Звякнул колокольчик, над дверью что-то щелкнуло, и она со скрипом открылась. В лавку вошел высокий мужчина в стоптанных сапогах, пыльной кожаной куртке и широкополой шляпе.
– Марк! – крикнул он куда-то в полумрак помещения. – Ты тут?
– Смотря кто спрашивает.
Мужчина подвинулся, придерживая дверь.
– Заносите!
В помещение вплыло что-то большое, прямоугольное, замотанное в ткань. Носильщики облегченно выдохнули, прислонив предмет к стене.
– Что ты там припер? – Откуда-то из подсобного помещения, из-за прилавка вышел сухой старик в жилетке и очках на веревочке.
– Марк, это просто бомба! – радостно воскликнул мужчина, расплачиваясь с грузчиками.
– Тогда неси ее отсюда подальше, Генри, – проворчал старик.
– Тебе понравится, смотри! – Пара ловких движений – и ткань свалилась на пол, подняв кучу пыли.
– Вот это да, настоящее зеркало, – равнодушно заметил Марк.
– Не совсем, даже совсем не! Посмотрись в него.
Старик встал перед огромным зеркалом в тяжелой медной оправе, украшенной какими-то корчащимися рожами. В отражении седой, сухой старик. Довольно вредный, кажется.
– Где ты это взял? Я к тому, что отнеси обратно.
– Ты с ума сошел?! Ты хоть понял, что это?! – возмутился Генри.
– Да, паршивое зеркало. – Старик двинулся обратно к подсобке.
– Это не просто зеркало! Оно отражает тебя таким, каким тебя видят окружающие! Понимаешь?! – Генри сиял.
– Говорю же, паршивое, с обычного толку больше. Но допустим, я его возьму, сколько ты за него хочешь?
– Пять тысяч.
– Наличкой и мелкими купюрами?
– Почему? – удивился Генри.
– Потому, что пять тысяч долларов у меня может требовать только тот, кто похитил у меня сына и угрожает прислать его по кусочкам!
– У тебя нет сына!
– Именно. Значит, никто не может требовать у меня пять тысяч. Даю пятьсот баксов. – Марк звякнул старым кассовым аппаратом. Внимательно посмотрел внутрь.
– Ты вообще понимаешь, с каким трудом я его доставал? Там была лава, ловушки, проклятье какое-нибудь, в конце-то концов, – возмутился Генри.
– Пятьсот двадцать, – закончил подсчет денег Марк.
– Да брось, это невероятный артефакт древности!
– Барахло. Его никто никогда не купит.
– Давай так: если оно будет интересовать покупателей, заплатишь вдвое больше! – предложил Генри.
– В противном случае – заберу бесплатно.
– Ладно.
– Ну давай посмотрим. – Марк сел за стойку и достал газету.
– У тебя газета шестидесятилетней давности, – заметил Генри.
– Серьезно?! – делано удивился Марк, – А я и не знал!
Через час звякнул колокольчик, над дверью громко щелкнула небольшая табличка, на ней появилась надпись «Нью-Йорк». В лавку вошел толстый бойскаут с огромным мороженым. Генри приветливо улыбнулся, Марк покосился из-за газеты.
Покупатель стал неторопливо осматривать стеллажи со всякой всячиной. Наконец его взгляд упал на зеркало. Глаза мальчика расширились, он выронил мороженое и почему-то схватился за нос. Ошалело ощупал его и кинулся прочь.
– Это ребенок, не считается! – подал голос огорченный Генри после того, как захлопнулась дверь.
– Швабра в подсобке, – ответил Марк невпопад.
Через час снова звякнул колокольчик, на табличке появилась надпись «Ватикан». В помещение вошел священник. Генри приветливо улыбнулся, Марк оторвался от газеты, хмыкнул и стал наблюдать.
Священник походил между стеллажей, покрутил в руках фигурку жабы и встал перед зеркалом. Вдруг замер, лицо побледнело. Затем он отшатнулся, едва не наткнувшись на резной столик, перекрестился, стал бормотать что-то и рванул прочь из лавки.
– Ну этот-то что мог там увидеть? – разочарованно спросил Генри.
– Это католический священник, – заметил Марк, возвращаясь к газете.
– И что?
– Не бери в голову. Будем продолжать эксперимент?
– Нет, – удрученно признал поражение Генри.
– На двадцатку, за труды.
Мужчина молча взял мятую купюру. Покрутил в руках.
– А тебе-то оно зачем?
– В других зеркалах я, к сожалению, не отражаюсь. – Марк отложил газету.
Глава 2
Высокая женщина в сером пальто и больших солнцезащитных очках стояла напротив потертой двери и, судя по всему, принимала какое-то важное решение. Она сделала шаг вперед, потом назад, посмотрела на вывеску. Большие выцветшие буквы гласили: Марк и Валентайн. Чуть ниже едва угадывалась надпись: Антикварный магазин.
Наконец она решительно потянула дверь на себя. Звякнул колокольчик, что-то щелкнуло. Внутри царила полутьма, пахло пылью и каким-то моющим средством. За прилавком спиной к ней сидел сухой старик в очках.
– Эзра, мне не нравится эта твоя химия. Чем была плоха старая добрая хлорка?
– Хлорка – вредная! А это с ионами серебра.
– С чем? – недоверчиво переспросил старик.
– С ионами серебра! – донесся голос из-за стеллажей.
– Это даже звучит как полная чушь! В следующий раз пользуйся хлоркой!
Старик фыркнул, чихнул и повернулся. Видимо, стул его вращался. Женщина ожидала приветствия или дежурной улыбки, но старик лишь скользнул по ней взглядом, поправил очки и стал чем-то щелкать за прилавком.
«Счеты, – подумала женщина. – Такой звук издают только они. Неужели ими кто-то еще пользуется?»
– Здравствуйте.
– Здравствуйте. – Старик даже не посмотрел на нее.
– Мне сказали, что вы продаете… особенные вещи.
– Вас обманули, – все так же глядя куда-то вниз, ответил старик.
– Мне надо, чтобы меня полюбил один человек! – вдруг скороговоркой выпалила женщина.
Старик наконец отвлекся от своих подсчетов, глянул за спину посетительнице, куда-то выше двери, потом пристально посмотрел ей в глаза. Его взгляд будто бы проникал сквозь солнцезащитные очки. Потом он стал что-то искать у себя за прилавком, а затем и вовсе нырнул под него. Наконец появился и протянул ей визитку.
Женщина взяла ее и заметила, что взгляд старика на секунду задержался на ее обручальном кольце. Посетительница сжала губы и посмотрела на визитку. Ну да, телефон психотерапевта. Она отложила бумажку в сторону.
– Мне сказали, что у вас есть то, что мне поможет. – Она упрямо посмотрела в глаза старику.
Старик пожевал губами. Медленно достал из кармана жилетки платок, стал протирать очки. Женщина вдруг поняла, что счеты по-прежнему щелкают.
– Пожалуй, я даже знаю, кто вам сказал такую глупость. Передайте ему, что у его шляпы мозгов больше, чем у него. Как вас зовут?
– Лиза.
– Идите домой, Лиза.
Старик снова углубился в свои подсчеты.
– Пожалуйста.
Повисла тишина. Только из глубины лавки слышалось плескание тряпки в ведре. За окном вдруг пошел дождь. Без того темное помещение совсем погрузилось во мрак.
– Вам не темно? – внезапно спросил старик.
Женщина плотно сжала губы и сняла очки. Даже в темноте под правым глазом у нее виднелся фингал.
Она вдруг собралась, сделала вдох, чтобы сказать что-то, но запал прошел так же быстро, как возник.
– Спасите мой брак.
– Стоит ли спасать то, что должно поскорее умереть?
– Пожалуйста.
Старик пожал плечами.
– Эзра, принеси мне перо Черчилля.
– Несу!
Затихла возня за стеллажами, помощник куда-то пошел, судя по звуку шагов. Вскоре он появился из двери за прилавком. Худой взъерошенный мальчик протянул старику футляр. Хозяин лавки неторопливо извлек из него перьевую ручку и протянул женщине вместе с пожелтевшим листом бумаги.
– Если вы напишете этим пером имя человека, в чьей любви нуждаетесь, он полюбит вас. Навсегда.
Женщина покрутила в руках ручку.
– И все?
– Увы.
Она наклонилась к листу бумаги. Взяла перо поудобнее.
– Только одно имя. Подумайте, в чьей любви вы действительно нуждаетесь, – грустно посоветовал старик.
Женщина замерла. Посмотрела на него и решительно написала что-то на листке.
– Спасибо.
– Двенадцать долларов.
– Что?
– С вас двенадцать долларов, я не благотворительностью тут занимаюсь!
– Ах, да.
Она неторопливо достала из сумки бумажник, отсчитала двенадцать долларов мелочью и улыбнулась.
– Всего хорошего. – Старик уже углубился в расчеты.
– И вам.
Дверь закрылась. Хозяин лавки какое-то время работал, потом махнул рукой.
– Эзра, закрой лавку и протри пыль с прилавка. Я у себя. – Старик пошел в подсобное помещение, прихватив какую-то книгу.
К стойке подошел мальчик в желтых перчатках и с тряпкой. Почесал лоб и стал протирать прилавок. Наконец он дошел до листа бумаги, оставленного посетительницей. Отложил его в сторону, чтобы не мешался, и мельком глянул на запись. Прямо по центру листа твердым почерком было написано имя Лиза.
Глава 3
– Эзра! Почему опять пахнет этой ужасной химией?!
– Потому, что моющее средство еще не кончилось.
– Так выкинь его!
– Но там еще половина!
Звякнул колокольчик, щелкнула табличка, Марк посмотрел на появившуюся на ней надпись «Солт Лейк Сити». В лавку вошел мужчина в твидовом пиджаке и аккуратных очках. Он сдержанно улыбнулся продавцу и окинул взглядом помещение.
– Вы ищете что-то конкретное? – уточнил Марк.
– Может быть, – пожал плечами посетитель и подошел к ближайшему стеллажу.
Снова звякнул колокольчик. Надпись на табличке не изменилась. На пороге показались два молодых человека с придурковатыми улыбками в дешевых синтетических костюмах.
– Не найдется ли у вас пяти минут, чтобы поговорить о Господе нашем – Иисусе Христе?
– Серьезно? – Марк посмотрел на них поверх очков.
– Да, – ответили они хором.
– Вообще-то найдется. Но поговорить об этом я бы хотел не с вами.
– А с кем? – воодушевились пришедшие.
– С вашим главным.
– С пастором?
– С самым главным. – Марк ткнул пальцем куда-то вверх.
Оба посетителя одновременно надули ноздри.
– Вы хотите нас обидеть?
– О, не принимайте на свой счет, я хочу всех обидеть, – махнул рукой Марк.
– Вы не верите в Бога? – уточнил один из молодых людей. Марк не заметил, который именно.
– Вот вам подарок, – хозяин лавки протянул какую-то книгу.
– Критика чистого разума, – прочитал название другой молодой человек, – то есть вы не верите в Бога?
– Я не верю в возможность доказать или опровергнуть его существование в диалоге.
– Что это значит?
– Что вам пора что-то купить или выметаться из моего магазина, – начал злиться Марк.
Молодые люди фыркнули и пошли прочь.
– Кто это был? – из подсобки вышел Эзра в желтых перчатках.
– Бибельфоршеры, – буркнул Марк.
– Кто?
– Не бери в голову, лучше займись делом!
Эзра поспешил скрыться.
– Не злитесь на них, они пытаются нести слово Божье как умеют, – вдруг вступил в разговор мужчина в твидовом пиджаке. Марк изучающе посмотрел на него.
– Богу не нужны колокола.
– Тогда кому же они нужны? – хмыкнул посетитель. Взгляд его упал на цветную шкатулку. Он стал крутить ее в руках, разглядывая.
– Понятия не имею.
– Если существование Бога нельзя доказать или опровергнуть словом, значит ли, что это можно сделать другим путем? Например, благим делом? – спросил посетитель, продолжающий крутить в руках шкатулку. Ему никак не удавалось ее открыть.
– Возможно.
– Я собираю деньги для детского хосписа. Вы хотели бы пожертвовать какую-нибудь сумму для несчастных детей?
– Нет.
– Это неприличный вопрос, и вы можете на него не отвечать, но я все же спрошу. Почему?
– Потому что я жадный.
– Вы этим гордитесь? – Мужчина в твидовом пиджаке оторвался от шкатулки и посмотрел на Марка.
– Нет.
– Думаю, что эти ребята, которых вы выставили минуту назад, сказали бы, что сейчас вашими устами говорит дьявол.
– Моими устами говорил бы дьявол, если бы я решил откупиться от своей жадности пожертвованием. – Марк пристально, не скрывая неприязни, смотрел на посетителя.
– Возможно, но несчастным детям не станет легче от вашей логики. Сколько стоит эта шкатулка?
– Она не продается. Но если сможете ее открыть – я ее вам подарю.
– Если я ее открою, вы сделаете пожертвование?
– Нет.
– Приятно было поболтать. Надеюсь, мы еще встретимся. – Мужчина положил так и не поддавшуюся ему шкатулку на место и неторопливо пошел к выходу.
– Наверняка, – не спуская глаз с посетителя, ответил Марк.
Когда дверь закрылась, Эзра вышел из-за стеллажей. – Почему вы не сказали ему, что содержите детский дом?
– Это не имеет отношения к нашему разговору.
Эзра явно ничего не понял, но не решился уточнить. Он взял шкатулку, которую пытался открыть посетитель. Покрутил в руках и откинул крышку. Внутри шкатулки ничего не было.
– А в чем секрет? Я даже не понял, что сделал. Она просто открылась, – удивился он.
– Нет там никакого секрета, – ответил хозяин, вставая со стула и направляясь в подсобку. – Ее может открыть любой человек.
– Но почему тогда тот мужчина не смог?
– Очевидно, потому, что он не человек, – донесся голос из подсобки.
Глава 4
– Эзра, ты представляешь, они отправили человека в космос! – Марк восхищенно потряс газетой.
– А, вы дошли до шестьдесят первого года.
– Забавно, что стране, которая изо всех сил стремилась к коллективизации и, наверное, даже единению, первой стало тесно на Земле, – хмыкнул Марк.
– Я думаю, у них были другие мотивы. Хотя в чем-то вы правы, потом им стало совсем тесно. – Эзра присел на стремянке, на которой он чистил табличку над дверью.
– Что ты имеешь в виду?
– Потом прочтете, не хочу портить вам интригу.
Звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Эзра ойкнул, покачнувшись на стремянке. Дверь приоткрылась, в щель просунулась голова человека с залысиной.
– Вы открыты? – спросил он хриплым голосом.
– Да, – ответил Марк, глянув на табличку. На ней было написано «Нью-Йорк».
– Мне сказали, что вы хотели купить кое-какое старье. – Хозяином головы с залысиной оказался мужчина среднего роста в какой-то совершенно бесформенной одежде. Он ловко протиснулся в щель, даже не зацепив стремянку.
– Смотря что именно вы принесли. И я не торгуюсь.
– Я понимаю, – неприятно улыбнулся мужчина, извлекая откуда-то из складок одежды подсвечник.
– Двадцать долларов, – не отвлекаясь от газеты, сказал Марк.
– Вы даже не взглянули на товар! – возмутился посетитель. Марк отложил газету, внимательно посмотрел на подсвечник поверх очков.
– Двадцать долларов.
Снова звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Посетитель резко обернулся. Эзра, стоявший на стремянке, прикрыл своей головой надпись «Каир». Дверь стукнулась о стремянку. Тот, кто пытался войти, ойкнул. Женским голосом. Затем в щели показалось женское лицо. Эзра стал маниакально драить табличку.
– Марк, все в порядке? – спросила женщина из-за двери.
– Черт, по рукам. – Мужчина фыркнул, схватил предусмотрительно приготовленную двадцатку и выскочил на улицу, так же ловко проскочив в щель. Казалось, что он прошел прямо сквозь женщину снаружи.
– Да, Клара, все в порядке. Эзра чистит табличку, постарайся не снести его. Но это не обязательно.
– Я не могу пролезть, грудь не проходит. – Эзра пошатнулся, стал торопливо спускаться, зацепил свое же ведро. Оно грохнулось, забрызгав все вокруг мыльной пеной.
– Клара, тебе придется подождать, – не отрываясь от газеты, прокомментировал Марк.
– Подождать чего? – спросила девушка из-за двери.
– Полового созревания Эзры, вероятно, – ответил Марк тихо, но достаточно для того, чтобы услышал Эзра.
Уши парня стали пунцовыми. Он засуетился еще больше. Наконец все препятствия были убраны. В лавку вошла Клара. Высокая, красивая, даже Марк никогда не отказывал себе в удовольствии полюбоваться на ее губы или косу до пояса.
– Кто это был? – Она указала себе за спину, намекая на предыдущего посетителя.
– Очевидно, какой-то вор, – буркнул Эзра, глядя куда-то в пол и суетясь.
– Да, мистер О’Кинли иногда приворовывает, но немного, не думаю, что он приносит много вреда, – пожал плечами Марк.
– Кто же, по-твоему, ворует много и приносит много вреда? – усмехнулась Клара.
– Учитель Эзры по литературе, – уверенно ответил хозяин лавки.
– Он хороший человек! – возмутился вдруг Эзра.
– Я не сказал, что он плохой человек. Но он украл у всего вашего класса литературу, заменив ее на свои убогие претензии на мысли, а также украл уйму времени.
– Это не дает вам права скупать краденое! – продолжал напирать Эзра.
– Абсолютно точно. Потом это обсудим. Принеси мне свечу.
– Свечу?
– Да, мальчик, свечу, – вздохнул Марк.
Эзра, кажется, обрадовался возможности скрыться с глаз Клары.
– Что это с ним? Он сам не свой.
– Именно, он скорее твой, чем свой. Он взрослеет, – вздохнул Марк, крутя в руках подсвечник.
– Скажи, когда ты последний раз видел Генри?
– Месяца два назад, когда он притащил мне зеркало, – Марк указал куда-то в глубь лавки. Очевидно, там стояло зеркало, о котором шла речь.
– Мне кажется, этот паршивец хотел отправиться в гробницу китайского императора один.
– Возможно, а к чему ты клонишь?
– Один, без меня, – буркнула Клара.
– О, старая добрая жадность или что-то еще? – заинтересовался хозяин лавки.
– Жадность, – признала Клара.
– Понимаю. Спасибо. – Благодарность Марк адресовал Эзре, принесшему свечу.
– У тебя есть что-нибудь, что поможет его найти? Хотя бы понять направление? – спросила Клара.
– Держи, – Марк протянул ей подсвечник со вставленной свечой.
– Спасибо, но…
– Нужна какая-нибудь его вещь. Кулон еще у тебя? – Марк посмотрел на Клару.
Та в ответ молча кивнула. Сняла с себя круглый кулон, внутри которого наверняка скрывалась фотография или что-то в этом роде.
– Сожми его в руке и зажги свечу, – инструктировал девушку хозяин лавки.
Та вздохнула и выполнила инструкции Марка. Все присутствующие уставились на огонек.
– И? – не выдержала Клара.
– Клянусь, ты нетерпеливее Эзры! – всплеснул руками Марк.
Огонек вдруг стал наклоняться, а потом замер под углом в девяносто градусов к полу. Клара и Эзра посмотрели в ту сторону, куда он указывал.
– Панама, полагаю, – прокомментировал Марк, возвращаясь к газете.
– Вот паршивец! – вызверилась девушка, что-то поняв и сопоставив.
– Двадцать долларов, – не отрываясь от газеты, сказал Марк.
Клара кинула на прилавок двадцатку и, не прощаясь, выскочила из лавки.
– Откуда вы знали? – удивленно спросил Эзра.
– О, у меня просто феноменальное чувство направления, разве я не говорил тебе?
– Я не про Панаму. А про все это. Откуда вы знали, что этот подсвечник пригодится, что он волшебный, про Генри, про Клару?
– Это я предложил мистеру О’Кинли украсть подсвечник у человека, которому когда-то его продал. Дал наводку, если угодно, хотя сам мистер О’Кинли не догадывается о том, что это был я, – пояснил хозяин лавки. – Генри и вправду давно не объявлялся, мне это показалось странным. А Клара – случайность.
– Здорово, – восхитился Эзра.
– У тебя может сложиться впечатление, что цель оправдывает средства, мальчик, но учти важный момент. Воровство есть воровство, и все мы несем ответственность за произошедшее. Мы заплатим свою цену. – Эзра скривился, он не любил такой тон Марка.
– О, сейчас вы скажете, что все связано, и когда-нибудь что-нибудь…
– Быстрее, чем ты думаешь, конкретно в твоем случае – прямо сейчас.
– Что это значит?
– Ты был так взволнован появлением Клары, что очевидно не заметил, как выключил табличку.
– Что? – У Эзры округлились глаза.
– Да, бедный мистер О’Кинли вошел в Нью-Йорке, а вышел в Каире. Но ему повезло, ведь ты его найдешь и приведешь сюда.
– О нет! – Эзра схватился за голову.
– Ну, у тебя по крайней мере есть то, что облегчит тебе поиски. – Марк подвинул подсвечник ближе к Эзре.
– Но у меня же нет ни единой его вещи.
– Это совсем не обязательно, просто вспомни, как выглядел мистер О’Кинли.
– Но… Клара… Вы же…
– Не теряй времени. – Марк углубился в чтение.
Глава 5
Звякнул колокольчик над дверью, что-то щелкнуло, открылась дверь. В лавку вошел мужчина в широкополой шляпе и стоптанных сапогах.
– Генри! – обрадовался Эзра, выронив тряпку в ведро с мыльной водой.
– Привет! – Мужчина широко улыбнулся. – Марк у себя?
– Да сейчас, наверное, спустится. Где ты был? Рассказывай! – Эзра скинул желтые перчатки и поспешил к гостю.
Генри снял с плеча какой-то длинный футляр и положил его на прилавок, зацепив стопку газет. Повернулся к Эзре и серьезно, как делал только он, по-взрослому пожал пацану руку.
– Подожди, не так сразу, все расскажу, но попозже. – Генри обратил внимание на стопку старых газет и спросил: – До какого года он уже добрался?
– До шестьдесят второго. Может, хотя бы ты мне скажешь, почему он совершенно не представляет, что происходило последние лет семьдесят как минимум.
– Лучше он сам тебе скажет, – ушел от ответа Генри.
– Он не говорит.
– Любопытство, Эзра, иногда приводит нас туда, где мы не хотели бы оказаться, – проскрипел Марк, спускаясь по лестнице со второго этажа.
Эзра то ли фыркнул, то ли вздохнул.
– Не расстраивайся, пацан! – Генри хлопнул паренька по плечу, отчего тот едва не свалился с ног. – Я тебе кое-что привез!
Эзра с нетерпением наблюдал за шарящим по карманам мужчиной.
– Да где же оно…
– Что бы это ни было, Эзра, поверь мне, этот миг ожидания будет слаще самого подарка, – прокомментировал Марк, садясь на свое место за прилавком.
– Вот! – Генри извлек из кармана куртки костяной амулет, отдаленно напоминающий орла. – Это тебе!
– Ух ты, спасибо, а откуда он? – спросил Эзра.
– Перу, – ответил Марк за Генри.
– Вы узнаете этот амулет, да? Он волшебный, да?! Вы знаете все волшебные штуки и он один из них? – Эзра буквально подпрыгивал на месте от возбуждения.
– Ну да. – Марк покачал головой и взглянул на табличку над дверью. Надпись на ней гласила «Лима».
– А что он делает, какие у него волшебные свойства? – распалялся Эзра все больше.
– Ты должен сам узнать. Таковы правила, – мгновенно соврал Марк.
– Ясно. – Эзра пошел в подсобку, аккуратно держа в руках амулет двумя руками.
– Как-то это жестоко, – заметил Генри. – Я его просто у местного торгаша купил. У него таких сотни.
– Жестоко? Ты подарил ему паршивую дешевку, а я волшебный амулет, – фыркнул Марк.
– Ладно, я в ваши дела не лезу. У меня и для тебя кое-что есть, кстати.
Марк тяжело вздохнул, предчувствуя неладное. Генри принялся открывать футляр и вскоре извлек из него винчестер.
– Я знал, что ты докатишься до торговли оружием, – хозяин лавки удрученно покачал головой, – но не думал, что так скоро.
– Ты хоть знаешь, что это? – упер руки в бока Генри.
– Винчестер.
– А конкретнее?
– Старый винчестер, – пожал плечами Марк.
– Как же ты меня иногда раздражаешь! Это винчестер самого Уайатта Эрпа! – Генри улыбнулся во весь рот.
Марк молча смотрел на него поверх очков.
– И?
– Ты серьезно?! Да это же настоящая легенда! – всплеснул руками Генри.
– И? – повторил Марк.
– Из этого винчестера невозможно промахнуться! – выдал главный козырь Генри. – Стрелок всегда попадает, представляешь?!
– Куда попадает? – скептическим тоном спросил Марк.
– Как куда? Куда целится.
– Любое оружие попадает туда, куда целится стрелок, – все тем же тоном заметил Марк.
– Вот ведь зараза, да во врага оно попадает!
– А если я целюсь не во врага? – тут же спросил Марк.
– Не знаю, – признался Генри.
– А если я стреляю ровно между двумя врагами? – продолжал наседать Марк. – Куда попадет пуля?
– Не знаю, – все тише бурчал Генри.
– А если человек, в которого я стреляю, на самом деле мне не враг? Эта железяка учитывает мое мнение или настрой цели?
– Да не знаю я!
– В общем, опасная и ненужная железяка, – подвел итог Марк. – Я с этим связываться не хочу.
– Из него сам Эрп стрелял, – предпринял последнюю робкую попытку Генри.
– Давно люди, стреляющие в безоружных, тебя так впечатляют?
– Нет так нет, – пожал плечами Генри.
– Где ты вообще его взял? Явно не в Мачу-Пикчу, – предположил хозяин лавки.
– Выиграл в карты.
Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка, теперь надпись гласила «Бирмингем». Марк убрал винчестер за прилавок. В лавку вошел мужчина в строгом деловом костюме и с такой же строгой деловой улыбкой на лице.
– Добрый день, – поздоровался он, оценивающе глядя на Генри.
– Уже нет, – отрезал Марк.
– Вы подумали над нашим предложением? – проигнорировал колкость визитер.
– Тут не о чем думать. Лавка не продается.
Генри приподнял брови, посмотрел на Марка, потом на посетителя.
– Мы предложили вам хорошие условия, – спокойно, но с нажимом заметил тот.
– Давайте не будем продолжать. Нет – значит нет. – Хозяин лавки махнул рукой, будто бы отгоняя муху.
Мужчина пожевал губами, криво ухмыльнулся и вышел.
– Он выглядел как бандит, – заметил Генри.
– Иногда форма прекрасно отражает содержание.
– Может, тебе нужна помощь? Такие ребята обычно добиваются своего.
– Нет, – коротко отрезал Марк.
– Зачем им вообще твой магазин? – не унимался Генри.
– Они хотят строить торговый центр, кажется. – Хозяин лавки задумчиво посмотрел на дверь. – Я не уверен.
– Ну, я просто подумал – есть ружье, есть проблемы, все так логично.
– Самый короткий путь…
– Не всегда самый лучший. Да, вы сто раз это говорили, – перебил Марка Эзра.
– Ты уже стер пыль с книжных полок? – вдруг сменил тему Марк.
– Нет, я…
– Так займись делом! – фыркнул хозяин лавки.
Эзра понуро побрел в подсобку.
– Сурово у вас тут.
– Это называется субординация и дисциплина. – Марк достал из-за прилавка винчестер. – Забери его. И я тебя очень прошу – выкинь эту железяку. Я готов заплатить тебе за его утилизацию.
– Шутишь? – возмутился Генри. – В конце концов, почему бы тебе просто не засунуть его на какую-нибудь дальнюю полку?
– Нет. Я абсолютно серьезен. Меня смущает… – Марк задумался, подбирая слова. – Странное совпадение. Послушай – это оружие, оно убивает. А конкретно это оружие, если верить твоим словам, само решает, кого убить. Ему стрелок нужен, только чтобы нажимать на курок, понимаешь?
– Ладно. Дело твое, – Марк взялся за газету, – но я готов дать сотню, если ты его уничтожишь.
Генри медленно убрал винчестер в футляр. Долго возился с защелками, помялся немного, наконец спросил.
– Двадцатку не одолжишь?
– Я похож на фонд помощи торговцам смертью? – спросил Марк из-за газеты.
– Ой, да ну тебя, – махнул рукой Генри.
Через несколько часов Марк сидел на своем обычном месте за прилавком, а Эзра, по обыкновению, убирался в лавке.
– То есть изначально герой должен был перейти на сторону Пугачева? – Эзра оперся на швабру и посмотрел на Марка.
– Да, и прототипом, по мнению специалистов, послужил некто Шванвич.
– Кто это?
– Это ты узнаешь сам, а завтра обсудим. Считай, что это домашнее задание. Реальные прототипы героев Пушкина. – Марк отложил газету, удивленно посмотрел на часы. – Уже поздно, пора спать.
– Можно я сегодня останусь у вас? – спросил Эзра.
– Опять повздорил с мисс Хильдшер?
– Угу.
– Убежать – не лучший способ решения проблемы. Ты ведь ее даже не предупредил?
– Нет, – потупился Эзра.
– Тогда тебе пора. – Марк пошел к подсобке.
– До завтра, – обреченно вздохнул Эзра, убирая швабру в подсобку.
– Хотя знаешь, – хозяин лавки вдруг остановился и обернулся. – На улице уже темно, не лучшая идея сейчас шататься по темным дворам. Оставайся у меня. Твоя комната, как понимаешь, свободна. А мисс Хильдшер, полагаю, к твоим побегам привыкла.
– Спасибо! – просиял Эзра.
– Спать, сейчас же.
Марк проводил взглядом паренька и подошел к прилавку, достал с полки шкатулку и расшитый бисером мешочек с табаком, затем встал у окна и стал задумчиво смотреть на противоположную сторону улицы, ловко набивая трубку. Наконец достал из кармана жилетки спички и закурил. Кирпичная стена напротив, изрисованная и исписанная, представлялась Марку чем-то вроде образца современного искусства, которое он принялся изучать.
Примерно через час, когда в лавке уже висел плотный табачный дым, на противоположной стороне улицы, прямо под фонарем, остановилась машина. Из нее сразу же вышли четверо. Марк хмыкнул, выпуская дым через ноздри. Каждый из четверых вполне походил на современного художника, расписавшего стену; по крайней мере, именно так себе представлял Марк современных художников после детального анализа их творчества. Мужчины же стали шуметь. О чем-то громко говорить и чем-то звенеть. Ветер не давал разобрать ни слова, превращая речь в кашу. Марк продолжал наблюдать, невидимый в темном окне.
– Что происходит? – сонно спросил Эзра, спускаясь по лестнице.
– Тсс. – Марк обернулся и приложил трубку к губам, призывая к тишине.
Паренек мигом проснулся, кивнул и подошел к окну. Мужчины довольно долго издавали массу шума, что явно не было типичным поведением для представителей их профессии. Наконец главный, стриженный налысо верзила что-то скомандовал остальным. Шум прекратился. Главарь подошел к багажнику и стал раздавать своим подопечным орудия труда. Вся четверка пошла к лавке.
– Они идут сюда! – прошептал Эзра громче, чем обычно разговаривал.
– Серьезно? – хмыкнул Марк и посмотрел на него. В темноте лицо паренька казалось особенно бледным.
– Нужно что-то делать!
– Если бы у тебя сейчас был тот винчестер, ты бы стрелял?
– Боже, нет! Нужно вызвать полицию! – Эзра стремительно впадал в панику.
Марк снова хмыкнул и взялся за ручку управления жалюзи.
– Вот видишь…
– Бежим! – уже в полный голос бросил паренек, перебивая Марка и делая невольный шаг назад.
– Стоять! – глядя на Эзру, скомандовал Марк. Даже сквозь панику паренек заметил, как вдруг помолодел хозяин лавки.
Бандиты уже подошли так близко, что на лице главаря можно было рассмотреть ужасный шрам и даже посчитать количество швов. Марк смотрел на мертвенно-бледного, но не побежавшего Эзру. Главарь уже замахнулся битой, намереваясь разнести вдребезги окно, когда Марк дернул ручку. Жалюзи захлопнулись. Мгновенно наступила тишина, все звуки с улицы пропали.
– Боже! – непроизвольно вырвалось у Эзры.
– Убежать – не худшее решение проблемы, – прокомментировал Марк и затянулся.
– Боже, – повторил Эзра. Его лицо стремительно обретало цвет. – У этой истории есть какая-то мораль, да? У вас же всегда есть какая-то мораль.
Мальчик как-то истерично повеселел.
– Ну раз ты догадался, что она есть, то сможешь дойти и до ее содержания. Меня больше интересует другое – что за таинственный незнакомец так своевременно проиграл нашему другу такое хорошее ружье в карты? И кому это надо? Ладно, пойдем спать. – Марк вытряхнул трубку и убрал ее в шкатулку. На секунду замер, притронувшись к расшитому бисером мешочку с табаком.
– А вы? – вдруг спросил Эзра. – Вы стали бы стрелять, будь у вас тот винчестер.
– К сожалению, да, – ни на секунду не задумавшись, ответил Марк.
Глава 6
– Пусть будет 23 декабря 1596 года, – предложил Марк, не отрываясь от газеты.
– Ну, это легко – Брестская уния. Моя очередь. – Эзра потер лоб тыльной стороной ладони, оставив черный след, и задумался.
– Ты уснул?
– В каком году Индира Ганди возглавила правительство Индии?
– А она возглавила? – Марк удивленно отложил газету. – Кто бы мог подумать!
– Вы не дошли до шестьдесят шестого года, да? – извиняющимся тоном уточнил Эзра.
– Ясно, – буркнул Марк, возвращаясь к чтению.
Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Надпись на ней гласила «Хьюстон». Марк прищурился. В лавку вошла пышная женщина в шляпке с цветами и бледно-розовом пальто.
– Марк, дорогуша, вы прекрасно выглядите! – защебетала она.
– Добрый день, мисс Хильдшер, – не очень радостно поздоровался Эзра.
– Далеко не так хорошо, как вы, – выдавил из себя комплимент Марк и задумался о причинах, побудивших его к такому шагу.
Мисс Хильдшер мгновенно заполнила собой все пространство, изучила все полки, просканировала все вокруг и неловко покрутилась на месте, будто что-то потеряла. К ней подскочил Эзра и поставил стул. Так же быстро отскочил. Можно было подумать, что промедление будет стоить ему жизни.
– Благодарю! – Мисс Хильдшер улыбнулась Эзре, отчего ее щеки стали шире, чем поля шляпы. Сложив руки на коленях и чуть-чуть наклонившись вперед, посетительница доверительным тоном сообщила: – Я хотела бы с вами поговорить.
Ей жалобно аккомпанировал стул. Хрустом.
– Не вижу повода отказать вам, – с едва уловимой ноткой разочарования протянул Марк.
– Хи-хи-хи, – прикрывая рот ладошкой, засмеялась мисс Хильдшер. – Вы такой шутник. Я бы хотела поговорить с глазу на глаз.
Она кивком указала на Эзру. Тот, ничуть не расстроившись, собрался улизнуть, но Марк не дал ему так легко отделаться.
– Если вы хотите сказать мне что-то, чего не должен знать Эзра, – лучше не говорите.
– Это очень мудро, – покачала женщина головой с понимающим видом, – но речь пойдет об Эзре.
Эзра снова собрался уйти. Марк не сдавался.
– Тем более. Зачем мне говорить об Эзре без самого Эзры.
– Но это не пе-да-го-гич-но, – по слогам проговорила мисс Хильдшер.
Эзра предпринял последнюю, отчаянную попытку раствориться в воздухе, но снова не преуспел.
– Хорошо, что я не педагог, – отрезал Марк.
– Ну, что же. Я бы хотела обсудить успехи нашего мальчика в учебе.
– Вашего? – поднял брови Марк.
– Нашего, – указав на себя и на Марка, пояснила мисс Хильдшер. Хозяин лавки подавил желание перекреститься.
– Ну, в успехах Эзры я не сомневаюсь. Думаю, он даст фору половине ваших педагогов.
– Это правда, за два года занятий с вами он очень… – Она поискала подходящее слово.
– …продвинулся в изучении естественных и гуманитарных наук, – подсказал Марк.
– Да! Вы такой умный. – Мисс Хильдшер игриво махнула рукой.
– Так в чем тогда проблема? – Марк притворился слепым.
– Он не выполняет домашние задания, это плохо сказывается на его успеваемости.
– Это правда? – Марк посмотрел на Эзру. Тот виновато кивнул.
– Он будет наказан, – холодно пообещал Марк.
– Ну не стоит так строго.
– Тогда чего же вы от меня хотите? – устало спросил хозяин лавки, понимая, что легко отделаться не удалось.
– Повлияйте на него как-нибудь. – Женщина сделала неопределенный неуверенный жест рукой.
– Я думал, это ваша работа, вы его воспитатель, – перевел мяч на другую сторону поля Марк.
– А вы? – удивилась женщина.
– А я ему никто, – пожал он плечами и только потом понял, что сказал.
– Надеюсь, мы что-нибудь придумаем вместе, – сгладила неловкую тишину мисс Хильдшер, исподтишка косясь на Эзру. Тот скрылся за стеллажами.
– В любом случае, – раздраженно бросил Марк, злясь на себя за потерю контроля, – в этом году он пойдет в колледж, и это перестанет быть проблемой.
– Но ему еще три года учиться!
– Да? Хмм… – Марк будто бы встретил какое-то неожиданное препятствие. – Значит, сдаст экстерном. Вы хотели что-то еще обсудить?
– Да, Эзра ведь передавал вам приглашение на отчетный концерт нашего приюта?
– Да, и я через него же отправил вам отказ. Я не приду, – отмахнулся хозяин лавки.
– Почему? – вкрадчиво спросила мисс Хильдшер.
– А зачем я там нужен? – ответил Марк вопросом на вопрос, прислушиваясь к шагам Эзры в подсобке. Тот, судя по всему, двигался к черному ходу.
– Дети были бы рады увидеть того, кто жертвует такие суммы.
– Они об этом понятия не имеют, не приплетайте сюда детей, – отрезал Марк.
– На самом деле знают, – вздохнув, сказала мисс Хильдшер.
– Эзра сказал, – виновато пожала она плечами. – Да и я, если честно.
– Зачем? – искренне удивился хозяин лавки.
– Эзра рассказал потому, что гордится вами, а я – потому, что хочу, чтобы эти дети выросли в благодарности.
– Это в приюте-то? – зло усмехнулся Марк.
– Да! – вскинула подбородок женщина.
– Тогда лучше найдите им родителей. Эффективнее получится. – Хозяин лавки взялся за газету, давая понять, что разговор окончен.
– Значит, вас сегодня не ждать? – холодно уточнила женщина.
– Нет.
– Всего хорошего.
– И вам.
Марк отложил газету, как только мисс Хильдшер вышла.
– Клянусь, эта женщина хуже дьявола, тот хотя бы дает что-то в обмен на душу, а она просто ее высасывает! Даже без моего согласия! Эзра, я вижу на плафонах пыль, займись, пожалуйста.
– Кто ты мне, чтобы командовать?! – донесся голос из подсобки. Марк снял очки и вздохнул. Хлопнула дверь черного хода.
Марк достал с полки шкатулку и расшитый бисером кисет. Покрутил его в руках, примечая все потертости. Вздохнул и стал набивать трубку. Скоро лавку окутал густой табачный дым. Он долго курил, глядя в одну точку. Потом и вовсе закрыл глаза, задремав.
Разбудил его звон колокольчика над дверью. Дернувшись и ошалело водя головой, Марк наблюдал, как в помещение входят какие-то дети. Много маленьких детей. Они выстраиваются перед стойкой полукругом, суетятся просто потому, что не могут стоять на месте даже секунду. Марк вынул изо рта трубку, достал платок из кармана жилетки и протер уголок рта от слюны. Наконец в дверях показалась виновница торжества. Мисс Хильдшер.
– Мы подумали, что если вы не можете прийти, то можем мы. Детки, запевай!
Разнобой детских голосов затянул какую-то песню, аккомпанируя мощному, но некрасивому голосу воспитательницы. Марк положил руки на стойку и глубоко втянул воздух. Поиграл желваками. В такой позе он и просидел до самого конца песни.
– Дети, а теперь что надо сказать? – сюсюкая, обратилась она к младшим воспитанникам. – Три-четыре!
Повисла тишина. Мисс Хильдшер выжидающе улыбалась, глядя на Марка, и это стало последней каплей.
– Все вон, – сказал Марк ровным голосом. Выражение лиц детей, не очень понимающих, что вообще происходит, не изменилось. А вот их воспитательница стала похожа на толстую ящерицу.
– Дети! Подождите меня на улице! – Воспитанники вытекли наружу, потолкавшись в двери.
– Это и к вам относится. Вон отсюда! – повторил Марк.
– Да что вы за чудовище? – прошипела мисс Хильдшер, еще больше становясь похожей на ящерицу. – Неужели вы не любите этих детишек?
– Я не обязан никого любить. – Марк буквально рыкнул, и собеседница отпрянула.
– Тогда нам не нужны ваши деньги! – Она задрала подбородок.
– Нужны, – сказал Эзра, выходя из подсобки. – Дети ни в чем не виноваты.
– Не сейчас! – попыталась отмахнуться женщина от Эзры.
– Нет, сейчас, – настоял он на своем. – Извините, но Марк прав. Он не обязан никого любить, он имеет право на анонимность, это только его дело, зачем он дает нам деньги. Но это не значит, что нам они не нужны. Вы не можете променять наше благополучие на свою гордость.
Мисс Хильдшер и Марк прекратили свою дуэль взглядов.
– Извините, – сказал Марк.
– И вы. – Мисс Хильдшер неловко помялась на месте, потом спросила у Эзры: – Ты переночуешь здесь или придешь в приют?
– Я приду, – ответил он. – Попозже.
Женщина посмотрела на Эзру как-то по-другому. Кивнула и вышла.
Марк принялся снова набивать трубку, глядя прямо перед собой.
– Я…
– Ой, только давай без соплей, – прервал его Эзра.
– Почему ты вернулся? – хмыкнув, спросил Марк.
– Плафон сам себя не почистит.
– Действительно.
Марк закурил. Впервые в присутствии Эзры. Паренек поставил стремянку и полез на нее.
– Вы верите в Бога? – вдруг спросил он от самого потолка.
– Не знаю, – протянул хозяин лавки, глянув наверх, будто ожидая увидеть там что-то. – Меня больше волнует обратное.
– Верит ли он в вас? – удивился Эзра.
– Могу ли я верить в себя так же, как верил бы в меня он.
Глава 7
– Представляешь, они заморозили человека! – воскликнул Марк.
– Что тебя в этом так впечатляет? – Эзра оторвался от теста по математике, над которым чах уже полдня.
– Многое. Это удивительно, забавно, интересно и главное – абсолютно бессмысленно, – ответил Марк.
– Поразительно, в нашем магазине тысячи чудес, но ни одно из них тебя так не удивляет, почему?
– Чудеса ничего не стоят, – пожал плечами Марк. – Они только делают нас слабее.
– По той же логике можно отказаться от всех достижений цивилизации и погрузиться в каменный век. Вот уж где сила, – сыронизировал Эзра.
– У всего есть мера, не перегибай.
– Мне кажется, что чудеса дают надежду, понимаешь?
– Вот об этом я и говорю. К надежде я отношусь примерно так же, как к чудесам.
– Почему? – действительно удивился Эзра.
– Потому, что настоящее чудо происходит только тогда, когда ты уже ни на что не надеешься.
– Ну-у-у, – протянул Эзра, сморщившись.
– Перебор? – уточнил Марк.
– Скорее да, чем нет. А если вернуться к заморозке, то я бы попробовал.
– Почему? – Марк выглянул из-за газеты.
– Все равно умирать, а так вдруг получится.
– Понятно. Надеешься на чудо.
Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка, Марк посмотрел на надпись. Альтдорф. В лавку зашла молодая девушка в белом врачебном халате и каком-то больничном головном уборе. Осмотрелась. Старик и подросток заинтригованно ждали, что же произойдет дальше.
– Добрый день, вы, я так понимаю, господин Кауфман? – обратилась она к Марку.
– Да.
– Вам хотел нанести визит господин Миллер.
– Так почему же не нанес? – хмыкнул Марк.
– Его скоро привезут сюда, он не в состоянии передвигаться самостоятельно. Есть еще один важный момент, – улыбнулась медсестра. – Нам необходимо разобрать стену, чтобы мы могли внести господина Миллера со всем оборудованием.
Повисла тишина. Медсестра терпеливо смотрела на Марка.
– Если вы ждете от меня какого-то разрешения, то вы его не получите, – несколько ошарашенно ответил он.
– Войдите в наше положение, господин Миллер очень плох, мы не можем отсоединить его от системы жизнеобеспечения, а в дверь она не пролезет.
– Окно, – предложил Эзра.
– Увы, тоже.
– Даже если всем Миллерам на земле разом поплохеет, я не позволю разбирать мою стену, – фыркнул Марк.
– Хорошо, – пожала плечами медсестра. – Я должна сделать звонок.
Девушка вышла из лавки.
– Кто такой этот Миллер? – поинтересовался Эзра.
– Не знаю, – ответил Марк.
– Неужели тебе так жалко стену? Они ведь наверняка ее починили бы.
– Не знаю, как там с починкой, но разобрать они ее не смогли бы ни с моим разрешением, ни без.
Эзра уважительно покосился на казавшуюся хлипкой стенку. Снова звякнул колокольчик, вернулась медсестра. Марк и Эзра заинтересованно посмотрели на нее.
– Все в порядке, мы решили вопрос. Мы разместим господина Миллера прямо напротив вашей двери, – жестикулируя как стюардесса, и четко выговаривая каждое слово, поясняла она. – Таким образом, вы сможете поговорить, не выходя из своего магазина. – Девушка дежурно улыбнулась. Вероятно, она привыкла к такого рода причудам своего работодателя и его знакомых.
– Буду ждать. – Марк снова погрузился в чтение.
Медсестра вышла из лавки. Эзра подошел к окну и посмотрел на улицу.
– Ничего себе!
– Что там? – спросил Марк из-за газеты.
– Они перекрывают всю улицу! А еще, кажется, строят какой-то забор.
– И все это ради полумертвого старика? – фыркнул Марк.
– Иногда меня бросает в оторопь от тебя, – продолжая смотреть в окно, протянул Эзра.
На улице развернулась настоящая стройка. Буквально за двадцать минут рабочие возвели что-то вроде непроницаемого купола, а теперь монтировали какие-то пышущие паром установки.
– Круто! – резюмировал Эзра.
– Тест, – напомнил Марк.
– Сейчас?
– А когда? У тебя через полгода экзамены за три класса.
– Сдался мне этот колледж, – буркнул себе под нос паренек, но пошел к своему месту.
Звякнул колокольчик, вошла медсестра и придержала дверь.
– Господин Кауфман, будьте добры, – она приглашающе указала рукой на дверной проем.
Марк вздохнул, отложил чтиво и подошел к двери. Эзра подскочил к стойке, чтобы хотя бы из-за спины увидеть таинственного господина Миллера.
На огромном, ужасающего вида кресле-кровати, опутанном проводами, полулежало бледно-желтое, изможденное тело. Из горла ужасного старика торчали какие-то трубки, лицо закрывала кислородная маска.
– Чем могу помочь? – поинтересовался Марк таким голосом, будто к нему зашел случайный прохожий.
Миллер медленно открыл глаза, долго фокусировался на источнике звука. Потом дернул указательным пальцем правой руки, к которому был прикреплен какой-то провод. К нему тут же подскочил помощник и снял кислородную маску.
– Кауфман, собака. – Голос старика усиливался какими-то приспособлениями, отчего становился совершенно нечеловеческим.
Эзра заметил, как Марк вздрогнул и замер на секунду.
– Клаус? – Голос хозяина лавки оказался неожиданно хриплым. Но он быстро взял себя в руки и снова вернулся к своему старческому скрипу: – Не узнал тебя, богатым будешь.
Миллер издал серию ужасных звуков. Вероятно, это был смех, быстро перешедший в кашель. Помощник снова надел маску, дождался, когда приступ утихнет, и по сигналу снял ее.
– Я уже богатый.
– И как?
– Я ожидал большего.
Взгляд Миллера вдруг упал на выглядывающего из-за прилавка Эзру.
– Это твой новый ученик? – Старик с трудом указал пальцем на паренька.
Марк обернулся, будто сзади было много кандидатов.
– Это? Нет, конечно. Ты паршиво выглядишь, – перевел тему хозяин лавки.
– А ты точно так же, как при нашей последней встрече. – Миллер выдал фразу целиком, не прервавшись на кашель.
Эзре показалось, что Марк покосился назад, на него.
– Зачем ты пришел?
– Я умираю, – все тем же страшным синтезированным голосом ответил Миллер.
– А выглядишь так, будто уже умер, – пожал плечами Марк. – Так зачем конкретно ты пришел?
– Помоги мне.
Марк помолчал.
– Могу разве что облегчить страдания.
– Но… – Эзра сам не понял, что побудило его вклиниться в разговор.
– Заткнись и займись делом, – кинул Марк через плечо.
– Значит – это конец? – спросил Миллер.
– Очевидно, – вздохнул Кауфман, казавшийся молодым мужчиной по сравнению с мумией перед ним. – Я был рад тебя увидеть. Несмотря ни на что.
– Я тоже. – Миллер зашелся в кашле. Помощник рванулся было к нему, но он отмахнулся.
Марк отвернулся и закрыл за собой дверь. Подошел к окну, щелкнул ручкой жалюзи. Те захлопнулись, все звуки улицы, а главное ужасный мокрый кашель исчезли. Хозяин лавки задумчиво постоял, а потом сел на свое место, покрутил в руках газету.
– Вот ведь… – хмыкнул он в пустоту и вернулся к газете.
– Почему вы не дали ему кольцо? – спросил Эзра. – Это могло бы спасти его.
– Только в том случае, если бы кто-то согласился надеть второе кольцо и стареть за него. Даже если так, ты сам видел, в каком он состоянии, это только продлило бы агонию.
– Это не вам решать.
– Не мне, – легко согласился Марк.
– Но вы решили, – напирал Эзра.
Кауфман отложил газету и посмотрел на паренька. Подумал немного.
– Если бы он хотел, то попросил бы кольцо. Я бы не отказал, хотя бы потому, что это Клаус когда-то принес его сюда.
– Почему же он не попросил?
– Ты не поймешь, как не понял час назад.
– Попробуйте объяснить! – фыркнул Эзра.
Марк кивнул, пожевал губами.
– Мы с Клаусом одинаково смотрим на надежду и на чудеса. Заметь, я не говорю, что это верная точка зрения. Он пришел просить помощи в том, чего не смог сделать сам.
– В чем? – сомнамбулически спросил Эзра.
– Он просил лишить его надежды. Он получил, что хотел, – пожал плечами Марк.
Эзра долго молчал. Вдруг вскинулся.
– Вы сказали, что настоящее чудо происходит тогда, когда уже не надеешься, что оно произойдет. Не похоже, что бедолага исцелился.
– Как по мне, так прекращение многолетних страданий уже чудо.
– Вы сумасшедшие. Оба, – покачал головой Эзра.
Глава 8
– Я тут подумал, – Эзра оперся на швабру и посмотрел на Марка, – в лавку заходят люди из разных стран, но все они говорят на прекрасном английском. Даже тот старик из Астаны. Это тоже какое-то волшебство, да?
– Ну почему же, просто у меня эрудированные, интеллигентные и хорошо образованные покупатели, – хмыкнул Марк.
– Ты не можешь вечно уходить от моих вопросов!
– Спорим? – выглянул Марк из-за газеты.
– Ты невыносим!
– Это не я невыносим, это твой беспокойный разум невыносим, причем для тебя самого. Но если тебе станет от этого легче, то я могу ответить на один твой вопрос.
Эзра прислонил швабру к стенке и потер шею. Подумал.
– Сколько тебе лет? – спросил он, глядя на Марка.
– Я отвечу на какой-нибудь другой вопрос, – не отрываясь от чтения, сказал Кауфман.
– Так нечестно! – возмутился было Эзра, но сразу же понял, что такое не пройдет. – Ладно, магазин называется Марк и Валентайн, кто такой этот Валентайн?
– Другой вопрос, – невозмутимо бросил Марк.
– Ладно, почему ты никогда не выходишь из магазина?
– Я выхожу.
– Когда это?! – удивился Эзра.
– Это уже второй вопрос.
Эзра расстроенно схватил швабру и фыркнул.
Звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Старик и подросток посмотрели на появившуюся надпись «Токио». Дверь стремительно распахнулась, ударившись об стену и задребезжав, будто ее открыли пинком. В лавку буквально влетел мужчина в полосатом костюме. Не удержавшись на ногах, он растянулся на полу. Следом вошел Генри. Мужчина попытался встать, но, судя по всему, испытывал какие-то трудности с координацией: он неловко поводил руками и сдался.
– Что это значит? – спокойно спросил Марк у Генри.
– Привет, Эзра! – Генри широко улыбнулся и протянул руку для приветствия. Эзра бросил швабру, обошел по широкой дуге лежащего на полу мужчину и поздоровался.
Генри повернулся к Марку, тот терпеливо ждал ответа.
– Эти су… – он глянул на Эзру, – сумасшедшие пытались не пустить меня в твой магазин.
– То есть их было несколько? – спросил Марк, откладывая газету.
– Пятеро.
– И зачем ты его сюда притащил?
Эзра подошел к окну и посмотрел на улицу. Еще двое мужчин в помятых костюмах, пошатываясь, шли к третьему, втиснутому между двумя мусорными баками. Их товарищ, судя по всему, лишился сознания. Пятого Эзра не заметил.
– Как зачем? – удивился он, снимая шляпу и зачесывая пятерней волосы. – Чтобы узнать, зачем они это делали.
Марк пожевал губами, вышел из-за прилавка, посмотрел на мужчину. Тот тяжело дышал, но все еще не пытался встать.
– Что ты с ним сделал? – спросил Марк.
– Ударил по голове.
– Есть нож?
– Да. – Генри откинул полу куртки и вытащил из чехла раскладной нож. – Что ты хочешь сделать?
Марк не ответил. Он сел на корточки рядом с мужчиной и взял его за руку. Тот попытался потянуть руку на себя, но Кауфман держал крепко. Он сунул лезвие под рукав и без труда, одним движением вспорол его, почти до плеча. Все присутствующие увидели татуировку, покрывающую всю руку и уходящую дальше к спине.
– Якудза? – спросил Генри.
– Нет, просто бандит, японец и татуировки любит, – усмехнулся Марк, вставая. – Выкинь его отсюда.
– А допросить?
– Как ты себе это представляешь, да и что он может знать? – ответил вопросом на вопрос Марк.
– Хотя бы кто у них главный, надо же как-то решить проблему, иначе они так и будут отпугивать покупателей или, того хуже, на лавку нападут, – резонно возразил Генри.
Эзра снова посмотрел на улицу. Там двое бандитов извлекли своего коллегу из щели между мусорных баков и пытались привести в чувство. Мальчик подумал, что даже если бы ему было жизненно необходимо попасть в лавку, через такой заслон он бы никогда не прорвался.
– Я просто заблокирую этот вход, – пожал плечами Марк. – Генри, ты выйдешь в другом городе или у тебя еще есть какие-то дела в Токио?
– Закроете вход? – нахмурился Эзра.
– Да, как тогда, в Бирмингеме.
– И люди не смогут прийти в магазин, чтобы купить то, что им, возможно, жизненно необходимо?
– Подождите, – прервал их Генри, – Бирмингем, Порту, Владивосток, а сейчас Токио, сколько выходов ты закрыл за три года?
– Намного меньше, чем могу себе позволить, – пожал плечами Марк и сел за прилавок. – Итак, ты остаешься в Токио или тебя выпустить в другом городе?
– Вообще-то я хотел кое-что тебе принести, но мне нужна сумка, иначе не дотащу. Одолжишь?
– Скажи мне, что это что-то действительно стоящее, – с сомнением в голосе протянул Марк.
– Это лучшая из моих находок, уверяю тебя! – Генри улыбнулся своей фирменной улыбкой.
– Сколько тебе нужно времени?
– Час, не больше.
– Хорошо, но через час я закрою вход. Эзра, дай ему бездонную сумку.
– Сейчас, только вытащу оттуда учебники. – Эзра рванул в подсобку.
– Он носит учебники в древнем артефакте? – шепотом спросил Генри у Марка.
– Угу.
– Здорово, – как-то неуверенно протянул Генри.
Мужчина, про которого все будто бы забыли, вдруг перевернулся на живот и встал на четвереньки. Генри хлопнул себя по лбу, едва не сбив шляпу, взял бедолагу за шиворот, без труда поднял его на ноги, тряхнул, как смятое мокрое полотенце, открыл дверь и швырнул на улицу. К этому моменту как раз вернулся Эзра с холщовой сумкой.
– Спасибо! Я быстро. – Генри взял сумку и вышел на улицу.
– Тебе не кажется, что все это связано? – спросил Эзра у Марка.
– Что именно?
– Бандиты в Бирмингеме, бандиты в Токио. В общем, тебе постоянно приходится закрывать выходы из лавки.
– Тебя заждалась швабра.
Эзра продолжил уборку. После того, как весь доступный пол засверкал чистотой так, что вызывал у микробов угрызения совести, он выглянул в окно, как раз для того, чтобы увидеть оцепление якудз и подъезжающий лимузин.
– Марк, там еще бандиты.
– Чего они желают? – Кауфман достал свою трубку и закурил. Видимо, забил ее он заблаговременно.
– Встречают свое начальство, кажется. – Эзра видел, как все якудзы склонились в поклоне перед вышедшим из авто мужчиной в национальном костюме. Тот не обратил на них ни малейшего внимания и пошел к двери магазина, глядя прямо перед собой.
– Марк, сюда идет какой-то самурай.
– С мечом?
– Без.
– Какой же это тогда самурай, – фыркнул Марк. Эзра вспомнил старую шутку про самурая без меча, но промолчал.
Звякнул колокольчик, открылась дверь.
– Вы позволите мне войти? – спросил тот самый мужчина в национальной одежде.
– Почему бы и нет, – пожал плечами Марк. И вынул трубку изо рта. Но мужчина так и остался стоять перед дверью.
– Это значит да? – спросил он.
Марк как-то странно ухмыльнулся. Кивнул. И сделал приглашающий жест рукой.
– Заходи, но через десять минут ты должен будешь уйти.
Мужчина кивнул, вошел в помещение и вопреки обыкновению (так делали абсолютно все посетители лавки) не стал осматриваться.
– Меня прислал мой хозяин, господин Тадаши. – Гость выжидающе смотрел на Марка. Тот непонимающе пожал плечами. «Врет, – подумалось почему-то Эзре, – он точно знает, о ком речь».
– Ах, этот Тадаши! Да, припоминаю. Почему же он сам не пришел?
– Он не очень хорошо себя чувствует, поэтому прислал меня, – ответил мужчина.
«Врет», – подумалось Эзре снова.
– Очень жаль, надеюсь, ничего серьезного? – Марк сделал вид, что поверил.
– О нет, не беспокойтесь. Он просил извиниться перед вами за это, – мужчина плавным жестом указал себе за спину. – Это досадное недоразумение, местная самодеятельность. Мы сожалеем об этом. – Мужчина поклонился.
– Я так и думал. – Марк снова сделал вид, что поверил, а Эзра всерьез задумался о причинах своей феноменальной проницательности.
– Мой хозяин просит вас об одном одолжении, – продолжил мужчина.
– И что же хочет господин Тадаши? – поинтересовался Марк, пустив колечко дыма к потолку.
– Верните нам младшего дракона.
– Зачем мне это делать? – спросил Марк, а Эзра вдруг понял, что он блефует. Либо у него нет этого дракона, либо он вообще не представляет, о чем речь.
– Мы раскроем вам имя вашего врага, – ответил мужчина.
– Жаль, что у меня нет младшего дракона, – спокойно отметил Марк. – Ничем не могу помочь.
– Очень жаль, – согласился мужчина. – Мне пора. – Он коротко поклонился и, развернувшись, направился к выходу.
– Блокаду, я так понимаю, вы не снимите? – уточнил Кауфман.
– У меня нет таких полномочий, – соврал посетитель.
За окном возник какой-то шум, возня. Мужчина открыл дверь и вышел на улицу.
– Приведите его ко мне, – отдал он приказ своим людям.
Эзра подскочил к окну и посмотрел на улицу. Двое бандитов крепко держали Генри под руки, конвоируя к недавнему посетителю магазина. Генри криво ухмылялся, держа в руках холщовую сумку.
– Отпустите его, – приказал тот. – Вы друг Марка?
– Да.
– Я могу увидеть, что в вашей сумке?
– А если я скажу «нет»? – спокойно, без испуга спросил Генри.
– То мне придется поступить очень некрасиво по отношению к Марку.
Генри еще раз усмехнулся и медленно раскрыл сумку, а потом перевернул ее. Оттуда выпал учебник по высшей математике. Все удивленно посмотрели на него. Эзра сморщился и тихо буркнул какое-то ругательство.
– Проходите, – сказал мужчина. – Больше никого не пропускать, – обращаясь к бандитам, приказал он.
– Ну, спасибо, – протянул Генри.
– Стойте, – вдруг повернулся к нему мужчина. Эзра затаил дыхание.
– Да? – Генри напрягся. Но мужчина всего лишь протянул ему учебник.
Через несколько секунд в лавку вошел Генри.
– Да их там целая сотня, не меньше! – Он поставил сумку на пол, снял шляпу и рукавом вытер пот со лба.
– Эзра, закрой жалюзи, – попросил Марк.
Паренек подошел к ручке и в последний раз глянул в окно. Мужчина садился в лимузин. В открытой двери мелькнула фигура еще одного пассажира. Эзра захлопнул жалюзи.
– Это нечто, такого ты еще не видел! – Генри расстегнул сумку, наклонился, сунул в нее обе руки и стал тянуть. На его шее вздулись вены, но то, что он пытался достать, так и не сдвинулось с места. Наконец, крякнув, он вытащил здоровенную, в несколько раз больше самой сумки, статую дракона. В высоту она была около метра, а вот в длину около четырех.
– Та дамм! – торжественно воскликнул Генри.
Эзра обошел статую. Она была выполнена с каким-то маниакальным мастерством. Каждая чешуйка дракона, свернувшегося в несколько десятков колец, была как настоящая.
Марк устало потер переносицу. Посмотрел на Эзру, будто прося не вмешиваться.
– И что это? – спросил Кауфман ровным голосом.
– Младший дракон! – будто это что-то объясняло, ответил Генри.
Марк снова потер переносицу.
– Ты же понимаешь, что я никому это не продам? А значит, и купить не могу.
– Да и ладно, будет охранять лавку. Считай, что это подарок, – махнул рукой Генри, – но как сделан, а? Как живой!
– Потому, что он живой, Генри. Он спит.
– Ой, – только и сказал Генри, – действительно живой? Настоящий дракон?
Марк не ответил. Он заново набивал трубку. Генри наклонился к морде дракона, рассматривая нос, Эзра, напротив, отодвинулся подальше.
– Если я спрошу у тебя, где ты его взял и зачем, ты сможешь ответить? – спросил Марк.
– Конечно! В одной гробнице, вряд ли вспомню, конечно, какой династии.
– И зачем? – хмыкнул Марк, закуривая.
– Как зачем? Ты только посмотри на него, он восхитителен!
Кауфман вдруг выпустил колечко дыма прямо в лицо Генри. Тот как-то странно покачнулся.
– Зачем ты принес его сюда? – повторил вопрос хозяин лавки.
– Чтобы ты, наконец, признал, что я не просто проходимец, а археолог! Я могу найти по-настоящему великолепные вещи! Чтобы ты понял, кто я! – низким, не своим голосом ответил Генри. Затем моргнул, покрутил головой и продолжил уже своим обычным тоном: – О чем это я? Ну так как тебе?
Марк затянулся, чтобы выиграть время, и наконец ответил:
– Превосходно, хоть и не сравнится с зеркалом.
– Я думал, оно тебе не понравилось, ты дал за него всего лишь двадцатку, – удивился Генри.
– А сколько можно дать за чудо? Сколько оно стоит? – спросил Марк.
– То есть тебе понравилось? – уточнил Генри.
– Да.
– Ну, что же, – неловко помялся на месте Генри, – у меня есть кое-какие дела в Дакоте, можете открыть мне дверь?
Марк протянул руку под прилавок, что-то щелкнуло.
– Ладно, я попозже зайду, всем пока!
Генри вышел за дверь. Эзра открыл было рот, чтобы что-то сказать, но Марк прервал его жестом, требуя тишины. Через секунду дверь снова открылась, вошел Генри. Весь в снегу.
– Это не смешно!
Эзра посмотрел на табличку над дверью. Мурманск. И прыснул от смеха.
– А теперь, когда ты немного освежился, нам нужно поговорить, – ледяным, как снег на полях шляпы Генри, голосом проскрипел Марк.
– Хорошо, – вздохнул Генри.
– Мы наверху, Эзра. Ты за главного. Если придет покупатель – обслужи его сам.
Эзра открыл рот от удивления. Такого еще никогда не было. Он тут же сел на место Марка, чуть подвинул кресло, поерзал и положил руки на прилавок, осматриваясь. Он был так взволнован возложенной на него ответственностью, что даже не обиделся, что разговор Марка и Генри пойдет без него.
Через час оба спустились. К сожалению, ни один покупатель за это время так и не появился. Эзра почувствовал себя обманутым.
Генри быстро попрощался и вышел, на этот раз действительно в Дакоте. В городке со странным названием Бисмарк. Эзра неохотно уступил законное место Марку.
– Давай спрашивай, пока тебя не разорвало от любопытства, – хмыкнул Кауфман.
– Почему дракон называется младшим? – выпалил Эзра.
– Очевидно, потому, что есть старший.
– И где он?
– Понятия не имею.
– Почему у Тадаши нет фамилии?
– Глупый вопрос. Я тебе уже рассказывал о японских традициях, вспоминай.
– А! – осенило Эзру. Он округлил глаза: – Он из императорской семьи?
– Видимо, да.
– Почему ты не отдал дракона, которого принес Генри, тем бандитам?
– Зачем? Я не думаю, что они радостно поблагодарили бы нас и сняли блокаду.
– Ну, хотя бы, чтобы узнать имя врага, о котором говорил тот самурай.
– А что мне даст имя? Враги порой приходят в самых неожиданных обличьях.
– Например? – продолжал наседать Эзра.
– Например, в обличье друзей. Как сегодня. Генри одним дурацким детским поступком закрыл мне выход в Японию.
– Но он ведь все равно друг?
– Да, – пожал плечами Марк. – Закругляйся с вопросами.
– Ты собираешься что-то делать?
– Например? – уточнил Марк.
– Ну, найти этого врага, бороться с ним! Победить!
– Что, пристрелить Генри? – хмыкнул Марк. – Отличная идея, но это не поможет. С моим врагом можно бороться только одним способом. Сделать так, чтобы ему больше не осталось места.
– Где?
– Тут, – Марк постучал себя ладонью по груди.
– Я ничего не понял в твоих пространных изъяснениях, – покачал головой Эзра. – С чего вообще этот таинственный враг до тебя докопался?
– Это не он докопался, – глядя в потолок, ответил Марк, – это я когда-то впустил его.
Глава 9
Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка, Марк и Эзра посмотрели на надпись. Лилль.
В лавку вошла высокая брюнетка в замысловатом платье и элегантно повязанном на шее платке. На сгибе локтя у нее висела огромная сумка. Сумочкой такое назвать трудно. Она огляделась, просканировав взглядом стеллажи со всякой всячиной, и улыбнулась, обнажая неестественно белые зубы.
– Это антикварный магазин Марка и Валентайна?
– А на что это похоже? – спросил Кауфман.
– Мало ли, – театрально пожала плечами девушка.
– Да, это антикварный магазин, – вздохнул хозяин лавки.
– А ты, малыш, наверное, Валентайн? – Она повернулась к Эзре. Тот уронил себе на ногу старинную раму от картины.
– Вы что-то ищете? – спросил Марк.
– Да! – Она оперлась на прилавок, наклонилась к Кауфману и почти прошептала: – Я хочу быть самой красивой на свете.
Марк подумал немного, подвинулся ближе к девушке и также шепотом сказал:
– Тогда вам придется меня убить, вы готовы на такое?
– Что это значит? – Девушка удивленно округлила глаза.
– Очевидно, что на свете не может быть двух самых красивых, – объяснил Марк.
Девушка выпрямилась и фыркнула.
– Да нет же, мне нужно кое-что особенное! Я знаю, что у вас есть всякие штуки.
– Штуки? – уточнил Марк.
– Вот! – Девушка сунула руку в сумку и извлекла оттуда глянцевый журнал. Кинула на стойку. На обложке красовалась она сама, абсолютно обнаженная. «Мария Свит, как быть страстной, но целомудренной» – гласил заголовок.
– Что – вот? – спросил Марк.
– Там есть интервью с одной актрисой, она сказала, что ее жизнь поменялась после того, как она посетила ваш магазин! Сказала, что вы дали ей какую-то штуку. Волшебную.
– Понятия не имею, о чем она говорит, – ответил Марк, не притронувшись к журналу.
Эзра вдруг понял, что Марк смотрит на нее со смесью ужаса и отвращения.
– Я ничем вам не помогу. – Кауфман отгородился от посетительницы газетой.
Девушка удивленно вскинула брови, видимо, раньше этот прием всегда срабатывал. Она дотронулась до руки Марка и буквально замурчала:
– Я сделаю все, что вы попросите. Все.
Эзра снова уронил раму, теперь она больно ударила другую ногу.
– Все? – заинтересовался вдруг Марк.
– Абсолютно, – с каким-то странным придыханием заверила его девушка и облизнула губы, по-прежнему не отпуская руки. Эзра плюнул на раму и решил, что лучше ей полежать какое-то время на полу.
– Подождите минуту. – Марк пошел в подсобку.
Как только он скрылся из виду, девушка достала из сумки зеркальце и поправила прическу. Потом нетерпеливо посмотрела на часы. Вероятно, куда-то опаздывала.
– Вот, это должно помочь, – Марк вышел из подсобки с каким-то флаконом в руках.
У девушки загорелись глаза. Она протянула руку.
– Но запомните, если вы не выполните свое обещание, эффект будет обратным.
– То есть?
– Вы станете ужасной уродиной.
– Что вы хотите взамен? – ее наконец-то заинтересовала цена.
– Вы выполните одно желание этого молодого человека, – Марк указал на Эзру. Эзра поблагодарил себя за предусмотрительно оставленную на полу раму.
– Сколько ему лет? – спросила она с подозрением.
– Шестнадцать, – соврал Марк. – Естественно, желание не должно противоречить закону или вредить кому-то, – это Марк сказал уже Эзре.
– Хорошо, – согласилась девушка и взяла флакон. – Что с этим делать?
– Выпейте.
Мария тут же сорвала пробку и проглотила содержимое. Марк удивленно поднял брови.
– У вас есть ручка?
Марк молча протянул ей требуемое. Девушка открыла журнал и на первой же странице написала номер телефона.
– Звони в любое время, красавчик, прямо сейчас я очень тороплюсь, но слово свое сдержу. – Она подмигнула Эзре и выпорхнула из лавки.
– Дыши, – посоветовал Марк, как только закрылась дверь, и открыл журнал в поисках интервью, о котором говорила Мария.
– Зачем вы это сделали? – удивленно спросил Эзра.
– Ну, мне показалось, что она тебе понравилась, – пожал плечами Марк, продолжая листать журнал.
– Но… это как-то…
– Успокойся, только тебе решать, какое желание ты загадаешь; кстати, я бы на твоем месте не тянул с этим.
– Почему?
– Ну, красивые женщины быстро живут, пока ты на что-то решишься, у нее уже трое детей и пузо больше твоего, – задумчиво ответил Марк. – Такое бывает. А еще потому, что я дал ей подсоленную воду и она скоро это поймет.
– Что?! – ужаснулся Эзра. – Вы ее обманули?
– Да, – спокойно ответил Марк.
– Вы втюхали бедной наивной девушке воду в обмен на такое?!
– Какое такое? – Марк посмотрел на Эзру, тот покраснел.
– Желание, в общем.
– Все так делают, – пожал плечами Марк. – По крайней мере, я так делал примерно в твоем возрасте.
– Это ужасно!
– Это нормально. Ага, вот и интервью. Посмотри-ка.
Эзра подошел к прилавку, заглянул через плечо Марка и увидел фотографию знакомой ему девушки.
– Лиза! – вспомнил он. – Та, которой вы дали перо Черчилля!
– Теперь она не Лиза, теперь она Лиззи Мэнсон, и у нее недавно был какой-то феноменально успешный дебют в кино.
– Н-да, какой-то перебор с себялюбием, – пробегая глазами по интервью, пестрящему напыщенными и самовосхваляющими фразами, протянул Эзра.
– Наоборот, – вчитываясь, ответил Марк.
– Да она же в каждой строчке себя нахваливает!
– Это нарциссизм, – заметил Кауфман.
– Кто же любит себя больше, чем нарциссы?
– Кто угодно. Человек, уверенный в своей красоте, доброте или в любом другом качестве, не ищет им подтверждения, особенно так маниакально. Он не доказывает всем, что он красивый, понимаешь? Она себя вовсе не любит.
– Как так получилось? Она же использовала перо для себя, она должна любить себя. Перо сломалось? Магия не работает?
– Нет, все проще. Где-то она предала себя. Променяла любовь к себе на что-то другое.
– Продала душу, вы хотели сказать? – догадался вдруг Эзра.
– Я сказал то, что хотел сказать. В любом случае нам нужно закрыть выход в Лилль.
– Почему?
– Потому, что туда уже мчится толпа алчных бедолаг, – вздохнул Марк. – Часть из них отпугнут гневные отзывы Марии, но лавину невозможно остановить.
Марк отложил журнал и посмотрел на часы.
– Уже поздно, я иду спать. Закрой, пожалуйста, лавку.
– Хорошо.
Эзра еще почитал интервью, фыркнул и отложил журнал. Потер устало лицо. Вдруг вскинулся и пошел к стеллажам. Отыскал там старинный подсвечник, вставил в него свечу, выключил свет и вышел из лавки.
Уже к утру он аккуратно открыл дверь и на цыпочках вошел обратно. Собрался было двинуться к стеллажу, чтобы вернуть подсвечник на место, но тут раздался голос Марка:
– И кого же ты разыскивал?
Эзра по голосу понял, что тот сидит в своем кресле, но в царившей в лавке темноте ничего не видел. А вот Марк как-то разглядел подсвечник в его руке.
– Я ничего не вижу.
– Как это влияет на твою речь? – холодно спросил Кауфман, включив свет.
– Никак, – пожал плечами Эзра. – Я искал наших клиентов.
– Зачем?
– Чтобы посмотреть, что с ними стало.
– И как, нашел? – усмехнулся Марк.
– Да, троих. – Эзра поставил подсвечник на место и привалился к стеллажу.
– Что же ты увидел? – Тон Марка уже не был таким холодным. Он внимательно смотрел на паренька.
– Ничего хорошего. Музыкант стал наркоманом. Девушка, которая искала своего отца, узнала, что он жестокий убийца, хотя в ее воспоминаниях он был добрым и ласковым. Мать, чей ребенок болел, полная такая, помните? Она до сих пор ведет себя так, будто ребенок при смерти. Она постоянно в ужасе, а ему ничего нельзя. В общем, у всех как-то не особо хорошо. – Эзра устало потер глаза.
– Мог бы и у меня спросить, не обязательно было шататься неведомо где.
– И что бы ты мне сказал? – спросил Эзра.
– То же, что и всегда. Чудеса делают нас слабее, и эта слабость будет использована.
– Кем? – уточнил Эзра.
– Продавцами, проповедниками, дьяволом. Кем угодно, – пожал плечами Марк.
– Тогда зачем все это?
– Что это?
– Лавка, клиенты, все, – обвел руками помещение Эзра.
– Это магазин. Он не призван сделать кого-то сильнее или слабее. Он нужен для того, чтобы человек мог купить то, что ему нужно, а продавец мог получить деньги, чтобы купить то, что нужно ему, – ответил Марк.
– И что же тебе нужно?
– То, что мне нужно, купить нельзя. Это можно только продать.
– Опять ты со своими пространными философствованиями, – махнул рукой Эзра. – Я спать.
– Спокойной ночи.
– Кстати, – остановился вдруг Эзра, – Мария сегодня выиграла конкурс красоты и стала Мисс мира, смешно, да?
– Не иначе как чудо, – усмехнулся Марк.
Глава 10
Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Марк и Эзра автоматически посмотрели на нее. На ней появилась надпись «Лондон». В лавку вошел какой-то оборванный мужчина, скорее всего бездомный. Он жалобно посмотрел на Марка.
– Сэр, быть может, вы будете достаточно великодушны, чтобы воздать несчастному, но благочестивому бродяге немного мелочи, как воздаете Всевышнему обеты ваши!
Марк расхохотался. Эзра никогда такого не видел. Бродяга терпеливо ждал.
– Держи! – Марк протянул двадцать долларов.
– Благодарю! – Нищий схватил купюру и ретировался.
– Я тебя не понимаю! – развел руками Эзра.
– Я и не просил, – вытирая слезу с уголка глаза, ответил Марк.
– Зачем ты дал ему денег? Этому пьянчуге! Ты же сам говорил про свою жадность и про то, что не намерен от нее откупаться пожертвованиями!
– Захотелось дать, – пожал плечами Марк. – Какая мне разница, пьянчуга он или нет. Да и вообще, ты же слышал эту фразу, да? Восторг, да и только.
– Мисс Хильдшер говорила, что, давая деньги вот таким побирушкам, мы спонсируем мафию.
– Это тоже правда. – Марк вернулся к чтению газеты.
– Так давать или нет?
– Давать, – сказал Марк. Потом добавил: – Или нет.
– Да можешь ты хоть раз ответить на вопрос нормально, конкретно и понятно?! – буквально завыл Эзра.
– Могу, – ответил Марк, – доволен?
Эзра закатил глаза. Но тут колокольчик звякнул еще раз. На табличке появилась надпись «Милан».
В лавку боком протиснулся огромный мужчина в облегающем свитере. Эзра охнул, глядя на нечеловеческие мышцы, и почему-то подумал, что у этого гиганта, очевидно, есть слуги, которые его бреют, кормят и подносят телефонную трубку к уху, ведь согнуть руки он наверняка не может. Да и одежду, похоже, шьют прямо на нем. А провинившихся слуг он ест.
Марк надел очки, вероятно, для того, чтобы гигант, сделав неловкое движение корпусом, случайно не выколол ему глаз одним из исполинских торчащих сосков.
– Добрый день, синьор Кауфман, – вежливо поздоровался великан. – Меня зовут Алессандро. Мне вас порекомендовала Клара, она сказала, что вы можете мне помочь.
Эзра представил, что этот великан сейчас попросит волшебную чесалку для спины, ведь сам он не дотягивается, а последнего слугу съел еще на прошлой неделе. Паренек попытался не рассмеяться от собственной шутки, в итоге получился сдавленный кашель.
– Чем, собственно, я могу вам помочь, по мнению Клары? – уточнил Марк.
– Моя супруга мне изменяет, – глядя на газету за 1971 год, ответил мужчина.
– Печально. И что же вам нужно? Яд? Нож? Револьвер?
– Нет. Или да. Возможно, – раздельно проговорил мужчина.
– Даже интересно, сможете ли вы найти четвертый вариант, если дать вам еще подумать, – сыронизировал Марк.
– Мне кажется, что она изменяет мне, – пожал двумя холмами, растущими там, где у обычных людей плечи, ответил Алессандро.
– Кажется или изменяет? – начал терять терпение Марк.
– Я не уверен.
– Ну так уверьтесь!
– В чем? – не понимая, спросил гигант.
– В любом из вариантов и скажите, что вам от меня надо!
– Что-нибудь, что помогло бы мне узнать наверняка, верны ли мои подозрения, – наконец решился Алессандро.
– Наймите частного сыщика, – посоветовал Марк.
– Я им не верю.
– А мне, значит, верите? – усмехнулся Кауфман.
– Я верю Кларе.
– Лучше бы верили себе, – буркнул Марк. – Эзра, дай ему плащ Казановы.
Паренек послушно пошел в глубину лавки, какое-то время возился там, а потом вернулся с вешалкой и чехлом для одежды. Протянул его гиганту. Тот аккуратно взял его в руки.
– Он на меня не налезет, – с сомнением протянул Алессандро.
– Он и не должен. Наденьте его на супругу, если она не верна, то ткань изменит цвет, – проскрипел Марк.
– И тогда я все пойму, – будто бы давая обещание, пробурчал Алессандро.
– Ну да. И что это даст? – спросил Кауфман.
– Уверенность, – ответил гигант.
– А, понятно. Скажите, а вы случайно не лечите кашель ртутью?
– Нет, – Алессандро помотал головой, – а почему вы спрашиваете?
– Да говорят, что помогает, – отмахнулся Марк. – С вас двести долларов.
Алессандро расплатился, попрощался с Кауфманом и Эзрой, после чего ушел. В лавке сразу стало просторно.
– Если бы я был им, то я был бы самым уверенным человеком в мире, – протянул Эзра.
– Тогда он был бы тобой. Сидел бы тут и делал вид, что что-то понимает в жизни, – осадил его Марк.
– Но почему вы не дали ему что-нибудь, что сделало бы его увереннее? Проблема же в этом?
– Он знал, что хотел, и попросил это. Как говорится – у вас товар, а у нас купец, так давайте же меняться.
– Ну, кроме шуток…
– Это самая уродливая фраза, которую я только слышал, – скривился Марк. – Ты уже выбрал колледж, в который будешь поступать?
– Нет.
– Почему?
– Да сдался мне этот колледж! Ты мне уже плешь проел с ним! – взорвался Эзра. – Зачем он вообще нужен? Он что, источник счастья?!
– Ого. – Марк заинтересованно посмотрел на красного от злости Эзру. – Нет, не источник счастья, но справедливости ради замечу, что он и причиной для несчастья не является.
– И что?! Это повод туда поступать?
– Хочешь объясню, зачем поступать, без эфемерных материй вроде счастья?
– Ну. – Эзра скрестил руки на груди.
– Следи за логикой. Согласен ли ты, что возможность выбирать из множества вариантов – это здорово?
– Да.
– Отлично. Допустим, сейчас перед тобой миллион возможных вариантов развития событий. Миллион жизненных путей. При этом есть два глобальных варианта, поступать в колледж или нет. Представь, что ты решил не поступать. Это нормально, это твой выбор. Согласен ли ты, что твоя возможность выбирать значительно сократилась?
– Нет! Иду куда хочу, делаю, что хочу! – спорил Эзра скорее ради спора, чем понимая суть.
– Ну да, это целых два варианта. Давай честно: просто в силу того, что у тебя нет диплома – тебе закрыта примерно половина возможных вариантов. Ты не устроишься работать туда, где нужно высшее образование, не станешь ученым, не поймешь книг, для понимания которых требуется определенный уровень образования. Осталось, допустим, пятьсот тысяч вариантов.
– Ладно, я понял принцип, – поднял руки Эзра, – но зачем мне тысячи вариантов выбора, если мне нужен только один?!
– Это свобода, – ответил Марк. – Трудно подобрать лучшее определение для свободы, кроме как возможность выбирать.
– Но если я выбираю один вариант, это ведь не ограничивает мою свободу!
– Согласен. – Марк уважительно покивал головой. – И что же это за выбор?
– Я хочу остаться тут.
– В паршивом Хьюстоне? – ужаснулся Марк. – Да там целый мир! Ты можешь поехать куда угодно и делать что угодно!
– Да нет, тут – это в лавке.
– Почему? – В глазах Кауфмана отразилось искреннее удивление и непонимание. Будто паренек только что сказал ему, что собирается сунуть голову в пасть Алессандро.
– Потому что тут мое место, – пожал мальчик плечами.
– Нет, здесь мое место, – с сожалением покачал головой Кауфман.
– Интересно, а где тогда мое? – снова скрестил руки на груди Эзра.
– Понятия не имею. Знаешь, где ошибка в твоей логике?
– Ну?
– Ты представляешь себе выбор как нечто статичное. На самом деле ты делаешь выбор постоянно. Один и тот же выбор в том числе. Каждое утро, вставая на пробежку, человек делает выбор бежать. Приходя домой после работы, он смотрит на жену и делает выбор любить. Каждый день. Каждую минуту. Или делает другой выбор – не бежать и не любить. Уйти из колледжа – пожалуйста. Осознать в тридцать лет, что надо срочно в колледж, тоже вариант, но чертовски сложный. А что до лавки, так она никуда не денется, в отличие от живости твоего подросткового ума, – Марк ткнул Эзру пальцем в лоб.
– Ладно, согласен, – неохотно признал Эзра, – но мне все же кажется, что ты меня где-то обманул, хотя я и не понимаю где.
– Хотя бы ради того, чтобы понять где, стоит поступить в колледж.
– Знаешь, мне просто немного страшно уезжать отсюда. Тут все такое родное, знакомое.
– Даже жабы иногда перебираются в другое болото. У тебя час, чтобы выбрать колледж!
– Всего час?!
– А что там думать? – пожал плечами Марк. – Кстати, помимо выбора есть еще одна важная причина для поступления.
– Какая?
– Ну, ты сможешь унижать товарищей, которые не поступили в колледж, – хмыкнул Марк. – Это важнее, чем тебе кажется сейчас.
Снова звякнул колокольчик. Оба посмотрели на надпись на табличке, но та не поменялась. В дверь снова протиснулся Алессандро.
– Синьор Кауфман?
– Ну, теперь-то тебе точно нужен яд, – резюмировал Марк.
– Нет, я бы хотел вернуть деньги.
– Что?
– Если это возможно, конечно.
– Я не понял, – прищурился Марк, – что-то не так с плащом?
– Нет, просто…
– Тогда с чего вы решили, что имеете право на эти ваши туда-сюда?! И речи быть не может! – Марк сурово посмотрел на гиганта, тот даже отступил назад.
– Хорошо, извините.
– Почему вы решили вернуть деньги? – спросил Эзра.
– Я же правильно все понял, все ваши намеки, дело в уверенности. В доверии к себе. Плащ – не чудо, вы дали мне больше, и я навечно ваш должник, синьор Кауфман!
– Я бы не стал кидаться такими громкими клятвами, – фыркнул Марк.
– Так или иначе, спасибо!
Гигант попятился и вышел из лавки.
– Ты слышал?! – ликовал Эзра. – Да этот пещерный тролль вернул мне веру в чудеса. Да что там, в людей! Он понял!
– Ему кажется, что он что-то понял. Он просто внушаемый и неуверенный в себе дурачок. Вдобавок трус, не решившийся узнать правду, – возразил Марк из-за газеты.
– Ты как всегда, – махнул рукой Эзра, – ну с чего ты это решил?
– Попробуй угадать.
– Даже не буду пытаться, – отмахнулся паренек.
– Как хочешь.
– Кстати, я определился с колледжем, – похвастался Эзра.
– Осчастливь меня, – абсолютно ровным голосом сказал Марк.
– Очевидно, что если мне нужно максимальное количество вариантов выбора – то нужен лучший колледж.
– Угу, – буркнул Марк из-за газеты.
– А лучший колледж в мире вроде как Оксфорд, – улыбнулся Эзра. Марк выглянул из-за газеты и посмотрел на него с сочувствием:
– Пришло время рассказать тебе о том, что некоторые варианты для твоего выбора определяет выбор твоих родителей, а у тебя и родителей-то нет. Оксфорд тебе не по карману.
Эзра, как ни странно, не расстроился, а только шире растянул улыбку:
– Помнишь Марию? Красотку, которой ты помог стать Мисс мира?
– Не помог, – пожал плечами Марк, – я ее обманул.
– Не важно, она-то думает, что помог! А ценой было одно желание, любое, не противоречащее закону и не наносящее никому вреда. И она, насколько я понимаю, намерена сдержать данное мне слово.
– Так, – Марк отложил газету, – давай уточним. Ты шестнадцатилетний подросток, ну, почти шестнадцатилетний. Она – самая красивая девушка в мире по каким-то там критериям. Кстати, сколько ей лет?
– Двадцать два, – мигом ответил Эзра.
– Итак, самая красивая девушка в мире готова выполнить любое желание подростка, скажем даже так – она полностью в его власти, и он просит у нее – внимание – оплатить учебу в университете?
– Ага! – радостно кивнул Эзра.
– Это ненормально, – покачал головой Кауфман, вернувшись к газете.
Эзра улыбнулся и подошел к окну, посмотрел на улицу. Мимо лавки проходили итальянцы, и паренек пытался понять, чем они отличаются, например, от американцев. Смог бы он понять, что это Милан, если бы не видел надпись на табличке? Потом он вдруг повернулся к Марку:
– Ладно, я сдаюсь. Почему ты так уверен, что Алессандро ничего не понял? Что ничего не изменилось? Что он по-прежнему неуверенный в себе громила?
– Зачем он забрал с собой плащ, если тот ему уже не нужен? – ответил вопросом на вопрос Марк.
– Ну, ты же не вернул ему деньги, – сказал Эзра. – Вот он и утащил его с собой, не зная, что делать.
Марк ничего не ответил.
Глава 11
Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Марк оторвался от газеты и посмотрел на надпись. Прага.
В лавку зашел Генри. В руках он держал торт «Прага» с четырьмя свечами.
– С днем рождения тебя! – запел он, но Марк его прервал:
– Какой день рождения, ты спятил?
– Вообще-то ровно четыре года назад ты…
– Заткнись, – снова перебил его Марк, указывая куда-то за спину.
Из подсобки выглянул Эзра.
– Генри! – обрадовался он, потом увидел торт со свечами: – А что за праздник?
– Привет, пацан! – косясь на Марка, поздоровался Генри. – Что за праздник, ну так…
– Годовщина знакомства, – подсказал Марк.
– Кстати, а где вы познакомились? – спросил Эзра.
– Да прямо тут, – ответил Марк, снова углубляясь в чтение.
– Я думал, ты уже в колледже. – Генри поставил торт на прилавок и посмотрел на Эзру.
Тот подбирался к торту с видом охотящегося кота.
– В июле-то? – хмыкнул парень.
– Точно, июль, – кивнул Генри. Марк внимательно посмотрел на него из-за газеты. Генри продолжал: – Кстати, куда поступаешь?
– Оксфорд, – ответил Эзра. – Я принесу тарелки и нож.
– Ты учился в Оксфорде? – Эзра выглянул из подсобки.
– Да, а что?
– То, что ты, Генри, живое доказательство того, что высшее образование не делает человека умнее, – фыркнул Марк.
Эзра поставил три тарелки, посмотрел на свечи:
– Кто будет задувать?
– Давайте вместе, – предложил Генри. Марк отложил газету и закатил глаза.
Звякнул колокольчик, щелкнула табличка. Все трое посмотрели на надпись. Хьюстон. В лавку вошла мисс Хильдшер. Она устало улыбнулась всем присутствующим:
– Добрый день, джентльмены. – Она увидела торт, свечи и неловко помялась на месте: – Я, наверное, попозже зайду.
– У вас какое-то дело? – спросил Марк.
– Да, но это может подождать, – беззаботно махнула рукой мисс Хильдшер.
– Судя по вашей растерянности – нет. Что случилось?
– А что вы празднуете? – невпопад спросила женщина.
– День рождения Генри, – ответил Марк.
Мисс Хильдшер посмотрела на четыре свечи и пожала плечами.
– У него было трудное детство, мы помогаем ему наверстать упущенное, ну вы понимаете, – как-то невесело пошутил Марк, но женщина кивнула так, будто поняла, о чем речь.
– Мы можем поговорить наедине? – спросила она.
Эзра и Генри молча пошли в глубь лавки. Марк ожидающе посмотрел на мисс Хильдшер.
– Я долго откладывала этот разговор. Но однажды это должно было произойти.
– Все когда-то должно произойти, но, может, уже перейдете к сути? – начал терять терпение Марк.
– Мы вынуждены отказаться от ваших денег, – сказала мисс Хильдшер.
– И кто же вас вынудил? – хмыкнул Марк.
– Может, «вынуждены» и не совсем верное слово…
– А может, и совсем не верное. С чего бы вдруг приюту стали не нужны деньги? Сироты кончились? Коммунисты победили? Что?
– Прекратите! – поморщилась мисс Хильдшер. – Просто у нас теперь другой… жертвователь.
– И чем его деньги лучше моих? – удивился Марк.
– Ничем. Просто это его условие, он должен быть единственным спонсором, – наконец сказала она слово, которого избегала.
Марк неопределенно покачал головой:
– Вам не хватало тех денег, которые даю я?
– Хватало, мистер Кауфман, мы очень вам благодарны, ведь вы практически спасли приют, но…
– Но вас замучила жадность? – закончил за нее Марк.
– При чем тут жадность?! – возмутилась мисс Хильдшер.
– Очевидно, что этот замечательный человек предложил вам больше, иначе чего ради вы сейчас переживаете такой стыд. Намного больше.
– Но поймите меня! Если у нас будет больше денег, мы сможем помочь большему количеству детей, предоставить им лучших учителей, нанять хороших специалистов, понимаете?! – Женщина смотрела на него почти с мольбой.
– Конечно, понимаю, – легко согласился Марк. – Именно так и выглядит жадность. Но пусть все будет так, пожалуйста, скажи, что я ошибаюсь.
– Вы это мне? – стушевалась мисс Хильдшер.
– Нет, – холодно ответил Марк.
– Как бы вы поступили на моем месте? – спросила женщина.
– Я бы разобрался в мотивах этого поступка и был бы готов к любому исходу. Что-то еще?
– Да. – Мисс Хильдшер тяжело вздохнула, очевидно, намереваясь сказать еще какую-то скверную новость: – Мы вынуждены будем демонтировать памятную табличку с вашим именем.
– У меня есть памятная табличка? – удивился Марк.
– Да… пока еще есть.
– Да плевать. До свидания. – Марк демонстративно отгородился от женщины газетой.
– Всего доброго. – Мисс Хильдшер тихо выскользнула из лавки.
К стойке подошли Генри и Эзра.
– Да ты врешь! – продолжая какой-то разговор, воскликнул паренек.
– Я всегда вру, – усмехнулся Генри. – Я прямо сейчас тебе вру!
– Подожди… – Эзра задумался, – если ты всегда врешь и прямо сейчас мне врешь, значит, ты говоришь правду!
– Но если я говорю правду, значит, я вру! – улыбнулся Генри.
– Свечи прогорели наполовину, давайте задувать, – предложил Эзра.
– Без меня, – кинул Марк из-за газеты.
– Ну, не порть праздник!
Звякнул колокольчик, на табличке появилась надпись «Багдад». В лавку ввалился какой-то мужчина, выглядящий как бедуин в детских книжках. Он подскочил к стойке и выпалил женским голосом:
– Запечатай выход!
– Клара? – Генри присмотрелся к глазам замотанной в тряпье фигуры.
– Жалюзи, Эзра, – спокойно сказал Марк.
Паренек подскочил к ручке, но не успел. Дверь снова распахнулась, в лавку ворвался такой же бедуин, только бородатый. Генри тут же пнул его ногой в живот с такой силой, что тот вылетел из помещения быстрее, чем в него ворвался. Щелкнули жалюзи. Звуки улицы пропали.
– Еще одним входом меньше, – заметил Марк.
– Не одним, думаю, теперь стоит закрыть все выходы в Ираке, – снимая чалму и тяжело дыша, ответила Клара. Она бросила головной убор и села на пол, привалившись к стойке.
– Привет, – поздоровался Генри. Клара посмотрела на него, потом на торт, прямо у нее над головой:
– Что празднуем?
– Годовщину знакомства, – ответил Эзра.
– Эти женщины, – хмыкнул Марк, – вечно забывают важные даты, да, Генри?
Тот промолчал, покосившись на Клару.
– Тебе принести тарелку? – спросил Эзра гостью.
– Привет, малыш! – только заметив мальчика, поздоровалась Клара.
– Я не малыш, – буркнул тот. Девушка усмехнулась.
– Справедливо, – заметил Марк.
– Прости. Принесешь мне тарелку?
Эзра ушел в подсобку.
– Принесла? – спросил тихо Марк.
– Нет, пришлось выкинуть по дороге, – сокрушенно покачала головой Клара.
– Плохие новости не могут быть бесконечными, – ни к кому не обращаясь, сказал Марк.
Эзра вернулся с тарелкой:
– Свечи почти совсем догорели. Давайте задувать, каждому по одной!
Все присутствующие, даже Марк, приготовились дуть.
– Три, четыре, – скомандовал Эзра.
Огоньки на свечах сначала заплясали, а потом погасли. Генри достал нож и поделил торт на четыре части. Все принялись молча жевать.
– Вкусно, – прокомментировала Клара.
Марк крутил в руках вилку и смотрел на свой кусок, когда снова звякнул колокольчик. Все посмотрели на табличку, но на той не было вообще никакой надписи.
– Эээ, – протянул Генри.
В лавку вошел мужчина в твидовом пиджаке и аккуратных очках. Располагающе улыбнулся, глядя на собравшихся:
– С днем рождения, Марк! Я не опоздал?
Все посмотрели на Марка.
– Нельзя опоздать туда, куда тебя никто не звал, – холодно ответил Кауфман.
– Не будь таким вредным. Может, предложишь мне кусочек торта?
– Кончился, – отрезал Марк.
– Я могу съесть твой кусок, если ты не против, – улыбнулся мужчина.
– Против, – в очередной раз односложно ответил хозяин лавки.
– Ладно, не буду портить вам вечеринку. У меня для тебя письмо, Эзра. – Посетитель достал из внутреннего кармана большой конверт и протянул его пацану. Тот не тронулся с места. Посмотрел на Марка. Марк же пристально смотрел на гостя.
Генри сделал шаг, чтобы забрать письмо, но мужчина отдернул руку.
– Нет, тут написано лично в руки.
Эзра снова посмотрел на Марка. Тот коротко кивнул. Мальчик сделал три медленных неуверенных шага и забрал конверт.
– Был в ваших краях, решил лично обрадовать. Тем более что и повод заглянуть был, так сказать, на огонек, – улыбнулся мужчина.
– Это из Оксфорда, – глядя на конверт, сказал Эзра.
– Именно! До встречи в учебном году! – Посетитель повернулся, чтобы уйти.
– Что это значит? – спросил Генри.
– О, я буду вести у Эзры философию. Жду не дождусь, невероятно талантливый молодой человек. – Мужчина вышел. Наступила тишина.
– Плохие новости не могут быть бесконечными, – неуверенно протянул Генри.
Глава 12
– Почему именно газеты? – спросил Эзра. – Почему не учебник истории, например?
Марк отвлекся от чтения и посмотрел на пацана, потом на газету в своих руках.
– Прекрасный источник информации, – ответил Марк.
– Брось, это же необъективная чушь.
– Именно это и важно.
– Почему?
– Ну вот, например, статья о том, что США собираются бойкотировать Олимпиаду в СССР. Меня интересует не сам факт, а то, как его преподносят.
– И зачем тебе эта пропаганда?
– В ней отражение пропагандиста.
Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над входом. Марк и Эзра посмотрели на надпись. Краков.
В лавку вошел ужасный старик в потертом на локтях пиджаке. Он помогал себе при ходьбе тростью и едва заметно подволакивал ногу. Эзра не мог оторвать взгляда от его изуродованного лица. Оно будто было собрано из каких-то неровно сшитых кусков. Кривое, уродливое и страшное. Губ не было вообще, отчего рот становился похож на безобразную неровную щель с торчащими оттуда зубами.
– Пан Кауфман. – Старик попытался улыбнуться, отчего ужасная щель, заменявшая ему рот, стала еще страшнее.
Марк удивленно поднял брови и всмотрелся в лицо посетителя. Тот приложил трясущуюся руку к груди.
– Я Виктор. Помните меня? – Эзра поймал себя на том, что морщится. У него зачесалось лицо, причем не что-то конкретное, например нос или щека, а будто бы все сразу.
– Я знал, что однажды вы вернетесь! Знал! Я каждый день приходил к вашей лавке и был уверен, что рано или поздно толкну дверь и она откроется, – радовался ужасный старик, воздев палец.
– Эзра, принеси стул, – попросил Марк, косясь на мальчика. Потом спросил у Виктора: – Я не сегодня вернулся, где же ты был все это время?
– Года четыре назад я сдался, – признался старик. Он благодарно кивнул Эзре, который принес ему стул. Парень вздрогнул, встретившись глазами с Виктором. Он только сейчас понял, что один глаз у него стеклянный.
– И как тогда ты сюда попал?
– Случайность. Один человек сказал мне о том, что вы открылись, – ответил Новак, аккуратно сев на стул и вытянув вперед правую ногу. Руки его покоились на стоящей трости. Покоились – неудачное слово, подумалось Эзре, скорее наоборот, беспокоились. Они тряслись, будто у запойного пьяницы с похмелья.
– Я даже догадываюсь, как он выглядел, – вздохнул Марк. – Зачем же ты пришел, Виктор?
– Мне нужна рама, – прямо сказал старик.
Марк подумал немного, потом вдруг спросил:
– Ты все еще рисуешь?
– Нет, конечно, – он поднял трясущиеся руки, – контузия.
– Значит, ты хочешь оживить старое полотно. – Марк достал из-под прилавка шкатулку и расшитый бисером кисет.
– Да.
Марк стал набивать трубку. Виктор терпеливо молчал. Эзра неловко мялся, не зная, куда себя деть.
– Паршиво выглядишь, – закурив, сказал Марк.
– Война, – пожал плечами Виктор.
– Война – это тоже паршиво.
– А вы были на войне, пан Кауфман? – с вызовом спросил Новак.
Помощник удалился в глубь лавки. Настала тишина. Обычно такая пауза в разговоре вызывает неловкость. Но не сейчас. Старики сидели напротив и, ничуть не стесняясь, рассматривали друг друга.
– Вы прекрасно сохранились, пан Кауфман, – сказал наконец Виктор.
– Да. Но если тебе интересно, то чувствую я себя совсем не так здорово.
– Ну уж не хуже меня, – усмехнулся Новак.
Из-за стеллажей появился Эзра. Он тащил огромную старинную раму для картины.
– Я думал, что она меньше, – задумчиво сказал Виктор.
– Дотащишь? – спросил Марк.
– Нет. Наверное, придется прислать за ней посыльного. Вы ведь не собираетесь снова закрыться?
– В ближайшее время не планировал, – хмыкнул Марк.
Виктор с трудом встал. Снова посмотрел на раму, протянул руку, чтобы коснуться ее, но передумал.
– Я отправлю соседского мальчишку. Сколько она стоит?
– Сто пятьдесят, – ответил Марк, внимательно глядя на Виктора. – А какую картину ты хочешь оживить?
– Она называется «Девушка на качелях», – неопределенно ответил Новак.
– Да хоть мужчина на осле, – пожал плечами Кауфман, – название мне ни о чем не говорит. Что на ней изображено?
– Девушка, в которую я был влюблен.
– Был? – уточнил Марк.
– Влюблен, – поправился Виктор.
– Ясно.
– До свидания, пан Кауфман.
– В твоем возрасте логичнее говорить «прощайте», – заметил Марк. – Можно и не дожить до следующей встречи.
– Вы всегда умели подбодрить.
Виктор положил на прилавок деньги и ушел. Марк долго смотрел ему вслед.
– Что значит оживить картину? – спросил Эзра.
– То и значит.
– Я имею в виду – как это выглядит? Например, он оживит картину с девушкой и она выйдет из рамы? Станет настоящей?
– Наоборот. – Марк принялся вытряхивать трубку. – Это работает в другую сторону, ты можешь войти в картину.
– И что там? – округлил глаза Эзра.
– Не знаю, никто не вернулся, чтобы рассказать. Но логично предположить, что там то, что нарисовано.
– То есть Виктор встретится со своей возлюбленной?
Марк вычистил трубку, убрал ее в шкатулку. Потер шею:
– Не думаю.
– Почему? – удивился Эзра.
– У тебя есть мечта? – ответил Марк вопросом на вопрос.
– Да, – подумав, ответил Эзра.
– Представь ее хорошенько. В деталях. Представил?
– Да.
– А теперь представь, какой ты в этой мечте. Как ты выглядишь?
– Ну, – начиная догадываться, ответил Эзра.
– А теперь представь себя в этой мечте таким же склеенным по частям, как Виктор. Что-то уже не так привлекательно, да?
– Я почему-то никогда не думал о том, какой я в моих мечтах. Никогда не допускал, что к тому моменту я могу быть старым и больным. Я как бы по умолчанию такой, как сейчас, – задумчиво сказал Эзра.
– Он тоже. Причем в его случае все еще хуже. Там, в картине, девушка, которую он нарисовал еще до контузии. То есть, наверное, еще до 1939 года. Молодая, красивая, нежная, она оборачивается и видит это чудом выжившее военное недоразумение. Это как сказать серферу, что за этой дверью рай, где идеальные волны, но пускают туда только безногих.
– Думаете, он не решится?
– Виктор – нет. Особенно учитывая, каким красивым он был когда-то. Если вернуться к аналогии с серфингом, то он был королем прибоя. Думаю, ему его уродство кажется совсем невыносимым.
– Так! – вдруг вскинулся Эзра. – Он думает, что он урод!
– И у него есть на это некоторые основания, – хмыкнул Марк. – А что?
Эзра не ответил. Он выскочил из лавки. Марк только посмотрел ему вслед. Прошло минут десять, прежде чем звякнул колокольчик и Эзра вернулся. Не один, с Виктором.
– Пойдемте! – Юноша буквально тащил старика за собой. Тот пытался двигаться быстрее, но явно не мог. Марк с интересом наблюдал за происходящим.
Эзра тащил Виктора в глубь лавки, туда, где стоял прислоненный к стене огромный прямоугольник, обтянутый тканью. Марк понял задумку, хмыкнул.
– Так, становитесь тут, – Эзра указал на место напротив зеркала. – Я сейчас.
Паренек принялся стаскивать ткань.
– Я не совсем понимаю, что я должен делать? – спросил Виктор.
– Просто смотрите! – Эзра наконец справился с тканью, она упала, открыв зеркало.
– Что… что это? – Старик завороженно смотрел на свое отражение.
– Это зеркало показывает, каким вас видят другие, – сказал Эзра.
– Он имеет в виду, что таким тебя увидит она, – уточнил подошедший Марк.
– А все не так уж плохо, пан Кауфман, – крутясь перед зеркалом, сказал Виктор. Он даже ногу перестал подволакивать.
– Ну, у меня когда-то была линейка, которая при измерении показывала такой результат, который хотел видеть ее хозяин, – усмехнулся Марк.
– Какая глупость, – нахмурившись, сказал Эзра.
– Смотря что мерить, – в один голос возразили Марк и Виктор.
– Спасибо, Эзра, – посерьезнев, сказал Виктор.
– Зеркало не продается, – заметил Марк.
– Жаль. Но тем не менее спасибо.
Виктор еще раз посмотрел на свое отражение и улыбнулся своей страшной улыбкой. Потом пошел к выходу. Когда дверь за ним закрылась, Марк спросил:
– Как ты понял точку отсчета зеркала?
– Ну, я долго думал о нем, когда увидел впервые. Зеркало показывает нам то, как нас видят другие, очевидно, что это какие-то конкретные люди, потому что большинство нас никогда и не видело. Я предположил, что оно отражает взгляд тех, кто для нас важен. Я подумал, что близкие люди не видят его уродом, они ведь видят то, что за всем этим, – Эзра указал рукой себе на лицо, подразумевая Виктора.
– Рискованное было предположение, но риск оправдался, – кивнул Марк.
– Каким же он видел себя? – задумчиво спросил Эзра.
– Никто не видит нашего уродства таким страшным, каким видим его мы, – ответил Марк. – Не хочешь довести дело до конца?
– В каком смысле? – не понял Эзра.
– Помоги ему отнести раму, заодно по Кракову прогуляешься.
Паренька не пришлось просить дважды.
Глава 13
Звякнул колокольчик, щелкнула табличка над дверью. Марк и Эзра посмотрели на надпись. Вестерос.
– Сноу или Ланистеры? – хмыкнул Эзра.
– Что? – не понял Кауфман.
– Не обращай внимания.
В лавку вошла довольно объемная женщина с заметными даже из-за прилавка усиками, недовольно осмотрелась. Следом за ней вошел, а точнее, был буквально втащен за руку худой бледный мальчик в рубашке, застегнутой на все пуговицы.
– Это вы продаете всякие волшебные штуки? – посмотрев на Марка, спросила усатая дама.
– К сожалению, да, – вздохнул Кауфман. – Чем могу помочь?
– Хорошо, – кивнула женщина, таща за собой, как на буксире, мальчика. – Нам нужно что-то для здоровья.
– Вы не выглядите… нездоровой, – заметил Марк.
– Я – нет. Но вот Карл постоянно болеет. – Женщина поставила мальчика перед собой, как бы предлагая полюбоваться на виновника визита.
– Хмм… – Марк глянул на нахмуренного Эзру, – и что же за болезнь?
– Мы постоянно простужаемся.
– Вы?
– Карл.
– Как насчет зарядки, спорта, закаливания и тому подобных естественных способов укрепления иммунитета? – без особой надежды уточнил Кауфман.
– Вы с ума сошли? Карл и так слишком слаб! Какой спорт?!
– Пожалуй, тут я бессилен, – пожал плечами Марк.
Карл тем временем протянул руку к статуэтке жабы на ближайшей полке, но был отдернут за руку мамой.
– Войдите в мое положение, – попросила женщина. – Мальчик растет слабым и больным, мне просто необходимо что-то из вашего ассортимента. Я знаю, что у вас есть что-то такое, мне рассказывали!
– Есть, – согласился Кауфман, – но это не значит, что я вам это дам.
– Почему? – удивилась женщина.
– Как вас зовут?
– Сара.
– Знаете, Сара, лечить нужно не Карла, а вас, как бы грубо это ни прозвучало. Парень вполне здоров, просто вы его своей опекой довели до такого состояния.
– Не надо меня учить воспитывать детей! – возмутилась Сара. – Я уже вырастила двоих!
– Завидное достижение, – хмыкнул Марк.
– Мы уходим! – Она потащила мальчика за собой, но тот вдруг воспротивился.
– Я не хочу уходить.
Кауфман удивленно нахмурился и поискал глазами Эзру. Тот словно сквозь землю провалился.
– Нам пора! – Женщина предприняла вторую попытку, но парень только сильнее уперся.
– Да что с тобой? – всплеснула руками Сара. – Ты плохо себя ведешь!
– Я нормально себя веду! А ты вечно командуешь! И ничего мне не разрешаешь! – В Карла будто бес вселился. Кауфман вздохнул и достал из-под прилавка трубку. Принялся ее набивать.
– Молодой человек! – перейдя на ультразвук, кричала Сара. – Вы совершенно распоясались и будете наказаны!
– Мне все равно! – Карл скрестил руки на груди.
– Тогда я ухожу одна, – прибегла к последнему аргументу усатая дама. После чего нарочито медленно двинулась к выходу. Марк и Карл проводили ее взглядом до двери. Не прошло, конечно, и минуты, как снова звякнул колокольчик.
– Я прошу прощения, вы не могли бы подойти к прилавку, думаю, я все же могу вам помочь, – влез Марк в назревающий скандал.
Сара молча, медленно подошла к прилавку, где уже стоял Карл. Кауфман затянулся и выпустил струю дыма в лицо женщине, вторую – в лицо мальчика.
– Сейчас вы забудете все, что происходило тут на протяжении последних десяти минут, и пойдете домой. А там все будет по-прежнему. И сюда вы больше никогда не вернетесь.
Женщина и мальчик сомнамбулически кивнули и развернулись к двери.
– Да, еще, – сказал вдогонку Марк, – Сара, сбрейте уже эти усы!
Он проводил их взглядом, а когда дверь за ними закрылась, поискал взглядом Эзру.
– Ну и где ты?
– Тут, – буркнул паренек откуда-то из глубины лавки.
– Не желаешь ли кое-что мне объяснить?
– Не очень.
– А придется. – Кауфман терпеливо дождался, пока Эзра подойдет к прилавку. – Итак?
– Я хотел ему помочь, – пожал плечами мальчик, потом зло фыркнул на Марка и добавил: – А ты все испортил.
– Само собой, это я во всем виноват. Может, растолкуешь мне свой ход мыслей?
– Очевидно же, что все его проблемы со здоровьем из-за чокнутой мамаши, которая его буквально затискала. То не делай, туда не ходи, с этими не дружи. Ну я и решил добавить ему немного характера.
– Уколол иглой Уоллеса?
– Ну да, – ответил Эзра, – характер и свободолюбие ему не помешают.
– А еще желание носить килт, – хмыкнул Кауфман. – Чего ты хотел добиться?
– Как чего? Чтобы он мог сопротивляться ее влиянию! Ну ты же сам слышал это ее ужасное «мы». Мы болеем. Нам нужно что-то! – распалившись, вещал Эзра. – Да она его замучает!
– Не будем углубляться в детали. Итак, ты хотел, чтобы он освободился от ее влияния, так?
– Да!
– И поэтому втащил его в круг своего влияния? Избавил от одной несвободы ради другой? – Марк скептически хмыкнул. – Тебе самому это не кажется глупым?
– А что я должен был делать?! Не сидеть же сложа руки, как ты!
– Не знаю, что ты должен был, но ты точно не сможешь кому-то помочь вылезти из ямы, выкопав для него более глубокую яму поблизости. Раньше на него влияла мама, теперь твой юношеский максимализм, что изменилось?
– Он стал свободнее! – скрестив руки на груди, сказал Эзра.
– Нет, он просто стал зависеть от другого. Раньше зависел от мнения мамы, после укола – зависим от болезненного свободолюбия. Кстати, неизвестно, что сделает его более несчастным.
– Конечно, мнение мамы! – безапелляционно заявил Эзра.
– Но она наверняка утверждала бы обратное, – возразил Марк. – Почему ты решил, что твое мнение верное?
– Да это очевидно! – разозлился паренек.
– Вовсе нет, – не согласился Марк.
– Да ты вообще ее видел?! – указав на дверь, спросил Эзра.
– Видел. А теперь скажи мне, в чем между вами разница? Кроме усов, конечно, у нее они явно пышнее, чем у тебя.
Эзра на секунду сбился с мысли и покраснел. Потом сказал:
– Не знаю.
– Ее и нет, – ответил Марк. – Тобой двигало вовсе не желание ему помочь, тобой двигала уверенность, что ты знаешь, как ему будет лучше. Что ему нужно и как правильно жить. Его мамой, кстати, двигало то же самое.
– Ты как-то все перевернул, – нахмурился Эзра. – Я все-таки думал о чем-то хорошем.
– Тебе так кажется. До тех пор, пока ты не можешь ответить себе на вопрос, что ты делаешь, как и зачем – ты себе не хозяин.
– А кто тогда хозяин? – спросил Эзра.
– Да вот такая же мамаша, как у Карла, только у него она снаружи, а у тебя уже прочно заняла свое место в голове, – Кауфман ткнул паренька пальцем в лоб.
– И чего с ней делать?
– Внимательно слушать и не давать командовать.
Глава 14
Звякнул колокольчик над дверью, щелкнула табличка. Марк проигнорировал ее, задумчиво глядя на стену.
– Ты очень вовремя. Помоги повесить картину, – Марк указал на прислоненное к стене полотно в тяжелой старинной раме.
– Хорошо. – Эзра повернул ее к себе и посмотрел.
На картине была изображена улыбающаяся девушка на качелях, подвешенных на ветку могучего дуба. Позади нее, вытянув руки, стоял высокий красивый мужчина в военной форме.
– Недурно, – улыбнулся Эзра.
– Присмотрись внимательнее, – посоветовал Марк.
Эзра стал вглядываться в детали, пытаясь найти то, на что намекал Кауфман. Вдруг изображение ожило. Качели рванулись вперед, девушка беззвучно смеялась, а мужчина, в котором едва-едва угадывался Виктор, продолжал ее раскачивать. Эзра на секунду отвлекся, и все исчезло. Снова статичная картинка.
– Круто! – восхитился Эзра.
– Как прошел твой первый учебный день? – поинтересовался Марк.
– Ну, – неопределенно пожал плечами Эзра, поднимая картину, – могло быть и хуже.
– Что-то случилось? – насторожился Марк.
– Да нет, просто я никогда не видел столько… мажоров. – Кауфман непонимающе посмотрел на паренька, потом усмехнулся:
– Ну да, ты же еще не был в Москве.
– Теперь, наверное, и не буду.
– Было бы глупо с твоей стороны иметь возможность там оказаться и не использовать ее. И чем тебя, собственно, так огорчили богатенькие отпрыски богатеньких родителей?
– Не знаю, они такие… Ну не знаю, все напоказ, роскошь, крутые машины, – ответил Эзра.
– Я бы с тобой согласился, если бы ты сказал, что они бывают тупыми, невоспитанными, как и любые другие люди. Но это…
