книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Кари Хотакайнен

Неизвестный Кими Райкконен

Спасибо Сами Висе

Не нужно рассказывать мне факты. Лучше расскажите, что они означают.

Бывший Государственный секретарь США Генри Киссинджер

Даже плохие воспоминания могут стать хорошими.

Пилот Формулы-1 Кими Райкконен

Предисловие

В мире есть множество не очень популярных видов спорта, которые даже каким-то образом попали в олимпийскую программу. Во время зимних Олимпийских игр по телевизору передают подробную картинку с комментариями эксперта о том, как кто-то, лежа в санях, на невероятной скорости спускается по ледяному желобу. Я лично не знаю никого, кто занимался бы санным спортом в свободное время – скорее всего, потому что слишком мало стран, где есть условия и средства для строительства подобных трасс на склонах гор. Во всем мире насчитывается всего 16[1] таких трасс, и после Олимпиад они все становятся мемориальными музеями.

Прыжки с трамплина – важный спорт для финнов, но сколько людей занимаются им? Пожалуй, лишь малая толика тех, кто следит за соревнованиями по телевизору. В теории, конечно, можно начать заниматься этим спортом в свободное время. Но и полный профан совершенно свободно высказывает свое экспертное мнение о том, что пошло не так в момент прыжка спортсмена с трамплина.

И уж конечно никто в мире не гоняет на Формуле-1[2] в качестве хобби. Никто не может сказать, что пойдет «погонять» вечером после работы. И все же в каждом баре и на любой заправке найдется авторитетный эксперт, который расскажет вам о том, что трасса «Сепанг» просто не подходит тому или иному гонщику.

Мы сами ни разу не летали с трамплина на лыжах и не носились на скорости 380 км/ч по закрытой трассе, но эти факты не мешают нам быть экспертами. Наш дилетантский взгляд со стороны делает нас непогрешимыми.

Эта книга написана как взгляд со стороны. Других взглядов, наверное, и не может быть. Это не биография, и она не может быть ею, потому что главный герой только на середине своего жизненного пути. Это история гонщика, который мог бы стать автомехаником. Но не стал, а обрел вместо этого мировую славу. Быстро и не без удачи, благодаря стараниям матери, отца и его собственным. Он просто хотел гонять так быстро, как только возможно. Большинство таких людей остаются неизвестными для публики. Он тоже хотел бы остаться неизвестным. Но теперь уже слишком поздно.

В машине должно быть тихо

1981 год, Кархусуо, Эспоо. Ночь. Малыш никак не может успокоиться и заснуть. Мать пытается убаюкать ребенка, берет его на руки – ему это всегда нравится. Он сильно отличается от своего брата, который на два года старше его. Старший спит глубоким сном в той же комнате и не реагирует на беспокойного младшего, которому насыщенный событиями день никак не дает успокоиться ночью.

Утром по пути на работу уставшая мать думает о том, что уже давно беспокоит её и мужа: мальчик до сих пор не говорит. Ни единого слова, а ведь ему скоро три года.

Родители показывают сына врачу, но он ничего не находит. Малыш быстро выполняет все тестовые задания, на самом деле, даже быстрее других детей своего возраста. Он просто не говорит. Наверное, начнет позже.

Наконец речь приходит, и, освободившись от материнских объятий, мальчик развивается очень быстро. Действия опережают слова во много раз. Ноги работают быстрее языка. Светловолосый малыш вырывается на свободу.



Тридцать шесть лет спустя его имя сократилось вдвое – сейчас он просто Кими. Кими-Матиас исчез в дорожной пыли, и никто больше не помнит его официального имени. Вряд ли даже оно многим известно, ну разве что паре человек из тех десятков фанатов, что собрались в холле отеля «Сама-Сама» в Куала-Лумпуре одним пятничным утром ровно в 9:10. По крайней мере, они в курсе, что скоро их кумир выйдет из лифта. И, как обычно, не проронит ни слова.

Фанаты приехали из Малайзии, Японии и Китая. Между собой они общаются на «формульном» английском. Свой небольшой словарный запас компенсируют сильными интонациями. Визги и вскрики не знают языковых барьеров. Они порхают от одного лифта к другому, и их одновременный звонкий галдеж звучит так, будто бы экзотические птицы прилетели поклевать редкое лакомство: малоразговорчивого гонщика.

Фанаты со значением поглядывают на знакомого им Сами Вису, менеджера Кими, который выходит из второго лифта. На спине у него рюкзак «Феррари» с номером 007. Но эта отсылка к Джеймсу Бонду не обманывает фанатов; семь – это гоночный номер Кими. И они точно знают, что означает появление Висы в холле – Кими скоро спустится вниз и мы увидим его первыми.

И вот мужчина в красном выходит из дверей четвёртого лифта.

На Кими футболка с воротником, покрытая логотипами спонсоров, шорты, кепка и черные очки. Вслед за ним, так же в красном, появляется Марк Арналл, его физиотерапевт. Он сопровождает Кими последние шестнадцать лет, внимательно следя за тем, чтобы гонщик ни в чем не нуждался. И только лишь тишину и уединение даже Марк не может обеспечить.

Кими замечает фанатов и останавливается. Он знает, через что ему придется пройти, чтобы попасть в стоящую на улице «Мазерати». Пара минут, сорок метров, и все будет позади.

Сами Виса пытается удержать галдящих фанатов на расстоянии. Они протягивают по кепке и футболке для автографа. Прикасаться к Кими запрещено. Кими подписывается: «KR» или что-то вроде того. Затем вновь. Есть ещё? Хорошо, давайте еще одну. Он быстро ставит свои инициалы. Его лицо не выражает никаких эмоций. Только в один момент его губы слегка дергаются в улыбке – беззвучный подарок верным поклонникам, которые прилетели издалека ради него.

Фанаты визжат от радости. Они получили хоть что-то, а это лучше, чем ничего. Двери отеля открываются. Кими быстро идет к «Мазерати» и садится за руль. Сиденье максимально опущено, спинка откинута до упора – так он сидит во всех машинах. Это уже стало профессиональной привычкой, ведь гонщик в болиде находится практически в горизонтальном положении.

Марк Арналл садится рядом с водителем и дает Кими бутылку с тщательно подобранным по составу напитком. На улице влажно, жара тридцать четыре градуса. Кондиционер работает на полную мощность. Машина срывается с места. Как только мы выезжаем с территории отеля на шоссе, Кими сразу разгоняется быстрее 100 км/ч. Левой рукой он трясет бутылку серого и вязкого коктейля. Правая рука держит руль, средний палец переключает передачи: машина движется рывками. Я успеваю заметить ограничение скорости: 70 км/ч. Когда ограничение увеличивается до ста, Кими разгоняется до ста сорока. Оглядываюсь на Сами Вису. Он всем своим видом показывает: ничего не говори, он так всегда водит.

От отеля до трассы «Сепанг» около десяти километров. Себастьян Феттель, товарищ по команде, и его физиотерапевт Антти Контсас выехали раньше нас, но на трассу мы приезжаем одновременно.

Кроме приветствия Кими по дороге не проронил ни слова, и это несмотря на присутствие в машине ближайших коллег, Марка и Сами. Я вспоминаю, о чем Сами рассказывал мне ранее. Кими становится гонщиком, сразу поднявшись утром с постели. Он погружается в свой собственный мир, куда посторонним вход заказан. То, что со стороны кажется отрешенностью, на самом деле сосредоточенность.

Он погружается в свой собственный мир, куда посторонним вход заказан. То, что со стороны кажется отрешенностью, на самом деле сосредоточенность.

Мы выходим из машины. Виса напоминает, что перед уходом в командные боксы нужно пообщаться с фанатами – их пара сотен, стоящих за ограждением. Они протягивают кепки, открытки, футболки, свои руки. Кими быстро черкает везде свои «KR», позирует для камеры смартфона, болтающегося на селфи-палке и вообще делает все, чтобы потом не понадобилось делать что-либо еще.

Для фанатов эта встреча многое значит. Им пришлось раскошелиться, чтобы попасть сюда и посмотреть на машины, проносящиеся мимо, и на гонщиков, которых вряд ли когда-либо ещё увидят так близко. Они хотят многого, но им достается лишь малая часть. Они жаждут фактов, которые со временем станут историей. Версии все время меняются: из командных боксов выходит больше слухов, чем выхлопных газов. Гонщики как космонавты в огромных шлемах мелькают на экранах телевизоров, которые транслируют сухую статистику. Затем они в двух словах повторяют, что произошло на трассе. Но фанатам нужно больше – часть самого гонщика. Они хотят увидеть его вживую, возможно даже прикоснуться к нему, посмотреть в его глаза. Те глаза, что спрятаны за темными очками. В эти холодные голубые глаза, которые они обычно видят только на фотографиях. В глаза, которые постоянно сканируют трассу для маневра, возможности обгона или для того, чтобы скрыться.

Сложно сказать, что же они в итоге получат от Кими, который за восемнадцатилетнюю карьеру дал столько же интервью, сколько Льюис Хэмилтон, четырехкратный[3] чемпион мира и звезда соцсетей, дает за неделю.

Через десять минут все заканчивается, и Кими направляется в боксы команды. Он передвигается практически бегом. Легко и проворно, словно заяц, проскакивает пит-лейн[4] и ускользает в глубинах гаража «Феррари». И вот он исчез. Неведомы пути этого человека, хотя он на глазах у всех гоняет по закрытой и прихотливо изогнутой трассе.

Его комната в боксах «Феррари» аскетична – построенная из панелей ДСП каморка площадью примерно в двенадцать квадратных метров, где каждый сантиметр используется максимально эффективно. Узкая кровать для массажа. Стол, на котором Марк Арналл уже подготовил три шлема, пару гоночных перчаток и ботинок, полотенца и несколько бутылок специально приготовленного напитка. В углу комнаты небольшая синяя ванна из пластика, заполненная ледяной водой. В ней гонщик проводит немного времени до и после гонки. Температуру его тела нужно тщательно регулировать, потому что солнце нагревает семисоткилограммовый болид до невероятных температур. Гламур далек от этого помещения и процветает лишь на страницах СМИ.

Мы идем к гостевой зоне «Феррари», расположившейся в так называемом паддоке – длинной аллее для посетителей и прессы. Там все команды уже выстроили свои миниатюрные миры. Доступ в паддок есть и у тех, кто заплатил примерно шесть тысяч евро за билет на весь гоночный уикенд. За эту цену им предлагают хорошую еду и еще кое-что, чего покупатель обычного билета не может и представить. Что же это? Взгляды гонщиков, на ходу брошенные в их сторону, столик в ресторане, расположенном над боксами, а еще чувство собственной значимости. На протяжении всей истории человечества люди переплачивали за это чувство несоизмеримо больше.

В гостевой зоне «Феррари» пахнет свежим базиликом, чесноком и только что испеченным белым хлебом с тонкой корочкой. «Феррари» привезла частичку Италии в Малайзию. Команда всегда делает так, чего бы ей это ни стоило. Все деликатесы на накрытых столах – блюда традиционной итальянской кухни, искусно приготовленные шеф-поваром и его помощниками. Директор по логистике «Феррари» Сержио Бонди говорит, что по возможности все доставляется прямо из Италии: паста, кофе, стулья, столы, даже мука для булочек. В каждой стране за пару дней до гонки шеф-повар ищет лучшие ингредиенты.

Китай, Абу-Даби, Австралия – неважно, какая страна – туда привезут Италию. В Европе «Феррари» для своих перевозок использует 30 огромных фур. Другие части света предполагают перелёты по 300 000 километров в год. После каждой гонки 44-тонный цирк разбирается и упаковывается в течение семи часов. Ежегодно выпивается по 77 000 чашек кофе. В этом году 170 сотрудников «Феррари» побывали на тестах новой машины в Барселоне. Всё это увеличивает годовой бюджет более чем на 400 миллионов евро. Если подумать рационально, то это просто безумие.

Все эти миллионы нужны лишь для того, чтобы дать двум парням возможность погонять полтора часа, бросая вызов смерти и не имея впереди конечной цели. Они возвращаются туда же, откуда стартовали, – взмокшие, покрасневшие, со взмыленными шеями, немногословные, но живые.

Я глубоко погружен в свои мысли, когда Сами трогает меня за плечо. Пора идти в боксы, чтобы понаблюдать за началом первой свободной практики[5]. Мы пробираемся в сердце этого лабиринта и видим две красные машины, стоящие рядом. Островок между ними заполнен компьютерами и мужчинами в красном и в наушниках. Мы стоим чуть в стороне с берушами в ушах.

Все эти миллионы нужны лишь для того, чтобы дать двум парням возможность погонять полтора часа, бросая вызов смерти и не имея впереди конечной цели. Они возвращаются туда же, откуда стартовали, – взмокшие, покрасневшие, со взмыленными шеями, немногословные, но живые.

Кими уже сидит в машине, видны лишь его шлем и правая рука, в которую Марк Арналл сует бутылку. В левой руке у Марка ещё одна. Бутылок всегда должно быть две на случай, если одна потеряется или разольется. Обезвоженный гонщик – бесполезный гонщик.

Пора заводить машины. Мотор «Феррари» звучит так, будто визжит семисоткилограммовый кабан, которого режут, втыкая в бока по сотне ножей. Так ревет злой раненый зверь, рвущийся из недр гаража хоть в ад, но подальше от тирании людей в красном, на волю, на стартовую прямую закрытой трассы.

Этот рев расплавленной сталью проникает сквозь беруши прямо в мой мозг. Машина с визгом выезжает из боксов на трассу, где за пять секунд разгоняется до 200 км/ч. На то, чтобы проехать 51/2 километровый круг уходит меньше полутора минут. Машины пролетают мимо боксов как низколетящие, едва различимые снаряды. Лучше всего картину происходящего передает экран монитора, хотя все это происходит прямо под носом.

Позже я пожаловался Кими на этот ужасающий шум. Он сухо заметил, что, на его взгляд, современные машины производят не больше шума, чем газонокосилки, а вот машины прошлых лет издавали правильный звук.

Свободных практик обычно две, обе длятся полтора часа и предназначены для проверки настроек и тестирования разных типов шин. Всё направлено на подготовку к завтрашней квалификации. Во второй половине дня на трассе тихо, но работа не останавливается, это время для обсуждения технических вопросов. За ними следует то, чему Кими научился в три года, но от чего он испытывает неудобство, особенно с незнакомцами, – разговоры. Он стоит перед десятком микрофонов и потирает шею правой рукой. Его мать Паула знает, что означает это движение – мальчик раздражен. Нужно что-то сказать. Сформулировать несколько фраз, которые прозвучат понятно, но не будут значить ровным счетом ничего. Мир полон таких фраз, а в компостной яме достаточно для них места. Их оставляют гнить на просторах интернета, их копии на страницах газет выносят на помойку или заворачивают в них рыбу. Никто – ни редакторы, ни фанаты, ни сами гонщики – через пару недель и не вспомнят, где эти слова были сказаны. Было это в Малайзии, в Японии, в Китае, а может, в Остине, штат Техас? Они не вспомнят, потому что это одни и те же слова, те же повторяющиеся факты, вербально оформленные цифры с табло.

Вы стали пятым по итогам тренировки. Как это повлияет на завтрашнюю квалификацию?

Хм. Не знаю, что сказать.

Вы оказались на три сотых секунды быстрее напарника. Как так получилось, на ваш взгляд?

Хм. Трудно сказать.

Как ведет себя машина перед завтрашней квалификацией?

Хм. Нормально. Завтра увидим.

Вы уверенно чувствуете себя перед завтрашним днем?

Хм. Ну да.

Вы ещё не отказались от борьбы за Кубок конструкторов[6]?

Хм. Нет.


Он смотрит вниз, вверх, мимо, куда угодно, только не на репортеров. Темные очки придумали для защиты от посторонних глаз, а не от солнца.

Интервью окончено, Кими сбегает обратно в боксы «Феррари». Там начинается собрание – команда анализирует технические детали событий прошедшего дня.

Наконец он появляется вновь и ловко прокладывает себе путь сквозь толпу. Если расслабиться, то его легко потерять из виду. Вечереет, когда мы выезжаем в сторону отеля. Кими превышает ограничение скорости и нашаривает свободной рукой бутылку с напитком.

В тишине машины стоит ровный гул, иногда прерываемый ревом мотора «Мазерати» при разгоне.

Невозможно заглянуть в голову Кими, но можно представить ход его мыслей. «Ещё один день окончен. До дома в Швейцарии десять тысяч километров. Туда я попаду только через две недели. За спиной сидит новый тип, он пишет обо мне книгу. Скоро я смогу принять душ и лечь спать. Буду спать как можно дольше. Интересно, как там дела дома, все ли в порядке? Научился ли Робин новым словам? Дает ли Рианна спать Минтту или дочка беспокойна? Больше всего хотелось бы быть там, но это невозможно. Машина на трассе была сегодня хороша, приятно ей управлять. Ничего нет лучше вождения. Когда вылезаешь из машины, сразу начинаются проблемы. Никто не пристает к тебе с вопросами, когда ты гоняешь по трассе».

Кими паркует «Мазерати» у отеля и быстро идёт к дверям. Несколько настойчивых фанатов дежурят в холле. Уставший гонщик снимает очки. Его голубые глаза смотрят на поклонников, правая рука привычно выводит «KR» на кепке. Наконец двери лифта закрываются, и он скрывается из вида.

Позже ночью я захожу в интернет у себя в номере. На глаза попадается вчерашняя пресс-конференция по поводу предстоящего гоночного уикенда. Гонщиков спрашивали, какие воспоминания у них останутся о гонке в Малайзии, проходящей в последний раз. Гонщики отвечали покорно и подчёркнуто вежливо – в общем, скучно. Затем пришла очередь Кими. Впервые в жизни он выиграл тут Гран-при в 2003 году, и журналист спросил, по чему он будет скучать больше всего. После короткого молчания следуют слова, камнями падающие на плитку пола. Кими говорит, что, честно говоря, не знает, будет ли вообще скучать по чему-нибудь. Здесь хорошая трасса, но всё, что он успевает увидеть, это всё та же трасса, отель и аэропорт. Вот и выбирай, по чему из этого скучать.

Несколько журналистов реагируют смехом, другие в замешательстве молчат. В этом вся суть комедии: когда всё остальное уже не работает, попробуй сказать правду. Каждый гонщик и каждый журналист знает, что во время гоночного уикенда просто нет шансов посмотреть город, людей и попробовать местную кухню. Все знают об этом, но никто об этом не говорит вслух. Никто, кроме одного человека, научившегося говорить в три года.

Ни одного метра

Куала-Лумпур, отель «Сама-Сама», суббота, время – 9:10 утра. Сегодня определится обладатель поула[7] в завтрашней гонке. Мы выезжаем из отеля в 9:30. Гонщик же спит до последнего.

Я сижу в лобби-баре за чашкой кофе, рядом за соседним столиком шумит троица в кепках – две женщины и мужчина, уже достаточно насладившиеся жизнью и алкоголем. На их красных футболках «Феррари» расплылись темные пятна, видимо, воспоминания о дешёвом и вкусном пиве «Тайгер». Им где-то под 50, они общаются хриплыми голосами, и от них за версту разит алкоголем, который не первый день бродит в них. Как выясняется, они австралийцы и прилетели в среду из Сиднея, чтобы посмотреть гонку сквозь кружку пива.

Одна из женщин, та, что с рыжими волосами, спрашивает, не меня ли они бесили прошлым вечером. Я отвечаю, что меня в баре не было, поэтому у них ещё есть шансы на это. Мужчина с оспинами на красном лице грубовато интересуется, являюсь ли я фанатом Кими или того британца с сережками в ушах. По его мнению, я выгляжу как фанат Льюиса Хэмилтона. Я говорю, что я гетеросексуал и ни за кого не болею. Женщины смеются, чувствуя облегчение от того, что они бесили не меня.



Мужчина настойчиво спрашивает мое мнение о Кими Райкконене. Я говорю, что толком его не знаю, но уважаю за то, как он играет со смертью. Добавляю, что ни разу не видел гонки Формулы полностью, и никогда не интересовался автоспортом. Женщины хотят узнать побольше о моих недостатках, но мужчина не дает им встрять, внимательно глядя мне прямо в глаза. Я чувствую его сканирующий взгляд сразу на своем горле и на ушах. Он спрашивает, откуда я и что делаю в отеле так близко к трассе «Сепанг», раз уж не слежу за Формулой. Я говорю, что я из Финляндии и приехал в обыкновенный отпуск. Троица взбудоражена. Я живу на родине Кими Райкконена! Этот факт поднимает мой статус в их глазах. Они заказывают еще пива, чтобы поднять тост в честь моей страны. Они говорят, перебивая друг друга, делятся своими мнениями о Кими, который для них стал почти членом семьи. Кими – единственный гонщик, который не болтает впустую после гонки. Они знают, что он живет в этом отеле, но им еще не удавалось его увидеть, потому что он приезжает слишком поздно и, будучи уже хорошенько под мухой, австралийская троица забывает наблюдать за лифтом. Они считают, что им просто необходимо увидеть Кими. Им недостаточно видеть, как он пролетает мимо на скорости в 290 км/ч – так невозможно получить никакого впечатления о человеке. Ну, в этом я с ними согласен.

Мужчина хочет угостить меня чем-нибудь покрепче – в конце концов, именно это финны пьют за завтраком. Я вежливо отказываюсь и благодарю их за приятную беседу. Потом встаю из-за стола. Мужчина желает мне удачи, хотя, по его мнению, она мне и не нужна, ведь мне уже повезло родиться в той же стране, что и Кими.

Всей компании внезапно приспичило сбегать по нужде, и они в цветастых шортах, шаркая шлепанцами, убегают в туалет. Как только троица скрывается из виду, двери лифта открываются и мужчина в красном быстро идет к своей «Мазерати».

Мы едем с ветерком, как обычно превышая скорость, пока не доезжаем до пробки на круговой развязке. Кими бормочет под нос: давайте уже, двигайтесь вперед! Ему не терпится попасть на работу, спрятаться в свой уютный шлем.

Мы приезжаем на трассу. Через три часа определится обладатель воскресного поула. Одна из любимых песен Кими называется Paalupaikka[8], ее он обычно исполняет в караоке. Для хорошего исполнения нужно сначала немного смочить горло, зато потом, после паузы, последняя фраза припева выходит особенно драматично: …на своей поул-позицииииииии. Эту песню в стиле кантри написал финский рок-музыкант Гектор, а исполнил её ныне покойный финский эстрадный певец Кари Тапио. Как и многие популярные в караоке хиты, эта композиция отзывается эхом в сердце исполнителя: «Жизнь часто выбивала мне почву из-под ног/ Лихая юность, всемогущество/ Дьявол дал мне ночь, Бог дал мне утро/ Каждый день как маленькая вечность/ Мне хватило бы и меньшего/ Ведь я знаю, как мне повезло/ Я здесь сейчас и, наверно, останусь/ Совсем один/ На своей поул-позиции».

Охотник за поул-позицией уже ушёл быстрым шагом, а песня осталась крутиться у меня в голове. Мы с Сами идем в представительскую зону «Феррари». Работники в красном пьют крепкий кофе, возбужденно болтая. Руководитель[9] команды Маурицио Арривабене, стройный мужчина с седой бородой, курит через девайс с логотипом «Феррари», выдыхая дым в сторону. Это последнее изобретение компании «Филип Моррис» – IQOS. Он нагревает небольшую дозу табака и доставляет никотин курящему без использования бумаги. Одним ядом меньше. Я обращаю внимание, что и у других ВИПов такие же девайсы.

Арривабене – человек с опытом. Он умеет прятать напряжение в себе, как банку компота в подвале, но в его блуждающем взгляде можно почувствовать весь риск автоспорта: если гонщик хорошо выступает, то может отказать двигатель. Если гонщик совершит хоть одну ошибку, то он окажется пятым. Если кто-то окажется перед гонщиком в самый важный момент, то будет потеряно полсекунды. А в этом спорте полсекунды – огромный промежуток времени. Ни в каком другом спорте нет таких микроскопических отрывов. В этом спорте все микроскопическое становится массивным.

Арривабене вытаскивает использованный табак из своего IQOS и заталкивает его в пепельницу той же марки. Пепельница тоже выглядит элегантным дизайнерским продуктом и совсем не похожа на обычную воняющую посудину. Арривабене отправляется в гараж пружинящим шагом, надеясь, что сегодня секундомер будет на стороне его гонщиков.

Сами Виса приносит мне чашечку крепкого кофе и третью бутылку воды за день. Он знает Кими вот уже двадцать два года, то есть с 1996-го. Он годится Кими в отцы, что не мешает ему быть менеджером Райкконена[10]. Кими всегда с трудом принимал чужие советы, даже когда они были толковыми и к месту. Он всегда шел своим путем, хотя его путь иногда превращался в тропинку, вел его через канавы или в неизведанные чащи. Гонщик остается всегда гонщиком, даже без дороги впереди. Но к Сами Кими прислушивается по одной причине – Сами никогда его не обманывал. И не будет. Это обещание он дал в сауне «Виллы Баттерфляй»[11] два года назад, когда они устно договаривались о его новой должности. «Если обманешь, я тебя убью».

Иногда устная договоренность действует намного сильнее, чем листок бумаги. Пересмотрев за свою жизнь слишком много итальянских фильмов о мафиози, я задумался, вписана ли эта угроза в их контракт. В этот момент на террасу поднимается огромный, черный как ночь африканец. Он приветствует Сами низким глубоким голосом. Потом пожимает мне руку, предполагая, что я его знаю. Я скрываю свое незнание, вертя в руках чашку кофе. Мужчина садится и тут же вскакивает со своего стула, чтобы обнять шеф-повара. Они активно общаются и жестикулируют, а Сами успевает рассказать мне следующее: этого мужчину зовут Моко, он известный дизайнер ювелирных изделий из Сенегала, один из основателей и владельцев ювелирной фешенебельной компании «Chrome Hearts»[12]. Здесь его знают все, кроме меня. Его компания работала с Мадонной, Ленни Кравицем и другими знаменитостями. У Моко есть пожизненный пропуск на гонки Формулы-1, который он получил от тогдашнего босса «Феррари» Жана Тодта. Сейчас Жан занимает пост президента Международной автомобильной федерации (ФИА)[13].

Моко возвращается к нашему столику, и, как только узнаёт о том, что я пишу книгу о Кими, у него загораются глаза. «Слушай сюда, бледный капитан», – начинает он, намереваясь рассказать мне всё. Он начал смотреть Формулу-1 в 1979 году, во времена апартеида. В то время считалось крайне странным, если черный болел за белого гонщика. На родине Моко в Сенегале самыми популярными видами спорта были футбол и регби, но он увлекся Формулой-1. По его мнению, Кими Райкконена можно сравнить с художником, чьё искусство говорит само за себя. Прежде чем задать еще несколько вопросов, я внезапно осознаю, что невежливо таращусь на его цветастый кафтан по колено. Моко замечает это и советует упомянуть в моей книге достижения финской текстильной фирмы «Маримекко». Он купил их ткани и сшил себе уникальную коллекцию одежды.

Он говорит, что начал болеть за Кими, когда тот еще был в «Заубере»[14]. «Парень появился из ниоткуда и сразу зажег. Я только смотрел, открыв рот, и болел за него», – вспоминает Моко. Они встретились и познакомились с Кими уже во время его карьеры в «Феррари», как раз на его первой гонке на открытии сезона в Мельбурне. Моко сидел в паддоке под деревом, когда Кими проходил мимо. Моко поздоровался: «Добрый день, мистер Райкконен, добро пожаловать в “Феррари”». Кими остановился, посмотрел на Моко и с улыбкой поблагодарил. «В тот момент за нами наблюдали фотографы, они рассмеялись и пошутили, что, видимо, достаточно одного африканца, чтобы Кими наконец улыбнулся», – смеётся Моко. «В тот день я дал ему приносящий удачу амулет из своей коллекции, и так получилось, что Кими выиграл ту гонку».

«Он как на ладони». Кими никогда ничего не мутит.

Моко прилетел на гонку из Парижа на частном самолёте. Затем он отправится в Стокгольм на концерт «Роллинг Стоунз», потому что «парни» из группы пригласили его. Компания, которую он представляет, занимается большой коллекцией одежды и бижутерии с логотипом группы – всем известным языком «роллингов». Сам он, правда, об этом не рассказывает, но я узнаю от других. Когда я спрашиваю об этом его самого, Моко отвечает, что предпочитает не говорить о работе, а просто старается выполнять её настолько хорошо, чтобы другие говорили о ней.

В шлеме взмыленная голова, а в голове – мозги, которые работают даже на более высоких оборотах, чем двигатель машины.

Моко считает, что Кими скорее не ледяной человек[15], а мудрец[16]. Мудрец никогда полностью не рассказывает обо всем, он оставит что-то в себе, сохранит для себя. «Кими напоминает мне таких писателей, как Марсель Пруст и Альбер Камю, которые мало говорили, но давали возможность перу говорить за них». Я не вижу особой параллели между их творчеством и ремеслом Кими, но Моко видит. Он рассказывает, что познакомился с близкими Кими, включая родителей и бабушек.

Моко замолкает, разглядывая толпу. Он считает, что меня ждут серьезные трудности при написании книги, особенно в середине. Я интересуюсь, какого рода трудности, но этот вопрос остаётся без внятного ответа. В конце нашей беседы он напоминает, что мне обязательно нужно подробно побеседовать с мамой Кими, ведь у человека только одна мама. Я обещаю сделать это.

Мои размышления прерывает знакомый звук метрах в ста от меня. Опять режут кабана. Пора идти на скотобойню. Люди в красном как раз заводят монстра. Кто же быстрее всех проедет круг в 5,5 километров? Начинается свободная практика. Она продлится час, затем будет перерыв и, наконец, главное событие дня – часовая квалификация. Она и определит стартовый порядок на воскресенье.

В шлеме взмыленная голова, а в голове – мозги, которые работают даже на более высоких оборотах, чем двигатель машины. Тысячи повторений упрощают работу гонщика, повороты на трассе становятся чуть менее крутыми, шея привыкает к вибрациям, спинной мозг хранит всю собранную информацию. На данный момент Кими за свою карьеру проехал семьдесят тысяч гоночных километров[17], плюс тренировки, тесты и квалификации. На мой дилетантский взгляд, он наверняка уже привык к близости смерти. Однако Кими говорит, что я преувеличиваю – современные машины достаточно безопасны.

Первый сегмент[18] квалификации выглядит многообещающе, второй – еще более. Но небольшая ошибка в конце третьего сегмента стоит Кими поула. Завтра на старте он будет вторым, и шансы на победу довольно высокие. Машина слушается гонщика.

Перед Кими появляются микрофоны, теперь он должен рассказать, что чувствует и чего ждёт от завтрашнего дня. Он краснеет и почесывает шею. На этот раз дело не в раздражительности, а в реальной физической боли – он страдает периодически обостряющимся атопическим дерматитом. Репортеры получают краткий комментарий о том, что Кими оптимистично настроен по поводу завтрашней гонки, хотя занос, едва различимый на замедленном повторе, стоил ему поула. Он дает только самую необходимую информацию, то есть почти ничего. Когда так мало вербальной информации, приходится читать язык тела. В переводе с этого языка выходит, что машина была довольно послушна и что на ней можно одержать победу. Если не будет неожиданностей. Вот только неожиданности – это как раз то, что чаще всего и происходит в этом виде спорта.

С трассы в отель мы едем в тишине. Завтра гонка. Вот она, причина, по которой мы пролетели десять тысяч километров и оказались здесь. Из-за происходящего в воскресенье Кими прибыл сюда во вторник. Он опускает голову на входе в отель и как можно быстрее направляется к лифту. Сейчас он даже не останавливается, подписывая протянутые кепки прямо на ходу. Восьмой этаж, третья дверь слева. Скорее туда. Душ, ужин. Звонок по скайпу в Швейцарию и общение с семьёй: Минтту, Робином и Рианной. Научился ли Робин новым словам?

В лобби-баре тихо. Три австралийца выглядят уставшими. На всю компанию только две пары открытых глаз. Этого хватает, чтобы заметить меня. Они хотят знать, что происходило на трассе, пока они участвовали в своей «гонке по барам». Что ж, рассказываю. В результате открывается и последняя пара глаз. Кими выиграет, они уверены в этом так же, как и в том, что завтра им всё-таки удастся выбраться на реальную гонку.

Обмениваюсь ещё парой фраз с этой троицей, потерявшей счёт времени. На ум приходит то время, когда в желтых СМИ с наслаждением писали о попойках Кими Райкконена, преувеличивая количество выпитого в разы. Сейчас за год Кими выпивает столько же, сколько эти фанаты из Австралии вылакали за выходные.

В воскресенье с утра уже жарко и влажно. В тени плюс тридцать шесть градусов, а в гоночном болиде в два раза жарче. Гараж наэлектризован шумом и суетой. Уже на прогревочном круге[19] машина Кими начинает терять мощность – десять парней в красном быстро снимают с неё обтекатель из углеволокна и закапываются в механизм с головой. До старта гонки остаются считаные минуты. Камера крупным планом выхватывает обеспокоенное лицо руководителя команды Маурицио Арривабене. Он пожимает плечами. Машину Кими закатывают в боксы, парни в красном расталкивают людей с пути – времени совсем не осталось. Вернее, оно остановилось. В эти минуты в воздухе витает огромное количество невидимых купюр, и они все будут потеряны, если причина поломки не будет найдена. Ее в итоге находят, но на починку не хватает времени. Кими выбирается из машины и, прямо в шлеме, уходит вглубь гаража.

Место рядом с Льюисом Хэмилтоном на стартовой решетке остается пустым. Впустую проделан путь на другой конец света. Ни одного метра не проехал. А ведь в 2003 году именно на этой трассе Кими выиграл свой первый в карьере Гран-при.

Причина была в шланге турбокомпрессора, но сегодня об этом не объявят – мы узнаем только завтра. Гонщик сделал все возможное, но безрезультатно. И теперь должен оставаться на рабочем месте. Должен смотреть, как другие будут гонять. Должен отвечать, когда журналисты спрашивают, каково это – не проехать ни метра. Должен сидеть на рабочем месте до самого конца, даже не имея возможности сделать свою работу.

Наконец, только когда уже стемнело, мы можем покинуть автодром.

«Мазерати» везет молчаливых мужчин со скоростью улитки по пробкам большого города. Вдруг Кими замечает свой шанс. Перед нами едет кортеж – видимо, с автодрома уезжает какой-то министр из правительства Малайзии. Кортеж из трёх машин возглавляют двое полицейских на мотоциклах. Кими пристраивается за этой процессией, движущейся по собственной привилегированной полосе. Полиция вскоре машет нам, показывая, что следовать за ними нельзя. Кими хмыкает и продолжает маневрировать в потоке за кортежем. Оглядываюсь на Сами Вису, однако и в этот раз он всем видом показывает, что лучше не вмешиваться – сегодня будет так.

Мы приезжаем в тихий отель. Гонщик, оставшийся без гонки, исчезает в лифте.

Мы с Сами остаёмся в лобби, разочарование накрыло и нас, слов не хватает, наша тихая ярость обращена на шланг турбокомпрессора: почему ты не сработал? Неужели в этой семимиллионной машине ты не стоишь и ста евро?

Этим вечером Кими улетает в Бангкок на спонсорское мероприятие, затем ему предстоит гонка на японской трассе «Сузука», и вся позитивная энергия направлена на неё. Всё так же, как и раньше: ему просто нужно сконцентрироваться на следующем Гран-при и надеяться, что двигатель не подведёт. Хотя нет, всё не так, как раньше. Теперь у него есть семья, жена и двое детей. Теперь ему есть, что терять.

Две секунды – это вечность

Город Бар, Швейцария. Дом. Папа лежит на диване с бутылкой воды в левой руке, а в правой – игрушечная машинка сына. Робин играет с машинками на полу. Никакой суеты. До отъезда на последнюю гонку в Абу-Даби ещё три дня, и на этот раз поедет вся семья. А затем сезон закончится.

На этом диване Кими – отец, а не гонщик. Он оживлённо разговаривает, комментирует болтовню Робина, принимает участие в играх, шутит, смеется, подлавливает сына на озорстве и подыгрывает ему. Тридцативосьмилетний мужчина уже три года как отец, а полгода назад родился его второй ребёнок, дочь Рианна. В повседневной жизни теперь больше событий, чем на гонках. На трассе события без конца повторяются, одна гонка похожа на другую. С маленькими детьми все моменты имеют свою уникальность. Завтра всё может поменяться: новое слово появится в словаре Робина, новое выражение появится на личике Рианны. Формула-1 уступает первое место самым близким людям.

Вот сидит Ледяной человек, Iceman. Ни грамма льда в нем нет. Это прозвище придумал Рон Деннис, руководитель команды «Макларен». Это роль, ширма, рабочее имя. С таким прозвищем можно гонять на машине, для этого оно отлично подходит. Но за пределами автомобиля ледяное прозвище начинает таять, а как только Кими переступает порог своего дома, оно окончательно испаряется.



Кими знаменит своей малоразговорчивостью. Молчание изобрели не финны, но они сделали из него несколько успешных продуктов: малоразговорчивость, паузы, предложения из трёх слов и полутораминутное молчание. Это такие ловушки для тех, кто не в курсе; для тех, кто пытается понять, что же происходит, когда не происходит ничего. А потом финн продолжает с того же места, будто и не было никакого молчания.

В публичной работе Кими его кричащее молчание вызвано глупыми вопросами. В шумной и говорливой медиасреде молчание – это, наверное, лучший способ привлечь внимание. В случае с Кими его неразговорчивость родилась от застенчивости и незаурядного ума: если вопросы банальны, получишь в ответ пару слов и почесывание шеи.

У Кими Райкконена не было времени привыкнуть к медиасреде Формулы-1. В 2001 году он сразу с головой нырнул в ледяную прорубь: сотни репортеров и телеканалов приехали на первую гонку сезона в Мельбурне, и ему в лицо тут же были направлены десятки микрофонов. В его прошлой жизни, когда он участвовал в серии Формула-Рено, были только случайные интервью. А затем всё изменилось в одночасье. Молодой человек, говорящий на ломаном, прерывистом, запинающемся английском, оказался в трудной ситуации. Свершилось чудо – он попал в Формулу-1, мир, который за год до этого маячил далеко за горизонтом.

У Теему «Форе» Невалайнена, старого друга Кими, есть интересная теория: «Если бы его путь к славе был длиннее и у него было бы больше времени на подготовку, сейчас это наверняка был бы другой Кими. Уверен, что он был бы гораздо скучнее. Он бы всегда говорил только то, что люди хотят слышать. Сейчас же своими тремя словами он выражает гораздо больше, чем все остальные вместе взятые».

«Было бы просто классно, если было бы возможно гонять на Формуле-1 инкогнито», – говорит он. Я проверяю, записал ли диктофон первую фразу.

Кими – не первый финский спортсмен, который игнорирует микрофон или остерегается его. Но он первый, чья неразговорчивость стала международным брендом сама по себе, а не была специально разработана им. Он не развивал этот бренд, а просто однажды понял, что он сам и есть бренд. Самый сильный личностный бренд всегда базируется на правде и поэтому возникает случайно. Самый слабый бренд сфабрикован, обезличен, выучен назубок. Кими – это натуральный продукт, появившийся из ледяной воды и уходящий корнями туда, откуда он появился на свет – в Кархусуо, Эспоо.

Я нажимаю на красную кнопку диктофона, теперь он готов к записи разговора. Кими бросает взгляд на девайс, но не позволяет себе смутиться, или я этого просто не замечаю.

Для Кими Райкконена популярность всегда была и остается борьбой на выживание, горькой необходимостью и неизбежным злом. «Было бы просто классно, если бы было возможно гонять на Формуле-1 инкогнито», – говорит он. Я проверяю, записал ли диктофон первую фразу. Произнеся эту мысль, Кими прекрасно осознает, что такого никогда не будет. Инкогнито можно кататься на газонокосилке, но никак не на машине стоимостью семь миллионов евро.

«В мое время в картинге было не так много интервью, ну разве что после подиумов или во время финских чемпионатов. И на Формуле-Рено тоже не было. В Формуле-1, в общем-то, тоже были не особо сложные интервью, но они дико раздражали меня. На мой взгляд, они бессмысленны, хотя их значение для команды я понимаю. Но это же одни и те же вопросы и ответы изо дня в день! Видимо, об этом спорте вообще не так много вопросов можно задать. Как по мне, они могли бы просто копировать готовые ответы, всем было бы намного легче».

Перед Робином на полу по меньшей мере десяток машинок на трассе с мертвой петлей. Машинки нужно запустить так, чтобы они смогли достичь вершины петли, а затем разогнались вниз к финишной прямой. Поглощенный игрой Кими занимается запуском, в то время как красная лампочка диктофона мигает, требуя речи.

«Я не очень понимаю вот что: у нас двадцать гонок в год, а они каждый четверг спрашивают о предыдущей гонке и каждую пятницу о свободных заездах. Они видят результаты пятничного заезда и спрашивают, почему ты был восьмым, седьмым или шестым, хотя это не имеет значения. Они придумывают заголовки по результатам свободных заездов, хотя результат по поулу станет известен только в субботу. А сама гонка – вообще в воскресенье».

Кими открывает третью за утро бутылку очищенной воды «Пента», которую рекомендовал его физиотерапевт Арналл. Она медленно усваивается организмом и не содержит вредных примесей.

Я задумываюсь об отношении Кими к пиару[20] в его работе. Годовой бюджет «Феррари» составляет четыреста миллионов евро. Астрономическая сумма включает в себя спонсорские обязательства, продажи и маркетинг, короче, полный полет фантазии. Никто не видит глобальную картину, каждый видит ситуацию под своим углом, через замочную скважину. Но всё, что вы видите через эту скважину, – это два гонщика. Один из них, почесывая ухо, неохотно выдавливает из себя пару фраз.

Швейцарский производитель элитных часов марки «Юбло» выделяет команде сорок миллионов евро. На запястье Кими ничего нет. Спрашиваю его об этом, потому что меня интересует наглядное подтверждение огромных инвестиций. Кими говорит, что он не может носить часы из-за раздражения на коже. Размышляю о том, что же вызывает раздражение у директора «Юбло». Кими объясняет, что он всегда носит часы в рюкзаке на случай, если ему надо быть на публичном мероприятии. Я вспоминаю пресс-конференцию «Роллинг Стоунз» во время европейского тура в 1995 году. Генеральным спонсором тура была компания «Фольксваген». Журналисты спросили тогда Мика Джаггера, что он думает об этой марке. Джаггер ответил, что предпочитает ездить на «Роллс-Ройсе».

Кими говорит голосом, хорошо известным по телевизионным трансляциям. Он низкий, глубокий и хриплый. Таким он стал из-за несчастного случая, произошедшего с Кими в пятилетнем возрасте. Он упал с мотоцикла и травмировал шею о руль. Из-за этого его голосовые связки оказались повреждены и так и не смогли восстановиться до конца. Голос очень узнаваем.

Минтту спускается вниз с шестимесячной Рианной на руках. По взгляду Кими я понимаю, что он хочет провести немного времени с женой и дочкой. Я выключаю диктофон и удаляюсь. Проходя по большому дому, я думаю о том, какой путь проделан. Отсюда до Кархусуо, Эспоо расстояние в 2440 километров и в двадцать лет жизни. Добираюсь до уборной на втором этаже. Интерьер тут привычный, такой же, как и во всём доме – в темно-серых тонах. Я возвращаюсь мыслями к самому началу карьеры Кими, к тому моменту, когда он подписывал контракт с «Заубером». Бросивший учебу на автомеханика в училище, молодой человек сидит в шикарном отеле города Рапперсвиль и рассматривает контракт, лежащий перед ним. За столом присутствуют его менеджеры – Дэйв и Стив Робертсоны, владелец команды Питер Заубер и юрист. Сейчас ему предлагают пятьсот тысяч долларов в год и пятьдесят тысяч за каждое заработанное очко. Подписывающий этот контракт Кими на данный момент живёт в доме, где даже туалет расположен на улице. Но это уже ненадолго. Он всегда хотел достойно отплатить матери и отцу, которые вложили все в начало его карьеры и сделали ее возможной.

Минтту, Робин и Рианна уходят гулять. Мы продолжаем с того места, где остановились: ты известен своей неизвестностью. Ты известен тем, что мало говоришь. Вызвано ли это необходимостью постоянно отвечать на одни и те же вопросы, или же тебе неприятно говорить с незнакомцами? Кими не отвечает, но вместо этого предлагает интересный взгляд на вещи.

«Даже плохие воспоминания могут стать хорошими. Любой человек думает, что если ты не победил, то это была плохая гонка. В течение этих лет было множество гонок, когда ты начинал с какого-то дерьмового места на старте, например, с места Икс, а затем приезжал пятым или четвертым. И ты прекрасно понимаешь, что никто не смог бы показать лучший результат, стартовав с того места Икс, но никто не врубается в это. Они считают, что отличный результат только тогда, когда ты пришёл первым. Хотя гонка могла быть адски скучной, но, если ты в результате первый, журналисты считают, что ты отлично выступил. Конечно, на это можно ответить, что это была довольно дерьмовая гонка, потому что остальные гонщики угодили в разные неприятные ситуации на трассе, а я выиграл только по счастливой случайности, но даже после этого они скажут, что ты был чертовски хорош. Это просто абсурд. И в этом смысле плохие воспоминания могут стать хорошими. Считается, что только первое место имеет значение, хотя каждый в команде прекрасно понимает, что в этих обстоятельствах и четвёртое место – это просто здорово. Но нет смысла объяснять эти вещи людям, которые следят только за тем, кто же сегодня будет на подиуме. Их интересует только конечный результат. У меня могут быть хорошие воспоминания даже о незаконченной гонке, потому что всё складывалось очень здорово, пока мотор не взорвался. Например, в 2002 году у меня постоянно отказывали двигатели, но все же осталось множество хороших воспоминаний о том сезоне. Я многому научился, хотя всё шло не так. Простым зрителям не дано понять этого».

Окидываю взглядом большую комнату. Я ищу хоть что-то, что намекнет о славе, роде деятельности и звёздном статусе Кими. Замечаю большую красную книгу на нижней полке журнального столика. «Феррари» посвятила эту книгу победе Райкконена в чемпионате мира 2007 года. Она напоминает мне об особом таланте человека, лежащего на диване в спортивном костюме.

«Конечно, можно ответить, что это была довольно дерьмовая гонка, потому что остальные гонщики угодили в разные неприятные ситуации на трассе, а я выиграл только по счастливой случайности, но даже после этого они скажут, что ты был чертовски хорош. Это просто абсурд».

Помимо обычных СМИ Формула-1 окружена так называемой паддок-элитой: мега-звезды, топовые знаменитости, рок-музыканты, бизнес-гуру. Модники, светские леди, министры. Все они хотят урвать свою часть, свой кусок, свою крошку. Кусок чего? Того же самого, о чем мечтает фанат из финского Пялькяне или из Токио. Впечатления, прикосновения, близость, воспоминания. Я прикоснулся к кому-то, кто здоровался за руку с самой смертью! Гонщики делают то, что не стоило бы, но всё равно делают. Опасно? Да. Захватывающе? Без сомнений.

На UouTube есть видео о том, как известная актриса Николь Кидман приходит в гараж «Феррари» поздороваться с гонщиками. Николь протягивает Кими руку и говорит: «Приятно познакомиться». Кими вежливо пожимает руку и отворачивается. Этот кадр говорит о многом. Видео популярно из-за прокола в поведении Кими. Неписаные правила диктуют, как вести себя со знаменитостями. Нужно сказать: «Я так рад вашему визиту, я видел множество ваших фильмов, кадры с участием вашего мужа[21] тоже ничего». Вместо этого выражение лица Кими говорит о том, что его раздражает выходить из машины и сталкиваться с темными сторонами своей профессии: с сияющими звездами, чье место на небосклоне. «Зачем они ошиваются тут, в гараже, на моем рабочем месте?»

Кими переключает каналы и находит мотокросс. Его взгляд сразу же фокусируется на экране. Молодые парни катаются на арене по кругу. Бóльшую часть времени они висят в воздухе, взлетая почти под крышу, затем приземляются и подъезжают по ухабистой прямой к трамплину, чтобы снова начать полёт. Человека со стороны такие гонки ужасают, и я вслух интересуюсь, не превратились ли половые органы гонщиков в фарш. Кими улыбается. Очевидно он наслаждается шансом раскрыть полному профану некоторые секреты этого спорта. Он объясняет, что ракушки[22] в мотокроссе не используются, потому что гонщики по большей части стоят на мотоциклах и практически никогда не садятся.

Кими нравится рассказывать о мотокроссе, потому что именно там все и началось и туда он вложил деньги. У него есть своя команда по мотокроссу «Айс Уан Рэйсинг», которая базируется в Бельгии. Известный бывший мотогонщик Антти Пюрхёнен руководит его командой. Кими питает большую страсть к этому спорту. Он даже построил трассу для мотокросса в своей летней резиденции в Порккала.

Примерно тридцать пять лет назад Кими сел на детский минибайк для мотокросса марки «Италджет» во дворе своего дома в Кархусуо и нажал на газ. Байк рванул со скоростью, которую он не сбрасывает до сих пор. Со своим старшим братом Рами они успели превратить двор у дома в грязное месиво, пока повзрослев не пересели на четырехколёсную технику. Сын Кими Робин скоро будет в том возрасте, в котором его отец месил траву и грязь задним колесом мотоцикла.

Что делает скорость интересной? Что делает её волнующей? Почему кто-то не может спокойно стоять на месте? В их организме есть какой-то вирус? Что порождает ускорение? Такое ускорение нужно во многих сферах жизни: в искусстве, в бизнесе, в десятках видов спорта, где всё зависит от быстрой реакции, интенсивности, безрассудства и бесстрашия. Для человека, привыкшего к такому состоянию, ежедневная рутина будет скучна, как та серая полоска на пыльном полу кухни, на которую случайно попадает солнце. После ускорения все остальное становится безжизненным, как будто сходишь на землю после головокружительной поездки на американских горках. Самый успешный финский прыгун с трамплина Матти Нюкянен был счастлив те самые четыре секунды в воздухе, но на земле часто оказывался растерянным. Повелитель в небе, но червь на земле. Иногда очень сложно найти компромисс между этими крайностями.

Кими размышляет над природой скорости, возможно, впервые в жизни. Он не может описать её конкретными словами, но это не мешает ему отлично гонять. Гоночная траектория для него не проблема, но слова ускользают от него. Это трудно сформулировать, но он все равно говорит.

«Ты не чувствуешь скорости до тех пор, пока не теряешь над ней контроль. Иногда, после летнего перерыва[23], когда я мчусь на полной скорости по прямой, то чувствую, что голова осталась где-то позади. Я как будто мчусь по тоннелю и, когда торможу, чувствую скорость секунды четыре. Затем это ощущение проходит. Обычно после отпуска у меня болит шея, как и всё остальное, и я с трудом держу голову».

Даже описание пугает меня.

«Я никогда не боялся. Если бы я по-настоящему боялся, это стало бы концом карьеры. Мне нравится быть в машине, вождение – это единственная прекрасная вещь в моей работе. В машине можно быть наедине с самим собой».

Я его прекрасно понимаю, хоть путешествовал всю свою жизнь в совершенно обычных машинах.

Болид Формулы-1 – это самое маленькое рабочее место в мире. Ты лежишь в шлеме в сделанной под тебя капсуле из углеволокна со слегка согнутыми коленями, обзор ограничен. Никакого контакта с работодателем, если не считать тим-радио[24], которое связывает тебя с инженером. Все остальные гонщики – соперники, некоторые из них хотят лишить тебя работы уже в следующем повороте. Срок уведомления – одна секунда, годовая зарплата огромна, атмосфера временами накалена до предела, а бонусы неограниченны. Авральная работа ведется на протяжении полутора-двух часов, сами рабочие часы бессчетны, а свободного времени немного. Популярность на все сто, забвение мгновенно.

Я прошу Кими пролить ещё немного света на уникальность его работы. Он делает паузу, чтобы подумать об этом, – неудивительно, что ему нужно время. Есть и другие профессии, уникальность которых сложно объяснить. Да и зачем, с другой стороны? Что бы ты предпочел – прочитать книгу писателя или послушать его рассказ о ней? Послушать рассказ композитора о его произведении или саму музыку? В холодной квартире тебе совсем неинтересно слушать рассказ сантехника о том, как ловко он установит тебе систему отопления. За свою жизнь я читал сотни книг и сотни интервью писателей. О последних я не помню ничего, в то время как многие книги оставили у меня яркие впечатления.

Кими устраивается поудобнее, допивает бутылку «Пенты» и отрыгивает. Он не привык думать о том, что делает, – он просто делает. Многие профессионалы, у которых я брал интервью, повторяли одно слово: инстинкт. Он либо есть, либо его нет. Всё остальное можно получить на практике.

«Я никогда не боялся. Если бы я по-настоящему боялся, это стало бы концом карьеры. Мне нравится быть в машине, вождение – это единственная прекрасная вещь в моей работе. В машине можно быть наедине с самим собой».

«Конкретные решения в процессе вождения появляются как-то автоматически, подсознательно. Если меня кто-то спросит, откуда ты знаешь, где надо тормозить, я не смогу ответить; мысль сама возникает. Если бы мне пришлось думать, что вон там я заторможу, то ни черта бы из этого не вышло. Я бы всегда опаздывал. Каким-то образом просто понимаешь, где надо нажать на тормоз».

Кими смотрит на меня, проверяя, понял ли я его. Я понял. Но я хочу узнать больше. Многие люди смотрят старт гонки, потому что там сконцентрирован этот спорт в чистом виде: на полной скорости к хаосу. Это совершенно непостижимо. Машины разгоняются бок о бок перед поворотом. В Малайзии на трассе «Сепанг» скорость в конце стартовой прямой достигает 230 км/ч. Для сравнения: скорость в первом повороте – 80 км/ч. За несколько секунд пульс гонщика поднимется со 110 ударов в минуту на стартовой решетке до 180. Первый поворот становится самым стрессовым моментом.

«Нужно все время осознавать, где движутся остальные. Мы едем рядом, колесо в колесо. Когда гоняешь вместе годами, уже хорошо знаешь, что сделает тот или другой соперник, потому что уже много раз это видел. Ты можешь ехать бок о бок с кем-то и знать, что он не сделает ничего глупого. Можно доверять. Но есть и те, о ком ты ещё не знаешь. Ты прямо видишь, что с ними надо быть осторожнее. В целом такие игры везде. Нужно знать слабые стороны других. Компьютер в твоей голове перебирает альтернативные варианты, и нужно просто выбрать лучший из них. Или следующий за лучшим».

Голоса семьи эхом раздаются в коридоре, и внезапно опасная работа перестаёт быть подходящей темой для разговора. Робин вбегает в комнату и требует построить башню из подушек, с которой так здорово спрыгивать на пол. Робин приносит с собой будущее, которое представить еще сложнее, чем гоночную траекторию. Ноябрьский свет заливает комнату через панорамное окно. Кими вскакивает с дивана на пол и начинает с сыном собирать подушки. Время останавливается. Кими погружается в игру с головой. Робина смешат гримасы и звуки, издаваемые отцом. Кими взглядом говорит мне, что я могу продолжать задавать вопросы – он может отвечать и с пола.

Меня интересуют малые временные отрывы. Финский лыжник Юха Мието упустил золотую медаль на зимней Олимпиаде 1980 года в Лейк-Плэсиде в лыжной гонке на 15 км, проиграв всего одну сотую секунды. Это мизерное отставание позволило ему войти в историю. Такое ощущение, что в Формуле-1 из часов смогли выжать ещё одну дополнительную единицу времени. На табло отрывы выглядят микроскопическими, но на трассе все совсем иначе.

«В принципе, все находятся в пределах двух секунд. Ехать в двух секундах от лидера довольно легко. То есть, если ты постоянно в двух секундах позади лидера, ты просто продолжаешь ехать. Когда отрывы сокращаются до десятых или сотых секунды и ты гонишь на максимуме, тогда все зависит от настроек твоей машины, сможешь ли ты направить ее туда, куда хочешь. Все должно быть идеально точно. Ты должен быть уверен в том, что произойдет в повороте, хватит ли сцепления с трассой. Вся разница в таких деталях. Если машина настроена неправильно, у тебя нет ни шанса. Если проигрываешь кому-нибудь несколько десятых секунды на круге, например, в Бразилии, то умножь эту разницу на 70 кругов и поймёшь, к чему это приведёт. Маленький отрыв становится большим».

Кими и Робин заканчивают строительство башни. Робин залезает на вершину по лесенке и скатывается оттуда на пол. Кими громко радуется, Робин хохочет. Время в детстве измеряется в совсем других единицах. В моментах.

Белые цыгане

Через несколько мгновений мы перематываем время назад, сидя в тёмной комнате, которую Кими с сухим сарказмом называет своим кабинетом. Комната примерно двадцати квадратных метров, темно-серый тон интерьера преобладает и тут. Центральное место занимает прочный алюминиевый стол с большим компьютером на нем. Вдоль одной стены массивный стеллаж с коллекцией шлемов разных годов. Два светлых дивана-трансформера, которые можно моделировать по своему желанию. На другой стене можно смотреть фильмы по видеопроектору. Сейчас же мы смотрим не на стену, а назад, в прошлое. Вот мужчине тридцать восемь лет, впереди по крайней мере еще столько же. Он не привык оглядываться в прошлое, рефлексировать о том, что совершил, его взгляд всегда направлен на будущие свершения.

Все мы сходимся во мнении, что говорить о себе и своих достижениях нелегко, да и не всегда интересно. К счастью, есть другие люди, их интервью. Через записи они входят в комнату и рассказывают свою версию событий. Таким образом, вырисовывается более реалистичная общая картина, хотя портрет реального человека всегда остается в тени и немного за кадром.

О Кими Райкконене говорят как о загадочном человеке, что, конечно, преувеличение. Но вполне понятное в наш век социальных сетей, где люди рассказывают о себе все – от утреннего туалета до вечернего моциона. Мало или ничего не рассказывающий о себе человек легко получает клеймо загадочного, хотя раньше это был довольно обычный, немного скромный гражданин. В этом смысле мы сейчас сидим в центре асоциальной среды.



Кими пьет четвертую бутылку воды за день и поглядывает на мой мигающий диктофон с озабоченным видом. Я успокаиваю его, что диктофон никак не связан с внешним миром. Можно говорить свободно и быть уверенным, что ни одно слово не ускользнет из этой комнаты без его ведома.

Кими устраивается поудобнее на диване и начинает рассказывать. Он перескакивает с темы на тему, но я хочу вернуться к тому моменту, с которого всё началось. В самом начале пахло машинным маслом, бензином и выхлопными газами. Деньгами запахло гораздо позже. Но прежде чем ими запахло, они сгорали. Кими-Матиас Райкконен родился в небогатой семье. Когда я так пишу, я не имею в виду в бедной, но на автомотоспорт денег практически не было.

Сами Виса как-то сказал, что лучший способ заниматься автомотоспортом – это не садиться за руль вообще. Как только завел мотор, из выхлопной трубы начинают вылетать купюры.

Матти Райкконен (годы жизни – 1954–2010), отец Кими и его старшего брата Рами, знал это, но, к сожалению, он уже не сможет ответить на наши вопросы. В семье отец Кими был мотором, а его мать Паула – бензином. Вместе с двумя сыновьями они создали семью с бензином в крови, которая дышала выхлопом. Матти работал водителем грейдера, но всё свободное время возился с машинами и участвовал в народных гонках[25]. Он брал сыновей на соревнования, разрешая выполнять грязную работу, возиться с ремонтом и сваркой машин. Мальчики быстро усвоили, что, если чего-то хочешь достичь, необходимо всё делать самому.

«Мы начали наш путь на улице, во дворе. Между мной и старшим братом Рами всегда шло какое-то соревнование – если не борьба, то спор. Я хорошо помню, как мы в первый раз попали на картинг. По-моему, это было в Бембёле. Сын папиного коллеги катался там на карте. Почти сразу после этого папа купил нам древний карт, и мы начали ездить на нем по очереди. Педали приходилось перенастраивать, потому что Рами был намного выше меня. Каждые десять минут происходила регулировка педалей, чтобы каждый мог покататься. По вторникам вечером в клубе были гонки, вот там всё и началось. Я просто вырос во всем этом, находясь в центре событий. Отец к тому же работал механиком на народных гонках по ралли. Мы всё время крутились там. Да все в нашей семье постоянно возились то с моторами, то с мотоциклами. Нужна была скорость, и неважно на чём».

Кими говорит о скорости, а не о соревнованиях. Очевидно, он рассматривает гонки как данность. Сначала ему просто хотелось победить старшего брата, позже – всех остальных. Стремление быть первым заложено у него так глубоко в генах, что сразу и не увидать.

Когда я попросил Рами рассказать о его брате в детстве, он вспомнил следующее: «Один раз мы играли на улице в футбол, и была серия пенальти. Пять ударов от каждого. Если Кими проигрывал, били ещё пятнадцать, а если и этого было мало, то ещё двадцать. И так за полночь, до тех пор, пока Кими не был доволен результатом».

Мать Паула рассказывает, что у нее выросли два совершенно разных сына: «Я бы сказала так: Рами олицетворяет разум, а Кими – действие. Кими проскользнет в любую, даже самую маленькую щель. Рами – больше джентльмен по стилю, и – если кто-то обгоняет его, он пропустит без проблем. А если Кими увидит малейшую возможность, он тут же ей воспользуется».

Рами удивляет своеобразный стиль вождения Кими на обычных дорогах: «Он думает, что если другие не могут там проехать, то он сможет. Там же пусто! Он считает, что в пробках лучше давить на газ, чем на тормоз.»

«Я бы сказала так: Рами олицетворяет разум, а Кими – действие».

Старые друзья Кими тоже комментируют его стиль вождения на дорогах. Дизайнер его шлемов Уффе Тагстрём считает, что у Кими фантастическое чувство руля. «Если он уже где-то раз проехал, неважно, в насколько огромном городе, – он точно помнит свой маршрут даже через год. И ему не нужна никакая навигация. У него своё чутьё и абсолютная вера в себя. И никаких сомнений!»[26]

Юха Хански, знающий Кими с начала 2000-х, и хвалит, и ругает стиль вождения Кими: «Он – дерьмовый водитель в пробках, абсолютно безрассудный. Но как бы то ни было, сидя на пассажирском сидении рядом с ним, можно быть спокойным, так как он отлично ориентируется в пространстве. Когда мы, например, тестируем новую мототрассу, Кими сразу проходит её на полной скорости. Он очень быстро понимает особенности трассы, тогда как нам нужно долго тренироваться, чтобы потом постепенно поднять скорость. Такой талант особенно важен в Формуле».

При этих словах я вспомнил нашу поездку в Малайзию и то, как Кими ехал из отеля на автодром. Вряд ли он помнит это, и я совсем не уверен, что он вообще обращает внимание на то, как он водит. Для него это рутина.

Наша беседа возвращается к теме детства. Мальчишки играли, занимались спортом, возились в мастерской, только бы не сидеть на месте! Футбол, хоккей, легкая атлетика. Вторник был единственным днем без тренировок. А еще они ремонтировали всё, что только можно. У Матти были инструменты, а у мальчишек – огромное желание. Рами вспоминает, что, если велосипед не выглядел достаточно хорошо, его разрезали угловой шлифовальной машиной[27] на части и сваривали заново. Матти разрешал сыновьям делать все, что они хотели. И хотя не все их идеи были блестящими, они всё же реализовывались.

Картинг. Только одно слово, но за ним тысяча историй. Одно слово для целой семьи. Ни одно другое увлечение не было настолько поглощающим. Для Райкконенов картинг означал совместное времяпрепровождение. Он забирал всё, но давал намного больше. Тогда никто еще не знал, сколько же он даст их младшему сыну. Это был их стиль жизни – жить моментом, не заглядывать за горизонт, смотреть только на дорогу впереди. И не бояться испачкать руки машинным маслом. Они с трудом сводили концы с концами, а точнее, всё спускали в бензобак.




«Когда я был подростком, возиться с запчастями и ремонтом считалось нормальным. Сейчас такого нет. У многих есть настолько богатые родители, что им не нужно даже и пальцем шевелить. Но в моем детстве я не думал об этом, мыть и обслуживать машину самому было нормой. Конечно, теперь полно молодых бездельников, у которых отцы-миллионеры. Так они вообще ничего не делают, прилетают на собственных вертолетах на всё готовое».

В голосе Кими чувствуется нотка раздражения гонщика, прошедшего долгий путь. Он рассуждает как механики, которых он высоко ценит, особенно за их практические умения и глубокие знания устройства машин. Рами в этом похож на брата, разница в том, что он закончил курсы механиков, а Кими – нет. Но Рами знает, что, несмотря на отсутствие диплома об окончании курсов, его младший брат прекрасно понимает, что происходит в автомобиле.

«Ты должен уметь объяснить механикам и инженерам, как ведёт себя машина, что в ней происходит. Ты должен понимать технику. В этом плане образование в сфере автомеханики крайне полезно», – говорит Рами.

Кими с машиной на одной волне. Вся подготовительная работа к этому велась в детстве в спартанских условиях. Старый семейный фургон был полон знаний и эмоций. Без них ничего бы не возникло. Мать Кими знает и помнит об этом: «Иногда, после того, как мы сложили и затолкали всё картинговое оборудование в фургон, у меня вырывалось: “Как я счастлива, что могу быть здесь!” Мы всегда старались показывать свои счастливые эмоции, обнимались друг с другом, были рядом. Это было наше общее семейное время. Я часто называла нас “белыми цыганами”, потому что зимой мы выплачивали долги, чтобы с наступлением весны опять выехать в дорогу».

Картинг – это скорее образ жизни, чем хобби. Это не такое увлечение, как футбол, фигурное катание, хоккей или флорбол[28]. Эти виды спорта тоже, конечно, требуют денег, но ни один ребенок не сможет заниматься картингом без поддержки семьи, в том числе и финансовой. Финский комедийный актер Вилле Мюллюринне знает об этом всё. Он несколько лет ходил на гонки вместе с двумя сыновьями и теперь красочно описывает суть этого вида спорта. Он начал карьеру «картингового отца» в свои 35 лет, не понимая абсолютно ничего в машинах. Это было погружение в новый непонятный мир. Я думаю, Мюллюринне помогло его фирменное чувство юмора, в противном случае он мог бы сойти с ума. Два пацана, две машины, старый фургон и полное отсутствие знаний.

«Я же был полный ноль в технике, но рядом были невероятно душевные люди, готовые помочь во всем. Для отца с отсутствием знаний и нулевым пониманием это адская задача – разобраться, что значит настройка шасси и всего остального. Нужны годы, чтобы начать разбираться во всём этом, а ещё нужно помнить о том, что, в известной мере, это не просто хобби, но и постоянное соревнование. И поскольку я совсем не разбирался в таких вещах, как, например, передаточные числа, то считал, что мой сын – просто безнадёжный водитель. Но дело было не в нём, а в его бесполезном отце».

Кими слушает и ухмыляется. Для него это знакомая история, часть его жизни. Если соревнования были в выходные, то приезжали всей семьей на место уже в четверг, самое позднее – в пятницу. Гонки проходили по субботам и воскресеньям. Затем машины мыли, обслуживали, разбирали, и всё то же самое повторялось в следующие выходные. В этой среде высоко ценятся практические знания и отцы, которые сами раньше гоняли и умеют чинить или настраивать машины. В случае с Кими это был его отец Матти. Никого не волнует, какое у родителей происхождение: в шуме и суете картинга высокопоставленных лиц не отличить от простых работяг. И все болеют по полной, во время гонок на обочине трассы все орут с красными лицами, а последующие дебаты в сауне порой продолжаются допоздна.




Мюллюринне признаётся, что скорость – невероятно заразительное явление, щекочущее нервы всем. «Я тоже там орал: Не давай им проехать! Твою мать, жми на газ!!!» Азартное сумасшествие «картингового отца» – это уже знакомая Кими национальная традиция. Так и его родители порой сходили с ума гоночными вечерами. Кими вспоминает летние ночи в детстве.

«На соревнованиях иногда было ужасно беспокойно, пиво лилось рекой, люди напивались и орали. Когда ты пытаешься заснуть в фургоне, а где-то рядом шумят, это, конечно, дико бесит. Ну и с обочин трассы во время гонки кричали разное. Но в шлеме и на скорости ты ничего не слышишь. В хоккее, например, слышно всё. Для детей это все по большому счету игра, а вот для взрослых нет», – вспоминает Кими, но тут же поясняет, что его родители не были такими уж дикими фанатами. Возможно, потому что в глубине души они не думали только о победах и о великом будущем. Главным было то, что у семьи есть общее увлечение.

Положение семьи Райкконен становится более понятным, когда Мюллюринне рассказывает о сегодняшних расходах в этом спорте. «Среднего бюджета нет, он постоянно растёт. В основном классе мотор стоит пару тысяч и примерно столько же шасси карта, а еще нужно купить фургон и прицеп к нему. В итоге в одну секунду улетают тысячи евро. Но это даже не сравнится с тем, чтобы участвовать в соревнованиях за границей. Уикенд там обходится от 5 до 15 тысяч – всё зависит от того, что ты готов делать сам. Заплатив 15 тысяч какой-нибудь картинговой мастерской, ты получишь механика, гоночного инженера и всё остальное. Но ни один нормальный человек не пойдет на это».

За свою карьеру в Формуле-1 Кими понял, какую невероятную работу проделали его родители. Также он осознал, что без внешнего финансирования не смог бы попасть в большой спорт. Множество вещей встало на свои места. Удача тоже была необходима, но одно было ясно с самого начала – Кими невероятно быстр. В картинге проявляется то, что потом кристаллизуется в Формуле-1 – отрывы настолько малы, что именно в этот краткий миг ты должен стать более смелым и дерзким, чем остальные. Нервы гонщиков тестируются невозможными для обгона местами, но кому-то это всё равно удаётся.

Мюллюринне рассказывает об обратной стороне этой медали. «В самом начале веришь, что твой сын станет новым Райкконеном или кем-то в этом духе, и некоторые готовы вкладывать огромные деньги, даже если факты говорят против этого. Этот спорт так быстро увлекает, потому что отрыв лидера от следующего за ним настолько мал. Я знаю множество людей, которые, чтобы участвовать в европейских турнирах, берут кредиты и закладывают дома. И я знаю, что это ни к чему не приведёт. Когда ты берешь на себя слишком много, а спонсора нет, лучше закончить это безумие вовремя».

Рами долгое время занимался картингом вместе с Кими, пока не забросил это дело и не стал механиком. «Где-то в пятнадцатилетнем возрасте я бросил этот спорт, потому что потерял мотивацию. К тому же я весил на 4–5 килограмм больше, чем нужно. И здорово, что все усилия родителей плюс удача привели Кими в итоге туда, где его талант заметили. И надо отдать ему должное: он несгибаемый соперник. Ничто не имеет значение, если ему нужно совершить обгон», – рассказывает Рами. Сейчас он следит за недвижимостью Кими и занимается его повседневными делами, короче, делает то, что делал их отец Матти до своей скоропостижной смерти.

В какой-то момент Кими стал настолько быстрым, что обычная жизнь стала слишком медленной для него. Особенно школа: сидеть, читать, зубрить. Обучение усложнялось из-за дислексии[29], унаследованной от матери. Паула считала, что мальчику нужно было помочь с самого первого года обучения. «Рами всегда хорошо учился, но Кими учеба давалась сложнее из-за дислексии. До третьего класса нам приходилось туго. Когда у Кими хватало терпения сконцентрироваться, всё шло хорошо. Когда ему пришлось остаться на второй год в пятом классе, это был удар для него, но решение было правильным. Было лучше остаться на второй год в маленькой школе в Кархусуо, где все его друзья были рядом. Позже, в большой школе[30] в районе Каракаллио, ему было бы намного сложнее. Кими никогда не любил чтение; ему больше нравилось мастерить что-то своими руками, заниматься спортом и гонками».

В мире всегда было и есть полно мальчишек и девчонок, которые на уроке глазеют по сторонам и ковыряют в носу вместо того, чтобы изучать математические формулы или порядок слов в немецком языке, но мало кто из них попадает в Формулу-1. Десятилетний Кими тоже не заглядывал так далеко вперед, когда участвовал в своей первой гонке в классе «Мини-Ракет»[31].

Уже тогда картинг был гонками, но пока не до стиснутых зубов и побелевших костяшек пальцев. Тони Виландер, который на год младше Кими, катался вместе с ним и впоследствии стал другом на всю жизнь. Тони вспоминает, что они подружились не сразу, а сближались постепенно за пределами трассы. Они были в замечательном возрасте (около 11 лет), когда все по плечу и о завтрашнем дне не особо задумываешься. Их дружба была настоящей. Они могли покуситься на гамбургер друг друга, но никогда – на место в команде. Тони помнит, как Кими впервые посетил их дом в Канкаанпяа в 1993 году. Тони и Кими продолжают общаться до сих пор, правда, встречаются уже не так часто из-за своих напряженных расписаний. Тони Виландер уже много лет гоняет на «Феррари»[32].

А жизнь ускорялась. Райкконены жили в запахе бензина и нехватки денежных средств. Гонки требовали всё больших вложений, а процесс привлечения спонсоров был непростым. «Нам всё время нужно было больше средств, их никогда не хватало. Время от времени деньги давала моя мама. Компания “Рэйсинг Яатинен” открыла нам кредитный счет, и зимой мы выплачивали его», – рассказывает Паула.

Компания «Рэйсинг Сервис Яатинен» до сих пор работает в Хельсинки в районе Конала. Инженер по образованию и бывший гонщик, Лассе Яатинен следил за семьей Райкконенов с большим интересом. По его словам, эта семья олицетворяла собой прежний дух автоспорта, когда все всё делают вместе. «Такие отношения между отцом и сыном до сих пор встречаются среди наших клиентов. Матти был любящим отцом с большим сердцем, и в их семье царила дружелюбная атмосфера. В наши же дни больше команд, которые предпочитают деловые отношения, в них нет такой самоотверженности.»

С этим согласен и Тони Сааринен, правая рука Яатинена, а также победитель чемпионатов Финляндии и технический специалист по автомобилям с тридцатилетним стажем. Впервые Райкконены посетили офис Яатинена в начале 90-х. «Мы смогли организовать всё необходимое для гонок по хорошей цене, и это было шагом вперёд. Если бы мы не дали им оборудование в аренду, они не смогли бы поехать на гонки в Европу. Конечно, какие-то деньги мы с этого имели, по этой же схеме работали с семьей Тони Виландера», – рассказывает Яатинен.

Основной статьей расходов были шины. Один комплект стоит 200 евро, а на гонку нужно сразу три комплекта. Было сложно постоянно выделять такие деньги из скромной месячной зарплаты родителей.

Яатинен вспоминает, что постепенно скорость Кими стали замечать. «Во время чемпионата Европы на озере Гарда[33] ко мне подошел Питер де Брюийн и сказал: “Теперь я увидел это!”, имея в виду Кими».

Кими не утруждал себя чтением книг, но компенсировал это отличным чтением трассы. Тони Сааринен отмечает, что хороший гонщик способен предвидеть события, смотреть на несколько шагов вперёд и избегать столкновений. А ещё он способен проявлять агрессию в нужный момент. По мнению Сааринена, Кими стал лидером еще в их команде. Оску Хейккинен, друг и товарищ по команде Кими, почувствовал это на своей шкуре. Он всегда приезжал вторым, и Кими не стеснялся ткнуть его носом в факт своего превосходства. Сааринен подчёркивает, что, не имея бездонного кошелька, у тебя нет другого выбора, кроме как быть лучше других. А сегодня ситуация ещё более трудная. Если хочешь выступать за заводскую команду в Европе, нужно заплатить 150 тысяч евро. Это уже далеко не хобби для обычных людей. Но в Финляндии до сих пор можно гонять, пользуясь лишь поддержкой семьи.

Чем Кими выделялся на фоне остальных? Одной из причин был возраст – он соревновался с гонщиками на четыре-пять лет старше себя. Многие замечали это и впечатлялись. Слухи разлетаются быстро. Летят быстрее, чем машина.

Удача эффективнее даже слухов. Репутация семьи Райкконенов, как знающих своё дело людей, быстро распространилась в нужных направлениях. В один прекрасный день «белые цыгане» познакомились со специалистами по маркетингу, которым скорость вскружила голову. Они появились на картинговой трассе, потому что решили ненадолго покинуть свои офисы, чтобы вдохнуть запах бензина. Родился так называемый «старший класс»[34] для исполнительных директоров и директоров по маркетингу, которые хотели выпустить пар после работы. Вскоре этот класс за глаза стали называть «дряхлым классом»[35]. Так Райкконены впервые увидели Петри Корпиваару, Сами Вису и Рику Кувая. Последние позже сыграют важнейшую роль в жизни Кими. Рику Кувая будет вести дела Кими с 2005 по 2015 год, после чего его сменит Сами Виса.

Но на тот момент они были просто успешными бизнесменами, которые нуждались в помощи по настройке, обслуживанию и чистке двигателей. «Выбора не было, нам нужен был механик, потому что в механизмах мы разбирались так же, как свинья в апельсинах. Тогда Юкка Соймется и посоветовал нам Райкконенов», – вспоминает Виса. Рами был механиком при Кими, но получал дополнительный доход, поддерживая карты бизнесменов в полном порядке. В свою очередь финансисты из «старшего класса» помогли обеспечить спонсорскую поддержку для Кими, который вместе с братом помогал большим и безруким парням. Так семья Райкконенов получила ресурсы для своего увлечения. Сеть отелей «Сокос», рестораны быстрого питания «Кэрролс» и пиво «Кофф». Отличные спонсоры, которые обеспечили лучшее оборудование для картинга и больше комплектов резины.

В картинге Тони Виландер и Кими бок о бок двигались в сторону картинговой Европы. Чтобы попасть туда, нужны были деньги, а чтобы там преуспеть, требовалась скорость. Поначалу и то, и другое было в дефиците. В кошельке Райкконенов чаще гулял ветер, и без спонсорской поддержки можно было бы рассчитывать только на участие в гонках в Финляндии. Европейские чемпионаты остались бы несбыточной мечтой.

Главная помощь пришла от близких. Юсси Рапала, муж сестры Паулы Райкконен Валпури, был выходцем из хорошо известной семьи производителей рыболовных снастей и настоящим фанатом автоспорта. Открыв собственный кошелек, он открыл Кими окно в Европу. «Но мы позже выплатили Юсси каждый вложенный им евро», – подчёркивает Паула.

Кими делает глоток воды и мыслями улетает в прошлое. Он пытается вернуться в свою юность, когда он, беспокойный пацан, валял дурака на курсах автомехаников в техническом училище. Его глаза не могут сосредоточиться на книгах, но начинают блестеть при виде педали газа или приводного вала. «Если я преуспею в Финляндии, смогу ли я выжить в Европе? Если сосредоточусь сейчас, сдам ли экзамен по математике? Что я буду делать, если все деньги, вложенные в моё хобби, будут потрачены напрасно? Что если я совершу ошибку в больших гонках?» Ничто в этой жизни не рождается без давления, но если давления слишком много, начинают сдавать нервы.

Молодой человек на школьной скамье не знал о своем будущем ничего, но уже тогда задавался главными жизненными вопросами.

Промокший брикет соломы

На сегодня мы заканчиваем. Я чувствую, что все эти разговоры утомляют Кими. Он поднимается с дивана и быстрым шагом уходит по длинному коридору к Минтту, Робину и Рианне. Перед его уходом мы договорились вечером сходить в сауну и поплавать в бассейне. Но до этого Кими хочет побыть с семьей, поэтому я иду в тренажерный зал. Еще мы решили, что утром перейдём к его воспоминаниям о Европе, континенте, который выглядел огромным и пугающим в глазах семнадцатилетнего парня, почти не знавшего языков.

В спортивном зале дома есть все виды тренажёров для любого уровня подготовки. Тут Кими годами тренировался до седьмого пота, чтобы быть готовым к двухчасовой нечеловеческой тряске в тесной машине. Шея, плечи, торс. Если они не в форме, то ничего не выйдет. В автоспорте множество переменных, но само слово можно разделить посередине надвое: авто и спорт. Нельзя повлиять на возможности машины, но можно поработать над своими. В углу зала стоит странный механизм, который оказывается сиденьем болида Формулы. Гоночный шлем с обеих сторон кабелями прикреплен к раме, а руль связан с утяжелителями. Механизм заводится, и начинается тряска. Голова испытывает примерно такие же перегрузки, что и во время гонки, руль вибрирует. Я думаю, что выдержу примерно полторы минуты.

Сауна в доме круглой формы, в центре стоит постоянно подогреваемая печь «Харвия». Кими не нравилась старая сауна в доме, и он пригласил финского мастера, чтобы тот всё сделал по высшему разряду. Когда дома получается проводить так мало времени, хочется наслаждаться по максимуму.

Кими и Робин приходят поплавать. Энергия двух с половиной летнего ребёнка поднимает волны и разряжает атмосферу. Отец участвует во всех затеях Робина. Кими учит сына быть хорошим пловцом, таким же, как он сам. Кими проплывает бассейн несколько раз, его вольный стиль практически безупречен. Робин сразу же начинает повторять за ним. Имитация необходима для продолжения человеческого рода. С другой стороны, она может привести к сомнительным привычкам. Минтту считает, что мочиться во дворе является пережитком прошлого, но Кими уже успел научить Робина этому. Минтту знает, что это идёт ещё из далекого детства. Кими и Рами, жившие без туалета в доме, привыкли справлять нужду во дворе, и Кими не видит причин что-то менять, раз у него есть своя территория, на которой он может это делать.

Робин хочет показать папе и гостю, что научился держать голову под водой. Первые шаги в сторону дайвинга получают похвалу, и он удваивает усилия. Брызги во все стороны, немного воды попадает в легкие, и испуганный мальчик закашливается. Отец успокаивает его.

В швейцарском доме темнеет. Я спускаюсь в гостевую комнату. На двери табличка: Казарма Райкконена. Это юмор человека, презирающего приказы. Обязательная служба в армии была испытанием для Кими, но горькие воспоминания со временем переросли в тонкий юмор. Перед сном вспоминаю историю, рассказанную Тони Виландером, которая еще больше раскрывает чувство юмора Кими. Когда Райкконен неожиданно вернулся в Формулу-1 в 2012 году, он позвонил Тони и попросил номер телефона Й. Паркконена, командира армейского спортивного подразделения в Лахти. «Кими хотел позвонить ему и доложить о возвращении в Формулу, объяснив мне, что неважно, что прошло уже 10 лет. Паркконен хорошо о нас заботился и был в каком-то смысле руководителем нашей команды».

Утром, как обычно, Кими нигде не видно. Минтту готовит смузи на кухне, сообщая, что Кими еще спит. Ничего нового. Он спит когда угодно и где угодно. Сон для него такое же уединение, как и гоночная машина. Никто не пристает с глупыми вопросами.

Наконец Кими появляется. Хриплый голос, лохматая голова, на лице улыбка. Каша, ягоды и смузи исчезают со стола почти мгновенно.

Робин хочет поиграть перед тем, как мы перейдем к Европе. Игры очень оживленные, быстрые и громкие. Маленькие машинки летают по полу через всю гостиную, Робин ползает за ними и болтает на своем языке, смеси финского, английского и детского. По Кими видно, что он хорошо понимает игры сына. Кими нравится действовать, всегда нравилось. Он наклоняется и настраивает машинки Робина так, чтобы они катались ещё быстрее. Действия побеждают слова со счетом 10 – 0.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

Примечания

1

В английском издании указано правильное количество – 17 трасс. – Прим. ред.

2

Формула-1 – самый престижный класс автомобилей с открытыми колесами. Существует ряд младших (более простых по техническим требованиям и менее затратных с финансовой точки зрения) классов автомобилей с открытыми колесами: Формула-3, Формула-Е (автомобили с электроприводом), Формула-Рено (поддерживается автопроизводителем «Рено») и т. д. – Прим. ред.

3

По состоянию на начало 2019-го года – пятикратный. – Прим. ред.

4

Пит-лейн (англ. pit lane) – часть гоночной трассы, на которой располагаются командные боксы. Предусмотрена для проведения остановок во время гонки. – Прим. ред.

5

По текущим правилам первая тренировка гоночного уикенда (свободная практика или свободные заезды) на большинстве Гран-при проводится в пятницу. – Прим. ред.

6

Кубок конструкторов – награда команде, заработавшей наибольшее количество зачетных очков за гоночный сезон. – Прим. ред.

7

Поул (поул-позиция, поул-позишн, англ. pole-position) – наиболее выгодная стартовая позиция гоночного автомобиля. – Прим. ред.

8

Поул-позиция. – Прим. пер.

9

По состоянию на начало 2019-го года – уже бывший. – Прим. ред.

10

Согласно финско-русской практической транскрипции правильное написание фамилии – Ряйккёнен, но чаще все же используется Райкконен. – Прим. ред.

11

Villa Butterfly (рус. Вилла Бабочка) – название дома Кими в Швейцарии. – Прим. ред.

12

В переводе на русский – «Хромированные сердца». – Прим. ред.

13

Fédération Internationale de l’Automobile (FIA), франц. – Международная Автомобильная Федерация. – Прим. ред.

14

«Заубер» (англ. Sauber) – команда Формулы-1 из Швейцарии. – Прим. ред.

15

Iceman (англ.) – прозвище Кими. – Прим. пер.

16

Wiseman (англ.). – Прим. пер.

17

Точное количество по состоянию на начало 2019 года – 76046 км, 294 Гран-при, 15256 кругов. – Прим. ред.

18

По нынешним правилам квалификация, определяющая стартовый порядок в гонке, проводится в три сессии (сегмента). В каждый последующий сегмент проходят быстрейшие гонщики (15 во 2-й, 10 в 1-й). – Прим. ред.

19

Согласно регламенту перед стартом гонки пилоты проходят один круг, чтобы прогреть шины до рабочей температуры. – Прим. ред.

20

Пиар (англ. PR, public relation) – публичные отношения, связи с общественностью. – Прим. ред.

21

Кит Урбан, второй муж Николь Кидман, по состоянию на начало 2019 года только планирует сняться в сериале «Большая маленькая ложь». Возможен намек автора на первого мужа Николь, киноактера Тома Круза. – Прим. ред.

22

Защита паха. – Прим. пер.

23

Гонки в сезоне Формулы-1 обычно проводятся через 2 недели, однако в конце лета предусмотрен перерыв на 4 недели. – Прим. ред.

24

От англ. team radio, дословно – «командное радио». – Прим. ред.

25

Фин. Jokamiehenluokka, Jokkis – самый доступный класс ралли-кросса. Для участия не требуется даже водительское удостоверение, цена автомобиля ограничена суммой в 1400 евро. – Прим. ред.

26

На YouTube есть видео, как Кими «заблудился» на Гран-при Бразилии 2012 года, вылетев с трассы и пытаясь вернуться обратно нестандартным путем, упершись в закрытые ворота. Позже Кими прокомментировал, что совершал подобный маневр в 2001 году, но тогда ворота были открыты. – Прим. ред.

27

Народное название – «болгарка» – родилось в СССР в 70-х годах 20-го века, т. к. подобный инструмент был доступен из Болгарии. В начале 2019 года в своем Instagram Кими опубликовал видео, на котором он собственноручно дорабатывал «болгаркой» углепластиковый ложемент кресла нового для него болида «Альфа Ромео». – Прим. ред.

28

Хоккей с мячом в зале. – Прим. пер.

29

Трудность в овладении чтением. – Прим. пер.

30

В финской системе образования младшая школа, где все предметы ведет один учитель, длится до шестого класса. – Прим. ред.

31

Название класса происходит от модели двигателя Raket 85 (производитель Radne Motor AB, Швеция). – Прим. ред.

32

Последние годы Виландер выступает на «Феррари» в гонках кузовного класса LMGTE Pro. – Прим. ред.

33

На трассе «South Garda Racing», расположенной в юго-восточной части озера Гарда, Италия, проходят этапы мировых и европейских чемпионатов по картингу. – Прим. ред.

34

От англ. senior, фин. Senior. – Прим. ред.

35

От англ. senile, фин. Seniil. – Прим. ред.