Владимир Высоцкий

Я никогда не верил в миражи

Колыбельная

За тобой еще нет

Пройденных дорог,

Трудных дел, долгих лет

И больших тревог.

И надежно заглушен

Ночью улиц гул.

Пусть тебе приснится сон,

Будто ты уснул.

Мир внизу, и над ним

Ты легко паришь,

Под тобою древний Рим

И ночной Париж.

Ты невидим, невесом.

Голоса поют.

Правда, это – только сон…

Но во сне растут.

Может быть (все может быть),

Много лет пройдет —

Сможешь ты повторить

Свой ночной полет.

Над землею пролетишь

Выше крыш и крон…

А пока ты спи, малыш,

И смотри свой сон.1963

Песня о звездах

Мне этот бой не забыть нипочем —

Смертью пропитан воздух,

А с небосклона бесшумным дождем

Падали звезды.

Вот снова упала – и я загадал:

Выйти живым из боя…

Так свою жизнь я поспешно связал

С глупой звездою.

Я уж решил: миновала беда

И удалось отвертеться…

Но с неба свалилась шальная звезда —

Прямо под сердце.

Нам говорили: «Нужна высота!»

И «Не жалеть патроны!»

Вон покатилась вторая звезда —

Вам на погоны.

Звезд этих в небе – как рыбы в прудах,

Хватит на всех с лихвою.

Если б не насмерть, ходил бы тогда

Тоже – Героем.

Я бы Звезду эту сыну отдал,

Просто на память…

В небе висит, пропадает звезда —

Некуда падать.1964

Штрафные батальоны

Всего лишь час дают на артобстрел —

Всего лишь час пехоте передышки,

Всего лишь час до самых главных дел:

Кому – до ордена, ну а кому – до «вышки».

За этот час не пишем ни строки —

Молись богам войны артиллеристам!

Ведь мы ж не просто так – мы штрафники,

Нам не писать: «…считайте коммунистом».

Перед атакой водку – вот мура!

Свое отпили мы еще в гражданку.

Поэтому мы не кричим «ура» —

Со смертью мы играемся в молчанку.

У штрафников один закон, один конец —

Коли-руби фашистского бродягу,

И если не поймаешь в грудь свинец —

Медаль на грудь поймаешь за отвагу.

Ты бей штыком, а лучше бей рукой —

Оно надежней, да оно и тише,

И ежели останешься живой —

Гуляй, рванина, от рубля и выше!

Считает враг: морально мы слабы —

За ним и лес, и города сожжёны.

Вы лучше лес рубите на гробы —

В прорыв идут штрафные батальоны!

Вот шесть ноль-ноль – и вот сейчас обстрел…

Ну, бог войны, давай без передышки!

Всего лишь час до самых главных дел:

Кому – до ордена, а большинству – до «вышки»…1964

Братские могилы

На Братских могилах не ставят крестов,

И вдовы на них не рыдают,

К ним кто-то приносит букеты цветов,

И Вечный огонь зажигают.

Здесь раньше вставала земля на дыбы,

А нынче – гранитные плиты.

Здесь нет ни одной персональной судьбы —

Все судьбы в единую слиты.

А в Вечном огне видишь вспыхнувший танк,

Горящие русские хаты,

Горящий Смоленск и горящий рейхстаг,

Горящее сердце солдата.

У Братских могил нет заплаканных вдов —

Сюда ходят люди покрепче,

На Братских могилах не ставят крестов…

Но разве от этого легче?!1964

Бал-маскарад

Сегодня в нашей комплексной бригаде

Прошел слушок о бале-маскараде.

Раздали маски кроликов,

Слонов и алкоголиков,

Назначили всё это в зоосаде.

«Зачем идти при полном при параде,

Скажи мне, моя радость, Христа ради?»

Она мне: «Одевайся!» —

Мол, я тебя стесняюся,

Не то, мол, как всегда, пойдешь ты сзади.

«Я платье, – говорит, – взяла у Нади,

Я буду нынче, как Марина Влади,

И проведу, хоть тресну я,

Часы свои воскресные,

Хоть с пьяной твоей мордой, но в наряде!»

…Зачем же я себя утюжил-гладил?

Меня поймали тут же в зоосаде,

Ведь массовик наш Колька

Дал мне маску алкоголика —

И на троих зазвали меня дяди…

Я снова очутился в зоосаде.

Глядь – две жены, – ну две Марины Влади! —

Одетые животными,

С двумя же бегемотами,

Я тоже озверел – и встал в засаде.

…Наутро дали премию в бригаде,

Сказав мне, что на бале-маскараде

Я будто бы не только

Сыграл им алкоголика,

А был у бегемотов я в ограде.1964

«В холода, в холода…»

В холода, в холода

От насиженных мест

Нас другие зовут города,

Будь то Минск, будь то Брест…

В холода, в холода…

Неспроста, неспроста

От родных тополей

Нас суровые манят места,

Будто там веселей…

Неспроста, неспроста…

Как нас дома ни грей,

Не хватает всегда

Новых встреч нам и новых друзей,

Будто с нами беда,

Будто с ними теплей…

Как бы ни было нам

Хорошо иногда,

Возвращаемся мы по домам.

Где же наша звезда?

Может – здесь, может – там…1965

«Мой друг уехал в Магадан…»

Игорю Кохановскому

Мой друг уехал в Магадан —

Снимите шляпу, снимите шляпу!

Уехал сам, уехал сам —

Не по этапу, не по этапу.

Не то чтоб другу не везло,

Не чтоб кому-нибудь назло,

Не для молвы, что, мол, – чудак,

А просто так.

Быть может, кто-то скажет: «Зря!

Как так решиться – всего лишиться!

Ведь там – сплошные лагеря,

А в них – убийцы, а в них – убийцы…»

Ответит он: «Не верь молве —

Их там не больше, чем в Москве!»

Потом уложит чемодан,

И – в Магадан, и – в Магадан.

Не то чтоб мне не по годам —

Я б прыгнул ночью из электрички,

Но я не еду в Магадан,

Забыв привычки, закрыв кавычки.

Я буду петь под струнный звон

Про то, что будет видеть он,

Про то, что в жизни не видал, —

Про Магадан, про Магадан.

Мой друг уехал сам собой —

С него довольно, с него довольно,

Его не будет бить конвой —

Он добровольно, он добровольно.

А мне удел от Бога дан…

А может, тоже – в Магадан?

Уехать с другом заодно —

И лечь на дно!..1965

«То была не интрижка…»

То была не интрижка —

Ты была на ладошке,

Как прекрасная книжка

В грубой суперобложке.

Я влюблен был, как мальчик:

С тихим трепетом тайным

Я листал наш романчик

С неприличным названьем.

Были слезы, угрозы —

Всё одни и всё те же,

В основном была проза,

А стихи были реже.

Твои бурные ласки

И все прочие средства —

Это страшно, как в сказке

Очень раннего детства.

Я надеялся втайне,

Что тебя не листали,

Но тебя, как в читальне,

Слишком многие брали.

Не дождаться мне мига,

Когда я с опозданьем

Сдам с рук на руки книгу

С неприличным названьем.1965

«Есть на земле предостаточно рас…»

Есть на Земле предостаточно рас —

Просто цветная палитра.

Воздуху каждый вдыхает за раз

Два с половиною литра!

Если так дальше, так – полный привет! —

Скоро конец нашей эры:

Эти китайцы за несколько лет

Землю лишат атмосферы!

Сон мне тут снился неделю подряд —

Сон с пробужденьем кошмарным:

Будто – я в дом, а на кухне сидят

Мао Цзедун с Ли Сын Маном!

И что – подают мне какой-то листок:

На, мол, подписывай, ну же,

Очень нам нужен ваш Дальний Восток,

Ох, как ужасно он нужен!..

Только об этом я сне вспоминал,

Только об нем я и думал:

Я сослуживца недавно назвал

Мао – простите – Цзедуном!

Но вскорости мы на Луну полетим,

А чего нам с Америкой драться —

Мы: левую – нам, правую – им,

А остальное – китайцам.1965

Песня завистника

Мой сосед объездил весь Союз —

Что-то ищет, а чего – не видно.

Я в дела чужие не суюсь,

Но мне очень больно и обидно.

У него на окнах плюш и шелк,

Баба его шастает в халате.

Я б в Москве с киркой уран нашел

При такой повышенной зарплате!

И сдается мне, что люди врут —

Он нарочно ничего не ищет.

А для чего? Ведь денежки идут —

Ох, какие крупные деньжищи!

А вчера на кухне ихний сын

Головой упал у нашей двери —

И разбил нарочно мой графин,

Я – мамаше счет в тройном размере.

Ему, значит, – рупь, а мне – пятак?!

Пусть теперь мне платит неустойку!

Я ведь не из зависти – я так,

Ради справедливости – и только.

…Ну ничего, я им создам уют —

Живо он квартиру обменяет.

У них денег – куры не клюют,

А у нас – на водку не хватает!1965

О вкусах не спорят

О вкусах не спорят, есть тысяча мнений —

Я этот закон на себе испытал.

Ведь даже Эйнштейн – физический гений —

Весьма относительно все понимал.

Оделся по моде, как требует век, —

Вы скажете сами:

«Да это же просто другой человек!..»

А я – тот же самый.

Вот уж действительно:

Всё относительно.

Всё-всё!

Набедренный пояс из шкуры пантеры.

О да! Неприлично! Согласен! Ей-ей!

Но так одевались все до нашей эры,

А до нашей эры им было видней.

Оделся по моде, как в каменный век, —

Вы скажете сами:

«Да это же просто другой человек!»

А я – тот же самый.

Вот уж действительно:

Всё относительно.

Всё-всё!

Оденусь – как рыцарь я после турнира:

Знакомые вряд ли узнают меня;

И крикну, как Ричард, я (в драме Шекспира):

«Коня мне! Полцарства даю за коня!»

Но вот усмехнется и скажет сквозь смех

Ценитель упрямый:

«Да это же просто другой человек!»

А я – тот же самый.

Вот уж действительно:

Всё относительно.

Всё-всё!

Вот трость, канотье – я из нэпа. Похоже?

Не надо оваций – к чему лишний шум?

Ах, в этом костюме узнали? Ну что же —

Тогда я одену последний костюм.

Долой канотье, вместо тросточки – стек.

И шепчутся дамы:

«Да это же просто другой человек!»

А я – тот же самый.

Вот уж действительно:

Всё относительно.

Всё-всё!

Будьте же бдительны —

Всё относительно!

Всё-всё! Всё!1966

Песня о друге

Если друг оказался вдруг

И не друг, и не враг, а – так;

Если сразу не разберешь,

Плох он или хорош, —

Парня в горы тяни – рискни!

Не бросай одного его:

Пусть он в связке в одной с тобой —

Там поймешь, кто такой.

Если парень в горах не ах,

Если сразу раскис – и вниз,

Шаг ступил на ледник – и сник,

Оступился – и в крик, —

Значит, рядом с тобой – чужой,

Ты его не брани – гони.

Вверх таких не берут и тут

Про таких не поют.

Если ж он не скулил, не ныл;

Пусть он хмур был и зол, но шел,

А когда ты упал со скал,

Он стонал, но держал;

Если шел он с тобой, как в бой,

На вершине стоял хмельной, —

Значит, как на себя самого,

Положись на него!1966

Прощание с горами

В суету городов и в потоки машин

Возвращаемся мы – просто некуда деться!

И спускаемся вниз с покоренных вершин,

Оставляя в горах, оставляя в горах свое сердце.

Так оставьте ненужные споры —

Я себе уже все доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых еще не бывал,

На которых еще не бывал.

Кто захочет в беде оставаться один?!

Кто захочет уйти, зову сердца не внемля?!

Но спускаемся мы с покоренных вершин…

Что же делать – и боги спускались на землю.

Так оставьте ненужные споры —

Я себе уже все доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых еще не бывал,

На которых еще не бывал.

Сколько слов и надежд, сколько песен и тем

Горы будят у нас – и зовут нас остаться!

Но спускаемся мы (кто – на год, кто – совсем),

Потому что всегда, потому что всегда мы должны

возвращаться.

Так оставьте ненужные споры —

Я себе уже все доказал:

Лучше гор могут быть только горы,

На которых еще не бывал,

На которых никто не бывал!1966

Она была в Париже

Л. Лужиной

Наверно, я погиб: глаза закрою – вижу.

Наверно, я погиб: робею, а потом

Куда мне до нее – она была в Париже,

И я вчера узнал – не только в нем одном!

Какие песни пел я ей про Север Дальний!

Я думал: вот чуть-чуть – и будем мы на ты,

Но я напрасно пел «О полосе нейтральной» —

Ей глубоко плевать, какие там цветы.

Я спел тогда еще – я думал, это ближе —

«Про юг» и «Про того, кто раньше с нею был»…

Но что ей до меня – она была в Париже,

И сам Марсель Марсо ей что-то говорил!

Я бросил свой завод – хоть, в общем, был не вправе, —

Засел за словари на совесть и на страх…

Но что ей до того – она уже в Варшаве,

Мы снова говорим на разных языках…

Приедет – я скажу по-польски: «Прошу, пани,

Прими таким, как есть, не буду больше петь…»

Но что ей до того – она уже в Иране,

Я понял: мне за ней, конечно, не успеть!

Ведь она сегодня здесь, а завтра будет в Осло…

Да, я попал впросак, да, я попал в беду!..

Кто раньше с нею был и тот, кто будет после, —

Пусть пробуют они, я лучше пережду!1966

«Корабли постоят – и ложатся на курс…»

Корабли постоят – и ложатся на курс,

Но они возвращаются сквозь непогоду…

Не пройдет и полгода – и я появлюсь,

Чтобы снова уйти,

чтобы снова уйти на полгода.

Возвращаются все, кроме лучших друзей,

Кроме самых любимых и преданных женщин.

Возвращаются все, кроме тех, кто нужней.

Я не верю судьбе,

я не верю судьбе, а себе – еще меньше.

И мне хочется верить, что это не так,

Что сжигать корабли скоро выйдет из моды.

Я, конечно, вернусь – весь в друзьях и в мечтах,

Я, конечно, спою – не пройдет и полгода.

Я, конечно, вернусь – весь в друзьях и в делах,

Я, конечно, спою – не пройдет и полгода.1966

Скалолазка

Я спросил тебя: «Зачем идете в гору вы? —

А ты к вершине шла, а ты рвалася в бой. —

Ведь Эльбрус и с самолета видно здорово…»

Рассмеялась ты – и взяла с собой.

И с тех пор ты стала близкая и ласковая,

Альпинистка моя, скалолазка моя.

Первый раз меня из трещины вытаскивая,

Улыбалась ты, скалолазка моя!

А потом за эти проклятые трещины,

Когда ужин твой я нахваливал,

Получил я две короткие затрещины,

Но не обиделся, а приговаривал:

«Ох, какая же ты близкая и ласковая,

Альпинистка моя, скалолазка моя!..»

Каждый раз меня по трещинам выискивая,

Ты бранила меня, альпинистка моя!

А потом, на каждом нашем восхождении —

Ну почему ты ко мне недоверчивая?!

Страховала ты меня с наслаждением,

Альпинистка моя гуттаперчевая!

Ох, какая ж ты неблизкая, неласковая,

Альпинистка моя, скалолазка моя!

Каждый раз меня из пропасти вытаскивая,

Ты ругала меня, скалолазка моя.

За тобой тянулся из последней силы я,

До тебя уже мне рукой подать —

Вот долезу и скажу: «Довольно, милая!»

Тут сорвался вниз, но успел сказать:

«Ох, какая же ты близкая и ласковая,

Альпинистка моя, скалолазка моя!..»

Мы теперь с тобой одной веревкой связаны —

Стали оба мы скалолазами!1966

Про дикого вепря

В королевстве, где все тихо и складно,

Где ни войн, ни катаклизмов, ни бурь,

Появился дикий вепрь огромадный —

То ли буйвол, то ли бык, то ли тур.

Сам король страдал желудком и астмой:

Только кашлем сильный страх наводил.

А тем временем зверюга ужасный

Коих ел, а коих в лес волочил.

И король тотчас издал три декрета:

«Зверя надо одолеть, наконец!

Вот кто отважится на это, на это,

Тот принцессу поведет под венец».

А в отчаявшемся том государстве

(Как войдешь – так прямо наискосок)

В бесшабашной жил тоске и гусарстве

Бывший лучший королевский стрелок.

На полу лежали люди и шкуры,

Пили меды, пели песни – и тут

Протрубили во дворе трубадуры:

Хвать стрелка – и во дворец волокут.

И король ему прокашлял: «Не буду

Я читать тебе морали, юнец,

Вот если завтра победишь Чуду-юду,

Так принцессу поведешь под венец».

А стрелок: «Да это что за награда?!

Мне бы – выкатить портвейну бадью!

А принцессу мне и даром не надо —

Чуду-юду я и так победю!»

А король: «Возьмешь принцессу – и точка!

А не то тебя раз-два – и в тюрьму!

Ведь это все же королевская дочка!..»

А стрелок: «Ну хоть убей – не возьму!»

И пока король с им так препирался,

Съел уже почти всех женщин и кур

И возле самого дворца ошивался

Этот самый то ли бык, то ли тур.

Делать нечего – портвейн он отспорил:

Чуду-юду уложил – и убег…

Вот так принцессу с королем опозорил