Автор считает своим долгом заявить, что все герои этого произведения и ситуации, в которых они действуют – плод его фантазии. Всякие совпадения с реальными лицами и событиями случайны, и Автор не несет за них ответственность…

ОБРАЩЕНИЕ К ЧИТАТЕЛЮ

ПРЕДИСЛОВИЕ АВТОРА

«Дорогие друзья мои и мои Читатели, здесь я, как Автор, просто обязан объяснить Вам некоторые существенные вещи касательно моих книг, которых, в силу разнообразных, не зависящих от Автора причин, не было в продаже более ДВЕНАДЦАТИ лет!!!

И не потому, что Автор исписался и НЕ МОГ продолжать писать свои книги, которые так понравились моим Читателям! Совсем НЕТ!

Просто моя фамилия, как писателя и как режиссера, стала под НЕГЛАСНЫМ запретом, и никакие издатели не хотели меня издавать!!!

Наконец, пришло моё время как писателя, и мои книги снова стали востребованы на книжном рынке!!!

И всё это благодаря моему НОВОМУ издателю Макаренкову Сергею Михайловичу, возглавляющему издательство РИПОЛ-классик. Именно он, поверив в меня и в моё творчество, решил не только издавать мои новые книги, но и принял решение переиздать все мои книги в новом оформлении и под редакцией Автора. За что ему моя ВЕЧНАЯ благодарность!!! Конечно, как Автор я понимаю, что ДВЕНАДЦАТЬ лет перерыва в издании книжного сериала, который имеет одного ГЛАВНОГО героя, большой срок!

А ведь появление НОВОГО Героя Сёмы-Поинта началось именно двенадцать лет назад с книги «БЛИЗНЕЦ БЕШЕНОГО». Потом вышли ещё две книги: «ЗОНА ДЛЯ СЁМЫ-ПОИНТА» и «ПРИГОВОР САМУРАЯ»…

На сегодняшний день о НОВОМ Герое Автором создано ещё три книги: «ОХОТА НА САМУРАЯ», «ЛОВУШКА ДЛЯ САМУРАЯ» и «БОРЬБА САМУРАЯ»… Сейчас Автор работает над седьмым романом о НОВОМ Герое: «ВОЙНА САМУРАЯ»…

Счастья Вам и успехов!!!!

Виктор Доренко

Обращение автора

Уважаемые Читатели: Друзья мои!

Если Вы читаете или слушаете эти строки, значит, Вы приобрели новую версию книг писателя Виктора Доценко. И подсказала их писателю во сне болгарская целительница, с которой писатель знаком лично: Баба Ванга…

Главные отличия в том, что, во-первых, выпускает их издательство РИПОЛ-классик, во-вторых, книги Автора издаются на всех существующих в данное время носителях: в бумажном, в электронном, и АУДИО формате. В-третьих, важные и существенные новинки: РЕДАКТУРА на всех носителях и ЗАПИСЬ АУДИО-режима произведена ЛИЧНО АВТОРОМ!.. Если данного ПРЕДИСЛОВИЯ в книге нет, то данная книга издана НЕЛЕГАЛЬНО, то есть является КОНТРАФАКТНОЙ, и Вы можете призвать к ответственности продавца!!!

Очень надеюсь, Друзья, что эти новости придутся Вам по душе, и Вы сумеете оценить их по достоинству!

БЛАГОДАРЮ за внимание: с уважением, Ваш Виктор Доценко…

Предисловие

ПОСВЯЩАЕТСЯ…

Уважаемый Читатель! Если по предыдущим книгам этой серии Вам довелось познакомиться с Савелием Говорковым по кличке Бешеный, прошу простить Автора за короткое напоминание об основных событиях одиссеи нашего героя. Делается это для тех, кто впервые встречается в этой, четырнадцатой, книге серии с главными персонажами повествования.

Итак, «Говорков Савелий Кузьмич родился в шестьдесят пятом году, трех лет отроду остался круглым сиротой. Детский дом, рабочее общежитие, армия, спецназ, война в Афганистане, несколько ранений. Был незаслуженно осужден, потом реабилитирован, по собственной воле вновь оказался в афганском пекле, получил еще одно тяжелое ранение, был спасен тибетскими монахами, обрел своего Учителя, прошел Посвящение…

Затем наступили суровые будни «мирной» жизни: борьба со злом, несправедливостью, коррупцией. Савелию многое дано, но и спрос с него особый.

Обстоятельства сложились так, что Говоркову пришлось сделать пластическую операцию, сменить фамилию, имя. Сейчас он – Сергей Мануйлов, невысокий, плотного телосложения блондин с тонкими чертами лица и пронзительно голубыми глазами.

В предыдущей книге «Любовь Бешеного» рассказывается о том, как спецслужбы двух могущественных стран, объединив усилия, сорвали грандиозную международную сделку наркодельцов и предотвратили появление нескольких тонн «белой смерти» в Европе и Америке. Руководил операцией генерал госбезопасности России Константин Богомолов. Одним из главных участников сделки был Аркадий Рассказов, в прошлом – генерал КГБ, который в своё время сбежал из Советского Союза, прихватив значительные средства из партийной кассы КПСС.

Эти события происходят в Нью-Йорке, где живёт и учится Розочка Данилова. В своё время Савелий был близко знаком с её родителями, знал и саму девочку, которая когда-то с детской непосредственностью категорически заявила, что «будет его ждать хоть всю жизнь». Вскоре родители Розочки трагически погибли, и её взяла на воспитание сестра матери, Зинаида Александровна. Несколько лет спустя судьба сводит нашего героя с дедом Розочки, бывшим функционером КПСС, хранителем одного из тайных счетов партийной кассы. В благодарность за участие в спасении его жизни, партаппаратчик, который не оправился от ранения, перед смертью доверяет Савелию Говоркову номер счёта и завещает использовать часть средств на обучение своей внучки в одном из самых престижных университетов Америки.

Вернув России огромные деньги, Савелий Говорков исполняет последнюю волю старика и отправляет Розу на учебу в Колумбийский университет. Оказавшись в Нью-Йорке, Савелий решает проверить, как живётся его подопечной. Розочка знакомит его со своей подругой – дочерью комиссара полиции, который в силу обстоятельств посчитал нашего героя кровным врагом и отправляет в тюрьму Райкерс-айленд. Но Савелию удаётся освободиться и предотвратить преступление, в котором замешан коррумпированный Комиссар полиции.

Пока Савелий находится в тюрьме, его неожиданно вызывает на Великий Сход Учитель, и наш герой не только узнает, откуда пришёл Учитель, но и приобретает новые уникальные способности, недоступные обычному человеку.

Названого брата нашего героя, Андрея Воронова, имеющего самое непосредственное отношение ко всем перипетиям противостояния Аркадию Рассказову, неожиданно вызывает из США в Москву генерал госбезопасности Говоров, чтобы поручить ему опасное задание в Чечне…

Неожиданно наш герой понимает, что испытывает сильные чувства к юной Розочке Даниловой. Однако он вынужден расстаться с любимой, приняв решение вернуться на Родину: Савелий считает, что не имеет права оставаться в стороне от того, что там происходит. Последние часы перед отъездом он проводит со своей любимой, встреч с которой раньше пытался избежать…»

В предыдущей книге, «Кремлёвское дело Бешеного», рассказывалось о том, как первый Президент России вызывает к себе Савелия, которого запомнил ещё со дня церемонии вручения ему высшей награды России. И поручает ему ответственную миссию: не привлекая внимания, заполучить документы, подтверждающие или опровергающие причастность своего ближайшего окружения, так называемой «Семьи», к коррупции и хищению огромных государственных средств, лежащих на тайных личных счетах в зарубежных банках. А добытые документы он должен доставить лично ему. Для связи Президент предлагает заместителя начальника своей Службы безопасности Фадеева Виктора Илларионовича, единственного человека, которому он безоговорочно доверяет.

Не раздумывая, Савелий соглашается…

А в это время Тайный Орден масонов вдобавок к «информационной войне» начинает в России кампанию террора. В ней Тайный Орден задумал использовать старого знакомого Савелия – Аркадия Сергеевича Рассказова, бывшего генерала КГБ, много лет назад оставшегося с приличной суммой денег за границей. Эту кандидатуру предложил на Великом Магистрате Ордена Десятый Член Великого Магистрата – Тим Рот. Он поручает Рассказову с помощью чеченских террористов организовать террористические акты по всей России…

Савелию приходится отложить выполнение поручения Президента из-за страшной угрозы, нависшей над страной: во многих городах России прогремели взрывы жилых домов. Все попытки спецорганов выйти на след террористов проваливаются, и генерал Богомолов вызывает к себе Савелия. Именно ему он поручает ответственную миссию: найти и обезвредить террористов. Призвав на помощь знания, полученные от Учителя, Савелию удается вывести алгоритм возможных взрывов и сорвать планы Великого Ордена и чеченских террористов по нанесению жестоких террористических ударов по ключевым объектам России.

После возвращения в Москву Савелий поручает своему помощнику Константину Рокотову выяснить источник, поставляющий в СМИ довольно правдоподобную, хотя и однообразную, информацию о злоупотреблениях «Семьи», призвав его на прощанье быть осторожным и в случае опасности «залечь на дно». Савелий отправляется в Лугано, где находится частный банк «Боггардо», в котором якобы имеются личные счета Президента, его родственников и некоторых приближённых к нему людей.

Прекрасно понимая, что задача для него одного почти непосильная, Савелий обращается за помощью к Христо Граничу, с которым его свела судьба во время рейда в Косово минувшей осенью.

Оказалось, Христо Гранич тоже прошёл Посвящение и у них общий Учитель. И благодаря тем знаниям, что вложил в них Учитель, они буквально в считанные минуты стали близки, как родные братья.

В своё время Учитель пришел к выводу, что эти двое его учеников, объединившись в одну команду, станут несокрушимой и неуязвимой силой в борьбе с всемирным Злом…

Используя связи и знания Христо Гранича, Савелий получил документы, подтверждающие наличие колоссальных сумм на счетах ближайшего окружения Президента. Более того, существование этих счетов не было секретом и для Майкла Джеймса, бригадного генерала ФБР, давнего знакомца Савелия. Этот высокопоставленный американец был обязан ему своим спасением из лап российской мафии.

Савелию необходимо доставить найденные документы в Москву Президенту России. Он ещё не знает, что встречу с Президентом придётся отложить на неопределенное время: над столицей России нависла смертельная угроза.

Озлобившись, руководство Тайного Ордена принимает решение нанести удар в самое сердце России, организовав мощный взрыв вблизи Красной Площади, а именно в ГУМе.

Для выполнения этого страшного плана вновь призывают Рассказова. И снова на его пути встает Савелий: отыскивает на безлюдном острове, приобретённом банкиром Велиховым, чтобы скрыться на нём в нужный момент. Рассказов согласен вернуть России приличную сумму денег Великого Ордена. Однако в обмен просит сохранить ему жизнь. Савелий идёт на этот обмен. А когда тайник с масонскими деньгами уже найден российскими спецорганами, Рассказов предпринимает попытку убить Савелия сильнодействующим ядом, укрытом в обручальном кольце. Однако… яд достается ему самому…

До того, как отправиться на поиски Велихова и Рассказова, Савелий звонит Фадееву и рассказывает о добытых документах. Тот не без труда передает копии этих документов Президенту. Который, ознакомившись с ними, вызывает всех замешанных к себе, зачитывает каждому сокрытые им суммы, называет тайную недвижимость за границей, после чего объявляет ультиматум своему коррумпированному окружению. Либо те вернут России в двухнедельный срок всё, что «наворовали-нахапали», либо он даст поручение Генеральной прокуратуре открыть на них дела, чтобы «вывести их на чистую воду».

Понимая, что попались с поличным, но не желая расставаться со своим богатством, они решают уничтожить оригиналы добытого на них компромата. Им удается вычислить того, кто открыл глаза Президенту. За Фадеевым устанавливается круглосуточная слежка, и все его телефонные разговоры прослушиваются. Вскоре они устанавливают личность Сергея Мануйлова, и на него объявляется охота.

Но зятю Президента этого недостаточно, и он уговаривает двух наиболее могущественных приближенных к Президенту людей физически устранить Президента при помощи медиков.

Ситуация была настолько критической, что в какой-то момент казалось, что никто уже не может спасти Президента от неминуемой смерти. Никто, кроме Савелия Говоркова по прозвищу Бешеный. Он раскрыл этот заговор и предотвратил гибель Президента, однако враги его сумели выкрутиться и отвести от себя подозрение: непосредственные исполнители были физически устранены, как и те, кто устранял исполнителей.

Тут пришла очередь Савелия. Вышло так, что вместо Савелия наемники серьёзно ранили Константина Рокотова. И Савелий решил отомстить за него. Понимая, что силы неравны, Бешеный обратился за помощью к своему давнему приятелю, авторитету криминального мира – Андрею Ростовскому. С помощью его друзей Савелий выясняет, кто непосредственный заказчик его устранения, и над «Семьей» нависает смертельная опасность.

Первым дрогнул банкир Долонович, через банк которого проходили все сомнительные сделки «Семьи». Недолго думая он, заморозив все счета своих «соратников», скрылся в далекой жаркой стране, оставив вместо себя двойника. Уверенные в том, что Долонович решил присвоить их деньги, его бывшие коллеги отдают приказ убить неверного банкира.

Узнав о своей «смерти», Долонович пугается настолько, что звонит своим «соратникам», прикинувшись, что слыхом не слыхивал о покушении на свою жизнь.

И Долонович, и Велихов, постепенно теряя контроль над «Семьей», понимают, что над ними сгущаются тучи правосудия, и отчаянно тратят большие деньги, чтобы укрыться за депутатской неприкосновенностью.

Тем временем Президент, внимательно изучив документы, доставленные Савелием, и обсудив всё со своим личным советником, после мучительных размышлений решает подать в отставку, назначив по Конституции вместо себя Владимира Путина.

Великий Магистр Тайного Ордена масонов, узнав о том, что многие планы Ордена сорваны одним и тем же человеком по прозвищу Бешеный, приказывает во что бы то ни стало захватить его и доставить живым.

Предыдущий, тринадцатый роман «Кремлёвское дело Бешеного» оканчивается следующим образом:

«Эпилог

Закончилась и зима. Савелий Говорков не обрёл покоя, ловя то наркодельцов, то бандитов. Иногда он забегал к своему названому брату Андрею Воронову и неизменно удивлялся тому, как за время его отсутствия вырос сынишка Андрея.

– Он растёт, как на дрожжах! – говорил Савелий, поднимая на руки «племяша», как он звал Воронова-младшего.

– А ты бы ещё несколько месяцев не приходил, – смеялся Андрей, – тогда ты пацана и вовсе бы не узнал.

Однажды вернувшись к себе домой на Фрунзенскую набережную после очередного посещения Вороновых, Савелий уснул на своей жёсткой постели и увидел странный сон.

Ему приснилась его любимая Розочка. Поначалу Савелий даже не узнал её. Она как будто сошла с полотна Рафаэля, ее облик напоминал известную всему миру картину «Мадонна с младенцем»: такое же тёмное, со шнуровкой на груди платье до пола, такая же грациозная, спокойная и умиротворенная поза, гладко зачесанные волосы, похожий взгляд…

На руках Розочка держала пухлого младенца. Он был совсем голенький, и Савелий рассмотрел, что это мальчик. Розочка склонялась к его светлой головенке, нежно касаясь губами выпуклого розового лба, а затем протягивала руку вперед и говорила сыну:

– Смотри, сынок, вон твой папа!

К сожалению Савелия, причудливый сон так же неожиданно оборвался, как и начался, и он так и не успел понять, на кого же показывала Розочка.

Проснувшись, он долго не мог прийти в себя – настолько реален был этот сон. Он твёрдо решил, что надо наконец-то собраться с духом и выяснить отношения с любимой до конца: если они любят друг друга, тогда почему же, чёрт возьми, они не могут быть всегда вместе?!

Савелий тут же набрал номер Розочки.

– Да? – услышал он такой родной и любимый голос.

– Это я, любимая, как ты?

– Хорошо…

Мгновенно и очень явственно Савелий почувствовал, что голос у Розочки стал каким-то другим: не таким звонким, что ли, менее детским. Или ему это почудилось?

– Родная, ты не болеешь, у тебя всё в порядке? – с беспокойством спросил он.

– Да, милый, у нас всё хорошо, – как-то странно откликнулась Розочка. – Когда ты приедешь?

– Скоро, очень скоро, дорогая! – пообещал Савелий, совершенно не обратив внимания на то, что Розочка сказала «у нас»…

Его уже всерьёз беспокоила интонация Розочки. Таких оттенков в её голосе, такой печали в нём он никогда не слышал.

Они поговорили еще несколько минут, а затем Савелий скрепя сердце попрощался и положил трубку – весь их разговор казался ему таким абсурдным и бессмысленным, что он не нашёл слов, чтобы его продолжать.

Впечатление от странного сна и неудачного разговора сильно подействовали на Савелия. Он принял решение отложить все дела и съездить в США к Розочке.

И уже через неделю «Боинг» нёс его над Атлантикой, с каждой секундой приближая миг встречи с любимой…

Бешеный ещё не знал, какую ошибку совершил, отправившись в США: он открыл свою близость с Розочкой людям Тайного Ордена, которые теперь были его главными врагами…

Василий Колоколъников в конце концов узнал фамилию Бешеного. А определить место его проживания было уже нетрудным делом. Люди Ордена установили за его квартирой наблюдение. Когда обнаружилось, что Савелий не появлялся дома уже несколько дней, какой-то дотошный сотрудник Тайного Ордена проверил, не выехал ли тот из страны. Вскоре ему удалось выяснить, что «объект» вылетел в Нью-Йорк…

Главная тайна, которую предстояло ещё узнать Савелию, заключалась в том, что 16 декабря 1999 года Розочка родила мальчика, как две капли воды похожего на него…

КОНЕЦ»

Глава 1

Рокотов-младший

Константин Рокотов по заданию Савелия весьма интенсивно работал с материалами, связанными с президентской «Семьей». В какой-то момент обратился даже к своей старой знакомой – Милене Богданович, хозяйке салона эротического массажа, с просьбой познакомить его с Березненко, а с помощью своего приятеля Андрея Плешкова, имеющего задатки неплохого хакера, получил с сервера ФБР распечатку информации о планах США под названием «Кремлъгейт».

Константин очень гордился тем, что, по словам Бешеного, внёс свою маленькую лепту и помог Президенту разобраться в некоторых очень важных проблемах.

После того как Первый Президент России сложил с себя полномочия, прошло несколько месяцев. Россия избрала нового Президента – Владимира Путина или, как сейчас все стали говорить, Владимира Владимировича, или ВВП.

В эти месяцы дела Рокотова-младшего шли ни шатко ни валко. Константин скучал по работе, которую подкидывал ему Бешеный. Человек деятельный, он уставал от праздности, а потому брался даже за откровенно неинтересные дела. Однако однообразие этих дел настолько утомило его, что Костя ушёл в загул. Нет, не в тот привычный русский загул с пьянками и гулянками, а в загул, если так можно выразиться, сугубо лирический.

Первой «жертвой» стала его давняя подруга Светлана – медсестра из военного госпиталя. Симпатичная блондинка двадцати трёх лет, с кукольным личиком и точёной фигуркой, украшенной вполне осязаемой грудью. С ней он не виделся более полутора лет и сейчас, когда на душе стало пасмурно и тошно, ему вдруг до чёртиков захотелось повидаться с той, которая подарила ему в своё время немало приятных мгновений.

Он вдруг так всё отчетливо вспомнил: её нежные руки, прекрасные зелёные глаза, тихий томный голосочек, звучавший печальной любовью. Почему печальной? Да потому, что девушка всегда была уверена: их взаимоотношениям не суждено быть долгими. Светлана часто говорила, что Костик, к огромному её сожалению, ещё не подошёл к той жизненной отметке, когда мужчине хочется создать свой дом, свою семью, иметь детей, то есть обрести семейный уют.

Несмотря на то, что она была на много моложе его, её чисто природная мудрость не обманула: в какой-то момент ему захотелось чего-то нового, неизведанного, и он, придравшись то ли к нечаянно сказанному слову, то ли к жесту, психанул и, не слушая никаких оправданий, хлопнул дверью и был таков. Свиданья были без любви – разлука стала без печали. Так он чувствовал тогда…

Хотя прошло более полутора лет, самоуверенный Костик не сомневался, что её любовь к нему была столь сильна, что стоит ему объявиться, как Светлана тут же бросится ему на шею – и всё снова наладится и пойдёт своим чередом. В надежде он позвонил ей на работу. Но там ответили, что она в длительном отпуске. Несколько удивлённый: Светлана всегда старалась брать отпуск в августе или, на крайний случай, в сентябре, Костик позвонил домой.

Трубку подняла сама Светлана:

– Да, вас слушают, – раздался её тихий, нежный голосок, и у Костика ностальгически защемило сердце.

– Здравствуй, милый Светик-самоцветик! – с волнением произнёс он, назвав её так, как называл в минуты нежности.

– Здравствуй, Костик!

Ему показалось, её нисколько не удивил его неожиданный звонок, и это неприятно кольнуло, но более всего его задело то, что Светлана не проявила никаких эмоций: как говорится, ни радости, ни злости – спокойное безразличие.

– Ты все еще обижаешься на меня? – с некоторой грустью произнес Константин.

– Нет… – коротко ответила Света и добавила: – За что я должна на тебя обижаться? Если помнишь, я всегда тебе говорила, что рано или поздно ты меня оставишь… – Её голос был спокойным и ровным.

– Мы можем встретиться? – с надеждой спросил Константин.

– Зачем? – без каких-либо эмоций спросила девушка.

– Очень хочется тебя увидеть, милый Светик… так хочется, что даже дрожь в коленях, – многозначительно произнёс он с интонацией, от которой она раньше просто визжала от восторга.

– Вряд ли тебе понравится то, что ты увидишь, – чуть заметно усмехнулась Светлана.

– Господи, как ты можешь так говорить! – искренне воскликнул Костик и не без пафоса добавил: – Девочка моя, ты для меня желанна в любом виде!

– Смотри, я предупреждала… – после небольшой паузы согласилась она. – Когда и где?

– Сейчас можешь?

– Хорошо, где?

– Выходи через двадцать пять минут: я заеду за тобой!

– Лучше через сорок! – поправила Света.

– Через тридцать пять… – игриво возразил он.

Костик был действительно рад, что вновь слышит ту самую Светлану, с которой был по-настоящему счастлив. Они очень часто играли в эту игру и, договариваясь о свидании, торговались за каждую минуту.

– Хорошо, через тридцать пять минут… – покорно сдалась девушка, и Константин мгновенно ощутил, что его «милый Светик» сильно изменилась.

– У тебя что-то случилось? – встревожено спросил он.

– Нет, У МЕНЯ всё в порядке!

– А с папой-мамой?

– И с ними всё, слава Богу! Ты не волнуйся, со мной действительно всё в порядке! До встречи!

– До встречи!

Константин услышал короткие гудки и долго держал трубку возле уха, словно ожидал, что сейчас короткие гудки исчезнут, и он вновь услышит милый голос. Потом положил трубку на аппарат. И тут понял, ЧТО встревожило его: в её голосе он не ощутил никакого чувства к себе, а только пустоту, точнее, не пустоту, а безразличие. Может, он ошибается или всё гораздо проще и дело в каких-то личных бедах, о которых она не захотела говорить по телефону.

Терзаясь догадками и волнуясь, как при первом свидании, Константин надел свой лучший костюм, сел в подаренный Бешеным «Форд-Скорпио» и резво устремился на встречу с любимой. По дороге купил роскошный букет алых роз – самых любимых её цветов. Светлана была влюблена в российскую примадонну, а от её песни «Миллион алых роз» приходила просто в неописуемый восторг и однажды вскользь бросила со всей серьёзностью: «Если когда-нибудь появится парень, который рассыплет передо мной миллион алых роз и попросит выйти за него замуж, я точно не устою…»

Он подъехал к её подъезду на три минуты раньше.

Подхватив розы, Костик вышёл из машины, расправил роскошную упаковку букета и устремил взор в сторону подъезда. Он был похож на богатого красавца-жениха из бразильских сериалов. Его ярко-синий костюм, подчёркнутый алыми розами, хорошо сидел на стройной фигуре и весьма эффектно смотрелся на фоне перламутрово-серебристого «Форд-Скорпио».

Константин непривычно волновался, словно мальчишка перед экзаменом. И наконец, он увидел ЕЁ и устремился ей навстречу, но, сделав пару шагов, остановился как вкопанный. Словно при замедленной киносъёмке, у Константина медленно отвисла челюсть, и синхронно с челюстью опустился букет алых роз.

Нет, Светлану не поразила оспа, она не стала инвалидом и выглядела как никогда прекрасно и очень женственно. Её счастливое лицо, покрытое забавными веснушками, было удивительно чувственным и прекрасным, как бывает прекрасно лицо женщины в пору, когда она готовится стать матерью.

К этому повороту событий он совсем не был готов.

В глазах Кости застыла такая растерянность, что девушка виновато проговорила:

– Я же предупреждала тебя… – Она вздохнула и ласково провела рукой по своему огромному животу.

– Восьмой месяц? – выдавил из себя Константин, чтобы хоть как-то скрыть откуда-то появившийся стыд: «Тоже мне, хвост распушил – стоит поманить пальчиком, и она у ваших ног… Получил?»

– Девятый уже… Ещё неделька, и мы появимся на свет! – Вторая фраза была предназначена уже не ему, а ещё не появившемуся на свет младенцу: именно так разговаривают будущие матери со своими ещё не рождёнными детьми, когда они счастливы, самодовольны и самодостаточны. – Кажется, ты удивлён? – Она улыбнулась с хитринкой в глазах: именно такой реакции ей и хотелось.

– Не то слово! – Константин всё ещё никак не мог прийти в себя. – Почему сразу не сказала? – В его голосе чувствовалась обида.

– А ты бы поверил?

– Честно говоря – нет! – признался он.

– Значит, я неплохо тебя знаю… Решила, сам увидишь, и отпадёт необходимость что-либо доказывать…

– Я его знаю?

– Знаешь… – Она улыбнулась и с нежностью произнесла: – Это Славик Мордвинцев…

– Мордвинцев?!! – невольно воскликнул Костик.

Он готов был услышать любую фамилию, только не эту. Собственно, Мордвинцев был шапочным знакомым Рокотова: случай свёл их на одной вечеринке, и Мордвинцев проявил к нему навязчивый интерес. Константин сам однажды познакомил его со Светланой, и они втроём провели несколько вечеров, но парень этот показался ему нудноватым, и Рокотов постепенно отдалился от него.

В нём Константин никогда не видел соперника: небольшого роста, с довольно нескладной фигурой, да и внешность у него была, мягко сказать, совершенно неприметной.

Короче говоря, новость, сообщённая Светланой, не только выбила его из колеи, но и неприятно задела.

– Помнишь, я говорила тебе про миллион алых роз? – словно подслушав мысли Костика, спросила Светлана.

– Конечно. Ты хочешь сказать…

– Полгода я мучилась, переживая нашу с тобой разлуку, и вдруг встречаю Славика… Разговорились, нашли общие темы, он стал каждый день встречать меня, провожать, читать стихи, а девять месяцев назад выхожу я из госпиталя и вижу дорогу, усыпанную до ворот алыми розами, а перед воротами стоит Славик, и когда я подошла к нему, он опустился передо мной на колени и попросил моей руки. Это было так романтично!

– Миллион алых роз? – язвительно заметил Костик.

– Миллион вряд ли, но для того чтобы засыпать двор перед госпиталем розами, Славик продал свою «девятку», – ответила Света, совсем не среагировав на его колкость. – Короче говоря, я не устояла перед таким удивительным жестом: мы поженились, и я нисколько не жалею о своём шаге.

– Ты так быстро сумела забыть меня? – Костик даже не пытался скрыть обиду.

– Не только не сумела, но даже и не пыталась этого делать… – просто призналась девушка. – Я честно сказала об этом Славику, он меня понял и нисколько к тебе не ревнует. Ты – моё прекрасное прошлое, и я вовсе не собираюсь от него отказываться, но, как поётся в песне: «Прекрасное далёко, не будь ко мне жестоко»… – красивым голосом пропела Светлана и неожиданно ласково провела ладонью по его щеке. – Не переживай, Костик: ты же сам отлично знал, что у нас с тобой не могло быть общего будущего. Ты хороший, добрый и нежный, но ещё не созрел для семейного уюта, а когда созреешь, обязательно найдёшь свою половинку и будешь по-настоящему счастлив, с грустью, но безо всякого сожаления вспоминая наши чувства, наши удивительные встречи. Это же было прекрасно, не правда ли? – Она не ждала ответа, а поэтому тут же перевела разговор: – Знаешь, у тебя улучшился вкус в одежде и у тебя просто классная машина! Впрочем, я никогда и не сомневалась, что ты можешь добиться всего, чего захочешь. Кстати, у нас будет мальчик, и знаешь, как мы решили его назвать?

Костик вопросительно взглянул в её глаза, но ничего не сказал, в нём всё ещё таилась обида.

– Александром… – Она сделала паузу, в упор глядя ему в глаза, потом добавила: – В честь моего деда.

– Хорошее имя, – безразличным тоном заметил он и не без ехидства бросил: – Это, конечно же, твоё желание.

– Ничего подобного, – спокойно возразила она. – Во-первых, Славик настолько меня любит, что предугадывает мои желания, а во-вторых, Славик просто добрый человек, он даже о тебе не сказал ни одного дурного слова.

– Это тебе, – протянул Костик букет, словно только что его, заметив, но на самом деле ему тоже захотелось сменить тему разговора. – Счастья тебе и удачи во всем!

– Спасибо. – Светлана взяла цветы и чмокнула Костика в щеку. – И тебе счастья, Костик!

– Прощай…

– Лучше до свидания, – улыбнулась она, отвечая на его рукопожатие, потом прошла несколько шагов и повернулась к нему, уверенная, что он всё ещё смотрит ей вслед, как и оказалось на самом деле. – Не грусти, Костик, – усмехнулась она и тихо добавила: – Я обманула тебя: мы со Славиком решили назвать нашего сына Константином! – и после этих слов уже больше ни разу не обернулась, растворившись в темноте подъезда.

Рокотов стоял как оплеванный и ощущал внутри себя такую пустоту, словно только что похоронил очень близкого человека. Ему казалось, что он упустил что-то очень важное для себя и вернуть этого уже никогда не сможет. Машинально открыв дверцу автомашины, Константин так же машинально запустил двигатель. Он ехал, не задумываясь, куда и зачем. А мысли постоянно уносили его в то не такое уж и далёкое время, когда он был счастлив со Светой…

Вот они гуляют в парке, как дети радуются, бегая друг за дружкой, катаются на лодке, визжат от восторга на крутых горках, прозванных почему-то «американскими», а вот они уже в его небольшой квартирке. Смотрят по телевизору какую-то слюнявослащавую мелодраму и спорят до посинения: Света уверяет, что виновата героиня, не распознавшая предательство подруги, а он убеждён, что если и винить кого-то, то только безвольного Рикардо, запутавшегося «в двух соснах».

Наспорившись до хрипоты, они под звон бокалов с шампанским заключают перемирие и начинают раздевать друг друга, пытаясь добраться до двуспальной кровати. Но всякий раз не успевают и валятся на пушистый болгарский ковёр, подарок Рокотова-старшего в день получения Константином диплома о высшем образовании – и начинают терзать друг друга до полного изнеможения, пока кто-то из них не вскочит на ноги и не бросится под холодный душ, дабы охладить разгорячённое тело. Однако расставание длится какие-то минуты, после чего оставшийся на ковре партнёр, собравшись с силами, бросается вдогонку, и вскоре любовные игры продолжаются уже под сильными струями воды…

Да, в своё время ему чудилось, что его чувства к Светлане остыли, – всё реже и реже происходили у них сладострастные всплески нежности и любви. Притупилась острота, не так сильно тянуло к ней. Казалось, все чувства ушли, и он постепенно пришёл к выводу, что нужно расставаться… И расстался…

Но почему, Господи, почему же так больно на душе? Почему так сильно ноет сердце? Откуда такое ощущение, что он сделал какую-то страшную ошибку? Появилось желание завалиться в какой-нибудь кабак и нализаться до полного одурения, чтобы не чувствовать этой боли, избавиться от этих назойливых видений столь недавнего прошлого…

Трудно сказать, чем бы закончился для него этот день, если бы Константин не увидел голосующую на обочине дороги женскую фигуру. Что-то в ней показалось ему знакомым, и он лихо, визжа скатами, затормозил прямо перед женщиной, едва не сбив её с ног.

– Вы что, молодой человек, с ума сошли! – Испугавшись, женщина даже отпрыгнула в сторону и с трудом удержалась на ногах, но уже в следующее мгновение её рассерженное лицо расплылось в улыбке. – Барсик, ты?

Константин не ошибся: это оказалась Милена Богданович. Последний раз они виделись незадолго до того, как Константин попал в больницу после автокатастрофы, которую ему устроили, приняв за Савелия Говоркова.

– Какая у тебя шикарная тачка! Давно мы с тобой не виделись. Прихватишь с собой, а то с моей машиной что-то случилось. – Она кивнула в сторону ярко-зелёного «Порше».

– А с ней как?

– За час ничего с ней не случится, а потом мой водитель её заберёт.

– Конечно, садись: подвезу куда надо!

Милена уселась рядом с ним:

– У меня всегда так: только сама сяду за руль, обязательно что-нибудь с машиной да случится!.. – затараторила она, но, заметив его состояние, сама себя оборвала на полуслове. – Что с тобой, Барсик? Что-то случилось? У тебя такое странное лицо…

– Странное?

– Ну, да, словно опрокинутое… Словно ты с похорон едешь…

– Почти угадала, – криво усмехнулся Константин.

– Старую любовь встретил? – догадливо проговорила Милена.

Он, молча, пожал плечами.

– Думал, что времени много и она никуда не денется, а когда наконец собрался повидаться, то увидел такую же красивую и желанную деву, но уже недоступную. – В её голосе была такая участливая грусть, словно она только что сама пережила всё это. – Ну что, так всё и было?

– Откуда…

– Откуда я так всё точно расписала? Несколько лет назад испытала нечто подобное. Встречалась с очень красивым, сильным парнем, несколько раз он предлагал мне стать его женой, а я всё тянула и тянула, а потом уехала на несколько месяцев за границу. А когда вернулась, он был уже счастливо женат на моей лучшей подруге, которая вскоре родила ему прекрасную Мальвину.

Милена поведала свою историю просто, без надрыва и сожаления, она рассказывала её как бы для себя, чтобы лишний раз окунуться в то далёкое прошлое и проверить, не забыто ли там что-то и не хочется ли ей туда вернуться.

– Трудно было?

– Выжила, как видишь! – с иронией воскликнула она, но тут, же взгляд стал серьёзным. – Честно говоря, едва не покончила с собой!

– И что помогло?

– Работа и… друзья.

Костик задумался: с работой почти никак, с друзьями… Кроме Савелия, ему и назвать-то другом, в принципе, некого. Как же ему сейчас не хватает Савелия! Собственно говоря, это был единственный человек, с которым он мог бы поделиться своей бедой, поплакаться в жилетку. Но… Савелий уезжает завтра в Америку. Уезжает, судя по его сияющим счастьем глазам, к любимому человеку. Ему нужно собраться, накупить подарков, попрощаться с близкими людьми. Он и так ему благодарен за то, что Савелий о нём не забывает: вчера позвонил, они встретились, посидели за «рюмкой чая». Нет, не может он быть такой свиньей, чтобы нагружать его в этот важный момент своими проблемами… Нужно уметь щадить своего друга, избавлять его от лишних переживаний… Он должен сам справиться со своей бедой.

– А если ни того и ни другого! – с горечью спросил Константин.

– Как тебе не стыдно, Барсик! – с обидой произнесла девушка. – Ты же знаешь, как я к тебе отношусь!

– Извини, тебя я не имел в виду. – Он смутился.

– То-то же! Ты сейчас чем занят?

– Собственно, я должен был встретиться… – неуверенно начал Константин, и Милена решительно его перебила:

– Короче говоря, ничем! В таком случае, едем ко мне!

– Куда к тебе?

– Как куда? Конечно же, в салон. Нужно же тебе расслабиться по полной программе? Помассироваться, попариться, кровь дурную согнать… Мужик же ты, в конце концов!

– А ты?

– А я пока немного поработаю. А вот когда мои девочки с тобой позанимаются как следует, тогда наступит и мой черед. – Она игриво подмигнула.

– Если от меня что-нибудь останется.

– Ничего, мне хватит… – Милена положила руку ему на бедро и многозначительно прошептала: – Я так соскучилась по тебе, мой Барсик.

Её глаза говорили так много, а на душе Константина было так тяжко, что уговаривать его не пришлось, и он, как заправский одесский биндюжник, залихватски воскликнул:

– Но, милые вороные, застоявшиеся!

Уверен, что любой читающий эти строки, даже и не обладающий богатой фантазией, без особого труда догадается, сколь насыщенна была программа Костика в салоне «У мадам Милены». А потому не будем детально расписывать эти похождения и остановимся только на том, что сопутствовало его развлечениям.

Пока Константин предавался утехам с девочками, не догадываясь, что его разыскивает собственный отец, Милена действительно занималась делами, не забывая, однако, и о «своём Барсике». Она нисколько не подыгрывала ему, когда упомянула о своей личной трагедии. Прошло уже достаточно много лет, а боль от потери любимого человека всё ещё саднила, напоминала о себе, хотя, к счастью, всё реже и реже. В такие минуты Милена уединялась, отключала все телефоны и банально напивалась едва ли не до бесчувствия. Именно поэтому, а ещё и потому, что ей нравился Константин, она весьма близко приняла к сердцу происшедшее с ним. Ощутила его боль как свою…

Милена помнила, что творилось тогда с ней самой, знала, что если бы не работа и внимание друзей, она вряд ли бы так лёгко справилась с той ситуацией. Понимала она и то, что психологически женщина более подготовлена к жизненным невзгодам. Это заложено самой матушкой-природой генетически для защиты жизнеспособности продолжательницы рода человеческого. Именно поэтому женщина более стойка, более приспособлена к жизненным невзгодам, нежели мужчина.

Учёные уже давно заметили, что сама природа приходит на помощь Человечеству и не даёт ему погибнуть. Во время войн рождается намного больше мальчиков, чтобы восполнить число погибших отцов, дедов и братьев. А в мирное время увеличивается число новорожденных девочек, чтобы как можно быстрее восстановить общую численность населения.

Милена понимала, что Константину сейчас очень плохо, а к тому же отсутствие работы ещё больше усугубляет ситуацию. Во что бы то ни стало его нужно отвлечь от назойливых мыслей о прошлом, о том, как ему было хорошо с этой девушкой, и почему с ним так несправедливо поступила жизнь. Конечно, она с гораздо, большим удовольствием сама бы занялась с ним и сумела бы отвлечь его от тяжелых размышлений, а потом? Потом, когда настанет перенасыщение друг другом? Тогда-то и нужна работа, работа и ещё раз работа! Именно поэтому Милена, усмирив минутное чувство ревности, отправила его к своим девочкам, а сама, разрешая текущие проблемы, усиленно искала интересную работу для Константина.

Если долго мучиться, что-нибудь получится.

Где-то около одиннадцати часов вечера Милена решила позвонить своей давней приятельнице, с которой не общалась уже более месяца. Они познакомились несколько лет назад. В то время Милена только-только приступала к созданию своего салона, и у неё ощущался дефицит хорошеньких девочек. Кто-то вывел её на частное брачное агентство с многозначительным названием «У любви все возрасты», занимающееся не только сватовством, но подготовкой фотомоделей.

Но более всего позабавило Милену то, что хозяйка этого агентства носила фамилию Грицацуева, а по имени была Лолита. Лолита Грицацуева! Каково!!!

При ближайшем знакомстве выяснилось, что на самом деле её звали Клавдия Самсонова. Этакая крестьянская дородная девица тридцати двух лет от роду, приехавшая на заре горбачёвской Перестройки в Москву из Днепропетровска. В руках лёгкий чемоданчик, за пазухой четыреста пятьдесят рублей, а в голове огромное желание покорить столицу. Уже через пару лет, поменяв пару мужей и заведя двух дочерей, она сумела открыть небольшой магазин одежды секонд-хенд, доставляемой из Турции, а ещё через год обзавелась и собственной фирмой.

Позднее, когда они сблизились, Милена уговаривала Лолиту заменить строчку из арии на отличное название «Агентство мадам Грицацуевой». Когда же та отказалась, Милена, чуть изменив, применила его в своей фирме.

Года два назад Милена познакомила Лолиту с одним из своих старых клиентов, занимавшимся международными перевозками. Вполне преуспевающий бизнесмен приятной наружности, представительный, пятидесяти трех лет, которому до безобразия не везло в семейной жизни: шесть раз пытался он создать семью и всякий раз довольно быстро понимал, что вновь ошибся. Чтобы усмирить свою плоть, он два-три раза в неделю «нырял» в салон Милены и часто изливал ей свою «бытово-неустроенную душу». Как-то Милена со смехом посоветовала ему обратиться в агентство Лолиты, пообещав личную рекомендацию.

Ну, сказала и сказала и тут же забыла. Она забыла, а у него эта идея всерьёз засела в голове. И он столь часто напоминал ей об обещании, что однажды она не выдержала, позвонила Лолите, всё рассказала и попросила о встрече втроём. Встреча закончилась совсем не так, как задумывал каждый из них: ближе к двенадцати часам ночи Алексей извинился, вышел из-за стола и вернулся через полчаса с огромным букетом белоснежных орхидей, которые бросил перед Лолитой, опустился на них, на колени и попросил выйти за него замуж. Милена готова была уже рассмеяться забавной шутке, как вдруг Лолита, неожиданно смутившись, вполне серьёзно ответила согласием.

А через неделю Милена была свидетельницей со стороны невесты на свадьбе. Около года назад у них родился мальчик, и видеться подружки стали очень редко, созваниваясь в основном по праздникам…

Милену удивило то, что Лолита не пригласила и даже не позвонила в годовщину их свадьбы. Закрутившись, она и сама пропустила эту дату, но сейчас вдруг вспомнила и набрала их номер. Трубку подняла сама Лолита.

– Привет, подружка! Ты куда пропала? Не звонишь, не приглашаешь на годовщину. Забыла, что ли? – весело выпалила Милена.

– Ой, подружка! – буквально завопила в голос Лолита. – Ой, родненькая!

– Лолита, ты что, Клавка какая, что ли? Чего воешь? Господи, что случилось-то? – Её причитания настолько взволновали Милену, что даже голос задрожал. – С Алексеем что-то? – предположила она.

– Ой, сыночек мой родненький! Ой, Васенька мой! Ой, кровинушка моя!

– Господи, что с сыном?! Да скажи ты толком! Что случилось? – Милена зло матюгнулась. – Выпей воды.

В трубке было слышно, как забулькала вода, и вскоре вновь раздался голос Лолиты: на этот раз, продолжая постоянно всхлипывать, она рассказала, что два дня назад у нее украли ребенка.

– Как украли? Кто украл? Где? – В голове Милены не укладывалось, что милого Васька, её крестника, мог кто-то украсть. – Ты можешь спокойно и по порядку всё рассказать?

– Господи, да как же я могу быть спокойной? – вновь взвыла Лолита.

– Послушай, твою мать, я не из любопытства тебя спрашиваю: может, помочь смогу, – обозлилась Милена. – Возьми себя в руки!

– Хорошо… – Лолита смачно высморкалась, снова побулькала водой и уже спокойнее начала рассказывать: – Пришла я с Васенькой в детскую поликлинику на консультацию, врачиха внимательно осмотрела его, все размеры сняла, кое-какие советы дала, похвалила, какой он здоровенький да ладненький… – Лолита снова всхлипнула. – Потом я вышла, уложила его в коляску, хотела уже ехать, а тут мне сказали, что я забыла у врача какую-то справку, я вернулась в кабинет, а когда через три минуты вышла… – Она вновь зарыдала. – Вышла… ой, мамочки!.. вышла, коляска стоит, а Васеньки нет. Господи, и не было-то меня минуты три, не больше. Спрашиваю – никто ничего не видел, никто ничего не знает. Я – в милицию!

– И что там?

– А что там? Выслали наряд, походили, поспрашивали – ничего. Говорят, будем искать. Ой, мамочка моя родная!..

– Завтра с утра будешь дома?

– Конечно, буду! Я ж у телефона должна сидеть: вдруг позвонят похитители, выкуп потребуют или еще что.

– Ладно, часов в десять приеду! Жди!

– Чем ты мне сможешь помочь? – горестно запричитала Лолита, не в силах совладать со своим горем.

– Я – только состраданием, но тот, кто приедет со мной, настоящий профессиональный сыщик. Поверь, он – лучший в своём деле! Если кто и найдёт твоего сынишку, то только он!

– Господи, подруга, да я на него, как на Бога, буду молиться! Спасибо, Миленочка, ты вселила в меня надежду.

– Спасибо скажешь, когда он Васеньку найдёт. Держись и не раскисай.

Положив трубку, Милена пошла в комнату отдыха, где после «сексуальных битв», перемежавшихся сауной и массажами, крепким сном спал Костик, отдыхая перед «финальной схваткой» с Миленой. Он спал на спине, широко раскинув крепкие руки. Его сон был спокойным и умиротворенным. Белоснежная шелковая простыня сбилась в сторону и едва-едва прикрывала его мужские прелести. Рядом с ним почивала молоденькая блондинка – Людмила, совсем недавно вступившая в их команду.

Стараясь не разбудить Константина, Милена чуть притронулась к плечу девушки, и та сразу открыла глаза. Увидев хозяйку, она тут же привстала, хотела что-то сказать, но Милена, прикрыв пальчиком ей рот, жестом приказала ей выйти. Осторожно, чтобы не потревожить сон бывшего партнёра, девица легко соскользнула с широченного «сексодрома» и быстро выскользнула за дверь…

А в это время у входа в салон остановился небольшой японский джип, в котором сидели трое изрядно подвыпивших парней. Один из них, бритоголовый, лет двадцати пяти, ткнув пальцем в сторону вывески, грязно ругнулся и громко хохотнул:

– Глянь, блин, парни: «У мадам Милены», «массажный салон, услуги для тела и для души: удовлетворим любую вашу фантазию». Может, потискаем кого? Как вы?

И тот, что сидел рядом с ним, упитанный здоровячек с жёлтыми от курева зубами, и худосочный брюнет с рваным шрамом, пересекавшим его правую щеку, расположившийся сзади, довольно и одобрительно захохотали.

– А чё, я не прочь покуролесить с какой-нибудь цыпочкой, – заметил первый и плотоядно захихикал.

– Да и я за то, чтобы впендюрить какой-никакой «мадам» по самое не «могу»! Гы-гы-гы! – осклабился худосочный.

Громко хлопнув дверцами машины и продолжая шумно обсуждать тему сексуальных пристрастий, они двинулись к входу.

Милена держала приличную команду охранников, и в любой час их в салоне было не менее трёх человек. Как на грех, минут за пять до появления этой шумной компании двое решили сходить за сигаретами, благо клиентов было мало, и вечер был тихим, не предвещавшим никаких сюрпризов. Да к тому же оставшийся на месте третий охранник забыл запереть за ними дверь, и когда увидел в видеомонитор подгулявшую троицу, было поздно: те уже входили в салон.

Охранник вышел к ним навстречу:

– Что вы хотите? – не очень дружелюбно спросил он.

– Полюбезнее, приятель, – набычился бритоголовый. – Хотим пару баксов потратить в вашем салоне. – Он захохотал.

– Так что давай, покажи-ка нам картотеку своих цыпочек: очень уж хочется помассироваться, – ехидно усмехнувшись, подхватил худосочный.

– И побыстрее! – добавил здоровячок.

– Извините, но вы несколько опоздали: мы принимаем заказы до двадцати трех, так что приходите завтра или в другой день. – Охранник с трудом старался быть вежливым, а его рука покоилась на «демократизаторе», как в своё время некий остряк обозвал резиновую милицейскую дубинку.

– Ты че, земляк, городишь? – вспылил бритоголовый. – Какое может быть расписание в борделе? Гони-ка сюда тёлок и пошевели булками!

– У нас не бордель, а массажный салон! – Охранник всё ещё пытался сдерживаться. – Так что попрошу вас выйти и поискать другое место для удовлетворения своих потребностей!

– Ты че, блин, в натуре, не понял, что ли? – Худосочный парень растопырил пальцы веером и двинулся на него. – Научить тебя вежливости с хорошими парнями?

В выражении его лица было столько хамства, что охранник понял: с этими посетителями по-мирному договориться не удастся. Но он ещё раз попытался образумить неугомонного «храбреца».

– Не советую, парень, – процедил он сквозь зубы.

Но тот, разгорячённый алкоголем и уверенный, что за его спиной ощутимая поддержка приятелей, уже ничего не желая слушать, тупо двигался вперед. И когда их разделяло не более полуметра, вскинул кулак, чтобы нанести удар в голову охранника. Однако тот был начеку и, быстро выхватив из петли резиновую палку, резко опустил её на плечо дебошира. По всему было видно, что охранник отлично знает, что делает и куда бьёт: рука худосочного дебила плетью повисла вдоль тела.

– А-а! – взвыл от боли тот. – Ты чё, сука, оборзел совсем, что ли? Ну, козел, держись! – Он неожиданно резко выкинул из-под себя правую ногу, но, на счастье охранника, попал ему не в промежность, а в бедро.

Тут уж, матюгаясь во всю глотку, на помощь худосочному бросились и его дружки. Вдребезги разлетелась красивая ваза с искусственными цветами, опрокинулся журнальный столик. Скорее всего, охраннику, несмотря на милицейский опыт, пришлось бы несладко, если бы к нему на помощь не выскочил Константин. Услышав шум и грязный мат, он сразу проснулся.

Вернулась из душа и Милена, которая тоже услышала шум у входа.

– Может, сходить и помочь охране? – предложил Костик.

– Не стоит: ребята опытные – разберутся.

В этот момент к ним заглянула одна из девушек и испуганно выпалила:

– Миленочка, там трое бугаев на Михаила налетели!

– А где остальные охранники? – сердито спросила она.

– Наверное, вышли куда-то…

Не слушая далее, Константин натянул на себя брюки, надел на босу ногу туфли и бросился на шум.

Он подоспел вовремя: бритоголовый крепко обхватил охранника Мишу сзади, а его дружок – плотный парень – охаживал его корпус кулаками, ко всему прочему худой выхватил нож с явным намерением пустить его в ход. Чисто машинально Костик отметил и рваный шрам на его щеке, и то, что одна его рука как-то странно болталась плетью.

Не мешкая ни секунды, Константин подлетел к нему и резко пнул его в локоть. Худосочный взвыл от боли и выронил нож. Вторая его рука тоже повисла плетью. Не обращая на него внимания, Константин подскочил к тому, что удерживал охранника сзади, и нанёс ему ощутимый удар по обоим ушам. Этому приёму его научил Савелий, заметив, что нет ни одного человека, который смог бы спокойно вынести эту боль. Удар был таким сильным, что бритоголовому показалось, у него лопнули барабанные перепонки и глаза выскочили из орбит.

Освободившись из объятий, охранник отбил очередной удар крепыша и съездил ему локтём в лицо. Тот коротко ойкнул, обхватил лицо руками и хотел вновь броситься на обидчика, но тут заметил, что его ладони покрылись кровью.

Понимая, что перевес уже не на их стороне, окровавленный здоровячок крикнул:

– Пацаны, мотаем отсюда! – и первым кинулся к выходу.

Уговаривать приятелей не было нужды: они и сами поняли, что потерпели полное поражение. Обгоняя друг друга, они сыпанули к спасительным дверям, но худосочный, задержавшись, зло бросил на прощанье:

– Ещё встретимся, паскуда.

Константин сделал шаг в его сторону, и того словно ветром сдуло: через секунды их светлый джип, взвизгнув шинами, рванулся с места.

– Почему ты остался один? – недовольно спросила Милена охранника.

Михаил угрюмо опустил голову, хотел что-то ответить, но не успел: вернулись его коллеги. Заметив разбитую вазу, перевёрнутый столик и кровь на лице Михаила, они сразу всё поняли и стали виновато и молчаливо переминаться с ноги на ногу.

– И где же вы были, друзья-приятели? – со злой усмешкой поинтересовалась Милена.

– За сигаретами вышли, хозяйка, – ответил один.

– И всего-то на пять минут, – оправдываясь, добавил второй.

– А пока вы гуляли, Мишку едва ножом не пырнули! Вот этим! – Она хотела поднять его с пола, но её остановил Константин:

– Не трогай!

– Поняла, – догадалась Милена. – Его благодарите: всё могло очень печально кончиться! Вы что, не могли взять сигарет у наших соседей?

– Вы же знаете, какие у них наценки, – тихо проговорил один из них. – Никакой зарплаты не хватит.

– Значит, запасайтесь по дороге на работу. Это же не шутки, чёрт возьми! – Милена всерьёз рассердилась.

– Простите нас, хозяйка! Больше такое не повторится! – попросил за всех Михаил, вытирая платком с лица кровь.

– Надеюсь: пошли, Барсик! – Она повернулась и пошла в комнату отдыха.

Константин было двинулся за ней, но Михаил придержал его за руку.

– Спасибо тебе, Костик! – искренне поблагодарил он. – Если бы не ты… – Миша покачал головой.

– Да чего там, – неожиданно смутился Константин. – Рад был помочь! Полиэтиленовый пакет найдётся?

– Для чего?

– Завернуть нож…

Когда он вошёл в комнату отдыха, Милена с восхищением воскликнула:

– Как здорово ты с ними разобрался! – потом тихо добавила: – Я так испугалась за тебя, милый.

– Пустяки! – отмахнулся Константин, а потом добавил: – Честно говоря, я тоже напугался. – Он положил на стол пакет с ножом, обнял её и прижал к себе.

– Погоди, Барсик, я не успела привести себя в порядок.

Милена чмокнула его в щеку, после чего направилась в ванную комнату, скинула с себя розовое платье от Версаче, растёрла кожу телесным шампунем и с огромным удовольствием подставила своё красивое тело под нежные струйки теплой воды.

Через пятнадцать минут вода выполнила свою задачу: накопленная за день усталость, усугублённая нервным потрясением, прошла, и Милена снова стала бодрой и полной новых сил. Насухо протерев тело, Милена намазала его питательными благовониями и в предвкушении сладострастных ощущений достала из холодильника бутылку французского шампанского, прихватила коробку шоколадных конфет и пару бокалов, затем медленно вышла из ванной.

Пока она приводила себя в форму, Константин заснул. Милена медленно подошла к нему. Мерно гудел климат-контроль: температура в комнате была очень комфортной. Присев рядом со «своим Барсиком» и поставив на пол шампанское, бокалы, коробку конфет, Милена несколько минут смотрела на его красивое лицо, по которому изредка пробегала легкая тень.

Осторожно, стараясь не разбудить, она взялась за край простыни, и вскоре шелковая ткань, соскользнув с его сильного тела, обнажила его достоинство, представшее перед ней во всей своей первозданной красоте. Насладившись зрелищем этой мужской красоты, Милена неожиданно для себя самой почувствовала лёгкое возбуждение и левой рукой машинально принялась ласкать свою девочку. Достигнув апогея, Милена потянулась другой рукой к его мирно лежащей плоти, и её пальчики, едва прикасаясь, пробежались по ней, словно по клавиатуре. Несмотря на легкость прикосновений, его плоть чуть вздрогнула, замерла на мгновение, будто прислушиваясь к новому ощущению, и постепенно начала твердеть и набираться сил.

Дыхание Милены всё учащалось и учащалось, розовые сосочки на упругой красивой груди набухли и нетерпеливо подрагивали, словно удивляясь, что их никто не ласкает. Константин всё ещё безмятежно спал, хотя его плоть, вздыбившаяся во всей своей красе, притягивала к себе взгляд девушки. Не в силах более сдерживать охватившую её страсть, Милена приподняла свою девочку над манящей плотью Константина и принялась медленно всасывать её в свои горящие недра…

Неизвестно, сколько раз каждый из них взлетал в эту ночь в поднебесье, достигая пика своего желания, да и кто считает. В краткие перерывы между любовными схватками они поглощали шампанское и разговаривали о каких-то пустяках. Милена специально умалчивала о беде, случившейся с её подругой. Ей хотелось, чтобы мозг Константина как можно дольше пребывал в покое, а его нервы пришли в норму. Где-то около четырёх часов утра они погрузились в царство Морфея и проснулись в восемь от трезвона будильника, предусмотрительно поставленного Миленой.

После обычных утренних процедур они плотно позавтракали: Милена всё заказала в уютном ресторанчике, расположенном в этом же здании, и только потом Милена спросила:

– Ну, как ты, Барсик?

– Просто отлично! – искренне ответил он. – Хоть сейчас в открытый бой!

– Вот и хорошо, милый. Тебе сейчас очень понадобятся не только физические и нравственные силы, но и полное напряжение твоей умнейшей головушки.

– Начало весьма обнадеживающее, – с улыбкой произнёс Константин и всё же напрягся: достаточно изучив Милену, он сразу понял, что что-то случилось. – Я в полном твоём распоряжении! Куда бежать? Кого искать?

– Ты попал в точку! – Ее голос был печально-тревожным. – Похищен годовалый сын моей подруги.

– Когда?

– Несколько дней назад.

– А тебе когда стало известно?

– Поздно вечером: ты уже спал.

– И ты только сейчас мне сообщаешь это? – недовольно буркнул Константин.

– Хотела, чтобы ты немного пришёл в себя.

– Щадила, значит? – Он резко встал со стула и начал ходить по комнате.

– Так ты берёшься за это дело?

– А ты как думаешь?

– Подробности нужны?

– Только от первоисточника: поехали! – Тут у него промелькнуло, что сейчас ему очень не хватает Савелия: как не вовремя он отбыл в Нью-Йорк…

Константину и в голову не могло прийти, что его старший друг и учитель не только ещё не вылетел из Москвы, а над его головой нависла реальная грозная опасность – и в тот момент, когда Константин предавался плотским утехам, Савелий с огромным трудом избежал этой опасности, но сам нуждался в экстренной помощи…

Пути Господни неисповедимы!

Всевышний, спаси и сохрани Савелия от всех невзгод и несчастий! Ведь ты и сам столько выстрадал!..

Глава 2

Охота на Бешеного открыта

Когда Савелий открыл глаза, то с огромным изумлением обнаружил, что вместо салона воздушного лайнера, который должен был нести его к любимой Розочке и вроде бы даже нёс, он находится в каком-то незнакомом месте. Несколько минут он пытался вспомнить, каким образом очутился здесь. Последние недели были столь перенасыщены и физически, и психологически, что произошёл своеобразный перегрев всей системы жизнеобеспечения и организм, даже такой могучий, как у Савелия, дал сбой.

Постепенно ему удалось восстановить события последних дней. Вспомнил и свой странный сон, в котором видел Розочку с младенцем на руках, восстановил в памяти и телефонный разговор с Розочкой, и то, как он после разговора с ней бросился оформлять визу в Америку и покупать билет в Нью-Йорк. Видимо, его мозг был столь перегружен, а желание увидеть Розочку столь велико, что кажущееся он выдал за происходящее. Но почему его мозг так реально зафиксировал его полёт к Розочке? Не настолько же он сдвинулся, чтобы не суметь отличить реальное от воображаемого?

Заметив рядом с диван-кроватью аккуратно сложенную одежду, Савелий машинально сунул руку во внутренний карман куртки и вытащил оттуда заграничный паспорт с американской визой и билет в Нью-Йорк. С удовлетворением отметил, что билет с открытой датой вылета, а месячная виза действительна со дня момента прибытия в Америку.

Выходит, всё происходило в действительности, но почему же тогда у него впечатление, что он уже вылетал в Нью-Йорк? Если он вылетел, то почему в паспорте нет печати паспортного контроля в Шереметьево? Если вылетал не в Америку, то куда? И если вылетал, то почему вернулся? Что заставило отложить поездку к Розочке? Как и почему он оказался здесь, в незнакомом месте? Какое сейчас число? Какой месяц? Год? У него было такое странное ощущение, что его память кем-то изрядно подчищена. Но кем? И для чего?

Пока Савелий пытается восстановить свою память, вернёмся на некоторое время назад…

Начальник оперативного Управления спецсвязи ФСБ полковник Осташков доложил генералу Богомолову, что кто-то из сотрудников несанкционированно «ныряет» в закрытую базу данных, код к которой имеется у очень ограниченного числа лиц. После некоторых размышлений Константин Иванович приказал ему не поднимать шумиху, а попытаться незаметно подловить этого «умельца», после чего доложить лично ему. Кроме того, как можно скорее придумать схему, по которой можно будет чётко выяснить, что стоит за этим: простодушное любопытство или зловещий умысел и работа на противника. Также определить, давно ли этот «умелец» пользуется данной закрытой базой. Проследить его каналы связи, выяснить, на кого он работает, и только потом они вместе примут решение, что с ним дальше делать: перевербовать, заставить работать двойным агентом, тайно использовать для дезинформации или просто убрать.

Полковник Осташков был крепкого телосложения, под два метра ростом, с небольшой проседью на висках, и походил скорее на боевика, чем на опытного сотрудника оперативно-розыскной работы в компьютерном мире, которым увлекался ещё со времен учёбы в Военной академии. Не было ни одного сервера, который он не мог бы вскрыть. С его способностями где-нибудь на Западе он давно бы стал мультимиллионером, но он был настоящим патриотом нашей Родины и все свои силы и знания отдавал ей во благо.

Обнаружив, что некто проник в закрытую базу данных, Вольдемар Максимович в буквальном смысле взбесился от подобной наглости, но потом, тщательно всё взвесив, пришёл к выводу, что совсем посторонний этого сделать не мог, а значит, особо волноваться пока рановато. Но на всякий случай поменял коды. Однако когда и новые коды были вскрыты этим «некто», полковник обеспокоился не на шутку. Именно тогда он и доложил обо всем Богомолову.

Зная Осташкова не первый год, Константин Иванович не стал его особо распекать, но пожурил за то, что полковник не сразу доложил о происшествии.

После выволочки генерала, никого не привлекая, полковник Осташков лично взялся за дело. Он чётко расставил скрытые ловушки и принялся ждать. К счастью, ждать пришлось недолго: через три дня Осташков не только установил личность этого «некто», но и перехватил текст послания, а чуть позднее точно выяснил адрес его получателя. То, что имя предателя – Василий Аполлинарьевич Колокольников, весьма удивило его. Колокольников не был случайным человеком в органах: окончил Институт международных отношений, был послан в школу военных переводчиков, параллельно окончил спецкурсы дипкурьеров, отлично проявил себя в Косово, был рекомендован в сотрудники отдела спецсвязи ФСБ, все задания и поручения всегда исполнял чётко и в срок.

Что заставило молодого парня – ему ещё и тридцати не исполнилось – стать предателем своей страны? Если это преступление и огорошило Осташкова, то адрес получателя ввёл его в настоящий шок.

Несмотря на вполне безобидное название сайта: «Поклонники Христа», наиболее продвинутым в Интернете давно было известно, что под этой неприметной вывеской скрывается могущественный Орден масонов.

Поручив своему самому доверенному помощнику взять под негласный, но неусыпный контроль старшего лейтенанта Колокольникова, полковник Осташков позвонил полковнику Рокотову, попросил доложить генералу о получении важных материалов, и через несколько секунд помощник генерала сообщил ему, что Богомолов попросил немедленно прибыть к нему.

Несмотря на то, что в приёмной сидело несколько человек, полковник Рокотов, увидев Осташкова, тут же кивнул на дверь кабинета:

– Константин Иванович ждёт вас!

Постучавшись для порядка во внутреннюю дверь кабинета и услышав короткое «войдите», Осташков вошёл, плотно прикрыл за собой дверь и по-военному чётко начал докладывать:

– Товарищ генерал, полковник Осташков…

– Оставьте, Вольдемар Максимович, – нетерпеливо остановил Богомолов. – Присаживайтесь, – указал он на стул напротив себя, и как только полковник занял место, спросил с улыбкой: – Неужели так быстро удалось выловить нашего «умельца»?

– Уже не нашего, к сожалению, – тяжело вздохнул полковник.

– Вот как? – Улыбка стерлась с лица, словно её и не было. – Предатель всё-таки… – как бы про себя отметил генерал, лицо его помрачнело и стало выглядеть старше. – Ладно, рассказывайте, что его интересовало в нашей базе, и кому он передал эти сведения. Но сначала поделитесь: кто этот сукин сын?

– Василий Аполлинарьевич Колокольников, двадцать восемь лет, старший лейтенант, сотрудник моего Управления спецсвязи ФСБ.

– Если мне не изменяет память, его отец известный историк-славист, у которого были какие-то проблемы с нашими органами?

– Так точно, Константин Иванович! Аполлинарий Геннадьевич Колокольников – выдающийся знаток южнославянских языков, один из крупнейших специалистов истории народов Балкан. По нашим данным, он познакомился с Тимом Ротом на презентации своей книги в Белграде. Позднее, когда некоторые учёные из Российской Академии наук подвергли его труды обструкции и его книги перестали печататься в России, именно Тим Рот, Член Тайного Ордена масонов, помог ему издаваться на Западе. Кроме этого факта, за Колокольниковым-старшим ничего порочащего более не обнаружено! Патриот России, радеющий за сохранение родного языка…

– Так вот откуда ноги растут! Но сынок-то, а? Каков мерзавец! – не удержался Богомолов.

– Сейчас невозможно установить, нырял ли Колокольников-младший в нашу базу за месяц до этого, но за последний месяц он трижды побывал там и последний раз сегодня, полчаса назад.

– Что его интересовало? Кто-то из сотрудников?

– К счастью, нет. Он слил информацию на не работающего у нас, по крайней мере, официально. – Полковник поморщился. – Если вы хотите, то я попытаюсь сделать для вас особый поиск и предоставить вам полную информацию на этого человека.

– Как его имя?

– Ой, простите, товарищ генерал! Это некий Сергей Мануйлов. Если нужно…

– Не нужно! – чуть резче, чем обычно, оборвал его генерал, с большим трудом удержавшись от более откровенного проявления нахлынувших эмоций. – Кто получатель?

– Как ни странно, именно масонский Орден, Константин Иванович.

– Вот как? – У генерала непроизвольно сжалась рука в кулак. – Удалось расшифровать послание?

– Обижаете, Константин Иванович! – усмехнулся Осташков. – Зачитать?

– Читайте, – бросил генерал, но тут же отменил свое решение: – Хотя нет, оставьте текст мне и можете быть свободны…

– Что делать с этим Колокольниковым?

– То, что вы уже наверняка сделали: не выпускайте его из поля зрения ни на секунду. Но он ни в коем случае не должен этого заметить. Поставьте на его разработку самых толковых ребят. Обо всех несуразностях с его стороны докладывать мне немедленно! В любое время дня и ночи.

– Слушаюсь! Разрешите спросить?

– Спрашивайте.

– Судя по вашей реакции, этого Мануйлова вы знаете лично?

– Да, знаю… И что?

– Небольшая инициатива в его отношении возможна?

– Небольшая и негласная – конечно, – чуть улыбнулся Богомолов и решительно добавил: – Этот человек мне очень дорог, полковник. Очень! А потому его безопасность возлагаю на вашу личную ответственность.

– Понял, Константин Иванович! Разрешите идти?

– Идите!

Богомолов с полковником Осташковым вместе работали уже немало лет и понимали друг друга с полуслова. После этого короткого диалога полковник и сам отлично догадался, что в его задачу входит ещё и безопасность этого Мануйлова и он обязательно должен послать несколько человек на его поиски и профилактическую защиту. В свою очередь, Константин Иванович был уверен, что Осташков сделает всё возможное, чтобы обезопасить Савелия от любой неожиданности, тем более от грозящей ему опасности.

Едва полковник закрыл за собой дверь, Богомолов взял в руки листок:

«Сообщение для ТР. Лично и строго конфиденциально. Отвечаю на ваш запрос. Интересующий Вас Сергей Мануйлов в служебных списках ФСБ не числится. Круглый сирота. Тридцати пяти лет. Холост. Получил спецназовское обучение. Воевал в Афганистане. Был дважды ранен. Имеет боевые награды. Отлично владеет рукопашными боевыми искусствами. Великолепно знает английский язык. Носит устойчивое прозвище Бешеный. Обладает холодным умом трезвого аналитика самого высокого класса. Участник косовских событий. Принимал участие в захвате аэродрома в Приштине. Кроме того, активно занимался расследованием террористических актов, произошедших в различных городах России. В настоящее время проживает на Фрунзенской набережной, дом такой-то, квартира такая-то.

По самым последним данным, Мануйлов оформляет американскую визу в Нью-Йорк.

С уважением, ССС…»

«ТР – это, конечно же, Тим Рот, – ухмыльнулся Богомолов. – Никак ты не уймёшься! Интересно, чем же ты завлёк нашего Колокольникова? Деньгами, сладкой жизнью или шантажом каким? А ты, сын такого уважаемого человека? Чем тебя прельстил этот международный проходимец?»

Видно, Савелий здорово навредил Ордену, если Тим Рот пошёл на такой риск, как сдача своего агента. Не такой же Тим Рот болван, чтобы не понимать, что вычислить Колокольникова после входа в засекреченную базу данных ФСБ – дело каких-нибудь дней. Здесь может быть два варианта: либо Колокольников исчерпал себя, что маловероятно – иметь своего агента в спецсвязи ФСБ – мечта любой западной разведки, не говоря уже об Ордене масонов, – либо Колокольникова-младшего решено вывезти из страны и использовать его знания. А вот этого никак нельзя допустить.

Вот и выходит, что использовать его в качестве двойного агента никак не удастся. И, к большому сожалению, остаётся только одно: тихонечко арестовать и попытаться выжать из него всё, что ему известно, и как можно скорее. А потом, если полученные сведения будут красноречиво раскрывать происки Ордена, раздуть международный скандал и выслать из страны несколько самых ретивых сотрудников Тайного Ордена.

С этим, пожалуй, всё ясно. Теперь, что касается Савушки. Генерал быстро набрал домашний номер – никто не ответил, набрал номер мобильного телефона Савелия. Бесстрастный женский голос компьютера сообщил, что «абонент находится вне зоны досягаемости», и предложил перезвонить несколько позднее. Необходимо срочно найти Савелия. Во-первых, чтобы убедить его не лететь в Нью-Йорк: наверняка люди Ордена знают о его планах и будут ждать его в аэропорту Кеннеди. Во-вторых, чтобы посоветовать: ни в коем случае не появляться на своей квартире. В-третьих, чтобы уговорить его на время исчезнуть из Москвы.

Богомолов с сомнением покачал головой. Зная характер Савелия, он понимал, что все три его пожелания идут вразрез с намерениями самого Савелия: не зря же он обратился лично к нему за помощью, чтобы срочно получить визу, сославшись на какие-то личные дела в Нью-Йорке. А время сейчас работает против Савелия: через пару-тройку часов люди Ордена обязательно его обнаружат. И перед ними у подчиненных Осташкова есть слишком небольшое преимущество. Но…

Допустим, они найдут его раньше, чем люди Ордена, а Савелий никого из них не знает, и потому неизвестно, как себя поведёт. А посылать Воронова или того же самого Костю Рокотова – нет времени: пока тех найдут, пока они выйдут на Савелия… Нет, это слишком рискованно: неизвестно, какое задание дано людям Ордена. Его могут похитить, а могут и просто физически устранить. И не дай бог, Савелий, получив визу, купит билет на сегодняшний рейс.

Нет, здесь нужно придумать нечто неординарное, чтобы выиграть время. Но что? Неожиданно генерал ласково пригладил седые волосы на голове.

– А мозги-то еще работают! – самодовольно воскликнул он. Нажав кнопку селектора, Богомолов сказал: – Михаил Никифорович, зайдите-ка ко мне.

– К вам люди, – напомнил помощник.

– Извинись и переназначь на завтра, – строго приказал генерал.

Связь была громкой, и все присутствующие в приемной слышали слова Богомолова.

Помощник развел руками:

– Извините, вы всё слышали… Вика, запиши товарищей и назначь время, удобное для каждого.

– Хорошо, Михаил Никифорович, – отозвалась секретарша, высокая стройная брюнетка и, подхватив со стола помощника журнал посетителей, предложила подходить к ней по одному.

– Слушаю вас, Константин Иванович, – проговорил полковник Рокотов, войдя в кабинет, но, увидев нахмуренное лицо шефа, тут, же спросил: – Что-то случилось?

– «Крестнику» моему беда грозит. – Богомолов протянул помощнику шифровку Колокольникова.

– И кто этот подонок, скрывающийся под «ССС»? – спросил Рокотов-старший, быстро пробежав глазами текст. – Вычислили?

– Разумеется. – Генерал вопросительно посмотрел на него.

– Думаю, его нужно брать, и как можно быстрее, – задумчиво проговорил полковник.

– Поясни.

– Сотрудники аналитического отдела Ордена весьма серьёзные и опытные, им ясно, что рано или поздно мы вычислим их агента, а значит, они посчитали его отыгранной картой и могут устранить в любой момент…

– А если не посчитали?

– Если нет, то тем более нужно брать его, и как можно скорее, пока они его не вывезли к себе.

Генерал самодовольно улыбнулся: вот что значит окружать себя грамотными сотрудниками.

– А как же с Савелием?

– Времени, как я понимаю, у нас нет, или есть всё-таки?

– Скажем так, почти нет.

– Во-первых, завтра Савелий не должен лететь в Нью-Йорк, – решительно взмахнул рукой полковник.

– Почему завтра? – удивился Богомолов.

– Когда я ему вручал визу, он обрадовался и сказал, что быстренько соберётся и во вторник улетит.

– Уже легче, – заметил Константин Иванович. – Никак не могу с ним связаться: ни домашний, ни мобильный не отвечает.

– Дома его сейчас нет, а мобильный на подзарядке, – спокойно сообщил полковник.

– Откуда знаешь? – недоверчиво спросил генерал.

– С час назад звонил, советовался со мной.

– Советовался?

– Хотел с вами, но вы же были заняты с полковником Семёновым…

– Да, помню: ох и надоедливый мужик тот полковник, язви его в душу… О чём же он советовался?

– О подарках для знакомых и для Майкла в том числе. Он сейчас по магазинам шныряет.

– А мобильник с ним?

– Ну, в машине заряжается. – Полковник взглянул на часы. – Через час пятнадцать будет перезванивать.

– Очень хорошо! – обрадовался Богомолов, но тут же вновь нахмурился. – А ты уверен, что он к тому времени не окажется дома?

– Нет, не уверен, – честно признался помощник.

– В таком случае постоянно набирай его номер: ему ни в коем случае нельзя появляться в своей квартире.

– Это как пить дать. Может, я Костика направлю к нему, так, на всякий случай, а пока сам звонить буду?

– Вообще-то туда уже посланы люди Осташкова.

– Вы думаете, он их послушает?

– Ты прав, посылай! – Мысленно генерал удивился тому, что Михаил Никифорович почти до буквы повторил все его собственные опасения.

– Так я пошёл?

– Ты ещё здесь? – с шутливой грозностью бросил Богомолов…

Теперь, когда оперативная машина запущена, оставалось только ждать и уповать на профессионализм своих сотрудников и, конечно же, на Божью помощь.

А в это время Тим Рот, Десятый Член Великого Магистрата Ордена масонов, находился не в самом лучшем расположении духа. У него было состояние, похожее на то, что наступает после принятия внушительной дозы «галоперидола», которым пичкают в российских дурдомах: хочется посидеть – садишься, а сидеть не можешь – хочется ходить, начинаешь ходить, но и это не можешь – хочется стоять, останавливаешься, и здесь ловушка. Короче говоря, сплошная маета и ломка.

Получив приказ Великого Магистра захватить и доставить Бешеного пред светлые очи Его Святейшества, Тим Рот, лихо взяв под козырёк, как ни странно, впал в долгие размышления после получения материалов, заказанных им из святая святых Тайного Ордена – оперативно-аналитического отдела Великого Магистрата. Этот отдел напрямую подчинялся Великому Магистру и даже финансово был подотчётен только ему. Никто, кроме начальника этого отдела и Великого Магистра, даже близко не мог назвать количество агентов, разбросанных по всему миру и работающих на Тайный Орден. А сколько было таких людей, которые ни сном ни духом не ведали, что работают на какую-то тайную организацию? Короче говоря, на получение информации денег в Тайном Ордене не жалели, справедливо полагая, что тот, кто владеет информацией, владеет ситуацией.

Кстати, главный штаб информационно-аналитического отдела Тайного Ордена располагался во внушительном одиннадцатиэтажном здании в Нью-Йорке. Всё мировое сообщество было поделено на десять территориальных округов: Центральный, Западный, Юго-западный, Восточный, Южный, Северный и тому подобные. Округа делились на районы, районы – на страны. Структура отдела соответствовала структуре самого Ордена. Отдел был разбит на десять подотделов, отвечающих за территориальные округа. Подотдел занимал целый этаж. В свою очередь, подотдел имел несколько десятков секторов, отвечающих за районы. Все эти структуры оснащались по последнему слову техники не только компьютерной, подслушивающей, подсматривающей, но даже и спутниковой аппаратурой.

Каждый сектор, получая в свой компьютерный «мозговой» Центр информацию из своего района, тщательно анализировал её, вычленял по степени важности. Отсеивал ненужный мусор, отправлял в память второстепенную информацию, а самое важное переправлял в «мозговой» Центр своего подотдела, который в свою очередь проделывал такую же работу, но уже на своём уровне, и самое важное пересылал в основной компьютерный мозг отдела, шифр которого был известен лишь самому разработчику и начальнику отдела. Этот шифр менялся не реже двух-трёх раз в неделю.

Административное руководство отдела располагалось на последнем, одиннадцатом, этаже: имело не только специальный лифт, в секунды доставлявший с первого этажа, но и собственную вертолетную площадку, обслуживаемую круглосуточно двумя дежурными вертолётами.

Внимательно изучив достаточно внушительное досье Бешеного, по крупицам собранное агентами информационно-аналитического отдела Великого Ордена, Тим Рот пришёл к выводу, что с этим Бешеным не всё так просто, как ему казалось. И он явно погорячился, пообещав быстренько доставить Бешеного Великому Магистру Ордена живым и невредимым.

Из пухлого досье Тим Рот узнал, что на Бешеного было столько покушений, что и пальцев на обеих руках не хватит, чтобы все их перечислить. Но каждый раз ему каким-то чудом удавалось не только избегать смертельной опасности, но и наказывать своих обидчиков: если и не на месте, то по ходу времени наверняка. А «почитателей» Бешеного, желавших его смерти, было столько, что казалось, на него ополчился весь мир.

Кого только среди них не было: российский криминальный мир и европейская мафия, японская Якудза и китайская Триада, итало-американская Коза ностра и новоявленные финансовые воротилы России. К немалому удивлению, Тим Рот обнаружил, что даже Великий Орден масонов уже не впервые занимается Бешеным. В какой-то миг по телу Тима Рота пробежал холодок: не хотелось бы нажить в Бешеном личного врага! Во всяком случае, ошибиться с таким человеком, как Бешеный, равносильно подписанию себе смертного приговора.

Тим Рот был весьма озадачен, натолкнувшись на досье двух разных людей: Савелия Говоркова и Сергея Мануйлова. Показалось, что первое досье прихвачено случайно, однако он не стал его возвращать исключительно по собственной лености. Более того, «для разогрева» сначала быстренько пролистал именно досье на Савелия Говоркова, благо оно было намного тоньше. А когда он приступил к изучению досье Сергея Мануйлова, особенно при чтении выводов агентов, у него появилось странное ощущение, будто речь идёт о том же человеке, что и в досье Савелия Говоркова. Тим Рот вернулся к первому досье и на этот раз отнесся к нему внимательнее.

Чем дальше он читал, тем больше ему казалось, что это один и тот же человек. Интересно, почему никто из аналитиков Ордена не пришёл к этому выводу? Это же так очевидно: характер, привычки, отличное владение восточными единоборствами и просто лихое абсолютное владение любым видом оружия, великолепное знание английского языка. И уж совсем очевидна «любовь» и того и другого к Рассказову. Кстати, а где он? Почему так долго не выходит на связь? В данной ситуации его помощь была бы как нельзя кстати.

Не совпадало одно, но самое существенное обстоятельство: их портретное изображение. Конечно, он сам намекнул Великому Магистру о возможностях пластической хирургии, однако… Тим Рот глубоко вздохнул и поморщился, словно от зубной боли. Он подпёр руками подбородок и ушёл в глубокую задумчивость, с явным намерением не вставать с места до тех пор, пока в голову не придёт что-нибудь путное.

Неожиданно к нему постучали. Сначала Тим Рот не хотел отзываться: очень не любил отрываться, когда уходил в свои размышления, но когда стук настойчиво повторился, он встал и открыл дверь кабинета.

– Ну, что ещё? – недовольно спросил он, увидев начальника шифровального отдела.

– Вот, на ваше имя из Москвы, от «ССС». – Сотрудник протянул листок с текстом.

Быстро пробежав его, Тим Рот сразу превратился в собаку-ищейку, напавшую на след зверя: ноздри раздулись, глаза заблестели.

– Пошли к тебе: нужно срочно послать распоряжение моим людям в Москве.

В шифровке сообщалось о том самом человеке, о котором он размышлял уже несколько дней. Информация была наиважнейшей: во-первых, было установлено место его проживания, во-вторых, было известно, что он уже получил американскую визу и приобрёл билет Москва – Нью-Йорк с открытой датой. Нужно срочно послать группу захвата: нельзя терять ни минуты! А также решить с Колокольниковым. После того как он дважды подряд влез в базу данных ФСБ, его вычислят в ближайшие же дни. А потому Колокольникова нужно срочно переправлять на Запад: он ещё может принести пользу Ордену, и не только Ордену, но и ему, Тиму Роту, лично.

Оставим его наедине с его проблемами и вернёмся в Москву…

Накупив подарков для Розочки, её тетки, Зинаиды Александровны Панфиловой, её мужа и Майкла, Савелий возвращался к себе домой на Фрунзенскую, не подозревая, что там его уже ждут боевики Тима Рота. Вполне возможно, что мысли о близкой встрече с любимой Розочкой настолько отвлекли его, что притупили чувство бдительности и постоянную готовность к отпору любому бросившему ему вызов.

К тому же последний разговор с Розочкой был настолько странным, что Савелий всё возвращался и возвращался к нему. Он никак не мог понять, что его насторожило: то ли чудная интонация, то ли сам голос Розочки изменился. Но что-то было явно не так.

Подъехав к своему дому, Савелий остановился, вынул ключ зажигания, открыл дверцу и уже хотел выйти, как его взгляд упал на трубку мобильного телефона. Она до сих пор был подключен к зарядному устройству.

«Странно: ни одного телефонного звонка за последние пару часов», – подумалось ему.

Взяв трубку, он увидел, что она просто отключена. Включив её, Савелий вышел из машины, проверил двери и нажал кнопку сигнализации и тут услышал звонок мобильника.

– Да, слушаю!

– Привет! У тебя что, телефон не работал?

– Нет, случайно отключён был, а что? – Савелий узнал голос Рокотова-старшего: тот был явно взволнован.

– Ты где?

– Перед домом, а что, что-то случилось? – насторожился Савелий: волнение Рокотова передалось и ему.

– Есть очень обоснованное подозрение, что тебе…

В этот момент Савелий почувствовал, что его в плечо жалит пчела, он уже хотел смахнуть её, но тут в мозгу промелькнуло: как могла его ужалить пчела, если на нём кожаная куртка?

Последней мыслью, посетившей его голову перед тем, как он потерял сознание, была мысль о том, что почему-то он не слышит голоса помощника Богомолова.

Сознание Савелия не зафиксировало, как трубка мобильника выскользнула из его ослабевшей руки, он упал на асфальт и уже ничего более не ощущал.

Не успело его тело коснуться асфальта, как к нему уже подбежали невесть откуда взявшиеся три упитанных парня лет тридцати. Они были одеты в белые халаты и очень стремились походить на работников «скорой помощи», тем более что машина с соответствующей надписью следовала за ними. У этих «работников» было явное намерение прихватить безвольное тело Савелия с собой. Что они и сделали без помех… А если бы какой-то прохожий и обратил на это внимание, то кто стал бы возражать против того, чтобы упавшему человеку оказали медицинскую помощь?

Через несколько секунд «скорая помощь» сорвалась с места, а рядом с машиной Савелия остановился «Ниссан-патрол», в салоне которого сидело четверо парней плотного телосложения. Один из них вышел, подошёл к машине Савелия, сел за руль и принялся обыскивать салон.

Видно, парни, сидевшие в «Ниссан-патрол», решили размяться, а может, и помочь приятелю: они вышли и направились к нему. Именно тут и объявилась спецгруппа ФСБ, посланная полковником Осташковым. Ещё издалека увидев машину своего подопечного, но не зная его в лицо, они подумали, что за рулём сидит сам Сергей Мануйлов и ему грозит опасность от тех подозрительных типов, что направлялись к нему.

Последовал короткий приказ старшего группы, и они взяли в кольцо машину своего «объекта» и «Ниссан-патрол» с подозрительными личностями: из трёх чёрных «Волг» выскочила дюжина крепких парней в камуфляжной форме. У каждого был небольшой автомат в десантном варианте.

– Руки за голову! Лечь на землю! Не шевелиться! – последовали резкие приказы старших групп.

Их действия были чёткими, продуманными и не раз отработанными. В считанные секунды шедшие к машине Савелия парни благополучно лежали на земле с руками, застёгнутыми за спиной наручниками.

Всё произошло столь неожиданно, что ни один из них даже не попытался оказать хоть какое-то сопротивление, хотя при обыске у каждого было найдено автоматическое оружие.

Помощник Осташкова капитан Пехлеванов, старший группы захвата, подошёл к «Савелию»:

– Как вы? С вами всё в порядке?

– Да, спасибо! – не очень уверенно ответил тот.

В этот момент капитан заметил трубку мобильного телефона, валявшуюся на асфальте рядом с машиной Савелия, поднял её и, услышав чей-то голос, поднёс к уху.

Из трубки доносились взволнованные восклицания Рокотова:

– Алло! Алло! Отвечай! Что случилось?!

– Это кто говорит? – после некоторого замешательства поинтересовался помощник Осташкова.

– А ты кто? – насторожился Рокотов.

– Я первый спросил! – совсем по-детски возразил тот.

– Пехлеванов, ты, что ли? – неуверенно спросил Михаил Никифорович, узнав голос капитана.

– Так точно! А вы кто?

– Полковник Рокотов! Что с Мануйловым?

– Всё в полном порядке: рядом со мной, в своей машине сидит, – успокаивающе ответил капитан.

– А что там был за шум? Почему он перестал отвечать? – удивлённо спросил Рокотов.

– Это мы задержали группу нападавших на него людей, а почему он перестал отвечать, не знаю, товарищ полковник… – растерялся капитан, впервые взглянув на сидящего за рулем парня внимательно.

К его удивлению, он никак не соответствовал описанию их «объекта». Это был грузноватый мужчина, да к тому же не подходил и по возрасту: ему было явно за сорок.

– Дай-ка трубку Мануйлову, – услышал он голос Рокотова.

– Минуту, товарищ полковник, – и как можно любезнее спросил своего визави: – Можно попросить ваши документы?

– Конечно! – весело ответил тот и полез во внутренний карман пиджака.

Что-то не понравилось капитану в его тоне, суетливых движениях, в бегающих глазах: он выхватил пистолет и приставил к виску мужчины.

– Руки на руль! – скомандовал он. – И без резких движений!

– Я что-то не пойму… – попытался возразить тот.

– Выполнять! – Он сильно ткнул дулом его голову.

Тот нехотя положил руки на руль.

– А теперь медленно выйти из машины и руки за голову!

Почувствовав что-то неладное, на помощь капитану подскочили двое сотрудников. Обыскав задержанного парня, они обнаружили у него странный пистолет, заряженный необычными патронами…

Как потом было выявлено специалистами ФСБ, эти патроны несли в себе сильнодействующий препарат, который в доли секунды вырубает человека на довольно длительное время.

– Товарищ полковник, неувязочка вышла, – виновато проговорил в трубку капитан.

– В чём дело? Где Мануйлов?

– Нет его.

– Как нет? А кто же рядом с тобой сидит в машине? – съехидничал полковник.

– Судя по всему, один из нападавших, – виновато вздохнул Пехлеванов.

– Ничего не понимаю! На кого нападавших-то, если Мануйлова нет?

– Мы подъехали в тот момент, когда к его машине направлялась какая-то подозрительная группа, мы их и задержали: у каждого оружие. Я думал, что за рулем сидит Мануйлов, ан нет.

– Плохо, совсем плохо, – огорчённо проговорил Рокотов. – Видно, его захватили раньше их дружки, а эти остались обыскать машину.

– Что делать с задержанными боевиками? Какие будут приказания?

– Задержанных боевиков доставь к полковнику Осташкову! – распорядился полковник. – Попробуйте вытрясти из них, куда отвезли Мануйлова.

– Слушаюсь! А с его машиной что делать?

– Машину Мануйлова – ко мне! – Почему-то Рокотову подумалось, что лучше не оставлять машину Савелия возле его дома.

Закончив разговор, Рокотов набрал номер и вызвал кого-то в приёмную Богомолова, после чего вошёл в кабинет шефа и доложил о происшествии.

– Плохо, совсем плохо, – повторил генерал слова помощника. – Мысли есть?

– Догадки… в основном догадки, Константин Иванович.

– Поделись.

– Думаю, наша группа опоздала совсем на чуть-чуть, – задумчиво проговорил Рокотов, потом хлопнул себя по лбу. – Как же я раньше… Можно, товарищ генерал? – спросил он, кивнув в сторону телефона.

– Конечно!

Полковник быстро набрал номер:

– Пехлеванов? Это полковник Рокотов.

– Слушаю вас, товарищ полковник.

– Когда вы подъехали к месту происшествия, вы не заметили других машин, стоящих или отъезжающих?

– Ни стоящих, ни отъезжавших не было, товарищ полковник! – бодро ответил тот, но тут же добавил: – Хотя нет… была одна машина.

– Какая?

– «Скорая помощь».

– Что она делала? Стояла или отъезжала?

– Она ехала, – не очень уверенно ответил тот, потом, чуть подумав, виновато признался: – Да, она ехала нам навстречу. – На этот раз голос звучал твёрдо.

– Капитан, вы же опытный оперативник! Как же вы могли допустить такую ошибку?

– Виноват, товарищ полковник! Мне как-то и в голову не пришло, что «скорая» может быть связана с нашим объектом. – Его голос был таким виноватым, что Рокотову не захотелось сыпать соль на рану.

– Ладно… Хотя бы номер-то осел в памяти?

– Частично. – Капитан виновато вздохнул.

– Хоть что-то… Срочно организуйте поиск!

– Есть!

– Ну? – вопросительно буркнул Богомолов, когда тот положил трубку.

Помощник поведал ему полученные новости.

– Какие соображения?

– Вы помните о необычном оружии, найденном у одного из боевиков?

– Думаешь, что это оружие и «скорая» не случайное совпадение?

– Почти уверен.

– Как думаешь, там не яд?

– Вряд ли, Константин Иванович! Если бы они хотели его убрать, то скорее всего, действовали бы наверняка, как говорится, контрольным выстрелом. Зачем с собой труп прихватывать? Скорее всего, выполняли приказ о похищении, а потому – это транквилизатор какой-то: снотворное или наркотик…

– Допустим, вы правы, сунули его в машину и куда-нибудь сейчас везут.

– Здесь, мне кажется, только один путь: за границу.

– Как раз в этом случае путей до ядрёной матери, – поморщился Богомолов. – Хоть в ближнее Зарубежье, хоть в дальние страны езжай!

– Может быть, стоит кинуть клич по всем аэропортам и железнодорожным вокзалам?

– И подвергнуть его жизнь опасности? Вряд ли они так легко отдадут его живым. А избавиться от него, неподвижного, можно в доли секунды! Ткнул шприцем с ядом и… Нет, здесь что-то более тонкое нужно придумать…

Глава 3

Угон самолета

Богомолов со своим помощником были не так уж и далеки от истины, перебирая варианты возможных действий похитителей Савелия. У этой группы боевиков, созданной лично Тимом Ротом ещё в те годы, когда он беспрепятственно находился в России, для переброски человека за границу было отработано несколько почти беспроигрышных ходов.

В своё время сам Савелий Говорков использовал один из них, вывозя из Чечни Мушмакаева: человека приводят в бессознательное состояние и выдают за тяжелобольного, которому требуется срочная операция за границей, оформляются соответствующие медицинские документы, сопровождаемые подлинным заграничным паспортом с визой, и гуляй, Вася!

С Савелием было и того проще: и паспорт, и виза имелись. Оставалось только одно: «уговорить клиента». В полученной ориентировке было открытым текстом сказано, что Сергей Мануйлов очень опасен и ни на какие уговоры не поддастся, а потому его можно переправить за границу, только отключив сознание. В практике этой группы отрабатывались и подобные случаи. Её руководитель Кирилл Донатович Косаковский, подчиняющийся напрямую лишь Тиму Роту, не сомневался, что выполнит приказ без особых усилий. Косаковский, в прошлом полковник-медик, был уволен из армии «за сексуальные домогательства к младшему медицинскому персоналу».

И он ещё легко отделался: всё могло закончиться тюрьмой, ибо эти «домогательства» давно уже переросли в откровенные насилия, которых было гораздо больше, чем пальцев на руках и ногах. Тогда-то и встал на его пути Тим Рот, который через доверенных людей подкинул «на бедность» не только следственной группе, но и почти всем пострадавшим.

Когда дело спустилось на тормозах, а Косаковский отделался лёгким испугом, Тим Рот пристроил его в Министерство здравоохранения, причём в международный отдел. А у Тима Рота всегда были очень перспективные планы, и он просто так никогда и ничего не делал: пришёл час и для Косаковского. Долг, как известно, платежом красен. Тим Рот доходчиво объяснил ему, что от него требуется, и тот с готовностью согласился. И вскоре доказал свою преданность и полезность Ордену, в результате чего ему было доверено возглавить довольно значительную по численности группу многоцелевого назначения.

Когда ему сообщили о провале группы «чистильщиков», Косаковский сразу понял, что задача изрядно осложнилась и перебросить «объект» прямым путем до места назначения никто не даст. Он знал, что «стукач» Ордена находится под угрозой, а это означает, что скорее всего, российским службам известен и адресат. Потому наверняка будут тщательно проверяться все пассажиры лайнеров американского направления. К счастью, у них имеются и другие пути переброски людей, например через Балканы. Правда, воспользоваться документами «объекта» в сложившейся ситуации не удастся, но достать новые – проблем никаких.

Теперь, при осложнившейся ситуации, нельзя терять ни минуты. Российские спецслужбы наверняка возьмут под контроль все аэропорты и вокзалы в ближайшие часы, и тогда нужно будет прятать «объект» до тех пор, пока все не успокоится. Кроме того, в полученной ориентировке особенно подчеркивается, что их «объект» слишком опасен. И нельзя дожидаться, пока, не дай бог, закончится действие «хитрой смеси», как назвал её сам изобретатель. Увы, эта смесь относительно безопасна для жизни человека только единожды, выключая его сознание на шестьдесят часов в зависимости от сопротивляемости организма: во второй раз, если не сделать недельный перерыв, моментально наступает смерть.

Взвесив все «за» и «против», Косаковский приказал ехать в Шереметьево и посадить «больного» на рейс Москва – Будапешт. Все необходимые документы их человек передаст прямо в аэропорту: благо имелись заготовленные бланки паспортов с нужными визами и неподдельными печатями, а сделать фотографию и наклеить её не составляло никакого труда…

Косаковский сидел как на иголках до того момента, пока ему не сообщили, что самолет с «больным» взял курс на Венгрию… Вздохнув с облегчением, он послал телеграмму по условленному адресу: через некоторое время телеграмму прочитает Тим Рот, а его швейцарский счёт увеличится на весьма кругленькую сумму…

Летя в самолёте, Савелий оставался в бессознательном состоянии и ничего не ощущал. Его мозг был как бы отключен: не было ни сновидений, ни образов, ни мыслей. Казалось, весь полёт пройдёт мимо его сознания. Эта «хитрая смесь» воздействовала на головной и спиннои мозг человека, отключая от памяти первый, одновременно выключая двигательную функцию конечностей. Однако перепад давления сделал своё дело: как только самолёт начал набирать высоту и давление резко изменилось, мозг Савелия стал «оживать». Реакция его напоминала воздействие горячего воздуха на нечто замороженное.

Перед его глазами всё плыло в какой-то дымке, а сами глаза слезились от рези, словно на зрачках была натянута пелена, а под веками насыпан песок. Сначала он даже не понял, где находится и почему в горизонтальном положении. Слышался мерный звук двигателей. Рядом сидел какой-то парень.

Косаковский был уверен, что «объект не проснётся» до самого прилёта, а там его уже встретит команда «врачей», потому-то и послал сопровождать лишь одного «доктора».

Осторожно посмотрев вокруг и различив кресла и пассажиров, Савелий сообразил, что находится в самолёте. Господи, как же он забыл? Он же летит в Нью-Йорк! Летит к своей любимой Розочке! Но почему же он лежит? Ещё более скосив глаза, он к своему удивлению обнаружил, что лежит на медицинской каталке. Попытался встать, не смог. Попробовал пошевелить ногами и руками, но всё оказалось тщетным. Сначала он подумал, что у него переломы, и, не в силах даже приподнять голову, постарался разглядеть бинты и гипс на ногах и руках, но весь был укутан в белую простыню.

У Савелия было такое ощущение, словно у него нет тела – только голова, которой он тоже не может пошевелить, поскольку отсутствует шея.

Господи, что с ним? Он ничего не может вспомнить, кроме того, что летит к Розочке. Ничего! В этот момент над ним наклонился тот самый молодой мужчина, что сидел рядом. Почему-то Савелий тут же прикрыл глаза.

– Ну, как ты, приятель? – проговорил он.

Несмотря на добрые слова, в его тоне Савелий почувствовал скрытую ядовитую иронию. От него исходила опасность…

– Приказали, чтобы я поил тебя каждые два часа. Но как? Ты же ничего не чувствуешь. Ладно, попытаюсь. – Он достал из-под каталки фарфоровый сосуд с носиком сбоку и сунул носик Савелию в рот.

Чтобы не показать, что пришёл в себя, Савелий решил не сопротивляться, но и пить, несмотря на то, что внутри у него всё пересохло, он опасался: мало ли что намешано в этой жидкости. Но жидкость оказалась яблочным соком, и никаких привкусов не ощущалось. Когда рот был полон, Савелий сделал глоток, затем другой.

– Надо же, пьёт, – удивился незнакомец. – Уже легче: я должен сдать тебя живым, если не хочу сам превратиться в труп. – Последнюю фразу он прошептал, а может, она лишь промелькнула в его мозгу.

Напоив своего подопечного, парень сел на место, взял в руки какой-то журнал и углубился в его изучение, а Савелий вновь попытался проверить, может ли он ощутить свои ноги, руки. Неизвестно, сколько прошло времени, прежде чем он почувствовал, что одна рука откликнулась на его усилия.

Однако порадоваться Савелий не успел: неожиданно раздался громкий, похожий на женский голос:

– Внимание! Самолёт захвачен! Все пассажиры объявляются заложниками!

В этот момент прозвучал выстрел, и кто-то взвыл то ли от боли, то ли от ужаса.

– Если среди вас больше не будет героев, то все останутся в живых, и никто не пострадает. Так что прошу соблюдать спокойствие и выполнять все наши требования беспрекословно. Вы можете задать один вопрос.

– Можно мне? – как школьник поднял руку сопровождающий Савелия.

– Спрашивай!

– Вы меняете курс? Если да, то куда мы летим?

– Кто спрашивает?

– Я, – отозвался парень.

Савелий услышал звук шагов и вскоре, скосив глаза, увидел того, кто оповестил о захвате. Он понял, почему голос показался женским: это была стюардесса, вооруженная израильским «Узи».

– Самолёт летит в Копенгаген! – самодовольно усмехнулась «стюардесса». – Тебе что, не всё равно, мальчик?

Савелию показалось, что в этой стюардессе всё какое-то ненатуральное: мужеподобная фигура, да и голос, вернее, манера говорить… Именно так обычно говорят «голубые».

– Я везу больного на операцию, – пояснил тот.

– А мне плевать, кого и куда ты везёшь!

– Но он же может умереть… – попытался возразить парень.

«Стюардесса» подошла ближе, и Савелию показалось, что под её форменным костюмом действительно скрывается не женское тело.

«Учитель, помоги!» – мысленно взмолился он.

Трудно сказать, услышал ли его мольбу Учитель, или перепад давления сделал свое дело, но Савелий вдруг почувствовал, что его тело вновь обрело способность двигаться. Он с радостью сконцентрировал все свои силы на ситуации: нужно использовать любой момент, чтобы её исправить.

– Я же сказал тебе, ублюдок, что мне наплевать на твоего приятеля, хотя он и симпатичный, – беззлобно процедил тот, что был одет в форму стюардессы, и неожиданно беспощадно ткнул несчастного в висок.

Удар был столь сильным, что тело мгновенно обмякло и медленно сползло с кресла.

Террорист повернулся к Савелию спиной и с усмешкой спросил пассажиров:

– Ну, у кого ещё есть вопросы?..

Савелий понял, что более удобного момента может не быть. Он понимал, что сильно рискует, не зная, сколько бандитов на борту и где они находятся, но сознательно шёл на этот риск. «Лже-стюардесса» стояла лицом к пассажирам, и любое действие могло привести к непредсказуемым последствиям: стрельба могла наделать много вреда, во-первых, пассажирам, а во-вторых, может разгерметизироваться самолёт.

– Пить! – тихо произнёс он и громче произнёс то же самое по-английски: – Пи-и-и-ть!

Бандит повернулся и склонился над ним:

– Мальчик хочет пить? – осклабился он.

Это были его последние слова: Савелий резко ткнул террориста кончиками пальцев в основание шеи, и тот захлебнулся собственной кровью. Он умер мгновенно, не успев понять, что произошло. Умер, не успев упасть. Савелий подхватил мгновенно обмякшее тело и постарался сохранить его в вертикальном положении. Поддерживая левой рукой мёртвую лже-стюардессу за живот под её фартуком, второй рукой Савелий овладел её оружием. Со стороны казалось, что террорист, склонив голову, устремил свой взгляд под ноги, словно пытаясь что-то отыскать на полу.

Всё вышло настолько быстро и бесшумно, что свидетелями происшедшего оказались только двое пожилых супругов. Женщина застывшим взглядом уставилась на Савелия, не в силах не только пошевелить и пальцем, но произнести хотя бы слово: её сковал страх. Её муж оказался не только более стойким, но и схватывающим на лету знаки, поданные Савелием. Сначала он оценил его действия, подняв кверху большой палец, потом незаметно поднял три пальца вверх. Видно, террористов или было трое, или осталось трое. Что ж, нужно осмотреться.

Осторожно, сохраняя вертикальное положение тела лже-стюардессы, Савелий спустил ноги с каталки. К счастью, под простыней он был одет в больничную пижаму. Савелий выглянул из-за нагнувшей голову лже-стюардессы и посмотрел в сторону кабины пилотов. Один из террористов, вооруженный пистолетом и тоже в форме стюардессы, прохаживался вдоль кресел, второй, держа наготове десантный автомат, стоял у входа в первый салон. Вероятно, ещё один или, может, двое контролировали приютов. Чуть подняв руку повыше, Савелий почувствовал под передником того, кого он держал, самую настоящую женскую грудь.

«Господи, это же трансвеститы!» – осенило Савелия.

Теперь всё сразу встало на свои места: и их женственные походки, и похожие на женские голоса, и некоторая путаница в родах русского языка.

– Сильвия, ты что там так задержалась? – жеманно спросил тот, что прохаживался вдоль кресел. – Или запала на кого?

– Иди, взгляни, что я нашла, – попытался изобразить Савелий голос того, кого он поддерживал, а для убедительности призывно взмахнул его рукой.

Видно, шум двигателей не позволил различить имитацию голоса, а может быть, сыграла свою роль обычная самоуверенность вооружённого человека. Как бы там ни было, но второй террорист двинулся к ним. Савелий пригнулся так низко, что совсем скрылся за телом.

– Ну и че это ты там нашла? – осклабился второй террорист, чуть опуская вниз пистолет. – А кто это сто…

Договорить он не успел, – изловчившись, Савелий ухватился за то, что ещё осталось у него мужского.

– Ты что это, Сильвия? – вскрикнул тот от неожиданности и от боли, не сомневаясь, что боль ему причинил приятель.

– Жить хочешь? – спросил Савелий, показываясь из-за трупа.

Тот хотел дёрнуться, но Савелий ещё сильнее сжал его гениталии.

– Ой, больно! – пискнул тот, да вдобавок заметил, что ему в грудь упирается ствол «Узи». – Хочу, – со страхом прошептал он.

Савелий отобрал у него пистолет, быстро ощупал и нашёл под передником небольшой кинжал в ножнах.

– Как тебя зовут?

– Мари… То есть Михаил.

– Сколько вас?

– Всего четверо. Один, старший, командует пилотами. Не убивай меня! Всё, что хочешь, сделаю, только не убивай! – взмолился второй террорист.

– Чем вооружен тот, что в кабине?

– Обрезом и гранатой.

– Граната где?

– В руке…

– Так… Зови третьего.

– Как? Он не пойдёт. Он – сумасшедший придурок! Да ещё и обкуренный! – Михаил всхлипнул.

– Если хочешь остаться в живых, придумай что-нибудь!

– Хорошо.

– И побыстрее! – шепнул Савелий, заметив, что третий начал с беспокойством вглядываться в их сторону.

– Дергай Сильвию! – шепнул Михаил.

Сначала Савелий не понял, что тот имел в виду, но когда террорист, ухватившись за плечи мертвого приятеля, стал делать вид, что пытается поднять его, Савелий «врубился» и принялся ему подыгрывать.

– Сильвия, перестань: не время ещё, – выкрикивал Михаил. – Оставь его в покое.

– Вы что там удумали? – крикнул третий террорист: он сделал несколько шагов в их сторону, держа наготове автомат и внимательно следя за пассажирами.

– Помоги, Валерчик! Сильвия совсем сбрендила! Ну, оставь его, Сильвия! – Михаил так вошёл в роль, что со стороны действительно могло показаться, что он пытается оторвать своего приятеля от чего-то непотребного.

Чуть поколебавшись, «Валерчик» решился-таки прийти на помощь: осторожно поглядывая по сторонам, он медленно двинулся в их сторону.

Савелий видел, что третьего так просто обмануть не получится: свободного места настолько мало, что спрятаться ему некуда, а тут ещё и автомат. Конечно, можно убрать его одним выстрелом, но этот выстрел может услышать четвёртый террорист, и тогда одному богу известно, как он себя поведёт: ещё подорвёт всех. Вдруг Савелий вспомнил о кинжале, и как только третий оказался в двух шагах от них, Савелии взмахнул рукой, и острая сталь вонзилась тому прямо в торчащий кадык.

Выпустив из рук автомат и обхватив горло ладонями, «Валерчик» медленно осел в проходе. Дёрнувшись пару раз, он затих навсегда.

Савелий сбросил «Сильвию» на каталку и, удерживая Михаила на мушке, обратился к пассажирам:

– Прошу всех оставаться на своих местах! Я не террорист и я спасу вас. На всякий случай прошу всех пригнуться и обхватить голову руками.

Все понимающе промолчали, а некоторые из иностранцев, не поняв его речи, поверили его голосу и вскинули вверх сжатые кулаки: международное приветствие освободителей. Увидев, как другие выполнили команду безопасности, они тоже согнулись и обхватили головы руками.

– Пошли! – Он подтолкнул вперед обмочившегося от страха Михаила.

В салоне первого класса, во втором ряду, Савелий увидел мёртвое тело мужчины восточного типа лет сорока: пуля попала ему прямо в глаз. Он вопросительно взглянул на Михаила.

– Это Валерка его. Тот привстал, видно, спросить что-то хотел. – Он всхлипнул, испугавшись, что за эту смерть ему сейчас придётся отвечать.

Савелий с жалостью поморщился и грубо подтолкнул его к кабине пилотов. Дверь кабины оказалась заперта, и Савелий прошептал дрожащему от страха Михаилу:

– Постучи в дверь и скажи своему главарю, что «Валерчик» с ума сошёл: бьёт пассажиров и двух уже убил. И добавь побольше страха в голосе. – Савелий усмехнулся: чего-чего, а страха у горе-террориста и без подсказки хватало, затем он повернулся к пассажирам. – Как только он начнёт стучать в дверь, начинайте кричать, визжать, хорошо?

– Сделаем, господин офицер, – с сильным акцентом отозвалась какая-то пожилая иностранка.

Встав сбоку от кабины, Савелий кивнул Михаилу. Тот послушно постучал в дверь: никто не отозвался. Несколько пассажиров начали причитать и буквально выть в голос. Было так натурально, словно действительно режут кого-то.

По знаку Савелия тот постучал громче.

– Кто? – раздался недовольный голос.

– Ой, Левушка, у Валерки совсем крыша поехала! – Михаил громко всхлипнул и запричитал: – Режет всех подряд: уже двоих замочил! Успокой его, пожалуйста!

– Чёрт бы его побрал! – взревел тот и распахнул дверь. – Где эта скотина?

Ответа он так и не дождался! Резкий удар ребра ладони Савелия выбил у него обрез, другая рука ткнула в живот. Тот согнулся пополам, а удар сверху завершил действо: его тело бесчувственно хлопнулось на пол. Левая рука откинулась, из нее выкатилась граната Ф-1 и медленно, словно при замедленной киносъемке, покатилась по полу салона первого класса.

Все в ужасе вскрикнули, а многие зажмурили глаза, мысленно обращаясь с последними словами к Всевышнему. В невероятном прыжке Савелий выбросил свое тело вперед, подхватил-таки рукой гранату и сунул под себя.

Секунда, другая, пятая – взрыва не последовало. Осторожно приподнявшись, Савелий взглянул на страшное оружие и зашёлся в нервном хохоте: чека не была выдернута. Он устало встал, приказал пассажирам крепко связать двух оставшихся террористов, после чего зашёл в кабину пилотов.

– Привет, земляки! – бросил он и взглянул на свои руки, всё ещё подрагивающие от случившегося.

– Привет! – радостно воскликнул командир.

– Как вышло, что вас провели эти педики?

– В самую последнюю минуту нам сообщили, что вся бригада стюардесс, с которыми мы обычно летали, попала под карантин и потому пришлют других, – виновато ответил командир.

А штурман добавил:

– Подвело то, что лицо одного показалось знакомым. Пока вспомнили, что видели его за справочной стойкой, было поздно! Видно, он всё и устроил. Я помню, как он с полной бабой с таможни любовь крутил. Совсем обнаглели эти педики!

– Разберутся, – заверил Савелий, – где летим?

– Накручиваем круги вокруг Москвы, – задумчиво отрапортовал командир корабля.

– Отлично! Значит, снижаемся.

Летчик тут же оттолкнул руль от себя, и самолёт резко пошёл на посадку.

– Сообщите в Москву, по этому телефону. – Савелий написал на планшете штурмана телефон Богомолова. – Сообщите о случившемся: пусть высылают группу, и передайте, что на борту «крестник»…

– Там поймут?

– Непременно. Пойду отдохну: что-то мне поплохело. – Его голова действительно стала тяжелеть и кружиться. – Не забудьте сказать о трупе во втором салоне, рядом с каталкой, скажете по тому телефону, что он – мой похититель…

– Если бы не вы… – благодарно начал командир, но Савелий уже не слышал: потеряв сознание, он медленно сполз по стенке на пол. – На каталку его, быстро! – приказал летчик…

Получив сообщение пилота, Богомолов обрадовался, как ребёнок, нашедший свою мать. Он тут же вызвал Рокотова-старшего и приказал ему лично встретить злополучный рейс…

О том, что с самолётом что-то произошло, он узнал задолго до этой радостной новости: авиадиспетчер, обнаружив, что самолёт изменил курс, запросил причины, но борт не ответил, но и выходить из зоны слежения Москвы не стал. Заподозрив что-то неладное, диспетчер тут же сообщил начальству. Начальник московского аэропорта, понимая, что с бортом действительно что-то неладное, тут же доложил начальнику службы безопасности полетов ФСБ, который, в свою очередь, доложил выше.

Не желая будоражить общественность, решено было сохранить всё в тайне, пока не появится какая-либо информация, проливающая свет на ситуацию. До той поры главный авиадиспетчер должен был держать постоянный запасной канал связи и неотступно наблюдать за странным поведением самолёта, докладывая о любом изменении в маршруте. Кроме того, начальник аэропорта получил приказ держать наготове все спецмашины, используемые для аварийной посадки, и ввести в аэропорту более строгий режим, ссылаясь при этом на обычные плановые учения.

Первое настораживающее сообщение пришло о том, что найдены четыре девушки в бессознательном состоянии. Узнать, кто они, долго не могли: девушки были раздеты, и никаких документов при них не оказалось. Их обнаружили в подсобном помещении аэропорта, они находились в таком состоянии, что всех четверых немедленно отправили в реанимационное отделение института Склифосовского, где было определено острое отравление наркотическим веществом. Если бы не дежурный врач Аэрофлота, который признал в одной свою знакомую стюардессу, то их бы ещё долго не опознали. По ней вычислили и остальных.

Пока они находились в бессознательном состоянии, что-либо выяснить у них не представлялось возможным. Ясно было одно: самолет захвачен преступниками, переодетыми в форму стюардесс. Как им удалось обмануть пограничников и пройти через таможню, ещё предстояло выяснить, но, судя по тому, что им это удалось, кто-то им явно помогал. Судя по тому, что самолёт кружил в пределах Москвы, экипажу каким-то образом удалось обмануть террористов, а потому оставалось только ждать дальнейшего развития событий.

После сообщения от командира лайнера генерала беспокоило только одно: что случилось с «крестником»? Почему он упал без сознания? Командир сказал, что он не ранен. Нетерпеливо поглядывая на часы, Богомолов вышагивал по кабинету, ожидая звонка помощника.

Наконец звонок прозвучал, и генерал быстро схватил трубку:

– Всё в порядке, Константин Иванович: ваш «крестник» жив, – раздался голос полковника Рокотова.

– Что с ним?

– Врач точно не знает, но предполагает, что он вырублен каким-то сильным транквилизатором.

– Когда выяснится более точно? – недовольно спросил Богомолов.

– К счастью, я прихватил с собой заряд от странного пистолета, найденного у одного из похитителей.

– И в чем здесь счастье? – не понял генерал.

– Если моя догадка правильна, это ускорит не только определение степени отравления, но и поможет быстрее найти противоядие! Что будем делать с вашим «крестником»?

– Что? – Генерал задумался на мгновение. – Заберу-ка я его к себе на дачу!

– Туда уж, при всей своей наглости, они точно не сунутся.

– Да и как они узнают, что он у меня на даче?

– Вот именно, – в тон ему добавил Рокотов.

– А с врачами что делать?

– По обычной процедуре: подписка о неразглашении, договориться, чтобы один дежурил на даче, другой – занимался исследованиями.

– Хорошо: отвезу их на дачу и сразу к вам.

– Да, и побыстрее: будем вместе ломать голову…

Тим Рот составил план по разработке Бешеного. План был разбит на несколько этапов. Первый этап – захват, судя по сообщению его агента Косаковского, прошёл, как говорится, без сучка и задоринки. Второй этап – доставка в один из спецлагерей Тайного Ордена, тоже проходит почти идеально. Почти потому, что вместо Америки он летит в Будапешт. Но хоть Венгрия не Америка, но и там с ним легко разберутся. Третий этап – перевербовка. Этот этап подразделялся на несколько подэтапов. Тим Рот отлично понимал, что такого типа, каким, по его послужному списку, являлся Бешеный, так просто не сломать. Его не запугаешь, да и шантажировать нечем, а сломить волю тоже вряд ли удастся.

Хотя все эти методы и числились в перечне желательных воздействий, Тим Рот почти не верил, что они дадут положительный результат. Потому он решил применить к Савелию новые достижения психофизического воздействия непосредственно на мозг человека с помощью новейших синтетических препаратов и с применением последних разработок электронных приборов точечно-направленного воздействия на определенные участки мозга.

Тим Рот довольно усмехнулся, вспомнив, что именно себя он может назвать Крёстным отцом развития этого физико-химического направления в научных изысканиях Великого Ордена.

Незадолго до развала Советского Союза Тим Рот был направлен в Никарагуа, чтобы любыми способами предотвратить возвращение к власти сандинистов, поддерживаемых Советским Союзом.

Тим Рот знал, что «волка ноги кормят», а потому побывал во всех важных точках Никарагуа. Но более всего ему хотелось навестить небольшой остров архипелага Маис, который лидер сандинистов Даниэль Ортега отдал в бессрочную аренду Советскому Союзу. Этот остров был окутан такой секретностью, что, естественно, не могло не привлечь внимания разведок многих могущественных западных стран.

Получилось так, что противники сандинистов пришли к власти, когда Тим Рот находился в Никарагуа. Вполне естественно, что с его подачи присутствие людей из далекого Советского Союза стало нежелательным, и им было предложено покинуть Никарагуа, причём в самый короткий срок.

Не нужно иметь семь пядей во лбу, чтобы догадаться, что Тим Рот, если и не первым, то в числе первых, оказался на столь желанном острове. Он буквально рыл землю, чтобы понять, для чего Советам нужен был этот остров. И даже нашёл некоторые разрозненные следы, по которым можно было догадаться, что на острове группа советских ученых занималась какими-то секретными разработками в области физики.

К несчастью Тима Рота, местные жители в лучших революционных традициях просто разгромили обе лаборатории советских учёных, причем самым варварским способом, в буквальном смысле в крошево. А что не крушилось – сожгли.

Именно на пепелище Тим Рот и наткнулся на несколько чудом уцелевших листочков с результатами исследований советских ученых, которые и позволили не только определить направление разработок, но и послужить своеобразным толчком к их продолжению.

Его размышления были прерваны очередным посланием из Москвы. Послание было снова от Колокольникова. Его агент сообщал, что интересующий их «объект» вылетит во вторник из Москвы рейсом на Нью-Йорк. Тим Рот едва не выпал в осадок: что за чёрт? Кому верить? Один агент сообщает, что Бешеный уже вылетел в Будапешт, другой – что вылетит во вторник рейсом на Нью-Йорк! Конечно, второй вариант предпочтительнее, но…

Если рассуждать логически и не трепыхаться, то можно подождать прибытия рейса в Будапешт, получить контрольное сообщение о его встрече и считать, что сработал не самый лучший, но их вариант. А если нет?.. Он задумался, потёр виски ладонями. Вполне возможно, Колокольников получил информацию о приобретении Бешеным билета на Нью-Йорк на вторник, а потому и не в курсе того, что боевики Косаковского уже захватили его и отправили другим рейсом.

Если кто-то что-то перепутал, придётся разбираться! Может быть, он поторопился переводить на счёт Косаковского премиальные? Ничего, никуда тот не денется: всегда можно будет возместить потери при выделении следующего гонорара.

Тим Рот понял, что последнее послание Колокольникова ещё больше поставило того под удар и времени, чтобы его выдернуть из Москвы, почти не осталось: оно отсчитывалось уже часами. Тим Рот послал ему приказ немедленно уезжать из Москвы, и порекомендовал вылететь в Загреб или Вену. Он сообщил Колокольникову не только контактные телефоны, но и конспиративные адреса, а также пароли для связи.

Тиму Роту и в голову не могло прийти, что прочитанное им сообщение было послано полковником Осташковым, который и получил приказ, отданный им агенту Колокольникову, а сам Колокольников уже арестован и вовсю даёт показания…

Встретившись с несчастной подругой Милены Лолитой Грицацуевой, Рокотов-младший внимательно выслушал её рассказ о трагическом происшествии, после чего потерзал её своими дотошными вопросами. Перед ним лежал листок бумаги, на который он записывал ключевые слова, не только помогавшие восстановить последовательность событий, но и насторожившие его.

Выслушав ответ на последний вопрос, Константин сделал паузу и ушёл в себя. Пауза затянулась надолго, и несчастная мать нет-нет да бросала нетерпеливый взор на свою подругу, которая успокаивающим взглядом подбадривала её, давая понять, что нужно набраться терпения.

Наконец Константин задумчиво проговорил:

– Вы сказали, что вас позвали вернуться за справкой, которую вы забыли, я правильно понял?

– Да, всё именно так и было.

– А какую справку вы забыли?

– Сейчас. – Лолита встала, принесла из комнаты сумочку и вынула из неё листок.

Константин развернул его: это был какой-то рецепт.

– Кто выписывал вам это лекарство? – спросил он.

– Врач, наверное, – не очень уверенно ответила Грицацуева.

– Наверное? Вы что, не помните?

– Если честно, нет. – Она виновато пожала плечами и спросила: – Разве это важно?

– Более чем! – серьёзно сказал Константин. – Прочтите! – Он вернул листок ей.

– Ну… радедорм, по две таблетки в день… Я что-то не понимаю…

– Нет, вы прочитайте, на кого выписан рецепт!

– Ну… Ой, это же не мой рецепт! – растерянно воскликнула женщина. – Лейкина какая-то…

– А теперь ещё раз, но со всеми подробностями расскажите, начиная с того самого момента, как вы вышли с ребёнком из дверей поликлиники, но прошу вас: как можно подробнее, со всеми деталями и нюансами, даже если они вам покажутся неважными или странными.

– Хорошо, попробую… Вышла на улицу, уложила Васеньку в коляску, и в этот момент меня окликнули. Сказали, что я забыла у врача какой-то документ.

– Нет, так не пойдёт, – прервал Константин. – Кто окликнул? Как обратились? Точные слова, как назвали документ. Пожалуйста, как можно подробнее, – ещё раз повторил он.

– Сейчас. – Лолита наморщила лоб, стараясь вспомнить всё, о чём просит этот дотошный парень. – Значит, так. Эта женщина спросила: «Вы – Грицацуева?» Говорю: «Да…»

– Стоп, я же просил подробнее, – недовольно прервал Константин.

– Так я и так дословно говорю! – Она едва сдерживалась, чтобы не расплакаться.

– Да вы успокойтесь, пожалуйста, и не обижайтесь, что я вас так терзаю!

– Да нет, я не обижаюсь, просто не поняла, что я упустила в этот раз…

– Вы сказали – ЭТА ЖЕНЩИНА! Какая женщина? Как выглядит? Сколько ей лет и так далее и тому подобное.

– А, поняла! ЭТА женщина там, в поликлинике, работает санитаркой: я её не раз там видела. Ей за шестьдесят, не меньше. Вот она и спрашивает: «Вы Грицацуева?» Отвечаю – я. «Вы, – говорит, – забыли в кабинете какой-то документ…» – Перехватив взгляд Константина, Лолита повторила: – Именно так и сказала: «Какой-то документ…» Я и вернулась.

– У входа в поликлинику кто-нибудь был?

– В том-то и дело, что никого, как назло!

– Хорошо, дальше.

– Я постучалась в дверь, услышала: «Войдите», открыла дверь и сказала: «Извините, я кое-что забыла у вас!»

– Врачиха и говорит: «Да, знаю, вон там» и кивнула на пеленальный столик, я взяла, сунула в сумку и быстро вернулась на улицу, а Васеньки нет. Коляска на месте стоит, а его нет! И всего-то каких-то три минуты, никак не больше! – Она вновь всхлипнула.

– И снова никого у входа?

– Никого!

– И машин никаких?

– Машин? – растерянно переспросила она. – Вблизи нет, не было… – Хотя, она вновь наморщила лоб, – одна проезжала….

– Проезжала или отъезжала?

– Насколько я помню, я видела, как она ехала.

– Но она могла и ОТЪЕЗЖАТЬ?

– Наверное, могла, – не очень уверенно ответила женщина.

– Номер или хотя бы марку, случайно, не запомнили?

– Номер, конечно же, нет: у меня отвратительная память на цифры, а вот марку – «БМВ» серебристого цвета, похоже последней модификации… Во всяком случае, она не старше двух-трех лет. – Лолита наморщила лоб, пытаясь что-нибудь вспомнить, и тут же воскликнула: – Вспомнила! На стекле задней дверцы я видела паутину…

– Паутину? В каком смысле?

– Ну, стекло треснутое и трещины в виде паутины, – пояснила женщина.

– Это уже кое-что. – Константин явно повеселел. – Больше ничего не запомнили? Может, приметы водителя или пассажира? Не важно…

– Вроде нет. – Лолита так напряглась, что её лоб покрылся бисеринками пота. – Не знаю, может, показалось, но он был лысый совсем.

– Кто, водитель?

– Нет, водитель был с другой стороны, и я его не видела, лысый сидел спереди, рядом с водителем, а ещё кажется, что у него был шрам.

– Шрам? Где? – встрепенулся он.

– Здесь, кажется. – Она провела рукой по щеке.

– Ну ты и глазастая! – Довольно заметил Рокотов и пометил что-то в своём листочке.

– Скажите, вы найдёте Васеньку? – дрожащим голосом спросила Грицацуева.

– Во всяком случае, сделаю все возможно и… даже невозможное! – твёрдо заверил Константин.

– И не жалейте затрат: сколько нужно будет, столько и просите! Как вы думаете, почему похитители не звонят? Это хорошо или плохо?

– Вы говорите, что сотрудники милиции проверили все больницы и все морги, но не обнаружили вашего сына?

– Да, мы с мужем даже награду объявили тому, кто окажет помощь в поисках сына.

– Награда это хорошо, – задумчиво проговорил он, стараясь скрыть недовольство по этому поводу: тут уж ничего не исправишь. – Похитители не звонят потому, что они выкрали ребенка не для того, чтобы получить выкуп, это слишком опасно и хлопотно…

– Тогда для чего? – растерялась бедная женщина.

– Может быть несколько версий: во-первых, для себя. Какая-нибудь бездетная, отчаявшаяся семья таким образом решила обзавестись ребенком.

– Как же так можно, господи? – всхлипнула женщина.

– Во-вторых, для бизнеса, – не обращая внимания, продолжил он, но, увидев недоуменный взгляд, пояснил: – Таким способом некоторые лже-нищие зарабатывают подаяние. Ведь нищему с ребёнком подают охотнее. Наконец, в-третьих, могли похитить для продажи.

– Какое кощунство!

– Во всех этих версиях есть один положительный фактор: ребёнок жив!

– Так я могу надеяться?

– Надежду никогда не нужно терять.

Когда они вышли от Лолиты, Милена с восторгом провозгласила:

– Ну, ты, Барсик, гений! Настоящий гений сыска!

– Ты наговоришь… – смутился он.

– Как ловко ты вытянул из неё все детали. Думаешь, санитарка связана с похищением?

– Вполне возможно, – задумчиво проговорил Константин, пытаясь вспомнить, откуда ему известны эти приметы – лысый, да еще со шрамом? Очень интересно…

Рокотов-старший, поручив оперативнику разобраться с террористами и попытаться выяснить личность погибшего спутника Савелия, отвёз Говоркова на дачу Богомолова, сдал его на попечение супруги генерала и, договорившись с врачами Института Склифосовского о его лечении, вернулся на работу.

– Ну, как мой «крестник»? – первым делом поинтересовался генерал.

– Сдан под неусыпное наблюдение в надежные руки вашей супруги и врачам Склифа, – бодро доложил полковник.

– А кто эти террористы?

– А… – брезгливо махнул рукой помощник. – «Голубые», да ещё и наркоманы к тому же, которым надоело терпеть якобы постоянное унижение в нашей стране. Надо же такое выдумать! Но мне кажется, это прикрытие: видно, обкололись и решили попробовать использовать идею с «голубымраем»…

– В Копенгагене, что ли? – усмехнулся генерал.

– Точно! – воскликнул полковник, удивляясь догадливости шефа. – Денег не было, а «дури» хотелось, да и мечта звала. У них будто бы творческий коллектив сложился: песни, танцы – всё в «голубом» стиле. Это теперь модно. И они, идиоты, решили таким образом привлечь к себе внимание прессы и телевидения: попасть в датскую тюрьму, там записать диск, сделать клип… Ну, в общем, бред полный. Точно: он рассчитан на Запад! И их точно кто-то направлял оттуда! Похоже, они, ко всему прочему, ещё и шизанутые.

– Шизанутые или нет, но могли бы и проскочить, не попади, на их беду, на борт мой «крестник». Ума не приложу, как ему в таком состоянии удалось их усмирить?

– Доцент из Склифа, который подключился к исследованию в последний момент, осмотрел нашего героя и высказал предположение, что неожиданный всплеск его активности вызван перепадом давления. Но это пока только лишь предположение.

– Что с прессой?

– Договорился, пока самолёт не прилетит в Будапешт, никакой информации не будет напечатано.

– Когда вылет?

– Через час пятьдесят минут, – взглянув на часы, ответил Рокотов.

– Выходит, у нас в запасе около четырех часов.

– А может быть, и больше, – задумчиво проговорил полковник и тут же пояснил: – Везде будет сообщение, что рейс задерживается по техническим причинам.

– Думаете, Тиму Роту не сообщили, что самолёт с «объектом» уже в воздухе?

– Наверняка сообщили. Но уверен, что пока ему никто не сообщил о террористах и о том, что рейс прибудет в порт назначения с большим опозданием. Сначала он узнает об опоздании самолёта, после чего придёт новость о том, что «объект» на борту отсутствует. Он не поверит и потребует у Москвы подробных объяснений. Во всяком случае, я бы на его месте именно так и поступил.

– А знаешь, очень даже может быть, – согласился Богомолов и вдруг весело воскликнул: – А мы Тиму Роту ещё больше мозги запудрим!

– Каким образом?

– А пускай он ещё получит и от Колокольникова «ценное» послание, что интересующий его «объект» вылетит в Нью-Йорк завтра, во вторник.

– Так это сообщение придёт позже того, где говорится, что он уже вылетел в Будапешт. Разве Колокольников не знает об этом?

– Знает, не знает – какая разница? Пусть он ломает голову над тем, куда он вылетел или вылетит. Именно это я и хотел сделать до захвата группы, а сейчас… Они рано или поздно должны же доложить об исполнении приказа или о его провале.

– Или о том, что искомый «объект» ими пока не обнаружен! – заговорщически прищурился полковник Рокотов.

– Или о том, что искомый «объект» ими пока не обнаружен, – машинально подтвердил генерал. – То есть когда будапештский самолёт прилетит без него. Да у этого Тима Рота сдвиг по фазе произойдёт, – рассмеялся генерал, довольно потирая ладони. – Кто это сделает? Кто сообщит?

– Так Колокольников и сообщит, – усмехнулся полковник.

– А откуда он знает, что за Мануйловым послана группа? – не понял Богомолов.

– А он и не знает.

– Тогда как он сообщит, что группа его не обнаружила? – никак не мог «врубиться» генерал, усталый от множества иных проблем.

– Да не будет он сообщать об этом, – поморщился полковник. – Колокольников сообщит своему ТР, что наш Мануйлов вылетел в Нью-Йорк, а это само собой…

– Означает, что группа захвата не обнаружила искомый «объект», и ни в какой Будапешт он не вылетал! – закончил за него Богомолов, догадавшийся, наконец, что имел в виду его помощник. – Представляю, что ожидает того агента, который поспешил обрадовать шефа вестью о захвате Савелия!..

– Вот именно.

– Это же так очевидно, доктор Ватсон! – язвительно процитировал Константин Иванович. – Кстати, нужно сообщить о случившемся Воронову.

– Извините, но напоминаю, что вы же лично командировали его в Омскую дивизию, – осторожно заметил помощник.

– Он что, ещё не вернулся? – Генерал сделал вид, что всё помнит, хотя действительно совсем упустил из виду, что несколько дней назад отправил Воронова в Омск.

Дело в том, что на командование одной из воинских частей, расположенных под Омском, поступили жалобы из общественной организации «Материнский фонд защиты военнослужащих». В этой воинской части произошло несколько странных смертей новобранцев. Свидетельства смерти каждого были словно написаны под копирку: «Умер от острого гнойного перитонита» или «покончил жизнь самоубийством».

Комиссия Министерства обороны, направленная туда, не обнаружила каких-либо нарушений, но матери погибших не захотели мириться не только с диагнозами врачей, но и с выводами министерской комиссии и продолжали жаловаться во все инстанции. Дело приобрело широкий общественный резонанс и вот-вот могло привести к очередному международному скандалу и шумихе по поводу вечного нарушения прав человека в России. С учётом предстоящих визитов нового Президента в страны Европы это могло негативно отразиться на его имидже и сказаться на результатах поездок.

Несколько дней назад Богомолову позвонил Щенников, глава Администрации Президента, и, ссылаясь на запрос депутатского Комитета по обороне, попросил подключиться к этому делу и «разобраться со всей строгостью». Отказаться было невозможно, и после недолгих размышлений Богомолов послал в злополучную часть майора Воронова…

– Когда он возвращается?

– Командировка выписана до пятницы, а там… кто его знает… – пожал плечами Рокотов.

– Как только вернётся – сразу ко мне!

– Хорошо, Константин Иванович.

– Вот и ладненько. Соедините-ка вы меня с моей благоверной: как там мой «крестник» поживает-чувствует.

– Было бы что плохое, уже бы позвонили.

– И всё-таки…

– Как скажете, Константин Иванович, вы начальник! – деланно зевнул полковник.

– Не ерничай, Миша. Тебе это совсем не к лицу. Кстати, а где мой племянник? – неожиданно спросил генерал.

– Сам не понимаю, куда пропал. Звоню-звоню, но никто не отвечает.

– Загулял, видно. Здесь такие дела творятся, а он…

– Представляю, как он переживать будет, когда узнает… На проводе ваша супруга, Константин Иванович, – провозгласил он торжественно, протянул трубку и вежливо спросил: – Я могу быть свободным?

– Иди, шут гороховый, – с улыбкой подтолкнул его генерал. – Слушаю, дорогая! Как там мой «крестник»?..

Буквально на цыпочках Рокотов-старший подошёл к дверям, вышел и плотно прикрыл их за собой…

Глава 4

Следственные разборки в Омске и Москве

Майор Воронов, получив задание Богомолова, первым делом обратился в обычную кассу «Аэрофлота», где с удивлением обнаружил, что билеты есть только на рейсы в конце недели: именно в эти дни в Омске проходит какое-то совещание нефтегазовых корпораций, и все рейсы в этом направлении забиты до отказа. Это Воронова никак не устраивало. И он решил использовать своё служебное положение.

Для командировки его снабдили серьёзным документом руководства ФСБ, гласившим:

«Всем службам Министерства обороны, Главам администраций Омска и Омской области. Оказывать всяческое содействие майору Воронову, выполняющему важное государственное задание. Все расходы, связанные с оказанием содействия, списать за счёт внутренних резервов».

Недолго думая, он связался с руководством военно-транспортной авиации и попросил переправить его в нужную воинскую часть, расположенную в Омской области. Сначала его попытались «футболить» по инстанциям, но когда прочитали «грозную бумагу», посчитали, что гораздо разумнее «оказать ему содействие». Со всей возможной в такой ситуации любезностью Воронову сказали, что улететь он может даже сегодняшней ночью. Правда, предупредили, что с комфортом на этом транспортном самолёте не шибко.

О комфорте заговорили в надежде услышать его отказ. Воронов едва не рассмеялся на эту бесхитростную уловку: как бывший десантник, он столько раз летал на транспортных самолетах, что и сосчитать трудно.

Тепло попрощавшись со своей любимой супругой Ланочкой, Андрей поцеловал на прощанье сына и отправился в Кубинку, откуда в далекую Сибирь вылетал транспортный Ил-28.

Когда он приехал на военный аэропорт в Кубинку, самолёт уже был загружен: в грузовом отсеке едва ли не под завязку были уложены какие-то ящики, тщательно укреплённые специальными такелажными тросами.

Поднявшись по довольно шаткому сооружению, называемому, видно в насмешку, трапом, Андрей вошёл внутрь самолета, сунул под крепления свой чемодан, преодолел ещё одну лесенку и оказался в пассажирском отсеке, рассчитанном на три, максимум на четыре человека. Во всяком случае, стационарных металлических авиакресел там было всего три. Еще имелось дополнительное откидное, как в кинотеатрах.

Когда Воронов вошёл в отсек, там уже находилось пять человек: кроме вышеописанных четырех посадочных мест, пятый уселся на каком-то деревянном ящике, в буквальном смысле втиснутом в это тесное пространство. Чтобы поставить ещё какой-нибудь ящик, и мечтать не приходилось. Только теперь Воронов понял хитрую усмешку подполковника ВТА, не обещавшего комфорт. Придраться было не к чему: все в пассажирском отсеке были военные, да к тому же каждый из них был выше его званием. Трое – сидевшие в креслах – полковники, и двое – подполковники. Тот, что устроился на ящике, был примерно одного возраста с Вороновым. При его появлении все не очень ласково взглянули на него: Андрей догадался почему – он был в гражданской одежде.

– Добрый вечер всем, – дружелюбно проговорил Андрей и представился: – Майор Воронов.

За всех ответил подполковник, сидевший на ящике:

– Привет, майор! Подполковник Булавин. – В его голосе явно звучало сочувствие.

Остальные, молча кивнули, никак не среагировав, кроме одного моложавого полковника, как-то странно взглянувшего на него.

– Присаживайся, майор! – предложил Булавин, пытаясь хотя бы чуть-чуть сдвинуться в сторону, но колени остальных столь плотно заполняли пространство, что для Воронова высвободилось не более двадцати сантиметров.

– У меня есть идея получше, – с улыбкой произнёс он. – Встаньте-ка, пожалуйста… – Булавин удивленно переглянулся с остальными, а Андрей добавил: – Не беспокойтесь. Доверьтесь мне.

Пожав плечами, тот встал, Андрей подхватил его «сиденье» и вышел.

– Ну, всё, Юрка, три часа стоять будешь, за компанию с этим чудным майором! – ухмыльнулся самый старший по возрасту седовласый полковник.

Остальные дружно рассмеялись, а его коллега по званию, обративший на Воронова внимание ранее, заметил:

– Никогда не верь этим выскочкам.

– Вы что, знаете его? – спросил седовласый с некоторым удивлением.

– Лично – нет, но в Кубинке слышал о нём: это…

Договорить полковник не успел: дверь отсека распахнулась, и Воронов втащил внутрь какой-то объёмистый мешок.

Бросив его на пол, Андрей весело заметил:

– Думаю, что на обмундировании сидеть мягче, чем на деревянном ящике.

На этот раз рассмеялся подполковник Булавин, оценивший идею своего визави:

– Смекалистый ты, однако, майор!

Когда они удобно развалились на мягком ложе, на лицах остальных читалась явная зависть: предложи любому поменяться, и каждый бы согласился, не раздумывая.

Наступило неловкое молчание, продолжавшееся до самого взлёта. Шум от двигателей был таким сильным, что общаться можно было либо переходя на крик, если хотел поговорить с тем, кто сидел напротив, либо, не повышая голоса, с рядом сидящим, но говорить следовало прямо тому в ухо.

Так и поступил сосед Воронова: он наклонился к его уху и громко произнёс:

– Юрием меня кличут, – и протянул руку.

– Андрей, – крепко пожав ему руку, представился Воронов. – Из отпуска?

– Нет, на ковёр вызывали… – Явно не желая вдаваться в подробности, подполковник тут же перевел разговор на Андрея. – А ты по какому случаю в наши края? По делу или на отдых: рыбки порыбачить?

– С удовольствием бы порыбачил, – уходя от ответа, вздохнул Воронов, – люблю рыбалку, а когда в последний раз брался за удочку, и не помню…

Несмотря на то, что Булавин Андрею понравился, ему не очень хотелось распространяться о цели своей поездки, тем более в присутствии остальных офицеров, о которых он ещё не составил мнения.

– Что ж, если окажешься в нашей части, то обещаю знатный клёв.

– А далеко до вашей части от аэродрома?

– Нет, километров семьдесят, не больше.

– А вы все из одной части?

– Нет…. Седой полковник, Бутурлин Иван Семенович, мой шеф, заместитель командира дивизии по тылу, тот полковник, что рядом с ним сидит, из Министерства обороны – Комлев Степан Игоревич: с ревизией едет, двух других я знаю постольку-поскольку. Они из танкового училища. За наградами ездили.

– Им проще, – со вздохом заметил Воронов.

– Если не секрет: в какую часть едешь?

– Любой секрет сохранится ровно до моего приезда на место. – Он усмехнулся. – У тебя будет возможность выполнить своё обещание и сводить меня порыбачить.

– Я так и знал! – Булавин без особого восторга припомнил интонацию министерского полковника. – Уж, не с прокурорским ли надзором в наши края?

– Не угадал: к прокуратуре не имею никакого отношения, – спокойно ответил Воронов.

– Стоп! Как же я сразу не догадался, – с самоиронией протянул подполковник. – Федеральная служба безопасности, так?

– Допустим… И что? – Воронов отметил, как поменялась интонация у его соседа: трудно найти точное определение, но дружелюбие моментально улетучилось, словно его и не было в помине.

– Не с материнскими ли жалобами связан ваш приезд?

– Почему сразу на «вы»? – спросил Воронов.

– Не могу же я обращаться к человеку на «ты», зная, что он вскоре будет меня допрашивать, – криво усмехнулся подполковник, в его голосе ощутилось очевидное напряжение.

– Откуда такая уверенность, что я буду тебя допрашивать?

– Так всё же в моём полку произошло, а я заместитель комполка по воспитательной работе с личным составом. – Андрею показалось, что подполковнику захотелось уменьшиться в размерах, а возможно, и просто исчезнуть.

– Во-первых, я не собираюсь никого допрашивать: вы не арестованы, а во-вторых, сейчас мы в неофициальной обстановке, а потому предлагаю продолжать обращаться на «ты».

– Принимается, – без особого желания, как бы по принуждению, согласился тот.

– Вот и ладненько…

После этого короткого диалога Булавин несколько успокоился, однако нет-нет, да и поглядывал на своего полковника, хотя разговор и был в буквальном смысле ни о чём.

Когда они приземлились на военном аэродроме под Омском, их уже ожидали четыре чёрные «Волги». Полковник из министерства, коротко попрощавшись, тут же уехал.

– Надеюсь, вы прихватите меня с собой, товарищ полковник? – спросил Воронов Бутурлина.

– Дело в том, что нам ещё заехать нужно кое-куда, – тут же ответил тот и попросил Булавина: – Иди узнай, Юра.

Тот быстро направился к «Волге», стоящей в самом конце. Тем временем, попрощавшись, уехали ещё двое. Вернулся Булавин, быстро кивнув своему шефу, он повернулся к Воронову и, невозмутимо указав на одну из «Волг», бодро сказал:

– Товарищ майор, это за вами.

В первый момент Воронов удивился: откуда Булавин мог знать, что именно эта машина предназначена ему? Однако не стал ничего выяснять.

– Ну, что же, спасибо за компанию. До встречи. – Андрей направился к «своей» «Волге».

Она стояла второй, и ему пришлось пройти мимо первой машины. Тогда-то он и заметил, что номера обеих отличаются лишь на единицу, что значит, они из одной части. Его предположение оказалось верным: в зеркало заднего вида он увидел, как «Волга», в которую сел Булавин со своим полковником, всё время следовала за ним. Тем не менее, по ходу каких-то поворотов она исчезла, и Андрею подумалось, что они поехали по своим делам.

Когда Воронов садился в машину, он заметил, как водитель, в звании ефрейтора, с интересом посмотрел на него. В тот момент Андрей не обратил на это никакого внимания: так мог посмотреть любой человек на незнакомца.

Ехали довольно долго: около двух часов. Имея привычку автоматически фиксировать любые мелочи, Воронов отметил, что на спидометре «намоталось» около ста сорока километров, и спросил:

– Долго ещё ехать, служивый?

– Около часа, товарищ майор.

– Странно, а мне говорили, что от аэропорта до вашей части не больше семидесяти километров, – то ли про себя, то ли обращаясь к водителю, проговорил Воронов.

– Так точно, товарищ майор: шестьдесят восемь километров! – чётко доложил водитель и, пряча глаза, пояснил: – Это если по прямой дороге ехать, но там, как назло, ремонт покрытия затеяли, будь оно неладно! Мать их… – Он смачно выругался и тут же извинился: – Простите, товарищ майор, сорвалось.

– Ничего, ефрейтор, бывает. – Почему-то Воронов был уверен, что водитель врёт, причём не очень умело. – Тебя как звать-величать-то?

– Звать – Мишуткой, величать – уткой, – сбалагурил тот, сдобрив шутку коротким смешком, и добавил: – Михаил… Михаил Сердолобов, а величать ни к чему: не дорос ещё.

– Давно в этой части служишь?

– С первого дня призыва, – совсем другим, более уверенным тоном ответил тот.

– А когда же был этот призыв? – улыбнулся Воронов, оценив маленькую хитрость парня, пожелавшего уйти от конкретного ответа, ответив при этом точно на поставленный вопрос.

– В тот день мне как раз девятнадцать с месяцем исполнилось, товарищ майор. – Водитель улыбнулся во все свои тридцать два зуба.

– Тебе бы в разведке служить, а не начальство возить, – покачал головой Воронов.

Он вдруг понял, что этот парень, с виду такой простой, на самом деле не так уж и прост: он наверняка знает больше, чем пытается представить. Может, попробовать «наехать» на него, используя метод кнута и пряника?

– Слушай, ефрейтор, кончай баланду травить: отвечай по существу вопроса, – серьёзно добавил он.

– Слушаюсь, товарищ майор! Шесть месяцев двадцать три дня, – бодро отрапортовал ефрейтор, не отрывая глаз от дороги.

– Значит, при тебе случились эти странные смерти молодых солдат?

– Нет, что вы! – испуганно воскликнул водитель. – Меня не было при их смерти.

– Послушай, сынок, – дружелюбно начал Воронов. – Успокойся, пожалуйста, я ни в коем случае не собираюсь тебя в чём-нибудь обвинять. Тем более в их смерти. Сказав «при тебе», я имел в виду, что ты уже служил здесь. Не так ли?

– Если так, то конечно, – перевёл дух бедняга. – Служил, конечно.

– Вот я и говорю… – Андрей по-свойски положил ему руку на плечо и немного помолчал, словно давая тому возможность оценить свой жест. – Ты ведь не откажешься ответить на пару моих вопросов?

– Так я ж ничего не знаю, товарищ майор! – буквально взмолился водитель: испуг вновь вернулся к нему.

– Давай договоримся так: ты ответишь только на вопросы, на которые сможешь ответить, – терпеливо пояснил Воронов. – Не сможешь – буду думать, что ты этого не знаешь, а вот если знаешь, но не захочешь ответить, то Бог тебе судья! Договорились?

– Хорошо, – неуверенно согласился водитель.

– Тебе известно, что случилось с теми первогодками, которые так скоропостижно умерли?

– Так врачи их смотрели и потом объявили, – как-то слишком быстро ответил он.

– Хотя бы с одним из них ты был в близких отношениях?

– В каком смысле – «близких»? – В его голосе и глазах был такой испуг, словно Воронов обвинил его в чём-то страшном.

– В смысле – приятельских, дружеских, – спокойно пояснил Андрей, сделав вид, что не заметил испуга.

– Двоих я даже в лицо не знал, то есть не видел никогда, одного видел, но не был знаком, а с четвёртым меня познакомил мой земляк, но больше мы с ним не пересекались. – Видно было, как после пояснения Андрея он буквально на глазах успокоился.

– А кто этот четвёртый?

– Зачем вам, товарищ майор? – вновь насторожился он. – Я ж только один раз и поговорил с ним.

– Что ты на дыбы всё время встаешь, словно боишься чего? – недовольно спросил Воронов.

– Ничего я не боюсь, – буркнул тот. – Просто надоели все эти допросы, вопросы, ответы…

– И всё-таки ты чего-то боишься, – подначил его майор.

– А вот и не боюсь: просто надоело.

– Если не боишься, ответь, – прижал его Воронов.

– Севрюгин его фамилия, Парамон Севрюгин… вот.

– Севрюгин… Парамон… – Воронов заглянул в папку, где у него лежали записи, сделанные по ходу знакомства с официальными материалами следствия: «Умер в результате острой сердечной недостаточности», – прочитал он. – Расскажи-ка мне, Михаил, вот о чём, когда ты услышал это заключение медиков, о чём ты подумал в тот момент? Попробуй вспомнить.

– Ну, вы даёте, товарищ майор! Я не вспомню, о чём думал четыре дня назад, а тут четыре месяца минуло! – казалось, искренне воскликнул Сердолобов.

– Допустим, – кивнул Андрей. – Спрошу по-другому… А что бы ты подумал сейчас, если бы услышал это объяснение его смерти?

– Я что, по-вашему, медик, что ли, товарищ майор? Сказали врачи, а мне-то чего сомневаться?

– Но ты, же видел его, разговаривал с ним.

– Ну и что? Мало ли с кем я разговаривал…

– Но не все же потом умирали от сердечной недостаточности?

– На что вы намекаете, товарищ майор?

– А на то! – Воронов начал злиться. – Можешь ты мне прямо ответить, походил ли этот Севрюгин на человека с больным сердцем.

– Я же не доктор! – в отчаянии воскликнул Михаил.

– Кончай истерику! Я тоже не доктор, но, глядя на тебя, сразу могу сказать, что физически ты вполне здоров и если у тебя что-то не в порядке, то это только нервы. Нервы и… страх за свою шкуру, – безжалостно бросил Андрей, потом вдруг спросил: – А ты кого возишь?

– Комдива. – Он пожал, плечами, словно говоря: «Так получилось!»

– Тогда понятно… – усмехнулся Воронов.

Ему пришло в голову, что полковник Бутурлин неспроста послал своего помощника к машине: видно, успел не только предупредить беднягу, как отвечать пассажиру, но и приказал ему привезти его в часть дальней дорогой.

Посмотрев на водителя в упор, Воронов брезгливо добавил:

– Скажи, ефрейтор, а что, если бы с таким диагнозом умер твой близкий друг или брат, тоже спрятал бы голову в песок, как тот страус?

Помолчав некоторое время и не сводя глаз с дороги, Михаил вздохнул глубоко, хотел было что-то сказать, потом, бросив быстрый взгляд в зеркало заднего вида, наткнулся на сверлящий взор Воронова, глянул снова на дорогу и облегчённо выпалил:

– Приехали, товарищ майор! И вас уже встречают!

Во второй фразе Воронов уловил некий подтекст и, когда они въехали в ворота части и подкатили к двухэтажному зданию, все понял. Судя по тому, как часовые, едва увидев их машину, моментально открыли ворота и дружно встали по стойке «смирно», Воронов сообразил, что часовые отдают честь не ему, а машине, которую узнали издалека. У входа в здание его действительно встречали двое его попутчиков.

«Так вот почему меня возили дальней дорогой. Хотели предупредить начальство», – сообразил Андрей.

Когда он вышел из машины, они, словно и не летели с ним в самолете около двух часов назад, отдали ему честь, а полковник представился:

– Заместитель командира дивизии полковник Бутурлин Иван Семенович.

– Майор Воронов, – пряча улыбку, ответил Андрей.

– Прошу, – указал полковник в сторону входа. – Комдив ждёт вас у себя.

Несмотря на внешне гостеприимный приём, Воронову совсем не импонировала эта суета вокруг него. «И что это вы, ребята, так суетитесь? Почему-то мне кажется, что причина вовсе не в традиционном сибирском гостеприимстве…»

Вскоре поднявшись на второй этаж, они уже входили в просторный кабинет командира дивизии. Из-за большого стола красного дерева, украшенного старинной резьбой, к ним навстречу вышел генерал. Небольшая полнота комдива не очень бросалась в глаза из-за его внушительного, под сто девяносто сантиметров, роста. Несколько планок на кителе говорили о его славном боевом прошлом.

Протянув навстречу Воронову ладонь-лопату, командир дивизии крепко пожал ему руку и, не выпуская его руки, басовито обронил бесстрастным голосом:

– Дробовик…

Чисто интуитивно Воронов почувствовал, что здесь таится какой-то подвох, а потому никак не среагировал, а просто выдержал паузу, словно ожидая продолжения.

– …Валерий Григорьевич, – закончил генерал и раскатисто расхохотался: стало ясно, что это его дежурная шутка.

– Воронов, – невозмутимо представился гость и спокойно, в тон ему, добавил: – Майор… Андрей.

– Ну и выдержка у тебя, майор. – Генерал одобрительно подмигнул и кивнул на кресло: – Присаживайся. – Потом повернулся к подчинённым: – Вы свободны. – И снова обратился к Воронову: – Чай, кофе или чего покрепче?

– Кофе и бутерброды, если не трудно, – отбросив скромность, ответил Андрей.

– Господи, вы ж с дороги, а я тут шутки шучу! Первым делом накорми гостя, а потом уж и развлекай, – пробасил генерал, подошёл к столу и нажал кнопку селектора. – Машенька, накрой-ка нам стол.

– В каком… – начал было уточнять звонкий женский голос, но генерал не дал договорить:

– С настоящим сибирским гостеприимством! – воскликнул он. – А пока принеси-ка нам кофейку с бутербродиками.

Через несколько минут появилась молодая стройная блондинка лет двадцати, одетая в обычную военную форму, облегающую её тело настолько плотно, что казалось, стоит ей вздохнуть поглубже, гимнастерка лопнет, а пышная грудь вырвется наружу. Вовсю покачивая широкими бедрами, венчавшими длинные ноги, на которые явно не хватило армейского сукна, она грациозно подошла к журнальному столику, где они сидели. Профессионально сняла с подноса чашки с кофе, плетёную корзиночку с ломтиками белого хлеба, большую тарелку с разными сортами дорогой рыбы и две вазочки с чёрной и красной икрой.

Кокетливо взглянув прямо в глаза Воронова, она томно произнесла:

– Может быть, товарищ майор ещё что-нибудь желает?

– Нет, спасибо, всё отлично, – слегка смутившись, ответил Андрей.

– Я могу быть свободна? – обратилась девушка к хозяину кабинета.

– Пока да, – ответил генерал, и его голос прозвучал чуть двусмысленно.

Девушка направилась к выходу походкой, с какой супермодели ходят по подиуму.

Машинально Воронов проводил её взглядом до самой двери:

– Хороша, правда? – похвастался комдив.

– Да, хоть сейчас на конкурс красоты, – искренне поддержал Воронов.

– Племянница моя, – как бы, между прочим, сообщил генерал.

– Ваша племянница! – невольно воскликнул Андрей.

– Самая что ни на есть кровная, – спокойно подтвердил генерал.

– И вы не боитесь?

– О чём вы, майор? – не понял тот.

– С её-то внешними данными и… – Андрей запнулся, не зная, какими слова определить её вызывающее поведение.

– Вы о её показной сексуальности? Это её забава, майор. – Генерал весело рассмеялся. – За два года работы у меня многие попались на её удочку. Двадцать три года, а до сих пор девственна. Учится на четвёртом курсе юридического факультета Омского университета. Чёрный пояс по каратэ. Сейчас только новички пытаются заигрывать с ней. – Он вновь довольно рассмеялся. – Видели бы вы, что было вначале! Скольким парням она носы поломала. Сколько жалоб было на неё. Несколько раз пытался вразумить её, а она в ответ: мне, говорит, интересно наблюдать за изменениями в поведении разных человеческих индивидуумов. Даже дипломную об этом пишет, а… – Генерал махнул рукой. – Мой брат, её отец, в Афгане погиб, жена, не выдержав такого горя, в психушку попала, вот я и взял её к себе: с одиннадцати лет со мной. Своих-то детей мне Бог не дал. – Он снова вздохнул с грустью, встал, достал из шкафчика графинчик, две рюмки. – Что скажете, майор, выпьем коньячку за… знакомство… Как вы, не против? – через небольшую паузу поинтересовался он.

– Пожалуй, – кивнул Андрей, пытаясь понять: почему его, совсем чужого человека, генерал посвятил в некоторые сокровенные семейные дела.

– Всё равно вы бы узнали, – словно угадывая его мысли, заметил комдив и язвительно добавил: – Нашепчут.

Чем-то комдив понравился Воронову, то ли своим прямодушием, то ли простотой в общении. Когда они выпили за знакомство, а потом за присутствующих, Андрей спросил:

– Награды за Афган?

– Не только: за Чечню девяносто шестого тоже, – спокойно ответил комдив и пояснил без намёка на хвастовство: – Четыре года Афганистан, два года Чечня… Интуиция подсказывает мне, что вас тоже не миновала афганская война?

– У вас отличная интуиция, товарищ генерал, – с усмешкой польстил Андрей.

– Иначе нельзя, особенно в наше время: либо имей интуицию, либо владей информацией. – Генерал заразительно рассмеялся, но тут же стёр с лица улыбку, наполнил рюмки и встал.

За ним, взяв рюмку, встал и Воронов, без труда поняв, что за сим последует.

– За вас, ребята, – тихо проговорил комдив, затем отлил несколько капель из рюмки на блюдце. – Пусть земля будет вам пухом.

– Спите спокойно, – добавил Андрей, и они, не чокаясь, опустошили залпом рюмки.

Постояли немного, вспоминая каждый своё, потом сели:

– Ну что, майор, будешь правду искать? – бросил генерал.

– Постараюсь, – честно ответил Воронов.

– Я и сам бы хотел её найти… – И, тяжело вздохнув, добавил: – К сожалению, я ничем не могу быть тебе полезен: так получилось, что ни при одном из этих трагических случаев меня не было в части.

– Знаю, но мне бы всё равно хотелось задать вам пару вопросов…

– Отвечу на любой, если знаю ответ, – решительно заявил генерал. – Можете спрашивать хоть сейчас.

– Если не возражаете…

– Наоборот: настаиваю, чтобы более не отвлекаться.

– Как вы можете охарактеризовать тех двух офицеров, которые замещали вас во время вашего отсутствия?

– Если честно?

– Хотелось бы.

– Если честно, то вы ставите меня в неловкое положение, – после недолгой паузы заметил комдив.

– Почему?

– Если я начну хвалить их, вы можете подумать, что я их прикрываю, начну ругать – всякий может бросить камень в мою сторону: сам виноват – твои кадры. Да и не хочется, если откровенно, навязывать вам своё мнение. Вы же с ними обоими летели из Москвы. Поговорите, присмотритесь, а потом, перед отъездом, вы скажете своё мнение, а я – свое. Тогда и сравним. Как вам такое предложение?

– Принимается! – искренне воскликнул Воронов и протянул ему руку…

Дотошно расспросив несчастную мать и тепло попрощавшись с Миленой, Рокотов-младший вернулся в свою квартиру, служившую ему в качестве офиса, отключил телефоны и углубился в размышления.

Разговаривая с Лолитой Грицацуевой, он не нарушил главного правила своего самого первого дела. Это правило заключалось в том, что Константин не только старался не скрывать от пострадавшего, что его ожидает, если тот поручит ему заниматься его делом, но и давал полное представление о своих методах расследования. Вполне возможно, что это правило отрицательно влияло на размер собственных гонораров, но работать по-другому он просто не мог.

Конечно, поступай Константин, как поступают другие сыскари: напусти побольше туману, даже в самых лёгких ситуациях жалуйся на то, как же было трудно заполучить те или иные сведения, тщательно скрывай, как тебе удалось выкрутиться в той или иной ситуации – и ты станешь для пострадавшего настоящим Богом.

Наиболее совестливые сыщики оправдываются тем, что нужно щадить нервы и здоровье и так пострадавшего клиента: пусть не сомневается в том, что в своей беде он не одинок – рядом с ним надёжная защита, которая ради того, чтобы вытащить его из беды, готова пойти на всё.

И, конечно же, пострадавший готов снять с себя последнюю рубашку и отдать сыщику, уверенный, что тот вкладывает все силы, чтобы распутать его дело. Константин считал такое поведение коллег самым настоящим обманом. Какими бы высшими целями и идеями они ни прикрывались.

Когда Милена рассказала о похищении ребёнка её подруги, Константин весьма скептически оценил свои возможности и реальные шансы вернуть ребёнка матери. Вовсе не потому, что это был не его профиль: если отвлечься от всяких ненужных условностей, то, в принципе, всё равно, что искать – похищенную вещь, домашнее животное или человека. Методы и подходы могут различаться, но цель одна: найти похищенное.

В данном случае задача усложнялась тем, что пока были неизвестны мотивы похищения: прошло достаточно времени, чтобы похитители объявились и поставили свои условия родителям. А коль скоро они молчат, это значит только одно: ребёнок похищен не за тем, чтобы сорвать куш с родителей. Конечно, мотивом похищения является корысть. Даже тогда, когда младенца похищают не для продажи, а для себя.

Допустим, некая семья обречена на вечную бездетность. Ну, не дал Господь возможность иметь собственных детей! Казалось бы, нет и нет, смирись и живи тем, что имеешь, люби того, кто рядом, а если не хватает, то обратись в соответствующие инстанции, собери необходимые документы, напиши заявление и жди официального решения вопроса об усыновлении. Ведь в стране столько сирот, жаждущих материнской ласки, родительской защиты и опоры!

Но это же дикие хлопоты, огромные затраты сил, средств и особенно времени! Не проще ли избежать всего этого и выкрасть ребёнка самому или просто заплатить за эту услугу и избавиться от остальных хлопот? Вот и выходит, что даже в этом случае за всеми благими намерениями стоит самая настоящая корысть.

Конечно, самый дотошный Читатель может спросить: но как же легализовать похищенного ребенка? Как получить на него документы, чтобы доказать перед органами власти, что этот ребёнок твой и ничей другой?

Оказалось, что преступники, занимающиеся похищением детей, то есть торговцы живым товаром, отыскали выход и здесь. Дело в том, что в Узбекистане оформление детей до того, как им будет достигнуто полтора годика, настолько упрощено, что почти любая женщина, предъявившая ребёнка старейшине того или иного селения, тут же получает соответствующий документ о прибавлении семейства…

Если вначале Константин едва ли верил в возможность успеха собственного расследования, то постепенно, получая ответы Лолиты на заданные вопросы, он всё больше и больше воодушевлялся и приходил к оптимистическому выводу, что дело не такое уж и безнадежное. Он наметил план своих ближайших действий.

Во-первых, нужно обязательно пообщаться с санитаркой, которая позвала Лолиту в кабинет врача. Конечно, Константин подозревал, что это вряд ли к чему-либо приведёт, но санитарка оставалась пока единственным шансом, который грех было упустить.

Во-вторых, нужно связаться со знакомыми автоинспекторами и попросить их прошерстить базу данных ГИБДД на предмет поисков серебристого «БМВ» девяносто седьмого – девяносто девятого года выпуска. Конечно, для конкретных поисков сведений маловато… Константин глубоко вздохнул и сладко потянулся, с удовольствием слушая хруст суставов.

– А, чёрт бы меня побрал! – неожиданно воскликнул он и с досадой стукнул себя ладонью по лбу. – Это же так очевидно, Ватсон!

Включив телефон, он набрал номер Лолиты: трубку тут же взяли.

– Говорите, вас слушают, – прозвучал взволнованный голос Лолиты.

– Лолита, это Константин Рокотов.

– Да, я узнала. – Женщина перевела дух. – Слушаю вас.

– Извините, пожалуйста, что беспокою, но у меня появился ещё один вопрос.

– Спрашивайте.

– Вы мне уже говорили, что не запоминаете цифры, но может быть, вы запомнили ощущение… – Константин специально настраивал её на нужную волну.

– О чём вы?

– Я о той серебристой «БМВ».

– Извините, но я действительно не помню, ни одной цифры! – тут, же подхватила Лолита.

– Я не об этом… Попробуйте вспомнить своё ощущение при виде этой машины.

– Не понимаю…

– Как вы думаете, она из Москвы или из Подмосковья, а может быть, и совсем из другого региона?

– Эта «БМВ» из Подмосковья, – уверенно ответила женщина.

– Откуда такая уверенность? – на всякий случай спросил Константин, уже предвидя ее ответ.

– Откуда? Так у нее же был номер Подмосковья.

– Какой номер?

– Пятьдесят.

– Вы же говорите, что не запоминаете цифры.

– Так это и не цифры совсем, а код региона! – Женщина довольно усмехнулась. – Цифры – это цифры, а код – это код!

– Вы просто умница! – воскликнул Рокотов-младший.

– Это поможет? – с надеждой спросила Лолита.

– Во всяком случае, то, что вы вспомнили, достаточно важная деталь для дальнейшего расследования.

Константин попрощался и положил трубку. Как же всё-таки важно дать точную формулировку вопроса! Круг поисков серебристой машины существенно сужался. Хотя вполне возможно, что он радуется напрасно: эта машина может не иметь никакого отношения к похищению, и всё-таки…

Константину вспомнился пассажир этой злосчастной машины. Лысый, да ещё со шрамом… Со шрамом на щеке… Откуда у него такое впечатление, что он совсем недавно сталкивался с похожим человеком? Может быть, ещё раз взглянуть в свои записи? Константин встал с кушетки, вышел в прихожую и открыл свой дипломат. В глаза бросился полиэтиленовый пакет с ножом.

– Господи, это же так просто, Ватсон! – радостно воскликнул он, сразу вспомнив историю с пьяной компанией у Милены: там-то и был не только парень со шрамом на щеке, но и лысый.

Теперь понятно, почему мозг так остро среагировал на эти приметы. Придётся задвинуть это воспоминание в самый дальний угол памяти: оно ничем не поможет в этом расследовании. Что ж, нужно воспользоваться тем, что имеется в наличии. Зарядить знакомых инспекторов на предмет поисков серебристого «БМВ» и навестить пожилую санитарку. А по пути заскочить к старому приятелю отца и попросить поработать с отпечатками на ноже: вдруг его хозяин числится в их картотеке?

Владимир Александрович Клюев, заместитель начальника отдела уголовного розыска Московского управления внутренних дел, в своё время оканчивал вместе с Рокотовым-старшим Академию МВД. Как однажды случайно подслушал Константин, Клюев в одно время с отцом долго ухаживал за его матерью, пока она наконец не выбрала Михаила. Именно с тех пор они и дружат. Нет-нет, да и напомнит Владимир Александрович его родителям то ли с усмешкой, то ли с завистью, что именно он познакомил их.

Почему-то он редко приводит в гости к Рокотовым свою семью, хотя и жена у него красавица и работает тоже на Петровке, да и обе дочери хоть куда, как внешне, так и по уму: одна окончила психологический факультет Московского университета, вторая пошла по стопам отца, окончив Высшую милицейскую школу. Но так получилось, что, ни жены не пошли на сближение между собой, ни Константин с дочерями.

Что же касается мужчин, то Константину всегда нравилось, когда отец и Клюев встречались. Ему было интересно слушать их воспоминания, наблюдать за тем, как они все время подначивают друг друга, позволяя шутить над собой только им самим. И как стеной встают на защиту друг друга, стоит чужому «наехать» на кого-то из них. Но самым интересным было наблюдать за тем, как трогательно они дружат. Как берегут эту дружбу, стараясь даже нечаянным словом не обидеть друг друга. И как в трудную минуту, бросив всё, бегут на помощь другому.

Набирая служебный номер Клюева, Константин был уверен, что тот сам не снимает трубку, а потому вежливо попросил:

– Можно соединить меня с подполковником Клюевым?

– Устаревшие сведения, приятель! – раздался такой знакомый бархатный баритон. – Давно не звонил своему дядьке, – именно так он всегда называл себя в разговоре с Константином, называя себя в третьем лице: «Тебе дядька привет передаёт! Дядька подарок привёз!..»

– Извини, дядька Володя, дел много было, – виновато проговорил Константин. – Но почему устаревшие? – спросил он и тут, же сообразил: – Неужели полковника дали?

– Дали!

– Наконец-то! Дядька Володя, от всей души поздравляю! А почему праздник зажали?

– Так сам говоришь, что перегружён, – подколол Владимир Александрович.

– Ну, ради такого торжества я бы все дела по боку!

– Ладно, отпразднуем ещё… Какая помощь нужна? Говори.

– Разве от вас что скроешь? – польстил Рокотов-младший и рассказал о вчерашнем инциденте в салоне.

– Ты же знаешь порядок оформления вещественных улик.

– Знаю, потому и звоню вам, – виновато ответил Константин.

– Ладно, чего не сделаешь для любимого племянника: вези, пропуск закажу. Хотя нет, чтобы не терять зря время, запиши-ка телефон. – Он продиктовал номер. – Капитан Зайков… Зовут Никитой: очень толковый и исполнительный эксперт. Я его предупрежу: кстати, тоже бывший афганец. Что ещё?

– Со второй проблемой справлюсь сам.

– Уверен, что справишься, – без иронии согласился полковник. – А как со скоростью? – намекнул он, и это почему-то задело самолюбие Константина.

– И скорость обеспечат! – с вызовом бросил он.

– Ты не обижайся, господин частный детектив! Я же искренне предложил помощь, – успокаивающе проговорил он.

– Что, отец уже проговорился? – недовольно спросил Константин.

– Ты о своём частном агентстве? Нет, дружочек, не угадал, не отец… Ты однажды в нашей сводке засветился. – В его голосе не было иронии, и Константин понял, что тот не шутит.

– По поводу? – спросил он.

– По поводу твоей аварии. Я хотел тогда своих подключить, но отец сказал, что этим уже занимаются его службы. Как всё закончилось?

– Все получили по заслугам!

– А машина? Удалось восстановить?

– Мне её заменили на «Форд-Скорпио»… – не удержавшись, похвастался Константин.

– Нормальная замена. Так можно разбивать машину хоть каждый год, усмехнулся полковник. – Я ещё буду минут сорок в кабинете, а потом уеду: успеешь – заходи, нет – звони.

– Спасибо, Владимир Александрович.

– Не понял. – Он шутливо повысил голос.

– Спасибо, дядька Володя.

– Так-то оно лучше будет, – удовлетворённо заметил полковник и тут же добавил своё любимое выражение: – Не на чем…

На проходной его ждал пропуск, в котором было сказано, в какой кабинет и к кому он должен явиться. Никита Зайков оказался моложавым парнем лет тридцати пяти. Среднего роста, средних внешних данных, и если бы пришлось описывать его особые приметы или составлять фоторобот, то зацепиться было бы не за что. Встретившись с ним, Константин подумал, что именно с такими данными хорошо быть разведчиком. Единственное, что выделяло его среди других работников, это открытый взгляд и добрая улыбка, обнажающая полный рот белоснежных зубов.

Перехватив восторженный взгляд Константина, Никита заметил:

– Если есть потребность, познакомлю со стоматологом, который чинил мне рот после ранения: всего пара собственных, а остальные он собрал. – Парень словно по клавишам, постучал ногтем по передним зубам.

– Классный специалист, – согласился Константин. – С таким зубами и в Голливуде не стыдно улыбаться.

– Скажешь тоже… Нашёл кинозвезду, – застеснялся капитан. – Ладно, давай свой вещдок, – и натянул на руки специальные перчатки. – Не хилая самоделка, – как бы про себя отметил он, рассматривая нож.

– Самоделка? – удивился Константин.

– Чистая самоделка, – кивнул Никита и поинтересовался: – Как быстро нужен ответ? Надеюсь, не вчера?

– Не вчера, но хотя бы завтра, – в тон ему ответил Костя.

– Ладно, позвони сегодня, часов в семь вечера, может, что-то и скажу, а письменное заключение получишь завтра, до обеда.

– А в письменном заключении будет информация о том, кому принадлежат эти пальчики?

– Конечно, если отпечатки имеются в нашей картотеке… Устроит такой расклад?

– Более чем!

Константину понравился четкий деловой подход капитана к работе, и для себя он решил, что не прочь продолжить с ним знакомство, и не только по служебным вопросам…

После Никиты Рокотов-младший заехал по пути к своим знакомым инспекторам ГИБДД и, заполнив анкету поисков машины, получил твёрдые заверения, что по имеющимся данным, таких «БМВ» в Московской области найдётся не более десятка. Через день-другой он получил полный список обладателей серебристых «БМВ». Пообещав им литр коньяку, Константин отправился в детскую поликлинику, чтобы пообщаться с пожилой санитаркой.

Полина Никитична Полыванова, как она сама представилась, оказалась на месте. После того как Константин рассказал о цели своего визита главному врачу, ему дали для беседы свободный кабинет, куда и была приглашена тетя Поля, о которой говорила Лолита.

Открыв для солидности кожаную папку, Константин достал из неё чистый листок бумаги, дорогую толстую ручку. Аккуратно разложил перед собой. Все его движения были медленными, солидными. Старушка наблюдала за ним с почтительным страхом: видно, тот, кто сообщил, что её приглашают на беседу, шепнул, что речь пойдёт о похищенном ребенке.

– Гражданка Полыванова?

– Да, Полыванова Полина Никитична. – Она, похоже, изначально считала себя виноватой, хотя бы потому, что отрывает время такого солидного человека.

– Вы хорошо помните тот день, когда пропал ребёнок гражданки Грицацуевой?

– Как не помнить, мил-человек? Очень даже помню. – Казалось, она сейчас всхлипнет от горя.

– Прошу обращаться ко мне по имени-отчеству: Константин Михайлович, – строго заметил он.

– Конечно, мил… – Она осеклась и тут же поправилась: – Константин Михалыч.

– Это хорошо, что помните, – не отрывая от неё своего взгляда, серьёзно заметил он. – В таком случае скажите, кто вас попросил догнать гражданку Грицацуеву? Доктор?

– Нет, что вы! – отмахнулась она. – У доктора народу тьма-тьмущая, когда ей отвлекаться.

– В таком случае кто?

– Так женщина одна…

– Какая женщина?

– Женщина и женщина… – Она пожала плечами, не понимая, что от неё хотят.

– Ну, как она выглядела, во что была одета, её возраст.

– Да какой у нее возраст: молода ещё, а одета… – Санитарка, вспоминая, так сморщила лицо, что Константин машинально сам скривился, словно от боли. – Очень уж по-срамному была одета.

– Это как?

– Как, как… Титьки вот-вот вывалятся наружу, ещё немного – и трусы все увидят… Тьфу! Срам один и только!

– А что было надето на ней? – с трудом сдерживая смех, спросил Константин.

– Сапоги досюда, – ткнула старушка себя в бедро. – Юбчонка отсюда, – ткнула она чуть выше, – жилетка по сюда, – чуть выше пояса. – И грудь вот такая! – по её мнению – как она показала – никак не меньше четвёртого размера. – Все кожано, чёрного цвета…

– И что же она сказала вам?

– Грит, беги, бабуля, на улицу, найди там Грицацуеву и скажи, что она документ у врача оставила. Нет, мил… Константин Михалыч, ты посмотри на неё, нашла бабулю! Фря! – недовольно фыркнула санитарка.

– А вы?

– А что я? Поначалу хотела осадить её по матушке, простите… Но потом та сунула мне десяточку на старость мою, грит, сбегай, мать, а, то мне некогда. Когда ко мне с уважением, то и я не супротив. А как же! А то – бабуля!

– А вы не помните, Полина Никитична, откуда взялась эта девушка?

– Какая девушка? Эта сисястая, что ли?

– Ну, да, в кожаной юбке.

– Тоже мне, нашёл девушку, – пробурчала она себе под нос. – Я б таку лахудру, Константин Михалыч, и на улицу-то не пущала, не то, что в присутственно место-то!

– Так откуда она появилась?

– Не появилась она, а вышла из кабинета.

– Из какого?

– А из того же, куда потом и заходила эта, у которой дитё пропало.

Поблагодарив её, Константин вновь вернулся к главному врачу и узнал у неё фамилию той докторши, которая принимала Грицацуеву в тот злополучный день. На его счастье, и она оказалась на месте. После разговора с ней Константин смог почти посекундно представить себе, как было спланировано и осуществлено похищение Васи.

Когда Лолита вышла от врача, в кабинет заглянула эта «секс-бомба», как окрестил её для себя Константин, задала какой-то посторонний вопрос, оставила незаметно на пеленальном столике рецепт, затем вышла, попросила Полину Никитичну позвать Грицацуеву к доктору, после чего куда-то исчезла. А когда Грицацуева вернулась в кабинет, её сообщники выхватили из коляски ребенка и смылись в неизвестном направлении.

После небольшого следственного эксперимента, проделанного самим Костей и добровольными помощниками из поликлиники, он пришёл к выводу, что так стремительно исчезнуть с ребёнком из виду можно было только при одном условии: если сообщники «секс-бомбы» были на машине.

Второй вывод, сделанный Константином, вёл к тому, что похищение не было случайным: ребёнка пасли. Похитителям был нужен именно ЭТОТ ребёнок: недаром же «секс-бомба» назвала санитарке фамилию именно Грицацуевой. А это означало, что за Грицацуевой следили, и следили не один день.

Всё это сильно обеспокоило Константина: ему пришло в голову, что ребёнка могли похитить и для того, чтобы, например, использовать в качестве донора при операции по пересадке органов…

Глава 5

Великий Сход

Постепенно к мышцам Савелия возвращалась подвижность, однако, не понимая почему, он не очень спешил подниматься с постели. Более того, совершенно бессознательно Савелий старался не демонстрировать улучшения своего состояния. Лишь на третий день после возвращения из небытия он впервые попытался встать и не смог, попытался повернуть голову, но и шея не желала подчиняться ему. Тогда Савелию пришлось поручить познание окружающего мира своим глазам: это единственное, что у него продолжало двигаться, хотя и причиняло боль. Любое резкое движение вызывало ощущение, что под его веками насыпан речной песок.