книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Виктор Доценко

Месть Бешеного

Автор считает своим долгом заявить, что все герои этого произведения и ситуации, в которых они действуют – плод его фантазии. Всякие совпадения с реальными лицами и событиями случайны, и Автор не несет за них ответственность…

Обращение автора

Уважаемые Читатели, Друзья мои!


Если Вы читаете или слушаете эти строки, значит, Вы приобрели новую версию книг писателя Виктора Доценко. И подсказала их писателю во сне болгарская целительница, с которой писатель знаком лично: Баба Ванга…

Главные отличия в том, что, во-первых, выпускает их издательство РИПОЛ-классик, во-вторых, книги Автора издаются на всех существующих в данное время носителях: в бумажном, в электронном и АУДИОформате. В-третьих, важные и существенные новинки: РЕДАКТУРА на всех носителях и ЗАПИСЬ АУДИОрежима произведена ЛИЧНО АВТОРОМ!.. Если данного ПРЕДИСЛОВИЯ в книге нет, то данная книга издана НЕЛЕГАЛЬНО, то есть является КОНТРАФАКТНОЙ, и Вы можете призвать к ответственности продавца!!!

Очень надеюсь, Друзья, что эти новости придутся Вам по душе, и Вы сумеете оценить их по достоинству!

БЛАГОДАРЮ за внимание,

с уважением

Ваш Виктор Доценко

Предисловие Автора

«Из первых книг о моем герое уважаемые Читатели, конечно же, знают подробности биографии Савелия, но я прошу этих Читателей меня извинить и перескочить через строки, предназначенные для тех, кто не читал эти книги…

Спасибо!..

«Итак, Говорков Савелий Кузьмич, родился четвертого ноября тысяча девятьсот шестьдесят пятого года. Его родители погибли в автомобильной катастрофе в шестьдесят восьмом году, когда мальчику не исполнилось и трех лет. Он остался сиротой и был определен в детский дом. Годы, проведенные в нем, памятны несколькими событиями, и прежде всего неудачной попыткой стать сыном в чужой семье. Столкнувшись с побоями и еще большей несправедливостью, чем в детском доме, он сбежал оттуда. Из омского детдома его перевели в Подмосковье, где он сдружился с Андрюшей Вороновым. По возрасту тот был немного старше Савелия. Эта дружба была такой крепкой, что они стали как бы братьями.

После детдома Савелий Говорков ушел жить в общежитие, стал учиться в вечерней школе и работать на заводе. Много времени отдавал спорту. Когда его взяли в армию, то определили в войска специального назначения. Спецназ, где он привлек внимание двух интересных людей: старого тренера по восточным единоборствам, много лет назад эмигрировавшего в Россию из Японии, Укеру Магасаки, и военного наставника, позднее генерала в отставке – Говорова Порфирия Сергеевича, признавшего Савелия лучшим своим учеником и полюбившего его, как сына.

После спецназа он попал в Афганистан, где служил в одной части с капитаном Вороновым. Савелий был признан отличным бойцом, награжден двумя орденами и медалью, ему было присвоено звание сержанта. После ранения его отправили лечиться на Родину. Потом – долгие мытарства в поисках работы, жилья. Наконец, устроился на рыболовный траулер, где и провел долгие месяцы в трудной изнурительной работе, пока его не разыскало неожиданное сообщение о том, что родная тетка оставила ему по завещанию небольшой домик в Ялте. Тетка унесла с собой в могилу тайну разрыва с матерью Савелия, но, решив покаяться перед смертью и загладить свою вину, отказала свой домик ее сыну.

Он приехал оформить завещание и встретился со своей давней любовью, которую много лет не видел. За эти годы она превратилась в красавицу, но вошла в преступную группировку, с помощью которой перевела Савелия в Москву, нашла для него высокооплачиваемую работу водителя и телохранителя. Там он встретил своего приятеля и однополчанина по Афганистану Варламова, который и приоткрыл Савелию глаза на его «фирму». Сам Варламов давно пытался вырваться, но «фирма» имела на него компромат и крепко держала его в своих лапах. Савелий вступил в борьбу за него, и глава «фирмы» Курехин Владимир Андреевич, он же Воланд, при помощи своих людей в Органах отправил его в тюрьму за валютные махинации: доллары Савелию были специально подброшены.

Савелий, боясь за Варламова, на суде взял все на себя, и его осудили на девять лет лишения свободы. Во время суда его предала и его первая любовь – Лариса. Воланд расправился и с ней, и с адвокатом Савелия. Решив еще сильнее запугать Говоркова, Воланд переслал в колонию фотографию растерзанного Варламова. Он был уверен, что заставит Савелия замолчать, но Говорков бежал из колонии, решив отомстить Воланду за смерть близких ему людей. Бежал с теми, кто попал в зону, чтобы расправиться с ним – Тихоней и Угрюмым.

Сначала погиб Тихоня, и Савелий много дней тащил на себе тяжело раненного Угрюмого. Потом умер и Угрюмый. Савелий остался один, без пищи, без воды бродил по тайге.

Однажды, пытаясь определить свое местоположение, Савелий забрался на дерево, но сорвался и сломал ребро. Егерша Варвара Калита нашла его бесчувственное тело. Она выходила Савелия и влюбилась в этого удивительного парня. Ее чувства не остались безответными: Савелий тоже потянулся к ней и стал отогреваться душой. И когда им было принято решение вернуться назад, в зону, подоспела группа Воланда, посланная убить Савелия. Варвара была зверски изнасилована. Савелий вступил с ними в схватку, уничтожил всех, но сам был тяжело ранен.

После выздоровления он решил вернуться к Варваре, но узнал о том, что она не смогла пережить позора насилия и покончила с собой, оставив Савелию письмо-покаяние. И Савелий вернулся в Афганистан, чтобы найти там смерть.

В Афгане судьба снова свела его с Андреем Вороновым, который помог ему не думать о смерти. При выполнении одного из заданий их группа попала в засаду душманов, и Савелий в бессознательном состоянии оказался в плену. Вскоре ему удалось бежать из плена, его подобрали монахи. Несколько лет он провел у них и обрел там своего Учителя, который не только поднял его на ноги и отнял у смерти, но и воспитал в нем Силу Духа, передал ему тайные знания Солнца, Земли, Воды и Огня, сделал его Посвященным. У Савелия на предплечье левой руки появился знак удлиненного ромба. Затем, со слезами на глазах, Учитель отпустил своего любимого ученика «в мир».

«В ТЕБЕ НУЖДАЕТСЯ ТВОЯ РОДИНА, ТВОЯ ЗЕМЛЯ!» – сказал ему на прощание Учитель.

Долгое время Савелий шатался по заграницам без документов, без денег. Он искал возможность вернуться на Родину. И в этот момент на него вышла мафия, которой он понадобился из-за своих способностей. Представившись сотрудником Комитета государственной безопасности, некий Григорий Маркович оформил ему паспорт, визу, дал денег и помог вернуться в Москву, приставив к нему девушку для надзора. Но у Ланы (так звали девушку) появились настоящие чувства к Савелию, да и он, испытывая недостаток нежности, проявил к ней нечто большее, чем просто дружба.

В Москве Савелию пришлось искать работу для получения утраченной прописки. От также искал своего названого брата Андрея Воронова, но получил сведения, что тот погиб в Афганистане. При содействии Григория Марковича Савелий отправился работать в Казахстан, якобы на объект КГБ для подготовки новобранцев.

Однако этот объект оказался прекрасно оснащенной базой мафии. Там Савелий неожиданно встретился с Андреем Вороновым, которого считал погибшим. Прихватив дискету со сведениями, разоблачающими мафию, они вдвоем бежали с базы. Однако им было невдомек, что все сведения на дискете являлись дезинформацией, с помощью которой высшие эшелоны власти готовили государственный переворот.

Когда Савелию стало известно об этом, он предпринял все, чтобы спутать планы путчистов. Путч провалился, но Савелий был снова ранен – его снова предает любимый человек: Лана стреляла в него, спасая своего покровителя Григория Марковича. Вдвоем они сбежали за границу.

Вот такая судьба у нашего героя. Тяжелая, опасная, все время расставляющая смертельные ловушки на его жизненном пути, подвергающая постоянным испытаниям.

Простому человеку не под силу все это вынести, но Савелию помогли его твердый характер, воля и непримиримость к насилию. Он всегда вставал на защиту слабых, своих близких и друзей. А кому много дано, с того и спрос по высшей планке…

Очень важным было и то, что он встретил в жизни хороших и преданных людей, пройдя такие испытания, он сумел сохранить в своем сердце чистоту и доброту, не озлобился ни на людей, ни на окружающий его мир…»


Предыдущая книга «КОМАНДА БЕШЕНОГО» оканчивается следующим образом:

«…Посетовав на то, что с похищением ничего не вышло, Мастер быстро нашел выход из положения: он размножил фотографию Наташи и вручил своим агентам копии. Его специалисты сумели подделать голос Наташи и записали на миниатюрный магнитофон: „Савелий, не думай обо мне, со мной бу…“ Далее фраза обрывалась. Это была гениальная находка: девушка думает о любимом человеке, даже когда ей самой угрожает опасность. Каждый из агентов получил также миниатюрный магнитофон с этой фразой. Именно его и обнаружил в кармане убийцы Малешко…


Савелий, поглядывая по сторонам, чтобы не упустить из виду незнакомцев, думал, что делать с Уокером. Он увидел, как Уокер и Боксер отправились за контейнерами. Савелия это особо не волновало: он не позволит им овладеть грузом, тем более что Андрей с ребятами уже спешили ему на помощь. Он заметил и Малешко, который в любой момент мог вмешаться в действия незнакомцев.

Со всех сторон Савелий был прикрыт и потому принял решение: он вышел из-за своего укрытия и направился к расщелине. Метрах в двух от ее края стоял Бондарь. Уокер уже вытащил первый контейнер. Он повернулся, чтобы положить его на землю, но застыл с открытым ртом, увидев наставленное на него оружие. Однако он быстро овладел собой и ехидно сказал:

– Как видишь, обошлись без тебя! А кто первый нашел, тот и хозяин. Так что уйди подобру-поздорову, Рекс!

– Давай так: ты медленно опускаешь контейнер на землю, рядом кладешь оружие и поднимаешь лапы кверху. За это я обещаю оставить тебя в живых и передать Интерполу. – Савелий говорил спокойно, даже несколько устало.

– А ты выслушай мое предложение, которое, я уверен, ты примешь. Ты бросаешь оружие, а я гарантирую тебе жизнь. Кстати, я должен тебе кое-что передать… – Он полез в карман брюк.

Бондарь вдруг вспомнил, что Уокер один пистолет, спрятал в брюки. Дальше все было как в замедленном кино – Бондарь вдруг бросился на Бешеную Акулу. Не ожидая от него такой прыти, Уокер даже не попытался отразить нападения, он нелепо взмахнул руками, и они оба сорвались в пропасть. Падая Бондарь случайно нажал на спусковой крючок и сумел захватить с собой на тот свет еще одного человека: шальная пуля снесла полчерепа одному из агентов Мастера. Все произошло настолько быстро, что никто не успел ничего предпринять.

Савелий огорченно покачал головой, жалея Бондаря, погибшего так нелепо. Вдруг послышался шум, и Савелий мгновенно обернулся: к ним спускался Малешко, держа за шиворот третьего агента Мастера.

– Тю, още и лягаетси, скаженный! Чо вин лопочет не по-нашему? – спросил он Савелия.

В этот момент показался и Воронов с ребятами. Они весело махали Савелию. Когда они подошли, Савелий спросил пленного по-английски:

– Вы что-то хотите сказать?

– Да, хочу! – Тот нагло ухмыльнулся, и разжал руку. Из коробочки, лежащей у него на ладони, послышался голос Наташи:

„Савелий не думай обо мне, со мной все бу…“ – Голос оборвался.

– Не будет с ней все в порядке, если вы не примете моих условий!

Лицо Савелия исказила такая боль, что Малешко даже испугался за него.

– Кто она тебе, командир? Жена?

– Близкий человек, – ответил Воронов за Савелия.

– Це не она? – неожиданно спросил сержант, вытаскивая фотографию девушки.

Савелий взял фото и прижал к губам. Никто не заметил, как из расщелины выбрался Боксер. Он вырвал чеку и уже хотел бросить гранату, но Иванчук, мгновенно оценив ситуацию, метнул в него нож, который вонзился ему прямо в глаз. Боксер полетел в пропасть, где лежали заминированные Савелием контейнеры. Гулкий взрыв раздался в горах. Огромные каменные глыбы сорвались вниз, хороня контейнеры под тысячами тонн гранита. Все попадали на землю. Понимая, что терять ему нечего, агент Мастера подхватил автомат, который выпустил из рук Иванчук и дал очередь. Она насмерть сразила Василия Александрова и тяжело ранила Костю Колесникова. В ярости бросился на агента Малешко, но опоздал. Тот, кинув в рот какую-то таблетку, через мгновение был уже мертв.

Когда обвал стих, Савелий оглядел оставшихся. Воронову камнем рассекло лоб, он утирал кровь. Был ранен и Иванчук: огромный булыжник сломал ему ключицу. Чуть-чуть задело по плечу и самого Савелия. Единственный, кто не получил ни единой царапины, был Малешко. Он быстро и умело перевязал сначала Колесникова, потом Иванчука. Воронов перевязал себя сам. Немного помолчав, не сговариваясь, стали расчищать место на козырьке над расщелиной. Малешко повернулся и пошел в ту сторону, откуда спустился к ним.

– Кеша? – спросил Воронов, и Савелий тихо бросил:

– Да, видно, Кеша!

Когда небольшая площадка была очищена от камней, они осторожно уложили там Александрова и накрыли его лицо разорванным рюкзаком. Малешко принес тело Иннокентия и аккуратно положил рядом. Ему тоже укутали голову материей, затем заложили обоих камнями. Желания возиться с телом мертвого врага не было – его сбросили в расщелину.

Молча стояли они у могилы товарищей, пока Савелий не сказал:

– Пора двигаться, ребята. Нас ждут…


Через десять минут они добрались до места, где их должен быть подобрать вертолет.

До Москвы они добрались без всяких приключений. Когда Савелий все подробно рассказал Богомолову, тот как-то наигранно стал благодарить его за выполненную работу и даже пообещал наградить всех орденами. Чувствуя неладное, Савелий, молча посмотрел в глаза генералу, и тот опустил их…

Тогда Савелий повернулся к Говорову.

– Наташа? – спросил он настолько тихо, что старый генерал не услышал, а скорее догадался, о чем его спрашивает любимый ученик.

Он кивнул.

Лицо Савелия окаменело, он сжал кулаки так сильно, что казалось, вот-вот на руках лопнет кожа. Так он сидел долго, казалось, целую вечность, и взгляд его был тяжелым и недобрым. Наконец Говоров подошел к Савелию. Он ничего не сказал, а просто по-отечески сжал ему руки. Савелий медленно перевел взгляд на стол, увидел перед собой полный стакан водки, выпил ее, как воду, и только тогда из его горла вырвался страшный стон.

Гибель любимой девушки изменила всю дальнейшую жизнь Савелия, повернув ее в другое русло. Но это уже совсем другая история…

КОНЕЦ».

Глава 1

Похороны

На кладбище собралось много народу. Могло показаться, что хоронят какого-то видного государственного деятеля или крупного «Авторитета» мафии. Но сегодня хоронили молодую, красивую и очень талантливую девушку, так и не успевшую познать прекрасного чувства материнства. Во втором гробике покоился ее маленький братишка, который только и успел, что родиться и начать ощущать радость жизни. Был и третий гроб – больное, натруженное сердце их бабушки не выдержало такого страшного горя, как гибель внуков, и остановилось через несколько часов после трагедии.

Страшная весть застала ее сына в далекой Загранице, где он был на гастролях вместе с женой. Они вылетели в тот же день и до самого последнего момента, пока не увидели своими глазами мертвых детей и мать, не могли поверить в случившееся. Буквально на глазах отец Наташи и Сережи стал седым, а его лицо настолько осунулось, что он не намного отличался от лежащих в гробу. Он изредка поглядывал в сторону Савелия, и в этом взгляде проскальзывала ненависть: «доброхоты» уже успели поведать о том, что во всем виноват этот парень, за которым и охотились бандиты…

Савелий Говорков стоял в двух метрах от родителей Наташи, с которыми так и не успел познакомиться при ее жизни. Его лицо было белее снега, а скулы так стиснуты, что, казалось, еще немного – и кожа лопнет от напряжения.

Рядом с ним стояли Воронов, генералы Говоров и Богомолов и прокурор Зелинский. Прокурор и Воронов думали об одном и том же: как все-таки несправедлива судьба к Савелию! Она его бьет так, что другой человек вряд ли смог бы выдержать такие напасти.

У генерала Богомолова были совсем другие мысли: он конечно же искренне переживал за Савелия, но думал еще и о том, как отвлечь Говоркова от этого горя. Ему казалось, что в тех планах, которые он давно вынашивал и даже поделился ими с Говоровым, Савелий может сыграть если не главную, то очень важную роль. Именно сейчас, когда Савелий остался совсем один и его не сдерживают семейные заботы, он становится особенно ценной фигурой в этих планах…

Почему? Потому что человек, не обремененный близкими, любимыми людьми, становится, как ни парадоксально, менее беззащитным в наше кошмарное время, когда преступники потеряли всякую совесть, часто используют для достижения своих целей запрещенные методы и бьют по самому больному, то есть по близким.

Сейчас Богомолов прекрасно понимал, что творится в душе Савелия. И не только потому, что тот потерял самого близкого и любимого человека, но и потому, что ему пришлось выдержать еще один удар.

Когда Савелий вернулся из Афганистана, он сразу же решил отомстить убийцам. Был уверен, что за всем этим скрываются Леша-Шкаф, Лолита и их окружение. Не теряя ни секунды, он тут же отправился к ним. Боясь, что в таком состоянии Савелий может наломать дров, Константин Иванович поручил одному из самых опытных своих сотрудников, Юрию Стороженко, напарнику покойного Иннокентия, осторожно понаблюдать за ним, стараясь ни во что не вмешиваться, но прикрыть Савелия в случае необходимости от опасности и не дать во что-нибудь вляпаться. Кроме того, любыми путями нужно было скрывать, что его подопечный имеет отношение к службе безопасности. Генерал дал понять капитану Стороженко, что он заинтересован в Савелии и что того нужно беречь как зеницу ока и тут же сообщать все важные новости лично ему.

Два дня не было никаких сообщений, и Богомолов уже начал волноваться, когда наконец позвонил капитан Стороженко.

– Что случилось? Почему так долго молчал, капитан? – грубовато спросил Богомолов.

– Вы же сами велели сообщать только важные новости, Константин Иванович, – обидчиво ответил тот.

– Хорошо, докладывай! Хотя нет… Откуда звонишь?

– От себя.

– Поднимись ко мне.

Через несколько минут капитан заглянул в кабинет:

– Разрешите, товарищ генерал?

– Проходи, садись! – Увидев его осунувшееся лицо, синяки под глазами, Константин Иванович даже пожалел капитана. – Что, Юра, помотал тебя наш подопечный? – участливо спросил он.

– Не без этого! – устало вздохнул тот и потер пальцами виски.

– Ладно, потом отдохнешь на славу, докладывай!

– Собственно, доклад будет достаточно однообразным и коротким… – начал капитан.

– Не тяни резину! – нетерпеливо бросил генерал. – Только по существу.

– Извините. Почти все время мой подопечный следил за неким Иконниковым Алексеем Борисовичем по кличке Леша-Шкаф и его сожительницей Илоной Мезенцевой по кличке Лолита, – устало начал докладывать Стороженко.

– Савелий тебя обнаружил? – неожиданно спросил Богомолов.

– Так точно! В первый же момент, несмотря на все мои усилия. – Капитан произнес эти слова с явным уважением, хотя и понимал, что это признание не добавит ему славы. – Вы ж меня знаете, товарищ генерал! Еще никому не удавалось меня обнаружить, если я этого не хотел, а тут… – Он с улыбкой вздохнул. – Словно Бог или черт ему помогает, сразу подошел ко мне и в лоб спросил: «Вы чей, Богомолова или Вишневецкого?»

– А ты?

– В первый момент я даже опешил, но потом вспомнил, что вы мне говорили не вспоминать об Органах, и решил все свести к шутке: сказал, что я «собака, которая гуляет сама по себе». Он как-то странно посмотрел на меня, словно рентгеном высветил, а потом тихо сказал: «Наблюдать можно, мешать нельзя: хлопотно для жизни! Понял?» Говорю: это меня вполне устраивает. На том и разошлись. Ну, думаю, попал! Впервые в такой ситуации! А потом даже стал уважать его. Вначале он меня не замечал, попытался оторваться, а когда не удалось, то смирился, а когда однажды я потерял его в метро, то он ожидал меня на следующей остановке, словно признал.

– Где же он спал? Дома не появлялся, у знакомых тоже…

– А он и не спал ни минуты! Я уж начал думать, что он железный какой-то. Сам уже с ног валюсь, а ему хоть бы хны. Одно слово: бешеный!

– А у него и кличка такая! – с улыбкой подхватил генерал. – И что дальше? Он встречался с кем-нибудь?

– Никак нет, Константин Иванович! Только трижды звонил из автоматов. Кому – знаю только о последнем звонке.

– Ну? – нахмурился Богомолов.

– Последний звонок был в районное управление внутренних дел…Случайно удалось подглядеть! – Юра довольно улыбнулся.

– Вот как? И зачем он им звонил? – удивился Богомолов.

– С потрохами сдавал вышеназванных субъектов! Каким-то образом ему удалось выяснить, что в личной машине Иконникова спрятаны наркотики и оружие.

– Так! – Генерал заинтересованно наклонился к капитану. – И что наши «младшие братья»? – спросил он, хотя и начал догадываться, что могло произойти дальше.

– Мы с Савелием присутствовали при событиях, когда РУОПовцы захватили Иконникова вместе с его Лолитой и двумя телохранителями, после чего Говорков отправился спать и сейчас, судя по всему, видит второй сон. – Капитан делано зевнул.

– А ты сразу ко мне? – нахмурился Богомолов.

– Я что-то не так сделал? – встрепенулся капитан. Благодушие мгновенно стерлось с его лица. Он положил перед генералом несколько фотографий, которые ему удалось сделать, выполняя задание.

– Думаю, что мы вскоре об этом узнаем! – задумчиво проговорил Богомолов, машинально перебирая снимки.

Предчувствие его не обмануло: далее события развернулись совсем не так, как предполагал капитан. Но об этом Богомолов узнал уже от самого Савелия.

Вернувшись, домой, Савелий тут же рухнул спать, но тревожный сон длился не долго: всего минут сорок. Он вдруг проснулся и вскоре уже звонил дежурному по отделению милиции, который с удивлением ответил, что в его журнале не зафиксировано никаких задержаний этим утром, а тем более машины с номером, о котором говорил Савелий. После настойчивых просьб проверить более тщательно он просто положил трубку.

Естественно, Савелий перед этим связался с Олегом Вишневецким, посоветовался с ним, получил фамилию этого дежурного и фамилию человека, на которого он должен был сослаться. Так что дежурный не мог обмануть или ввести в заблуждение Савелия. А значит, что-то произошло после задержания.

Разозлившись, Савелий решил до конца выяснить, что же произошло на самом деле. Он вспомнил майора безопасности, с которым его как-то знакомил Богомолов. Этот майор возглавлял отдел, занимавшийся оперативной связью. Понимая, что Богомолов вряд ли лично пойдет на нарушение правил, Савелий решил через его голову повидаться с майором и уговорить его помочь в прослушивании телефона Леши-Шкафа хотя бы в течение суток. Сначала майор категорически отказался и сказал, что на это нужно либо разрешение суда, либо письменное распоряжение свыше, но, когда Савелий откровенно рассказал обо всем, что произошло утром, майор махнул рукой, взял у Савелия телефон, адрес и предложил ждать сообщений.

На это решение повлияло то, что у майора в прошлом было столкновение с органами милиции, которое навсегда оставило у него малоприятные воспоминания.

Долго ждать результата Савелию не пришлось: не успел он вернуться домой, расположиться на диване и закрыть глаза, как раздался звонок в дверь. Савелий открыл дверь и увидел майора, с которым расстался с час назад.

– Валентин? Что-то случилось? – удивленно спросил он.

– Случилось! – Майор тяжело вздохнул, опустился на диван, вытащил из внутреннего кармана сложенный лист бумаги и протянул Савелию. – К сожалению, ты оказался прав. Это так серьезно, что я решил сам приехать и показать тебе запись. – Он вытащил из другого кармана сверток.

Савелий развернул лист: там была распечатка телефонного разговора.

«– Леша, привет! Надеюсь, узнал?

– Как можно не узнать твой незабываемый голос. Привет! Какая нужда заставила тебя позвонить? Мне казалось, что ты не очень-то жалуешь мою персону.

– Напрасно, дорогой, ты так думаешь. Я к тебе отношусь с большим уважением! А звоню потому, что услышал кое-что…

– Ты о сегодняшнем задержании? Откуда узнал?

– Птичка на хвосте принесла!

– Может, она принесла и имя того, кто на меня стукнул?

– Какой-то доброжелатель!.. Вижу, пронесло?

– Ага, пронесло! Совсем обнаглели, суки! Пять штук зеленых сорвали! Цены растут, как в магазинах!

– Пять штук? Выходит, ты не совсем чист был?

– Делов-то… Пара стволов да сто грамм коки…

– Во-первых, не „пара стволов“, как ты говоришь, а несколько больше, как и наркоты, не так ли? Считай, что дешево отделался. В следующий раз умнее будешь. Меня интересует другое: кто стукнул?

– Меня это самого интересует. Но я до него доберусь. Гадом буду, доберусь! И наделаю из его шкуры ремней!

– А я помогу! Как Лолита поживает?

– Все нормально! С трудом удержал ее: хотела перебить этих ментов.

– Да, Лолита – девка бедовая: ей палец в рот не клади, вмиг оттяпает!

– Это точно! Если что узнаешь, звякни.

– А как же! Ты тоже…

– Не сомневайся. Будь!

– Обязательно буду…»

Говорков поднял глаза от распечатки.

– Что будем делать? – спросил майор.

– Спасибо, майор, дальше я сам! – В голосе Савелия слышалась явная угроза.

– К Богомолову пойдешь? – сказал Валентин, то ли спрашивая, то ли констатируя.

– Прослушать эту запись на моем «Шарпе» можно? – спросил вдруг Савелий.

– Без проблем! Я ж специально перенес на бытовую, а ту уничтожил… – Майор виновато поморщился. – Сам понимаешь…

– И правильно сделал… – Савелий крепко пожал ему руку. – Спасибо тебе, Валентин!

– Чем могу…Пока!

Как только Савелий закрыл дверь, тут же вставил кассету в магнитофон. С первых же слов он узнал голос Леши-Шкафа, но и второй голос ему показался знакомым.

Дослушав до конца запись, Савелий с трудом удержался, чтобы не хрястнуть по аппаратуре. Господи! Как же жить дальше? До чего докатилась страна, если те, кто поставлен на страже закона, сами его преступают? Кому можно верить? Казалось, чего уж больше: взяли с поличным, с оружием, с наркотиками? А они и часа не посидели под арестом! Савелий готов был взвыть от бессилия. С такими мыслями он и заявился к Богомолову. Пришел без звонка. Помощник генерала Михаил Никифорович даже вопроса не успел задать, как Савелий уже открывал дверь в кабинет.

К счастью, тот был один и что-то писал. Услышав стук двери, он недовольно поднял глаза, но, увидев злое лицо Савелия, сразу догадался, что его опасения подтвердились.

– Товарищ генерал… – с надрывом начал Савелий, но тот его осторожно прервал:

– Здравствуй, Савелий! Садись.

– Здравствуйте! – буркнул Савелий, посмотрел в глаза Богомолову, потом тяжело опустился в кресло.

– Я все знаю, – опередил его Богомолов.

– Капитан? – процедил Савелий.

– Он что, представлялся тебе? – нахмурился Константин Иванович.

– Да нет, как-то видел его здесь в коридоре… мельком, – признался Савелий.

– Теперь понятно, почему ты его так быстро засветил, – улыбнулся Богомолов. – Но о твоих действиях не он мне рассказал, я звонил сам… – Богомолов встал, подошел к Савелию и сел напротив него в кресло. – Выходит, что они их даже не арестовали, если в журнале нет записи?

– В том-то все и дело, что арестовали! – взорвался Савелий. – Мы ж там были и видели, как их забрали. Суки!

– Кажется, ты знаешь больше, чем я и капитан, не так ли?

– Знаю! – вырвалось у Савелия. – Только обещайте, что не будете спрашивать откуда.

– Хорошо, обещаю, – кивнул Богомолов.

– У вас есть магнитофон?

– Вон там, в шкафу… – Константин Иванович встал, вынул из книжного шкафа компактный «Сони» и протянул Савелию.

Тот молча вложил кассету и включил магнитофон. Богомолов слушал угрюмо и только изредка покачивал головой. Когда запись кончилась, он помолчал еще несколько минут, глядя в сторону.

Савелий не выдержал первым:

– Что скажете, товарищ генерал? – В его голосе было столько сарказма, словно он в чем-то обвинял и самого Богомолова.

– Что я могу сказать, чего ты и сам не знаешь? – устало проговорил Константин Иванович. – Или ты не знаешь, что эти люди, рискуя ежедневно и ежечасно своей головой, получают такую мизерную зарплату, что с трудом сводят концы с концами? Или ты не знаешь, что за прошлый год погибло около трехсот сотрудников милиции, а их семьям была выплачена разовая компенсация, которой вряд ли хватит на нормальные похороны? Вот и находятся те, которые пытаются заработать другим путем…

– В Афганистане мы тоже гибли и ничего не получали за это, кроме цинковых гробов, – тихо сказал Савелий.

– Там вы выполняли свой долг перед родиной.

– А они? Разве они не выполняют свой долг перед родиной? – нервно воскликнул Савелий.

– Там была война… – попытался возразить Богомолов, понимая, что Савелий кругом прав.

– Там война, а здесь что? Сейчас у нас везде война! – Савелий рывком встал с кресла. – Война с голодом, инфляцией, с коррупцией, мафией? – С каждым новым доводом он все больше повышал голос. – Неужели нет предела человеческой подлости? Им, которым положено вести борьбу с преступниками, на блюдечке преподносят убийц, с поличным, как говорится, а они их отпускают. Это как, по-вашему, не нарушение долга перед родиной?

– Я их и не оправдываю. Ты меня превратно понял. Я просто пытаюсь понять их, объяснить их поступки…

– Объяснить? Что можно здесь объяснять, если эти подонки сейчас посмеиваются над законом, а завтра пойдут снова убивать, грабить, насиловать? Неужели вы, занимающий ответственный пост в такой мощной организации, не можете что-то сделать с этими мерзавцами, чтобы другим неповадно было?

– Эх, Савелий… – Генерал тяжело вздохнул, нисколько не обижаясь на горькие слова Савелия. – То, о чем мы сейчас говорим, не под силу одному человеку.

– Выходит, пусть грабят, насилуют, убивают, так что ли? А мы будем сидеть и ждать, когда придет некто умный и наведет в стране порядок? – Савелий почти кричал.

Генералу было трудно говорить в такой ситуации. Он знал, что его собеседник только что потерял самого близкого человека.

– Ты прекрасно знаешь, что я и те, кто рядом со мной, делаем все, что можем. Но время «хирургов» прошло! – наконец произнес Богомолов.

– Вот-вот, а терапии пока не научились! – зло усмехнулся Савелий. – Нет! Лично я так не могу. Завтра похороны, а убийцы Наташи до сих пор гуляют на свободе! – Савелий так разнервничался, что по его щекам вдруг потекли слезы. – Извините! – буркнул он и быстро пошел к выходу.

Богомолов хотел его окликнуть, но махнул рукой: чем он мог сейчас успокоить Савелия? Разве можно найти лекарство от душевной боли? А вот с этими подонками действительно нужно разобраться, и как можно быстрее! Это же надо набраться такой наглости, что едва не в открытую отпустить преступников! Генерал потянулся к телефонной трубке…

В тот же день трое сотрудников милиции были арестованы. Они все отрицали до тех пор, пока им не были предъявлены фотографии, сделанные «на всякий случай» капитаном Стороженко.

Сейчас, стоя над могилами, Богомолов чувствовал себя гораздо спокойнее, чем вчера перед Савелием. Он даже хотел сказать ему, что продажные сотрудники милиции арестованы, но потом решил, что эта информация вряд ли уместна в данный момент. А вот участие Савелия в задуманном деле может оказаться очень полезным. Однако не нужно торопиться, необходимо все тщательно обдумать.

Вокруг могил полукругом стояли «афганцы», возглавляемые Олегом Вишневецким. Они выделялись пятнистыми камуфляжами, на которых яркими пятнами сияли металлические бляхи – эмблемы службы безопасности «Герата». Ребят было много, их второй, внешний круг присматривал за порядком, незаметно успокаивая пьяных или пытавшихся хулиганить подростков.

Мать Наташи рыдала во весь голос и все время старалась прикоснуться к своим детям руками, губами, щекой. Какие-то женщины, то ли родственницы, то ли просто знакомые, тщетно пытались ее успокоить. Отец Наташи стоял рядом и молча смотрел на мертвое лицо дочери, потом переводил взгляд на сынишку, на мать, и его усталые глаза вновь наполнялись слезами.

Савелий стоял неподвижно, словно мраморная статуя. Он конечно же ощущал косые взгляды Наташиного отца, и ему хотелось закричать во весь голос: «Не виноват я в ее смерти! НЕ ВИНОВАТ!» Но Савелий не мог этого сделать, потому что все, же ощущал себя виновником страшного горя. Он никак не мог поверить в то, что Наташа, такая добрая, нежная, жизнерадостная, почти подросток, лежит перед ним в гробу неживая…

НЕЖИВАЯ! Какое безысходное слово! НЕ-ЖИ-ВА-Я! Оно означает, что Савелий уже никогда не услышит голоса Наташи, не почувствует ее дыхания. Ее руки никогда не прикоснутся к нему…

Как могло такое случиться? За что, Господи, ты так наказываешь? Почему именно его, Савелия? Стоит ему только начать отогреваться душой, почувствовать вкус жизни, как на него снова обрушивается беда. Неужели ему навсегда суждено остаться одному? Неужели он всегда будет приносить несчастье своим любимым? Это же какой-то злой рок! Лариса, потом Варечка, теперь Наташа! Почему, Господи? За что караешь?

Словно почувствовав что-то, Воронов осторожно опустил руку на плечо Савелия. Что он мог поделать в эти минуты, как еще дать другу понять, что тот не одинок? Но Савелий никак не среагировал на этот знак сочувствия, и Воронов осторожно убрал руку, тяжело вздохнул и взглянул на бывшего генерала Говорова. Тот чуть заметно покачал головой, как бы говоря ему: «Не нужно. Савелий должен сам справиться с этим страшным горем…»

Савелий действительно ничего не ощущал, кроме огромной тяжести. У него было ощущение, что ему приходится держать на себе весь небосвод. Как же щемит сердце! Кажется, еще мгновение – и из его груди вырвется вопль, который заглушит все звуки вокруг…

Неожиданно все звуки действительно исчезли, и Савелий почувствовал волнение в груди. Он ЗНАЛ это волнение, ЗНАЛ, что за ним обычно появляется его Учитель. Как же ему не хватает его! Где ты, Учитель? Хотел осмотреться, чтобы найти его, но какая-то сила, словно тисками, сжала голову Савелия, не давая возможности шевельнуть ею. Люди вокруг куда-то исчезли, и он остался один на один с гробом Наташи.

– ПРИВЕТСТВУЮ ТЕБЯ, БРАТ МОЙ! – раздался неведомо откуда такой родной голос.

– Учитель! – воскликнул Савелий, не веря, что вновь слышит его голос.

– Я УСЛЫШАЛ БОЛЬ ТВОЕГО СЕРДЦА И ПОТОМУ РЕШИЛСЯ НА ТО, ЧТОБЫ ИЗРАСХОДОВАТЬ ЧАСТЬ КОСМИЧЕСКОЙ ЭНЕРГИИ. Я ПОЧУВСТВОВАЛ, ЧТО ТЕБЕ НЕОБХОДИМО УСЛЫШАТЬ МЕНЯ, ПОЧУВСТВОВАТЬ МОЮ ПОДДЕРЖКУ И ПОЛУЧИТЬ МОЙ СОВЕТ.

– Больно мне, Учитель! – со стоном вырвалось из груди Савелия.

– ЗНАЮ, БРАТ МОЙ. К СОЖАЛЕНИЮ, Я НЕ В СИЛАХ УНЯТЬ ЭТУ БОЛЬ. ОНА ОСТАНЕТСЯ С ТОБОЙ НАВСЕГДА, ХОТЯ И НЕ БУДЕТ ТАКОЙ ОСТРОЙ, КАК СЕЙЧАС. БРАТ МОЙ, НЕ СКОРБИ О СВОЕЙ ДЕВУШКЕ: ОНА ПОКИНУЛА ЗЕМЛЮ СЧАСТЛИВОЙ, ПОТОМУ ЧТО ЛЮБИЛА И БУДЕТ ЛЮБИТЬ ТЕБЯ ВЕЧНО.

– Учитель, я готов уничтожить ее убийц! – с ненавистью воскликнул Савелий.

– БРАТ МОЙ, НЕ ДАВАЙ СВОЕЙ ДУШЕ ВСТАТЬ НА ПУТЬ ОБЫКНОВЕННОЙ МЕСТИ. ЭТО ДЕЛАЕТ ЧЕЛОВЕКА СЛАБЫМ И БЕЗВОЛЬНЫМ, А ТЕБЕ НУЖНО МНОГО СИЛ, ЧТОБЫ НАКАЗАТЬ ЗЛО! ТЫ ОЩУЩАЕШЬ РАЗНИЦУ? НЕ МСТИТЬ, А НАКАЗЫВАТЬ ЗЛО!

– Да, Учитель! Я попробовал наказать убийц, привел их к стражам правопорядка, но те их выпустили… – Савелий сжал кулаки.

– ПОМНИШЬ, ЧТО Я СКАЗАЛ, КОГДА ОТПУСКАЛ ТЕБЯ В СУЕТНЫЙ МИР? ТВОЯ ЗЕМЛЯ НУЖДАЕТСЯ В ТЕБЕ, В ТВОИХ ЗНАНИЯХ, ЧЕСТНОСТИ, НЕПРИМИРИМОСТИ, В ТВОЕМ ДУХЕ И ЭНЕРГИИ!

– Я никогда не забывал твоих наказов, Учитель, – со вздохом произнес Савелий.

– НЕ МСТИТЬ, НО НАКАЗЫВАТЬ ЗЛО! ПОМНИ ОБ ЭТОМ! ЗЛО НЕ ДОЛЖНО ОСТАТЬСЯ БЕЗНАКАЗАННЫМ!

– Да, Учитель! Но как много зла на земле!

– ОДНАКО И ДОБРЫХ ЛЮДЕЙ НЕМАЛО, – мягко возразил Учитель.

– Я задыхаюсь, словно в клетке, Учитель!

– ДА, ТЕБЕ ПОРА ПОДУМАТЬ О ГОРАЗДО БОЛЬШЕМ ПО СРАВНЕНИЮ С ТЕМ, ЧЕМ ТЫ ЗАНИМАЕШЬСЯ СЕЙЧАС. ТЫ СТАЛ ДОСТАТОЧНО МУДР, И У ТЕБЯ ХВАТАЕТ СИЛ! И ЗАПОМНИ: ОКОНЧАТЕЛЬНОЕ РЕШЕНИЕ ПРИНИМАЙ ТОЛЬКО ТОГДА, КОГДА ПОЧУВСТВУЕШЬ СВОЮ ПРАВОТУ. НАРОДНАЯ МУДРОСТЬ ГЛАСИТ: «ИЗ ДВУХ ЗОЛ ВЫБИРАЮТ МЕНЬШЕЕ»

– О чем вы говорите, Учитель?

– У ТЕБЯ ОСТРЫЙ УМ И БЫСТРАЯ РЕАКЦИЯ. У ТЕБЯ ЕСТЬ ХИТРОСТЬ, КОТОРАЯ ХОРОШО ПОСЛУЖИТ ТЕБЕ. ДУМАЙ! ДУМАЙ! ДУМАЙ!

– Учитель! – взволнованно воскликнул Савелий, чувствуя, как слабеет его голос.

– ПРОЩАЙ… – совсем тихо, словно удаляющимся эхом, прозвучал голос Учителя, и все вокруг стихло.

Тишина длилась несколько мгновений, а потом Савелий снова услышал и плач матери Наташи, и легкий сочувственный шепоток присутствующих, а в следующий момент и увидел их.

Первым опустили гроб с телом бабушки, во вторую могилу – гробик ее внука, а в третью – Наташи. И потянулся людской поток к разверстым могилам, чтобы по русскому обычаю бросить в них горсть земли. Казалось, что этот поток будет длиться вечно, но все рано или поздно кончается: наконец остались только близкие родственники, Савелий с несколькими приятелями-«афганцами» (Говоров, несмотря на сопротивление Воронова, увел его с кладбища, словно почувствовав, что Савелию захочется остаться одному) да двое могильщиков, к удивлению, до сих пор трезвых. В конце концов удалились и родственники, тогда Савелий остался один на один с могилой. Могильщики захотели побыстрее закончить свою работу, но Малешко и личный телохранитель Олега Вишневецкого, оставшийся по личной просьбе Олега, попросили у них полчаса, и те не решились отказать и ретировались, предпочитая не связываться с «пятнистыми».

Малешко подошел к Савелию, чуть помедлил, решая, тревожить или нет, потом легко притронулся к его руке и, когда Савелий взглянул на него, тихо проговорил:

– Ты хочешь побыть один?

Савелий молча кивнул. Малешко что-то шепнул телохранителю Олега и тут же удалился. А телохранитель отошел на несколько шагов, остановился за другой могилой и стал внимательно наблюдать за Савелием, буквально восприняв просьбу Малешко – присмотреть за ним.

Малешко, побывавший не в одной горячей точке, прекрасно осознавал, что любой из них, видевший на войне столько крови, что даже привык к ее запаху, столкнувшись со смертью любимого человека, мог повести себя самым непредсказуемым образом. Он видел, как люди в такие моменты пытались покончить с собой. Конечно, ему и на миг не приходило в голову, что Савелий способен настолько сломаться, но дров запросто мог наломать.

Оставшись один, Савелий подошел к могиле Наташи, почти до конца засыпанной горсточками земли, медленно опустился на колени и стал что-то нашептывать. Земля была холодной, несмотря на яркое мартовское солнце, но он совершенно не ощущал холода и шептал, шептал, шептал…

Наблюдатель, много слышавший об этом удивительном парне от Малешко, но никогда с ним не общавшийся, с тревогой посматривал на него. Как может человек вынести такое? Застыл, словно изваяние, не шелохнется. Вот-вот могут вернуться «стражи смерти», чтобы скорее засыпать могилу и уткнуться носами в бутылку. Парень даже стал поглядывать с нетерпением в ту сторону, куда ушли могильщики, но они, к счастью, не очень торопились и, видимо, растянули свои «полчаса» на неопределенный срок.

Наконец Савелий наклонился, прижался ладонями к рыхлой могильной земле, подержал их так несколько секунд, потом поднял руки в сторону солнца и снова что-то прошептал, словно призывая Светило помогать Наташе в той, другой жизни, оберегая ее вечный покой. Потом медленно поднялся, низко поклонился Наташиной могиле, кинул прощальный взгляд на другие две могилы и побрел прочь.

Если бы кто-нибудь взглянул на его лицо, то сразу бы заметил, что в нем уже не было боли, отчаяния или печали, только злость, решительность и желание действовать. Лишь три человека могли догадаться о его состоянии: Воронов, Говоров и Учитель. Каждый из них знал, что в такие моменты не дай Бог врагу оказаться на пути Савелия: сметет, раздавит, уничтожит, порвет на части!

Савелий медленно брел по улицам весенней Москвы, не замечая ничего вокруг. Он не видел, что за ним идет какой-то молодой парень, не отстающий от него ни на шаг. Не видел, что природа начинает просыпаться от зимней спячки: на деревьях уже набухают почки, из холодной еще земли вот-вот покажутся первые зеленые ростки, а по асфальту уже бегут веселые ручейки талой воды, переговариваясь о чем-то между собой, словно старые сплетницы после долгой разлуки.

К сожалению, окружающая жизнь не помогала Савелию уйти из охватившего его душу безысходного горя. Он сейчас находился в том состоянии, когда не выбирают дороги, а идут, куда глаза глядят: В НИКУДА.

Неожиданно он остановился и застыл как вкопанный.

В его голове четко прозвучали слова Учителя:

«НЕ КАРАТЬ, НО НАКАЗЫВАТЬ, ПОМНИ, БРАТ МОЙ! НЕ КАРАТЬ, НО НАКАЗЫВАТЬ!..»

Эти слова, как ни странно, вывели Савелия из состояния безразличия. Ему снова захотелось действовать, и чем быстрее, тем лучше. Да, чем быстрее, тем лучше: список тех, кого необходимо наказать, был очень велик! Никто не должен уйти от его справедливого возмездия! Он готов был сразу ринуться в бой, однако вовремя остановился, решив, что сначала нужно все трезво обдумать.

Если он сейчас бросится на поиски виновников гибели Наташи и ее братишки, то сразу же поставит себя под удар: он стал слишком известным как в криминальных кругах, так и в органах правопорядка, а помощников у него нет. Использовать же в таком рискованном деле своих «афганцев» он сознательно не хотел. Если что-то случится непредвиденное, то пострадать должен только он один!

Конечно, совсем обойтись без помощи ему вряд ли удастся, но он прибегнет к ней лишь в самых крайних случаях. Единственный, кому он расскажет о своих планах, будет только его названый брат Андрей Воронов. Но и ему он не поведает всего – не потому, что не доверяет ему, а потому, что не хочет доставлять ему лишних хлопот, если случится что-то непредвиденное. Теперь о Богомолове. Совсем обойтись без него Савелий не сможет, по крайней мере, на первых порах, при подготовке того, что он задумал. Но все нужно обставить так, чтобы даже Богомолов впоследствии потерял его из виду и не смог бы отыскать, даже подняв на ноги всю свою мощную организацию.

Савелий вдруг оглянулся и с удивлением обнаружил, что стоит посередине тротуара и даже собрал вокруг себя несколько старушек, которые перешептывались, с изумлением поглядывая на странного молодого мужчину, памятником стоящего посреди дороги и что-то нашептывающего. Некоторые определения этих бабушек почти не вызывали споров: БЛАЖЕННЫЙ! Хитро подмигнув им, Савелий тут же свернул за угол и быстро направился к скверу, где гуляли немногочисленные мамаши с детскими колясками.

Только сейчас Савелий заметил, что за ним следит молодой парень. Сначала он подумал, что это сулит ему неприятности, но лицо парня показалось Савелию знакомым. Память не подвела: этого парня он видел рядом с Олегом Вишневецким, а значит, он не может быть врагом. Скорее всего, это просто забота со стороны Олега. Чудак, неужели подумал, что он может сорваться? Собственно, почему чудак? Разве он сам не подумывал о том, чтобы начать крушить все вокруг? Еще как подумывал! Все правильно, и он должен быть благодарен своим «афганцам»! Савелий улыбнулся, быстро зашел за коммерческую палатку и тут же обежал ее вокруг. Как он и предполагал, парень, заметив, что Савелий убыстрил шаг, подумал, что он хочет совершить что-то ужасное: убить кого-то или покончить с собой…

Этого он не мог допустить! И не только потому, что его поедом заедят «афганцы», но и потому, что Савелий ему сразу приглянулся и он дал себе слово сделать все возможное, чтобы с ним все было в порядке. Парень сразу же устремился за ним, боясь упустить Савелия из виду, но тот, оказавшийся сзади него, бесшумно подскочил и тихо сказал парню, с беспокойством осматривающемуся по сторонам:

– Вы кого-то потеряли, молодой человек?

Нужно было видеть удивленное лицо паренька, когда он повернулся и увидел перед собой того, за кем должен был приглядывать.

– Все в порядке! – с улыбкой подмигнул ему Савелий. – Как видишь, я в норме, так что можешь возвращаться и доложить Олегу, что я тебя сам отпустил.

– Но… – Парень продолжал в чем-то сомневаться и в нерешительности топтался на месте.

– Тебя приставили присматривать за мной, чтобы я чего не натворил, не так ли? Как видишь, я в полном порядке!

– Я много слышал о тебе, но… – Парень в восхищении покачал головой, не находя слов.

– Тебя как зовут?

– Савелий. – Он смущенно опустил глаза.

– Вот как, мы еще и тезки! – Савелий похлопал парня по плечу. – Рад познакомиться. Возвращайся к Олегу. – Он снова подмигнул.

– У вас действительно все в порядке? – не мог успокоиться парень.

– Как видишь.

– Тогда я пошел?

– Да-да, иди!

Тот повернулся, сделал несколько шагов и снова взглянул на Савелия:

– Я могу спросить?

– Валяй!

– Вы когда меня заметили? Прямо с кладбища? – Он смущенно поморщился.

– Нет, минут за пять до этой палатки, – успокоил его Савелий.

– Спасибо, – обрадованно бросил парень и быстро пошел прочь, уже не оглядываясь.

Пока мысли Савелия отвлекались на этого паренька, который ему понравился (он даже подумал, что из него выйдет хороший партнер в любом деле), наш герой как бы и не чувствовал боли. Точнее сказать, она была где-то глубоко в нем. Но как только Савелий остался один, на него снова нахлынули воспоминания, от которых захотелось завыть во весь голос, лезть на стену, броситься головой в омут.

Наташа… Какой у нее был нежный, ласковый голос, как она могла успокоить, отвлечь от дурных мыслей, заставить радоваться солнечному зайчику, зеленому листочку, журчащему ручейку…

Ее нежные руки были настоящим чудом. А как они снимали боль! Стоило Наташе прикоснуться, как боль мгновенно исчезала, и становилось так хорошо, хотелось, чтобы это продолжалось вечно…

А губы! Прохладные, чуть влажные, с еле заметной загадочной улыбкой… Они манили к себе, приковывали взгляд, к ним было страшно просто прикоснуться, не то чтобы целовать! Казалось, прикоснешься – и умрешь в упоении…

Он до сих пор помнит тот самый первый поцелуй, после которого у него закружилась голова. Он едва не потерял сознание и долго приходил в себя, веря и не веря в то, что он ощущал эти прекрасные губы своими губами…

– Милая… – шептал он, а по его щекам текли капли слез.

– Вам плохо? – послышался в его затуманенном мозгу нежный, участливый голос.

Савелию вдруг показалось, что это голос Наташи.

– Наташа? – с изумлением прошептал он, боясь поднять глаза, чтобы увидеть ту, кому принадлежал этот голос.

– Как вы догадались? – снова услышал Савелий. – Да, меня действительно зовут Наташа. А как вас зовут?

– Савелий… – ответил он машинально.

Его мозг, не выдержав напряжения последних событий, отключился от внешней среды, чтобы немного отдохнуть и набраться сил. Все окружающее Савелий стал воспринимать как бы со стороны.

– Савелий? Савушка? Савва? – на разные лады тараторила девушка. – Какое славное имя! У вас что-то случилось? На вас просто лица нет!

– Сегодня я похоронил близких мне людей… – ответил он без всяких эмоций.

– Господи! Как я сразу не сообразила? Думаю, откуда мне знакомо ваше лицо? Все точно, я же вас видела там, на похоронах. Как это ужасно. Послушайте, я знаю, что вам сейчас нужно. Пойдемте. – Она решительно подхватила его под руку и потянула за собой.

Савелий шел безропотно, совершенно ничего не, сознавая. Единственное, что отметил его мозг, – попутчица. Это была молодая женщина лет тридцати, вызывающе, но умело накрашенная, богато и со вкусом одетая. Стройные длинные ноги в сапогах едва ли не по бедра, на высоких каблуках. Каждая из ее вещей, даже сумочка, стоили многие сотни долларов.

Эта Наташа была «ночной бабочкой», и сегодняшний день был тем редким днем, когда она взяла себе «отгул». Выспавшись вволю, сделав массаж и густо наложив косметику, она вышла прогуляться под весенним солнышком и неожиданно, поддавшись стадному чувству, влилась в толпу у кладбища.

Три года назад Наташа потеряла маленькую дочку, которая погибла под колесами грузовика, управляемого пьяным подонком. Наташа очень сильно любила девочку, и потеря сломала ее, завертела в жизненной круговерти. Она пила беспробудно три месяца, пока были деньги, потом начала продавать вещи. Ее некогда уютная квартирка превратилась в настоящий притон. Все мужики в близлежащих кварталах знали о «двуспальной Татке» – такое она получила прозвище. Трудно сказать, чем бы все кончилось в ее жизни: смертью под забором или вечной больницей, но однажды ее приметил один сутенер, углядел в ней лакомый товар и решил попробовать: помыл, приодел, приукрасил, и первый, же клиент принес за нее хороший навар. Правда, не обошлось без эксцессов: напившись, Наташа вдруг решила показать свой характер и стала требовать дополнительной оплаты «натурой», то есть пятью бутылками водки.

Получив физическое внушение сначала от клиента, потом от Паши-сутенера, просидев взаперти пару дней только на воде, она дала слово, что отработает его затраты. У нее оказался сильный характер, и вскоре она быстро стала подниматься по «социальной лестнице» проституции. Скоро она получила «свое место» на улице, потом «свое такси» (девушка сидит в такси, а сутенер ищет ей клиента), а позднее валютного клиента уже привозили к ней на квартиру, заранее предупреждая Наташу по телефону о всех деталях.

Сегодняшние похороны настолько живо напомнили ей о дочке, что ей вновь захотелось «оторваться». Тут она и наткнулась на Савелия, стоящего посреди тротуара. Что-то в этом парне было такое, что заставило ее остановиться. Чисто по-женски она почувствовала, что он нуждается в помощи, что у него случилось какое-то горе. Когда же парень подтвердил, что только что похоронил близких, Наташа сразу же узнала его лицо: она видела Савелия у гроба погибшей девушки. С этого момента она уже не могла его оставить, сердцем понимая, что сейчас он может совершить какую-нибудь глупость, за которую будет расплачиваться всю оставшуюся жизнь. Все что угодно, только не оставаться одному! Это она запомнила навсегда на собственном горьком опыте. Появись тогда на ее пути кто-то, и все могло быть по-другому. Она же была классным дизайнером по прическам…

Наташа долго не размышляла, куда им пойти, и решила отвести нового знакомого в «Арлекино». Ей нравилось таскать туда своих клиентов, когда они желали не просто «поваляться в постели», но и показаться на людях. Кроме того, приводя туда солидных клиентов, лично она имела существенный процент с каждой проданной в заведении бутылки спиртного.

Впервые она не задумывалась, есть ли деньги у нового знакомого, не смотрела на часы, чтобы не пропустить свидание с другим клиентом. Для нее это было странное и довольно приятное ощущение свободы. К тому же в этой молодой женщине сохранилось невостребованное материнское чувство. Она даже сама себе не могла признаться в том, что ощущает нестерпимое желание о ком-то заботиться, кому-то отдать свою нежность и ласку.

Вполне возможно, встреть она не Савелия, а кого-то другого, было бы то же самое. Но сейчас ей казалось, что этот несчастный парень ниспослан ей самим Богом и она обязана помочь ему, согреть своим теплом, отвлечь от страданий.

До «Арлекино» было далеко, и она быстро вскинула руку, заметив белоснежный «Мерседес». Увидев ее, водитель, совсем еще молодой парень, лихо затормозил.

– Куда отвезти тебя, красавица? – спросил он, плотоядно оглядывая девушку с ног до головы.

– Глаза не сломай, мальчик, – усмехнулась она. – До «Арлекино» добросишь?

– Одну – бесплатно, с ним – пять баксов!

– Садись, Савушка! – улыбнулась она, открывая перед ним заднюю дверь.

Савелий как-то странно взглянул на девушку. В его голове промелькнула мысль: откуда она знает его имя? Он сел в машину.

– Поехали, юноша! – брезгливо бросила Наташа, швырнув ему пятерку.

– Могла бы и повежливее, – обиженно заявил он.

– С тобой? Когда заработаешь сам на такую тачку, тогда, возможно, и буду вежливее!

– Почему ты решила, что это не моя тачка?

– Во-первых, я тебе не позволяла говорить мне «ты», во-вторых, если бы это была твоя машина, то ты не стал бы сшибать на ней деньги, а просто бы девочек катал до потери визга.

– Знаешь, а ты мне нравишься! – хмыкнул парень.

– Вы! – упрямо напомнила она.

– Тю-тю! Какие мы гордые! И где вас только выращивают?

– Послушай, получил свои баксы – и вези. Или мне еще и юбку задрать?

– Лично я не против! Жаль, приехали…

К машине подскочил огромный детина, стоявший у входа.

– Привет, Наталка, – сказал он, открывая перед ней дверь. – Одна?

– Нет, с другом. – Она улыбнулась и добавила: – Слушай, Серый, научи мальчика хорошим манерам! – кивнула она в сторону водителя.

– Что, приставал?

– Пытался.

– Где подхватил вас?

– На Пресне.

– Сколько взял?

– Пять баксов.

Парень смотрел то на девушку, то на амбала и не мог понять, шутят они или говорят всерьез.

– Хорошо, Наталка, разберусь и доложу.

– Пойдем, Савушка. – Девушка подхватила Савелия под руку и повела к входу.

– Ваши права, сударь? – сказал амбал водителю.

– На каком основании? – фыркнул тот.

– Вы остановились в неположенном месте. Ваши права.

– Вы не имеете…

– Вот как? – Амбал вдруг вытащил красную книжечку и сунул ему под нос. – Ты еще и сопротивление оказываешь сотруднику милиции? Выйти из машины? – Только в этот момент парень понял, что сам накликал беду…

Посетителей в клубе было не очень много, но, если судить по их «прикиду», они вполне оправдывали рабочий день заведения. Тихо играла музыка, на небольшой сцене танцевала гибкая девушка лет двадцати. Она томно закатывала глаза, и казалось, сама получает кайф от своего то ли танца, то ли стриптиза.

– Какие люди! – воскликнул полноватый метрдотель, сразу подскочив к Наташе. – Как всегда?

– Нет, сегодня я отдыхаю. С приятелем, – заявила Наташа.

– Очень рад! – нисколько не изменив тона, улыбнулся тот. – Вам как, ближе к эстраде или где поспокойнее?

– Что-нибудь посередине. Что за публика?

– Средняя в зале, и кое-кто в кабинетах… – Он хитро подмигнул.

– Ладно, Бог с ними! – хмыкнула она и остановилась у столика, на который показал метрдотель. – Ничего, мне нравится, а тебе, Савушка?

Ничего не сказав, Савелий неопределенно мотнул головой.

– Вот и хорошо! По полной программе, Мишаня! И начнем с аперитива, – сказала она и сразу добавила: – Только не парь нас долго.

– Понял! Через пару минут все будет. – Он устремился в сторону кухни.

Через несколько минут к ним уже спешила молоденькая симпатичная официантка с подносом, уставленным бутылками с дорогим коньяком и фруктами.

– Здравствуйте, добро пожаловать в наш клуб! – улыбнулась она. – Приятного аппетита!

– Что ж, Савушка, за знакомство? – мягко улыбнулась Наташа. Она терпеливо дождалась, когда Савелий все-таки взял рюмку, чокнулась с ним и ловко опрокинула себе в рот.

Савелий последовал ее примеру, но даже не почувствовал вкуса того, что пьет! Он взглянул на рюмку, повертел в руке, потом налил коньяку в стакан для сока.

– Вот это по-нашему! – рассмеялась Наташа и тоже подставила свой стакан, а когда он налил ей половину, бодро начала: – У тебя, Савушка, добрые глаза и очень красивое имя, я бы даже сказала, редкое, и потому я хочу…

– Если можно, то давай эту «дозу» молча: каждый о своем? – неожиданно прервал ее Савелий.

– Хорошо! – Она глубоко вздохнула и залпом выпила весь коньяк.

Савелий выпил медленно, несколько секунд смотрел на стакан, словно удивляясь тому, что совершенно не ощущает крепости напитка, затем поставил его на стол и взглянул на девушку:

– Спасибо вам… Наташа! – Последнее слово он просто выдавил из себя.

– Я вспомнила! – вдруг воскликнула она. – Какая же я дура… ту девушку тоже Наташей звали?

– Да… – Он опустил голову, и из его глаз снова покатились слезы.

– А ты поплачь, Савушка, не стесняйся меня. – Она накрыла ладошкой его пальцы, и он вдруг опустил голову, прижался щекой к ее мягкой руке. Наташа провела другой рукой по его волосам. – А ты добрый, очень добрый! – прошептали ее губы.

Следующий тост был последним, что запомнил Савелий: за погибших «афганцев». Он снова налил и себе и девушке почти по полстакана коньяку. На этот раз организм его не выдержал, сломался. Видно, сказались и напряжение последних дней, и переживания, да и две бессонные ночи. Он совершенно не помнил, как поскандалил с каким-то бизнесменом в «Арлекино», как пришлось подключаться знакомым вышибалам Наташи и усмирять разбушевавшегося «купчика» и его телохранителей, одному из которых Савелий разбил лицо. Он не помнил, как им с Наташей пришлось ретироваться через запасной выход, как он оказался в незнакомой квартире… Савелий ничего не помнил – он мгновенно уснул на огромном «эротическом полигоне».

Наташа, с трудом дотащив его до кровати, ловко сняла с него обувь, верхнюю одежду, под которой не оказалось даже майки, и направилась в ванную, чтобы освежиться. Впервые она ощутила себя ответственной за человека, ей почти незнакомого. Не раз из-за нее вступали в рукопашную мужики, и ей это нравилось. В такие моменты она была похожа на самку, из-за которой бросаются в бой самцы, а она терпеливо ждала победителя, но чаще все же исчезала, чтобы случайно не пострадать. А сегодня она сама бросилась на защиту мужчины, презрев обычную осторожность. Вполне возможно, что сегодняшний инцидент еще будет иметь последствия, но ей было на это глубоко наплевать.

Что-то в этом парне было неподдельное, настоящее, истинно мужское. А как он сумел выдержать паузу, когда тот «купчик» решил пригласить ее за свой столик: не зная их взаимоотношений, дождался ее реакции и только тогда мягко посоветовал незнакомцу убираться прочь. Он оставался спокойным и уверенным в себе даже тогда, когда к нему подошли трое телохранителей, науськанных своим хозяином. Им он тоже посоветовал вернуться на свои места или найти, как он выразился, «одинокую женщину, которой захочется провести время с их хозяином». Одному из них не понравился независимый и уверенный тон Савелия, он попытался схватить его за грудки, но отлетел на несколько метров, сбивая столики, хотя был на голову выше Савелия и явно здоровее его.

Это было столь неожиданно, что многие подумали, будто парень просто споткнулся, но, когда он поднялся с окровавленным лицом и бросился на Савелия, Наташа все поняла и громко закричала, призывая на помощь своих знакомых вышибал…

Сейчас, стоя под холодным душем, она критически рассматривала свое тело в огромное, во всю стену, зеркало и пыталась убедить себя в том, что у нее еще вполне красивая фигура, отличные груди и стройные ноги. Может, бедра чуть-чуть полнее, чем хотелось бы, но… Интересно, понравилась ли она Савелию? Удалось ли ей хотя бы немного отвлечь его мысли от погибшей девушки? Видно, он ее очень сильно любил…

Жаль ее, такая молодая, красивая, судя по фотографии, и так рано уйти из жизни…

В толпе судачили, что девушку и ее брата убили из мести. Правда ли это? А что, если в этом как-то замешан Савелий? Может, потому он так убивается, что чувствует свою вину?

Наташа тщательно растерла свое упругое тело, надушилась французской парфюмерией и на цыпочках вошла в комнату. Савелий спал на животе, широко раскинув руки. Какие у него широкие плечи, мощные руки.

– Что это?

Наташин взгляд вдруг остановился на шраме, выделявшемся на спине. Господи! Шрам на лице, шрам на спине. Теперь ей понятно, почему он произносил третий тост за «афганцев». Сколько же им пришлось там пережить!

Наташа вдруг склонилась над его телом и ласково-влажными губами прикоснулась к его шраму. Савелий даже не пошевелился, а Наташа ощутила еле уловимый запах, который вдруг взволновал ее, заставил чаще забиться сердце. Что это с ней? Почему она так волнуется, словно впервые находится с мужчиной? От его тела исходит какая-то странная сила, которая притягивает к себе, как магнит.

Наташа начала нежно массировать его мощное тело. Ее сильные пальцы быстро бегали по спине Савелия, сначала лишь едва прикасаясь, потом все больше и больше разгоняя кровь по сосудам. Она получала от этого странное удовольствие, словно он сам ласкал ее тело, нежно, сильно… Наташа закрыла от страсти глаза и, медленно покачиваясь, начала снимать с него плавки. Она делала это осторожно, но не потому, что боялась его разбудить, а чтобы максимально продлить себе удовольствие.

Наташа повернула Савелия на спину и заметила, что его меч находится в полной боевой готовности. Она осторожно притронулась к нему пальчиками и быстро пробежалась по нему, как по флейте. Он чуть заметно вздрогнул. Девушка тяжело задышала, сейчас она была похожа на охотничью собаку, которая услышала звук рожка. Склонившись, она прижалась к самому кончику члена губами, потом ощупала его языком. Неожиданно рука Савелия вздрогнула и наткнулась на что-то жаркое и влажное. Оно устремилось к его пальцам, как бы призывая к активным действиям, и Савелий последовал этому призыву. Влажные пухлые губки обхватили его пальцы, пытаясь глубже всосать их в себя, словно желая поглотить всю руку, а верхние губы, подстрекаемые языком, вбирали в себя окостеневшую плоть. Савелия охватила такая страсть, что он, совершенно не понимая, что с ним происходит, устремился к девушке навстречу, а его ладонь почти полностью вошла внутрь ее тела.

– Боже! Боже! Боже мой! – шептала Наташа, ее тело конвульсивно извивалось. Слова с огромным трудом вырывались из заполненного плотью рта, а стоны, покинув ее грудь, соединялись со стонами Савелия.

– Наташа! Наташенька! Милая! – благодарно выкрикивал он имя девушки, но эта благодарность предназначалась той, которая ушла в другой мир.

Ушла?

Сейчас, когда Савелий выкрикивал ее имя, он был совершенно уверен, что она рядом с ним. Он чувствовал ее запах, ощущал ее руки, ее губы. И он был близок к истине – душа девушки, которая еще находилась на земле, в последний раз прилетела к Савелию, чтобы проститься с ним, доставив на прощание последнюю радость.

Непонятными были и ощущения реальной Наташи. Она никак не могла понять, откуда у нее взялся такой высокий голос? Почему она делает несвойственные ей движения, получая при этом удивительное наслаждение? Ей было необычайно легко с Савелием, словно она давно знала его привычки, его желания. Вот сейчас он смажет палец и станет проникать в ее коричневое пятнышко. Она никому не позволяла делать это, ей было неприятно. Но сейчас она сама помогла ему, выгнув спину, открываясь ему навстречу. Это было никогда ранее не испытываемое, но радостное ощущение…

А сейчас ему захочется поставить ее на колени и зайти с тыла…

Савелий действительно повернул девушку спиной к себе, опустил ее на колени, затем окунул на несколько секунд свой меч во влажные губки, пошевелил там немного, доводя ее до экстаза, затем вынул и вошел в коричневое пятнышко. Скорее от неожиданности, нежели от боли, она глухо вскрикнула, и Савелий тут же замер, давая ей свыкнуться с его присутствием, потом стал медленно проникать все глубже и глубже. Сделав несколько качков, он выскочил и нырнул в горячие губки. Это было так приятно, что девушка, разгоряченная страстью, не выдержала и излилась мощным потоком. Благодарно приняв его, Савелий качнулся еще несколько раз, чтобы девушка до конца испытала наслаждение, потом снова атаковал другие глубины…


Савелий проснулся от прикосновения нежных пальчиков. Совершенно не осознавая, где он находится и кто его трогает, Савелий попытался приоткрыть глаза и в тот же момент зажмурил их от яркого солнечного света. Кто это с ним? Где он находится? Дома или в гостях? Он попытался сдвинуться в сторону от солнца, а девушка восприняла это как призыв к действию и снова обхватила его член губами, пытаясь побудить к атаке.

Этого Савелий позволить уже не мог: он мягко отстранился, пробормотав что-то невнятное, сиганул с кровати и устремился к двери. Он наконец понял, что квартира не его, слишком, шикарно обставлена, с чисто женским вкусом.

«Как он сюда попал?» – пытался понять Савелий, ополаскиваясь под холодным душем. Потом, не вытираясь, обернулся полотенцем и вошел в комнату.

Наташа лежала обнаженная на кровати и ждала его. Глаза ее были прикрыты, на губах – еле заметная улыбка томного ожидания. Савелий был доволен, что девушка на него не глядит – он смог без всякого стеснения рассмотреть ее. Лицо показалось знакомым, и он снова напряг свой мозг, пытаясь вспомнить минувший вечер. Пробежав мысленно вчерашний день, он постепенно дошел до того места, когда расстался с наблюдателем. Вспомнил он и то, как ему вдруг стало плохо настолько, что ничего не хотелось…

Именно в этот момент с ним и заговорила эта девушка! Куда-то повезла его, где-то они выпивали…

Ему вдруг показалось, что произошло что-то ужасное…

– Вам очень стыдно за меня? Я что-то натворил вчера? – сконфуженно проговорил Савелий.

– Что вы! – воскликнула девушка, мило, улыбаясь. – Вы были прелестны, галантны и мужественны. Но почему мы снова перешли на «вы»? Или вы относитесь к той категории мужчин, которые считают, что совместно проведенная ночь не является поводом для знакомства?

– Да нет… – Он смутился еще больше. – Я как-то…

– Бросьте! Нет слов, и нечего их искать. Я вам помогу: даже если мы больше никогда не увидимся, то я все равно останусь вам, благодарна на всю жизнь! – искренне воскликнула Наташа. Увидев на его лице недоверие, добавила: – Мне ВПЕРВЫЕ довелось испытать удовольствие, радость, возможно, даже счастье, хотя вы мне и не верите. Впрочем, кто может поверить, что такое может случиться с проституткой! – зло добавила девушка.

– Зачем вы так? Вы искренни, и я вам верю, – заметил он.

– Скажите, а вам было хорошо со мной? – неожиданно спросила она.

– Не помню подробностей, но тяжести от проведенной с вами ночи у меня нет, – откровенно ответил Савелий.

– Кажется, вы торопитесь? – Она улыбнулась: его ответ пришелся ей по душе. – Захочется расслабиться – вот мой телефон. Только звоните часа за три до желания!

Савелий, нисколько не смущаясь ее взгляда, оделся, взял ее визитку и сунул в карман.

– Скажите, Савушка, это тоже Афган? – кивнула девушка на его лицо.

– Нет, это уже Россия, точнее сказать, российский медведь! – Он усмехнулся.

– Ничего себе! Надеюсь, он понес наказание?

– Каждый, кто сделал плохо мне или моим близким, либо уже понес наказание, либо понесет его! – В его голосе слышалась неприкрытая угроза.

– Надеюсь, ко мне это не относится? – лукаво проговорила Наташа.

– Если о плохом, то нет, если о том, что вы мне стали близки, то да! – Он хитро улыбнулся.

– Спасибо вам, Савушка! – У нее на глазах появились слезы.

– Что вы, Наташа, это вам спасибо! – искренне сказал он. – Счастья вам! Прощайте!

– До свидания! – со значением поправила девушка, и он, чуть подумав, согласно повторил:

– До свидания, Наташа! – Потом резко повернулся и вышел.

Девушка смотрела ему вслед, словно надеясь, что он вернется. На душе у нее было радостно и покойно: за долгие годы она впервые почувствовала себя чистой и непорочной…

Глава 2

Убийство Большого Стэна

Этот день бывший генерал КГБ, проживающий ныне в Сингапуре, считал одним из самых черных дней в своей жизни. Если вы спросите его почему, то он, скорее всего, будет несколько минут смотреть на вас с ненавистью, но потом, успокоившись, бросит коротко, словно сплюнет:

– Эх, такое дело сорвалось! Интересно, что он имеет в виду? Все очень просто: он очень хочет забыть афганскую неудачу, чтобы не травить себе душу. Однако даже Красавчик-Стив, всегда помогающий своему Хозяину в трудные минуты, на этот раз допустил промах, едва не стоивший ему звания «любимчика». А вся его вина заключалась в одной необдуманной фразе: когда к ним пришли сведения о том, что вся команда, которую повел в Афганистан Уокер Бешеная Акула, погибла вместе со своим предводителем, Красавчик-Стив со вздохом проговорил:

– Напрасно, Хозяин, вы доверились этому проходимцу Большому Стэну, меня нужно было послать!

– Тебя? – Рассказов так взглянул на своего любимчика, что тому вдруг захотелось провалиться сквозь землю.

И черт его дернул за язык! Сколько раз давал себе зарок не раскрывать рот без особой нужды, и на тебе! Сейчас Хозяин точно башку ему снесет. Нужно срочно что-то придумать! Господи, помоги!

И тут, словно действительно его услышал сам Господь Бог, в дверь кабинета Рассказова кто-то постучал. Рассказов странно посмотрел на своего помощника, словно говоря: «Везет тебе, Красавчик-Стив», потом кивнул в сторону двери:

– Открой.

– Спасибо, Хозяин! – вздохнул облегченно Красавчик-Стив, радуясь, что и на этот раз пронесло.

– Бога благодари: видно, он и в правду взял тебя под свою защиту…

Красавчик-Стив удивился тому, что Рассказов как бы прочитал его мысли, но ничего не сказал и вышел из кабинета. Он отсутствовал минут пять, а когда вернулся, доложил, с трудом скрывая иронию:

– К вам Большой Стэн, Хозяин!

– Вот как? Очень интересно… Зови! – В голосе Рассказова послышались нотки, которых очень побаивался Красавчик-Стив.

Он открыл дверь и нарочито торжественно произнес:

– Войдите, Хозяин примет вас.

Тут же в кабинет колобком вкатился Большой Стэн и прямо с порога вытянул обе руки вперед и устремился навстречу Рассказову:

– Приветствую тебя, дружище!

Рассказов продолжал сидеть и даже не попытался изобразить на лице какого-то подобия улыбки. Словно понимая, что сейчас его присутствие не совсем уместно, Красавчик-Стив вопросительно посмотрел на Рассказова и поймал в ответ такой взгляд, что пулей выскочил из кабинета.

– Вижу, ты не в духе, дружище? – спросил Большой Стэн, не понимая, почему его партнер сегодня не столь дружелюбен, как обычно.

– А что, у меня есть причины веселиться? – проговорил Рассказов.

– Ты все еще переживаешь неудачу в Афганистане? И напрасно! – догадался наконец Стэн, поморщился, прошел к креслу, уселся и совершенно спокойно сказал: – У меня создается впечатление, что ты в чем-то меня обвиняешь… Или мне показалось?

Большой Стэн хорохорился, пытался добавить в голос металла, но на душе у него скребли кошки: было предчувствие, что все идет как-то не так. Однако он не придал этому особого значения.

– Обвиняю? – нахмурился Рассказов. Его вдруг стал раздражать этот толстый коротышка, вечно воняющий потом и чесноком. – Может, тебе напомнить, как кто-то совсем недавно заверял меня в том, что этот Уокер – профессионал?

– А разве он не оказался таким? Разве у профессионалов самого высокого класса не бывает неудач? А он действительно профессионал высокого класса… был!

– «Профессионал! Высокого класса!» – передразнил Рассказов с явным раздражением. Он даже встал. – Разве настоящий профессионал может допускать такие ошибки, как твой хваленый Уокер?

– О чем ты говоришь?

– Твой «профессионал» прокололся с тем несчастным сержантом ФБР!

– Как прокололся? Он же кокнул его! – удивленно воскликнул Большой Стэн.

– Так, как это сделал он, мог сделать любой мужичок с улицы! – Рассказов все больше раздражался.

– Не понял…

– Он, видите ли, не понял! А ты знаешь, что он там «наследил»?

– Не может этого быть! – твердо сказал Стэн.

– Не может? Да его в первый же день вычислили в полиции! И пусть благодарит Бога, что остался в Афганской земле, не то мне пришлось бы самому с ним разобраться. Такое дело сорвать! Не знаю, как у тебя, но у меня таких проколов до встречи с тобой никогда не было. – Рассказов сделал небольшую паузу и с явной угрозой добавил: – И не будет!

Последние слова он произнес таким голосом, что Большому Стэну стало жутко. Такого ужаса он не испытывал даже в тот момент, когда его пришел убивать Бешеная Акула. Стэн вдруг всем своим нутром почувствовал, что этот разговор не закончится мирным исходом, но почувствовал слишком поздно: выстрел Рассказова оборвал его жизнь.

Он даже не успел ничего осознать, продолжая до последнего мгновения искать выход из опасной ситуации, но на этот раз времени ему не хватило. Вдруг он почувствовал, как сильно закололо сердце, и последняя мысль его была о том, что нужно будет обязательно показаться врачу. Большой Стэн так и не понял, что эта боль была вызвана пулей тридцать восьмого калибра. Он так и остался сидеть в кресле, уткнувшись квадратным подбородком в грудь.

Рассказов встал, подошел к своему «партнеру» и брезгливо сплюнул на его труп:

– Лучше раньше, чем позже. Как же от тебя разит чесноком! Тьфу! – снова плюнул он и с раздражением крикнул: – Красавчик!

В кабинет тут же вбежал встревоженный Красавчик-Стив с пистолетом в руке. Выстрела он не слышал, потому что пистолет был с глушителем, но по тону Рассказова понял, что случилось нечто неординарное. Увидев спокойно стоящего рядом с креслом Большого Стэна Хозяина, он виновато сказал:

– Мне уж показалось…

Рассказов его перебил:

– Тебе правильно показалось! Ты его проверял?

– Обижаете, шеф, сначала он прошел сквозь приборы охраны, потом и я его проверил… Что-то случилось? – В его голосе сквозил страх: он вдруг понял, что Большой Стэн и сидит как-то странно, да и не реагирует никак на разговор, который касается именно его.

Он медленно подошел к креслу Стэна, наклонился над ним и вдруг облегченно вздохнул, осознав, что лично его гроза благополучно миновала, чего нельзя сказать о Большом Стэне.

– Какой-то он неживой, – проговорил он и попытался улыбнуться. – Хотя и воняет чесноком.

– Над покойниками грех скалиться! – сделав серьезную мину, бросил Рассказов, потом не выдержал и сам усмехнулся: – А ведь ему можно позавидовать: никаких волнений, никакой суеты, отдыхай себе и поплевывай в потолок…

– А разве в аду есть потолок, шеф?

– Не знаю, я там не был, – снова усмехнулся Рассказов. Его настроение явно улучшилось. – Ты вот что, пойди-ка и пригласи сюда его ребят – наверняка сидят и дожидаются в машине.

– Что, и их тоже? – Красавчик-Стив сделал характерный жест рукой по горлу.

– Ну, зачем же? Они-то при чем? Если окажутся не очень глупыми, то им работа у меня найдется…

– Что им сказать-то? – спросил Стив, но тут же, перехватив недовольный взгляд Хозяина, торопливо бросил: – Понял! – И поспешил выполнить приказание.

Перед особняком Рассказова действительно стоял «Мерседес–600», в нем сидели трое телохранителей Большого Стэна. Одного из них Красавчик-Стив хорошо знал: как-то выпивали вместе в одном баре, разговорились и тот поведал ему, что недолюбливает своего хозяина.

«Как он тогда выразился: «Такой маленький, а столько из него говна прет!» Черт, как же его зовут? Вспомнил, Мэтьюз!» – поразмышлял Красавчик-Стив и подошел именно к нему, тем более что тот сидел на переднем сиденье, рядом с водителем.

– Привет, Мэтьюз! – Он пожал ему руку прямо через открытое окно машины.

– Привет, Красавчик! – Мэтьюз радушно улыбнулся. – Какие-то проблемы?

– Большой Стэн сказал, чтобы вы поднялись к нему, – как можно спокойнее ответил Красавчик-Стив.

– Странно, а почему он по рации нас не позвал? – удивленно спросил один из тех, что сидели сзади.

– Он пытался, но что-то с рацией не в порядке. – В Красавчике-Стиве явно пропадал великий артист, настолько естественно он это проговорил.

Мэтьюз вдруг грубо встрял в разговор:

– С каких это пор ты стал обсуждать приказы Хозяина?

– Да я ничего, просто поинтересовался… – смущенно стал оправдываться совсем еще молодой паренек, под два метра ростом. Его ногам, согнутым в коленях, было тесновато между сиденьями.

– Поинтересоваться могу только я, как старший группы, тебе ясно? – с неприкрытой угрозой тихо проговорил Мэтьюз.

– Да, шеф! – со вздохом ответил парень.

– Вот и хорошо! – Мэтьюзу явно понравилось обращение «шеф». – Нам как, всем идти? – спросил он Красавчика-Стива.

– А черт его знает, – пожал плечами Стив, стараясь не вызвать подозрений. – Большой Стэн сказал: «Позови моих ребят!» – я и зову, а сколько вас пойдет, мне до лампочки.

– Пойдем все, шеф, а то еще рассердим Хозяина, – попытался загладить свою неловкость парень.

– Хорошо, пойдем вместе… Как с оружием? – Он снова повернулся к Красавчику-Стиву.

– Оставьте его лучше в машине, наша охрана все равно предложит вам разоружиться. Ничего не поделаешь – таково распоряжение моего Хозяина. – Он со вздохом поморщился, словно говоря: «Кто разберет их причуды?»

– Ладно, в чужой монастырь со своим уставом не ходят, – рассудительно проговорил Мэтьюз и первым вытащил свой пистолет. Двое других последовали его примеру.

Освободившись от оружия, они вышли из машины и направились за Красавчиком-Стивом. Охрана, специально предупрежденная, тщательно проверила людей Большого Стэна, не только приборами, но и вручную. Это дало результат: у паренька, который выразил удивление по поводу приглашения через постороннего, на щиколотке был прикреплен небольшой пистолет.

– Ты что, не доверяешь нам? – прищурился Красавчик-Стив.

– Что ты, Красавчик, просто я совсем забыл про него… – растерялся парень.

– Когда это я разрешал тебе разговаривать со мною на «ты»? – Красавчик-Стив начал на всякий случай «заводить» себя.

– Ты извини пацана: молод еще… – неожиданно вступился за него Мэтьюз. – Боевиков насмотрелся! – Он примирительно хмыкнул.

– Ладно, коль за тебя просит мой приятель, прощаю, – милостиво кивнул Стив. – Пошли!

Когда они вошли в кабинет Рассказова, Красавчик-Стив удивленно остановился в дверях. Дело в том, что Большой Стэн продолжал сидеть в кресле, но оно было так повернуто, что на первый взгляд невозможно было определить, что Стэн уже числится в стане мертвых. Тело было привязано к спинке кресла, на носу были очки, а в рот воткнут кляп.

С огромным трудом Красавчик-Стив сдержался, чтобы не выразить своего восхищения, но, не зная, что задумал Хозяин, предпочел сдержать свои эмоции…


– Вас пригласили сюда для того, чтобы вы разрешили спор, возникший между вашим Хозяином и мною!

Рассказов восседал за своим столом, и с интересом рассматривал телохранителей Большого Стэна. Они молча смотрели то на Рассказова, то на Стэна, который почему-то сидел и даже не пытался пошевелиться или подать им какой-нибудь знак. Не дождавшись от них никакой реакции, Рассказов решил продолжить.

– А спор заключается в следующем… – начал он.

В его спокойном тоне не было даже намека на опасность, и парни облегченно перевели дух. Вполне возможно, подумали они, что это очередной розыгрыш или проверка, устроенная самим Стэном.

– Так вот, – продолжал Рассказов, – Большой Стэн сильно подвел меня, а этого я не прощаю даже самым близким людям. Если не верите мне, можете спросить у Красавчика-Стива! – Он кивнул, и все, как по команде, посмотрели в этом направлении.

– Мой Хозяин говорит правду: он строг, но справедлив! – Красавчик-Стив улыбнулся во все свои тридцать два белоснежных зуба, словно сказал что-то смешное.

И тут до телохранителей постепенно начал доходить смысл слов Рассказова.

Первым нарушил молчание Мэтьюз:

– Мне кажется, что подобные дела должны решаться между вами. К нам это не имеет отношения. Извините, но я всегда говорю то, что думаю! – добавил он, повернувшись к креслу, где находился Большой Стэн, который вдруг как-то странно пошевелился.

Это была прекрасная находка Рассказова: он решил, что будет гораздо более убедительно, если Большой Стэн хотя бы еле заметными движениями будет подавать признаки жизни. Он присоединил к его телу тонкий шнур и изредка, в нужный момент, чуть подергивал его под столом.

– Прекрасно сказано, мой мальчик! – воскликнул довольный Рассказов. – Но ваш Хозяин стал убеждать меня в том, что это касается и вас. Более того, он заявил, что если он вам прикажет, то вы меня «порвете на куски». Да-да, он так и сказал – «порвете на куски»! Что скажете на это, друзья?

– Не знаю, как остальных, но лично меня ваши разборки не касаются: мне платят за охрану от посторонних, а не от близких партнеров! – решительно проговорил Мэтьюз. – Остальные пусть говорят от своего имени! – Он понял, что происходящее здесь совсем не похоже на шутку, да и Большой Стэн был не тем человеком, который дал бы себя связать.

– Что ж, твой ответ мне понятен! – добродушно улыбнулся Рассказов. – А что скажут остальные?

– А что тут можно сказать? – пожал плечами тот, кто до этого все время молчал. – Мое дело собачье: прикажут лаять – буду лаять, не прикажут – буду молчать. – Этот угрюмый мужик, несколько лет, отсидевший в тюрьме, запомнил несколько незыблемых правил: во-первых, никогда не совать нос, куда тебя не просят; во-вторых, принимать решения, стараясь извлечь наибольшую пользу для себя.

– С тобой тоже ясно. А ты что скажешь, каланча? – усмехнулся Рассказов: ему уже сообщили об инциденте при проверке оружия.

– А мне бы хотелось услышать, что скажет мой Хозяин! – упрямо заявил тот.

Это был совсем еще молодой парень, который по-своему ценил такие понятия, как честь и долг. Конечно, Большой Стэн был не из тех людей, каким можно поклоняться, но он был его Хозяином, он платил, и парень не мог предать его.

– С тобой тоже ясно, к огромному моему сожалению. – Рассказов действительно с жалостью поморщился. – Но об этом потом. Подойди-ка! – приказал Рассказов Мэтьюзу. – Тебя как зовут? – спросил он, когда тот остановился у самого стола.

– Мэт, сокращенно от Мэтьюз, – ответил тот, глядя Рассказову прямо в глаза.

– Скажи, Мэт, что бы ты сделал с человеком, который тебя, за все твое добро, подставил бы на очень крупную сумму? – Рассказов был тонким психологом и потому спрашивал так, как спрашивал бы близкого приятеля.

– И не хочет возвращать долг? – уточнил Мэтьюз: он уже понял, о ком идет речь.

– Вот именно! – Глаза Рассказова заблестели: ему явно нравился этот парень.

– Я бы его кончил! – уверенно ответил Мэтьюз.

– А для меня ты бы смог это сделать, мой мальчик? – Рассказов хитро прищурился; он говорил мягко, улыбаясь.

«Мягко стелет, да жестко спать», – подумал вдруг Мэтьюз.

– Если бы я работал с вами – вне всякого сомнения! – Он пожал плечами, словно удивляясь, как можно об этом спрашивать. Он уже догадался, что сейчас последует предложение, и стал внимательно присматриваться к Большому Стэну, неподвижность которого все больше его беспокоила.

– А тебя как зовут? – спросил Рассказов другого парня.

– Николас… Что до меня, то я кокну любого, только плати нормально! – Судя по всему, до него тоже дошла суть происходящего, и он нисколько не колебался.

– С этого момента вы у меня на службе. Сколько платил вам Большой Стэн?

– Мне – две тысячи баксов в неделю, – ответил Мэтьюз.

– Мне – полторы. – Николас ответил со вздохом, словно стесняясь, что он получал меньше, чем Мэтьюз.

– У меня вы будете получать в два раза больше, согласны?

– А как же! – хором воскликнули они.

– Даю тебе еще один шанс… – У Рассказова настолько улучшилось настроение, что он решил пощадить третьего парня. – Ты все еще хочешь услышать голос Большого Стэна или тоже пойдешь работать ко мне?

– Мне бы хотелось услышать, что скажет Большой Стэн! – упрямо повторил парень.

Это был не бунт, не желание противоречить остальным, а элементарное упрямство. Он никак не мог себе представить, что это не детские игры и его упрямство может кончиться чем-то страшным для него – настолько добрым и любезным казался этот уверенный в себе господин.

– Как хочешь… – брезгливо поморщился Рассказов, потом протянул «магнум» Мэтьюзу. – Пришей его! – кивнул он в сторону Большого Стэна.

– Есть, Хозяин! – Тот взял револьвер и выстрелил в упор: Большой Стэн дернулся в своем кресле.

– Теперь ты, Николас!

Тот молча взял в руки оружие и выстрелил прямо в сердце, не обратив внимания на то, что оттуда уже сочится кровь. И снова тело Большого Стэна дернулось.

– Вот и чудненько! – подмигнул Рассказов, потом неожиданно поднял другой револьвер и навскидку, весьма профессионально, выстрелил в третьего парня.

Того мгновенно сломало пополам, он попытался что-то сказать, но пуля, застрявшая в позвоночнике, лишила его этой возможности. Через мгновение он был уже мертв. Мэтьюз посмотрел на него с жалостью, а Николас тихо бросил:

– Сам виноват. Хозяин был весьма терпелив и дал ему шанс, который я лично никогда не даю.

– Что ж, кажется, мы сработаемся, – удовлетворенно кивнул Рассказов. – Послушай, Мэт, ты хоть знаешь, для чего сегодня приходил ко мне ваш Хозяин? – неожиданно спросил он.

– Как, вы даже не успели поговорить. Хозяин? – удивленно воскликнул Мэтьюз и так заразительно заржал на весь кабинет, что и остальные, стряхивая с себя напряжение, тоже присоединились к нему.

Несколько минут продолжалось это жуткое веселье на фоне двух трупов, пока Мэтьюз вдруг не перехватил серьезный взгляд Рассказова. Он понял, что новый Хозяин совершенно отличается от предыдущего: с ним шуточки не пройдут. Он резко оборвал смех:

– Извините, Хозяин, не удержался! Мне Большой Стэн действительно говорил, зачем едет к вам… – Он сделал выразительную паузу, внимательно посмотрел на Рассказова, потом на остальных присутствующих, словно спрашивая, стоит ли посвящать их в это дело.

Рассказову очень хотелось услышать интересную, как ему казалось, информацию, но и не хотелось обижать недоверием Красавчика-Стива. Однако Николаса, своего нового работника, он совершенно не знал, а потому находился в некотором затруднении.

Выручил Красавчик-Стив: он прекрасно знал своего шефа и, почувствовав его замешательство, сказал:

– Шеф, извините, что вмешиваюсь, но, может, вы с Мэтом перейдете в бар, пока мы с Николасом здесь приберем? Жарко очень, не дай Бог пахнуть начнут, и не только чесноком! – Он поморщился. – Потом неделю запах не выветришь.

– И то правда, пошли, дорогой, там и переговорим, заодно и горло промочим… – Рассказов сделал пару шагов к выходу, но остановился и повернулся к Красавчику-Стиву: – Минут тридцать достаточно? – Он вопросительно посмотрел на Мэтьюза.

– Хватит и двадцати, – догадливо подсказал тот.

– Через двадцать, – согласно повторил Рассказов, – когда приберете, вас тоже жду в баре: мне кажется, есть повод отпраздновать, идем!

– А куда вы трупы сплавляете, в море? – невозмутимо поинтересовался Николас, как только Рассказов с Мэтьюзом вышли.

– Ну, зачем же засорять водные просторы? – с ехидным пафосом возразил Красавчик-Стив. – Через полчаса они будут официально сожжены в крематории, а их пепел будет стоять у какой-нибудь бедной вдовы или несчастной матери. – Он изобразил на лице скорбь.

– Как, официально кремируют? – недоуменно воскликнул Николас.

– Ты, приятель, не совсем правильно понял: официально кремируют другого человека, а вместе с ним и наших бедолаг… – Стив хитро подмигнул и усмехнулся: – Ладно, хватит о безвременно усопших и их похоронах, берись за ноги!

– Стоп! – неожиданно воскликнул Николас, рассматривая тело своего бывшего хозяина. – В чем дело?

– Ничего не понимаю… – Тот озабоченно почесал в затылке.

– Чего ты не понимаешь? – нахмурился Красавчик-Стив, догадываясь, о чем идет речь: дотошный мужик рассмотрел, что не хватает дырки в теле Большого Стэна.

– Я же стрелял в упор, а здесь только одна дырка… – Он покачал головой. – Выходит, либо мне не доверяют, либо не доверяют Мэтьюзу…

– Что же тебя больше устраивает? – усмехнулся Красавчик-Стив. – Кстати, ты забыл еще об одном варианте.

– Каком?

– А когда не доверяют вам обоим… Ты что, мальчик? Дал согласие, и тебе сразу же все блага, почести? Может, тебе еще и медаль выдать?

– Ну чего ты раскипятился? Я ж ничего особенного не сказал: и вообще для меня нет никакой разницы, сколько в нем дырок.

– Вот и хорошо! И впредь никогда не суй свой нос туда, куда не просят! – более миролюбиво заметил Красавчик-Стив. – Давай хватай за ноги… Стоп! – Он оторвал шпагат, продернутый через петлицу пиджака Большого Стэна…

Пока Стив с Николасом занимались «уборкой кабинета». Рассказов уже разлил по стаканам русскую водку и набросал туда кусочки льда. Он и Мэтьюз сделали по глотку, и Рассказов вопросительно посмотрел на своего собеседника.

– Я знал о том, что он вам испортил одно очень важное дело на Востоке… – начал Мэтьюз. – Можете поверить, я его тоже предупреждал об этом Уокере, но он ничего не хотел слушать, считал себя человеком, который никогда не ошибается.

– Непогрешим только Господь Бог, но и он иногда ошибается… продолжай. – Казалось, что Рассказову все это совсем не интересно, что он от всего этого порядком устал.

– Так вот, Большой Стэн вышел на того, кто снабжает вас информацией прямо из ФБР. – После этой фразы Мэтьюз глубоко вздохнул, словно сбросил с себя тяжкий груз.

– Так… дальше! – нахмурился Рассказов. В его глазах появился явный интерес: этот парень слишком много знает для обычного телохранителя.

– Короче говоря, Большой Стэн решил его «подоить».

– Шантаж?

– Точно так.

– И что?

– Тот его послал куда подальше, и тогда Стэн решил предложить вам свой канал переброски наркотиков в Восточную Европу.

– Надежный?

– До сих пор все пролетало мухой, а там… кто его знает! – Мэтьюз пожал плечами.

– Ты этот канал знаешь? – как бы между прочим спросил Рассказов.

– Иначе, зачем бы я все это рассказывал вам? Я этим каналом и сам пару раз возил груз – и, как видите, жив.

Теперь вы мой Хозяин и вам решать, закрыть этот кран или продолжать им пользоваться. – Он преданно смотрел в глаза Рассказову, стараясь не показать, что у самого на душе скребут кошки.

Рассказову позарез нужен был канал в Восточную Европу, но что-то в этом Мэтьюзе его настораживало. Он и сам не мог понять что: вроде открытое лицо, лихое начало знакомства… Мэтьюз, не задумываясь, встал на его сторону, сторону сильного… и все же, все же…

Интуиция редко подводила Рассказова, и поэтому он всегда с ней считался. Да, торопиться с выводами не следует: нужно присмотреться, принюхаться, понаблюдать, проверочку сделать, да не одну, а дальше видно будет.

– Что ж, приятель, недаром я сказал, что у нас есть повод отметить нашу встречу и наше, возможно, долгое сотрудничество! – Он широко улыбнулся, подмигнул собеседнику и поднял стакан. – Как мой тост?

– Я об этом и не мечтал даже, Хозяин! – восторженно воскликнул Мэтьюз и даже поднялся с кресла перед Рассказовым. – Можете поверить, что я для вас землю буду грызть, стану самым преданным человеком! – Казалось, еще минута, и он прослезится.

– Ладно, там видно будет. Выпьем напиток моей родины!

– Как, вы из России? – воскликнул Мэтьюз удивленно.

И вновь Рассказову показалось, что в его голосе слышится какая-то фальшь, словно он только вид делает, будто впервые услышал, что Рассказов из России.

– А разве Большой Стэн не упоминал об этом? – как бы между прочим спросил Рассказов.

– О вас, Хозяин, он вообще старался ничего не говорить… Правда однажды по пьяной лавочке заметил, что с вами нужно держать ухо востро: чуть что и… – Мэтьюз воздел глаза вверх.

– Что, неужели так и сказал? – Рассказов весело рассмеялся. – Вот так живешь тихо, мирно, никого не обижаешь, а о тебе такие ужасные байки рассказывают… Скажи, а ты давно с Большим Стэном работаешь? – неожиданно спросил он.

– Нельзя сказать, чтобы очень, но порядочно. – Мэтьюз пытался увильнуть от прямого ответа.

– Знаешь, дружище, когда я задаю вопрос, то на него нужно отвечать точно. – Рассказов говорил тихо, с улыбкой, но от этой улыбки собеседнику стало жутко, словно он столкнулся с коброй!

– Что вы, Хозяин, я и не думал увиливать от ответа! Я сразу хотел сказать, но… – Он хотел пояснить, что Рассказов не дал ему договорить, но подумал, что это еще больше разозлит Рассказова, и закончил мысль совсем по-другому: – Просто не успел! – В его глазах был испуг, и Рассказову это понравилось.

Он покровительственно похлопал Мэтьюза по спине:

– Хорошо, забыли… до поры… – Он долил в стаканчики водки, добавил льда.

Все это он делал нарочито медленно, словно в задумчивости. Несмотря на изрядное количество выпитой водки. Рассказов продолжал испытывать собеседника даже в мелочах, и сейчас ему было интересно: ответит ли Мэтьюз на заданный вопрос или сделает вид, что забыл о нем?

Вполне возможно, что Мэтьюз и допустил бы здесь очередной промах, но Рассказов вел себя слишком нарочито, и он не решился рисковать.

– Кстати, я же так и не ответил на ваш вопрос, – как можно спокойнее заметил он. – Работаю я у Большого Стэна… хотя нужно сказать – работал… шесть месяцев, а рекомендовал меня ему… – Он сделал эффектную паузу. – Я сам! – Мэтьюз с вызовом взглянул в глаза Рассказову.

Судя по всему, тот не был готов к такому неожиданному ответу и был заинтригован. Он долго смотрел на Мэтьюза, потом не выдержал:

– Каким образом ты ему рекомендовал сам себя?

– Все просто. Мы столкнулись с его ребятами. Я имею в виду двух моих парней, кстати сказать, весьма толковых. В ту ночь мы наведались в один магазинчик, чтобы там разжиться, и, когда уже собирались убираться восвояси, нагрянули его ребята. Мы думали, что это копы, а они думали, что копы мы. Постреляли немного: они двоих потеряли, а у нас одного… подранили. А когда разобрались, то выяснилось, что наводчик, который работал на меня, оказывается, снабжал информацией и Большого Стэна… – Он улыбнулся, сделал глоток водки. – Наводчика Стэн убрал, и мы поделились добычей. После чего он предложил работать на него, обещая хорошие деньги, а оказалось… – Он брезгливо махнул рукой…

– Что ж, лишний раз подтвердилось жизненно важное правило: скупость до добра не доводит, – хмыкнул Рассказов. – Что-то наши ребятишки задерживаются…

Не успел он закончить фразу, как дверь распахнулась, и на пороге показался Красавчик-Стив:

– Разрешите, шеф?

– Вас только за смертью посылать! – хмуро бросил Рассказов и тут же рассмеялся двусмысленности сказанного. – Ну что, отдали последние почести покойным?

– Даже молитву прочитали… за упокой рабов божьих! – Красавчик-Стив изобразил на лице мировую скорбь.

– Вот и прекрасно, можно выпить за их грешные души, – облегченно вздохнул Рассказов. – Присаживайтесь. – Он кивнул на стулья и протянул бутылку водки своему любимчику. – Но может быть, кто-то предпочитает другое?

– Лично я люблю водочку! – потер руками Николас.

– А я мешать не люблю… – поддержал его Мэтьюз. Он был очень рад, что наконец появились эти двое и прервали опасные вопросы Рассказова. А вот почему он так всполошился от этих вопросов, нам еще предстоит узнать…

Сейчас же Рассказов, удовлетворенный беседой со своим новым сотрудником, решил гульнуть. Он уже давно не уходил в «общественный» разврат, довольствуясь своей Любавой-Уонг, но сейчас расслабился, выпил лишнего, и его понесло.

– А ну-ка, Красавчик, веди сюда моих «курочек», а то совсем застоялись, бедные… – Он по-купечески хлопнул в ладоши.

– Кому кого? – спокойно спросил Стив.

– Николасу – нашу немку. – Так Рассказов называл свою домоправительницу – мощную, под метр восемьдесят, женщину с бюстом седьмого размера.

Красавчик-Стив ехидно хихикнул.

– Мэту, мне и себе – на твой вкус.

Хорошо зная шефа, Красавчик-Стив понял, что коль скоро он сам не назвал ни свою Любаву, ни его девушку, то это означало, что их иметь в виду не стоило. Он сразу направился к Гертруде и коротко обрисовал мужика, к которому ей придется направиться по приказу хозяина.

– Наконец-то вспомнил и о своей Гертруде! – пробасила довольная женщина и сразу стала вертеться перед зеркалом. – Я одна буду или еще кого позовете? – поинтересовалась она.

– Ишь, губы раскатала! – рассмеялся Красавчик-Стив, – Что, кровушка совсем застоялась? Ничего, Николас парень крепкий, погоняет от души. Захвати с собой трех пташек, что давно скучают, и к нам; там разберемся!

Вскоре «курочки», во главе с мощной Гертрудой, вошли в бар. Заметив, что Хозяин совершенно пьян, Гертруда все взяла в свои руки:

– Женское население просит вас предоставить право быть активными на этот раз нам! Возражения есть? – Она хитро взглянула на Рассказова, зная, что в такие моменты именно это ему больше всего и нравится.

– Желание дамы – закон для настоящего джентльмена! – заплетающимся языком выговорил Рассказов. – Что мы должны делать?

– Ничего! – усмехнулась Гертруда.

– Как? Совсем?

– Совсем! Более того, кто попытается хоть как-то проявить инициативу, заработает штраф.

– Интересно! – буркнул Рассказов. – И в чем же выражается этот штраф?

– Проштрафившийся должен будет десять минут продержать на руках свою партнершу. – Она с усмешкой взглянула на Николаса, и все, как по команде, тоже посмотрели на него.

– Ай да немка! – воскликнул довольный Рассказов и тут же ткнул пальцем в самую худенькую девушку. – Тебя выбираю!

Счастливая от того, что выбор Хозяина пал на нее, та сразу же бросилась ему на шею.

– Стоп! Еще не все! – остановила ее Гертруда.

– А что? – спросил Рассказов, все больше увлекаясь игрой.

– В задачу партнерш, как вы уже, наверно, поняли, входит еще раздевание партнеров.

– Хитра, ничего не скажешь! – Рассказов подмигнул, сразу смекнув, в чем дело.

Красавчик-Стив тоже вспомнил, как с год назад именно он и попался на этой хитрости Гертруды: машинально помог расстегнуть на себе брюки. В тот раз ему пришлось трижды пронести ее вокруг бассейна. Он тут же указал на девушку, которая была чуть-чуть покрупнее той, что выбрал для себя Рассказов, килограммов на шесть. В третьей, с весьма соблазнительными формами, было килограммов на семь-восемь побольше, не говоря о самой Гертруде, весившей далеко за восемьдесят. Вначале, когда Гертруда только посвящала в «правила игры», Николас почти не вслушивался в ее слова и жадным взором пожирал ее аппетитное тело, но когда до него дошел их смысл, его тут же прошиб пот. Но он пересилил себя и спросил шутливым тоном:

– А если проштрафившийся не сможет продержать свою партнершу на руках десять минут?

– О, тогда его ждет наказание от самого Хозяина – бутылка водки из горлышка и залпом. А если и это не получится, еще кое-что…

У бедного Николаса весь хмель мгновенно выветрился из головы, и он жалобно переглянулся с Мэтьюзом, словно ища поддержки. Перехватив его взгляд, Рассказов решил пожалеть и его и Гертруду: при таком его состоянии ей придется работать вхолостую.

– Может быть, чуть уменьшим дозу? А то пол-литра «Посольской» даже быка с ног свалит! – Он подмигнул Николасу и громко заржал.

– Ты Хозяин, ты и решай, – рассудительно заметила Гертруда.

– Ладно, пол-литра так пол-литра! – Он достал из кармана свой «магнум» и выстрелил в потолок. – Начали!

Выстрел прозвучал так неожиданно, что новички, не ожидавшие ничего подобного, вздрогнули и этим вызвали бурное веселье среди остальных, а Мэтьюз отметил про себя, что выстрел был холостым.

Девушки устремились к своим партнерам. Рассказов и Красавчик-Стив незаметно следили за новичками и едва не одновременно воскликнули:

– Попались! Попались! – Рассказов указывал на Николаса, а Красавчик-Стив – на Мэтьюза: тот и другой сразу же стали помогать своим дамам раздеть себя.

– Я же ясно сказала: кто попытается проявить инициативу, получит штраф. – Гертруда ехидно усмехнулась: – Засекай, Хозяин!

– Взяли! – бросил Рассказов, и, когда оба новичка подхватили своих дам, нажал на кнопку секундомера.

Первым, на седьмой минуте, стал сдавать Мэтьюз, но, прекрасно понимая, что пол-литровую бутылку он не осилит, а значит, его будет ожидать еще один, неизвестный штраф, решил держаться до последнего. И тут ему неожиданно помогла партнерша: она обхватила руками его шею, и Мэтьюз облегченно перевел дух.

Николасу было намного труднее, потому что Гертруда весила больше и совсем не пыталась прийти ему на помощь. На девятой минуте он рухнул вместе с ней на пол.

Рассказов взглянул на вторую пару и с усмешкой бросил:

– Все!

Мэтьюз хотел уже опустить девушку на пол, но та его не отпускала. Чем-то этот парень пришелся ей по душе. И ей не хотелось, чтобы он попал впросак: стоило ему опустить ее до срока, как он сразу бы присоединился к Николасу.

– Ну и девка! – с некоторым огорчением хмыкнул Рассказов, потом повернулся к Красавчику-Стиву: – Сколько натикало?

– Еще шестнадцать секунд, Хозяин! – весело ответил он, радуясь за Мэтьюза, потом начал отсчитывать, как на ринге, только наоборот: – Десять… девять… восемь…

Мэтьюз держался из последних сил и на слове «ноль» медленно повалился на пол. Он выглядел не намного лучше, чем его приятель. Пот градом заливал лицо Николаса, когда он с трудом поднялся на ноги, но все-таки сумел заставить себя улыбнуться.

– Где та бутылка, которую я должен трахнуть? – тяжело дыша, бросил он.

– Молодец! – ухмыльнулся Рассказов. – Вот! – Он протянул ему поллитровку «Посольской».

Взяв ее, Николас потянулся за стаканом, но Рассказов покачал головой:

– Из горла и без остановки!

– О’кей! Эх, вспомним молодость! – воскликнул Николас, быстро раскрутил водку в бутылке, потом запрокинул голову и стал вливать жидкость в рот, не прикасаясь к губам горлышком.

Водка винтом исчезала в нем, и Рассказов восхищенно воскликнул:

– Во, дает! Наш человек!

Когда он полностью опустошил бутылку, Рассказов похлопал его по плечу:

– А ты настоящий боец!

– Конечно! – буркнул тот, и это было его последнее слово.

Он снова рухнул на пол, и Гертруда, по знаку Рассказова, подхватила бедного Николаса и потащила к себе.

– Хозяин, я могу спросить? – продолжая тяжело дышать, произнес Мэтьюз.

– Валяй!

– А если бы он не справился с бутылкой?

– Тогда продолжил бы платить штраф, – заметил Рассказов.

– Каким образом?

– Русской рулеткой! – Он усмехнулся. – Знаешь о таком испытании?

– Один патрон в барабане? Жестоко!

– А что, отличный способ проверить свою судьбу, – вмешался Красавчик-Стив. – Лично я готов попробовать!

– Ты не чокнулся, приятель? – делано встревожился Рассказов.

– А я везунчик! – задиристо воскликнул тот. – Стреляй, Хозяин! Вручаю вам свою жизнь и судьбу, – пропел он, дурачась.

– Как хочешь! – Тот пожал плечами, высыпал все патроны, потом вставил один, крутанул барабан и направил револьвер на Красавчика-Стива: – Не передумал?

– Нет!

– Ну и дурак! – поморщился Рассказов и нажал на спусковой крючок.

Раздался выстрел, и Красавчик-Стив согнулся в три погибели, потом с болью взглянул на Рассказова.

– Вы были правы, Хозяин! – выдавил он, и уткнулся носом вперед.

Растерянный Мэтьюз смотрел на распростертое тело Красавчика-Стива и не знал, как реагировать на случившееся.

– Я ж предупреждал его, не так ли? – вздохнул Рассказов с огорчением.

– Да, но…

В этот момент Рассказов не выдержал и громко засмеялся.

Мэтьюз с недоумением посмотрел на него, но в этот момент раздался и смех «покойника»:

– Ну и шутки у вас, Хозяин!

– Неужели ты мог подумать, что я стану убивать своих? – Рассказов испытующе глянул ему в глаза. – И мне кажется, ты заметил, что патроны были холостые, не так ли?

– Когда вы стреляли в первый раз, то мне так показалось, – прямо ответил Мэтьюз. – Но когда Красавчик так реально сыграл, то я засомневался…

– Видите, Хозяин, я вам давно говорил, что в моем лице сцена потеряла гениального артиста! – хвастливо заметил Стив.

– Может, хочешь всерьез попробовать? – Рассказов прищурился.

– Что вы, Хозяин?! – воскликнул Красавчик-Стив. – Я же шучу!

– Так и я шучу! Давай тостуй! – Он подмигнул и как-то странно посмотрел на Мэтьюза…

Глава 3

Он не может по-другому

Савелий вышел из подъезда и был приятно удивлен тем, что находится почти в центре Москвы. Он не лукавил, когда сказал «ночной бабочке», что ему было хорошо с ней. И не столь важно, по каким причинам: хорошо – и хорошо! Сейчас он вспомнил, что за инцидент был с ним в том заведении, куда она его затащила. Кажется, это было дорогое заведение, валютное.

Савелий неожиданно подумал, что, возможно, он напрасно так доверился этой приятной, но совершенно незнакомой девице. Он сунул руку в карман и вытащил бумажник. Нет-нет, он совершенно бы не расстроился, если бы обнаружил его пустым: то, что он получил от нее, было гораздо дороже денег. Просто ему было интересно, оставила ли она ему хоть что-нибудь на дорогу? И сколько она взяла с него за то, что ему было так хорошо?

Савелий помнил, что у него было порядка двухсот долларов. Как же он удивился, когда обнаружил все деньги на месте! Неужели эта девица говорила правду? Ладно, нужно будет как-то компенсировать ее потерянное время, а сейчас, когда в памяти всплыли вчерашние мысли, он понял, что ему нужно делать.

Телефонных будок не было видно, и он решительно вошел в метро, где сразу же увидел несколько автоматов. Бросив в один из них жетон, Савелий быстро набрал номер.

– Михаил Никифорович? – спросил он, услышав знакомый голос.

– Слушаю вас, капитан! Чем могу помочь? – приветливо ответил помощник Богомолова.

– Мне необходимо срочно переговорить с шефом.

– Минуту, попытаюсь узнать: у него сейчас люди… – Савелий слышал, как полковник докладывал по селектору. – Сейчас Константин Иванович возьмет трубку.

– Слушаю! – сухо проговорил генерал: то ли он был весь в делах, то ли не мог простить того разговора.

– Доброе утро, Константин Иванович, – деловито сказал Савелий. – Первым делом хочу извиниться.

– Принимаю. Кстати, те сотрудники под арестом.

– Я нисколько не сомневался в вас.

– Ну, спасибо! – обиженно воскликнул генерал. – Какие проблемы, капитан?

– Мне необходимо срочно с вами повидаться.

Было в его голосе что-то такое, из-за чего Богомолов не решился отказать ему: дела могут подождать. Чуть подумав, он коротко бросил:

– Пятнадцати минут тебе достаточно?

– Вполне!

– Отсчет начнется через двадцать минут.

– Понял! – Савелий бросил взгляд на часы: на метро он явно не успевал.

К счастью, машину удалось поймать довольно быстро. До назначенного времени оставалось две минуты, когда он вошел в приемную Богомолова.

Там было многолюдно, но Михаил Никифорович тут же сказал:

– Константин Иванович ждет вас.

– Спасибо! – Под недоуменно-любопытные взгляды майора и двух полковников Савелий пересек приемную и открыл дверь в кабинет: – Разрешите, Константин Иванович?

– Входи, Савелий. – В глазах генерала было легкое беспокойство: что придумал этот неугомонный парень?

Судя по всему, он пришел с какой-то идеей. – Садись и рассказывай!

– Константин Иванович, прошу меня извинить, но я вынужден отказаться от вашего столь лестного предложения. – Савелий вытащил из внутреннего кармана свое служебное удостоверение и решительно положил его перед генералом.

Такого поворота Богомолов явно не ожидал и несколько минут молча смотрел на красную «корочку», словно пытаясь что-то понять. Неужели он ошибся в Савелии и тот решил найти себе более спокойное место?

– Судя по твоему серьезному тону, уговаривать тебя бесполезная трата времени. Но позволь, дружок, тебя спросить: чем думаешь заняться?

– Работать… с вами! – спокойно ответил Савелий и недоуменно пожал плечами, словно говоря: «Это же, само собой разумеется».

– Ничего не понимаю! – Богомолов встал, обошел вокруг стола и сел в кресло напротив Савелия. «С этим парнем действительно не соскучишься», – подумал он и коротко бросил: – Говори!

– Я согласен работать с вами, но контактировать буду только с тремя людьми: редко с Вороновым, еще реже с вами и в самом крайнем случае – с генералом Говоровым. Для всех я уволился! Никаких приказов, никаких документов: все должно быть уничтожено. Савелий Кузьмич Говорков должен исчезнуть даже из архивов, как в свое время исчез бывший генерал КГБ Рассказов.

– И появится другой человек с новой легендой? – подхватил генерал и тут же добавил: – Но что тебе это даст, если твое лицо известно даже за границей?

– А это уже второй этап подготовки! – воскликнул довольный Савелий.

– Не понял? – нахмурился Богомолов.

– Я же сказал вам, что Савелий Говорков должен исчезнуть, словно его и не было! – Он решительно взмахнул рукой.

– Пластическая операция? – неуверенно протянул Константин Иванович.

– Так точно. Я хочу начать работать автономно! Слишком много я задолжал тем, кто ушел в иной мир после контактов со мной.

– Не нужно себя казнить, Савелий. В том нет твоей вины! – попытался успокоить его Богомолов.

– Есть или нет, Бог рассудит, я знаю только одно: не встреть они меня на своем пути, остались бы в живых, – с грустью выдохнул Савелий.

– Ты хочешь мстить? – нахмурился генерал.

– Нет, Константин Иванович, это было моим первым и ошибочным решением. К счастью, я это вовремя осознал. Как сказал мне мой Учитель: «НЕ МСТИТЬ, НО НАКАЗЫВАТЬ ЗЛО!»

– Что ж, видно, твой Учитель был очень мудрым человеком. Что требуется от меня? – Интонация генерала сразу стала деловой. Тот, кто его знал, понял бы сразу, что Богомолов уже принял то, что предложил Говорков, знает, как ему помочь, но сначала хочет выслушать своего собеседника.

– Вы как-то говорили, что у вас есть знакомый мастер по пластическим операциям?

– Да еще какой! Нисколько не преувеличу, если скажу, что во всем мире вряд ли найдется специалист лучше, чем он.

– И это значит, что он известен и за границей? – с иронией добавил Савелий.

– А как же! – воодушевленно начал Богомолов, но тут же горячо запротестовал: – Можешь быть совершенно спокоен: за этого человека я могу поручиться головой!

– Извините, Константин Иванович, я конечно же ценю ваше мнение. Как, впрочем, и вашу голову, но…

Он столь красноречиво поморщился, что Богомолову ничего не оставалось, как только спросить его:

– Тогда что ты предлагаешь? Если ты, как я понял, не доверяешь ему, то каким образом он сможет проделать операцию?

– Я все продумал: ваш чудо-мастер сделает операцию, но никогда не увидит окончательного творения своих рук. И это мое безоговорочное условие. – Голос Савелия звучал твердо и решительно.

– Ты хочешь сказать, что доктор, проделав такую сложную операцию, должен будет отказаться от послеоперационного лечения? Ты что, не представляешь, как это опасно для тебя? – Богомолов смотрел на него как на умалишенного.

– Представляю, – с усмешкой ответил Савелий. – Этот доктор будет знать, каким я был до операции, а другой, который продолжит лечение, будет знать, каким я буду после операции! Если же лечение будет протекать без осложнений, то и он не увидит окончательного результата. И конечно же никаких снимков: ни до, ни во время, ни после операции… И еще: врачи не должны знать друг друга.

– Ну и задачку ты мне подкинул: чувствуется, ты действительно серьезно подготовился к этому разговору… – задумчиво протянул генерал, а про себя вынужден был признаться, что голова у этого парня предназначена не только для головного убора.

– Речь идет о моей жизни, – тихо и очень серьезно добавил Савелий. – Я совершил немало ошибок, пора стать более осторожным, что ли… не бросаться очертя голову, а сначала все тщательно продумывать… – Он запнулся и с улыбкой добавил: – Конечно при условии, что на это есть время.

В этот момент в кабинет заглянул Михаил Никифорович:

– Извините, Константин Иванович, вы просили напомнить про совещание…

Генерал недовольно взглянул на него, хотел, видно, ругнуться, но вовремя вспомнил, что действительно просил об этом.

– Спасибо, сейчас выезжаю! – буркнул он, и Михаил Никифорович тут же прикрыл дверь. Богомолов повернулся к Савелию: – Ты чем сейчас занят?

– В общем, ничем… – пожал плечами Савелий, не понимая, к чему клонит генерал.

– Вот что… – Богомолов поднялся с кресла, ударив себя по коленям. – Дождись меня. Совещание очень важное, и я обязан там быть, но это на час-полтора, не более… – Он снова внимательно посмотрел на Савелия и задумчиво добавил: – Это очень интересно! Очень!

– Конечно, я дождусь вас.

– Можешь прямо в моем кабинете… А чтобы провел время с пользой… – Генерал подошел к сейфу, открыл его и вытащил оттуда какую-то папку с документами: – Поизучай пока!..


С первых же страниц Савелия охватил настоящий азарт, какого он давно не испытывал. В папке была пара десятков листков, написанных от руки и, судя по всему, содержавших мысли самого генерала. Речь шла о мобильной, строго засекреченной группе по борьбе с организованной преступностью. Она должна была выполнять только самые важные и самые опасные задания, на мелочи не размениваться.

Савелия поразило то, что эта группа, обладая исключительными правами при выполнении заданий, становилась совершенно незащищенной даже при небольших провалах: она не имела никакого официального статуса, как бы и не существовала вовсе. Все члены группы снабжались самыми технически совершенными и весомыми документами, но все они сохраняли свою силу только до провала. Случись что, и все эти документы моментально аннулировались, и провалившийся член группы должен был сам выбираться из создавшейся ситуации.

Нужно заметить, что все, изложенное Богомоловым, Савелия вполне устраивало. Именно об этом он и размышлял в последнее время. Конечно, замыслы генерала нуждались, с его точки зрения, в доработке, но в основном все было правильно.

Савелий взял со стола генерала чистый листок бумаги, ручку и стал набрасывать свои поправки к проекту. Он так и написал в заглавии: «Поправки», однако, подумав, решил, что это будет не совсем корректно по отношению к Богомолову. Чуть поразмыслив, взял другой лист, вывел: «Дополнения».

Что не устраивает его в этом проекте? То, о чем он только что говорил с Богомоловым: документы. Если он так серьезно готовит свое исчезновение, то как же можно быть уверенным в документах, которые пройдут с добрый десяток рук?

И снова Савелий задумался: как ни крути, а документы действительно нужны. Без них, как говорится, и не туды и не сюды. А коль скоро обойтись без документов невозможно, то нужно подумать, как максимально уменьшить риск.

Есть! Савелий даже вскочил со стула, обрадовавшись простоте решения. Необходимо договориться с Богомоловым, чтобы подготовили различные документы без указания данных. Конечно, риск остается, потому что все документы обязательно имеют свой номер, но это будет иметь значение только при провале. Тогда уже никакая бумага не выручит, придется применять метод Бондаря, «сухариться» вчистую, то есть выдавать себя за другого.

Теперь второе: в проекте Богомолова речь идет о группе, а Савелий хочет работать один – достаточно он принес несчастий другим людям. Нужно продумать систему контактов с одним-двумя связными. Савелий уже решил, что тем, кто станет осуществлять не только связь с Органами, но и помогать ему, будет его названый брат – Андрей Воронов, а в качестве запасного варианта – бывший учитель Савелия, генерал в отставке Говоров.

Савелий задумался. Обычно самым слабым звеном в таких делах является система связи, именно здесь чаще всего и случаются проколы. Необходимо придумать что-то очень оригинальное, безопасное и простое. Во-первых, все контакты должны быть сведены к минимуму, а во-вторых, быть только односторонними, то есть с его стороны. Возможно, ему самому будет грозить смертельная опасность, но даже если об этом можно будет известить Органы, о возможности их вмешательства нужно просто забыть и, как говорится, положиться на волю Господа. Это отчасти и к лучшему: он сам постоянно будет в боевой готовности.

А теперь нужно все подытожить. Савелий взял лист бумаги и стал быстро записывать свои дополнения.

Когда он закончил и внимательно все прочел, то остался доволен. Теперь нужно подумать о «соучастниках». Он подошел к генеральскому столу и набрал номер Воронова.

– Братишка, ты сейчас очень занят? – спокойно спросил он.

– Савка? – В голосе Воронова чувствовалось волнение. – Ты где это пропадал? Что-нибудь случилось? Мог бы и раньше позвонить.

– Извини, братишка!.. А почему обязательно должно было что-то случиться?

– Да нет… – Андрей явно смутился. – Я просто хотел…

– Брось, Андрюша. Думал, что я могу накуролесить? Так и скажи.

– Если ты вчера и накуролесил, я не стану тебя осуждать, – на полном серьезе ответил Воронов.

– Оставим эту тему, Андрюша! – тихо, но твердо сказал Савелий.

– Как скажешь, братишка, – наигранно весело бросил Воронов. – Какие проблемы? – Он почти успокоился, когда понял, что никаких неприятностей не произошло, во всяком случае, пока…

– Если у тебя есть время, и даже если его нет, жду тебя в кабинете Богомолова.

– Богомолова? – удивился Андрей. – Константин Иванович рядом? – Он даже перешел на шепот, словно боясь, что генерал его может услышать.

– Нет, я один.

– Сейчас буду. Все?

– Все! – ответил Савелий, потом вновь набрал номер, на этот раз – Говорова.

– Порфирий Сергеевич дома? Это Савелий Говорков!

– Здравствуй, Савушка, – ласково проговорила жена Порфирия Сергеевича. – Как ты, милый? Что-то случилось? – В ее голосе послышалось беспокойство.

– Спасибо, все в норме, – бодро успокоил ее Савелий. – Просто необходимо повидаться!

– Ну, и, слава богу! – облегченно вздохнула она. – Сейчас позову…

– Да? – услышал Савелий усталый голос генерала и почувствовал себя несколько виноватым. – Привет, сержант! Очень внимательно слушаю, Савушка. В чем проблемы?

– Никаких проблем! – тут же заверил Савелий. – Вы что, плохо себя чувствуете или это связано с внучкой?

– Что связано? – не понял Порфирий Сергеевич.

– Ваш усталый голос…

– Да нет, все в норме. Ты-то как? – Говоров явно не хотел продолжать болезненную тему, которую затронул Савелий.

– У меня все «хоккей»!

– Куда я должен приехать? – неожиданно спросил Говоров.

– Какой же вы, право… – Савелий удивленно покачал головой. – Столько лет вас знаю и никак не могу привыкнуть… и как вам удается читать мысли?

– Поживи с мое – научишься! – усмехнулся старый генерал. – Я очень рад, что ты пришел в себя. Что еще надумал? – Он прекрасно понял, что Савелий придумал что-то интересное, иначе не стал бы звонить.

– Я в кабинете Богомолова… – начал Савелий, но Говоров его тут же перебил:

– Дай-ка мне его.

– Его пока нет, он на совещании, но скоро будет! Попросить Михаила Никифоровича о машине?

– Нет, я на своей… – Генерал сделал небольшую паузу и задумчиво проговорил: – Неужели я дожил до этого дня?.. Минут через пятнадцать буду. Воронов уже едет? – Теперь он окончательно понял, что идея, которую они с Богомоловым обдумывали столько времени, наконец-то сдвинется с мертвой точки.

– Откуда… – начал с удивлением Савелий, но Говоров снова его оборвал:

– Не будем терять времени, сержант, еду!..

И действительно, не прошло и двадцати минут, как в кабинет постучали.

– Открыто!

Снова раздался настойчивый стук.

– Да открыто же! – с раздражением сказал Савелий, быстро подошел и распахнул дверь.

Перед ним стояли смеющиеся друзья: генерал Говоров и Андрей Воронов.

– Разрешите, гражданин начальник? – вытянулся Воронов.

Савелий похлопал Воронова по плечу и снисходительно сказал:

– Вольно! Проходите, товарищи!

В этот момент за спиной Говорова Савелий увидел, как в приемную вошел Богомолов и обратился к ожидающим его двум полковникам:

– Прошу извинить, у меня сейчас экстренное совещание. Если что-то срочное, дождитесь; если что-то подписать, то готов прямо сейчас. Или запишитесь у моего помощника: Михаил Никифорович вам позвонит и назначит встречу.

Один полковник направился к Михаилу Никифоровичу, а второй подошел к генералу с какой-то бумагой. Генерал быстро пробежал ее глазами.

– Не возражаю, – кивнул он, подошел к столу помощника и быстро подписал.

– Спасибо, Константин Иванович!

– Не за что, хорошего вам отдыха. Жене привет. Как сыну служится?

– Вроде не жалуется. И как вам удается все запоминать, у вас же столько народу бывает? – удивился полковник.

– Служба такая! – подмигнул Богомолов и быстро вошел в свой кабинет, тщательно прикрыв за собой дверь. – Судя по всему, наш герой не терял времени даром, пока я скучал на совещании?

– Так точно, товарищ генерал! – бодро доложил Савелий.

– Что ж, слушаю тебя, Говорков.

– Может, мне начать все сначала, чтобы и остальным было понятно? – предложил Савелий.

Богомолов согласно кивнул.

Четко, не упуская ни одной детали, Савелий изложил идею Богомолова, присовокупив и свои дополнения.

Богомолов чуть поморщился и не без обиды в голосе произнес:

– Ничего себе – дополнения! Можно сказать, все перелопатил.

– Согласись, Костя, все действительно стало намного проще и толковее, – с улыбкой сказал генерал Говоров.

– Что ж, хотя и без особой радости, но должен согласиться с тобой. – Богомолов повернулся к Савелию: – Молодец, дружище, должен признать, что времени ты здесь зря не терял. Но и мне удалось кое-что сделать. Я связался с Альбертом Ивановичем, помнишь, я говорил тебе об этом специалисте по пластическим операциям.

– Ну и? – нетерпеливо спросил Савелий.

– Хотя у него и есть некоторые сомнения, но в целом он принял твои условия и даже кое-кого порекомендовал для наблюдения за тобой после операции. – Генерал внимательно посмотрел в глаза Савелию и тихо спросил: – Ты все твердо решил? Еще не поздно дать задний ход, тебя за это никто не будет осуждать.

– Нет для меня заднего хода, Константин Иванович, – сказал он твердо и совершенно спокойно. – Самое главное, чтобы все прошло, как задумано.

– Да, здесь любой, даже самый небольшой прокольчик может стоить тебе жизни, Савка! – Воронов с грустью покачал головой, но в его глазах читалась белая зависть. – Ничего, братишка, прорвемся!

– И когда? – спросил Говоров.

– Когда ложиться на операцию? – переспросил Богомолов. – Да хоть завтра!

– Вот и прекрасно! Значит, завтра, чего тянуть? – решительно сказал Савелий, затем медленно опустил на стол сильные узловатые руки, словно ставя окончательную точку в разговоре.

– Но нужно, же подготовиться! – воскликнул Воронов.

– А что тут готовиться? – пожал плечами Савелий. – Зубную щетку взять да мыла кусок.

– А вот здесь, «крестник», ты не прав! – со вздохом заметил Говоров.

– А ты подумал о том, что, прежде всего нам с Константином Ивановичем нужно все подготовить: документы сделать, архивы почистить, организовать твои похороны…

– Какие похороны? – нахмурился Савелий.

– А как ты думал исчезнуть? Иной способ сразу же насторожит твоих «друзей», это только увеличит возможность прокола.

– Я как-то не подумал об этом… теперь придется решить, как я «умру» и каким способом оповестить нужных людей о моей «безвременной кончине».

– Теперь тебе ясно, что завтра ты в больницу не ляжешь? – с улыбкой спросил Говоров.

– Куда уж яснее!

– Значит, давайте подытожим, – деловито предложил Богомолов. – В целом все ясно, не так ли? – Все дружно кивнули. – Каждому продумать и представить свой вариант «смерти» Савелия! В случае необходимости связываться со мной в любое время, – серьезно сказал Богомолов…

Савелий бесцельно шел по городу и размышлял над странностью жизни. Кто еще способен поступить так, как поступил сегодня он? Имея отличную работу, перспективы, хорошую стабильную зарплату. Он отказывается от всего – ему, видите ли, захотелось приключений…

Имеет ли он, простой смертный, право не только выносить приговор, но и приводить его в исполнение? Да, он был призван стать солдатом, защитником своей страны. Для того чтобы стать хорошим солдатом, ему пришлось научиться убивать! Савелий преуспел в этом: он стал профессиональным бойцом, с которым врагу лучше не встречаться. Он владеет всеми видами оружия, но может великолепно обходиться и без него. Благодаря своему Учителю, он знает на теле свыше двух десятков точек, при воздействии на которые человек может потерять сознание, а то и лишиться жизни.

Да, он стал профессиональным убийцей, но разве он убивает кого-нибудь просто так? Разве он хоть раз применил свое умение против невиновного человека? И сейчас он хотел наказать ВИНОВНЫХ. У них нет никаких правил, никакого понятия о чести, порядочности! Не задумываясь, они убивают любого, кто может встать у них на пути. Никто из них даже на секунду не задумается поднять руку на ребенка, старика, женщину! Так почему он должен их жалеть?

А что сейчас происходит с людьми в стране? Да что там, в стране, в мире. Разгул преступности, порока! Невозможно выйти на улицу, причем уже и в дневное время: могут взорвать магазин, в который вы пришли что-то купить, автобус, вагон метро, в котором вы едете! Вас могут спокойно отравить, продав вам некачественный товар, причем продавцам заведомо известно, что люди могут погибнуть.

Законы перестали действовать, законодателям не до народа: они занимаются дележом власти. Милиция работает все хуже и хуже, и не потому, что теряет свой профессионализм – у многих опускаются руки: они ловят преступников, но до суда зачастую просто не доходит, а если все-таки доходит, то и там большие деньги могут повернуть все с ног на голову. А если ни суды, ни законы не могут справиться с преступниками, то этим должны заняться профессионалы. Если бы правительство было поумнее, оно давно бы обратилось за помощью к «афганцам», которые сумели бы оказать существенную помощь стране. Но кое-кому это невыгодно! А эти «кое-кто» стоят у руля и никому не позволят направить судно в ту сторону, куда им не нужно.

Вот и выходит, Савелий, кто, если не ты? Да, именно ты и должен стать и прокурором, и адвокатом, и судьей, и палачом! И единственное, на что ты не имеешь права, так это на ошибку! Ты всегда должен быть уверен в том, что поступил правильно и справедливо. Только в этом случае сможешь оставаться ЧЕЛОВЕКОМ! А люди скажут тебе огромное спасибо, хотя, вполне возможно, никогда не узнают твоего имени…

Но это ли важно для тебя?

На душе стало спокойно: он принял решение! Он не может по-другому. По-другому – значит против совести!..

Глава 4

Друзья и враги Савелия

Майкл Джеймс несколько дней не находил себе места. Его мысли все время возвращались к человеку, на разработку легенды которого пришлось затратить столько сил и энергии.

Свою идею Майкл вынашивал несколько лет, но только месяцев восемь назад, когда он повстречался с этим человеком, решился воплотить ее в жизнь. Он давно подбирался к Рассказову, но всякий раз его попытки оканчивались неудачей, словно сам Бог подсказывал тому, что его поджидает опасность. И чем больше ловушек Майкла ему удавалось избежать, тем сильнее Майкл ненавидел этого человека. Вскоре Майкл понял, что, пока ему не удастся упрятать Рассказова за решетку, он не сможет спокойно жить.

Восемь месяцев назад к нему в отдел из Майами перевели молодого инспектора – там оставаться ему было нельзя: могла сорваться важная операция, разрабатываемая его коллегами. Ему пришлось участвовать в задержании парня, которого неожиданно выпустили досрочно из тюрьмы. Он мог опознать инспектора, внедрившегося в группу торговцев наркотиками.

Конечно, можно было уйти на некоторое время в подполье, но инспектора это не устраивало, и, как только ему предложили на время перейти в Международный отдел по борьбе с наркобизнесом при ФБР, он ни секунды не раздумывал.

Перед тем как встретиться с ним лично, полковник Джеймс очень внимательно изучил его досье и проникся к нему симпатией. Отличные характеристики: великолепное владение боевыми искусствами, умение самостоятельно принимать решения, незаурядные актерские способности. Последнее качество привлекло наибольшее внимание полковника. Для успешного выполнения того, что задумал Майкл, был крайне необходим именно такой человек, как этот парень из Майами.

Анатоль Дюморье был французом по происхождению, но всю жизнь прожил в Америке. Его отец, актер Валери Дюморье, лет тридцать назад приехал покорять Нью-Йорк. На родине он шесть лет мыкался по небольшим театрам, перебиваясь рольками типа «кушать подано».

Приехав в чужую страну с небольшим чемоданчиком и понимая, что без хорошего костюма нечего и соваться к театральным агентам, он устроился в захудалое бистро посудомойщиком. Платили ему мало – у Валери не было вида на жительство.

Вскоре его перевели в официанты. И тут Валери повезло – в один прекрасный вечер какой-то подвыпивший посетитель стал пьяно жаловаться ему на судьбу: все его бросили, не уважают, жена забрала детей и ушла к другому… и тому подобное.

Валери терпеливо выслушивал болтовню этого бедняги, надеясь на хорошие чаевые. Он действительно их дождался, но не в этом дело: посетитель случайно сболтнул, что «если бы его жена не была такой сучкой», то он бы смог озолотить ее, потому что знает ответ на вопрос, который будет задан в завтрашней телевизионной викторине. Валери не составило особого труда вытянуть из него все, что нужно.

На следующий день Валери взял себе выходной и уселся перед телевизором, держа на коленях телефон. И его звездный час настал: пьяный не был выдумщиком и действительно сказал правду. А дальше все было как в сказке: он сразу же дозвонился и оказался первым, кто сообщил правильный ответ. Ведущий телевикторины был настолько поражен, что некоторое время не мог прийти в себя. Вполне возможно, что ответ на весьма трудный вопрос должен был дать совершенно другой, «свой» человек.

Но, к счастью для Валери Дюморье, передача шла в прямом эфире, ее смотрели несколько десятков миллионов телезрителей, и ведущий после рекламной паузы, во время которой он посоветовался со своим руководством, был вынужден объявить о том, что победителем викторины стал Валери Дюморье.

А далее на счастливчика Дюморье все посыпалось как из рога изобилия. Валери получил приз в сто тысяч долларов и бесплатный круиз в Европу на огромном белоснежном океанском лайнере. Но и на этом счастливые неожиданности для него не окончились. Во время вручения главного приза на него обратил внимание один из известнейших продюсеров Голливуда и предложил ему сняться в телевизионном фильме, съемки которого происходили во время круиза. Там Валери познакомился с актрисой, которая стала его женой. Вскоре у них родился сын.

От своего отца Анатоль унаследовал актерское дарование, привлекательную внешность, уживчивый характер и дружбу с госпожой Фортуной. В то время многие подростки увлекались игрой в сыщиков, но если у других ребятишек это так и осталось игрой, то Анатоль решил посвятить этому всю свою жизнь. Он закончил с отличием полицейскую академию и был направлен на работу в полицию Майами.

Лейтенант, под началом которого он работал, сразу обратил внимание на его незаурядные актерские данные, находчивость и смелость и решил задействовать его как «подсадную утку», то есть внедрить в преступную среду. После нескольких успешных операций Анатоль заслужил уважение коллег и начальства.

В качестве «подсадной утки» его решил использовать и Майкл. Так Анатоль Дюморье стал телохранителем Большого Стэна под именем Мэтьюз.

Мэтьюз-Анатоль вернулся от Рассказова в свою квартиру и стал тщательно анализировать произошедшие события.

Когда он, сидя в машине, увидел Красавчика-Стива, то моментально почувствовал, что за его появлением преследуют либо серьезные неприятности, либо шанс на удачу. Интуиция его не подвела. Войдя в кабинет Рассказова, он сразу же понял, что с Большим Стэном случилось непоправимое. За полгода Мэтьюз хорошо изучил характер шефа. Тот никому до конца не доверял, а потому никогда не дал бы себя связать, даже с целью розыгрыша. Значит, он мертв, хотя Рассказов и пытается выдать его за живого. Мэтьюз должен был признать, что эта работа выполнена отлично: очки, кляп, тщательно обмотанная вокруг тела веревка… но именно эта тщательность и заставила Мэтьюза засомневаться.

Когда Рассказов заговорил, Мэтьюз уже принял решение и потому, не колеблясь ни секунды, выстрелил в Большого Стэна. Когда его тело вдруг дернулось, Мэтьюз почувствовал, как по спине потекла струйка холодного пота. Неужели это он застрелил человека? Но в тот же момент он заметил шнур, ведущий под стол Рассказова.

Трудно сказать, сумел ли Николас заметить то, что заметил Мэтьюз, но выстрелил он в Большого Стэна тоже не задумываясь. И только по испарине на лбу и по чуть дрожащей руке Мэтьюз понял, что и тому пришлось сделать над собой существенное усилие.

Мэтьюз подумал: если Николас решит стрелять в Рассказова, надо опередить его, выбив из его руки револьвер. Это было бы самым лучшим доказательством преданности новому Хозяину. К сожалению (но к счастью для себя), Николас выстрелил в покойника и потому остался в живых.

Когда Рассказов предложил уединиться, сразу же ухватившись за намек Мэтьюза, тот подумал, что первый свой раунд с Рассказовым он сумел выиграть. Но дальше он допустил досадный промах, заострив внимание Рассказова на том, что не очень давно работает на Большого Стэна. Однако легенда, которую он поведал, была весьма правдоподобна.

На самом же деле все было так: осведомитель сообщил в полицию о готовящемся ограблении ювелирного магазина. Рапорт попал в отдел Майкла Джеймса. Когда Майкл узнал, что в ограблении замешаны люди Большого Стэна, то моментально решил: надо самим инсценировать ограбление и внедрить таким образом Мэтьюза к Большому Стэну, который, как было известно, являлся партнером Рассказова. Хозяину магазина предложили на час отпустить сторожей под любым предлогом, а ценности изъять из сейфов. Вместо них были положены куда более скромные побрякушки, конфискованные ранее у других преступников.

Все прошло довольно гладко, если не считать двух убитых боевиков Большого Стэна. Но это была их вина: они ничего не захотели слушать и тут же стали стрелять. Мэтьюзу ничего не оставалось делать, как открыть ответный огонь, чтобы защитить свою жизнь и жизнь своих коллег. С их стороны, к счастью, никто не пострадал.

Легенда сгладила настороженность Рассказова, но Мэтьюз чувствовал, что этого не было достаточно. Рассказов сильный и очень опасный противник, к тому же отличный психолог. Как хорошо он знает человеческие слабости! С ним нужно быть максимально осторожным: один неверный шаг, да что там шаг – жест, взгляд – и… Мэтьюз всем нутром ощущал, что Рассказов к нему присматривается и вряд ли в дальнейшем оставит его без внимания.

Возвращаясь, домой, Мэтьюз, продолжая изображать прилично подвыпившего человека, исподтишка оглядывался, но наблюдения либо не было, либо его вел профессионал, которого непросто обнаружить.

Чтобы исключить случайность, которая могла бы раскрыть Мэтьюза, они с Майклом уговорились без крайней необходимости не общаться даже по телефону.

Три месяца назад Мэтьюз случайно услышал о подготовке Большого Стэна к операции в Афганистане. Ему удалось узнать о каком-то важном грузе, которым необходимо овладеть, и о том, что возглавлять эту экспедицию поручено Уокеру.

Посчитав, что сведения действительно важные, он тут же позвонил по условленному номеру и получил за эту информацию благодарность от Майкла. Полковник послал по адресу, сообщенному Мэтьюзом, своих людей, но они опоздали: там уже никого не было, хотя хозяйка подтвердила, что у нее проживали на ранчо несколько «спортсменов», но вчера съехали. Куда? Не знает…

И вот сейчас, после злополучной промашки во время разговора с Рассказовым, Мэтьюз пытался продумать, как войти с ним в доверительные отношения. Конечно, они с Майклом точно просчитали ход с каналом на границе: судя по всему, информация о том, что Рассказов заинтересован в таком канале, оказалась верной. Как заблестели его глазки, когда он услышал о такой возможности! Так ничего путного и не придумав, Мэтьюз, продолжая сомневаться в правильности решения, все-таки набрал номер Майкла.

– Простите, пожалуйста, куда я попал? – произнес он пароль.

К счастью, полковник оказался на месте.

– Что-то случилось? – сразу спросил Майкл, опустив отзыв, но тут же, понимая, что эмоции здесь неуместны, он все-таки произнес условную фразу: – Вы попали в самую точку!

– Пока ничего не случилось, но хотелось бы посоветоваться, – вздохнул Мэтьюз и постарался во всех подробностях рассказать о последних событиях.

Полковник ни разу не перебил его и, как только тот окончил свое повествование, сказал:

– Поздравляю тебя. Не зря мы столько трудились! И мне кажется, ты несколько преувеличиваешь опасность…

В этот момент Мэтьюз неожиданно хмыкнул.

– Я что-то не то сказал? – нахмурился полковник.

– Нет-нет, просто мне смешно стало потому, что мой прежний начальник мне все время говорил, что я недооцениваю противника, а вы говорите, что я его переоцениваю.

– Вполне возможно, что я, обрадовавшись твоему успешному внедрению в окружение Рассказова, чуть притупил бдительность, а ты и в самом деле прав… – Майкл сделал паузу, потом сказал: – Что ж, ничего не поделаешь, придется пойти на пару ходок через наш «коридор».

– Как, вы хотите дважды помочь преступникам ввезти наркотики в страну, хотя бы и чужую? – воскликнул Мэтьюз.

– Возьмите себя в руки, Дюморье! – резко оборвал его Майкл, но тут же примирительно произнес: – Не стоит так волноваться. В первый раз Рассказов вряд ли решится рисковать, скорее всего, ходка будет пустой, проверочной! А когда все пройдет успешно, он тут же пустит настоящий груз. Его мы постараемся перехватить, но уже по ту сторону границы, чтобы не навлечь на тебя подозрения. Но это не значит, что первую ходку мы оставим без внимания… – Майкл хитро усмехнулся. – Понятно, дружище?

– Понятно-то понятно, – не очень уверенно произнес Мэтьюз, – но что, если и Рассказов думает точно так же, как и мы?

– В смысле?

– Если он думает, что я подставка и мне нужно закрепиться у него, значит, в первый свой поход я, по его расчету, постараюсь все сделать без каких-либо неожиданностей. Поэтому он может пойти на риск и отправить настоящий груз в первый же раз.

– Именно поэтому я и не собираюсь упускать из виду ни первый груз, ни второй, если он будет. Мне приятно с тобой работать, дружище: мы даже мыслим одинаково.

– Спасибо! – скромно ответил Мэтьюз: ему была приятна похвала нового начальника.

– Теперь по укреплению твоего авторитета. Мой человек сообщил, что какие-то деловые люди собираются принять частный самолет из Малайзии. Он сообщил также, что это не наркотики, но груз, как он услышал, «очень нежный и скоропортящийся». По нашим сведениям, у Рассказова есть в этой стране свои интересы – во всяком случае, Красавчик-Стив вылетал туда дважды. А Рассказов ничего не делает просто так…

– Вы хотите, чтобы я сообщил ему эту информацию? А не лучше ли нам самим ее использовать по прямому назначению?

– Конечно же было бы лучше! – согласился Майкл. – Но мы не знаем ни места приземления, ни времени прибытия этого самолета. А коль так, не лучше ли использовать наши данные, хотя бы в таком качестве?

– Что-то не нравится мне в этой затее…

– Думаешь, Рассказов может усомниться в твоем источнике?

– И это тоже…

– Знаешь, у меня идея! – воскликнул полковник. – Допустим, ты говоришь ему: от одного моего доверенного человека…

– Один раз я уже попробовал недоговорить, – скептически вставил Мэтьюз.

– Нет, дружище, там была совсем другая ситуация! А здесь, когда он спросит: «откуда?», ты скажешь, что от человека, имя которого без его согласия назвать не имеешь права!

– А он потребует согласия, а то и личную встречу предложит!

– Если он предложит встречу с этим человеком, то считай, что мы выиграли: значит, поверил.

– А если не предложит, значит, тем более поверил, так что ли?

– Вот именно! Теперь тебе понятно?

– В этом действительно что-то есть… Что ж, будем действовать?

– Стоп! А если за тобой следят?

– Если за мной следят и сейчас стараются до меня дозвониться, то я как раз разговариваю со своим человеком.

– Ладно, действуй!

В этот самый момент Рассказов, как ни странно, тоже размышлял о Мэтьюзе: его не покидало странное ощущение, возникшее во время разговора с ним. Этот человек явно знает гораздо больше, чем говорит. Конечно, его во что бы то ни стало нужно тщательно проверить. Это бесспорно, но времени для этого катастрофически не хватает.

Но с точки зрения логики вряд ли этот парень пошел бы на такой риск. Может, откинуть в сторону все подозрения и решиться? С одной стороны, конечно же не хотелось терять большую партию груза, а с другой – таких серьезных поставщиков упускать не хочется. И черт его дернул похвастаться перед ними, что у него нет проблем со сбытом в Восточной Европе! Те, естественно, сразу же ухватились за это и основным условием договоренности выдвинули именно поставки в Восточную Европу, а особенно в Россию. Губа не дура – там необъятный рынок сбыта наркотиков!

Как бы он поступил на месте Мэтьюза, если бы был сотрудником ФБР, специально внедренным к нему? Здесь два варианта: или он просто хочет перехватить груз, или хочет глубже внедриться в его команду…

При первом варианте он должен во что бы то ни стало сделать так, чтобы груз дошел до места без всяких осложнений, а при втором, понимая, что его могут проверить, то же самое! Как ни крути, а и в первом и во втором случае груз должен пройти без сучка без задоринки! Но если он из ФБР и парень не глупый, то может рассуждать точно так же. Черт побери! Можно голову сломать! Рисковать или не рисковать?

Неизвестно, сколько бы еще не спал Рассказов, размышляя над всем этим, но его мысли были прерваны звонком.

– Слушаю? – нетерпеливо бросил он.

– Шеф, это я! – В трубке раздался голос парня, которого он приставил к Мэтьюзу. – Как мы и уговорились, я довел его до квартиры. Да, надрался он крепко: с трудом ключ вставил в замочную скважину…

– Короче! – оборвал его Рассказов.

– Слушаюсь, Хозяин! Свет горит до сих пор, я уж подумал, что он свалился пьяным, забыв выключить его, но потом решил проверить и стал звонить. Телефон все время занят: либо он трубку свалил с аппарата, либо с кем-то болтает… – Парень сконфуженно замолчал.

– Вот как? – вырвалось у Рассказова. – Это очень интересно… – задумчиво добавил он.

– Может, мне его навестить под каким-нибудь предлогом? – предложил парень.

– Ни в коем случае! Продолжай наблюдать за квартирой: если куда вздумает направиться, сразу звони, но не упусти его, понял?

– Что вы, Хозяин, как можно? От меня еще никто не уходил.

– Все, жду сообщений! – Рассказов положил трубку, хотел поразмыслить, но в этот момент снова зазвонил телефон. Думая, что его наблюдатель не договорил, он схватил трубку и с раздражением бросил: – Ну что еще?

– Хозяин, извините, что беспокою вас в такое позднее время, но я не смог держать у себя эту информацию до утра! – Язык у Мэтьюза заплетался, но говорил он взволнованно.

– Ничего, дела нужно делать в любое время! Говори, что случилось? – спросил Рассказов спокойно, но внутри него все клокотало: он почувствовал, что этот звонок может многое прояснить.

– Не знаю, как заведено у вас, но у Большого Стэна каждый, кто что-то случайно узнавал, сразу же докладывал ему, а он уже решал, что делать с этой информацией дальше. – Мэтьюз специально передавал инициативу в руки Рассказова, как бы заставляя его проявлять заинтересованность, которую тот так тщательно скрывал.

– Что ж, хорошее правило. Слушаю!

– Из надежного источника я только что получил информацию о том, что в самое ближайшее время из Малайзии прибудет частный самолет с очень важным грузом. – Мэтьюз сделал небольшую паузу, но Рассказов молча ожидал продолжения. – К сожалению, это единственное, что он подслушал: ни места, ни времени прилета… и еще кое-что: «Груз очень нежный и скоропортящийся»… Я процитировал дословно, но что это означает – до меня не доходит. Может быть, вам это что-то говорит?

Рассказов с большим трудом сдержался, чтобы не выказать свою радость. Дело в том, что он уже давно подбирался к сфере торговли «живым товаром». Он прекрасно знал, что Америка готова платить огромные деньги за детей, а более половины этого уникального товара транзитом проходила через Сингапур. Его попытки наложить лапу на этот бизнес, несмотря на хорошие взаимоотношения с самим Вонгом, главным поставщиком азиатских детей, пока не приносили результатов. Вонг готов был сотрудничать с ним при условии, если Рассказов потеснит его конкурентов. Рассказов давно уже готов был это сделать, даже ценой кровопускания, но никак не мог захватить их врасплох.

Его люди сумели узнать о месторасположении нелегального аэродрома и даже «побеседовали» с летчиком, который возил живой груз. Однако от него они мало что смогли узнать, потому что его самого оповещали только за час до вылета.

И вдруг такая удача! Чтобы поощрить инициативу своего нового помощника, Рассказов сказал:

– Что ж, должен признать, что твоя информация заслуживает внимания. Благодарю!

– Рад вам служить, Хозяин! – не скрывая радости, воскликнул Мэтьюз. Он понял, что они с Майклом оказались правы: Рассказов мгновенно заглотнул наживку.

– Кстати, того человека, что сообщил тебе эту новость, ты давно знаешь? – неожиданно спросил Рассказов.

Рано ты обрадовался, Мэтьюз! Стоило только чуть расслабиться, как на тебе!

– Он достаточно долго работает на меня, – осторожно сказал он. – И не было случая, чтобы его информация оказалась неточной.

– Вот и прекрасно! Таких людей необходимо поощрять. Он где работает? – Вопрос снова прозвучал как бы между прочим.

Как хорошо, что они с полковником все предусмотрели! Мэтьюз ответил, совершенно не задумываясь:

– Он работает в одном ресторане метрдотелем…

– Что ж, место весьма недурное для добывания случайных, но весьма нужных сведений. Как-нибудь при случае познакомь меня с ним… или ты, может быть, ревниво относишься к своим людям?

Вроде бы ничего не значащий разговор, но каждая фраза давала пищу для размышлений. Во всяком случае, Мэтьюз понял главное: с Рассказовым необходимо все время держать ухо востро и ни в коем случае не расслабляться.

– Что вы, Хозяин, какой может быть разговор! Теперь мы с вами в одной лодке…

– Ладно, давай прощаться, уже действительно поздно! Кстати, сколько времени тебе нужно, чтобы подготовиться к поездке, о которой мы с тобой говорили?

Мэтьюз с огромным трудом сдержался, чтобы с радостью не воскликнуть: «Победа!» Все время он ожидал момента, когда Рассказов сам вернется к этой теме. Нужно ковать железо, пока горячо! «Коридор» готов в любую минуту, но надо сделать вид, что необходима серьезная подготовка.

– Дня два-три, не меньше, – после небольшой паузы, словно просчитывая про себя все варианты, ответил Мэтьюз.

– Хорошо, начинай подготовку. Пока! – заключил Рассказов и тут же положил трубку.

Как же все удачно складывается! Рассказов так разволновался, что стал с волнением ходить по кабинету. Сейчас самое главное не терять времени: в любой момент может прибыть самолет. Это хороший шанс перехватить инициативу в свои руки! Он взглянул на часы: пятнадцать минут четвертого! Ну и что? Он же не спит сейчас, значит, и они могут потерпеть! Не для того он столько платит, чтобы еще и об их покое задумываться! Он быстро набрал номер. После второго гудка послышался сонный голос Красавчика-Стива:

– Да, слушаю!

– Дрыхнешь, помощничек? Дрыхнешь, когда твой Хозяин еще и глаз не сомкнул?

Несмотря на грозную интонацию, Красавчик-Стив почувствовал в голосе Рассказова торжествующие нотки.

– Что вы, шеф, сижу и жду вашего звонка! – Он встряхнул головой, прогоняя сон прочь.

– Смеешься? – повысил голос Рассказов, но долго не смог выдержать суровый тон – ему очень хотелось поделиться со своим любимцем долгожданной информацией. – Наша Малайзия откликнулась! – после небольшой паузы, торжествующе заявил Рассказов.

– Что? – От этих слов сон у Стива как рукой сняло. – Наконец-то!

– И знаешь, кто мне сообщил об этом?

– Вонг? – ляпнул Красавчик-Стив первое, что пришло в голову.

– Пальцем в небо! – Рассказов довольно усмехнулся. – Мой новый сотрудник Мэт!

– Я всегда говорил, что лучше вас никто в людях не разбирается, – польстил ему Красавчик-Стив. – Когда поднимать людей?

– Сейчас же!

– Понял, начинаю действовать! Место приземления то же самое?

– Место то же, но со временем – полная нелепость. Известно только, что он прилетит в самое ближайшее время. Так что придется немного на земельке полежать… Ты вот что, Красавчик, на людях не экономь, пускай их будет побольше. Никто из прилетающих не должен уйти! Летчик должен остаться в живых, чтобы не готовить нового. Остальные меня мало интересуют: захотят работать на меня – не возражаю. Но главная твоя задача – сохранить в целости и сохранности «товар»! Понял?

– А как же! Все, я уже одет и могу приступать!

– Ты что же, в одежде спал, что ли? – удивился Рассказов.

– Нет, конечно! Я оделся, пока с вами разговаривал.

– Ну, ты и виртуоз! Ладно, вперед!

Рассказов положил трубку, взял радиотелефон и пошел в спальню. День был весьма насыщенным, и усталость брала свое. Однако, когда он переступил порог огромной спальни, его взгляд сразу же наткнулся на глаза, полные слез. Это была его любимица, которой он дал имя Любава. В последние дни он, занятый делами, почти не уделял ей внимания.

Она всегда была молчалива, покорна и терпелива, но сегодняшний день был для нее особенным, и она говорила об этом своему Господину еще два дня назад. Сегодня исполнился ровно год с того момента, как она переступила порог этого дома. Как она хотела отпраздновать это знаменательное событие, а он забыл об этом! Забыл о ней! Он, видно, совсем разлюбил ее!

Увидев на ее глазах слезы, Рассказов сразу же все вспомнил. Черт бы побрал эти дела! Этот год был самым приятным в его интимной жизни: хрупкая девочка изменила ее, наполнила чем-то новым, волнительным. Он снова ощутил себя молодым, полным сил и энергии, поэтому сейчас ему не хотелось видеть на ее глазах слезы.

– Почему плачет моя малышка? Кто ее обидел?

– Меня обидел мой Господин! – прошептала она с такой тоской, что он укоризненно воскликнул:

– Как тебе не стыдно! Ты подумала, что я позабыл о своей девочке? Позабыл о нашей дате?

Рассказов подошел к сейфу, распахнул его, достал оттуда узенькую, обшитую красным шелком коробочку и протянул ей. Этот браслет он купил давно и ожидал подходящего случая, чтобы подарить его Любаве-Уонг.

Каким счастьем вспыхнули ее глаза! Казалось, в комнате стало гораздо светлее, когда она увидела золотой браслет, усыпанный гранатами. Она бросилась к нему на шею и стала целовать, приговаривая:

– Какая глупая твоя Любава! Какая я глупая!

Он вяло пытался сопротивляться, радуясь тому, что выкрутился из щекотливого положения. Почему-то он не мог быть с ней строгим. Он впервые за столько лет держал при себе одну и ту же девушку, и она ему совсем не надоедала. Более того, как только он не видел ее хотя бы один день, так сразу начинал скучать. Что-то в ней было такое, что совершенно изменило его. Сейчас он даже реже стал общаться с другими своими «курочками», и совсем не потому, что ей было это неприятно: иногда она сама предлагала ему сделать это. Нет, просто ему все больше и больше хотелось быть только с ней. Именно с ней у него лучше всего получались любовные игры. Вот и сейчас, казалось, веки готовы слипнуться от усталости, но как только он почувствовал ее руки, ее тело, усталость сняло как рукой. Пробудилось желание. Он стал быстро срывать с себя одежду, а ее руки умело помогали ему. Как только он обнажился по пояс, Любава-Уонг скинула с себя халатик и предстала перед ним во всей красе.

Он настолько любил ее тело, что ему было достаточно взглянуть на нее. И его тут же охватывало страстное желание подхватить ее на руки, прижаться к ней, каждой своей клеточкой ощутить ее удивительную свежесть, почувствовать ее нежный запах. Бывали моменты, когда ему хотелось разорвать ее на части от охватившей его страсти, доставить ей боль.

Однажды такое с ним случилось: потеряв голову, он так сильно сдавил ее в своих объятиях, что едва не задушил. Девушка даже не пикнула, но, когда он опомнился и взглянул в ее прекрасные глаза, увидел в них слезы и немой укор, ему стало так стыдно, что он дал себе слово никогда не причинять ей боль.

Сейчас он нежно гладил ее личико и смотрел в ее счастливые глаза. Она притихла, ловя его взгляд. Какой же он все-таки внимательный! А она плохая! Как она могла усомниться в нем? Разве он хотя бы раз сделал ей плохо? Нет! Разве она могла когда-нибудь мечтать о таком счастье? Нет! Так что же ей еще нужно?

Она провела волосами по его груди, потом так же нежно, едва прикасаясь, стала водить по ней язычком. От такой ласки у него всегда пробегали по телу мурашки, особенно в тот момент, когда она прикасалась к его соскам. Они сразу становились твердыми, а его охватывало страстное желание.

Любава-Уонг не остановилась на этих ласках, она стала опускаться все ниже и ниже, расстегивая его брюки. Он почувствовал, что сегодня девушка ведет себя не так, как всегда. Раньше она старалась лишь доставить удовольствие своему Господину, но сегодня Рассказов чувствовал, что Любава сама получает радость от этих ласк.

Его естество и так уже было готово к действию, а тут она еще прикоснулась к нему своим влажным язычком. Рассказов судорожно обхватил ее голову и хотел дернуть на себя, но вовремя опомнился и сдержал свой порыв, понимая, что мог просто повредить ей горло. Однако девушка хорошо знала его привычки. Она до самого конца вобрала его каменную плоть в себя. Раньше в такие моменты у нее всегда появлялись позывы к рвоте, и ей не всегда удавалось совладать с ними. Девушка решила потренировать свое горлышко и стала чуть ли не каждый день массировать его специальной «игрушкой». Результат был налицо: она сумела так глубоко протолкнуть его плоть в себя, что ее носик уперся в его кучерявые волосы.

Рассказов с испугом приостановил движения, боясь, что девушка может задохнуться. Но ее взгляд был настолько благодарным и счастливым, что он осторожно продолжил. Все его мышцы одеревенели, и казалось, из него сейчас вырвется такой мощный поток, что наполнит ее всю без остатка. Но девушку не устраивала такая быстрая игра. Она выпустила его, потом обхватила за талию и повалила на себя.

Он был благодарен ей за оттяжку, потому что тоже не любил любовных гонок: ему больше всего нравился сам процесс любовных игр, нежели его конечный результат. Теперь он принялся ласкать языком ее упругое шоколадное тело. Оно сладостно вздрагивало и извивалось в страстной истоме. Нежно помурлыкивая, девушка пробегала по его спине тонкими длинными пальцами, слегка впиваясь острыми ноготочками.

Эти ласки продолжались очень долго, потом девушка почувствовала, что ее Господин начинает уставать. Тогда она ловко повернула его на спину и резко опустилась на него.

И снова это оказалось для него неожиданным, но очень приятным. Сколько же в этой девочке природного темперамента! Он настолько был охвачен страстью, что стал повизгивать, словно расшалившийся щенок. Как же он благодарен судьбе за то, что он в таком возрасте сумел не только испытать все это, но и возбудить в таком молодом и прекрасном теле те же чувства. Да-да, именно чувства! Эта девочка не могла так искусно играть! Да и зачем? Он же и так одаривает ее всем, чего она ни пожелает, а относится к ней так, как не относился даже к любимой жене.

Эти нестройные мысли не могли отвлечь его, и, в конце концов, он дал залп из своего орудия. Его поток был настолько мощным, что, казалось, ее маленький животик чуть вздулся.

– Ты смотришь на мой животик, Господин?

– Мне показалось, что я наполнил его до краев… – улыбнулся он.

– Да, и уже давно… – Она с улыбкой опустила глаза.

– Как, ты хочешь сказать, что у нас будет маленький Рассказов? – воскликнул он, еще не зная, радоваться ли этому известию.

– Сначала я не хотела тебе говорить об этом и справиться самой, но потом подумала, что это может огорчить тебя, мой Господин. И я решила тебе обо всем рассказать! – Ее голос был чуть грустным, но и счастливым одновременно.

– А ты хочешь стать матерью? – спросил он.

– Твоего ребенка? И ты еще спрашиваешь! Когда ты со мной решишь расстаться, то у меня будет частичка тебя, и мне не будет так грустно… – Она сказала это просто, как давно решенное для себя.

– Девочка моя, почему ты решила, что я хочу с тобой расстаться?

– Но ты же всегда расстаешься со своими «курочками», – вполне серьезно ответила она.

– Нет, с тобой у меня все будет по-другому! – неожиданно воскликнул он и нежно обнял девушку. – Рожай мне сына или дочку! Будет рядом со мной продолжатель моей фамилии! Рожай!..

Глава 5

Подготовка

Савелий, прежде чем лечь в больницу на пластическую операцию, попросил Богомолова обеспечить его некоторыми фотоматериалами. Как всегда, он поставил трудную задачу. Когда генерал сказал ему об этом, он спокойно заявил, что если бы было легко, то он и сам бы справился.

Первым в списке Савелия, естественно, шел господин Рассказов, бывший генерал КГБ (именно о его фотографии больше всего и беспокоился Богомолов, предположив, что тот, прежде чем мотнуть «за бугор», постарался уничтожить все следы), далее – Красавчик-Стив. Хотя Савелий и видел его мельком в аэропорту и в клубе «Виктория», но не обратил на него особого внимания и плохо запомнил.

Кроме того, он приложил к списку пространную просьбу принести все фотографии, которые были сделаны наблюдателями во время матча. Генерал лишний раз убедился в недюжинном уме своего подопечного. Он понял, что Савелий действительно готовится всерьез наказать всех, кто был замешан в убийстве его любимой женщины и ее братишки. И наконец, Савелий попросил дать фотографии тех агентов, что были внедрены в криминальные структуры.

– Это нежелательно, – поморщился Богомолов.

– Как хотите, – пожал плечами Савелий. – Но потом ко мне никаких претензий – если среди трупов обнаружите своих агентов.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.