махнув водителю «Мерседеса» рукой, ускорил шаг.

Наташа действительно свернула за угол, хотя и не очень любила этот переулочек, но сейчас, опаздывая к электричке, решила сократить путь. В этот момент она вспомнила, как попыталась едва не насильно заставить Савелия овладеть ее телом, и при воспоминании о пережитом блаженстве ее охватила истома.

– Девушка! – услышала она и тут же обернулась. Перед ней стоял огромный детина, странно улыбаясь во весь рот.

Сначала Наташа подумала, что он хочет что-то спросить, но в этот момент обратила внимание на медленно следующую за ним машину. Водитель и парень, сидящий рядом, смотрели на нее.

Все это настолько насторожило ее, что она мгновенно забыла, о чем размышляла, и внутренне собралась.

– Такая красивая, и без охраны, – продолжил тот. – Может быть, со мною отправишься? Поверь, не пожалеешь!

– Слушайте, молодой человек, нашли бы вы для себя какое-нибудь другое занятие вместо того, чтобы приставать к незнакомым девушкам! – Она говорила очень спокойно, порадовавшись, что на этот раз одета в джинсы.

Бульдозеру явно не понравился ее независимый тон. Улыбка мгновенно стерлась с его лица, и он без дальнейших расспросов, попытался схватить ее за руку. Наташа, ожидая чего-то подобного, сама схватила его за рукав, нырнула под руку и вдруг резко ударила сзади под колено! Это было настолько неожиданно для здоровячка, что тот рухнул на колени.

– Ах ты, сучка! – взревел он скорее от злости, чем от боли, и снова попытался схватить девушку, но тут получил такой удар ногой в ухо, что его отбросило набок.

После первого же приема из «Мерседеса» выскочил высокий парень лет двадцати и бросился на помощь своему приятелю. Он сразу же понял, что девчонка обладает навыками рукопашного боя, и попытался достать ее своими длинными ногами, но она вдруг прыгнула и ударила его сначала в живот ногой, а потом, когда он сломился пополам, нанесла удар локтем под затылок. Он был настолько сильным, что парень потерял сознание. Бульдозер еще раз попытался достать девушку, но получил такой удар между ног, что завыл от боли, катаясь по земле.

Наташа повернулась к «Мерседесу» и крикнула водителю:

– Может, ты хочешь попробовать? – И двинулась в его сторону, а тот вдруг дал задний ход.

Это даже развеселило Наташу: она громко рассмеялась, повернулась к лежащим на земле и покачала головой.

– Это вам урок на будущее – не все женщины беззащитны перед вашей силой! – сказала она и спокойно поспешила своей дорогой.

Дойдя до конца переулочка, Наташа оглянулась и увидела, как водитель «Мерседеса» помогал своим приятелям забраться в машину. Усмехнувшись, она скрылась за углом и не видела, как к «Мерседесу» подбежал тот, что следил ночью за подъездом.

– С ней что, кто-то был? – удивился он, когда увидел Бульдозера с перекошенным лицом и второго, еще не пришедшего в себя после страшного удара.

– А ей никто и не нужен – она такое творила! – воскликнул водитель «Мерседеса».

– Трое здоровенных мужиков не смогли справиться с девчонкой?! – Никита не мог поверить в такой поворот. – Вы знаете, что сделает с вами Леша-Шкаф? Где эта девица?

– Только что за угол свернула…

– Ладно, езжайте к Леше и все ему расскажите, я – за ней.

– Будь осторожнее с этой мегерой! Может и ноги повыдергать, – предупредил его очнувшийся высокий парень.

– Спасибо, вовремя предупреждаешь! – крикнул Никита и быстро побежал за девушкой.

Он догнал ее достаточно быстро и стал незаметно следить за ней. Наташа, взглянув на расписание пригородных электричек, направилась к пятому пути. Он понял, что девушка кого-то встречает, и немного успокоился: очень уж не хотелось куда-то ехать.

Электричка подошла минут через пять, и вскоре девушка встретилась с пожилой женщиной и мальчиком лет пяти-шести. Никита быстро подскочил к телефону-автомату, набрал номер:

– Уже все знаете, шеф?

– Не упустил? – не отвечая, спросил Леша-Шкаф.

– Никак нет, шеф! Как можно! Она встречала на вокзале какую-то старуху, то ли мать, то ли бабушку, и пацаненка лет шести…

– Вот! – воскликнул Леша. – Это то что нужно! Перед подъездом постарайся отвлечь старуху. Высылаю ребят! Все!

Не очень-то соображая, что задумал шеф, но привыкнув беспрекословно исполнять все его приказы, Никита быстро нагнал троицу и постарался держаться поближе, но не попадаясь им на глаза.

Когда до подъезда оставалось метров десять, Никита обогнал их и быстро вошел внутрь, чтобы буквально через секунду выйти назад. Наташа с бабушкой и братом были уже у самого подъезда, и Никита заметил, как рядом с ними ехала черная «Волга» с ребятами. Все еще не понимая, что произойдет, Никита повернулся к пожилой женщине, которая держала мальчика за руку, и спросил:

– Извините, пожалуйста, где находится дом шесть? – Он сделал вид, что заглядывает в какую-то бумажку.

– Какой? – нахмурилась та.

– Я что-то не припомню такого дома, – бросила Наташа, открывая дверь подъезда, но тут что-то насторожило ее, и она быстро оглянулась.

В этот момент рядом с мальчиком, руку которого выпустила бабуля, остановилась черная «Волга», из нее выскочили два здоровых парня. Наташа почувствовала, что сейчас что-то произойдет, бросилась им навстречу, но не успела. Подхватив парнишку, те вскочили в машину, которая тут же сорвалась с места.

– Сереженька! – в отчаянии вскрикнула бабушка и растерянно опустилась на скамейку у подъезда.

Наташа бросилась за «Волгой», но когда добежала до угла, она было уже далеко, влившись в поток других машин. Девушка обратила внимание, что номера в «Волге» были замазаны грязью. Вспомнив про бабушку, она вернулась к подъезду. Бабушка сидела на скамейке, громко причитая и выкрикивая имя мальчика.

– Это черт знает что! Уже детей стали похищать средь бела дня! Нашли Америку! – Наташа готова была ругаться от злости.

– Что же делать, Наташа? Нужно в милицию заявить! – всхлипывая, проговорила бабушка.

– В милицию? Нет, бабушка, здесь что-то не так… – задумчиво сказала Наташа. Почему-то она была уверена, что нападение на нее и похищение братика как-то связаны между собой: это не могло быть простым совпадением. – Пойдем домой, там и поразмыслим… Кстати, а где тот мужчина, что спрашивал про дом шесть? – неожиданно спросила Наташа.

– Не знаю, внучка… – растерянно ответила она. – Он сразу исчез как-то… Видно, испугался…

– Возможно, – неуверенно сказала Наташа. – Странно все это…

Когда они поднялись на этаж, то увидели Савелия, который поджидал их на лестничной площадке. Он сразу же сказал:

– Наташа, не волнуйся, я все знаю. С мальчиком все в порядке, я только что разговаривал с ним!

– Кто это, Наташа? – удивленно спросила бабушка.

– Это мой знакомый, бабуля. Что они хотят? Денег? – нахмурилась Наташа.

– Нет, милая, все гораздо проще. – Савелий посторонился и пропустил их в квартиру.

Бабушке было не по себе, и Наташа отвела ее в комнату, уложила на кровать, дав ей успокоительного на ночь.

– Ты отдохни, бабуля, и не волнуйся – все будет хорошо…

– Как я могу отдыхать, когда Сереженька в беде? – укоризненно сказала она.

– Не волнуйся, поверь, все будет тип-топ!

Наташа укрыла ее пледом и вернулась к Савелию, который ходил из угла в угол по кухне. Перед ним стоял телефон.

– Что? – нетерпеливо спросила девушка.

– Деньги им не нужны.

– Они что, меня требуют? – Наташа быстро рассказала о нападении парней из «Мерседеса».

– Нет, милая, о тебе они не упоминали. – Он стиснул зубы. – Жаль, что меня рядом не было! Говорил же, пойдем вместе!

– Ничего, они получили свое! – усмехнулась Наташа. – Так что же им нужно?

– Сказали, чтобы я ждал у телефона: перезвонят!

– Чтобы ты ждал у телефона? – удивилась она.

– Да, чтобы именно я ждал у телефона!

– Ничего не понимаю, откуда они знают про тебя?

– Для меня это тоже загадка. – Савелий пожал плечами. – Странно все: сначала на тебя напали, теперь похитили пацана…

– А не может это каким-то образом быть связано с твоим прошлым? – предположила Наташа.

– Если связано, то остается только ждать их звонка. – Савелий стукнул кулаком в ладонь. – Ох, и зря вы пацана впутали в ваши делишки! Ох, зря! – Это было сказано тихо, но в голосе была такая злость, что было понятно: вряд ли он станет кого щадить.

В этот момент прозвучал телефонный звонок, и Савелий моментально схватил трубку.

– Кого вам? – он взял себя в руки и говорил очень спокойно.

– По всей вероятности, вас! – сказал уверенный голос. – Если вы приятель сестры Сереженьки…

– Ну?

– Простите, вас как зовут?

– Рекс!

– Рекс? Странно, впрочем, это не столь важно: Рекс так Рекс… Я прошу меня извинить, но я вынужден признаться, что мне совершенно неясна суть дела – мне позвонили по телефону и попросили кое-что вам передать…

– Ну? – нетерпеливо буркнул Савелий.

– Так вы приятель сестры Сереженьки?

– Да, черт возьми! Дальше что? – Он успокаивающе помахал Наташе рукой.

– Мне кажется, что здесь что-то не так… – Мужчина чуть помолчал, словно раздумывая, говорить дальше или нет. – А дальше попросили передать следующее – вы должны быть у памятника Пушкину через сорок минут после окончания разговора! Вы должны быть один и не делать необдуманных поступков, чтобы все остались довольны. Вы извините, я передаю вам слово в слово… В руке вы должны держать пустую бутылку из-под молока. Если вы хотите знать мое мнение, молодой человек, я бы не пошел на эту встречу: слишком таинственно она обставляется. Звонят мне, совершенно постороннему человеку, заставляют звонить вам… Нет, я бы не пошел!