Виктор Доценко

Команда Бешеного

Автор считает своим долгом заявить, что все герои этого произведения и ситуации, в которых они действуют, – плод его фантазии. Всякие совпадения с реальными лицами и событиями случайны, и Автор не несет за них ответственность.

Обращение автора

Уважаемые Читатели: Друзья мои!

Если Вы читаете или слушаете эти строки, значит, Вы приобрели новую версию книг писателя Виктора Доценко. И подсказала их писателю во сне болгарская целительница, с которой писатель знаком лично: Баба Ванга…

Главные отличия в том, что, во-первых, выпускает их издательство «РИПОЛ-классик», во-вторых, книги Автора издаются на всех существующих в данное время носителях: в бумажном, в электронном и АУДИО-формате. В-третьих, важные и существенные новинки: РЕДАКТУРА на всех носителях и ЗАПИСЬ АУДИО-режима произведена ЛИЧНО АВТОРОМ!.. Если данного ПРЕДИСЛОВИЯ в книге нет, то данная книга издана НЕЛЕГАЛЬНО, то есть является КОНТРАФАКТНОЙ, и Вы можете призвать к ответственности продавца!!!

Очень надеюсь, Друзья, что эти новости придутся Вам по душе и Вы сумеете оценить их по достоинству!

БЛАГОДАРЮ за внимание:

с уважением, Ваш Виктор Доценко…

Предисловие

Те из вас, кто прочел предыдущий роман о Савелии Говоркове, наверняка помнят, чем он закончился, а потому прошу меня простить за повтор: другим же я коротко перескажу основные события.

Однако прежде хочется посвятить несколько строк самому герою:

«Савелий Кузьмич Говорков родился в шестьдесят пятом году, в три года остался круглым сиротой. Детский дом, рабочее общежитие, армия, спецназ, война в Афганистане, несколько ранений. Позже он был осужден и лишен свободы, реабилитирован, заброшен в пекло Афганистана, опять ранен, спасен тибетскими монахами, прошел Посвящение…

Далее наступили суровые будни мирной жизни: борьба со злом, несправедливостью, коррупцией… Ему много дано, но и спрашивается с него гораздо больше, чем с любого другого…»

Предыдущий роман «ВОЗВРАЩЕНИЕ БЕШЕНОГО» оканчивается следующим образом:

«Несмотря на то что почти все оказались в проигрыше, публика захлебывалась от восторга. Счастливо улыбалась Наташа, бросаясь на шею Говорову, который покровительственно принимал ее восхищение. Искренне радовался Богомолов, все еще не верящий своим глазам. От души рукоплескал и Леша-Шкаф. Он настолько этим увлекся, что даже не замечал своей милой. Она хмуро наблюдала за ним, потом не выдержала:

– Милый, чему ты радуешься? Мы же проиграли!

– Мы? – он радостно расхохотался. – Лично я поставил на Рекса!

– Как? – растерялась девушка. – Ты же мне сказал, что…

– Верно, сказал. – Он улыбнулся и чмокнул ее в губы. – Но в самый последний момент, к счастью, передумал! – Он взял в руки микрофон. – Господа! Счастливчиков, поставивших на Рекса, поздравляю и прошу пройти к кассе. Мне кажется, что их не так много и очереди не будет! Ха-ха-ха!

Савелий все еще оставался на татами. На него посыпался самый настоящий дождь из цветов. Многие зрители пытались пожать ему руку, но грозная охрана никого к нему не подпускала.

Красавчик-Стив сидел, словно окаменев: он никак не предполагал такого исхода боя. Теперь он осознал, что подразумевал Рассказов, когда сказал: «Рекс – это Рекс!» Ладно, черт с ним, с проигрышем, подумал Стив и хотел решительно встать с кресла, но вдруг ощутил на своих плечах чьи-то руки. Он повернулся и увидел спокойное лицо Франка.

– Не спеши, дай нам минут десять, чтобы получить выигрыш, – тихо сказал Франк.

– Кому это «нам»? Вы что, ставили на Рекса? – Стив был явно ошарашен.

– А ты как думал? – хитро усмехнулся тот. – На Рекса, как и твой приятель, не так ли, Ронни? – Он подмигнул.

– Да, я тоже ставил на Рекса… – с глуповато-счастливым видом ответил Ронни. – Если бы хозяин поставил на Рекса, то я бы сейчас все проиграл. Можно мы пойдем, получим свои денежки, шеф?

– Ладно, даю вам пять минут, и сразу сматывайтесь из клуба! – шепотом бросил Стив, понимая, что их бесполезно в чем-то сейчас убеждать.

Его приятелей как ветром сдуло. Стив честно выждал время, огляделся по сторонам и вялой походкой направился к тому выходу, который был ближе к кулисам. В этот момент охрана Савелия начала расчищать для него дорогу.

Увлекшись чествованием победителя, Воронов, до этого внимательно следивший за Красавчиком-Стивом, заметил его снова лишь тогда, когда тот уже скрывался за дверью. Воронов бросил быстрый взгляд на Савелия, который направлялся за кулисы. Он понял, что с этой стороны уже ничего не сможет предпринять: перекричать ликующих зрителей было невозможно. Все это промелькнуло в мозгу Воронова в какие-то доли секунды, и он, успев подать Говорову знак об опасности, устремился к выходу, куда скрылся Красавчик-Стив.

Савелий был опустошен и очень устал после тяжелой схватки. Причем не столько от физических, сколько от душевных усилий. Окруженный «мальчиками», он медленно шел вперед. Бешеный желал только одного – остаться наедине с собой.

Он успел заметить красивое лицо иностранца, его странный взгляд, хотел что-то предпринять, но тут его тело обожгло в нескольких местах, и он, так ничего и не поняв, рухнул на руки успевших подхватить его телохранителей.

В последний момент Савелию изменила интуиция, и он не совсем правильно оценил источник опасности. На самом деле произошло следующее…

Красавчик-Стив действительно шел для того, чтобы «подранить» Рекса, но в самый последний момент он с удивлением обнаружил отсутствие пистолета. Франк сумел вернуть себе пистолет, и сейчас, злорадно улыбаясь, он спокойно вытащил пистолет, чтобы убрать того, кого он ненавидел всем своим существом, кого должен был стереть с лица земли! Когда он уже нажимал на спусковой крючок, его самого что-то обожгло, и он даже успел подумать, что пистолет разорвался у него в руке, но продолжал нажимать на спусковой крючок и успел произвести несколько выстрелов, будучи уже почти мертвым…

Стрелял во Франка Говоров: перехватив сигнал тревоги от Воронова, он тут же метнулся на помощь Савелию, мгновенно поняв, что его любимцу грозит беда. Когда он выскочил в фойе, то увидел Воронова, бросившегося на Красавчика-Стива, и уже хотел успокоиться, как вдруг заметил злой взгляд Франка, который держал что-то в правой руке. Не раздумывая ни секунды, генерал мгновенно выхватил пистолет и сделал пару выстрелов, которые и оборвали жизнь человека, умевшего подчинить себе разум других людей.

С первыми же выстрелами в клуб ворвались сотрудники «Альфы» и быстро обезоружили не только охрану клуба, но и охрану Савелия, истекающего на полу кровью. Его быстро уложили на носилки и отправили в институт Склифосовского…

Финансовыми делами клуба «Виктория» занялись компетентные органы, которые, «не обнаружив ничего противозаконного», вскоре оставили хозяев в покое.

Ничего нельзя было предъявить и Красавчику-Стиву с его помощником, и они спокойно возвратились к себе на родину, где Стив красочно описал свои приключения хозяину. Рассказов же, недолго скорбя по «бедному Франку», задумал новую серьезную операцию, в которой огромную роль отводил нашему герою – Савелию Говоркову по прозвищу Бешеный.

Но это уже совсем другая история…

Команда Бешеного

ПОСВЯЩАЕТСЯ

Глава 1

Похищение из больницы

Здание больницы было одним из самых старых в Москве. Оно сохранилось аж с Елизаветинских времен и представляло собой, пожалуй, единственное строение в столице, которое ни разу не использовалось не по назначению: при любой власти там была больница. Самое большое изменение, какое допускалось при смене власти, – это замена одного слова в названии: «Императорская больница», «Военная больница», «Революционная больница», пока, наконец, не пришло название «Городская больница». Названия менялись, но суть, слава Богу, оставалась прежней – лечить людей.

Да, суть оставалась прежней, но отношение властей города становилось все хуже и хуже. И если первые градоначальники, соорудившие это здание по велению Ее Императорского Величества, не оставляли больницу без внимания и постоянно заботились о ней, то с момента взятия власти «всем народом», она, как и вся страна, перешла на «голодный паек» и постепенно превратилась в самую заштатную «больничную единицу».

В конце концов, здание, двести лет простоявшее без капитального ремонта, развалилось бы от варварского к нему отношения, но его создатели действительно строили «на века», и оно, благодарное своим «прародителям», упрямо противостояло как времени, так и безалаберному к себе отношению. Его обдували ветры и обмывали дожди, становившиеся с каждым годом все опаснее не только для всего живого, но и для строений. Больницу обстреливали и во времена Наполеона, и во время Революции, и во время Великой Отечественной войны, и ей едва не досталось во время «августовского путча» 1991 года. Во всяком случае, персонал больницы готовил на одном из этажей несколько палат для приема раненых.

Все приготовления мог бы видеть и наш герой – Савелий Говорков, привезенный как раз на тот самый этаж, если бы это с ним не случилось намного позднее…

Он уже несколько дней находился в беспамятстве. Его тело было продырявлено в нескольких местах и изо всех сил боролось за жизнь, забыв на время о мозге, словно инстинктивно пытаясь оградить рассудок на какое-то время от лишних перегрузок.

В реанимационной палате находились двое: пожилой мужчина с кислородной маской на лице и Савелий, утыканный иглами, катетерами, трубками, ведущими к бутылочкам с питательными растворами и лекарствами. Его голова, грудь и нога были перебинтованы. За те несколько суток, что он здесь находился после вполне удачной операции, он не издал ни звука и лежал неподвижно.

За окном стояла ночь, и палата была освещена небольшим ночником, расположенным прямо над входной дверью. Палата была небольшой, но создатели этой больницы не экономили на здоровье будущих больных, и потому потолки в ней были около пяти метров высотой, украшенные красивой лепниной.

Мозг Савелия настолько устал, что он как бы отключился не только от внешней среды, но и от своего тела. Он совершенно не ощущал боли, ничего не слышал и не видел.

Было около двух часов ночи, когда он впервые за двое суток захотел пошевелить рукой, чтобы снять нестерпимый зуд за ухом, но от сильной боли в плече застонал. Этот стон совпал с посещением дежурного врача с молоденькой черноглазой медсестрой.

Услышав стон, врач, мужчина лет сорока, недовольно поморщился, но взглянул на медсестру и сразу же изобразил улыбку.

– Надо же! Первый звук, который издал наш раненый. – Затем взял его за руку и пощупал пульс. – Так… – удовлетворенно проговорил он, и в этот момент Савелий открыл глаза. – Ну, вот, уже и глаза открылись. – Однако радости в его голосе не было. – Что, очень больно?

– Ничего… терпимо, – чуть слышно прошептал Савелий, заставив врача нахмуриться: тот был явно недоволен, но, с трудом пересилив себя, улыбнулся и весело сказал:

– Сейчас сделаем укольчик – и вмиг полегчает! – Он повернулся к сестре, взял у нее шприц, с подноса – какую-то ампулу, но вдруг бросил взгляд на второго больного. – Что это с ним?

Девушка подошла ко второй кровати, склонилась над больным, а в этот момент врач сунул ампулу в карман, вытащил другую, быстро отломал у нее кончик и набрал лекарство в шприц, после чего спрятал остатки ампулы и сделал Савелию укол.

– Ну вот, Савелий, теперь немного поспите. – Он дружески подмигнул ему и повернулся к медсестре. – Что там, Анечка?

– Все хорошо, Алексей Дмитриевич, просто лежал не очень удобно.

– Тогда пошли?

Савелий хотел о чем-то спросить и уже открыл рот, но неожиданно навалилась такая тяжесть, словно на него надели свинцовые доспехи, а к векам привесили грузики. Он прикрыл глаза, а открыть их уже не смог.

Медсестре все же показалось, что он хочет что-то сказать. Она подошла, но увидела, что Савелий уже спит. Подоткнув ему одеяло, она улыбнулась, выключила свет в палате и вышла, тихонько прикрыв за собой дверь.

Когда она вошла в ординаторскую, Алексей Дмитриевич как-то странно посмотрел на нее и тут же спросил с некоторой шутливой настороженностью:

– Что это вы, сударыня, так задержались? Или парень уже успел захватить ваше сердечко?

– Скажете тоже, Алексей Дмитриевич! – смущенно воскликнула девушка. Надо заметить, что она действительно уделяла Савелию гораздо больше внимания, чем остальным своим подопечным, старательно убеждая себя в том, что раненый находится в тяжелом состоянии и потому ему требуется и больший уход. – Он еще и слова-то не сказал за двое суток, все время без памяти. Сейчас вроде хотел что-то сказать и тут же уснул.

– Да не смущайтесь вы так, Анечка, шучу я. Обход сделали, теперь можно и о себе позаботиться. – Он подмигнул и вытащил из портфеля термос и небольшой сверток. – Несите чашки – кофе будем пить и бутерброды жевать.

– Есть не хочется, а вот кофейку выпью. Вы делаете такой замечательный кофе, что отказаться от него, Алексей Дмитриевич, выше моих сил. – Она встала из-за стола и направилась к шкафу.

Алексей Дмитриевич развернул сверток с бутербродами, затем вытащил полиэтиленовый пакетик с сахаром.

– А ложечки? – улыбнулся он, когда девушка поставила чашки на стол.

– Я думала, что вы, как обычно, сахар туда положили…

– Сегодня я этого не смог сделать по очень важной причине… – Он заговорщически понизил голос, и она невольно наклонилась к нему, чтобы услышать «тайну». – Сегодня… – Он огляделся, чтобы удостовериться, что их никто не подслушивает, – сегодня я обнаружил, что в доме нет ни грамма сахара – закончил он и заразительно рассмеялся. – Пришлось одалживаться у нейрохирурга.

– Да ну вас! Я-то думала… – усмехнулась девушка и снова направилась к шкафу.

Алексей Дмитриевич быстро вытащил из кармана какой-то пузырек и плеснул из него в чашку девушки. Когда она вернулась к столу, Алексей Дмитриевич уже разливал кофе. Он не успел доесть первый бутерброд, как девушка вдруг уткнулась носом в стол, едва не столкнув чашку. Алексей Дмитриевич быстро подхватил ее, вылил «хитрый» кофе в раковину, тщательно промыл чашку и вновь плеснул в нее из термоса. Затем хлопнул пару раз в ладоши у уха девушки, но она никак не реагировала.

Доктор подошел к двери, повернул ключ в замке, потом подхватил девушку на руки и отнес на кушетку, стоящую возле окна за ширмой. На этой кушетке дежурные врачи часто отдыхали в ночную смену. Уложив девушку, он уже хотел уйти, но тут его взгляд упал на ее ноги: коротенький халатик распахнулся и обнажил красивые бедра. Чисто машинально он провел рукой по бархатистой коже, но, когда прикоснулся к ажурным трусикам, его неожиданно охватило страстное желание. Он расстегнул ее халатик. У молоденькой медсестры было удивительно соблазнительное тело: тонкая талия особенно подчеркивалась довольно крутыми бедрами, а грудь выглядела очень аппетитно. Он наклонился, притронулся языком к – одному соску, потом к другому, искоса поглядывая на ее лицо. Глаза Ани были совершенно неподвижны. Она спала глубоким сном.

Не в силах бороться с желанием, он осторожно снял с нее трусики и начал ласкать языком промежность. Девушка от этих ласк чуть дернулась и раздвинула ноги пошире, обхватила его голову руками и сильнее прижала к себе. Чуть простонав, она попыталась что-то сказать, но губы не слушались, а вскоре перестали подчиняться и руки…

Алексей Дмитриевич быстро скинул брюки, трусы, лег на девушку и с силой направил свою плоть в нее. Она вдруг негромко вскрикнула и попыталась открыть глаза.

– Господи, да ты же еще девушка! – растерянно прошептал он, но остановиться уже не мог, да это было уже и не важно, он с первого раза вошел в нее до конца. Алексей Дмитриевич впился в ее губы, обхватил полные ягодицы ладонями и продолжил «внутреннее знакомство».

Аня не отвечала на его поцелуи, снова погрузившись в глубокий сон, и только в какой-то момент несколько раз конвульсивно дернула бедрами, помогая ему дойти до края блаженства, затем ее тело обмякло. Она глубоко и, как ему показалось, счастливо вздохнула, и вновь ее дыхание стало ровным и спокойным.

Качнув еще пару раз, до конца освобождаясь от своей жидкости, Алексей Дмитриевич поцеловал ее грудь, как бы благодаря за доставленное удовольствие, встал и с ужасом заметил, что не только он и девушка в крови, но и простыня. Да, дела… «Только этого еще мне не хватало!» – промелькнуло у него в мыслях. Он вздохнул, покачал головой, но тут же стал действовать.

Первым делом он подмылся сам, оделся, вытащил из-под медсестры простыню, намочил ее и тщательно подмыл девушку. Убедившись, что кровь более не выступает, врач вытер кушетку, обитую, к счастью, дерматином, натянул на Аню трусики, стараясь не порвать их, потом застегнул халатик.

Сложив простыню, он сунул ее в свой портфель и осмотрелся. Все было в порядке, и он пошел открывать дверь, но тут вспомнил, что в одном из отделений шкафа видел белье. Он подсунул чистую простыню под девушку, поцеловал ее на прощание, не удержавшись, погладил грудь, потом взглянул на часы.

– Пора, а жаль… – сказал он, глядя на свою сослуживицу. – Но хорошего помаленьку, а то потом хлопот не оберешься. Это было очень здорово, Анечка! – бросил он, подхватил портфель и быстро вышел.

В коридоре, за столиком, сидела пожилая медсестра и что-то писала в журнале.

– Полина Александровна, сходите, пожалуйста, в приемное отделение и проверьте вновь прибывших. Анечка пока подежурит. Если что, я в терапии. – Алексей Дмитриевич дождался, пока женщина выйдет, снова взглянул на часы и быстро направился к грузовому лифту. Прислушавшись и не услышав ничего подозрительного, он стукнул негромко три раза по двери лифта, который тут же натужно загудел, а сам начал спокойно подниматься по лестнице, минуя стрелку с надписью: «Терапевтическое отделение – 3 этаж».

Двери лифта распахнулись, из него вышли двое мужчин в белых халатах. Они были мало похожи на врачей или медбратьев – скорее напоминали портовых грузчиков, – однако, судя по уверенным движениям, работу свою знали. Они выкатили из лифта медицинскую каталку, быстро, но не суетливо подкатили ее к знакомой уже палате и приблизились к кровати Савелия. Все это они проделали настолько бесшумно, что никто не проснулся: ни пожилой мужчина, ни Савелий.

Он спал глубоким сном, широко раскинув руки. Дыхание было ровным и спокойным. И только в тот момент, когда один из непрошеных гостей наклонился над ним, его веки чуть дернулись, а пальцы сжались в кулак, словно он почувствовал грозящую ему опасность.

Они профессионально отсоединили от его тела иглы с трубками, заботливо смазали места проколов спиртом, аккуратно переложили безвольное тело Савелия на каталку и вывезли из палаты, не забыв прикрыть за собой дверь. Коридор был пуст, и «грузчики» без всяких помех вкатили своего подопечного в лифт. Вскоре Савелий оказался в машине «скорой помощи», которая сразу сорвалась с места.

Буквально через несколько минут Алексей Дмитриевич вернулся в свое отделение. Осторожно заглянув в палату, где лежал Савелий, он удовлетворенно кивнул головой и прикрыл дверь. Он хотел тут же уйти, но вспомнил про Анечку, оставленную в ординаторской. Сердце учащенно забилось: ему захотелось вновь испытать сладостные мгновения. Но может ли он подвергать себя такому риску? Во-первых, кто-нибудь может их застукать, и прощай работа, если не хуже. Во-вторых, еще неизвестно, как поведет себя девушка, когда придет в себя и осознает, что с ней произошло. Кстати, она наверняка вспомнит, что отключилась сразу после того, как выпила кофе. Выпила кофе… Отличная мысль! Алексей Дмитриевич обрадованно потер руки: он всегда брал в ночную смену коньяк, и сейчас тот может сослужить отличную службу. Но для этого нужно придумать – где? И быстрее: в любой момент может вернуться вторая медсестра. Единственное место, куда никто не войдет до девяти утра, – кабинет заведующего отделением. В последнее время они настолько сдружились, что однажды, когда их ночное дежурство совпало и оказалось удивительно спокойным, оба заперлись у него в кабинете и довольно сильно набрались. Эта выходка могла грозить неприятностями, особенно Анатолию Викторовичу. Он срочно понадобился в приемном покое для консультации, а его не могли найти. Выручил Алексей Дмитриевич, пояснив, что заведующий отделением почувствовал себя плохо и потому он сам посмотрит вновь поступившего больного. В пылу благодарности Анатолий Викторович показал, где прячет дубликат ключа от кабинета.

До сегодняшней ночи Алексей Дмитриевич ни разу не пользовался этим ключом, а сегодня – сам Бог велел!

Так, с этим вроде бы все ясно. Он закрыл на всякий случай дверь в отделение, вытащил из тайника ключ, открыл кабинет и быстро перенес спящую девушку на широкий кожаный диван. Сюда же принес термос и чашки, но тут вдруг вспомнил, что бутылка коньяка находится в ординаторской. Чертыхнувшись, он побежал туда и сунул бутылку в карман брюк, под халат. Едва он успел это сделать, как в ординаторскую заглянула Полина Александровна.

– Алексей Дмитриевич, в приемном отделении все в полном порядке. Одного привезли, но оказался не нашим больным: отправили в Боткинскую…

– Очень хорошо. Других поступлений не было?

– Пока нет и, кажется, не будет: месяц только начался, до зарплаты далеко, погода хорошая…

– Вы так думаете? – Он улыбнулся.

– За двадцать с лишним лет работы здесь у меня выработалась не только интуиция – опыт тоже что-то значит.

– Не сомневаюсь, Полина Александровна. – Он почувствовал в голосе медсестры некоторую обиду и постарался ее успокоить. – С вашим опытом давно пора старшей медсестрой быть.

– Мне это уже ни к чему, скоро на пенсию. Пусть уж молодые вверх идут. – Ей явно было приятно услышать неприкрытый комплимент от врача. – Кстати, Алексей Дмитриевич, а где Анечка? Вы ее никуда не посылали?

– Ох, совсем из головы вылетело! – вздохнул он. – Она плохо себя почувствовала и попросила отпустить ее на пару часов. Вы непротив?

– Ничего, Алексей Дмитриевич, справлюсь… Молодежь какая-то пошла совсем хилая. Мы, бывало, пахали часов по десять-двенадцать, потом еще на танцы успевали, а утром снова на работу. Вы бы тоже отдохнули, кликну, если что, а то от вас одни глаза остались. Небось, еще где подрабатываете?

– Разумеется, разве можно сейчас на одну зарплату прожить? – вздохнул он и деланно зевнул. – Вы правы: вздремну пару-тройку часиков. Только не здесь – звонками замучают. Пойду-ка я в кабинет Анатолия Викторовича. Будить только в крайнем случае, при пожаре выносить первым! – шутливо приказал он.

– Есть, товарищ генерал! – поддержала она шутку и вышла из ординаторской.

Алексей Дмитриевич был очень доволен собой: сумел обойти все подводные камни. Он снова посмотрел на часы. Осталось минут двадцать-тридцать до того момента, когда девушка придет в себя. Подумав о ней, он сразу же почувствовал, как участился пульс, и поспешил в кабинет заведующего.

Девушка продолжала спать в том же самом положении, в каком он ее оставил. Закрыв дверь на ключ, он включил настольную лампу, опустив ее настолько, чтобы создать интимный полумрак. Потом вытащил из шкафа рюмочки, из которых они пили с Анатолием Викторовичем, плеснул в обе коньяку и одну залпом опрокинул в рот. Живительная влага обожгла язык, и теплая волна прокатилась по всему телу. Взяв с полки над раковиной граненый стакан, Алексей Дмитриевич приступил к главной части своего плана. Он приподнял голову девушки и начал медленно вливать ей в рот стакан коньяка. Девушка дернулась, но сделала непроизвольный глоток. Он ее крепко держал, не давая отвернуться, и волей-неволей ей пришлось допить коньяк до дна. Алексей Дмитриевич поставил бутылку, рюмки и бутерброды на стул рядом с диваном и начал спокойно раздеваться, предвкушая уже испытанное удовольствие.

Девушка продолжала спать, но ее ресницы нервно подергивались. Оставшись в костюме Адама, доктор на этот раз более уверенно раздел Аню, сел рядом и начал ласково поглаживать нежное тело. Когда его пальцы прикоснулись к нижним губам, она вдруг открыла глаза и уставилась на него ничего не понимающим взглядом.

– Алексей Дмитриевич?! – пьяным и чуть взволнованным голосом спросила девушка. – Что со мною?.. – Она попыталась встать, но ни руки, ни ноги не слушались ее.

– Ты что, Анечка, ничего не помнишь? – ласково проговорил Алексей Дмитриевич, продолжая ласкать ее.

– Что… что вы делаете? – тихо проговорила девушка. Ее дыхание стало прерывистым и частым: было видно, что его руки привели в действие ее потайные чувственные механизмы. Кроме того, не совсем прошло действие снотворного, да и алкоголь давал о себе знать – ее тело поддалось ласкам.

– Может, не нужно больше пить? – полуспросил Алексей Дмитриевич, наклоняясь к ней. Он говорил тихо и ласково, чуть прикасаясь к ее уху.

Для девушки это было настолько непривычно и приятно, что она уже совершенно не понимала, что говорит и что делает.

– Нет, я еще хочу выпить, – тяжело дыша, проговорила она и обняла его за шею. – Как мне хорошо!

– Как хочешь, милая: желание дамы – закон для джентльмена! – Он нежно поцеловал медсестру в губы, затем налил ей полстакана коньяку, сам взял рюмку. – Хочу предложить тост за то, чтобы нам было всегда хорошо вдвоем, – прошептал он ей на ухо и добавил: – До дна!

– Хорошо, Алексей Дмитриевич… – томно ответила девушка, но он прервал ее:

– Алеша, милая, Алеша!

– Алеша, – согласно повторила Аня и не сопротивлялась уже более. Она закашлялась от крепкого напитка, а он впился в ее губы, одной рукой продолжал ласкать ее между ног, другой – взял ее руку и положил на свой возбужденный орган. Пальцы девушки вздрогнули от прикосновения к горячей мужской плоти, хотели оттолкнуть ее, но его рука заставила их подчиниться призыву, и девушка, разгоряченная желанием и алкоголем, обхватила нежными пальцами его член и стала сжимать.

– Я же еще девушка… – шептали ее губы. – Господи, как мне хорошо! И боязно…

– Ничего не бойся со мной… ничего не… бойся. – Желание все сильнее охватывало его, но он продолжал оттягивать последний момент. Уже три его пальца находились внутри нее и доводили девушку до полного изнеможения. Она уже не могла говорить членораздельно и вздрагивала всем телом:

– Милый… Лешенька… нельзя же… хорошо… еще… я боюсь… – Она прервалась и обхватила его палец губами, мыча от охватившего ее экстаза.

А он стал опускаться все ниже и ниже, целуя ей шею, грудь, живот, а когда прикоснулся к ее естеству своими губами, то вдруг повернулся и поднес к ее губам свой «инструмент». Ничего не успев осознать, она приняла его своим нежным ротиком и, даже не успев взять поглубже, едва не захлебнулась хлынувшей в нее жидкостью.

– Высоси меня всего! Всего! – воскликнул он в изнеможении и глубоко погрузил свой язык в ее плоть.

Девушка инстинктивно сделала глоток, другой, тут ее охватило что-то такое, от чего она вздрогнула всем телом, прогнулась в спине, поднимая бедра вверх, и… куда-то провалилась…

Глава 2

Переводчик со шрамом

Пока Алексей Дмитриевич помогал Анечке превращаться в женщину, нечаянный виновник этого события был привезен на богатую виллу под Москвой. Осторожно и почти нежно его перенесли в комнату с зарешеченными окнами и уложили на широкую кровать. «Грузчики» тут же исчезли, и в комнату вошли двое: мужчина лет пятидесяти с седоватыми волосами и внушительным животом и высокий статный красавец с тонкими чертами лица. Судя по вальяжности и независимому виду, второй был главным. Он радостно потер руки и полез во внутренний карман пиджака.

– Ну что же, дорогой Хитрован, остается только провести опознание, – с улыбкой произнес он по-английски.

– Может, ты, Стив, пригласишь переводчика? Я же ни черта не понимаю по-английски! – хмуро бросил его собеседник, внимательно поглядывая за скрывшейся рукой Красавчика-Стива.

– А тебе и не нужно ничего понимать, – ухмыльнулся тот и лисьей походкой направился к лежащему на кровати Савелию. По довольному виду Красавчика-Стива можно было догадаться, что он сознательно оттягивает момент «опознания».

Савелий лежал на спине, но его лицо было повернуто к стене, и сразу невозможно было его рассмотреть. Он лежал неподвижно, и, казалось, совсем не дышал. Это насторожило Красавчика-Стива, и он с тревогой взглянул на Хитрована.

– Можешь не волноваться, Стив, хотя я и зол на него так, что придушил бы собственными руками. – Он сразу догадался, чем обеспокоился заказчик, но не смог скрыть своего отношения к лежащему.

– Сто пятьдесят тысяч долларов проиграл из-за этого проклятого Рекса!

– Сто пятьдесят тысяч? – Только эти слова Красавчик-Стив сумел разобрать из длинной тирады. – Нет-нет, мы уговаривались только на пятьдесят тысяч и ни центом больше! – резко возразил он.

– Да-да, пятьдесят тысяч долларов! – быстро закивал головой Хитрован, словно боясь, что иностранец передумает. – Я говорю о другом, о Юбилее клуба «Виктория».

– А, бой Рекса с Роботом Смерти? Я тоже проиграл, – хмыкнул Красавчик-Стив. Он подошел к раненому, наклонился над ним и с улыбкой повернулся к Хитровану. – Да, это Рекс!

– Естественно, – пожал плечами Хитрован. – Только не понимаю, зачем он вам понадобился? После таких ранений он вряд ли сможет снова оказаться на татами.

– Очень хорошо! – не слушая его, улыбнулся Красавчик-Стив. – Вот тебе двадцать пять тысяч.

– Мы же договаривались… – хмуро начал тот, но Красавчик-Стив перебил его.

– Три-четыре дня… – Он даже поднял пальцы вверх, чтобы тому стало понятней.

– Три-четыре дня? – переспросил Хитрован. – Почему?

– Почему? Так нужно! – сказал Стив по-английски, потом сунул руку в карман и, вытащив разговорник, быстро полистал его. – Хороший врач, хорошее питание, хороший покой…

– Но… – Хитрован поморщился и выразительно потер пальцами – жест, известный во всем мире.

– Какой ты… – Красавчик-Стив брезгливо покачал головой. – Вот тебе еще пять тысяч на уход за ним.

– Все будет в самом лучшем виде: уход будет, как за Президентом. – Тон Хитрована мгновенно стал подобострастным.

– Вот именно, как за Президентом! – бросил Стив, затем снова полистал разговорник. – Сейчас давай переводчика, но пойдем в другую комнату.

– Переводчика? Хорошо… – Хитрован быстро направился к двери, но Красавчик-Стив перехватил его.

– Он должен быть с замком на языке! – тихо и внятно сказал Стив и дополнил свою речь выразительным жестом.

– Я все понял: парень будет нем как рыба. Я с ним много лет работаю и доверяю ему, как себе.

– Это твои проблемы. – Красавчик-Стив улыбнулся по-змеиному, отпустил руку Хитрована и поправил пиджак. – Если что… – Он выразительно провел рукой по горлу.

– Не беспокойся, если что, то я его сам… – Хитрован повторил жест.

Они прошли в другую комнату, и Хитрован громко крикнул:

– Серый, давай сюда толмача!

– Сей момент, шеф! – откликнулся молодой голос, и через минуту вошел худощавый парень лет тридцати. Его можно было назвать непримечательным, если бы не шрам довольно жутковатого вида: рубец пересекал лицо со лба до нижней губы и чудом не повредил глаз. Если смотреть на его профиль со стороны шрама, можно было подумать, что он улыбается, но при прямом взгляде возникало жуткое ощущение: одна сторона постоянно улыбалась, а другая, серьезная, – отдавала холодом. Но его голос был приятен, и это немного сглаживало первое впечатление.

Он вошел и молча уставился в одну точку, словно давая присутствующим получше рассмотреть себя.

– Альберт… Стив… – представил их Хитрован друг другу.

Оба молча кивнули, а Хитрован, понизив голос до шепота, сказал:

– Альберт, я не буду предупреждать, что все здесь услышанное должно сразу же исчезнуть из твоей памяти.

Тот невозмутимо кивнул.

– А теперь спроси, чего хочет Красавчик-Стив.

– Господин Хитрован хотел бы знать, что вы хотите. – У Альберта было удивительно чистое произношение, словно он всю свою жизнь прожил на земле туманного Альбиона, а голос настолько благороден, что было непонятно, почему он не играет на сцене.

– Надеюсь, вы умеете держать язык за зубами? – спросил Стив.

– Надеюсь, это не единственное мое достоинство, – невозмутимо ответил Альберт.

– От скромности вы не умрете!

– Лучше бы вообще остаться в живых…

– Интересное замечание. – Красавчик-Стив едва не рассмеялся. – Ладно, вы меня устраиваете, но прошу ответить еще на один вопрос… – Он сделал паузу и внимательно посмотрел на переводчика. Тот спокойно выдержал взгляд. – Вы достаточно смелый человек?

– Смотря, что вы имеете в виду. Если смелость поддержана любовью, то я – смелый человек! – Он хитро взглянул в глаза Красавчика-Стива.

Хитрован, ничего не понимая, смотрел то на одного, то на другого, однако в разговор предпочитал не вмешиваться.

– Достойный ответ, мой друг. Очень достойный! – улыбнулся Красавчик-Стив. – В понятие «любовь» вы включаете не только женщину? – Он выжидающе уставился на Альберта.

– Любовь к женщине – сильное чувство, ради нее совершаются всякие безрассудства, но любовь к деньгам гораздо серьезнее, потому что она расчетлива и благоразумна, не так ли?

– О, я вижу, вы философ. И это мне весьма импонирует.

– Что я должен делать?

– Нет, вы мне определенно нравитесь! – Красавчик-Стив дружески похлопал его по плечу, затем повернулся к Хитровану и сказал: – Мне подходит этот парень. А еще мне нужно два человека для охраны.

Выслушав перевод, Хитрован спросил:

– Охрана серьезная или так, видимость.

– Видимость, – усмехнулся Красавчик-Стив и тут же добавил: – Но серьезная!

– Без проблем! За отдельную плату.

– Разумеется! – поморщился от его занудства Красавчик-Стив.

– Когда нужны ребята?

– С этого момента они должны круглосуточно находиться у кровати нашего больного, а дальше… дальше я скажу, что нужно делать.

– Сейчас будут! – Хитрован встал и быстро вышел.

– А ты, дорогой друг, – обратился Стив к Альберту, – можешь быть спокоен: твою любовь я сумею достойно поддержать.

– Достойно? Это как?

– Не как, а сколько. Две тысячи долларов, а если все пройдет без проблем, то пять. Достаточно?

– Более чем! – Было заметно, что Альберт рассчитывал на гораздо меньшую сумму. – Итак, что я должен делать?..

Глава 3

Немного о прошлом

Здесь необходимо сделать небольшое отступление и рассказать о том, что произошло до описываемых событий. Если уважаемый Читатель знаком с предыдущим романом о моем герое, он может спокойно опустить это отступление.

Я не буду скрупулезно описывать жизнь Савелия Говоркова, а только напомню некоторые факты, которые имеют отношение к настоящему повествованию. В предыдущем романе герой, в силу случайных обстоятельств, теряет память. Он обладает уникальными способностями рукопашного боя, и это становится известно влиятельному в криминальных кругах человеку по кличке Леша-Шкаф, занимающемуся не только сомнительными делами, но и легальным бизнесом. Ко всему прочему, он устраивает поединки «новых гладиаторов», и это приносит ему большие доходы с тотализатора.

У него есть любимая женщина по имени Лолита. Кроме чувственной страсти, которую они испытывают друг к другу, эти люди повязаны и кровью. Они вместе убивали парня, изнасиловавшего Лолиту. Перекинувшись на большой бизнес, Леша-Шкаф передал один из своих «объектов» – клуб «Виктория» – Лолите. Она решает отпраздновать Юбилей клуба, на котором разыгрывается звание чемпиона России по восточным единоборствам.

Когда Савелий попадает в их поле зрения, они сразу же понимают, что он может принести им большую выгоду и делают все, чтобы он принял участие в схватках. К тому времени Савелий знакомится с девушкой по имени Наташа, которая помогает ему сначала из добрых побуждений, а потом и влюбляется в него. Похитив младшего брата Наташи, Леша-Шкаф вынуждает Савелия согласиться на участие в боях, но держат это в тайне от всех, чтобы, выставив его в качестве «темной лошадки», сорвать на этом огромный куш.

Леше-Шкафу и Лолите невдомек, что за Савелием идет самая настоящая охота, в которой участвуют как его друзья, так и враги. Почти одновременно на него выходят и те и другие. Соперник Леши Хитрован тоже готовит сюрприз, сумев заполучить из-за границы жестокого бойца, по прозвищу Робот Смерти.

Говорков решает отомстить своим нечистоплотным хозяевам и ведет бои на грани поражения, чтобы заставить их усомниться в нем. И Робот Смерти и Савелий оказываются в финале. Друзья Савелия – капитан Воронов, бывший учитель по спецназу генерал Говоров и генерал госбезопасности Богомолов – подстраховывают своего подопечного, догадываясь, что его главный враг, бывший генерал КГБ Рассказов, которому Савелий сорвал очень крупную политическую игру в августе девяносто первого года, постарается отомстить ему.

Рассказов действительно засылает своих людей в Россию, но не для того, чтобы убрать Савелия, а с целью захватить его и переправить за границу. Он во что бы то ни стало желает подчинить Савелия себе и для этого, не считаясь ни с какими расходами, нанимает профессионала – гипнотизера Франка. Тот не может воздействовать на Савелия и решает расправиться с ним.

Савелий выигрывает трудный бой у Робота Смерти. Выбрав удачный момент, Франк несколько раз стреляет в Савелия, но ему успевает помешать бывший учитель Говоркова – Порфирий Говоров, который убивает Франка. Однако пули Франка все же настигают нашего героя, и его в бессознательном состоянии отправляют в больницу, где ему делают операцию. Именно с этого и начинается наше повествование…

Глава 4

Рассказов принимает гостей

Когда Красавчик-Стив после формального задержания был выпущен из Лефортовской тюрьмы, он сразу же вернулся в Сингапур, прихватив с собой Джона. Верный Ронни остался в Москве. Ему было поручено, во-первых, проследить за тем, куда поместят Рекса, а во-вторых, подыскать надежного человека среди «Авторитетов».

Прямо из аэропорта Красавчик-Стив отправился к шефу, зная, что тот не простит ни малейшей задержки с отчетом. Не успел он войти, как Рассказов молча взглянул на него и нетерпеливо кивнул головой.

– Понимая, что могу навлечь ваш гнев, шеф, я должен…

– Говори, не тяни кота за хвост, – хмуро буркнул тот.

– Франк убит! – собравшись с духом, выпалил Красавчик-Стив.

Ни один мускул не дрогнул на лице Рассказова, но Красавчик-Стив не очень-то обольщался: шеф умел сдерживать эмоции. Он несколько минут молчал, уставясь в одну точку, и Красавчика-Стива это встревожило: еще несколько минут такого молчания и…

– Как это произошло? Только без выдумок! – прервал, наконец, молчание Рассказов.

– Боже, Хозяин, разве я могу вам мозги пудрить? – последние два слова Стив произнес по-русски и удостоился улыбки шефа.

– Судя по всему, поездка в Россию не прошла для тебя даром, – улыбнулся Рассказов. – Я тебя внимательно слушаю.

– Собственно говоря, история будет не очень длинной. Как вы мне и приказали, я присматривался к Франку, и это, поверьте, оказалось не самым легким делом. Он действительно был уникальным человеком и обладал такими возможностями, что мог натворить, Бог знает что.

– Ближе к делу! – нахмурился Рассказов.

– Хорошо, шеф. Но у него был один серьезный недостаток: он был очень самолюбив и не мог смириться с тем, что кто-то может оказать ему достойное сопротивление.

– Рекс? – догадался Рассказов.

– Да, ваш Рекс! Франк сумел с ним лично пообщаться. И после этого его словно подменили – он захотел во что бы то ни стало уничтожить Рекса. Ронни стащил у него пистолет, но каким-то образом ему удалось снова выкрасть его у меня…

– Не понял! Почему такие сложности с оружием?

– Ах да, я не рассказал об этом, значит, нужно все по порядку. Хозяева клуба, боясь каких-либо непредсказуемых ситуаций, решили изымать оружие у гостей, но Франку удалось, подключив свое умение, пронести пистолет. Помня о вашем распоряжении, я приказал Ронни выкрасть его у Франка. А когда Рекс победил Робота Смерти…

– Победил все-таки! – воскликнул Рассказов, и было непонятно, чего в его голосе было больше – огорчения или восхищения.

– Да, победил, и думаю, что Роботу Смерти придется еще долго зализывать раны и дожидаться, когда срастутся его кости.

– Дальше! – нетерпеливо буркнул Рассказов.

– Перед самой схваткой Франку удалось встретиться с Рексом, и это произвело на него очень сильное впечатление! – Красавчик-Стив не удержался от иронии. – Скорее всего, тогда-то он и принял решение убить Рекса. Я не заметил, как он вытащил у меня пистолет, и обнаружил пропажу, лишь, когда увидел, как Франк целится в Рекса. Я понял, что тому пришел конец, но в этот момент произошло неожиданное…

– Что?

– Почти одновременно с его выстрелами прозвучали другие, но это я понял спустя мгновение, когда упал не только Рекс, но и Франк.

– Рекс погиб?! – встревоженно воскликнул Рассказов.

– Когда мы улетали, он был еще жив. Я специально оставил Ронни в Москве, чтобы он все держал под контролем. – Красавчик-Стив был явно доволен собой.

– Кто стрелял во Франка?

– Откровенно говоря, я не успел ничего толком заметить, сразу же навалились какие-то люди и скрутили меня!

– Но почему? Ты же был без оружия.

– Именно это меня и волнует до сих пор!

– Еще кого-нибудь повязали?

– Ронни.

– Странно… значит, за вами следили.

– Сначала и у меня сложилось такое впечатление, но потом… – Стив пожал плечами, – потом, когда меня и Ронни допросили…

– Где производился допрос? – неожиданно перебил его Рассказов. – Кто допрашивал? В какой форме они были?

– Где допрашивали, точно сказать не могу: везли нас в «Волге» с занавешенными окнами; те, кто допрашивал, были не в форме, а в гражданском… Обыскали нас до последней нитки, потом повезли в отель и там обшарили весь наш номер…

– Отель вы сами назвали?

– Пришлось, они же протокол составляли. В номере они ничего не нашли. В тот момент я даже порадовался, что наше оружие было изъято в клубе. Они принесли свои извинения и тут же отправились восвояси.

– Что спрашивали про Франка и что вы отвечали?

– Кто, да откуда, да знаем ли мы его, как оказались вместе на этом юбилее и прочее в том же духе.

– А вы?

– По дороге я успел проинструктировать Ронни: ничего, мол, не знаю, ничего не ведаю. Мне было несколько сложнее: я летел из Сингапура вместе с Франком, но сослался на обыкновенную случайность.

– И они, конечно, поверили? – иронично усмехнулся Рассказов.

– Не думаю, но что им оставалось делать? Компромата никакого нет, связь с Франком не установлена. Тут недалеко и до международного скандала.

– Вряд ли бы это их остановило, если бы они «запали» на тебя, – задумчиво проговорил шеф. – Бедный Франк, ему даже не суждено быть погребенным на родной земле…

– Почему?

– По международным правилам его тело могут передать только родственникам, а он летел под вымышленным именем. Конечно, можно что-нибудь придумать, но зачем усложнять себе жизнь? Тем более что он сам виноват в своей глупой гибели. Впрочем, если органы госбезопасности моей бывшей родины вплотную займутся выяснением его настоящей родословной, то они раскопают все, что нужно.

– Вы, я вижу, преклоняетесь перед КГБ… – неосторожно ухмыльнулся Красавчик-Стив и тут же пожалел об этом.

– Слушай ты, сосунок, тебе не кажется, что ты слишком много себе позволяешь? – тихо прошептал Рассказов, и от этого шепота у Красавчика-Стива похолодело в груди.

– Что вы Хозяин, я просто неудачно пошутил, – испуганно залепетал он.

– Смотри, еще одна такая шутка – тебе отрежут язык!

– Шеф, да я его сам отрежу, если еще раз позволю себе нечто подобное! – с горячностью воскликнул Красавчик-Стив, падая перед Рассказовым на колени.

– Ладно, встань, – смягчаясь, бросил Рассказов. – Я уже забыл об этом, но ты всегда помни!

Красавчик-Стив медленно поднялся, вздохнув с облегчением. Сколько раз он говорил себе, что болтовня может довести до могилы. Хорошо еще, что все кончилось так, а то Рассказов действительно мог отрезать ему язык. Нет-нет, Красавчик-Стив нисколько не обиделся на своего шефа – сам виноват, но впредь будет наука. Ишь, чего захотел! Подумал, что если Хозяин приблизил его к себе и стал трахать его бывшую любовницу, то можно и шуточки отпускать? Нет, дорогой, это еще ничего не значит! Всяк сверчок знай свой шесток!

– Вы, как всегда, правы, Хозяин, – ответил Красавчик-Стив и склонил голову.

– Хорошо, теперь перейдем к делу. – Рассказов потянулся, взял со столика бокал с шампанским и стал медленно отпивать из него. – Нужно заметить, что ты поступил дальновидно, оставив в Москве своего Ронни, надеюсь, он не подведет тебя.

– Он мне предан как собака! – с горячностью воскликнул Красавчик-Стив.

– Собаки иногда кусают и своего хозяина, – хмуро заметил Рассказов.

– Ронни – мой племянник, не говоря о том, что он действительно любит меня.

– Что ж, посмотрим. – Мысли шефа явно витали где-то далеко. – Пару дней отдохни здесь, свою пташку потрахай, а я пока кое с чем разберусь…

– А через пару дней? – спросил Стив.

– Тебе снова придется ехать в Москву.

– За Рексом? – без особого энтузиазма спросил Стив.

– Там видно будет… – хитро улыбнулся Рассказов. – Есть у меня одна мыслишка, но об этом позднее. Ступай, позову, когда понадобишься. – Он взглянул на радиотелефон, и Красавчик-Стив с готовностью протянул его Рассказову.

– Спасибо, шеф! – тихо проговорил он.

– За что?

– За… – Красавчик-Стив хотел сказать, за то, что Хозяин не наказал его, но перехватил хитрый взгляд и добавил: – За все!

– Ладно, иди, – подмигнул ему на прощание Рассказов.

Закрывая за собой дверь, Красавчик-Стив услышал вкрадчивый голос Хозяина:

– Здравствуй, здравствуй, мой дорогой Большой Стэн! Как живется, как спится-пьется? Не мучают ли кошмары?

– Кого я слышу! – деланно и весело воскликнул его собеседник. – Какими судьбами? Зачем это понадобилась такому большому человеку такая маленькая личность, как я?

– Зачем же ты о себе так? – съехидничал Рассказов. – Я же к тебе с добром… жалеючи…

– Пожалел волк кобылу, оставил хвост да гриву, – хохотнул тот.

– Надо же. Большой Стэн даже русские поговорки знает! – усмехнулся Рассказов. – Но это мы обсудим в следующий раз. Ты мне вот что скажи: как у тебя продвигаются дела, связанные с горами Кандагара?

– Отку… – начал Большой Стэн и сразу же осекся. – Так вот кто, оказывается, у меня «азиата» спер! – В его голосе послышалось явное раздражение.

– Фи, как вульгарно, – поморщился Рассказов. – Что значит «спер»? Я не какой-нибудь воришка-карманник! По-моему, ты что-то перепутал… – В его голосе появились металлические нотки, и это сразу отрезвило Большого Стэна, в планы которого совсем не входило ссориться с таким человеком и наживать в его лице врага.

– Ну что ты, я совсем не хотел тебя обидеть! Я просто неудачно пошутил…

– Что-то мне везет сегодня на дурацкие шутки, – усмехнулся Рассказов. – Ладно, простил первому, прощаю и тебе… Ты не очень занят?

– Смотря для чего, – настороженно ответил тот.

– Давай встретимся и поговорим, не по телефону же обсуждать серьезные вещи.

– Хорошо, сейчас буду, – мгновенно согласился Большой Стэн.

– Адрес знаешь? – ухмыльнулся Рассказов.

– Естественно! – хитро ответил Стэн.

Рассказов нисколько не сомневался, что Большой Стэн как только услышит, что речь идет о спрятанных контейнерах, не откладывая, помчится к нему. Однако Рассказову хотелось сразу же поставить на место своего будущего партнера. Он был совершенно уверен, что Большой Стэн пойдет на любые условия, как только узнает, чем обладает Рассказов. Но ему хотелось и поподробнее узнать о планах Большого Стэна. Аркадий Сергеевич любил хитрые игры и слыл очень тонким психологом. Он понимал, что в любой игре выигрывает не тот, кто имеет хорошие карты, а тот, кто умеет блефовать.

Он продолжал обдумывать встречу с Большим Стэном, когда ему доложили, что тот в сопровождении двух телохранителей уже ожидает его в приемной. Сначала Рассказов хотел распорядиться впустить их, но потом усмехнулся и сам вышел в приемную.

– Приветствую тебя, дорогой мой! – радушно воскликнул он, раскрыв объятия.

И тут сложилась довольно забавная ситуация: дело в том, что Рассказов, никогда не видевший Большого Стэна, принял за него самого огромного из трех пришедших мужчин. Каково же было его удивление, когда тот, кого он обнял, смущенно проговорил:

– Извините, но мой хозяин – вот! – И указал на неказистого мужичка лет пятидесяти, посмеивающегося в кулак.

– Каково, а? – приговаривал он. – Я специально встал сбоку, чтобы разыграть тебя!

– Вынужден заметить, ты ловко провел меня, – Рассказов покачал головой.

– Не смущайся: не ты первый, не ты последний. Так бывает – срабатывает стереотип мышления! – Он снова хихикнул. – Но Наполеон говорил своему офицеру: «Вы не выше меня, вы – длиннее!»

– А что говорил Наполеон про людей, которые, идя в гости, захватывают с собой охрану? – съехидничал Рассказов.

– Я не знаю, что говорил по этому поводу Наполеон, но я знаю русскую поговорку: «Береженого и Бог бережет!» – Несмотря на шутливый тон, он смотрел на Рассказова вполне серьезно.

– Ладно, Большой Стэн, уверяю тебя, что, приходя ко мне в гости, можешь быть совершенно уверен, что уйдешь целым и невредимым. Так что пусть твои мальчики посидят в приемной и выпьют чего-нибудь, пока мы с тобой поговорим. Кстати, не думаю, что тебе самому нужны лишние уши при разговоре, – тихо проговорил Рассказов.

– Хорошо! – После небольшой паузы кивнул тот, затем повернулся к своим «мальчикам». – Побудьте, ребята, здесь: сколько времени нам понадобится для разговора? – спросил он Рассказова.

– Как пойдет… – улыбнулся Аркадий Сергеевич. – Может, и двух минут хватит, а может, и часа будет недостаточно.

– Хорошо. – Большой Стэн вновь повернулся к своим телохранителям. – Через пять минут я выйду и скажу, что делать дальше, понятно? – последнюю фразу он произнес так, что телохранителям стало ясно: «Будьте начеку: если что – вперед!»

Они прошли в кабинет Рассказова, который он использовал для встреч только с посторонними людьми. Кабинет был оснащен таким образом, что человек, которого Рассказов захотел бы убрать, даже не успел бы понять, что с ним происходит. Так же была оборудована и приемная.

– Напрасно ты, Большой Стэн, не доверяешь мне, напрасно, – с дружелюбной улыбкой произнес Рассказов. – Поверь, если бы мне захотелось убрать тебя с дороги, то ты бы уже давно отправился на небеса. Надеюсь, ты в этом не сомневаешься?

Несколько минут Большой Стэн, взвешивая его слова, молчаливо смотрел на Рассказова. Сначала ему захотелось достойно ответить, но это было только первым порывом. Он действительно понял, что сидящий перед ним уверенный человек, прошедший, как он слышал, огонь и воду в советском КГБ, – опасный противник. И коль скоро он говорит в открытую о таких видах, то в это можно верить. Однако что ему понадобилось от Большого Стэна? Неужели интуиция его не подводит, и речь пойдет о контейнерах? Но что ему известно? Неужели этот «азиат» что-то еще «вспомнил»? Если так, то нужно быть повнимательнее.

– Вы должны простить мне мое недоверие, – со вздохом сказал Большой Стэн, совершенно машинально переходя на «вы».

– Я очень рад это слышать, мой дорогой друг, но зачем менять то, что уже установилось между нами? Давай все-таки на «ты».

– Ничего не имею против, – в голосе Стэна почувствовалось облегчение.

– Прежде чем перейти к делу, давай выпьем за… хорошее отношение друг к другу!

– Принимается! – Кивнул Большой Стэн, с трудом сдерживая нетерпение.

Рассказов быстро разлил водку, добавил льда и поднял бокал. Кивнув друг другу, они сделали по глотку и поставили бокалы на стол.

– А теперь я постараюсь развеять твое нетерпение, мой дорогой друг…

Глава 5

Новоиспеченный майор

После того как генерал Богомолов со своими помощниками Говоровым и Вороновым разобрались с инцидентом в клубе «Виктория», им пришлось выпустить на свободу Красавчика-Стива и его подручного Ронни, да еще и принести им извинения за «незаконный арест». Вскоре они втроем навестили в больнице Савелия. Тот был без сознания, но врачи заверили, что опасности нет. Это вселило в них надежду, и они, пробыв у его постели полчаса, вышли на улицу. Несколько минут они шли молча, никто не хотел прерывать молчание. Служебная «Волга» медленно следовала за ними.

Первым не выдержал Воронов:

– Черт бы меня побрал! – в сердцах воскликнул он. – Это я во всем виноват!

– А вот это ты, молодой человек, напрасно, – тихо возразил генерал Богомолов. – Зачем так казниться?

– Как зачем? Почему я не прислушался к предупреждению Савелия?

– О чем это ты? – удивился Говоров.

– Об этом Франке! Савелий же говорил, что он очень опасен.

– Франк… – вздохнул Богомолов и переглянулся с Говоровым. – Этот человек был даже опаснее, чем можно себе представить. – Мне удалось получить о нем кое-какие сведения, несмотря на то что это было совсем не просто. Он был так сильно засекречен, что его даже не захотели признавать, чтобы забрать труп…

– Ничего не понимаю, – покачал головой Воронов.

– А ты слушай лучше, тогда поймешь, – бросил Говоров.

– Когда мы получили сведения, что эти двое едут к нам, я сделал запрос по своим каналам, чтобы о них разузнали все, что возможно. Про Ронни сообщение пришло через сутки, а вот о Франке ничего не было: ни по официальным данным, ни по каналам секретной службы. Это меня насторожило, и я решил воспользоваться любезностью Джеймса. Его реакция была странной – вместо того чтобы ответить, он сам задал вопрос: с какой стати мы интересуемся этим человеком и откуда у нас его фотография. Забыл сказать, что я на всякий случай послал фотографию Франка Джеймсу и сообщил, что это фото сделано мною в Москве несколько часов назад.

– Представляю состояние Джеймса… – с усмешкой заметил Говоров.

– Я все еще ничего не понимаю! – признался Воронов. – Этот Франк что, персона нонграта?

– В каком-то смысле – да, – хмыкнул Богомолов. – Я до сих пор не возьму в толк, как он рискнул приехать в нашу страну!

– А что тут понимать? – небрежно заметил Говоров. – Всем нужны деньги. Уверен, что Рассказов отвалил ему столько, что тот, не раздумывая, пошел на такой риск.

– Что ж, не исключено, – задумчиво сказал Богомолов.

– О чем мысли-то? – подмигнул Говоров. – Никак, дома заждались?

– Скоро меня женушка пускать в дом не будет, – со вздохом ответил Богомолов. – Ухожу – она еще спит, прихожу – уже спит. Никакой личной жизни!

– А вы что хотели, товарищ генерал? Взвалить на себя такой груз и продолжать думать о личной жизни?

– Да-а-а… Как бы мне сейчас хотелось бросить все к чертовой матери, махнуть куда-нибудь на юга! И поваляться там на солнышке, а?

– Константин Иванович, а что вам мешает взять пару-тройку деньков и действительно махнуть куда-нибудь, отдохнуть? – спросил вдруг Воронов.

– Отличная идея! Вот встанет наш Савелий на ноги, и махнем втроем куда подальше!

– Втроем? Не согласен! – возразил Говоров. – Сам же говорил о женушке, да и моя была бы на седьмом небе от счастья.

– Хорошо, не втроем, а… – Генерал вдруг взглянул на Воронова. – А как у тебя, капитан, на личном фронте? Что-то никогда не рассказываешь…

– А что тут рассказывать, – с грустью отозвался тот. – У меня на личном фронте никаких проблем, потому что… – Он вдруг махнул рукой. – Да что там: нет у меня никакого личного фронта!

– Не горюй, паря, найдем тебе невесту. – Генерал дружески хлопнул его по плечу, потом немного помолчал, глядя ему в глаза.

Порфирий Сергеевич догадывался, о чем хочет поговорить с капитаном Богомолов, и потому прошел немного вперед. Генерал после кровавой драмы в клубе «Виктория» совершенно неожиданно обратился к нему за советом. Речь шла о работе капитана Воронова в органах госбезопасности. Богомолов сказал, что давно присматривается к Воронову, ему нравится его честность, быстрота реакции в самых трудных ситуациях, четкость мышления и даже актерское мастерство, что тоже немаловажно для сотрудника госбезопасности.

Согласившись с такой оценкой, Порфирий Сергеевич заметил, что все качества Воронова наиболее полно раскрываются, когда он ведет самостоятельную работу. И если генерал Богомолов хочет прислушаться к его совету, то он бы рекомендовал предложить Воронову должность спецагента, или как там это у них называется, поручал бы ему задания серьезные и не загружал текучкой.

Богомолов воспринял этот совет негативно, заявив, что такой должности еще не придумали в Органах, и высказал еще много такого, что Говорову и слушать-то не хотелось. Когда он закончил, Порфирий Сергеевич сказал очень тихо и твердо:

– Если вы хотите иметь рядом с собой преданного и честного офицера, которому можно доверить самое трудное задание, и хотите, чтобы он согласился работать с вами, то придумайте такую должность. Вы же руководитель отдела, или как? В противном случае вас ждет отказ.

После этого разговора Богомолов не раз возвращался в мыслях к кандидатуре Воронова, и всякий раз его одолевали сомнения. Вот и сейчас, когда он решился, наконец, поговорить с ним о работе, они появились снова, и генерал выжидал, молча глядя капитану в глаза, словно в последний раз что-то решая для себя.

– Знаете, товарищ генерал, если вы хотите сказать что-то серьезное, то рубите сплеча! – неожиданно заявил Воронов. – Если новость плохая, то я предпочитаю услышать ее быстрее, чтобы побыстрее и забыть, а если хорошая, то услышать ее хочется еще быстрее.

– Что ж, сплеча так сплеча, – улыбнулся Богомолов. – Вы хотели бы работать у нас в Органах?

– Работать у вас? – переспросил вдруг Воронов. – В качестве кого?

– Кем – это уже другой вопрос, – улыбнулся генерал.

– Не скажите! – нахмурился Андрей. – Для меня это гораздо важнее, чем может показаться с первого взгляда.

– Вы что, не можете ответить в принципе?

– Если в принципе, то нет! – отрезал Воронов.

– А если не в принципе? – мягко улыбнулся генерал и с удивлением бросил взгляд в сторону Говорова.

– А если не в принципе, то давайте поговорим.

– Поговорим или поторгуемся?

– Я сказал, поговорим, а торговаться не люблю вообще! – Воронов насупился.

– Ладно, капитан, не сердитесь, это я так, дурака валяю, – дружелюбно сказал Богомолов. – За время нашего общения вы мне понравились, и мне бы очень хотелось, чтобы вы работали у меня. Ну, скажем… – он бросил взгляд в сторону Порфирия Сергеевича, – офицером по особым поручениям. Как вы на это смотрите?

– А нельзя подробнее? – В тоне Воронова появилась явная заинтересованность.

– Пока коротко – вы будете подчиняться только мне. Кстати, по возрасту вы давно должны быть майором, не так ли?

– И что? – не без вызова бросил капитан.

– Не ершитесь, я все и так знаю. Так что, товарищ майор, оставайтесь всегда самим собой и никогда не бойтесь рубить правду-матку, идет? – Богомолов подмигнул ему.

– Я хочу сразу заметить, что просиживать форменные штаны в кабинете не смогу. – Воронов взглянул генералу прямо в глаза.

– Об этом можете не беспокоиться! – Богомолов неожиданно рассмеялся и снова хлопнул его по плечу. – И первое ваше задание…

Воронов напрягся. Больше всего ему хотелось сейчас быть рядом с Савелием.

– Успокойся, Андрюша, – отечески проговорил незаметно подошедший Говоров. – Наш Константин Иванович – большой любитель неожиданностей, но на этот раз у него для тебя сюрприз приятный: он поручает тебе твоего братишку и моего любимого ученика.

– Правда?! – радостно воскликнул Воронов.

– Ну вот, такой сюрприз испортил, – шутливо огорчился генерал.

– Я… я… – Воронов не находил слов, чтобы выразить свою благодарность.

– Ладно, оставьте, майор, – Богомолов вдруг засмущался. – Завтра ко мне в кабинет к десяти ноль-ноль!

– Слушаюсь, товарищ генерал! – щелкнул каблуками Воронов.

– Вольно, майор, вольно, – отмахнулся генерал. – И вот что, поживи пока в квартире Говоркова, потом что-нибудь придумаем. Вопросы?

– Вопросов нет, – не очень уверенно ответил Андрей.

– Что-то не так? – Говоров почувствовал неуверенность в его голосе.

– Может, мне стоит у Савелия подежурить?

– Пока он без сознания, я думаю, ты вряд ли сможешь ему помочь, – стараясь не обидеть его, тихо проговорил Богомолов. – А мне сейчас очень нужна твоя помощь по этому клубу «Виктория». Что-то мне подсказывает, что он еще принесет нам хлопот.

– Но… – попытался возразить Воронов.

– Но тебе никто не мешает навещать его, – кивнул с улыбкой Богомолов.

Воронов не стал развивать свою мысль дальше и потом очень ругал себя за это. Он хотел поделиться своими предчувствиями, ему казалось, что Савелию что-то угрожает, и потому нужно было бы круглосуточно дежурить у его кровати. Но неожиданное предложение работать под руководством генерала Богомолова так его взволновало, что он решил вернуться к этому вопросу чуть позже. Сейчас его переполняла гордость за себя: в него поверили, поверили в его профессионализм, честность. Он как ребенок радовался, что справедливость все-таки восторжествовала.

– Поздравляю тебя, Андрюша! – Порфирий Сергеевич крепко пожал ему руку и по-отечески обнял его, а на ухо прошептал: – Думаю, что за пару-тройку дней с нашим Рексом ничего не случится. Один убит, другой уехал за границу, а Рассказов далеко. Так что оформляйся спокойно, а потом – к Савелию. Будем надеяться, что к тому времени он уже придет в себя.

– Может быть, вы и правы, но у меня все же на душе не спокойно. – Воронов тяжело вздохнул и покачал головой.

– Не боись, майор, все будет «хоккей», как говаривал наш общий друг: большой его любитель!

– Дай-то Бог!..

Глава 6

Козырная карта Рассказова

Встреча Рассказова с Большим Стэном проходила, как говорится, в обстановке дружбы и взаимопонимания. Конечно, Рассказов мог и сам заняться поисками контейнеров, но он прекрасно понимал, что Стэн так просто от своей идеи не откажется, а начинать с ним войну в тот момент, когда у Рассказова провалилось сразу несколько дел, не очень хотелось. К тому же, насколько Рассказову было известно. Большой Стэн имел обширные связи на Среднем Востоке. И это могло существенно облегчить поиски контейнеров. Поэтому, взвесив все «за» и «против», он решил предложить Стэну действовать совместно. Понимая, что тот может попытаться обойтись без него, Рассказов предпринял необходимые шаги, чтобы иметь в запасе козырную карту. Усилия дали свои результаты, и такая карта у него появилась: его достоверный источник в Москве сообщил, что из семи участников спецзадания в живых остался не один человек, а двое…

Как известно, одним был Савелий Говорков, его приметы сообщил «азиат», и вполне возможно, что они стали известны и Большому Стэну. Хотя вряд ли Стэн, даже зная эти приметы, смог бы вычислить Рекса, но, в крайнем случае, оставшийся в живых второй свидетель и станет той самой козырной картой, которая поможет убедить Стэна.

Их разговор длился не один час. Большой Стэн оказался хитрее, чем предполагал Рассказов. Бывшему генералу КГБ так и не удалось понять, знает ли его собеседник, кому принадлежат приметы, описанные «азиатом», или нет. Когда обоим стало ясно, что разговор зашел в тупик, Рассказову порядком надоели эти игры, и он решительно проговорил:

– Дорогой Стэн, мне кажется, что мы уже достаточно поморочили друг другу головы, не так ли?

– Да, ты достойный соперник, – уважительно улыбнулся тот.

– Что же ты предлагаешь?

– Играть в открытую. Я уверен, что сотрудничество принесет нам обоим гораздо больше выгоды, чем банальное соперничество. Тебе кое-что известно, мне кое-что известно, давай соединим это вместе. Глядишь, и дело пойдет быстрее.

– А делиться как будем, когда найдем? – хитро прищурился Большой Стэн.

– По-братски, как же еще? Все расходы и доходы пополам! – не моргнув глазом, ответил Рассказов, давно решив про себя, что «приз» должен достаться сильнейшему.

– Что ж, это вполне разумное решение, но… – Стэн хитро взглянул на собеседника, словно предупреждая, что сейчас ему хочется кое-что выяснить и от этого выяснения и будет зависеть его последнее слово.

– Но… – повторил за ним Рассказов, прекрасно понимая, о чем пойдет речь.

– Мне хочется знать, что тебе удалось выпытать у «азиата»?

– А не лучше ли, чтобы не повторяться, поговорить сначала о том, что известно тебе?

– Ты опять мне не доверяешь… – начал Большой Стэн, но Рассказов его тут же перебил:

– А вот это ты зря! Можешь поверить: если Рассказов пришел к решению, то он никогда его не меняет? – В его голосе проскользнуло явное недовольство. – А чтобы у тебя совсем исчезли подозрения, я согласен ответить на твои вопросы, – закончил он даже с некоторой обидой.

– Ну что ты, что ты! – воскликнул Большой Стэн, осознав, что немного перегнул палку. – Ты не так меня понял, а может, я не так выразился. Нет проблем, могу и я начать. Собственно говоря, известно мне немного: перед самым выводом советских войск из Афганистана где-то в горах Кандагара были спрятаны пять контейнеров. При захоронении присутствовало семь человек, почти все из них погибли. Случайно оказавшийся сначала в моих руках, потом в твоих, «азиат» сам видел, как прятали эти контейнеры. Но где именно – он не запомнил! – Большой Стэн виновато посмотрел на Рассказова. – Собственно, это все, что мне удалось вытянуть с помощью твоего Франка, как ты его называешь… скажи, пожалуйста, ты от него узнал о моем «азиате»?

– В каком-то смысле да, – усмехнулся Рассказов. – Но если он тебе проболтался, то можно предположить, что проболтается и другому? – нахмурился Большой Стэн.

– Не волнуйся, никому не проболтается, разве только Богу или Дьяволу, но те вряд ли смогут воспользоваться этой информацией, – зло усмехнулся Рассказов.

Внимательно выслушав Большого Стэна, он понял, что тот действительно решил играть в открытую и рассказал все без утайки. Рассказов даже начал испытывать к нему симпатию.

– Скажи откровенно, как тебе удалось заставить такого человека, как Франк, развязать язык? – прямо спросил Большой Стэн. Этот вопрос очень мучил его.

– А он мне ничего не рассказывал, – с улыбкой пожал плечами Рассказов и сделал небольшую паузу, чтобы насладиться произведенным эффектом. – Просто-напросто все, о чем мы сейчас говорим, я еще раньше услышал от тебя…

– От меня?! – удивленно воскликнул Стэн. – Не верю!

– Конечно, не в прямом смысле. Все обстоит гораздо проще: когда твои люди выкрали Франка, сработали приборы, и мне оставалось только держать уши раскрытыми…

– Передатчик! – воскликнул Большой Стэн. – Но тогда почему ты у меня выпытывал подробности об этой… – начал он, но тут же догадался. – Понятно. Обычная проверка! Но зачем? – искренне удивился он. – Зачем я тебе нужен, если ты и так все знаешь?

– Ты меня удивляешь, Большой Стэн! В делах я всегда веду честную игру, и, несмотря на то что ты без моего ведома воспользовался моим человеком, я решил взять тебя в долю и, как видишь, предложил тебе половинное участие. А ведь у меня гораздо больше информации. – Рассказов решил сыграть перед Большим Стэном роль этакого честного доброго дядюшки, чтобы совсем притупить бдительность соперника. Как говорится, лучше иметь змею перед глазами, чем оставить ее за спиной и всегда опасаться внезапного нападения.

– Скажу откровенно, дорогой мой друг, если ты позволишь мне считать тебя таковым… – Стэн сделал паузу и вопросительно посмотрел на Рассказова.

– Я буду рад этому, мой дорогой Стэн, – дружелюбно ответил тот.

– Я очень многое слышал о тебе, в том числе и весьма негативные мнения… – осторожно начал Большой Стэн.

– Беспощадный, коварный, опасный, бескомпромиссный, не так ли? – продолжил Рассказов с ехидной усмешкой.

– Что-то в этом роде, – смущенно подтвердил Большой Стэн.

– Ну что ж, все это соответствует истине, – спокойно согласился Рассказов. – Но с одним дополнением: эти качества я использую только по отношению к врагам и предателям! – Последние слова он произнес жестко и с явным намеком. – Однако к друзьям и честным партнерам я всегда отношусь с должным уважением и всегда держу свое слово.

– Не сомневаюсь. Со своей стороны могу попросить только об одном: если кто-то скажет, что Большой Стэн хочет предать тебя или наше дело, сведи меня с этим человеком, и я в твоем присутствии вырву его поганый язык!

– Я верю тебе, мой дорогой Стэн, – кивнул Рассказов. – А теперь перейдем к делу. – Он выразительно посмотрел на своего гостя.

Это была последняя проверка сидящего перед ним человека, и сейчас сам Большой Стэн решал свою судьбу. Система прохода в «хитрый кабинет» Рассказова подразумевала и просвечивание входящего человека, и проверку на наличие металлических предметов, причем входящий не слышал никаких звуковых сигналов, а экран находился прямо перед Рассказовым на столе. Нет, Большой Стэн был не настолько глуп, чтобы зайти к нему вооруженным, но у него в кармане был небольшой диктофон.

– Я прошу извинить меня, но прежде чем мы перейдем к обсуждению серьезных вопросов, я хотел бы вытащить из своего кармана диктофон, – неожиданно сказал Большой Стэн.

– А почему ты не вытащил его сразу? – улыбнулся довольно Рассказов.

– Я не знал, как ты среагируешь, если я вдруг полезу в карман, – откровенно признался тот. – Можно?

– Конечно, мой дорогой друг! – кивнул Рассказов. Стэн не спеша залез во внутренний карман пиджака, медленно вытащил диктофон и протянул его Рассказову.

– Можешь взглянуть: я не включал его, – предупредительно сказал он и взглянул в глаза хозяину кабинета.

– Надеюсь, ты не скажешь, что этот диктофон оказался у тебя случайно в кармане?

– Нет, не скажу, – согласился Стэн. – Идя сюда, я не знал, чем все кончится, и потому захватил его. У этой машинки три функции: во-первых, она записывает голос, как и положено диктофону, во-вторых, посылает сигнал опасности моим людям, то есть действует как радиомаяк, в-третьих, является взрывным устройством.

– Да-а, серьезная штука, – покачал головой Рассказов. – Судя по всему, у тебя есть классный специалист, и он может нам понадобиться в деле, которое мы задумали. Я рад, что ты принял правильное решение. – Рассказов потянулся через стол и крепко пожал гостю руку. – Делаю ответный шаг. – Он вытащил из ящика стола «берету» и бросил ее Большому Стэну. – Лови!

Тот ловко подхватил пистолет и с недоумением уставился на Рассказова.

– Зачем это?

– Проверь, заряжен ли он.

– Да, заряжен. Но… – Тот все еще не понимал, чего от него хочет Рассказов.

– Я слышал, ты отлично стреляешь?

– Неплохо, – согласился Большой Стэн.

– В таком случае – стреляй! – с усмешкой предложил Рассказов.

– Куда? – нахмурился гость.

– В меня!

– Слушай, что за ковбойские замашки? Я вовсе не хочу, чтобы мы перестреляли друг друга! – Стэн возмущенно положил оружие на стол.

– Ты не понял меня, мой дорогой Стэн. Я не собираюсь устраивать здесь дуэль, и можешь поверить, никто не следит за нами, чтобы прикончить тебя при попытке наставить на меня оружие. А сам я не вооружен. – Для пущей убедительности Рассказов снял пиджак и положил руки на крышку стола. – Ну, стреляй!

– Бред какой-то!

– Стреляй, не бойся, – усмехнулся Рассказов.

Пожав плечами, Большой Стэн вынул магазин «береты», взглянул на патроны: вроде боевые.

– Если сомневаешься, что они боевые, выстрели в дверь, – хмыкнул хозяин кабинета.

– Да нет, я верю тебе, но… – Стэн недоверчиво покачал головой. – Я не могу!

– Послушай, мой дорогой, внимательно! Я хочу, чтобы наши взаимоотношения были такими тесными и доверительными, что если я вдруг тебе прикажу нечто, идущее вразрез с твоими принципами, то ты должен будешь нарушить их, а впоследствии благодарить меня за это. Стреляй! – выкрикнул он неожиданно. Большой Стэн, то ли машинально, то ли решив подчиниться Рассказову, вскинул пистолет и нажал на спуск.

Он действительно был метким стрелком, но пуля вдруг срикошетила несколько раз и чудом не задела его самого. Большой Стэн раскрыл рот и удивленно посмотрел на хохочущего Рассказова. Ему вдруг показалось странным, что он видит, как тот хохочет, но не слышит его голоса. Немного придя в себя, он бросил на пол пистолет, встал и хотел подойти к Рассказову, но неожиданно ударился лбом о невидимое стекло: он оказался в своеобразном бронированном «стакане», в котором с каждой минутой становилось все труднее дышать. Поняв, что попал в ловушку, он обреченно опустился в кресло и уныло уставился на хозяина кабинета.

– Ну, как? – услышал он вдруг голос Рассказова, доносящийся откуда-то сверху.

– Грандиозно! – откровенно ответил Большой Стэн и вдруг почувствовал, что дышать стало гораздо легче.

– Ладно, эксперимент вроде удался, – улыбнулся Рассказов и нажал какую-то кнопку.

«Стакан» моментально взмыл вверх, и Большой Стэн вздохнул с облегчением: убивать вроде не собираются. Потом Рассказов нажал еще одну кнопку, и бронированное стекло перед его столом резко ушло вверх.

– Впечатляет! – стараясь сдержать восхищение, кивнул Большой Стэн.

– Во сколько же обошлась тебе эта установка?

– Лучше не спрашивай, – отмахнулся Рассказов.

– Откровенно говоря, только сейчас я до конца поверил в твое доброе отношение ко мне, – серьезно заявил Большой Стэн. – И теперь можешь быть уверен, что во мне ты нашел настоящего друга и партнера.

– Вот и хорошо. – Рассказов был явно доволен экспериментом: все получилось так, как он и рассчитывал. – Дорогой друг, теперь подведем итог: все, о чем мы будем с тобой говорить тет-а-тет, должны знать только мы и никто больше! – Он выразительно посмотрел на Большого Стэна.

– И если что-то просочится на сторону, то это будет означать, что проговорился кто-то из нас, – закончил за него Большой Стэн.

– Ты правильно меня понял, – улыбнулся Рассказов. – Так вот, мне удалось вытянуть из «азиата» кое-какие подробности об участниках той экспедиции. Более того, одного из них я знаю даже лично.

– Но это же прекрасно! – воскликнул радостно Большой Стэн. – Остается найти его и взять за жабры.

– Если бы все так было просто! – поморщился Аркадий Сергеевич. – Этот человек стоит целой роты, если не больше. А перетянуть его на свою сторону – вообще дохлый номер!

– Мне кажется, нет неподкупных людей, а есть недостаточная цена, – возразил Большой Стэн.

– В данном случае твоя теория не подходит. Этот идиот не примет никакую цену! – со злостью бросил Рассказов, однако в его голосе слышалось и некоторое уважение.

– Если человека невозможно купить, то его можно обмануть или сыграть на слабых струнах души, – философски заметил собеседник.

– Очень глубокомысленное замечание, а главное – свежее, – усмехнулся Рассказов. – Послушай, мой дорогой Стэн! – уже в раздражении произнес он. – Во-первых, этот парень слишком умен, чтобы его можно было обмануть, во-вторых, у него нет слабых струн, а если он и клюнет на что-нибудь, то – можешь мне поверить на слово – тот, кто попытается заманить его в ловушку, расстанется с жизнью.

– Если бы я не знал о тебе столько, сколько я знаю, то подумал бы, что ты его боишься, – тихо заметил Большой Стэн. – Неужели он такой непробиваемый?

– По-моему, ты довольно хорошо знал Франка, не так ли? – Рассказов тяжело взглянул на него.

– В общем, неплохо, – согласился тот.

– Так вот, по вине этого парня Франк отправился на тот свет, а свое умение так и не сумел на нем применить. Эх, да что тебе говорить: этот парень одним ударом вырвал сердце у моего человека! И можешь быть уверен, он был не из самых слабых мужиков…

– Ты столько наговорил про него, что мне даже захотелось с ним встретиться.

– Возможно, и встретишься, – ухмыльнулся Рассказов. – Только не дай тебе Бог – в поединке!

– Что-то я не пойму тебя: если все, что ты говоришь о нем, – правда, то что нам делать? Как найти место захоронения? Судя по всему, он единственный, кто остался в живых из той семерки…

– Вот-вот, так почти все думают, – хмыкнул довольный Рассказов. – А это нам как раз на руку! – Он заразительно и ехидно рассмеялся. – Понимаешь ты, дорогой мой Стэн, на руку!

– Ничего не понимаю, – тихо прошептал тот и тут же воскликнул: – Ты хочешь сказать, что нашел еще одного участника захоронения?!

– А ты догадлив, – подмигнул Рассказов. – Нет, пока не нашел, но знаю, как он выглядит.

– Дело за малым: найти иголку в стоге сена, – Большой Стэн обреченно махнул рукой.

– Дорогой мой, ты недооцениваешь наши доблестные Органы, которые здесь до сих пор называют Кей Джи Би!

– Ты хочешь сказать, что у тебя остались там контакты? – Большой Стэн сразу оживился, и у него радостно заблестели глаза.

– Кто там работал, на всю жизнь остается своим, если… – Бывший генерал сделал многозначительную паузу. – Если остается в живых, конечно!

– Я очень рад, что ты принял меня в свою команду, – серьезно сказал Большой Стэн. – И это без всяких там…

– Я слышал, что у тебя в Кранджи большие связи? – как бы невзначай спросил Рассказов.

– Не только там, но и в Малайзии.

– Именно поэтому я и заговорил про Кранджи, что он на границе с Малайзией. И у тебя там есть кое-какая недвижимость, не так ли?

– У тебя отличная разведка! – восхищенно воскликнул тот.

– Надо же побольше знать о человеке, с которым связываешь свою судьбу. Так вот, тебе отводится там очень важная роль, но об этом поговорим позже.

– Но что же все-таки с нашей иголкой в стоге сена? – нетерпеливо напомнил Большой Стэн.

– Это самый главный вопрос в нашем деле, и мне кажется, что в ближайшее время, в крайнем случае, в течение нескольких дней, станет известно, где находится второй участник захоронения.

– Что ж, остается только ждать, не так ли?

– Не совсем, – ухмыльнулся Рассказов. – Я хочу провести предварительную подготовку для успеха дальнейшего этапа наших действий.

– Мне позволено будет узнать об этой операции?

– Естественно, – улыбнулся Рассказов. – Или мы не партнеры?

Глава 7

Ценный «кадр»

Как и обещал Рассказов, Красавчик-Стив оказался в Москве уже через два дня. На этот раз, имея самые большие полномочия, он был совершенно спокоен и уверен в себе. Однако он очень внимательно осматривался в Шереметьево, пытаясь встретить «знакомых», которые принимали его во время первого визита, но так никого и не увидел.

Здесь необходимо заметить, что Богомолов совсем не ожидал такой наглости и прыти от того, кто только что побывал в руках Органов. Он не предполагал, что Стив вновь решится появиться в Москве, да еще после столь короткого отсутствия. Этот недочет и привел к трудной ситуации, в которой неожиданно оказался наш герой.

Красавчика-Стива встречал его верный страж Ронни. Он с детской непосредственностью бросился к нему и заключил в мощные объятия, словно не виделся с ним целую вечность. Это очень растрогало Красавчика-Стива, и он в душе поклялся всегда покровительствовать своему преданному родственнику.

Когда они уселись в синего цвета «Ауди», Красавчик-Стив выразительно кивнул в сторону водителя, и Ронни тихо прошептал:

– Не беспокойся, Хозяин, это свой человек, кроме того, он ни слова не знает по-английски.

– Уверен?

– На все сто процентов! – горячо воскликнул тот.

– Значит, так, сейчас проедем минут десять, попросим свернуть в лесопарк и там избавимся от него! – громко сказал Красавчик-Стив, незаметно подмигнув Ронни.

Несмотря на свои не очень развитые умственные способности, Ронни сразу понял, что его шеф шутит, и решил подыграть ему.

– А куда мы денем труп? – поморщился он, заметив, что водитель с улыбкой наблюдает за ними в зеркальце заднего вида.

– Закопаем! – небрежно бросил Красавчик-Стив.

Проехав немного, они знаками объяснили водителю, что необходимо свернуть с шоссе на проселочную дорогу, где можно справить малую нужду. Радушно улыбнувшись, парень понимающе подмигнул им и без колебаний свернул. Когда шоссе скрылось из виду, он остановился и знаками показал, что здесь им никто не помешает.

– Ронни, я сейчас выйду, а ты кончай с ним. – Красавчик-Стив снова незаметно подмигнул.

– Как скажешь, шеф! – хмыкнул Ронни и, как только Красавчик-Стив вышел из машины, полез в карман.

И тут водитель вдруг тоже сунул руку в карман.

Ронни нахмурился и уже хотел накинуть ему свою излюбленную шелковую удавку на шею, но тот вытащил из кармана зажигалку.

– Прошу! – с улыбкой сказал он по-русски.

– Спасибо! – ответил Ронни с явным облегчением и вынул из кармана пачку сигарет.

Все это видел Красавчик-Стив и про себя похвалил Ронни, который делал явные успехи и уже мог самостоятельно что-то соображать. Сделав вид, что помочился, он тут же вернулся в машину и похлопал водителя по плечу.

– Спасибо, друг! – с трудом выговорил он по-русски, чем весьма удивил водителя.

– Вы что, уже бывали в России? – спросил он.

– Да, один раз, – улыбнулся он, затем достал небольшую коробочку с яркой этикеткой и протянул ее водителю. – Это мой презент!

– Что это? – удивленно спросил тот. – Конфеты?

– Это антиполицай. Если водка, виски, одну кушаешь, и никто не узнает, что ты дринкен.

– Вот здорово! Я слышал о таком, но не верил. Спасибо! – водитель был настолько обрадован, что, казалось, сейчас бросится обниматься.

– Едем! – приказал Красавчик-Стив, потом повернулся к Ронни. – Мне нравится этот парень, надеюсь, он не из болтливых?

– Что ты, шеф, его порекомендовал очень уважаемый в Москве «криминал»! Он со мной уже третий день работает.

– Сколько ты ему платишь?

– Тридцать баксов.

– В час?

– Нет, что ты, шеф, в сутки! – довольно улыбнулся Ронни, думая, что Хозяин похвалит его за экономию.

– В сутки? Да ты что? – вместо похвалы Красавчик-Стив рассердился. Ронни впервые видел его таким. – Никогда не нужно экономить на тех людях, которые честно и безотказно выполняют порученную им работу!

– Но, шеф, я думал… – обиженно начал Ронни, но Красавчик-Стив резко оборвал его:

– Думать ты будешь, когда я тебе прикажу, ясно?

– Как скажешь, шеф! – Он насупился и отвернулся к окну.

– Не обижайся, – примирительно сказал Красавчик-Стив и дружески похлопал его по плечу. – Нам предстоит очень сложное и важное задание, и экономия здесь может только навредить, ясно?

– Понял, Хозяин, понял! Больше этого не повторится. – Ронни улыбнулся, услышав ласковые слова от любимого Хозяина. – Но как же теперь быть?

– Я сам все улажу. Как твое имя? – спросил Красавчик-Стив водителя по-русски.

– Никита.

– О, как Хрущев?

– Так в его честь и назвали…

– Фэмели есть?

– Иконников моя фамилия, – отозвался тот.

– Нет, я не фамилия, а фэмели… семья.

– А, семья, конечно, есть: жена и двое детей. – Он даже показал на пальцах.

– Деньги хватает?

– Хватает… но мало! – усмехнулся тот. – Есть такой анекдот: приезжает генерал в часть, понятно говорю?

– Очень понятно: генерал с инспекцией, так?

– Так! – обрадовался водитель. – Всех солдат предупредили, чтобы они не жаловались…

– Что есть жаловались?

– Ну… не говорили ничего плохого.

– А, понятно, скрывать правду!

– Вот-вот… заходит генерал в столовую и спрашивает солдат: «Как вас кормят?» – «Хорошо, – отвечают они. – Даже остается». – «А что вы делаете с тем, что остается?» – спрашивает генерал. «Как что? Съедаем!»

– Ха-ха-ха! – рассмеялся Красавчик-Стив.

– А я не понял, – пожал плечами Ронни.

– Потом объясню!.. Так вот, Никита, ты будешь получать не тридцать долларов, а сто! Достаточно?

– Господи, да я вас круглые сутки… да я вас… – У парня даже слезы появились на глазах.

– Не надо так! – остановил его Красавчик-Стив. – Хорошая работа должен быть хорошая плата. И бензин отдельно плата.

– Да я… для вас… что угодно! – Радостная улыбка так и светилась на его лице.

– Хорошо-хорошо! Смотри дорога, – улыбнулся Красавчик-Стив, потом снова повернулся к Ронни: – Ты нашел, где лежит наш приятель?

– Конечно, шеф! Не только нашел, но и приготовил тебе хороший сюрприз. – Он так застенчиво взглянул на Красавчика-Стива, что тот забеспокоился: очень уж он не любил сюрпризов, тем более от таких, как Ронни.

– Какой сюрприз, дорогой мой? – настороженно спросил он.

– Вот этот парень, – Ронни кивнул в сторону водителя, – совсем недавно работал в этой больнице санитаром и знает там все ходы и выходы.

– И, конечно, знает кого-нибудь из водителей санитарных машин? – обрадованно подхватил Красавчик-Стив.

– Не только знает: его братишка работает водителем на «скорой помощи», – Ронни хитро взглянул на шефа, словно стыдясь своей сообразительности.

– Поистине воздух советской столицы пошел на пользу твоей головушке. – Стив удивленно покачал головой. – На ходу подметки рвешь!

– Ну что ты, шеф: это все ты! – довольно заулыбался тот.

– Но согласится ли его братишка участвовать в нашем деле, да еще и язык в задницу спрятать? – озабоченно нахмурился Красавчик-Стив.

– А куда он денется! – хмыкнул Ронни. – Ему совсем не резон в Органы соваться: живет по липовым документам, которые ему наш Никита состряпал.

– И откуда ты все это знаешь?

– А Никита как выпьет лишнего, так язык и развязывается. – Ронни снова расплылся в улыбке, довольный собой.

– Вот это-то и плохо! – неожиданно охладил его радость Красавчик-Стив. – Если тебе выболтал, значит, и другим может.

– Ой, шеф, не бери в голову: сделаем дело и уберем их.

– Ладно, времени у нас мало, и других найти не так просто. – Красавчик-Стив задумался.

– А все-таки, шеф, что нам нужно сделать? – спросил Ронни.

– Прежде всего, нам необходимо подыскать «крышу», где можно было бы без всяких помех на несколько дней укрыть нашего приятеля. Во-вторых, кроме «скорой помощи» и пары-тройки надежных парней, нужно найти надежного врача из этой больницы.

– И все? – Ронни пожал плечами.

– Ты думаешь, этого мало? Не забывай, ты находишься не у себя на родине, где можно за деньги сделать все, что хочется.

– Шеф, я нахожусь в этой стране уже достаточно долго. И могу вас заверить, что она не очень отличается от нашей. Разве только тем, что платить за нужные услуги здесь нужно гораздо меньше, чем у нас. Так что можете не волноваться: санитарная машина, считайте, у нас уже в кармане, надежные люди – без проблем, а врач?.. Врача, я уверен, можно тоже найти через этого парнишку. – Он кивнул на водителя. – Кстати, шеф, как тебе удалось так быстро выучить этот сложный язык?

– Видно, гены дают о себе знать! – усмехнулся Красавчик-Стив, не вдаваясь в объяснения, что понимает по-русски через пень-колоду, а уж говорит и того хуже. Хотя и таилась в нем надежда, что в сложных ситуациях он сумеет понять любого русского.

А Ронни действительно оказался весьма полезен. Вот не ожидал, что у него мозги начнут работать! Все-таки он молодец: и дальновиден, и в людях может разбираться. Это надо же! За такой короткий срок провернуть столько дел в чужой стране! Хотя что он так удивляется? В них же течет одна кровь, а это что-нибудь да значит! Теперь нужно, не торопясь, но поспешая, как говорил некто великий, начать подготовку к выполнению плана Рассказова. И первым делом заняться этим Никитой.

– Никита!

– Слушаю вас, командир! – весело отозвался тот.

– Есть где место, где без проблем говорить с тебя?

– Если я правильно понял, то вы хотите поговорить в укромном месте, чтобы не было лишних глаз и ушей, не так ли?

– Точно так!

– И коль скоро вы с дороги, то вам нужно хорошо пообедать и отдохнуть?

– Ты очень прав, – усмехнулся Красавчик-Стив.

– Девочки?

– О’кей! – кивнул он. – Но…

– Конечно, самые лучшие и немые, – подмигнул Никита.

– Что значит «немые»?

– Ничего не знают, ничего не видят, ничего не скажут!

– Отлично и прекрасно! Что надо! – Красавчик-Стив поднял кверху большой палец.

– А как в смысле… – Никита, продолжая поглядывать за дорогой, выразительно потер пальцами.

– Без проблем! Доллары хорошо?

– Девочки на всех, или только одну-две? – хитро переспросил Никита.

– Ты как, Ронни, будешь с девочкой кувыркаться? – повернулся Красавчик-Стив к своему телохранителю.

– Понимаешь, Хозяин… – замялся тот, смущенно пожимая плечами.

– Что ты хочешь сказать? – деланно нахмурился Стив. – Ты что, еще ни разу не был с бабой?

– Был, но… – Ронни снова замолчал, потом решительно добавил: – Не нравится мне с ними.

– Не нравится?! – удивленно воскликнул Красавчик-Стив, потом догадливо ткнул его локтем в бок. – Ты хочешь сказать, что тебе больше нравится быть с мужиками?

– Не с мужиками, а с мальчиками! – возмущенно возразил Ронни.

– Да-а-а… – Красавчик-Стив не нашел что ответить. – Дела… ну что ж, попробую, – неуверенно протянул он, – черт их знает, может, и в этой стране имеются «голубые». – Он снова повернулся к Никите: – Слушай, Никита, ты каких девочек любишь?

– Я? – хихикнул Никита. – А мне все равно кого трахать: лишь бы оно шевелилось и весило больше двадцати пяти килограмм! – Он весело рассмеялся.

– Не совсем понял, но думаю, что всякую, так?

– Точно! – осклабился он.

– В таком случае мне найдешь лет под семнадцать-восемнадцать, не более, и так! – Он снова поднял кверху большой палец. – Себе сам, что ты сказал, больше двадцать пять килограммов…

– А что хочет Ронни? Снова мальчика? – поморщился Никита.

– Так ты знаешь?

– А то! Каждый день только и просит. И каждый раз нового. – Он тяжело вздохнул. – Где ему столько наберешься?

– Нужно стараться: я хотеть делать ему приятно сегодня, – упрямо заявил Красавчик-Стив.

– Чего уж, надо так надо. – Никита немного помолчал, наморщив лоб, словно что-то соображая. – Значит, так: отдыхать будем на той вилле, что я нашел для Ронни. Там места много – восемь комнат. Пять внизу, три – на втором этаже. Жратвы там завались!

– Завались? – снова не понял Красавчик-Стив.

– В смысле – много. Но алкоголя нужно подкупить. Две девочки на всю ночь по сто баксов, мальчику и пятидесяти хватит. На круг, вместе с питием, выходит триста-триста пятьдесят долларов.

– Значит, вот тебе пятьсот долларов, и чтобы все о’кей, ясно?

– Будет все, как в лучших домах Лондона и окрестностей Жмеринки!

– Жмеринки? Что есть Жмеринки?

– Это такая у нас поговорка, когда говорят, что все будет в лучшем виде, – пояснил повеселевший Никита.

– Как в лучших дома Лондона и окрест Жмеринки, так?

– Как в лучших домах Лондона и окрестностей Жмеринки, – поправил водитель и расхохотался: – Вы очень быстро схватываете по-русски! Надо же!

– Слушай, Никита, у тебя есть надежный врач в той больнице, где ты работать санитар? – неожиданно спросил Красавчик-Стив.

– Вы что, уже мою анкету выучили? – изумился тот. – Не успели приехать, а уже знаете, где работал, кем? Очень интересно!

– Никита! – зло бросил Красавчик-Стив. – Я спрашиваю – ты отвечаешь. Понял?

– Понял! – С лица водителя моментально слетела улыбка. – Я там многих врачей знаю, – осторожно ответил он. – Смотря для чего нужен: если справку там липовую, бюллетень, лекарства какие, то…

– Нет, нужен больше серьезней, много больше…

– Наркота? – догадливо спросил Никита.

– Почти, – неопределенно ответил Стив.

– Не знаю. Как-то я просил одного достать мне…

– Ну?

– Достал.

– Много?

– Десять ампул.

– Чего?

– Морфия.

– Отлично! – Красавчик-Стив рассудил, что если врач достал такое количество морфия, то это очень серьезное преступление даже в его стране, а уж здесь и подавно. – Вот и переговори с ним.

– А вдруг он там уже не работает? А вдруг у него больше нет доступа к морфию? А вдруг откажется? – Было заметно, что Никитино настроение упало до самой критической точки.

– Можешь успокоиться, мой мальчик, – ласково сказал Красавчик-Стив. – Нам не нужен наркотик, нужно другое… Но об этом потом поговорим.

– Если не наркота, то он за хорошие деньги половину больницы вынесет! – Услышав, что речь идет не о наркотиках, Никита сразу успокоился и подумал, что ему очень везет в последнюю неделю…

Глава 8

Послание покойнику

Первый день на службе новоиспеченный майор Воронов провел в сплошной текучке – внимательно знакомился с делами, которые ему предоставил генерал Богомолов. Он сразу же отказался от кабинета в «святая святых» государственной безопасности, мотивируя это тем, что, занимая должность офицера по особым поручениям, проще говоря, спецагента, должен как можно меньше «светиться» даже среди самых доверенных сотрудников, а потому будет лучше иметь свой «кабинет» где-нибудь на нейтральной территории.

После некоторых размышлений Богомолов вынужден был согласиться, что это весьма разумно, но настоял на прямой связи с его личным кабинетом. Он чувствовал, что это сыграет важную роль в ближайшем будущем. Кроме бывшего генерала Говорова, пришлось посвятить в дело еще одного человека, которому Богомолов доверял как самому себе: своего первого помощника. Как ни странно, именно это решение и помогло вскоре войти Воронову в очень серьезную игру, затеянную его давнишним противником.

Генерал Богомолов не стал с первых же дней нагружать Воронова сложными делами, а просто вручил ему несколько папок с уже раскрытыми делами и попросил представить как можно быстрее свои умозаключения о возможных ходах расследования. Словно что-то предчувствуя, генерал приказал перевести номер телефона, по которому он «засветился» как брат Савелия, тоже на Воронова, придумав для него легенду, что он является вице-президентом компании по импорту-экспорту.

Богомолов прекрасно понимал, что рано или поздно эта обаятельная хищница Лолита обязательно свяжется с ним, чтобы попытаться завязать сотрудничество, на которое она намекала.

Понимал он и то, что их главный противник вряд ли откажется от своей затеи рассчитаться с Савелием и сейчас они просто имеют передышку. Сколько она продлится, никто не знал, но когда они встретились с Говоровым, то пришли к единому мнению, что у них есть в запасе две-три недели хотя бы потому, что Савелий тяжело ранен и находится в реанимации.

Сегодня Богомолов был в самом дурном расположении духа, и даже Михаил Никифорович, его верный помощник со звучной фамилией Рокотов, не решался беспокоить генерала, несмотря на неотложные дела. Отлично зная своего патрона, он не хотел нарваться на неприятности и все, даже важные, звонки откладывал на более подходящий момент. Он и сам терялся в догадках, что произошло за те несколько минут, когда генералу Богомолову спецсвязью был доставлен конверт. Когда генерал пришел на работу, он был в отличном настроении и даже пошутил со своим помощником, быстро просмотрел неотложные бумаги, подписал их, сделал несколько звонков.

Все было, как обычно, но в одиннадцать часов прибыл офицер спецсвязи и сразу же вошел к нему в кабинет. Он вышел буквально через минуту, а еще через пять минут генерал вызвал к себе Михаила Никифоровича, и тот сразу же понял – что-то случилось! Богомолов был взволнован и нервно ходил по кабинету, держа в руках какую-то бумагу.

– Полковник, меня ни для кого сейчас нет, – резко сказал он и добавил: – Слышишь, ни для кого!

– Слушаюсь, товарищ генерал! – несколько обиженно ответил Рокотов и тут же исчез из кабинета, осторожно прикрыв за собой дверь.

Только однажды Константин Иванович обратился к нему не по имени, а по званию, и это было, когда к нему явился генерал в отставке Говоров. О чем они тогда говорили – неизвестно, но по некоторым последующим событиям старый служака догадался, что речь шла о пропавшем человеке по фамилии Говорков. В тот момент полковнику даже показалось, что этот пропавший имеет какое-то родственное отношение к его шефу.

Полковник Рокотов был бы сильно удивлен, если бы узнал, что известие, полученное генералом спецсвязью, касалось именно Савелия Говоркова. Полученная информация добиралась до него несколько месяцев, побывав в разных странах, у различных агентов. Агент, вероятно не знающий о том, что генерал Галин отправился к праотцам и его место сейчас занимает совсем другой человек, сообщал:

«Операция по захоронению произошла успешно, однако возникли кое-какие проблемы. Первое: погиб тот, кто должен был уничтожить остальных участников экспедиции, второе: остался в живых случайный свидетель захоронения, третье: из семи участников экспедиции, по не совсем проверенным данным, в живых остался только один, небезызвестный вам «афганец» по кличке Бешеный. Это очень опасный противник. Найдите возможность подключить его к поискам, во что бы то ни стало. Это – приказ. А потом он должен быть уничтожен».

Вместо подписи стоял какой-то крохотный оттиск. И только в сильную лупу Богомолов смог рассмотреть, что там было изображено: рыцарский щит, а на нем – перекрещенные крест и меч, увенчанные раскрытым циркулем. Эмблема в щите отдаленно напоминала пятиконечную звезду.

Первой мыслью Богомолова было, что его кто-то разыгрывает. Чушь какая-то! Но потом он вдруг взглянул на конверт, на который сначала не обратил внимания. На нем типографским шрифтом было отпечатано: «Генералу Галину». Это уже совсем белиберда. Нет ни одного сотрудника в аппарате госбезопасности, который бы не знал о том, что генерал Галин погиб. Здесь что-то не сходится. Если это розыгрыш, то почему пакет адресован не ему, а его предшественнику? Богомолов нажал на кнопку селектора:

– Михаил Никифорович, зайдите ко мне.

Полковник вошел так быстро, словно стоял за дверью.

– Слушаю вас, Константин Иванович!

– Вы знаете офицера спецсвязи, который приходил ко мне?

– Нет, я его видел впервые. Что-нибудь не так? – встревожился тот.

– Как он представился и что он сказал? – не отвечая, спросил генерал. – И подробнее, пожалуйста.

– Он сказал, что у него срочный пакет, который он должен вручить лично. – Полковник пожал плечами.

– И все? – недовольно повысил голос Богомолов. – Я просил дословно.

– Слушаюсь! – Полковник вытянулся, понимая, что что-то случилось. – Сейчас! – Он вышел за дверь, затем резко распахнул ее. – Майор спецсвязи Данилов! Вот мое удостоверение. У меня срочный пакет генералу Галину.

– Галину? Он так и сказал: генералу Галину?

– Так точно! Генералу Галину. – Полковник виновато опустил голову.

– Что же вы мне сразу об этом не сказали? – вскипел Богомолов.

– Извините, товарищ генерал, не придал значения: думал, что он просто оговорился по старой памяти. – Видно было, что он готов провалиться сквозь землю.

– Вы хотя бы его удостоверение держали в руках?

– А как же! Мой тезка оказался: Михаил Владимирович Данилов, майор спецсвязи, администрация Президента. Дата, печать – все в полном порядке.

– Так… – задумался Богомолов. – По-моему, такие люди не имеют прямого входа к нам, так?

– Так точно! Они должны получить разрешение у начальника бюро пропусков.

– Срочно ко мне этого начальника!

– Есть! – Полковник пулей вылетел из кабинета.

Чутье подсказывало Богомолову: здесь что-то не так. Ну не может офицер спецсвязи, да еще в звании майора, не знать о смене руководства управления. Не может! Тем более из администрации Президента… Его мысли были прерваны влетевшим в кабинет встревоженным Рокотовым.

– Константин Иванович, в бюро пропусков случилось несчастье!

– Что?

– Тот майор, о котором мы только что говорили, упал без сознания прямо перед выходом. Вызвана «скорая помощь».

– Быстро туда! – выскочил из-за стола Богомолов. – Нет, моим лифтом: так быстрее!

Буквально через три минуты они уже были у бюро пропусков. Майора, пока не прибыла «скорая», внесли в комнату и делали ему искусственное дыхание.

– Что с ним? – быстро спросил Богомолов, наклоняясь над майором.

– Не дышит, товарищ генерал! – виновато ответил взмокший от волнения моложавый капитан.

– Как это произошло?

– Он подошел, отметился, пошел к выходу и вдруг повалился на пол!

– К нему кто-нибудь подходил? – неожиданно спросил генерал.

– Вроде нет. Хотя… тут один мужчина, представительный такой, ожидал кого-то… – Капитан нахмурился, припоминая: – Вот он и спросил его что-то, а потом майор упал…

– А где тот, кто его спрашивал?

– Он сразу вышел…

– Он его только спрашивал?

– Сейчас… – Капитан снова наморщил лоб, пытаясь представить то, что произошло в вестибюле. – Мне кажется, что они попрощались за руку или один поблагодарил другого рукопожатием. Но контакт был, это точно! – уверенно заявил он.

– Так… – Генерал задумался на мгновение, потом снова спросил: – А как вы оформляете пропуск офицерам спецсвязи?

– Очень просто: смотрю его документ, звоню пропускающему и… – Он пожал плечами. – Что-нибудь не так?

– Значит, вы никаких записей не делаете?

– Нет… – Капитан стал волноваться. – Но это, товарищ генерал, строго по инструкции!

– Вы осматривали его карманы?

– Нет, что вы…

– Хорошо. – Генерал хотел уже сам сунуть лежащему руку в карман, как к ним подошли трое в халатах.

– Где больной? – спросил один из них. – Мы со «скорой помощи», товарищ генерал! – пояснил он, увидев перед собой Богомолова в форме.

– Боюсь, что вы несколько опоздали… – вздохнул генерал. Врач быстро склонился над телом, пощупал пульс, проверил дыхание и со вздохом сожаления встал.

– Вы правы – он уже мертв: с полчаса!

– С полчаса?! – воскликнул начальник бюро пропусков. – Да я с ним минут десять назад разговаривал!

– Этого не может быть, – твердо заметил врач, еще раз наклонился к телу, пощупал его. – Не менее получаса!

– Но как же… – начал капитан, но его перебил Богомолов.

– Как вы думаете, отчего он умер? – спросил он.

– На первый взгляд… – задумчиво проговорил врач, – я бы сказал, что от сердечного приступа, но… – Он еще раз склонился над телом, пощупал мышцы. – Мне кажется… нет, я просто уверен, что здесь мы имеем дело…

– Стоп! – оборвал врача Богомолов. – Отойдем на минутку. – Он отвел его в сторону. – Вы хотите сказать, что он отравлен? – тихо произнес генерал.

– И это вряд ли будет ошибкой. Причем яд сильнодействующий.

– Вот что, дорогой…

– Семен Аркадьевич Панкратов, к вашим услугам.

– Так вот, Семен Аркадьевич, труп вы отвезете к нашим медикам на экспертизу.

– Но… – попытался возразить тот.

– Отвезете и скажете, чтобы срочно сделали вскрытие и сразу же доставили мне подробный акт. Если будут проблемы… – начал он, но тут же сам себя оборвал и обратился к помощнику: – Михаил Никифорович, вы уже осмотрели одежду покойного?

– Так точно! – отозвался Рокотов и протянул генералу бумажник и удостоверение. – Больше ничего нет.

– Сейчас поедете с доктором Панкратовым к нашим медикам.

– Есть! – бодро отрапортовал полковник и выразительно взглянул на врача, все еще нерешительно переминающегося с ноги на ногу.

– Есть вопросы? – строго спросил Богомолов.

– Но… – Врач пожал плечами, потом махнул рукой. – Под вашу ответственность, товарищ генерал.

– Естественно! – улыбнулся Богомолов и быстро направился к лифту.

Войдя в кабинет, Богомолов первым делом осмотрел содержимое бумажника, но там, кроме нескольких пятисотенных купюр, ничего не было. Тогда он открыл удостоверение и поразился: внутри, кроме фотографии, ничего не было. Ни фамилии, ни имени-отчества, ни личной подписи, более того, совершенно отсутствовал даже обычный типографский бланк удостоверения.

– Что же это такое? Черт меня побери! – воскликнул генерал в сердцах и вдруг бросился к своему столу, на котором оставил донесение. Дрожащими от нетерпения руками он открыл конверт и вытащил из него лист бумаги, совершенно чистый. – Какой же я идиот! – вырвалось у генерала. – Нужно срочно восстановить текст, пока не позабыл. «Захоронение произошло…» Нет, не так! «Операция по захоронению произошла успешно, но…» Нет, не так. «Однако возникли проблемы…» Как там дальше?.. Ага, вот!.. «Первое: погиб тот, кто должен уничтожить всех участников акции», нет, не акции, «экспедиции». «Второе: в живых остался случайный свидетель захоронения…» Точно, именно так и было написано… «Третье: из семи участников экспедиции, по непроверенным данным, в живых остался небезызвестный вам «афганец». Кличка – Бешеный. Он очень опасен. Найдите и подключите его к поискам. Это приказ. Потом его уничтожить». Так, с текстом все ясно. Теперь остается восстановить в памяти этот злополучный знак. Интересно, что он может означать?

Богомолов попытался сделать набросок знака, но каждый раз его что-то не устраивало, и он нервно разрывал листки на мелкие части. И только после седьмой попытки набросок его устроил. Но как он ни пытался придумать объяснение этому знаку, ничего путного не приходило в голову. Он никак не мог успокоиться после случая на проходной. Как подобное могло произойти? Разве можно было представить подобное несколько лет тому назад? Да ни в коем случае!

Что-то ему подсказывало, что подключать лишних людей, даже специалистов, к этому делу он не должен. Если посыльного убрали только за то, что он просто передал конверт, то за этим могла стоять очень серьезная организация. Но почему его убрали? Если это простой исполнитель, что он мог знать? Вряд ли он мог располагать какими-то серьезными сведениями. Разве только… Богомолов поморщился: точно, как он сразу не подумал об этом? Посланец наверняка должен был от кого-то получить пакет, и этот кто-то не хотел, чтобы о нем стало известно.

Остается непонятным только одно: почему эти люди адресовали пакет на имя генерала Галина? То, что он был связан с этой странной организацией, понятно, но почему они не знали о его смерти? Возможны два варианта: либо люди организации не имеют доступа в Органы госбезопасности, либо…

Генерал изо всех сил пытался отогнать эту мысль прочь, но она вновь и вновь возникала в его голове. Либо пославшие курьера находятся за границей!

Допустим, что он прав во втором и не прав в первом, но сразу же напрашивается другой вопрос: если они не вхожи в Органы госбезопасности, то откуда у них такие точные сведения о пропускной системе? Откуда удостоверение? Допустим, что каким-то образом им удалось достать «корочку», но печать? Начальник бюро пропусков, проработавший на своем месте не один десяток лет, сразу заметил бы фальшивку, а значит…

Значит, печать была подлинной! Вряд ли стоит обращаться в администрацию Президента, чтобы выяснить, числится ли у них сотрудник под именем погибшего. Наверняка такого и в помине нет, хотя…

Богомолов быстро набрал номер своего приятеля, которого сам порекомендовал в администрацию Президента. Он занимался проверкой вновь поступающих на работу сотрудников аппарата.

– Владимир Петрович? Приветствую вас! – ровным голосом произнес Богомолов, давая понять, что их разговор носит чисто служебный характер и незачем раскрывать их близкое знакомство. – Вас беспокоит генерал Богомолов.

– Здравствуйте, товарищ генерал, – без всяких эмоций ответил тот, показывая, в свою очередь, что все понял. – Чем я могу быть полезен вашему ведомству?

– Собственно говоря, вопрос пустяковый, – спокойно отозвался Богомолов, – но все-таки мои дотошные ребята попросили меня выяснить кое-что об одном человеке…

– Я вас внимательно слушаю и постараюсь помочь: если смогу, – с готовностью ответил тот, сразу поняв, что на самом деле вопрос очень серьезен.

– К моему офицеру попал список нескольких товарищей, отъезжающих за границу в командировку, а один из списка не явился. – Генерал на ходу придумывал мало-мальски правдоподобную версию. – Вроде он числится по вашей епархии. Может, он заболел или просто отказался от поездки? Хотелось бы выяснить. Вы же понимаете, коль скоро оформление идет списком, то и все люди должны быть в наличии…

– Вообще-то мы не отвечаем на такие вопросы по телефону… – начал тот, явно подстраховываясь на случай, если их кто-то слушает. – Но так как вы звоните по спецсвязи, то… – он сделал паузу, словно решая, давать или нет справку генералу. – Скажите его данные!

– Данилов Михаил Владимирович, майор спецсвязи администрации Президента, – спокойно ответил Богомолов.

– О, тогда все просто, товарищ генерал! – бодро воскликнул Владимир Петрович. – Можете вычеркнуть его из списка! – Зная достаточно хорошо своего собеседника, Богомолов сразу понял, что тот взволнован. – Данилов Михаил Владимирович три недели тому назад погиб в автомобильной катастрофе, и по просьбе родственников его останки отправлены в какой-то небольшой городок на Западной Украине.

– Это надо же, такой молодой парень и на тебе! – с грустью проговорил генерал.

– Молодой? – В голосе Владимира Петровича послышалась еле заметная ирония. – Это как посмотреть: конечно, можно и в сорок шесть быть молодым.

– Что ж, спасибо за справку, – задумчиво поблагодарил Богомолов.

– Не стоит благодарности. Всегда готов оказать вам посильную помощь. Всего доброго.

– До свидания. – Генерал положил трубку и задумался.

Все встало на свои места: убитому посыльному вряд ли было более тридцати пяти лет. Черт подери! Голова раскалывается от мыслей. Нужно с кем-то поделиться…

О чем он думает? О ком же еще, если в послании речь идет о Савелии Говоркове?

В кабинет кто-то постучал. Богомолов нажал на кнопку селектора, чтобы сорвать зло па помощнике, но тут же хлопнул себя по лбу: он же его сам отослал к медэкспертам.

– Войдите!

– Уже! – В кабинет ввалился взволнованный Порфирий Сергеевич.

– Что случилось? На тебе лица нет! – Богомолов вскочил и схватился за графин с водой. – Вот, выпей, пожалуйста!

Судорожно глотнув из хрустального стакана минеральной воды, Говоров выпалил:

– Савелий пропал!

– Как пропал?

– Я только что из больницы. Савелия в палате нет! Никто ничего не знает: ни врач, ни дежурная сестра! А ее напарница в каком-то странном состоянии: то ли пьяная, то ли под наркотиками.

– Но это же черт знает что! – вскипел Богомолов, потянулся к телефону, но тут же передумал. – Неужели Воронов был прав, когда говорил о круглосуточном дежурстве у Савелия?.. Как это некстати! – неожиданно вырвалось у него.

– Что-то еще случилось? – нахмурился Говоров.

– Случилось! – тяжело вздохнул генерал. – И такое, что я уже два часа ломаю голову, и все без толку. Давай поступим так: я направлю в больницу своего Кешу, надеюсь, ты его помнишь?

– Да, толковый паренек, – кивнул Порфирий Сергеевич.

– Пусть он там все внимательно изучит и доложит нам. Надеюсь, ты догадался предупредить всю ночную смену остаться?

– Я поставил там первого попавшегося постового. Пришлось козырнуть своим удостоверением почетного чекиста.

– Ну и правильно! – Генерал быстро набрал номер: – Кеша, пулей ко мне! – Положив трубку, он повернулся к Говорову. – А мы с тобой покумекаем над тем, что случилось здесь. Пару часов назад, когда я уже разобрал почту…

В этот момент в кабинет постучали, и дверь тут же открылась: вошел запыхавшийся Иннокентий.

– Разрешите, товарищ генерал? – переводя дыхание, спросил он.

– Ты что, научился моментально перемещаться в пространстве? – довольно улыбнулся Богомолов.

– Вы же сами сказали – пулей, – смущенно улыбнулся Иннокентий.

– Вот что, сынок, дуй сейчас в больницу, куда мы отправили Говоркова, и… – Генерал встал и повысил голос: – Из кожи вылези, но расследуй, куда он исчез, понял?

– Как – исчез, – растерялся Иннокентий.

– Исчез и все! – буркнул Богомолов.

– Я только что оттуда: никто ничего не знает, – добавил Говоров. – Обрати внимание на медсестер, что работали ночью, особенно на молодую, а также на дежурного врача.

– Есть подозрения? – поинтересовался парень.

– Черт его знает, но… Молодая медсестра странно выглядит, а врач… – Он чуть задумался. – Слишком уж он суетлив, и глазки бегают… в общем, не знаю, но проверь все повнимательнее. Человек был все время без сознания и вдруг исчез. Не мог же он сам уйти!..

– А похищение не исключается? – спросил неожиданно Иннокентий.

– А вот это ты и должен выяснить! – грубовато вставил Богомолов.

– Если так, то, значит, нужно проверить и транспорт, – задумчиво проговорил парень.

– Лично я с этого бы и начал, – подсказал Говоров.

– Я могу кого-нибудь взять с собой?

– Нет! – слишком уж поспешно возразил генерал. – Никто не должен пока знать об его исчезновении, слышишь, никто.

– Понял! Разрешите идти?

– Иди… да, и возьми мою «Волгу», светлую, с обычными номерами.

– Спасибо, Константин Иванович. – Иннокентий повернулся и вышел из кабинета.

– Думаешь, справится? – вздохнул Говоров. – Может, Воронова к нему подключить?

– Посмотрим после доклада. А сейчас слушай дальше. На чем я остановился?

– Как вы уже успели разобрать почту… – напомнил Говоров.

– Короче говоря, входит ко мне офицер спецсвязи и вручает небольшой конверт, адресованный… кому бы ты думал?

– Вашему предшественнику?

– Как ты догадался? – удивился генерал.

– Да никак: просто сказал наобум, – усмехнулся Говоров. – Слишком уж явно намекнули…

– Ты как всегда прав. На конверте стояло – генералу Галину.

– Интересно. Кто-то из личных его осведомителей?

– Если бы, – со вздохом покачал головой Богомолов. – Я прочитал и едва в осадок не выпал!

– Неужели? – улыбнулся Порфирий Сергеевич.

– Думаю, вряд ли тебе будет так весело, когда ты обо всем узнаешь, – хмуро заметил Богомолов. – Речь шла о твоем любимом ученике!

– О Говоркове? – встрепенулся Говоров.

– Вот именно!

– Где это донесение?

– Вот! – усмехнулся генерал, протягивая ему конверт. – Читай!

Порфирий Сергеевич осмотрел конверт, потом осторожно вытащил из него листок бумаги и с недоумением взглянул на собеседника.

– Но тут же ничего нет! – Он его даже понюхал.

– Сейчас нет, а когда я открыл, то там был текст, но об этом чуть позже.

– А что «офицер спецсвязи»?

– Именно им я и занялся.

– А его и след простыл, не так ли?

– Хуже! – покачал головой генерал. – Когда я спустился в бюро пропусков, чтобы успеть его перехватить, то оказалось, что торопиться нужды не было. Он уже был мертв.

– Как мертв? – Удивленный Говоров даже подскочил в кресле.

– Мертвее не бывает. Приехавший врач определил, что он мертв уже как минимум полчаса!

– Отравлен! – предположил уверенно Говоров.

– Думаю, да. Начальник бюро пропусков видел, как за несколько минут до этого какой-то посетитель, давно там кого-то ожидающий, подходил к нему, спрашивал о чем-то, а потом пожал ему руку.

– И этот посетитель, конечно, сразу же исчез.

– Как в воду канул! Я отправил труп па медэкспертизу к нашим специалистам и сейчас жду результатов.

– Что было при нем?

– Только бумажник и удостоверение. Вот оно!

– Очень интересно! – проговорил Говоров, осмотрев пустую «корочку» с фотографией моложавого мужчины в форме майора. – Хитрая работа! Был человек – и нет человека. Данные его кто-нибудь запомнил?

– А как же! И начальник бюро пропусков, и мой помощник: Данилов Михаил Владимирович – майор спецсвязи администрации Президента.

– Ого, куда замахнулись! И такого, конечно, там не оказалось, не так ли?

– Почему же, был такой майор, только на добрый десяток лет постарше, да и немного помертвее, чем тот, кто приходил ко мне.

– Как это? – не понял Говоров.

– Недели три назад погиб в автомобильной катастрофе, останки отправлены по просьбе родственников куда-то на Западную Украину…

– И я уверен, что здесь медэкспертизу не сделали, а там труп кремировали, – задумчиво проговорил бывший генерал. – Да, оборвали все ниточки.

– А этот, что с ним ручкался в вестибюле? Его портрет наверняка можно составить по фотороботу!

– Не стоит тратить время: наверняка он изменил внешность! Усы, борода, очки, не так ли?

– Да, ты как всегда прав… – со вздохом ответил генерал.

– Что было в послании, запомнил?

– Почти дословно! – оживился Богомолов и протянул ему листок.

– И что, никакой подписи? – нахмурился Порфирий Сергеевич, внимательно прочитав текст.

– Подписи никакой, но там было еще вот что!

Едва взглянув на не очень умелый рисунок Богомолова, Порфирий Сергеевич нахмурился, бросил быстрый и тревожный взгляд на генерала.

– Тебе это о чем-то говорит? – удивился Богомолов.

– А вам? – в свою очередь спросил Говоров.

– Лично мне ни о чем.

– Я не уверен, но кажется, этот герб мне что-то напоминает. Хотя… – Он пожал плечами. – Может, видел где-нибудь… послушай, если мне не изменяет память, то в твоей епархии имеется один уникальный человек – Ашот.

– О, майор Варданян! – с уважением произнес Богомолов. – И как это я сразу о нем не подумал? В свое время он очень увлекался геральдикой и имеет достаточно внушительную коллекцию. – Он потянулся к телефону, но Говоров остановил его:

– Константин Иванович, мне кажется, что ему не обязательно знать обо всем, как вы думаете?

– Вы правы. Нужно придумать мало-мальски правдоподобное объяснение.

– Что может быть лучше полуправды? У вас есть приятель, который предложил вам пари: сможете ли вы отгадать, что это за знак. Как вам эта идея?

– А что, она настолько проста, что вполне может сработать. А не выступить ли вам самому в качестве этого приятеля? – Богомолов хитро усмехнулся.

– Если кто-то и стал бы возражать, то не я, – подмигнул Говоров. – Только у меня есть один вопрос…

– Слушаю вас внимательно.

– Скажите, Константин Иванович, почему вы обращаетесь ко мне то на «вы», то на «ты»?

– Надо же, а я и не заметил, – удивился генерал. – Если вас это смущает, предлагаю: когда мы вдвоем, то прошу вас разрешить называть вас на «ты», а в других ситуациях, исключительно для блага дела, только на «вы». Что скажете?

– Принимается! – согласно кивнул Говоров.

– Ну и хорошо: я был уверен, что ты правильно поймешь. – Он улыбнулся и вновь потянулся к телефону: – Ашот, дорогой, ты не очень занят?

– Могут ли быть дела, которые невозможно отложить, если моя скромная персона понадобилась такому уважаемому человеку? Сейчас буду.

– Прекрасно. Но если ты не очень надеешься на свою память, захвати с собой свою коллекцию геральдических знаков, если, конечно, она у тебя не дома.

– Обижаете, Константин Иванович, мне кажется, вы не раз могли проверить мою память: разве она хоть раз подводила? – В голосе майора чувствовалась обида.

– Нет-нет, дорогой Ашот, просто случай у меня не совсем обычный, а мне бы не хотелось проиграть литр французского коньяка.

– Лично мне больше по душе армянский.

– Если твоя помощь окажется полезной, считай, что бутылочка за мной, – усмехнулся генерал.

– Я уже в пути, – ответил майор, и в трубке раздались короткие гудки.

– Что ж, вполне правдоподобно, – задумчиво заметил Порфирий Сергеевич. – А как там наш новоиспеченный майор поживает?

– Пока входит в суть своих… – и снова генерал не успел договорить: в кабинет настойчиво постучали.

– Надо кого-то посадить в приемной, а то работать не дают, – сердито пробурчал генерал. – Войдите!

– Разрешите, Константин Иванович? – В кабинет заглянул Воронов.

– Надо же! – с усмешкой воскликнул Говоров. – Легок на помине! Мы только что о тебе вспоминали. Послушай, майор, да на тебе лица нет! Что-то случилось или ты уже знаешь про исчезновение своего братишки? – нахмурился Порфирий Сергеевич.

– Савка пропал? Как это случилось? – Воронов стал белее снега.

– Пока толком мы и сами ничего не знаем, но вскоре получим кое-какую информацию, – заверил Богомолов.

– Но почему вы мне сразу не сообщили об этом?

– Майор, тебе не кажется, что ты находишься в кабинете начальника управления? Уважай хотя бы мое звание! – строго заметил Богомолов.

– Извините, товарищ генерал! – Воронов вытянулся по стойке «смирно».

– Ладно, оставьте, пожалуйста, свои амбиции! – примирительно предложил Говоров. – Не беспокойся, все предпринято для того, чтобы разыскать твоего братишку. А теперь расскажи, что у тебя случилось?

– Присаживайся, майор, – совсем другим тоном сказал Богомолов.

– Спасибо. – Он неохотно присел на предложенный стул и быстро осмотрелся вокруг. Его явно что-то смущало. Говоров нахмурился и, вдруг что-то поняв, подал ему знак подойти поближе.

Воронов подошел к нему вплотную и прошептал на ухо:

– Вы уверены, что этот кабинет не прослушивается?

– Есть основания для таких подозрений? – также шепотом спросил Говоров.

Воронов кивнул.

Богомолов ничего не понимал и смотрел то на одного, то на другого, терпеливо ожидая хотя бы каких-то пояснений. Он понимал, что без веских оснований никто из них не стал бы так себя вести.

– Понимаете, Константин Иванович, ваш новый сотрудник совершенно зашился с бумагами и не знает, как ему быть, – спокойно проговорил Говоров вслух, а сам что-то быстро черкнул на листке бумаги и протянул его генералу.

– Ничего, человек, прошедший Афганистан, вряд ли спасует перед бюрократическими трудностями! – отозвался Богомолов, а сам внимательно прочитал то, что написал Говоров:

«Константин Иванович! Воронов принес какую-то важную информацию и очень боится, что ваш кабинет может прослушиваться. Что предпримем?»

– Послушайте, друзья мои, а не хочется ли вам перекусить? Лично я давно хочу подкрепить свой истощенный организм! – весело сказал Богомолов.

– Но сейчас придет Ашот, – напомнил Говоров.

– Не придет, а уже пришел! – улыбнулся генерал, услышав тихий стук, похожий скорее на поскребывание ногтями. – Входи, входи, дорогой Ашот! – ласково бросил он, предварительно сунув конверт с посланием от «офицера спецсвязи» в карман.

– Здравия желаю, товарищ генерал! – бодро отчеканил майор и тут же заметил остальных. – Старые знакомые! Здравствуйте, надеюсь, что мои усилия в тот раз вас не разочаровали?

– Все было на самом высшем уровне, – заверил Говоров. – Вы действительно незаменимый человек, как сказал о вас Константин Иванович.

– Не перехвалите моего сотрудника! – улыбнулся генерал.

– Лишняя похвала только подвигает профессионала к новым высотам, – возразил Ашот. – Чем могу быть полезен?

– Извини, Ашот, но у меня бунтует желудок: я же на диете и должен каждые два часа что-то забрасывать в топку!

– Ничего, я могу прийти позднее, – предложил майор.

– А у меня другое предложение. Вот тебе то, о чем я говорил, садись спокойно на генеральское место и приступай к делу! На звонки не отвечать, а чтобы тебя не беспокоили, я тебя просто закрою здесь.

– Как говорится, под домашний арест? – вздохнул Ашот.

– Что-то вроде этого, – хмыкнул генерал. Втроем они вышли из кабинета, который Богомолов закрыл за собой на ключ.

Когда они оказались в длинном коридоре, покрытом отличными ковровыми дорожками, генерал спросил Воронова:

– Что случилось? Идти в наш буфет минут пятнадцать, надеюсь, этого времени тебе хватит, чтобы все рассказать?

– Вполне! Знаете, товарищ генерал, по тому телефону, который вы распорядились поставить…

– Коммерческому? – нахмурился генерал.

– Нет, по другому! Минут тридцать назад раздался звонок, и мужской хриплый голос, судя по всему, специально измененный, предложил мне встретиться по делу государственной важности, но поставил условия: во-первых, я никому не скажу об этом звонке, во-вторых, на встречу явлюсь один. Если обману, информация уйдет за границу.

– Он сказал, когда хочет встретиться?

– Хотел завтра, но я выпросил два дня на размышление.

– Отлично! Значит, есть немного времени для анализа.

– А ты не спросил, почему он обратился именно к тебе? – задумчиво поинтересовался Говоров.

– Это был мой первый вопрос. Он сказал, что я, как новый человек в госбезопасности, вполне его устраиваю потому, что еще не успел скурвиться.

– Это становится интересным! Сначала я подумал, что это какой-нибудь сдвинутый мужик, желающий донести на соседку, которая по ночам гонит самогон и подрывает экономику страны, а здесь все гораздо серьезнее, – Порфирий Сергеевич покачал головой.

– А может, провокация? – спросил Богомолов.

– Вряд ли: Воронов слишком незаметная фигура в Органах.

– Действительно, кому я нужен: без году неделя… – начал Андрей, но был остановлен генералом:

– Вот что, друзья мои: утро вечера мудренее, давайте перекусим, а потом и подумаем, что предпринять.

– Вы знаете, Константин Иванович, меня никак не покидает мысль о странном совпадении: вам – послание, а Воронову – звонок. Нет ли тут какой-то связи? – тихо проговорил Говоров. – А ночью исчез Савелий.

– Какое послание? – быстро спросил Воронов.

– В этом послании речь идет о твоем братишке, но… да не волнуйся ты так! – успокаивающе похлопал Говоров его по спине. – В нем говорится о прошлом… о каком-то захоронении, в котором участвовал Говорков.

– О захоронении?! – воскликнул вдруг Воронов, и генералу пришлось напомнить ему, что они не на улице.

– Поспокойнее, майор, поспокойнее! Ты что-то слышал об этом?

– Не знаю, об этом ли говорил Савка, но он как-то упоминал об одном важном задании, которое он выполнял незадолго до плена…

– Что? Что он говорил? – нетерпеливо спросил Говоров.

– Собственно, ничего конкретного: он был в составе группы, которая что-то прятала в горах Кандагара. Когда я его спросил, что именно, он ответил, что даже мне не может ничего сказать, потому что дал подписку о неразглашении.

– Теперь хоть что-то стало ясно, – вздохнул генерал. – Значит, послание имеет под собой реальную почву.

– Да, но если все проводилось в такой секретности, то кто мог узнать об этом и сообщить генералу Галину? И что означает таинственный знак? – В глазах Говорова появилась тревога. – Нужно срочно найти Савелия: судя по всему, ему угрожает смертельная опасность!

– Будем надеяться, мой Ашот что-нибудь прояснит…

Глава 9

Оргия

Если бы Порфирий Сергеевич Говоров знал, насколько он был прав, полагая, что все три происшествия, случившиеся почти в один день, имеют самое непосредственное отношение к Савелию Говоркову, то, скорее всего, подключил бы к этому делу не только сотрудников генерала Богомолова, но и поднял на ноги всех «афганцев»…

Но и Красавчик-Стив, организовавший это похищение с помощью врача – предателя и гнусного насильника, тоже не мог себе представить, что послание, полученное генералом Богомоловым и предназначенное покойному генералу Галину, исходило от мощной организации. И если бы Красавчик-Стив (да что там он, даже и сам Рассказов) узнал о том, кто стоит за этим посланием, то они бы мгновенно отказались от затеи включиться в поиски злополучных контейнеров, спрятанных в горах Кандагара.

Однако оставим пока в стороне нагнетание страстей и встретимся с Красавчиком-Стивом, которого Рассказов отправил в Москву.

Никита оказался весьма исполнительным. Выслушав пожелания Красавчика-Стива насчет предстоящей вечеринки, он понял, что у этого «западника» валюты куры не клюют, и подключил все свои связи, чтобы предоставить заморским гостям самый лучший товар.

Первым делом он решил прошвырнуться по излюбленным местам валютных проституток. Он понимал, что сунуться туда с «кондачка» – означало нарваться на неприятности, и потому не стал торопиться, решив дождаться кого-нибудь из знакомых таксистов. Ждать долго не пришлось: вскоре он заметил одного приятеля, с которым не раз «выступал» с «халявными девочками».

Боясь, что тот может уехать, подхватив кого-нибудь из клиентов, он, не мешкая, подошел к нему:

– Привет, корешок! Как сегодня работается?

– А, Никита, привет! Так себе, мозолей не натрудил. А ты что, выходной? Могу подыскать «мочалку» подешевле.

– Нет, корешок, сегодня у меня есть серьезный «товарищ», хочу, чтобы ты свел меня с нужным человеком.

– А какой товар нужен: голубой, розовый или еще что?

– Разный, но высшего качества!

– О, чувствую, что капустного клиента подцепил. Может, в долю возьмешь?

– Все может быть… – неопределенно сказал Никита. – Сначала нужно ему угодить, а уж потом…

– Ладно, не забывай о старых друзьях. Знаешь, что я никогда не подведу. Вон, видишь: у входа в отель стоит высокий малый в белом полосатом костюме, цепочкой играет. Кличка Бонни. Но учти, он не любит в кредит давать. Да, скажешь, что Хриплый порекомендовал, глядишь – и скостит немного. – Он усмехнулся.

– А кто такой Хриплый? Вдруг спросит?

– Хриплый? Клевый мужик, у него фикса под верхней губой, плотный такой блондин.

– А если он у него поинтересуется обо мне?

– Не поинтересуется: Хриплый пару недель назад на «командировку» ушел, на пятеру. Грабанули кого-то не очень удачно. Ладно, бывай, моя «мочалка» мне знак подает: видно, цапнула кого-то.

– Пока, спасибо.

Никита прошелся пару раз вдоль отеля, словно присматриваясь, потом уверенно направился к парню в полосатом костюме. Остановившись чуть сбоку, он, не глядя в его сторону, тихо спросил:

– Послушай, земляк, тебя не Бонни кличут?

– Ну… – хмуро процедил тот, быстро оценив с ног до головы подошедшего парня, с которого вряд ли можно было содрать хорошие «бабки».

– А мне Хриплый говорил, что ты будешь рад от него весточку получить.

– Что ж ты сразу не сказал? – Тот явно обрадовался. – Пойдем в скверик, там поговорим. – Он повернулся к здоровенному бугаю, стоявшему в паре метров от него, и бросил: – Вадик, побудь тут за меня чуток, мне с земляком побазарить нужно.

– Хорошо, Бонни, все будет в нормочке!

– Ну, как он там? – сразу спросил Бонни, едва они уселись на скамейку в сквере.

– Как-как, сам знаешь, сейчас менты совсем оборзели! Я ж с ним и дня не посидел: братаны отмазали, а Хриплый пятеру схлопотал.

– Да слышал я, слышал! – Парень со злостью поморщился. – Ничего, не все еще потеряно: через год-другой вытащу. Гадом буду, вытащу! А ты как, по делу или только привет передать?

– И то, и другое, – подмигнул Никита.

– Для себя, или клиент есть?

– И то, и другое, да и третье тоже. – Он многозначительно улыбнулся. – Как с ценами-то?

– Не боись, для тебя скину! – хмыкнул Бонни. – Какой товар нужен? И сколько?

– Самого высокого качества и ассортимент разный.

– То есть?

– Пару девочек не старше двадцати, а вот с другим… – Он поморщился. – С другим чуть сложнее: мальчик лет четырнадцати и желательно не наглый!

– Где ж я тебе целку найду так сразу?

– А кто тебе говорит про целку? Молоденький и умненький, сообразительный, короче.

– Оплата в чем: в «рваных» или в зеленых?

– Конечно в зеленых.

– Это упрощает дело. Для тебя только: за всех – мне полтинник, а им… на всю ночь или как?

– На всю.

– Им хватит по полтиннику на нос, итого – двести гринов, выдержишь бюджет, или себе ничего не остается?

– Все нормально, остается. А если товар действительно придется мне по душе, плачу на четвертак больше.

– Девочек получишь таких, что пальчики оближешь. И работают по полной программе, без дураков. Гарантия! Если не понравятся, то в другой раз обещаю других предоставить бесплатно. Идет?

– Идет!

– Сиди здесь и подожди минут пять: подсаживаться будут по одной. Как выберешь, подними вверх руку. Сначала девочки, потом мальчики.

– Вот, возьми! – Никита сразу протянул ему семьдесят пять баксов.

– А ты мне определенно нравишься, землячок. Как кличут-то?

– Никита, а Хриплый звал Санитаром.

– Санитаром? Почему?

– А я работал в больнице: там меня и загребли.

– Наркота? Понял! – не дожидаясь ответа, кивнул Бонни. – Пошел!

Почему-то Никита не волновался, что заранее вручил Бонни деньги: чутье ему подсказывало, что этот парень достаточно высоко оценил его знакомство с погоревшим приятелем. Кроме того, Никита сознательно добавил ему гонорар в надежде, что он оценит по достоинству этот жест и постарается предложить самый лучший товар. Размышляя, он не обратил внимания на то, как мимо прошла молоденькая длинноногая блондинка, выразительно бросившая взгляд в его сторону. Не дождавшись от него никакой реакции, она прошла вперед метров десять, развернулась и снова направилась к нему.

Наконец Никита заметил ее, и его сердце учащенно застучало: вот бы такую отхватить! Какие ножки, талия, а грудь… Он внимательно следил за каждым ее шагом и не мог даже предположить, что эта девочка присядет рядом. Когда же она все-таки присела, то до него не сразу дошло, что она и является одной из кандидаток. И только когда девица недвусмысленно взглянула ему в глаза, он все понял и быстро вскинул руку вверх.

– Думаю, что не разочарую вас! – томно шепнула она, встала и пересела на другую скамейку, предоставляя Никите возможность сравнивать с собою других кандидаток.

Ждать долго не пришлось. Буквально через две-три минуты в его сторону направилась высокая стройная брюнетка. Она была похожа на фотомодель из западного журнала, и единственным ее недостатком, на вкус Никиты, были узковатые бедра. Но огромные глаза, высокий бюст и удивительно сексуальная походка заставили его заколебаться. Словно ища поддержки, он вопросительно взглянул на первую кандидатку и вдруг заметил, как та чуть поморщилась и незаметно сделала характерный знак ладонью, что могло означать только одно: «рыба». Холодна как рыба! Именно так понял Никита и с улыбкой подмигнул блондинке.

«Рыба», как мысленно назвал ее Никита, изящно присела на скамью рядом с ним и со вздохом взглянула на него таким влюбленным взглядом, что он даже засомневался в справедливости оценки блондинки. Он снова бросил взгляд в ее сторону, и та вдруг так презрительно скривила свои ярко накрашенные губки, что он тут же сдался, подумав, что даже если блондинка и обманывает его, то, возможно, между девицами существуют какие-то трения, а это может испортить весь вечер.

Не дождавшись от Никиты желаемого жеста, «рыба» без всяких эмоций грациозно встала и вернулась туда, откуда пришла. Блондинка одобрительно кивнула ему и не очень громко добавила:

– Холодна как рыба: может во время этого дела газету читать. – Она как бы невзначай прикрыла рукой ротик – со стороны никто не мог заметить, что она что-то говорит сидящему напротив нее парню.

Едва она успела охарактеризовать свою коллегу, как в конце аллеи показалась невысокая фигурка. Никита сначала подумал, что это девочка-подросток. Но вблизи она оказалась прекрасно сложенной девушкой лет семнадцати с кукольным личиком, напоминающим куклу Барби. Короткое обтягивающее платьице подчеркивало прекрасную линию талии, а глубокий вырез останавливал взгляды проходящих мужчин. Ее длинные каштановые волосы водопадом низвергались до пояса, а огромные голубые глаза многообещающе смотрели на Никиту.

«Какая статуэточка!» – чуть не воскликнул Никита и тут же заметил восхищенный взгляд блондинки, вскинувшей кверху большой палец.

Когда «статуэточка» собралась присесть рядом с Никитой, он резко вскинул руку, и та ему мило улыбнулась:

– Спасибо, мальчик! Куда идти?

– Присядь к нашей подруге и подожди немного.

– Что, нужна еще одна? – чуть ревниво спросила она.

– Не одна, а один, – усмехнулся Никита. – В команду юниоров!

– В таком случае обратите внимание на того, что будет в белой жилетке. – Она подмигнула и быстро пересела к блондинке.

Они стали о чем-то шептаться, не забывая поглядывать на Никиту и на тех, кто подходил к нему.

По второй части отбора у Никиты не было должного опыта, и он решил обращать внимание только на два качества: молодость и смазливость. «Статуэтка» оказалась права – из четырех представленных ему молодых людей молоденьким и смазливым оказался паренек в белой жилетке. Трудно сказать, был ли он многоопытным «голубым», но, очутившись рядом с Никитой, он так застенчиво повел себя, что Никита не стал более раздумывать и вздернул руку, предложив пареньку присоединиться к сидящим напротив девушкам.

В этот момент он увидел приближающегося Бонни и пошел к нему навстречу.

– Ну, как «товар»? – ехидно спросил тот.

– По-моему, то, что надо, – кивнул Никита.

– У тебя отменный вкус. Думаю, что и твоим клиентам они понравятся.

– Надеюсь, со здоровьем у них все в порядке?

– Обижаешь, Санитар! Мой товар еженедельно проходит медицинский осмотр. Фирма гарантирует!

– А этот мальчик? С ним не будет проблем?

– С Мальвиной-то? – Бонни усмехнулся. – Специалист самого высшего класса. Кстати, обслуживает только иностранцев. Рекомендую – получишь незабываемое удовольствие!

– Как расплачиваться: сейчас или по окончании работы?

– Ты хозяин, как захочешь, так и сделаешь, но если хочешь совет, то давай подойдем, и ты при мне скажешь им о цене.

– Идем! – согласился без колебаний Никита.

– Вот что, лапочки мои, – ласково начал Бонни, когда они подошли к сидящим. – Это мой приятель, и я буду очень удивлен, если он и его друзья останутся вами недовольны! – Последние слова он произнес с таким подтекстом, что блондинка, ставшая как бы лидером тройки, сразу же заверила его:

– Бонни, если кем-то из нас останутся недовольны, то мы все будем считать, что сегодняшнюю ночь мы работали бесплатно.

– Кстати, об оплате, – улыбнулся ей Никита. – Каждый из вас гарантированно получит по пятьдесят баксов, устроит?

– Еще бы! Тем более что вы приятель Бонни! – снова за всех ответила блондинка. Настроение у публики явно поднялось. Скорее всего, они ожидали, что получат гораздо меньше. – А что значит «гарантированно»?

– А ты очень умненькая девочка, – заметил Никита. – Схватываешь самое главное. Каждый из вас может увеличить свой гонорар.

– Так что старайтесь, лапочки, старайтесь! – подмигнул Бонни, потом крепко пожал руку Никите. – Заглядывай, землячок! – бросил он и быстро направился на свое «рабочее место».

– Ну что, лапочки! Меня зовут Никита.

– Вика, – подмигнула блондинка.

– Мила, – улыбнулась «статуэтка».

– А я – Мальвина, если не возражаете, – тоненьким голоском смущенно произнес паренек.

– Ну что, встали?

– На чем поедем? У меня тут есть знакомый таксист, – предложила Вика.

– У меня своя есть. Вперед! – Он обнял обеих девушек за талии, и они пошли к зданию отеля. Когда он остановился у синей «Ауди», блондинка восхищенно заметила:

– Хорошего клиента сразу видно! – Она подмигнула и без всякого стеснения ухватила его между ног. – Как и настоящего мужчину, – со смехом добавила она.

– Как и хорошую бабу! – усмехнулся Никита. – Значит, так, девочки, предупреждаю еще раз, чтобы вы поняли: мои клиенты – иностранцы, я тоже кормлюсь от них и надеюсь, что вы действительно постараетесь.

– Изо всех сил, милый, – жеманно проговорил паренек, и это прозвучало настолько смешно, что Никита заржал, а потом захихикали и девушки.

Судя по всему, блондинка «запала» на Никиту: она бросала ему многообещающие взгляды, а потом с намеком спросила, усаживаясь рядом с ним на переднее сиденье:

– А какой расклад будет?

– С Ронни все ясно: для него – Мальвина.

– Ронни? – переспросила блондинка.

– Ну, да, так зовут того, что моложе: ничего себе парниша. Под два метра ростом!

– Ого! – невольно воскликнул паренек. – Если у него пипка соответствует росту, то… – Он тяжело вздохнул.

– А ты не бойся, Мальвина, он вполшишечки работать будет, – усмехнулась блондинка.

– Ах, милая, – серьезным тоном проговорил паренек, – я не этого боюсь. Я влюбиться боюсь!

– А кто же второй? – неожиданно спросила шатенка.

– Красавчик-Стив! Он-то и есть хозяин, – с намеком произнес Никита, внимательно поглядывая на дорогу.

– Действительно Красавчик, или с точностью до наоборот? – усмехнулась Вика.

– Чем-то на Алена Делона смахивает.

– Не люблю красивых мужчин, – бросила Мила.

– А это как получится! – усмехнулся Никита. – Он выбирать будет, а уж мне – что достанется. Мила, ты что это такая задумчивая?

– Я? – откликнулась она таким тоном, что сразу стало ясно – вопрос застал ее врасплох. – Думаю, сколько еще ехать будем? Это в отеле или на квартире?

– Не угадала, – усмехнулся Никита.

– Неужели на природе или в сауне? – поморщилась Вика.

– Снова мимо! Я им виллу снял в Жаворонках.

– Ничего себе местечко: там одни министерские дачки! По крайней мере, раньше были, – включился паренек.

– Вот именно, раньше! – хмыкнул Никита. – Сейчас эти дачки имеет тот, кто имеет манюшки. Хочешь – купи, хочешь – сними в аренду. Только плати!

– А та, куда мы едем, тоже из бывших или новая? – поинтересовалась Вика.

– Вроде и не очень новая, а там кто ее маму знает, – пожал плечами Никита. – Мое дело пятое: сказали снять загородный домик, я и снял эту виллочку. Маленький такой домик, в два этажика.

– А ты мне все больше нравишься, парнишка! – подмигнула Вика.

– Ты тоже ничего, – довольно ухмыльнулся Никита, погладив свободной рукой ее оголенное бедро.

– Что значит «ничего»? – Она скорчила обиженную физиономию. – Ничего – это пустое место! – Она вдруг решительно задрала подол, чуть ли не до самого пояса, обнажив стройные ноги. – Ну как? Считаешь, ничего?

– Высший класс! – Он причмокнул губами и пальцем провел ей между ног по ажурным черным трусикам. – Дальше видно будет! – намекающе добавил он и тут же, услышав испуганный вскрик Милы, заметил, что, увлекшись Викой, он направил машину на встречную полосу, и она вот-вот врежется в мчащуюся на них «Волгу».

Мгновенно оценив обстановку и увидев, что справа от него идет автобус, а тормозить уже поздно, он принял очень рискованное, но единственно правильное решение: резко прибавил газу, стараясь вырваться вперед и обогнать автобус.

Расстояние между несущейся навстречу «Волгой» и их машиной стремительно сокращалось, и казалось, столкновение неизбежно, Никита резко рванул «Ауди» вправо, подрезав путь автобусу, но, избегая лобового столкновения с «Волгой», продолжал жать на газ.

Водитель автобуса, к своему счастью и счастью своих пассажиров, то ли не заметил дерзкого нарушителя, то ли заметил, но совладал со своим страхом, то ли просто не успел напугаться: он не стал тормозить, вилять в сторону, а просто продолжил свой путь, что заставило Никиту восхищенно присвистнуть. Но когда в зеркальце заднего вида он увидел, как автобус свернул к обочине и остановился, то покачал головой.

– Запоздалая реакция страха, – вздохнул он.

– Ты всегда такой ненормальный за рулем? – услышал Никита голос Милы, сидевшей прямо за его спиной.

– Что, напугались, лапочки? – усмехнулся Никита, пытаясь скрыть перед ними свой страх, потом нервно захохотал. – Да, девочки, от вас можно в полном смысле голову потерять!

– Ну и нервы у тебя, шеф, – восхищенно заметил Мальвина. – Я уж думал все, конец нам!

– А вот я нисколько не сомневалась, что наш Никита знает, что делает, – кокетливо проговорила Вика, но голос ее дрожал.

– Слушай ты! – воскликнула вдруг Мила, в голосе которой было столько злости, что казалось, она вот-вот обматерит свою подружку. – Мне кажется, красавица, свои прелести надо демонстрировать не на ходу, тем более человеку, сидящему за рулем, а когда приедем!

Вика резко повернулась, явно желая нахамить в ответ, но вовремя одумалась и тихо сказала:

– Ты как всегда права, Милочка. У тебя есть что-нибудь булькнуть или заколесить?

– Не рановато ли? – нахмурилась Мила.

– Да мне чуть-чуть, нервы успокоить. – Она вздохнула.

– Открой бардачок, там кое-что есть, – улыбнулся Никита. Вика откинула крышку бардачка и увидела там плоскую фляжку из нержавейки. Она отвинтила крышку, понюхала.

– «Блэк энд уайт», – уверенно заявила она и сделала пару глотков.

– Ну и нюх у вас, мадам! – восхитился Никита. – Настоящий дегустатор.

– Ничего подобного, – с улыбкой возразила она, – просто это мой любимый напиток. Будешь, Милочка?

– Разве что за компанию. – Мила взяла у нее фляжку и сделала несколько глотков.

– Ничего себе «за компанию», – хмыкнул Мальвина. – Так и мне не достанется.

– А вот детям пить вредно, – назидательно проговорила Вика и потянулась за фляжкой.

– Слушаюсь, мамочка! – воскликнул паренек, но Вика тут, же успокаивающе произнесла:

– Ты что, Мальвина, шуток не понимаешь? Пей, коли душа просит.

Тот не ответил, сделал глоток и молча вернул фляжку Вике.

– Ладно, девочки, что позади, то позади, – примирительно проговорил Никита. – Почистите перышки и настройте свои позывные на прием! Через пять минут мы дома.

– Как ты сказал: «настройте свои позывные на прием»? Впервые слышу! А ничего, правда, Вика? – «Статуэточка» вдруг заразительно рассмеялась, и ее смех снял у всех напряжение, отвлек мысли от возможной трагедии на дороге.

Вскоре они подъехали к высокому бетонному забору и остановились у мощных железных ворот. Никита вылез из машины, подошел к воротам и откинул какую-то крышку, за которой было вмонтировано переговорное устройство. Он нажал на кнопку, и оттуда послышался голос с сильным акцентом:

– Кто есть там?

– Стив, это Никита с гостями!

– О’кей, – отозвался Красавчик-Стив, и сразу послышался какой-то странный перезвон. – Опен!

– Что? – не понял Никита.

– Открывай! – подсказала Вика, и Никита, удивленно хмыкнув, быстро распахнул ворота и завел машину внутрь.

– Ты что, английский знаешь? – спросил он Вику.

– Да так, чуть-чуть. – Она пожала плечами. – На уровне школы.

– Это хорошо, – подмигнул Никита. – А то мне иногда тяжеловато приходится. Пошли, девочки! Вон домик-то, – указал он рукой.

– Ничего себе, «домик»! – восхищенно присвистнула Вика, разглядев в конце огромного участка двухэтажную виллу. – Комнат пять, не меньше!

– Почти угадала: восемь. А вон и наши хозяева. Настоящие джентльмены!

На высоком крыльце с каменными ступеньками и красивыми перилами стоял Стив, а за ним – Ронни.

Когда гости приблизились, Красавчик-Стив сразу же подошел к Вике и потрепал ее за щечку:

– Я – Стив! – представился он.

– А я – Викки! – улыбнулась блондинка. Она была готова к тому, что ее встретит какой-нибудь импозантный старичок, и приятно удивилась, когда увидела Красавчика-Стива, поэтому, не удержавшись, добавила: – А ты действительно красавчик!

– Да? – Стив привычно хмыкнул, затем, не отрывая руки от талии Вики, повернулся к Миле и улыбнулся ей: – Я – Стив!

– Мила! – спокойно ответила «статуэточка», потом подхватила под руку Никиту. – Куда идем?

– О, итс вери велл! – воскликнул вдруг Ронни, когда ему удалось разглядеть среди гостей и свою «подружку». Он быстро подошел к пареньку. – Нейм?

– Май нейм из Мальвина! – жеманно произнес паренек и смущенно опустил глаза.

Со стороны это было так забавно, что даже Красавчик-Стив не выдержал и расхохотался во весь голос…

Когда они вошли в огромную гостиную, там уже был накрыт стол, ломившийся от напитков и продуктов. Стол стоял в центре, вокруг него – шесть стульев, а вдоль стен тянулся широкий диван, который, казалось, опоясывал всю комнату.

Как ни были голодны гости с дороги, пиршество длилось недолго. Да и сидеть за столом особо не хотелось: то ли оттого, что собравшиеся плохо понимали друг друга, то ли по другим причинам, но едва за столом воцарилось молчание, Красавчик-Стив подхватил Вику за талию, подвел ее к дивану слева от входа и плюхнулся на него.

– Что ты можешь? – спросил он Вику.

– А что бы ты хотел? – Она хитро взглянула ему в глаза.

– Хороший ответ, – Красавчик-Стив откинулся на спину, но потом приподнялся и обратился к сидящим за столом: – Никита, Ронни, мне хочется, чтобы мы были здесь все вместе.

– Переведи, Вика! – попросил Никита.

– Он хочет, чтобы мы не разбегались по щелям, а трахались все вместе в одной комнате. Так, кажется! – Вика заметно охмелела.

– Отличная мысль! – воскликнула вдруг Мила, ухватила Никиту за пояс и потащила на диван, расположенный справа, а Ронни с Мальвиной заняли тот, что был напротив входа.

В гостиной было довольно тепло, но окна решили не открывать – боялись комаров. Красавчик-Стив снова откинулся на спину, затем дотянулся до магнитофона и нажал кнопку. Гостиная заполнилась звуками блюза.

Вика поняла это как призыв к действию и начала тихо раскачиваться в такт мелодии. Ее движения были плавными и очень эротичными. Постепенно войдя в экстаз, Вика начала сбрасывать с себя одежду. Она то закрывала огромные голубые глаза, то призывно бросала взгляд на Красавчика-Стива, словно удивляясь, что он еще не набросился на нее.

Он действительно с трудом сдерживал желание, но специально оттягивал удовольствие, предоставив возможность действовать ей самой.

Вика осталась в одном позолоченном пояске-цепочке, а ее «господин» все еще не предпринимал никаких действий. Девушка, наконец, поняла, что от нее требуется: самой стать активной стороной. Под звуки музыки она по-кошачьи подкралась к нему, расстегнула сначала рубашку, поиграла с его сосками, затем стала ласкать языком живот. От его кожи исходил прекрасный аромат. Нетерпеливыми руками Вика расстегнула молнию брюк, ловко и быстро стащила их вместе с трусами с тела Красавчика-Стива и вдруг со страстью впилась губами в его напряженную плоть…

А Никита с Милой поступили несколько проще: они немного посмотрели за стриптизершей и стали медленно раздевать друг друга. Когда она увидела его орган, то невольно воскликнула:

– Это надо же! Впервые такое вижу. Ты же проткнешь меня насквозь! – Она обхватила его член руками. Он был какой-то странной формы: длинный, но тонковатый, с очень мощной головкой.

– Не боись, никого еще не проткнул, – проговорил довольный Никита.

– Я не того боюсь, что проткнешь, а того, что этого, к сожалению, не произойдет! – Она хитро взглянула на него, а он так и не понял, шутит она или нет. Но для раздумий времени не осталось. Мила чмокнула головку, потом провела язычком вдоль члена и стала медленно вбирать его в рот, смешно перебирая пухлыми губками.

Сначала Никита замер в предвкушении сладострастного момента «Приближения Истины», как он это называл, но, по мере того как его длинный инструмент входил в нее все глубже и глубже, он вдруг почувствовал необъяснимый страх. Еще ни разу его член не заглатывали так глубоко. В какой-то момент ему показалось, что он сейчас лишится своего орудия. Ему захотелось вырваться, покинуть поле боя, но потом, когда его плоть полностью исчезла во рту Милы, он ощутил такое приятное, не испытываемое ранее блаженство, что благодарно погрузил свои пальцы во влажные нижние губки девушки, и она, отвечая на нежность, потянулась к нему навстречу, заставляя его все глубже погружаться в себя.

Пальцы Никиты достали до самой матки. Вдруг он судорожно развернулся и, не выпуская из девушки свою руку, жадно впился языком в ее коричневое пятнышко. Мила томно простонала и начала ритмично и осторожно качать его поршень ртом.

Неизвестно, сколько бы продолжались их обоюдные ласки, но в этот момент Никита и Мила ощутили, как к ним примкнуло еще одно тело. Грудь девушки стиснули чьи-то руки, а Никита почувствовал, как его стал ласкать чей-то язычок. Это было настолько необычно и прекрасно, что желание разобраться, кто к ним присоединился, не возникло ни у Милы, ни у Никиты.

Взлетев ввысь и потеряв ощущение земного притяжения, времени и пространства, они почти одновременно вскрикнули от радости нового познания, и сначала в горло девушки устремился мощный поток мужской силы, а через мгновение рука Никиты увлажнилась девичьими соками…

Когда Красавчик-Стив и Никита со своими дамами устроились на диванах, Ронни присел рядом с Мальвиной. Пальцами он ласково водил по его щеке, губами прикасался к уху и что-то шептал ему. Паренек, помня о наставлениях Бонни, старался не ускорять событий, но и не отстранялся от своего партнера. Делая вид, что он стесняется, юноша хихикал, стыдливо опускал глаза и не предпринимал активных действий.

Ронни нравился этот паренек. Он тоже не хотел форсировать события, с удовольствием продлевая чувственную подготовку. Как бы невзначай он расстегнул Мальвине ширинку, запустил туда свою мощную лапу, и нежно, насколько позволяли грубые пальцы, погладил чуть пробившийся пушок, потом нащупал нечто тоненькое и пульсирующее и сжал небольшой комочек двумя пальцами. Паренек нервно простонал, а Ронни быстро расстегнул молнию на брюках и высвободил свой огромный шланг.

Сначала паренек не понял, что это огромное, пышущее страстью орудие является мужским достоинством его партнера. Он попытался обхватить ЭТО одной рукой, но не смог, понадобилась и другая. Он впервые видел такой огромный член, но это, как ни странно, его нисколько не напугало. Он стал судорожно перебирать пальчиками, стараясь сделать его твердым. Ронни вздрогнул, подхватил паренька на руки и, срывая с него по пути одежду, понес к свободному дивану.

Мальвина настолько увлекся, что ни на секунду не выпускал член из своих рук и, как только Ронни разделся, стал ласкать его языком, пока не омочил слюной, потом постарался сунуть себе в рот, но это удалось ему с огромным трудом. Казалось, что губы лопнут от натяжения, но паренек стоически терпел.

Ронни с удивлением наблюдал за Мальвиной: впервые нашелся партнер, который смог засунуть себе в рот его инструмент целиком. Понимая, какие трудности он испытывает, Ронни ласково, но настойчиво оторвал его голову от себя, затем сел на диван и повернул паренька спиной. Смочив слюной свой палец-сосиску, Ронни стал осторожно засовывать его в коричневую щелочку Мальвины, который начал автоматически сжимать ягодицы. Боясь доставить ему неприятные ощущения, Ронни дотянулся до своих брюк и вытащил из кармана небольшой тюбик со специальной смазкой. Обильно смазав паренька, он снова стал вводить большой палец внутрь, на этот раз достаточно легко. Потом решив, что подготовительный период прошел успешно, он подхватил Мальвину за бедра и стал медленно опускать на свой боевой меч.

В первый момент, когда нижняя головка Ронни пробивала себе дорогу к победе, паренек вскрикнул, но пересилил боль и не стал вырываться. Когда же она уперлась изнутри в его живот, он захотел вскрикнуть еще раз, но вдруг увидел перед собой и классически правильной формы член Красавчика-Стива, направленный прямо ему в рот. Нисколько не задумываясь, паренек сразу вобрал его в себя и стал помогать ему обрести только что утраченную силу. Единственное, что не понравилось пареньку, женский запах, который исходил от Стива. Мальвина был горд собой – эти парни предпочли заниматься любовью с ним, а не с красотками.

Он был смазлив и нежен, и поэтому многие девочки – коллеги по ремеслу – в свободное от партнеров время часто предлагали ему себя, но он достаточно долго держался, пока, наконец, его не уговорила Мила. Как ни странно, она сумела доставить ему удовольствие, доведя его до точки кипения и заставив опустошиться. Для него это было настолько неожиданно, что он несколько дней ходил сам не свой.

Ощущая превосходство над своими коллегами, он подумал, что было бы совсем неплохо испытать сегодня с Милой то, что он испытал в тот день. Эти мысли были настолько осязаемы, что ему вдруг показалось, что он ласкает Милу. Мальвина обхватил руками ягодицы Красавчика-Стива и, совершенно забыв про боль, стал жадно ласкать языком его мужскую доблесть.

Ронни заметил, как подошел любимый Хозяин, и почувствовал такой прилив сил, что, совершенно позабыв о своем юном партнере, которого до этого щадил, он резко насадил его на свой член до упора, прикоснувшись животом к нежным ягодицам. Тот, истошно завопив, попытался вырваться из мощных объятий Ронни и оттолкнул Красавчика-Стива. Это инстинктивное движение принесло ему новые страдания. Увидев, что паренек оттолкнул его любимого Хозяина, Ронни зарычал, вцепился одной рукой Мальвине в волосы, заставляя его держать голову неподвижно, чтобы Красавчик-Стив смог продолжать получать удовольствие, а другой схватил паренька за бок и стал беспощадно насаживать хрупкое тельце на свой член.

Понимая, что допустил оплошность, паренек вновь стал нежно ласкать губами плоть Красавчика-Стива, чтобы вернуть его расположение. Он даже забыл о боли, которая была просто нестерпимой: казалось, что ему влили в задницу раскаленный свинец.

Неизвестно, чем бы все это для него закончилось, если бы не Мила. Заметив, что ее юному другу приходится туго, она оставила удовлетворенного Никиту на попечение Вики и устремилась на помощь Мальвине. Смеясь и дурачась, она повалила на ковер Красавчика-Стива, затем заставила сползти вниз и Ронни. Казалось, что у нее не две, а, по крайней мере, четыре-пять рук, которые успевали уделять внимание и Стиву и его верному помощнику. Она успела заметить их «слабые» места: у Ронни – соски, у Красавчика-Стива – шея под подбородком. Мила шепнула об этом Мальвине, и они соединили свои усилия.

Постепенно Ронни успокоился и забыл о своем гневе, всецело отдавшись новому для себя испытанию, которое назвал про себя «дважды-два». Он опускал и поднимал бедра паренька, а влажные девичьи губы ласкали его соски. Ронни постанывал от удовольствия, однако все никак не мог извергнуться. Но вскоре он почувствовал, как по его мешочку с ядрами потекло что-то горячее. Скосив глаза, он увидел кровь, струившуюся из задницы паренька. Ронни взрычал, его тело окаменело, напряглось и несколько раз судорожно дернулось взад-вперед. Извержение было настолько мощным, что Мальвине показалось, будто у него даже вздулся живот.

Это ощущение усилилось еще и тем, что буквально через секунду закончил свое дело и Красавчик-Стив. Заряд его, конечно, был не столь мощным, как у Ронни, но, соединившись, они доставили пареньку немало хлопот.

Это был такой марафон, что все четверо откинулись на спину и затихли, успокаивая дыхание и мышцы. В доме стояла тишина, прерываемая только поскрипыванием дивана, на котором трудились Никита с Викой.

– Прекрасно! – воскликнул Красавчик-Стив по-английски, а потом повторил по-русски: – Было здорово! Много здорово!

– Лично мне это слышать просто в кайф, – заметила томным голосом Вика, не прекращая приседать над Никитиным прибором.

– Стив, Хозяин, – со сладостным придыханием выдавил из себя Никита. – Я обещал, что если вам понравится, то им будет добавка.

– Что есть добавка? – переспросил Красавчик-Стив.

– Цена больше, чем по договору, – пояснила Вика.

– Нет проблем, – кивнул Стив. – Уговор дорого денег.

– Договор дороже денег, – поправила Мила, лаская его грудь.

– Точно: договор дороже денег, – повторил он. – Так и будет.

– Слушай, как ты только терпел? – прошептала удивленно Мила на ухо Мальвине, поглядывая на орудие Ронни. – Он даже в лежачем ого-го! А ты весь в крови. У меня столько не было, когда я целку потеряла.

– С трудом стерпел, но потом… – Паренек причмокнул губами.

– О чем вы говорите? – спросил Стив.

– О нем, – призналась Мила, притрагиваясь пальчиком к члену Ронни. – Ну, очень огромный!

– Если хочешь, то я просить его, и он тебя так-так. – Красавчик-Стив сделал характерный знак рукой.

– Нет, сначала мне хочется быть с тобой, – решительно заявила Мила, уловив в голосе Стива ревность.

– Что она говорит? – спросил Ронни, удивленно поглядывая то на нее, то на своего любимого Хозяина.

– Удивляется твоему огромному члену. А ты бы хотел ее трахнуть?

– Ее? – Ронни критически осмотрел девушку. – Если только в задницу, да и то, если прикажешь! – хмыкнул он.

– Нет, дорогой Ронни, тебе хватит и его разорванной жопы. А мне эти еще сегодня понадобятся… знаешь, твой мальчик очень классно сосет, почти как девушка. Откровенно говоря, со мной такое впервые! – признался Красавчик-Стив.

– Очень рад, Хозяин, что тебе понравилось: хоть что-то новенькое ты узнал от Ронни, – сказал он без всякой иронии.

– Но с девушкой все-таки лучше, – подвел черту Красавчик-Стив.

Он подхватил Милу за бедра, поставил ее на колени и стал тереться о розовую попочку своей вялой плотью. Чтобы облегчить ему задачу, девушка сильно прогнулась в талии и открыла перед ним оба отверстия, предоставляя самому решить, какое выбрать.

В этот момент Вика, получив поток от Никиты, который сразу расслабленно раскинулся, переводя дыхание, встала и подкралась сзади к Красавчику-Стиву. Опустившись на колени, она начала легко покусывать ему сначала спину, потом ягодицы.

Для Красавчика-Стива это было настолько необычно, что сначала он вздрогнул от неожиданности, но потом ему даже понравилось. Ласки Вики вызывали в нем какие-то новые пикантные ощущения и настраивали на «маленькие шалости». Красавчик-Стив не стал долго раздумывать, каким путем пойти: сначала он вошел в одно отверстие, потом покинул его и перешел на другое. Эта игра настолько увлекла его, что он стал чередовать места, пока девушка не завелась настолько, что стала томно постанывать, помогая ему движениями бедер.

К этому времени пришел в себя и Никита. Он поднялся с дивана, плеснул себе полстакана водки, выпил, закусил ложкой красной икры, затем взглянул в сторону «святой троицы». Картина была настолько эротичной, что Никита почувствовал, как его член стал принимать боевой вид. Не раздумывая, он пристроился сзади Вики и без всякого предупреждения вонзил свою саблю в коричневое пятнышко, ярко выделявшееся между двух сочных плодов.

От неожиданности Вика даже вскрикнула, ее обожгла адская боль. Она хотела вывернуться, но мощные руки Никиты держали крепко, и Вика, чтобы как-то сорвать зло, неожиданно для себя вдруг резко воткнула большой палец в зад Красавчику-Стиву. Он дернулся, чуть простонав, и в свою очередь со всей силы вогнал Миле в попочку свой клинок. Девушка то ли от ярости, то ли от боли вцепилась руками в ковер и стала его скрести…

Мальвина наклонился к уху Ронни и томно прошептал:

– Пойдем, милый!

Ронни ни слова не понимал по-русски, но нежный голос паренька и ласковые руки, тянущие за собой, заставили его подчиниться. Паренек подвел его к Миле и заставил лечь перед ней на бок. Огромный инструмент Ронни оказался прямо перед лицом Милы, и она перенесла свою месть на него: обхватив член губами, она с трудом заставила его войти в горло и стала ритмично качать, словно поршень. А паренек пристроился сзади Ронни и попытался ласкать его огромную задницу своим «перочинным ножичком».

Эта змея из человеческих тел стонала, хлюпала, охала, ахала. Каждый пытался доставить максимальное удовольствие себе и ближайшим партнерам. Это был слаженный и единый механизм, который подчинялся одному закону – закону сексуального влечения и страсти. Они были едины в своем порыве, и все почти одновременно достигли финишной ленточки, а достигнув, замерли в упоении победы и несколько секунд пульсировали друг в друге, затем откинулись в усталости на спину и пребывали в молчании и неподвижности.

Однако долго лежать им не пришлось, во всяком случае, Никите, – в дверь кто-то постучал. Вставать никому не хотелось, но в дверь снова настойчиво стукнули, на этот раз гораздо громче.

– Никита! – раздраженно бросил Красавчик-Стив.

– Сей момент! – Он тут же вскочил на ноги и суетливо бросился к выходу, но по пути опомнился, подхватил с дивана плед, накинул его на себя, словно римскую тогу, и подошел к двери. – Кто? – недовольно спросил он.

– Открой, Никита! – услышал он голос, от которого у него задрожали руки.

– Сейчас, сейчас, минуту, – залепетал он, пытаясь открыть дверь побыстрее, но алкоголь и страх нарушили координацию движений. После некоторых усилий ему все же удалось открыть замок. – Входи, Хитрован, входи.

– Ты прямо как император! Не ждал, что ли? – усмехнулся гость.

– Ты же сам сказал – завтра.

– А сейчас и есть завтра, на часы взгляни, – хмыкнул тот. – Ладно, кончай базар: где твои гости?

– Так они… – Никита не знал, что отвечать. – А кого ты имеешь в виду? – Спросил он, совсем протрезвев.

Дело в том, что пару дней назад Никита обратился к Хитровану с просьбой, чтобы тот помог своими связями прикрыть одну щекотливую ситуацию с «голубыми», возникшую из-за Ронни. Но о своих иностранных хозяевах Никита ничего не говорил.

– Не верти со мной, я говорю о твоих закордонных. – Хитрован стер с лица улыбку и взглянул на него в упор, потом улыбнулся и снисходительно добавил: – Удивлен? Не тушуйся, о них спрашивал один очень уважаемый человек.

– Фу! – выдохнул Никита. – Так бы сразу и сказал: а то аж душа в пятки ушла.

– Что, подумал, кончать их пришел? – Хитрован вдруг захихикал. – Так, где они?

– Понимаешь, они сейчас… как бы это сказать… – он замялся. – Короче, с бабами гуляют.

– Во дают ребята! – восхищенно воскликнул Хитрован. – И суток не прошло, как приехали в страну, а уже наших баб трахают. Молодцы, нечего сказать. Ладно, шутки в сторону. – Хитрован стал серьезным. – Пойди и спроси у старшого: помнит ли он встречу в «Пекине»? Если помнит, то скажи, что к нему пришли.

– Так и сказать? – удивился Никита.

– Дословно, – угрюмо процедил Хитрован, затем повернулся к тем, что стояли за его спиной. – А вы что уставились? Посмотрите вокруг: чтоб все чисто было!

– Есть, шеф! – Они сразу же растворились в темноте.

Пожав плечами, Никита вернулся в гостиную и направился к Красавчику-Стиву, распластавшемуся на ковре. Он лежал с закрытыми глазами, и Никита в нерешительности склонился над ним.

– Кто черт принес? – неожиданно спросил Красавчик-Стив, не открывая глаз.

– Это… это к тебе, Хозяин, – начал Никита. – Сказали, чтобы я…

– Говори! – Красавчик-Стив вдруг открыл глаза и сел.

– Если помнишь ту встречу в «Пекине», то…

Но Красавчик-Стив не дал ему договорить. Он быстро встал, подошел к своей одежде и вытащил сотенную зеленую купюру.

– Это, как я обещал, девочкам: спасибо и до свидания! Ясно? Проводи их, а ко мне тот, кто пришел.

– Понял, Хозяин, – тут же вскочил Никита. – Девочки, девочки! – Он стал тормошить то одну, то другую. – Быстренько одеваться!

– Как? Нам же говорили – на всю ночь, – сонно возразила Вика. – Им что, не понравилось с нами?

– Понравилось, – заверил Никита. – Так вот вам добавка за труды: просто к ним по делу пришли.

– Так это другой разговор! – воскликнула Мила и бросилась к Красавчику-Стиву на шею, мешая ему одеваться. – Может быть, нам стоит подождать? – томно прошептала она ему на ухо.

– Хорошо, – вздохнул обреченно Красавчик-Стив, понимая, что так просто ему не удастся избавиться от этих «курочек». – Никита, они – на второй этаж, другие – ко мне.

– Понял, Хозяин, – обрадовался Никита. – Слышали, девочки? Быстренько свои тряпочки в руки и за мной!

Услышав, что их уже не выставляют за дверь в темную ночь, «святая троица» спешно подхватила свои одежды и устремилась за Никитой.

– Что случилось, шеф? – сонным голосом спросил Ронни.

– Дело нужно делать, мой мальчик. К нам пришли. Одевайся быстрее! – Красавчик-Стив застегнул последнюю пуговичку на рубашке, причесался, подождал, пока Ронни приведет себя в порядок и снова крикнул: – Никита!

– Я здесь, Хозяин, – отозвался спускавшийся по лестнице Никита. Он уже был одет и причесан.

– Давай сюда новые гости, – приказал Красавчик-Стив.

– Слушаюсь, Хозяин, – Никита бросился в прихожую комнату. – Извини, Хитрован, что пришлось подождать, но им нужно было одеться.

– Как и тебе, – хмыкнул тот. – Ну?

– Они ждут тебя…

Так произошла встреча Красавчика-Стива, представляющего интересы Рассказова, бывшего генерала Государственной безопасности, и человека по прозвищу Хитрован, представляющего криминальные круги российской столицы. Они быстро нашли общий язык: Красавчик-Стив не торговался и платил столько, сколько просил гость…

Глава 10

Допрос свидетелей

Как вы уже знаете, дорогие мои читатели, похищение Савелия, ради чего и встретились Красавчик-Стив с Хитрованом, прошло успешно. Никаких следов, как им казалось, похитители после себя не оставили. Но Иннокентий, назначенный генералом Богомоловым для расследования этого дела, придерживался совершенно иного мнения.

Появившись в больнице, он первым делом, как и советовал Порфирий Сергеевич, решил переговорить с ночным медперсоналом. В отделении в ночь исчезновения Савелия работало трое: дежурный врач Алексей Дмитриевич Косуновский и две медсестры – пожилая, Полина Александровна Кормухина, и молодая, Анна Васильевна с малообещающей фамилией Непомнящая.

Иннокентий начал с опроса пожилой медсестры. Он и сам не знал, почему именно с нее. Может быть, пожалел женщину, обратив внимание на ее усталый вид. По разрешению главврача ему выделили отдельный кабинет, где он мог спокойно работать.

– Присаживайтесь, Полина Александровна, – предложил Иннокентий, когда в кабинет вошла бледная после бессонной ночи Кормухина. Судя по всему, сотрудник милиции, оставленный Говоровым в больнице, слишком прямолинейно воспринял пожелания Порфирия Сергеевича и вообще никуда не выпускал тех, кто дежурил на этаже, где лежал Савелий.

– Вы извините…

– Капитан Решетников! – представился Иннокентий.

– А по имени-отчеству нельзя?

– Почему же, можно и по имени-отчеству, – улыбнулся он. – Меня зовут Иннокентий Александрович.

– Надо же, – обрадовалась Полина Александровна. – Иннокентием звали моего покойного мужа, а отчество такое же, как у меня.

– Да, интересное совпадение. Так что вы хотели спросить, Полина Александровна?

– Думаю, мой вопрос разрешится сам собой, когда вы начнете спрашивать меня, не так ли?

– В сообразительности вам не откажешь, – улыбнулся Кеша.

– Эх, милый мой, – устало вздохнула женщина. – Ты поживи с мое, и таким же будешь! Ладно, спрашивай.

– Полина Александровна, расскажите, пожалуйста, как можно подробнее о вашем ночном дежурстве.

– А что рассказывать-то: дежурство как дежурство.

– Вы хотите сказать, что оно ничем не отличалось от предыдущих?

– В общем, ничем… – Она пожала плечами.

– А в частности? – снова улыбнулся он.

– Ну… – Женщина нахмурилась, пытаясь вспомнить. – Вроде все было как обычно: Алексей Дмитриевич с Анечкой, это вторая медсестра, прошлись по палатам…

– По всем палатам? – мимоходом поинтересовался Кеша.

– По всем? – Медсестра снова нахмурилась. – Обычно положено по всем, а этой ночью… – Она задумалась, словно решая, стоит ли говорить правду и подставлять людей, которые ни в чем не виноваты.

– Вы не волнуйтесь, Полина Александровна. Мне нужно точно восстановить события этой ночи, чтобы понять: куда мог деться человек, находящийся в тяжелом состоянии, да так, чтобы никто из ночного персонала его не видел.

– Так он действительно пропал? – ужаснулась женщина.

– Зачем же мне вас обманывать…

– Ладно, скажу все как на духу: в эту ночь врач заходил только в палату, где лежал этот… ну…

– Савелий Говорков?

– Да, Говорков. Потом они зашли в ординаторскую, а через какое-то время Алексей Дмитриевич попросил меня сходить в приемное отделение.

– А почему он вас послал, а не молодую?

– Не знаю. – Она пожала плечами. – Сказал, что Анечка, мол, пока подежурит.

– И долго вы там были?

– С полчаса, а может, и чуть больше: пока дойдешь, пока переговоришь, пока вернешься… – Она тяжело вздохнула.

– На обратном пути вы не заходили в палату Говоркова?

– Нет, зачем? Все тихо было, никто не стонал, не звал, зачем лишний раз беспокоить?

– А когда вы пришли, за вашим столиком сидела Анна Васильевна… – полувопросительно произнес Кеша.

– Не-е-ет, – протянула она, отрицательно покачав головой. – Когда я вернулась, никого не было. Я сразу заглянула в ординаторскую – мы обычно там чай пьем ночью…

– И они там пили чай?

– Нет, там был только Алексей Дмитриевич. – Она вдруг задумалась.

– Вы что-то хотите сказать?

– Я и спросила Алексея Дмитриевича про Анечку, а он сказал, что отпустил ее на пару часов, потому что она себя плохо почувствовала.

– Так… – нахмурился Иннокентий. – Что было дальше?

– Дальше? Алексей Дмитриевич выглядел уставшим, и я ему предложила отдохнуть. Он согласился.

– Отдохнуть в ординаторской?

– Нет! – машинально сказала она и тут же, спохватившись, поправилась: – Да, в ординаторской. – Но глаза виновато опустила.

– Так да или нет?

– Только вы уж не подумайте чего… Он пошел спать в кабинет заведующего отделением.

– А когда вернулась ваша напарница?

– Где-то под утро. – Она вдруг понизила голос: – Конечно, это не мое дело, но… мне кажется, что она никуда и не уходила.

– С чего вы это решили?

– Она вернулась не со стороны коридора, а со стороны лестницы.

– А разве оттуда нельзя прийти с улицы?

– Можно, – согласно кивнула женщина, – но путь длиннее минут на двадцать: пока обойдешь два отделения…

– И что она сказала вам?

– Обниматься бросилась, – буркнула Полина Александровна, – прощения просить, что одну оставила… – Она вдруг махнула рукой. – Господи! Ну не люблю я вранья! Попроси, скажи, что нужно! Неужели я бы отказала? А от нее винищем прет! – Укоризненно покачав головой, она с грустью вздохнула и перекрестилась. – Господи, грехи наши тяжкие… где расписываться-то?

– Под чем расписываться? – удивленно спросил Иннокентий.

– Ну как? Вы же что-то пишете, и я должна подписать свои показания. Во всех фильмах так делают, – пояснила она.

Иннокентий повернул к ней листок, на котором просто делал рисунки: это, как он объяснял любопытным, ему помогало сосредоточиться.

– Я что, ничем вам не помогла? – огорчилась женщина.

– Ну что вы, Полина Александровна! Помогли, еще как помогли. Спасибо вам огромное! – Он подошел и крепко пожал ей руку. – Можете идти домой отдыхать. У меня к вам одна просьба…

– Помогу, чем могу! – Женщина была явно довольна его похвалой.

– Вам нужно заходить в кабинет, где находятся остальные?

– Могу и не заходить, – улыбнулась она и вдруг подмигнула: – Я же с понятием…

– Вот и отлично! До свидания. – Иннокентий проводил ее до выхода и пожелал всего доброго, потом подошел к сотруднику милиции, стоящему у дверей кабинета, и попросил его пригласить Непомнящую.

– Присаживайтесь, Анна Васильевна, – предложил Иннокентий, когда девушка проскользнула в кабинет.

Это была молодая, лет двадцати, симпатичная девушка с огромными глазами, которые она как-то виновато опускала. Сначала он не понял, что привлекло его внимание, но потом сообразил: именно глаза девушки. Они как-то странно блестели.

– Капитан Решетников, – представился он и сразу же добавил: – Анна Васильевна, расскажите, пожалуйста, о вашем ночном дежурстве.

– А что рассказывать? Я не знаю…

– Начните с того момента, как вы начали обход. Кстати, вы все палаты обходили?

– По правилам мы должны были обойти все, но на этаже все было вроде бы спокойно, и мы заглянули только к самым тяжелым больным.

– То есть в ту палату, где лежал Савелий Говорков?

– Да. – Девушка тяжело вздохнула. – Не понимаю, как он мог в таком состоянии куда-то уйти?

– Он был без сознания?

– Нет, как раз этой ночью он пришел в себя.

– Он что-нибудь говорил?

– Нет… – Она вдруг нахмурилась. – Хотя… я не уверена…

– И все-таки?

– Мне кажется, что он хотел что-то сказать, но… уснул…

– Уснул? Может, снова сознание потерял?

– Нет, что вы! Просто уснул. Он стонал, и Алексей Дмитриевич сделал ему обезболивающий…

– Врач? А почему не вы сами? – удивился Кеша.

– Иногда Алексей Дмитриевич сам делает уколы, говорит, чтобы не терять навык.

– Что было потом?

– Потом… – Она смутилась, – потом мы с ним пошли выпить кофейку. Мне стало немного не по себе, и я отпросилась на пару часов…

– И куда же пошли?

– Да так… гуляла по улице. – Она снова опустила глаза.

– Вы уверены? – Иннокентий понял, что она врет, но почему? Что она скрывает? Может… – Скажите, когда вы в последний раз видели Савелия Говоркова?

– Как когда? Я же только что вам рассказывала, – искренне удивилась девушка и на этот раз взглянула ему в глаза.

– Вот что, уважаемая Анна Васильевна, я сейчас приглашу вахтера и спрошу его: видел ли он вас, выходящей из больницы, хотите? – Он сам не мог понять, почему вдруг решился на такой нажим.

Неожиданно девушка всхлипнула и уронила голову на руки. Иннокентий налил в стакан воды из графина, подошел к девушке и протянул ей:

– Выпейте, пожалуйста! Вот и хорошо. Вам легче?

– Да, спасибо.

– А теперь рассказывайте…

– Что?

– Правду.

– А я… – У нее снова показались на глазах слезы. – Я сама не знаю правду. – Девушка всхлипнула. – Я… я ничего не помню.

– Как? Почему не помните?

– Не знаю. – Она сделала пару глотков воды. – Мы попили кофе и…

– Ну, хоть что-нибудь вы можете вспомнить? – Кеша вдруг насторожился: странное совпадение – в ту ночь, когда пропадает тяжело раненный человек, дежурная медсестра вдруг теряет память.

– Не знаю… мне как-то стыдно. – Она снова опустила глаза.

– Не нужно стыдиться: говорите! – резко бросил он.

– Мне показалось, что я… что он…

– Кто он?

– Алексей Дмитриевич…

– И что он?

– Ну… что он… целует меня!

– Может, что-нибудь еще помните? Не было ли у вас каких-нибудь странных ощущений? Вы с Алексеем Дмитриевичем давно встречаетесь? Он нравится вам?

– Как вам сказать… как врача я его очень уважаю, встречаемся мы только на работе, когда наши смены совпадают. А ощущения… откуда вы знаете, что у меня были странные ощущения? – спросила она, подозрительно посмотрев ему в глаза.

– Так мне показалось…. так что же за ощущения?

– Даже и не знаю… – Девушка вдруг покраснела. – Нет, я не могу вам рассказать об этом.

– Вам кажется, что он с вами не только целовался?

– Вам что, Полина Александровна насплетничала? – Ее глаза снова наполнились слезами.

– Послушайте, Анна Васильевна, возьмите себя в руки, – оборвал ее Иннокентий. – Вы, кажется, забыли, по поводу чего мы здесь с вами беседуем. Вы забыли, что сегодня ночью, когда вы должны были быть на своем рабочем месте, из палаты исчез человек, находящийся в беспомощном состоянии. И вместо того, чтобы помочь следствию, вы… – Он махнул рукой и замолчал.

– Простите, – прошептала девушка. – Спрашивайте…

– Что вы еще помните?

– Мне кажется, он меня не только целовал, но и…

– Вы хотите сказать, что он был близок с вами?

– Кажется… – Она опустила глаза.

– Когда вы пришли в себя, что вы увидели?

– Что я нахожусь в кабинете заведующего, и, убей Бог, не понимаю, как я там оказалась. Рядом сидит Алексей Дмитриевич и ласково гладит меня вот здесь. – Она притронулась к груди. – На столе стоят две рюмки, бутылка коньяка. Но я точно помню, что не пила ничего, кроме кофе. Верьте мне, ничего. – Она всхлипнула. – Я вам правду говорю.

– Скажите, Анна Васильевна, вы согласитесь на осмотр у врача-гинеколога?

– Вы хотите сказать, что… – Она с испугом взглянула на Кешу.

– Пока я ничего не хочу сказать, но то, что я услышал… – Он пожал плечами.

– Нет, я не могу поверить в то, что такой человек, как Алексей Дмитриевич… Он же такой милый, обаятельный, добрый… нет! – Казалось, она сейчас потеряет сознание, и ему вновь пришлось дать ей воды.

– Может быть, вы напишете все, что мне рассказали? – предложил Кеша, когда она немного пришла в себя.

– Нет, я не могу так поступить с Алексеем Дмитриевичем. Не могу! – Ей вдруг показалось, что его руки гладят ее ноги, бедра… – Нет! Извините, но я не буду этого делать.

– Как хотите. – Он пожал плечами. – Ваше право, но… – Он хотел что-то сказать, но только махнул рукой, понимая, что сейчас она вряд ли достаточно ясно соображает. – Можете идти домой, но только сразу, не видясь с Алексеем Дмитриевичем.

– Хорошо, – покорно согласилась девушка, хотя и без особого энтузиазма.

Иннокентий проводил девушку до самого выхода из отделения и показал сотруднику три пальца. Тот понятливо кивнул, и вскоре в кабинет вошел Алексей Дмитриевич.

– Прошу. – Иннокентий кивнул на стул. – Капитан Решетников!

– Очень приятно. Алексей Дмитриевич Косуновский! – Он протянул руку, но она повисла в воздухе.

– Оставим фамильярности, – сухо сказал капитан. – Мне необходимо задать вам несколько вопросов, и вы знаете почему.

– Слушаю вас. – На лице этого «выцветшего гусара», как мысленно назвал его капитан, была написана такая готовность, что, казалось, прикажи ему капитан выпрыгнуть из окна, тот, не задумываясь, выпрыгнет.

– Так вот, господин Косуновский, опишите подробно ваше ночное дежурство.

– Во-первых, если можно, не нужно «господинов», а? – Он поморщился. – Во-вторых, если не трудно, поясните, для чего мне нужно описывать мое ночное дежурство?

Понимая, что поступил неосторожно, Решетников мгновенно придумал, как выкрутиться.

– Вы напрасно так взволновались: под словом «ваше» я имел в виду не лично вас, а вашу смену. – Он чуть заметно усмехнулся и взглянул врачу прямо в глаза.

Прямого взгляда врач не выдержал, отвел глаза в сторону, но ответил спокойно:

– Я просто хотел уточнить, чтобы как можно полнее ответить на ваш вопрос. Так вот, НАШЕ ночное дежурство ничем особенным от любых других не отличалось. Сделали обход, потом я попросил Полину Александровну зайти в приемное отделение, чтобы быть наготове в случае неожиданных поступлений, а сам пошел отдохнуть.

– Обход делали как обычно? – словно мимоходом спросил Иннокентий.

– Смотря, что подразумевать под словом «обычно». – Врач заметно тянул время, чтобы правильно ответить.

– Хорошо, спрошу прямо: вы во все палаты заходили или нет?

– Теперь понятно. В этот раз мы заходили только в одну палату, для тяжелых.

– Что было дальше?

– Дальше? Осмотрели обоих, сделали Говоркову укол…

– Подробнее, пожалуйста: кто сделал, какой укол, – прервал его капитан.

– Инъекцию болеутоляющего, новокаина, если угодно, делал я сам! – В голосе врача послышалось раздражение. – Если вас интересует, почему, то могу пояснить: иногда я делаю их сам, чтобы поддерживать форму. – Он ехидно усмехнулся.

– Дальше, – спокойно повторил Кеша.

– А что дальше? Я уже сказал – отправился спать.

– Где вы спали и где была Анна Васильевна?

– Спал в кабинете заведующего, а где была медсестра… – Он пожал плечами. – Откуда же я могу знать, если я спал?

Иннокентий хотел задать следующий вопрос, но в кабинет постучали. Он вышел, извинившись перед врачом, и увидел сотрудника милиции, который охранял свидетелей.

– Разрешите, товарищ капитан?

– Да, слушаю вас. Если вы хотите уйти, то можете быть свободны. Спасибо за то, что помогли нам.

– Ну что вы, – засмущался тот. По его выговору можно было заметить, что он с Орловщины. – Я к вам совсем по другому вопросу. Вот. – Он протянул капитану портфель. – Этот, – кивнул он в сторону кабинета, – оставил свой портфель: вдруг сопрут!

– Очень хорошо, молодец! – улыбнулся капитан. – Что там, смотрел?

– Как можно?

– Вот и отлично. Сейчас вместе и посмотрим.

– Но как же можно… без санкции? – Парень захлопал глазами.

– Потому и посмотрим вдвоем. – Капитан подмигнул и быстро открыл портфель. Первым, что бросилось в глаза, была простыня в кровавых пятнах.

– Ого! – Парень с удивлением покачал головой. – Неужели он убил?

– Так уж сразу и убил… – задумчиво проговорил капитан. – Вот что, дорогой… как тебя, кстати, зовут?

– Микола!

– Так вот, Микола, немного постоишь еще здесь?

– Постою, коли нужно, а что?

– Как только я громко скажу: «А вот здесь вы не правы!», ты сразу же постучишь в дверь и войдешь. Затем скажешь про портфель и предложишь его открыть, понял?

– Как не понять, – улыбнулся тот. – Игра на нервах?

– Вот именно, – подмигнул Кеша и вернулся в кабинет.

Алексей Дмитриевич сидел в той же позе, в которой его оставил Иннокентий, но в глазах врача были тревога и нетерпеливое ожидание.

– Прошу извинить – дела, – улыбнулся капитан, глядя ему в глаза. – На чем мы остановились?

– На том, что я спал в кабинете заведующего.

– Спали и ничего не слышали, – как бы констатировал Иннокентий. – И когда же вы проснулись?

– Под утро. Точно не помню, что-то около семи.

– И тогда же вы увидели Анну Васильевну, не так ли? – без всякой иронии спросил капитан.

– Да, я забыл сказать, что Анеч… Анна Васильевна, – тут же поправился он, – перед тем, как я пошел отдыхать, попросила отпустить ее на пару часов – неважно себя чувствовала.

– И вы, конечно же, ее отпустили? – усмехнулся Кеша.

– Почему вы на меня так смотрите? – Доктор стал волноваться.

– А вот здесь вы не правы! – воскликнул Иннокентий, и тут же дверь распахнулась, и в кабинет ввалился Микола.

– Товарищ капитан, извините, но мне нужно уходить, а тут портфель в коридоре валяется: еще уведут, а мне отвечать потом, – протараторил парень.

Взгляд врача, недоуменный и напуганный, был устремлен на портфель. Алексей Дмитриевич никак не мог понять, почему портфель, оставленный им в кабинете, оказался в коридоре. Он испугался – ведь в портфеле лежала окровавленная простыня!

– И вы не знаете, чей портфель? – спокойно спросил капитан.

– Нет, – Микола пожал плечами.

– А мы сейчас откроем его: может, там какие документы есть?

– Не надо! – тут же воскликнул Алексей Дмитриевич. – Это мой портфель!

– Ваш? – нахмурился парень. – А откуда мы знаем? Вы можете сказать, что в нем? – спросил Микола и спокойно стал открывать портфель. Он делал это настолько медленно, что Иннокентий одобрительно улыбнулся: артист, настоящий артист!

Алексей Дмитриевич молчал. На лбу у него выступили капельки пота.

– Ого! – воскликнул Микола, вытаскивая из портфеля окровавленную простыню. – Что это?

– Да, хотелось бы узнать, откуда в вашем портфеле оказалась простыня, залитая кровью? – спросил капитан, не отрывая взгляда от врача.

– Но… я… знаете… – лепетал Алексей Дмитриевич. – Я не знаю, как там оказалась эта простыня!

– Вот как? – нахмурился капитан, потом повернулся к Миколе. – Товарищ сержант, можете быть свободны, начальству я сообщу о вашей помощи, спасибо! Если понадобитесь, вас вызовут. Поставьте портфель сюда! – кивнул он на стол перед собой.

– Слушаюсь! – отчеканил парень, положил портфель и быстро вышел, осторожно прикрыв за собой дверь.

– Вот что, гражданин Косуновский… – Капитан намеренно назвал Алексея Дмитриевича «гражданином» и намеренно сделал паузу, чтобы до него это дошло: – Хватит ваньку валять!

– Но я действительно не знаю, откуда там простыня! – нервно вскрикнул врач.

– А вот это совсем неумно, – спокойно заметил Иннокентий. – Вы же врач и должны понять, что я сейчас отправлю эту простыню на экспертизу, а Анну Васильевну – к докторам. У нее, кроме всего прочего, возьмут на анализ и кровь. А я подкину экспертам еще и посуду из ординаторской и кабинета заведующего. Как бы вы ее не споласкивали, но следы обнаружат… – Капитан говорил таким тоном, что можно было подумать, будто ему все известно и говорит он это исключительно из сострадания к Алексею Дмитриевичу. – Как мужчина я вас понимаю, но ваше поведение сейчас никак не могу понять!

– Господи! – неожиданно воскликнул тот чуть ли не со слезами на глазах. – Да она сама этого хотела! Как только мы в одной смене, так и обхаживает, так и обхаживает. А сегодня ночью, когда выпили коньяку… – Он махнул рукой. – Черт меня дернул! Даже не сказала, что еще девушка.

– И что вам сразу бы не рассказать? – покачал головой капитан. – И доверия было бы гораздо больше, а сейчас?

– А что сейчас? – насторожился тот.

– Даже и не знаю… – Капитан снова сделал паузу, словно решая, продолжать беседу с тем, кто его однажды обманул. – Ладно, дам вам шанс, – решительно сказал он и быстро спросил: – А что скажете про Говоркова?

– Про Говоркова? – Врач растерялся: он явно не был готов к такому повороту и этим выдал себя.

– Не тяните, Косуновский! Над вами сто семнадцатая, а вы еще раздумываете! – Капитан говорил резко, грубо, не давая ему прийти в себя.

– Но они же мне… – Он как-то беспомощно посмотрел на капитана, потом обреченно вздохнул и начал говорить: – Года два назад я достал одному парню несколько ампул морфия и… – Он поморщился. – Короче, мне напомнили об этом и предложили забыть обо всем, если я окажу им небольшую услугу…

– Когда был звонок?

– Два дня назад.

– Что вы должны были сделать?

– Сделать инъекцию снотворного Говоркову, потом отослать сестер из отделения, подойти к грузовому лифту, стукнуть три раза в дверь и уйти из отделения.

– Куда же вы ушли?

– В терапевтическое отделение, на другой этаж.

– Значит… Вы сделали укол, потом зашли с Анечкой в ординаторскую, напоили ее «кофейком», отослали Полину Александровну, сказав ей, что вы идете к терапевтам, а за нее подежурит Анечка, так?

– Все так! – Он обреченно опустил голову. – Что мне будет?

– За девушку или за Говоркова? – хмыкнул Иннокентий.

– Вообще…

– С девушкой сами разбирайтесь. Не знаю почему, но вы ей нравитесь. – Он брезгливо поморщился. – А вот за Говоркова придется отвечать. Как же вы могли пойти на такое преступление, черт бы вас побрал?! Вы же врач!

– Первый раз – по глупости, а сейчас… сейчас я просто испугался, они грозили прикончить меня.

– Прикончить? – Капитан ехидно усмехнулся. – Господи, какой же вы наивный! Кому вы нужны?

Именно здесь Иннокентий и допустил ошибку, не прислушавшись к словам Косуновского. Если бы он воспринял их всерьез, то, возможно, подумал бы и о молодом сотруднике милиции по имени Микола.

Этот добродушный сержант, год назад пришедший из армии в органы внутренних дел, нисколько не сомневался, что врач является убийцей исчезнувшего пациента. Когда он выходил из отделения, к нему подошел коренастый парень лет тридцати и с улыбкой спросил:

– Ну что, командир, как там идет расследование? – У него было настолько открытое лицо и ясная улыбка, что Микола, не задумываясь, доверительно ответил ему:

– Как по маслу. Только что я помог задержать врача одного… – Он довольно улыбнулся. – Он-то и убил парня, а потом куда-то спрятал. – Он вдруг внимательно присмотрелся к подошедшему и радостно воскликнул:

– А я ж вспомнил тебя! Никита?!

– Да, но я что-то… – С лица парня моментально слетела улыбка.

– Так ты же здесь на «скорой» работал. Помнишь, как я просил однажды тебя беременную одну в роддом отвезти?

– А… да-да, помню! Ты куда сейчас, домой?

– Ну, я ж ночную отбарабанил.

– Если хочешь, подвезу, только пару минут подожди, идет? – Вот спасибо, – обрадовался Микола. – А то уже с ног валюсь.

– Пошли!

Когда они выходили из больницы, Никита кивнул ему в сторону синей «Ауди».

– Там постой, а мне звякнуть нужно…

– Хорошо.

Никита подскочил к телефону-автомату, набрал номер.

– Хитрован, привет! Что делать? Сыпемся! – взволнованно выпалил он.

– Не пыли! Говори толком.

– Врача, кажется, раскололи.

– Кажется, или раскололи?

– Мент сказал, да еще и меня узнал. Что делать?

– Где этот мент?

– У моей машины: я предложил добросить его. Он живет по дороге на виллу.

– Так… – задумчиво процедил Хитрован. – Сразу за кольцевой дорогой тебя встретят мои ребятишки. Врача еще не забрали из больницы?

– Нет, он в ординаторской. Судя по всему, с одним только «следаком». Тот даже постового привлек в помощь.

– Хорошо. Врач – моя забота, – буркнул Хитрован. – Вези мента…

Чертыхаясь про себя вовсю, Никита подошел к машине.

– Нам как раз по пути: Хозяин, оказывается, на даче ночевал. – В его голосе были какие-то извиняющиеся нотки, и Микола настороженно посмотрел на него.

– Если я не вписываюсь в твои планы, то скажи: доберусь как-нибудь, – с улыбкой предложил он.

– Нет-нет, все нормально! – воскликнул Никита, срывая с места «Ауди».

Они ехали молча, и Микола, проведший всю ночь на ногах, задремал. Он не заметил, как Никита свернул с шоссе на проселочную дорогу, как машина вскоре остановилась. Он даже не успел толком прийти в себя, как его ловко выдернули из машины, а еще через мгновение в сердце вонзилась холодная сталь…

Они не стали прятать тело, а просто бросили его у дороги, потом расселись по машинам и вскоре уже мчались по шоссе…

Иннокентий сидел напротив Алексея Дмитриевича, от импозантности которого не осталось и следа: он выглядел жалким и помятым. Молодому капитану трудно было понять, как мог так опуститься человек самой благородной профессии. Он еще мог оправдать – нет, не оправдать, понять – малограмотного человека, который решился на что-то противозаконное, чтобы накормить себя, семью. А этому чего не хватало? Боже, что же происходит со страной?

Как ни странно, но подобные мысли бродили и в голове Алексея Дмитриевича. Как он мог опуститься до такого? Что его заставило тогда пойти на столь необдуманный поступок, как продажа наркотика? Он изо всех сил пытался оправдаться в собственных глазах, стараясь забыть ту ошибку…

Сейчас, когда ему пришлось пойти на еще большее преступление, он проклинал себя за то, что проявил слабость.

Алексей Дмитриевич так часто вспоминал ту ночь, что мог бы поминутно описать ее. То ночное дежурство было одним из самых трудных за все время работы в больнице. На станции метро произошла авария, приведшая к гибели нескольких десятков человек: рухнул один из эскалаторов. Получив первый сигнал о трагическом происшествии, больница стала срочно готовиться к приему раненых, освобождая палаты, вызывая сотрудников на работу. Поступлений было очень много, и все работали с перегрузкой.

Алексей Дмитриевич, когда к нему на стол положили молодую женщину, уже валился с ног от усталости, сделав к четырем часам утра с десяток сложных операций. У нее было обильное кровотечение в области живота. Алексей Дмитриевич сразу определил, что женщина беременна, при ранении могло задеть и плод. Видно было, что она потеряла много крови, и медлить было нельзя. Не раздумывая, Алексей Дмитриевич распорядился готовить ее к операции, а сам вышел подышать свежим воздухом. Через несколько минут операционная сестра доложила, что все готово. А рядом с ним курил санитар, который уже давно набивался к нему в приятели. У него был день рождения, и он слезно умолял доктора «пригубить» за его здоровье. Чтобы отвязаться от назойливого именинника, Алексей Дмитриевич махнул рукой и выпил с ним. То ли от усталости, то ли от крепости напитка Алексея Дмитриевича мгновенно развезло, и когда он вошел в операционную, то с трудом держался на ногах. Никто из медиков, присутствующих на операции, ничего не заметил, а если и заметил, то списал это на усталость.

Он подошел к операционному столу, а дальнейшее помнил, как в тумане. У него совершенно выпало из головы, что молодая женщина, лежащая на столе, беременна, и он стал делать операцию по совершенно другому методу. Когда же осознал свою ошибку, вместо того чтобы попытаться ее исправить, он как ни в чем не бывало уверенно продолжил то, что начал. К счастью или к несчастью, его ассистента вызвали из операционной, и он остался с молоденькой сестрой, которая не могла разобраться в тонкостях операции. Когда же оперируемая, не выдержав эксперимента над собой, умерла, Алексей Дмитриевич осознал, что в лучшем случае он – безработный, в худшем – одной ногой уже в тюрьме. Он понимал, что при вскрытии все сразу обнаружится и его призовут к ответу. У него еще оставался шанс – честно написать о случившемся в заключении о смерти и хоть как-то оправдать себя как врача, но… Алексей Дмитриевич попросту испугался!

Он быстро вышел из операционной и вернулся в курилку. Его трясущиеся руки и бледный вид заметил именинник, которого звали Никита, и снова плеснул ему водки. Выпив, Алексей Дмитриевич вдруг разоткровенничался с парнем, и неожиданно тот показался ему милым, обаятельным человеком. Быстро вникнув в суть дела, Никита успокаивающе похлопал нового друга по плечу и заверил, что док может не беспокоиться по пустякам: друга он в беде не бросит. Затем он оставил врачу початую бутылку водки, стакан и нехитрую закуску, пошел в операционную, которая случайно оказалась пустой, забрал оттуда труп и, воспользовавшись суматохой, отвез его в морг.

Как бы там ни было, все сошло с рук. И найденный в морге неопознанный труп со следами операции и без всяких документов, о котором ничего не мог сказать совершенно пьяный дежурный санитар, списали на неразбериху…

В следующее дежурство Алексей Дмитриевич вновь столкнулся со своим новым приятелем, который твердо заверил его, что все прошло как нельзя лучше, и никто концов не найдет! Сначала врач сильно мучился и даже порывался пойти с повинной, но…

Шло время, и этот кошмар стал постепенно забываться, стираться из памяти. Алексей Дмитриевич с головой ушел в работу. Однако то происшествие напомнило о себе совершенно неожиданно: через несколько месяцев к нему подошел Никита и после дежурных фраз о здоровье и работе прямо попросил о помощи – ему нужно было несколько ампул морфия. Но в голосе Никиты не было просительных нот. Он приказывал, и вдруг Алексей Дмитриевич понял, что он сам себя загнал в капкан. И сейчас должен раз и навсегда решить для себя дилемму: отказать и обречь себя на разоблачение (тогда прощай диссертация, работа, а возможно, и свобода) или поддаться и совершить еще одно преступление… Он колебался не долго. Никита пообещал ему, что не будет больше обращаться с подобными просьбами, просто сейчас у него сложилась такая ситуация…

Все это в считаные секунды промелькнуло в памяти врача, и он вдруг решительно сказал:

– Гражданин капитан, я хочу все откровенно изложить на бумаге, а там… – Он махнул рукой, – будь что будет!

– Что ж, я думаю, вы правильно решили, – проговорил Иннокентий. Он вытащил из своего «дипломата» бланк допроса свидетеля и протянул Косуновскому. – Здесь все и опишите, не торопясь, подробно… Вы меня извините, но мне нужно позвонить.

– Телефон у заведующего, а второй – у дежурной медсестры, но он спарен с другим аппаратом.

– Да, я знаю, – кивнул капитан. – Надеюсь, вы никуда не уйдете?

– Ну что вы, гражданин капитан, – нахмурился с обидой врач.

– Пока еще, товарищ, – подмигнул Иннокентий. – А знаете, вы лучше, чем я о вас подумал… – добавил он и направился к выходу, потом остановился и неожиданно спросил:

– Зачем вы подмешали девушке снотворного? Она же и так отдалась бы вам.

– Если честно, то я даже себе не могу ответить на этот вопрос… – После долгой паузы проговорил Косуновский, потом встал и, глядя прямо в глаза капитану, сказал: – Но это было впервые и никогда более…

– Я вам верю, – серьезно ответил Иннокентий и тут же вышел.

Он отсутствовал минут десять-пятнадцать: не сразу дозвонился до кабинета Богомолова, а когда, наконец, его соединили, он обстоятельно рассказал о том, что ему удалось выяснить.

– Вот что, капитан, я сейчас еду к вам! – услышал он незнакомый голос.

– Извините? – вопросительно произнес Иннокентий.

– Кеша, это генерал Говоров, ты поступаешь в его распоряжение.

– Бывший генерал, Константин Иванович, бывший, – усмехнулся Порфирий Сергеевич. – А кто сейчас с этим врачом находится? – неожиданно спросил он.

– Так я же один здесь… сначала постовой ваш помогал, а потом и его пришлось отпустить. – Кеша говорил виноватым тоном, понимая, что допустил оплошность.

– Ладно, давай к этому врачу, а я сейчас буду. Волнение Говорова передалось и Иннокентию: он бросился в кабинет, где оставил Косуновского, и быстро распахнул дверь. Тот сидел за столом, опустив голову на руки. В первый момент капитану показалось, что доктор заснул, и он обозлился: тут такое творится, а этот, видите ли, устал…

– Алексей Дмитриевич! – громко позвал он, но тот не отозвался, и Иннокентий уже хотел встряхнуть его за плечо, как вдруг заметил кровь, медленно растекавшуюся по зеркально отполированному столу. Осторожно приподняв его голову, капитан увидел страшную рану на переносице. Скорее всего, врач умер мгновенно, не успев даже ощутить боли.

– По крайней мере, свое последнее обещание ты действительно выполнил. – Капитан с сожалением покачал головой: ну и получит он нагоняй от генерала! Но Говоров! Он словно предчувствовал, что с этим врачом должно что-то произойти. И почему он решил, что Говоров предупреждает его о возможном бегстве Косуновского? Нужно что-то делать… Капитан выбежал из кабинета и устремился к выходу из отделения. Коридор был пуст. Но не успел он подойти к двери, как она распахнулась и перед ним выросла фигура Говорова. Взглянув на Иннокентия, он сразу понял: что-то случилось.

– Что? – коротко выдохнул он.

– Косуновский убит, – виновато ответил капитан.

– Когда это произошло?

– Видно, в тот момент, когда я докладывал по телефону…

– С кем-нибудь разговаривал?

– Не успел! Хотел допросить вахтера, да вот вас встретил.

– Попробуй… – без всякого энтузиазма кивнул Порфирий Сергеевич. – Но, думаю, это пустой номер. Ладно, иди, я буду в кабинете заведующего. Черт бы его побрал! – в сердцах выругался он.

– Кого, заведующего? – удивленно спросил капитан.

– При чем здесь заведующий? Это я так, про себя. Ладно, посмотрим, что скажут эксперты… – Он сделал пару шагов и остановился как вкопанный. – Координаты сотрудника… ну, этого постового… Миколы вроде взял? – неожиданно спросил он.

– Да. Он домой поехал.

– Ты спроси вахтера, в какую сторону он направился. Такси взял или на остановку пошел?

– Перед вахтером снуют сотни людей. Вряд ли он запомнил…

– А здесь ты не прав: человек в форме сотрудника милиции наверняка привлек его внимание. Во всяком случае, попытка – не пытка.

– Хорошо, попробую, – согласился капитан, правда, без всякого энтузиазма.

Вскоре он уже разговаривал с вахтером и во второй раз с восхищением вспоминал Говорова.

Пожилой мужичонка-инвалид (у него по локоть не хватало руки) заверил, что он «отлично помнит молодого сержанта милиции, который уходил утром, когда он только заступил на смену. В какую сторону пошел? Помнит, и помнит отлично: ни в какую сторону. Почему, остался в больнице? Господи! До чего же непонятливая молодежь пошла! Не пошел ни в какую сторону, потому что поехал на машине. А вот какая машина, этого он сказать никак не может. Этих машин столько развелось, что голова кругом идет! Какого цвета? Вот про цвет он точно может сказать. Что-что, а цвет он запомнил. Эта машина была темного цвета. Точнее? Откуда он может знать точнее? Темного и все! До нее метров двести было: попробуй, разгляди точнее! Они вышли, он пошел к машине, а он – в ту сторону. Потом он вернулся, они сели в машину и сразу уехали… Кто они? Кто пошел в сторону? Кто пошел к машине? Вот чудак-человек! Русским же языком говорят! Этот сержант милиции вышел вместе с таким крепышом, говорили о чем-то, потом, значит, милиционер подошел к машине, а этот здоровяк вот туда пошел… вскорости он вернулся, и они уехали. Почему сразу не сказал об этом здоровячке? Так никто же не спрашивал о нем…»

Выругавшись про себя, Иннокентий понял, что больше ничего не сможет узнать от говорливого вахтера. Интересно, что это за странный здоровячок, с которым вахтер видел Миколу? Знакомый или… Скорее всего, знакомый, иначе как можно объяснить, что Микола сразу же направился к машине, а здоровячок куда-то отлучался? Если «по-маленькому», то почему он не сходил в больнице? Может быть, он зря так быстро ушел от вахтера? Огорченно сплюнув, Иннокентий вышел из больницы и направился в ту сторону, куда ходил здоровячок. Едва свернув за угол, он заметил телефонную будку и сразу же понял, что тот ходил звонить. На всякий случай он поднял с рычага трубку: работает или нет? В трубке послышался гудок. Странно, что это ему так приспичило звонить?

Судя по реакции пожилого вахтера, машина иностранная: отечественную он бы определил сразу. К кому она приезжала? Может быть, кто из персонала или руководства ездит на такой? Нужно проверить. Заодно узнать об этом крепыше в отделении: может, его видели там сегодня?

Задаваясь этими вопросами, Иннокентий чувствовал себя не в своей тарелке. У него было такое ощущение, что стоит ему только что-то нащупать, как сразу же обрываются все концы. Господи! А ведь это действительно так! Он «зацепляет» беднягу доктора, и того сразу же убивают, он вспоминает о сотруднике милиции, который помогал ему, и тот уезжает домой… Стоп! Может, он зря так себя накручивает? Лежит себе этот Микола в своей кроватке и видит десятый сон…

– Послушай, отец! – обратился Иннокентий, снова подходя к вахтеру. – Ты давно здесь работаешь?

– Да с тех пор, как в этой больнице мне руку оттяпали, почитай уже второй десяток пошел. Я тогда еще совсем молодой был, под трамвай угодил… хотели и ногу отхватить, да доктор жалостливый попался, починил ее. Немного хромаю, но…

– А эту машину ты раньше видел? Может, она кому из начальства принадлежит? – перебил его Иннокентий, потеряв терпение.

– Вот сказанул! – усмехнулся тот. – А еще капитан! Нет, милай, все наше начальство ездит на двух серых «Волгах», а такую машину я только по телевизору видел. Я ж здесь, почитай, через день сижу, но энтой машины ни разу не замечал. К примеру, если она приезжала к кому из больных, то я бы сразу вспомнил. – Видно было, что мужик этот не так прост, как мог показаться с первого взгляда: мигом смекнул, что от него требуется.

– Спасибо, отец! – искренне поблагодарил капитан и крепко пожал ему единственную руку.

Когда Иннокентий вошел в кабинет заведующего, там уже сидел генерал Говоров.

– Ни дома, ни на работе нашего Миколы нет. – Сразу же сообщил Порфирий Сергеевич. – Специалисты едут сюда. Опросил всех, кого можно: никто не слышал выстрела, не видел посторонних. Вывод: либо убийца здесь работает, либо столь профессионален, что… – Говоров поморщился и развел руками.

– А может быть!.. – неожиданно воскликнул Иннокентий, и глаза его загорелись лихорадочным огнем, какой бывает у охотника, почуявшего близкую добычу. – Может быть, здесь применима ваша теория «человека в форме» с точностью до наоборот?

– Ну и сказанул: «моя теория»! – Генерал вдруг смутился и, чтобы скрыть смущение, начал перекладывать на столе бумаги, а потом оживился: – Ты хочешь сказать, что чужая форма обращает на себя внимание, а примелькавшаяся своя настолько привычна глазу, что ее просто не замечаешь?

– Вот именно! – с улыбкой кивнул капитан. – Скорее всего, так оно и было: преступник, зная, что нужный ему объект находится в том отделении больницы, куда постороннему не так просто попасть, накидывает на себя белый халат и сразу превращается в своего. На него никто не обращает внимания. Он проходит в отделение, открывает дверь и… Стоп! Как он узнал, в каком кабинете находится тот, кто ему нужен?

– Значит, у него должен быть напарник, который сообщил ему об этом. И мне кажется, что я знаю, кто этот напарник.

– Ну?

– Сержант вышел из больницы с коренастым парнем лет тридцати. Он оставил нашего Миколу у своей иномарки, позвонил своему напарнику и рассказал о том, где находится «объект»… Господи! Если мои выводы верны, то Микола… – Кеша растерянно посмотрел на дверь, словно ожидая чуда-появления Миколы-постового.

– Постой-постой! – нахмурился Говоров. – Нельзя ли поподробнее?

– Вахтер действительно запомнил Миколу и парня, с которым тот вышел из больницы. У него темная иномарка, какая именно, вахтер не знает. Оставив у машины Миколу, парень несколько минут отсутствовал. Я прошелся в ту сторону, куда он бегал, и сразу же за углом обнаружил телефон-автомат…

– Что ж, похоже на правду, – задумчиво покачал головой Порфирий Сергеевич, потом потянулся к телефону. – Мне кажется, наш Микола знал этого парня раньше, коль скоро они вышли из больницы вместе. У него была тяжелая ночь, и он, думаю, поехал сразу домой, тем более что там его ожидает молодая любимая жена.

– Почему обязательно любимая? – усмехнулся Иннокентий.

– Она на восьмом месяце…

– Ну и что?

– А женаты они уже почти год, – назидательно пояснил генерал, но Кеша продолжал смотреть с недоумением. – Это же элементарно, Ватсон! Поженились они по любви, а не потому, что она ждала ребенка, за год он вряд ли успел ее разлюбить; тем более хлопотал у своего начальства о семейной путевке в санаторий. Понятно?

– Сдаюсь, дорогой Холмс, – улыбнулся Иннокентий. – Железная логика. И теперь я знаю, кому вы звоните.

– Кому же?

– Генералу Богомолову.

– Ну, об этом несложно догадаться, – пожал плечами Говоров.

– Но я знаю, и зачем вы звоните… – Капитан хитро прищурился.

– А это уже интересно. – Говоров даже задержал палец на последней цифре номера.

– Вы хотите попросить его направить группу к месту жительства нашего постового и прочесать там все подозрительные места, – закончил Кеша с видом победителя.

– Мне нравится с тобой работать, – с улыбкой кивнул Говоров. – Подозрительных мест только многовато: парень живет сразу за кольцевой.

– Но даже если, не дай Бог, он убит, вряд ли его стали бы тщательно прятать: съехали с трассы на проселочную и… – Иннокентий тяжело вздохнул.

– Думается, ты прав: нужно просить две-три машины. – Генерал отпустил палец, и диск телефона наконец-то закончил свой поворот…

Глава 11

Второй найден!

После того как Рассказову удалось заключить соглашение с Большим Стэном, они разработали план операции. И договорились, что он будет корректироваться по ходу действий.

Аркадий Сергеевич, занявшись этим делом, даже помолодел, почувствовал себя на подъеме, стал еще более активен. Связавшись со своими доверенными людьми в России, он попросил их ускорить поиски второго живого свидетеля и участника операции по захоронению контейнеров в горах Кандагара. Конечно же, он понимал, что с Савелием Говорковым договориться о совместных действиях не удастся, но и делать основную ставку на второго участника, даже если его найдут, он не собирался.

Рассказов всегда любил сложные, многоходовые и весьма хитроумные операции. Даже когда он работал в Органах госбезопасности, в окружении людей, не раз проверенных, он старался не вводить участников того или иного начинания полностью в курс дела, предпочитая держать все нити в своей голове. По его мнению, так он убивал сразу нескольких зайцев: уменьшал возможность утечки информации противнику, снижал процент вероятности провала по неосторожности, оставлял для себя возможность действовать дальше, даже если противнику удавалось разбить одно звено в его цепи. Конечно, при всем этом увеличивалась и его личная ответственность, если операция все же проваливалась. Но Рассказов был игрок по натуре и очень талантливый, а потому его не пугала ответственность и не останавливала неудача.

Когда он стал обладателем информации о загадочных контейнерах, то ощутил настоящий азарт охотника. Он был уверен, что в этих контейнерах находится нечто настолько для него важное, что без этого его жизнь будет пустой и никчемной. Рассказов стал разрабатывать план их захвата, и в этом плане достаточно важную роль он отводил Савелию Говоркову. Именно поэтому, посылая Красавчика-Стива в Москву вместе с Франком, он приказал оставить Савелия Говоркова в живых.

Он прекрасно понимал: если сделать ставку только на одного человека, риск настолько возрастет, что необходимо трижды все тщательно продумать, прежде чем решаться на такую авантюру. Экспедиция предстояла очень сложная и опасная. Действовать придется в дикой азиатской стране, где с человеком все может случиться: он может просто заболеть, змея его укусит или в пропасть свалится…

Человек смертен! И потому, слава Богу, что участников захоронения двое. Погибнет один, останется другой! Дело за малым: сделать так, чтобы Савелий Говорков тоже отправился на поиски этих контейнеров.

Это было самой сложной задачей, и Аркадий Сергеевич несколько часов обдумывал ее, рассчитывая все возможные варианты и всякий раз отбрасывая их в сторону, пока ему вдруг в голову не пришла мысль: если не можешь врага перетянуть на свою сторону, то сделай так, чтобы его действия работали на тебя. Конечно, это был очень рискованный шаг, но… Рассказов усмехнулся, довольный собой. Ему давно хотелось помериться силами с «обновленными» Органами безопасности своей бывшей родины. Пусть победит сильнейший!

Как только его осенила эта мысль, он стал обдумывать ее со всех сторон, все больше убеждаясь в ее жизнеспособности.

Решено! Он подкидывает Органам информацию о контейнерах и прямо указывает на Савелия Говоркова как на единственного участника захоронения, оставшегося в живых. Те, естественно, снаряжают спецотряд и посылают его на поиски. Было бы здорово, если бы удалось внедрить в эту группу своего человека! Маловероятно, но нужно попробовать! А он с Большим Стэном снаряжает другую спецгруппу, которую поведет парень с седой прядью… как его? Аркадий Сергеевич быстро нажал кнопку и отыскал нужный файл.

«…Рядовой Коломийцев Георгий Викторович, тысяча девятьсот шестьдесят девятого года рождения, спортсмен, член сборной команды юношей Москвы по самбо, в Афганистане прослужил около года. Вспыльчив, злопамятен, не очень корректен с начальством. Несмотря на это, был представлен к награждению орденом за спасение раненого командира – вытащил его на себе с поля боя. Любитель выпить, замечен и в употреблении наркотиков. В настоящее время местонахождение не известно. Из родителей в живых осталась только мать-алкоголичка, отец умер в семьдесят седьмом году от сердечной недостаточности…»

Интересно, что означает «не очень корректен с начальством»? Матом, что ли, обкладывал их? Рассказов усмехнулся: столько лет прошло, а характеристики почти не изменились с тех пор, как он сам писал их. С этим парнем, судя по всему, особых проблем не будет, главное – найти его, и как можно быстрее. Хотя, с другой стороны, торопиться вроде бы некуда. Савелий Говорков в больнице, пока он не встанет на ноги, начинать параллельную операцию неразумно. Значит, у них есть еще время. С месяц-полтора на поправку, с месяц на подбор в спецгруппу людей… Рассказов был уверен, что Савелий Говорков будет лично отбирать членов спецгруппы. Этим и нужно воспользоваться.

Итак, минимум два месяца в запасе есть. Но найти этого Коломийцева нужно как можно быстрее, чтобы и у Рассказова было достаточно времени для подготовки своей спецгруппы. Он вдруг сладко, до хруста костей, потянулся: все-таки ему чертовски повезло с девушкой Красавчика-Стива! Какая же она обаятельная, нежная, внимательная! С того дня, как она перешла к нему, он, казалось, помолодел на несколько лет, стал чаще улыбаться, реже срываться по пустякам. Что значит взаимопонимание! Ему почему-то вспомнилось название то ли фильма, то ли романа «Слияние двух лун». Очень красиво и романтично. Иногда ему казалось, что они понимают друг друга без слов, будто их души разговаривают между собой. Для него это было новым ощущением и очень приятным. В какой-то момент ему начинало казаться, что его после долгих лет одиночества посетила Любовь.

Но что это его на лирику потянуло? Не стареет ли он? Рассказов усмехнулся и придирчиво осмотрел себя в огромное зеркало. Вроде нет: кожа не дряблая, жира мало, седина в волосах не старит, скорее, придает благородство. Нет-нет, он еще вполне может поспорить с молодыми…

В этот момент заработал компьютер и он, словно почувствовав, что наконец-то получит информацию, которую уже несколько дней ожидал, устремился к экрану.

Он не ошибся. Доверенный источник из России сообщал: «Интересующий Вас человек находится сейчас в Бутырской тюрьме. Был переведен туда из КПЗ районного отделения милиции, где содержался около недели. Обвиняется в валютных спекуляциях. Розыск был затруднен еще и тем, что и в отделении милиции, и в тюрьме до сих пор неизвестны его данные, он числится под кличкой Бондарь. Судя по всему, его подставили его же партнеры, втянув в долг на несколько тысяч долларов. Боясь, что с ним разделаются, Бондарь молчит. Так как он уже несколько месяцев не живет с матерью и ей совершенно безразличен, о нем никто не заявляет. Если Вы пожелаете, можем найти людей, которые его «опознают». Следователю, ведущему его дело, Бондарь порядком надоел, и он не знает, как от него избавиться: с одной стороны – восемьдесят восьмая статья УК пока не отменена, с другой – валютными сделками занимается едва ли, не каждый второй в стране.

Ждем Вашего решения. «Тримэкс».

Наконец-то! Рассказов вскочил и стал возбужденно ходить по комнате. Его глаза горели дьявольским огнем. Нет, открывать настоящее имя Бондаря нельзя ни в коем случае! Не хватало еще, чтобы бывшие коллеги что-то пронюхали об этом парне и всерьез задумались: кому понадобилось участвовать в судьбе бывшего рядового Коломийцева Георгия Викторовича? Нет, кажется, сама судьба вмешалась и помогла сохранить его инкогнито. Очень хороший знак! Теперь остается только дать сигнал к началу операции, и вся машина придет в действие. Немного помедлив, как бы в последний раз взвешивая все «за» и «против», он решительно набрал номер.

– Док? Привет!

– Слушаю вас, Хозяин! – с готовностью ответил главный специалист по компьютерной технике и шифрам.

– Срочно дай факс нашему представителю в Москве.

– Обычный или шифровку?

– Шифром. Пиши: «Красавчику-Стиву. Человек, о котором мы говорили, содержится в Бутырской тюрьме и обвиняется по валютной статье. Его кличка – Бондарь. Вы изымаете нашего «клиента» из больницы и предлагаете обменять на Бондаря. Попытайтесь выйти на такого сотрудника Органов, который мог бы принимать решения, но в то же время был бы там новым человеком. Расскажите ему о том, что перед самым выводом войск из Афганистана в горах Кандагара были захоронены ценные архивы, которые могут заинтересовать любую разведку. Один из тех, кто участвовал в захоронении, и является нашим «клиентом». Как только обмен произойдет, действуйте по схеме, которую мы наметили. Желаю удачи. «Первый». Записал?

– Так точно, Хозяин. Считайте, что шифровка уже ушла.

– Что, уже сотворил чудо? Молодец! Придется увеличить твой счет на несколько тысяч баксов.

– Спасибо, Хозяин! Вы и так столько для меня делаете…

Видно было, что Док очень доволен признанием своих заслуг.

– Для хорошего работника мне никогда ничего не жалко, – серьезно произнес Рассказов. – Что нужно будет, не стесняйся, говори. Бывай… – Рассказов положил трубку и улыбнулся: все-таки есть у него нюх на людей.

Как вовремя он забрал к себе этого парня. Золотая голова! А если бы не он, то парень гнил бы сейчас где-нибудь в тюрьме или того хуже. Отлично! Значит, сегодня к вечеру Красавчик-Стив уже начнет действовать, а через день-два, глядишь, и «дорогой Рексик» будет в его руках. Жалко, что нет возможности встретиться с ним с глазу на глаз. Нет, он не стал бы ему ничего говорить, а просто взглянул бы ему в глаза, чтобы попробовать понять: откуда в этом парне такая Вера? Откуда он черпает свои силы? Что в нем такого, что отличает его от других? Многое бы он отдал, чтобы получить ответы на эти вопросы.

Он вдруг заметил, что, думая сейчас о Савелии Говоркове, он уже не нервничал, не переживал, как раньше. Ему даже стало как-то не хватать борьбы с этим парнем, его неожиданных ходов, гибкого ума, неудержимой силы. Рассказов признал в нем достойного противника, которого можно и должно уважать. Он даже обрадовался, когда услышал об участии Савелия Говоркова в захоронении контейнеров. Рассказов испытывал чувство настоящего гурмана, который, находясь в гостях и отведав там изысканное блюдо, неожиданно обнаруживает в нем вкус специй, которые он долго и тщетно пытался разыскать.

Он перевел полученную информацию в архивный файл, снова бросил взгляд в зеркало и, что-то мурлыча себе под нос, направился к своей самой милой «курочке»…

Глава 12

Мабуту подобрел

Получив от Рассказова сигнал к действию, Красавчик-Стив решил обратиться к Мабуту, который ходил у него в должниках. Сейчас он понимал, насколько ему повезло – удалось всучить этому «Авторитету» несколько тысяч баксов. В то же время он испытывал какое-то беспокойство при воспоминании о встрече в «Пекине». Что-то подсказывало ему, что Мабуту не столь прост, как хотел казаться. Кроме того, Красавчик-Стив, будучи сам талантливым актером, прекрасно ощущал малейшие нюансы в голосе, во взгляде, даже в жесте своего собеседника. И когда они прощались с Мабуту, он заметил некую брезгливость по отношению к себе. И всякий раз, возвращаясь мысленно к моменту прощания, он снова и снова вспоминал об этом.

Почему Мабуту за какие-нибудь час-полтора так изменился в своем отношении к нему? Ведь сначала он был искренне рад его появлению, они говорили вполне откровенно. Что же произошло? Какими своими действиями или словами он задел Мабуту? Стив мог в лицах безошибочно воспроизвести их встречу. Когда он в последний раз анализировал происшедшее, ему в голову пришла странная мысль: Мабуту чем-то напоминает самого Рассказова. Эта мысль показалась ему настолько дикой, что он обругал себя последними словами – дошел до ручки, нечего сказать, – и выпил тройную порцию виски. Однако на следующий день он снова вернулся к размышлению о сходстве Мабуту и Рассказова. А может быть, все же следует поразмыслить в этом направлении? На пустом месте ничего не возникает…

Почему же у него возникла такая мысль? Чем они могут быть похожи? Хотя… Красавчик-Стив вдруг решительно рубанул рукой воздух: у них действительно много общего. Во-первых, они оба русские, во-вторых, неважно, что Рассказов был высшим чином в КГБ, а Мабуту возглавляет крупнейшую в регионе криминальную структуру: они оба АВТОРИТЕТЫ, ХОЗЯЕВА! А что, если попытаться разобраться с Мабуту через Рассказова? Он знает Хозяина много лет и может прогнозировать даже его настроение. Красавчик-Стив вскочил с кресла – настолько ему понравилась эта идея. Нужно мысленно поставить Рассказова на место Мабуту, примерить, как говорится, одежку на него. Ждать результата долго не пришлось: как только он добрался до эпизода с долларами, ему сразу же стало все ясно. Господи, как же он мог так опростоволоситься?! Он на мгновение представил себе, что не Мабуту, а Рассказову протягивает эти деньги. Да Рассказов прихлопнул бы его на месте, в лучшем случае выкинул бы за дверь.

Непростительная оплошность – Хозяину, боссу предложить оплату, да еще в присутствии его работника! Какой же он идиот! Он сразу вспомнил, как брезгливо Мабуту взял в руки пачку, сложил пополам, сунул в карман, какая ирония была в его голосе, когда он говорил об «аргументах