книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Любовь Огненная

Поцелуй меня завтра

Глава 1. Женя

Сейчас

Что такое серые будни? Бесконечная рутина одинаковых дней, сливающихся в целую учебную или рабочую неделю – так это вижу я. Стабильность – так это видит моя мама, и да, наши вкусы расходятся почти во всем.

– Ты веришь, что мы закончили? – спросила Рита, подавая мне рожок с фисташковым мороженым.

Кремообразное лакомство сливочной прохладой ложилось на губы и растворялось на языке. Терпеть не могу молоко, да и не пью его с самого детства, но от мороженого отказаться не могу.

– Вообще не верится. Я думала, что эти пять лет никогда не закончатся, – честно призналась, усаживаясь на одну из свободных лавочек в парке.

Прекрасный день, отличная погода, диплом в пакете – что может быть лучше? Зеленые кроны деревьев скрывают от жаркого солнца, не давая ему опалить лицо и руки. Прохладный ветерок то и дело порывисто скользит по коже, запутывается в распущенных волосах. В воздухе пахнет свежей выпечкой, сладкой ватой и попкорном. В парке еще не многолюдно – слишком рано для детей и их родителей, но аттракционы уже работают, зазывая веселой музыкой и яркими цветами.

– Считай, квалифицированные журналисты. Акулы пера и бумаги! – Рита воинственно размахивала рожком, совершенно не переживая, что брусничное лакомство может навсегда оставить след в истории. Точнее, розовое пятно на ее любимой белой кофточке.

– Тогда уж ручки, блокнота и диктофона, – рассмеялась я ее сравнению. До акул нам, конечно, как пешком до Луны – особенно мне, – но уверена, что когда-нибудь кто-то будет вздрагивать и искать корвалол, едва заслышав наши имена.

– Не хочешь прокатиться на этой милашке? – опасно придвинувшись, хитро зашептала подруга, кивая на Американские горки.

Сейчас больше всего она походила на дьяволенка с рожками и длинным хвостом. Ее взгляд лихорадочно горел предвкушением, а губы гаденько улыбались. Посмотрев налево, на всякий случай поискала ангела, но противовеса этому обаятельному монстру не нашлось. И ведь знает, что я до одури боюсь высоты, но все равно из раза в раз пытается подтолкнуть меня к самоубийству.

– Моя мама не простит тебе мою смерть, – пыталась я воззвать ее к разуму, но уже понимала: бесполезно.

– Она мне еще и спасибо скажет! Вот как поборешь свой страх, как потом вымоешь окна дома впервые в жизни…

С сожалением смотрела на свое мороженое, когда Рита упрямо тащила меня к этому зигзагообразному адову кругу с препятствиями. Я, конечно, пыталась упираться, демонстративно хваталась за деревья и торговые ларьки, но разве ее такие мелочи остановят? Эту девушку даже рота солдат не остановит, если она вдруг захочет взять интервью у военкома.

Помню, как нас впервые отправили брать интервью у звезды местного разлива. Театральная актриса согласилась поучаствовать в этом недоразумении, наивно полагая, что спокойно и даже скучно проведет время до спектакля. Ага, как же.

Тогда она еще не знала, каким зверем является наш преподаватель Эдуард Генрихович. Даже те ученики, которые ни разу в своей жизни не сталкивались с дрессировкой, успешно постигли все ее этапы. Команда «фас» при этом у преподавателя была самой любимой. Собственно, Рита в тот раз ее выполнила лучше всех.

Мадам еще долго пыталась судиться с учебным заведением и Эдуардом Генриховичем в частности, но ничего у нее не вышло. Журналы пестрели обвинительными заголовками и разоблачительными статьями, в которых толсто намекали на то, что известная актриса, будучи замужем за успешным бизнесменом, крутит шашни со своим режиссером. К слову, ее развод не заставил себя долго ждать.

– С мороженым к нам нельзя! – строго проговорил работник аттракциона, нахмурив кустистые брови.

– Конечно-конечно, – зачастила я, разворачиваясь в противоположную сторону. – Мы зайдем в другой раз…

Я уже говорила, что Рита бульдозер? Так вот, Рита – непробиваемый танк!

Мое мороженое с ее легкой руки полетело в рядом стоящую урну. Провожала его обреченным взглядом, а меня уже запихивали на переднее сиденье и пристегивали ремнями. Со всей силы вцепившись в поручни, я зажмурилась и приготовилась к настоящему аду. Сердце надрывно стучало, будто вот-вот собиралось остановиться. Пульс гулким эхом бил по барабанным перепонкам, а во рту резко пересохло.

Я боялась. Я чертовски боялась того, что неминуемо приближалось. Рита что-то говорила, но я не слышала ее, сосредоточившись на собственном страхе.

Когда вагончик медленно поехал наверх, сердце сделало кульбит и подступило к самому горлу. Приоткрыв глаза, хотела знать, когда мы сорвемся вниз, но больше уже зажмурить веки не смогла.

Мы неслись на немыслимой скорости. На поворотах меня вжимало в спинку, а когда вагончик переворачивался вниз головой, почти вылетала. Хотела бы кричать, да не получалось. Голос пропал. Наверное, страшнее момента в моей жизни не было никогда.

– Эй, подруга, уже можно разжимать пальцы. – Рита отстегивала ремни, а я не чувствовала ни ног, ни рук.

– Вам эвакуатор вызвать? – пошутил мужчина, открепляя защиту.

– Да нет, сама отбуксирую…

В себя я приходила долго. Сидели все на той же лавочке, а Рита как ни в чем не бывало поглощала очередную порцию мороженого, пока я заново училась дышать.

– Ну все, хватит рассиживаться. Пора собираться на дачу. Я так понимаю, я за тобой сама заеду, – уверенно заявила подруга, поднимаясь.

– Почему это? Я поеду на своей.

– Да ты на ногах-то не стоишь, брось. Уж лучше я сама нас отвезу. – Рита помогла мне подняться.

– Я буду чувствовать себя комфортнее на своем авто. Тем более кто-то ведь должен посреди ночи гонять в магазин за добавкой, а твою тачку я водить не умею. Если разобью, то буду до конца жизни расплачиваться… – выходили из парка, направляясь к парковке.

Через дорогу красовалось белоснежное здание университета. До сих пор не верилось, что больше не придется сидеть на парах и писать конспекты. Даже в столовую без пропуска теперь не попадешь, а ведь там тетя Маша, которая готовит повкуснее, чем в самых фешенебельных ресторанах.

Теперь совершенно точно нужно искать другое место для завтраков и обедов, потому что я и готовка совместимы точно так же, как лед и солнце. По крайней мере, Рита еще ни разу ничего у меня не ела из того, что не было куплено в супермаркете в готовом виде. Даже пельмени она сама варила, если мама не успевала оставить для нас ничего на ужин.

– Я прощу тебе долг. Отец обещал подарить мне новую тачку, если я защищу диплом на отлично…

При взгляде на ее машину хотелось спросить: куда еще новее? Стоимость этого черного джипа могла бы запросто переплюнуть квартиру-студию где-нибудь в центре столицы.

– Рита, что происходит? – усевшись в навороченное авто, пристально оглядела подругу.

Она выглядела слишком подозрительно. Более того, я думала, мне показалось, что она нервничает, да только теперь я была в этом совершенно точно уверена. И нет, получение диплома никак не связывалось с ее нервозностью. Здесь было что-то другое.

– А что происходит? – ответила она вопросом на вопрос.

– Ты ведешь себя странно.

– Разве? – выруливая с парковки, Рита чуть не врезалась в проезжающее авто, но успела вовремя ударить по тормозам.

– Именно об этом я и говорю, – кивнула я на грозящего кулаком водителя. – Скажи правду: почему я не должна ехать на своей малышке?

– Потому что она развалится по дороге, – будто и не мне пробормотала она.

– Ты врешь, я ведь чувствую.

– Да брось, Евгеша! Тебе просто голову напекло. Поехали…

Глава 2. Женя

Пять лет назад

Сколько молодых наивных девчонок влюбляется в старших братьев своих лучших подруг? Десятки? Сотни? Тысячи? Никогда не думала, что окажусь такой легкомысленной идиоткой, но невозможно игнорировать чувства, которые самым незаметным образом накрепко засели в сердце.

Первая любовь в семнадцать… Всегда была уверена в том, что сначала окончу школу, отучусь в институте, а уже потом, устроившись на престижную работу, заведу себе кота и парня. Идеальный план, да только выполнен из него всего один пункт.

– Фотографию на память! – прокричала Ритка, повиснув на мне, словно мешок с картошкой.

Как я ни пыталась встать более выгодным ракурсом, у меня не получилось. И нет, старалась я не ради еще одной выпускной фотки. Я хотела выглядеть притягательно именно для него.

Владимир. Единственный. Неповторимый. Не мой.

Черные смоляные волосы, темный тяжелый взгляд. Редко смотрела ему в глаза – да, в общем-то, почти никогда. Как только сталкивались, безбожно краснела и начинала мямлить что-то несвязное. Уверена, он видел мою стеснительность, но никогда, ни разу в жизни не высмеивал ее. Наоборот, всегда тепло улыбался и поддерживал. Он был сильно старше меня – на целых шесть лет, но разве любовь это когда-нибудь останавливало?

Часто представляла, как касаюсь ладонью его щеки, глажу подушечками пальцев колкие иголочки щетины на подбородке. Будто наяву видела, как он – такой высокий – наклоняется и целует меня. Мягко. Нежно. Так, что забываю, как дышать.

– Малая, хватит уже. Поехали. Я приготовил для вас сюрприз.

Он стоял, опираясь спиной на свою машину. От его голоса – бархатного, обволакивающего – все внутренности сжимались, а в животе порхали тысячи бабочек. Как и всегда, в строгом деловом костюме с тонкой линией черного галстука. Белоснежная рубашка слепит глаза, а быть может, им больно оттого, что не могу так явно прикоснуться к мужчине. Не могу подойти и обнять. Не могу прижаться к губам.

– Девчонки, запрыгивайте! – скомандовала Ритка, указывая на автомобиль Владимира.

Ждала, пока Машка и Катька заберутся на заднее сиденье, хотя многое сейчас отдала бы за то, чтобы сесть рядом с Володей. В тонком длинном синем клатче зазвонил телефон:

– Да, мам? – ответила, отвернувшись. Немного стеснялась того, что родительница меня так контролирует. Ритке по десять раз на дню не названивали да и с ночевкой ко мне часто отпускали. И не только ко мне.

– Как себя чувствует моя выпускница? Концерт уже закончился? – довольным тоном спросила мама.

– Чувствую себя отлично. Алкоголь не употребляла, сигарет не курила, разноцветные таблеточки ни у кого не брала. Салют закончился пять минут назад, – отрапортовала я.

– Евгеша, ты едешь? – прозвучало за моей спиной, а по телу прошла мелкая дрожь.

Обернувшись к парню, показала рукой, что мне нужна одна минута.

– Надеюсь, что найду тебя дома, когда вернусь с работы…

– Мам, но это уже через час! – возмутилась я, понимая, что, как и всегда, пропущу все самое интересное.

– Конечно, тебе как раз хватит времени, чтобы добраться до дома.

– Но, мама!

Трубку у меня отобрали. Стояла как истукан и с открытым ртом наблюдала за тем, как Владимир в своей обычной манере разговаривает с моей родительницей. Чертовски обаятелен.

– Добрый вечер, Людмила Васильевна. Вы, должно быть, не помните меня. Я старший брат Риты Сокол. Владимир.

Мама что-то отвечала ему, а я не могла оторвать взгляда от его притягательной улыбки. Сердце пропускало удары, потому что он смотрел на меня – прямо в глаза.

– Приятно, что помните. Да, я как раз забираю девчонок с набережной. Вид у них счастливый, но приличный.

Широкие плечи, всегда ровная спина и рука с дорогими часами в кармане брюк. Он выглядел ошеломительно и до безумия сексуально.

– Нет-нет, я за ними присмотрю. Я взял на себя смелость устроить им сюрприз на окончание школы. Арендовал парк аттракционов на несколько часов. Пусть повеселятся, а потом к нам отвезу с ночевкой, чтобы вас не беспокоить ночью. Да, хорошо, приятного вечера…

Он протянул мне телефон, экран которого показывал, что абонент уже отключился. Не сразу отвисла. Наверное, лишь спустя минуту забрала старенький мобильник, чтобы неловко убрать его обратно в клатч.

– Все отлично, Евгеша. Садись в машину. – Владимир открыл для меня дверцу, а я чуть не стукнулась лбом, засмотревшись на него.

Евгеша. Подруга младшей сестры. Без пяти минут бывшая школьница.

Конечно, я безумно хотела бы, чтобы он называл меня не так, как друзья. Желала когда-нибудь услышать твердое «Евгения», мягкое «Женя» или нежное «Женечка», но мечты слишком часто так и остаются несбыточными фантазиями.

Когда свернули на развилке в другую сторону, я основательно призадумалась. Парк совершенно точно находился в противоположном направлении, но Володя и не думал разворачиваться. Спрашивать стеснялась. Девчонки разговаривали между собой, а я предпочитала отмалчиваться. Смотрела в зеркало заднего вида и тайно любовалась мужчиной. Когда встречались взглядами, немедленно отворачивалась и делала вид, что это случайно и я совсем не пускаю на него слюни.

Фу, как пошло.

– Дамы, выгружаемся, – скомандовал Володя, когда мы остановились у элитного ночного клуба.

Нет, я, конечно, из машины вышла, чтобы остальных не задерживать, но пока не могла понять, какого черта мы тут делаем.

– Собственно, мой сюрприз. Вы заслужили достойный праздник.

В клуб меня, к моему удивлению, пустили. Даже документы не спросили, хотя, в отличие от девчонок, мне еще не исполнилось восемнадцать. Владимир тепло поздоровался с охранником, а потом отвел нас к одному из дальних столиков, где уже был накрыт стол.

Признаться, алкоголь я впервые попробовала только в этом году у Ритки на дне рождения. Вино. Совсем чуть-чуть, символично. Здесь же нас ждали несколько бутылок шампанского.

– Присаживаемся, а я пока поухаживаю за дамами.

Выпив один бокал, незаметно для себя поглотила и второй. Сначала стеснялась танцевать, но Ритка быстро вытащила меня в самый центр танцпола и буквально заставила двигаться в ритме нового летнего хита.

Снова о любви. Как и всегда, о любви. Да вы издеваетесь?

Нет-нет да и поглядывала в сторону Владимира. Черт, да я почти все время пялилась на него. Даже тогда, когда незаметно поправляла платье, норовившее подняться до самой талии. Он стоял, облокотившись на барную стойку, и медленно пил янтарную жидкость со льдом. Подозревала, что это виски, но уверена не была.

Ноги гудели – хотелось скинуть каблуки, как и Ритка, но танцевать босиком точно не смогла бы. Голова кружилась. Дискотечные шары ослепляли, а темнота завораживала. Картинки вспышками представали перед глазами, уже не распознавала голоса – слышала только музыку. Смотрела на него. Только на него. Улыбалась ему. Танцевала для него. До боли хотела быть рядом с ним.

Когда включили очередную композицию, танцпол резко опустел, но некоторые девушки так и остались танцевать. Я честно собиралась отправиться вместе со всеми обратно к столику, но, оглянувшись, заметила, как Владимир мило любезничает с блондинкой, сидящей у бара. Ее юбка больше походила на пояс, а декольте было настолько глубоким, что за ним с трудом можно было разглядеть топик.

Не я шла к бару. Это ноги и пьяная голова несли меня туда – вперед к приключениям. Бармен как раз повторял порцию виски для Володи и готовил коктейль с оливкой для дамочки, когда я подошла туда и нагло встала между ними – спиной к блондинке.

– Что-то случилось, Евгеша? – спросил он, наклоняясь ко мне, а я сумасбродно обхватила его шею руками и прижалась губами к губам.

Вспышки. Золотистые вспышки ворвались в темноту сомкнутых век, а невероятная дрожь возбуждением прошлась по телу, охватывая, подчиняя. Колени подгибались. Даже не дышала, наверное. И рук не чувствовала – они онемели, как и затылок.

С трудом оторвавшись, гулко глотнула воздух и постаралась улыбнуться. Стеснение вернулось слишком быстро. Даже сказать ничего не могла, просто выхватила прозрачный коктейль из его руки и выпила залпом, прежде чем уйти и оставить его так и стоять с бокалом виски.

– Я сейчас видела то, что видела? – зашептала Ритка, утягивая меня в туалет.

– Ритка, кажется я сейчас грохнусь в обморок, – честно призналась подруге, уплывая в теплую темноту.

Глава 3. Женя

Сейчас

На дачу к Ритке я собиралась основательно. Так, чтобы вы понимали, дачей это сооружение можно было назвать с натяжкой. Скорее уж особняк или имение. Кроме пяти спален и бильярдной там достаточно давно существовал бассейн, а в самом конце участка можно было отыскать крепкую новенькую сауну, которую Ритка простецки называла баней.

В сумку легли два купальника, полотенца, мыльно-рыльные принадлежности, тапки, сменная одежда, планшет и еще огромная куча очень нужных вещей, без которых никак не обойтись в выходные. В заслуженные, между прочим, выходные, которые мы намеревались отпраздновать большой и шумной компанией.

– Евгеша, ты крем от солнца положила? – крикнула мама из кухни.

И да, со временем даже мама начала меня называть этой непонятной формой моего имени.

– Положила!

– А спрей от комаров?

Ровно в шесть я вышла из подъезда и, как примерная дочка, помахала рукой маме, которая провожала меня, выглядывая с балкона. Закинув спортивную сумку на заднее сиденье, уже хотела сесть за руль, когда заметила одно непредвиденное обстоятельство, которое совершенно точно не входило в мои планы.

Переднее колесо было спущено.

Как вовремя.

Хорошо, что хотя бы одно. Я уже полезла в багажник за запаской, когда в конце двора появился знакомый джип.

– Ой, а что случилось? – припарковавшись, Ритка вышла из авто, а Катька просто выглянула, высовывая наружу ножки, упакованные в высокие туфли. Сразу видно – человек на дачу собрался.

– Колесо спустило. Сейчас быстро поменяю и поедем.

– Да брось возиться. Запрыгивай ко мне, да отчалили. Чего твой гроб тащить так далеко? Его и здесь можно похоронить… – сумничала эта вертихвостка, а я уже упрямо ставила домкрат.

Все равно на своей поеду, а то знаю я эту засранку. Два дня и в неделю могут превратиться.

Управившись за пятнадцать минут, протерла руки влажными салфетками и еще раз перешнуровала кеды. Жарко, конечно, в таком наряде. Девчонки-то в платьица нарядились, но лучше ехать в джинсах, чем пытаться упаковать их в битком набитую сумку. Да и толстовка мне моя нравилась. Красная, из тонкой легкой ткани, которая приятно скользила по телу, будто создавая прохладу. Как раз для такого вечера, как этот. Ну и комары голодными останутся.

– И все-таки лучше ехать на моей… – предприняла Рита последнюю попытку.

– Маргарита, ваше поведение становится слишком подозрительным, – с умной моськой проговорила я, усаживаясь в авто.

Демонстративно врубив автомагнитолу, увеличила громкость до максимума и ударила по газам. Пусть моя машинка старая и временами кряхтит, но она вполне способна обогнать эту бессовестную мамзель.

По городу мы с Риткой еще как-то соревновались, а вот на трассе я пропустила ее вперед. Плохо помнила дорогу до дачи, да и в том году нас везли ее родители, так что особо запоминанием я не заморачивалась. На заднем сиденье в коробках звенели бутылки с пивом, поэтому старалась сильно не гнать. В город возвращаться не хотелось.

Конечно, я бы предпочла забрать контейнеры с маринованным мясом, но Маргарите алкоголь доверять нельзя. И нет, она не выпьет его по дороге – не настолько сумасбродная, просто не довезет, да еще и салон потом придется отмывать. Всем вместе отмывать, потому что друзей в беде не бросают.

Проехав через пост, завернули на главную улицу. Высокие железные и кирпичные заборы я помнила отлично, а потому расслабилась и неспешно следовала за черным джипом, немного отставая. Наслаждалась очередным хитом и вдруг поняла, что хотела бы отправиться обратно домой и провести вечер наедине с музыкой. Или, наоборот, быть в этот вечер там, где чересчур многолюдно, а громкие мелодии затмевают все остальные звуки.

Притормозив перед распахнутыми воротами, ждала, пока Рита припаркуется и я смогу заехать и встать на последнее свободное место. Ждала, но оказалась совершенно не готова к тому, что увидела.

Боль. Жгучая боль оплела сердце, вышибла воздух из легких. Зажмурившись, отсчитала до десяти и вновь распахнула веки, чтобы окончательно понять, что это не кошмар, не галлюцинация, а самый настоящий ад. Ад под названием Владимир Сокол.

Руки тряслись и не слушались, когда заглушала мотор.

Такой привлекательный, почти не изменился, разве что стал немного взрослее. В солнцезащитных очках, в спортивных штанах и белой футболке. Шире плечами или это я позабыла тело, которое раньше помнила до миллиметра. Как и всегда – статный, уверенный, спокойный.

Словно и не было огромной пропасти в пять долгих лет. Будто только вчера я бежала по аэропорту, наивно желая остановить чертов самолет и, если понадобится, встать на взлетную полосу или объявить о бомбе, которая заложена прямо под его сиденьем.

Я гулко вдохнула, а легкие обожгло, но это все так неважно. Воздух неважен, вода неважна, когда устаканившийся мир рушится в одно мгновение. В одно чертовски замедлившееся мгновение, которое уже не повернуть вспять.

На негнущихся ногах я все-таки выбралась из авто и достала ящики с пивом. Не дожидалась, пока Володя подойдет ближе, хотя прекрасно видела, что он уже направляется в мою сторону. Сказав Рите, что мне нужно позвонить маме, буквально вылетела за ворота и пошла до конца улицы.

На ее оклики не реагировала. Мне нужно было успокоиться, хотя, по-моему, это не представлялось возможным. Судя по виду мужчины, он не собирался покидать нашу веселую

компанию, а я просто не могла находиться рядом с ним, да даже рядом с тем, что хоть как-то напоминает о нем.

Интересно, как давно он приехал? И почему Рита мне ничего не сказала? Она ведь знает, прекрасно знает, кем для меня является Владимир Сокол. Сама видела своими глазами, как я быстро упала вниз и как медленно, миллиметр за миллиметром, поднималась. Разве такое можно скрыть от лучшей подруги?

Безумно надеялась на то, что Влад приехал ненадолго. Лучше бы он прямо сейчас закинул вещи в тачку и ударил по газам. Так было бы проще всем. Проще дышать, видеть, любить и ненавидеть. Владимир. Даже в мыслях его имя причиняет боль. Убивает, топчет, сжимает сердце, чтобы оно навсегда перестало биться.

Нет, я так и не смогла склеить осколки. Ни один суперклей за пять лет не смог соединить их в единое целое. Я даже отыскать их не смогла. Они разлетелись по всему городу, оставаясь частичкой в тех местах, где мы с ним бывали.

Боги, я до сих пор помню каждый поцелуй, каждый взгляд, каждое объятие. Грудь давит – слишком явно, слишком отчетливо. Тогда серьезно не понимала, как дальше жить. Не видела смысла, не видела целей, не видела ничего. Пыталась ненавидеть, но не получалось. Как и сейчас, руки просто опустились.

– Евгеша, да постой же ты! – Ритка пыхтела, сопела и упрямо пыталась меня догнать, переставляя каблуки по дороге, которая никогда не знала слова асфальт.

– Марго, иди обратно. Я скоро вернусь, – проговорила сухо, а сама пыталась сдержать слезы.

Ногти впивались в мякоть ладоней, но боль физическая не отрезвляла. Лишь прибавлялась к той, которая снова прочно поселилась в душе.

– Ты что, злишься на меня? – наигранно удивленно спросила подруга.

– Марго, не задавай глупых вопросов.

– Если ты меня называешь Марго, значит, совершенно точно злишься!

– Да ты эмпат прямо-таки. Просто скажи мне: машина – это твоих рук дело? Настолько не хотела, чтобы у меня была возможность уехать?

– Евгеша, ну прости меня. Я ведь знаю, как ты… – остановилась она, устало согнувшись в три погибели.

– Вернись обратно, Марго. У тебя там гости бесхозные по территории шарахаются.

Тихо выругавшись, девушка развернулась и поковыляла обратно, а я дошла до чужой лавочки, закрепленной под деревом, и буквально упала на нее. Так тяжело. Настолько тяжело, что трудно дышать. Будто камни на плечах, а ребра в тисках.

Вытащив из кармана пачку сигарет, закурила. Покупала ее для Ритки, но пригодилась и для меня. У судьбы странное чувство юмора.

Хотя нет, ей, похоже, присущ черный юмор, потому что по-другому объяснить Володю, направляющегося в мою сторону, я не могла.

Глава 4. Женя

Пять лет назад

Очнулась я уже в квартире у семейства Сокол. Совершенно точно помнила, как Владимир заносил меня в Риткину комнату. Помнила, потому что прижималась к нему, вдыхая восточный аромат от армани. Точно знала, какой именно фирмой пользуется, потому что копила почти месяц, оставаясь в школе без обедов, чтобы подарить ему на день рождения хороший подарок.

У мамы просить денег стеснялась. Она бы начала задавать неудобные вопросы, да и не поймет она моих чувств к взрослому мужчине. Я и сама их не понимаю. Просто знаю, что люблю больше жизни, больше всего на свете. Наверное, даже смогу узнать его из тысячи других мужчин, выхватить взглядом в толпе.

Проснулась я от холода. Ритка опять на ночь не закрыла форточку, а за окном начался дождь. Танец капель успокаивал, усыплял, но я окончательно пробудилась, когда эта бессовестная зараза все-таки заграбастала оба одеяла в единоличное пользование.

По гостиной старалась ступать тихо, чтобы никого не разбудить. И так не представляла, как буду смотреть утром в глаза Ритиных родителей, а самое главное – в глаза Володе. Впервые в жизни напилась и впервые в жизни упала в обморок, но больше всего меня тревожила моя безрассудность, ведь я впервые в жизни кого-то поцеловала. Более того, этим кем-то стал именно Владимир.

В целях конспирации на кухне свет не включала. Взяв чистый стакан, плеснула воды из графина и облокотилась о поддонник, всматриваясь в капли дождя, стекающие по стеклу. Каждый глоток прохладной воды лишь немного утолял жажду, и как только я переставала пить, рот мгновенно высыхал.

Чужие руки, скользнувшие на живот, стали полной неожиданностью. Испуганно подпрыгнув, облила водой футболку, заменяющую пижаму.

– Тише-тише…

От шепота Володи желудок сделал кульбит. Его губы едва касались моей шеи, затылка, вызывая мурашки и неконтролируемую дрожь. Так четко ощущала его руки, осознавая, принимая, что это не сон. Его пальцы гладили, сминали футболку, а адреналин разгонял кровь в моем теле, предлагая сердцу выпрыгнуть из груди.

– Маленькая… – так щемяще нежно.

Прижимал спиной к своей груди, а я боялась поверить в то, что все это происходит на самом деле.

Аккуратно развернув меня, обнимал за талию. Смотрела, как забирает стакан из моих рук и допивает все, что осталось, а потом спокойно ставит опустошенную тару на подоконник. Капля соскальзывает с его губ, срывается на подбородок, а я лишь завороженно наблюдаю, не пытаясь сдвинуться с места, шевельнуть рукой. Просто боюсь, что могу проснуться, и все это закончится.

Словно заколдованная, следую за ним. Владимир крепко, но мягко удерживает за руку, утягивая… Не знаю куда, но точно не в Ритину комнату. Ее мы уже прошли.

Когда вошли в его спальню, так и осталась стоять посреди комнаты, пока он закрывал за нами дверь. Свет не включал. Дрожала, боялась, но бессовестно предвкушала возможное развитие событий. Иногда, когда не могла уснуть дома, представляла, каким будет мой первый раз. Представляла Владимира и натирала горошину клитора, доводя себя до оргазма. Потом стыдилась этого, стыдилась своих действий, но спустя время желание возникало вновь.

Стоял за моей спиной. Его ладони коснулись моих ягодиц, а пальцы взялись за края длинной футболки. Не сопротивлялась, когда томительно медленно собирал ткань, избавляя меня от одежды. Короткий поцелуй в плечо, но вздрогнула не поэтому. Замочек лифчика щелкнул, и белье предательски скатилось с плеч. Наверное, так и нужно. Так правильно.

Обернувшись, не смотрела ему в глаза. Сглотнув слюну, вдруг ставшую вязкой, я потянулась к его штанам, но мужчина перехватил мою руку.

– Нет, – произнес он твердо, качая головой в отрицательном жесте.

Приподняв мою руку, Володя поцеловал костяшки моих пальцев и повел меня к постели. Не понимала его. Разве для секса не нужно снимать штаны?

Держал одеяло, ожидая, пока я лягу в постель. Пребывала в растерянности, но, когда мужчина лег рядом и накрыл нас, мозги отключились окончательно. Обняв за талию, придвинул ближе, крепко прижимая к обнаженной груди. Задержав дыхание, лежала на его руке, тогда как его вторая ладонь мягко оглаживала мою грудь, наверняка ощущая, как испуганно часто бьется мое сердце.

– Спи, маленькая, – зарылся он носом в мои распущенные волосы.

Маленькая… слово врезалось, наполняло восхитительной нежностью, напитывало невероятными эмоциями. Замерев, ждала, пока Володя уснет. Хотела полюбоваться им, рассмотреть каждую черточку, пока он так близко. Желала без утайки вдыхать его головокружительный дерзкий аромат, а еще лучше – коснуться его плеч, груди, щеки, чтобы ощутить колкие иголочки щетины.

Моя грудь в его ладони – это казалось таким правильным. Самым правильным и почти невозможным. Не пытался приставать, хотя у парней в любое время суток только секс на уме. У бывших одноклассников так точно. Но да, Владимир не такой. Совсем не такой. Серьезный, благородный, умный и честный. Именно поэтому и люблю. Потому что настоящий мужчина – пример для многих.

Не заметила, как уснула, а пробудившись, в страхе уставилась в окно. Уже светло, а значит, кто-то может проснуться, если еще не проснулся. Несмотря на вчерашнее хмельное состояние, сегодня утром прекрасно осознавала, где я нахожусь и с кем. И да, даже предположить не могла, что за это будет нам с Володей.

Едва прикоснувшись губами к его щеке, аккуратно поднялась с постели и отыскала свои вещи. Мужчина не просыпался. Моментально одевшись, осторожно приоткрыла дверь и выглянула в коридор. Никого не обнаружив, тихонько прошла в гостиную, а оттуда в Риткину спальню.

Девушка распласталась на постели в позе дохлой морской звезды и двигаться совершенно не собиралась. Кое-как столкнув ее на вторую половину кровати, с трудом отвоевала у нее свое

одеяло и накрылась с головой. Щеки покраснели. А ведь я действительно сегодня ночевала вместе с Владимиром. Не просто в одной квартире, а прямо в его постели, рядом с ним, обнаженная. И он совершенно точно вчера целовал и обнимал меня. Называл маленькой – так ласково, что трепет берет. Не малой, как обычно обращается к Ритке, а именно маленькой.

Если бы не знала точно, что все это произошло на самом деле, ни за что бы себе не поверила, но, к моему счастью, эта ночь была. Самая невероятная, самая короткая и самая желанная ночь.

Завтракали мы все вместе в столовой. Искоса поглядывала на Володю, но мужчина на меня не смотрел. Часто хмурился и почти не притронулся к завтраку. Только кофе пил – крепкий, черный, без сахара и молока.

Ритка, когда проснулась, пыталась вызнать у меня, как так произошло, что я поцеловала ее старшего брата, но я держалась молодцом. Сделав большие глаза, я удивленно воскликнула и тихо проговорила:

– Да ты что? Как стыдно! А ведь я даже не помню.

Отчетливо видела, что подруга мне нисколько не поверила, но допытываться не стала, наивно пологая, что я сама не сдержусь и уже совсем скоро расскажу ей обо всех своих помыслах и спонтанных действиях. Да счаз, как же! Только не об этом. Не о нем. Не о нас.

– Спасибо за гостеприимство и за вкусный завтрак, – улыбнулась я семейству Сокол, намекая, что мне уже пора домой.

Голова гудела и немного болела, но терпимо. Вполне смогу добраться до дома и выпить таблетку аспирина, чтобы завалиться на постель и не вставать с нее до самого вечера.

– Иди, дорогая, собирайся. Наш папа тебя отвезет, – проговорила Ольга Петровна.

– Нет-нет, спасибо, не нужно. Я сама доберусь, – начала я убеждать в своей состоятельности, вновь испытывая неловкость от присутствия Владимира.

– Да, мам, не нужно, – вдруг вмешался в разговор свет моих очей, который в это утро был слишком задумчивым и будто вовсе отсутствовал в столовой, находясь мыслями далеко отсюда. – Я сам отвезу Евгешу. Мне все равно по пути.

Сердце билось часто-часто, а донельзя довольная улыбка так и выползала наружу, хотя перед Риткой я пыталась маскироваться. Быстро собравшись, обняла Ритку, обулась и вышла из квартиры. Вниз спускались в молчании. Володя не улыбнулся даже тогда, когда мы сели в его машину. Не проронил ни слова, пока добирались по сонным улицам до моего дома. Настроение окончательно угасло, когда авто остановилось у подъезда.

– Пока? – то ли сказала, то ли спросила, надеясь хоть на какую-то эмоцию. Сейчас с ужасом думала о том, что мне приснилась наша полуночная встреча.

– Евгеша, подожди.

Отпустив ручку дверцы, повернулась обратно к мужчине, намереваясь внимательно выслушать то, что он мне скажет.

– Я вчера выпил лишнего и позволил себе… лишнего. Это было ошибкой. Я прошу у тебя за это прощения и не хочу, чтобы ты строила напрасные иллюзии. Мне стыдно и…

Я не дослушала. Выбравшись из авто, со всей дури хлопнула дверцей, мечтая, чтобы она отвалилась к чертовой матери. Это было ошибкой… Ошибкой! Он просто был пьян, а я, дура, на что-то понадеялась, в спальню за ним потащилась. Надо было вчера как следует по морде ему дать!

– Евгеша! – он вышел из авто и окликнул меня.

Обернувшись, не смогла сдержать слез. Капли скользнули по щекам, оплели подбородок, срываясь вниз прямо на коктейльное платье.

– Меня зовут Женя, ясно? – крикнула, давая истерике выход.

Так больно, так обидно, черт возьми! Разве так можно поступать с живыми людьми?

– Женя! – слышала, как окликнул еще раз, но дверь подъезда уже закрылась за моей спиной.

Глава 5. Женя

Сейчас

Не могла не смотреть на него. Пыталась отвернуться, опустить взгляд, но взор будто прирос к этому мужчине. Ощущала себя самой настоящей мазохисткой. Боль вплеталась в душу, а я продолжала копить ее, словно уже не могла без нее.

– Привет, Евгеша, – натянуто улыбаясь, поздоровался он. Так, будто ничего не произошло. Словно не было этих пяти лет и между нами не образовалась огромная пропасть.

Затушив окурок, поморщилась. Ведь чувствовала, что не стоит ехать. Нужно доверять своим ощущениям. Они, по крайней мере, не врут, в отличие от лучших подруг.

Владимир так и стоял напротив. Хотел что-то сказать, но я поднялась и молча прошла мимо. Нам не о чем разговаривать. Сейчас уже не о чем.

Я больше не та девчонка. Теперь я сильная. Он больше не сломит меня. Просто нужно пережить эти выходные, а там станет легче.

Когда зашла на участок, парни уже разжигали мангал у беседки, а Машка и Катька осваивали бассейн. Прозрачная вода блестела на солнце, а девчонки загорали на надувных матрасах. Собиралась присоединиться к ним сразу после того, как выскажу Ритке все, что думаю о ней и о ее поступке.

Вытащив из машины сумку, закрыла дверцу и снова натолкнулась на Володю.

– Может быть, поговорим? – он загораживал собой узкий проход между автомобилями.

– Нет, – ответила четко, полностью уверенная в своем решении.

Обойдя машину с другой стороны, направилась прямиком в дом. Ритка нашлась в холле, и ее хитрая моська выражала раскаяние. И я почти поверила, серьезно, да только больно было мне, а не ей.

– Объяснишься? – проговорила холодно.

– Евгеша, ты только не обижайся на меня, ладно? Я просто знала, что ты не поедешь, если узнаешь, что Владимир здесь… – она разбирала пакеты и убирала продукты в холодильник.

– Конечно, не поеду. И ты прекрасно знаешь почему. Мне просто одно непонятно: тебе меня совсем не жалко?

– Жалко. Ну, ты же не знаешь, почему он так поступил. Пожалуйста, я прошу тебя, поговори с ним. Ради меня, – предприняла она последний аргумент.

– Нет, Маргарита. Ради СЕБЯ я не стану с ним разговаривать и буду делать вид, что его здесь нет, а иначе… Иначе дождусь Сашку и уеду. – Взяв сумку, которую временно поставила на пол, направилась к лестнице, ведущей на второй этаж.

– Сашку? – удивившись, спросила подруга.

– О, я тебе не сказала? – спросила, театрально вставая в позу. – Я пригласила сюда своего парня. Хреново себя чувствуешь, правда, когда от тебя скрывают что-то важное?

Поднявшись на второй этаж, открыла комнату, в которой мы с Риткой постоянно ночевали, когда оставались на даче. Большая двуспальная кровать, платяной шкаф, тумбочки, письменный стол и два кресла рядом с круглым столиком. Конечно же, телевизор. Такая же роскошная обстановка, как и у Ритки дома. За годы общения с ней уже привыкла к такому антуражу, но все-таки ее мир разительно отличался от моего. Правда, в своем мне было гораздо уютнее.

Скинув кофту, расстегнула молнию на джинсах и уже собиралась их снять, когда дверь за моей спиной открылась.

– На тебя давит совесть, и ты хочешь извиниться? – спросила у подруги, не оборачиваясь. Стянув джинсы, расстегнула лифчик.

– Да, – ответил Володя. – Я хочу извиниться.

Сдернув с постели плед, неловко закрылась им и обернулась.

– Ты что, преследуешь меня? Кто дал тебе право врываться сюда?

Понимаю, что прозвучало глупо. Эта дача принадлежит его родителям, а значит, и ему, но я была обескуражена таким поведением. Разве не понятно, что я не хочу с ним разговаривать? Если слов недостаточно, могу с транспарантом походить. Только для этого сначала нужно одеться.

– Вообще-то, здесь лежат мои вещи, – кивнул он на сумки, прячущиеся за креслом. – Рита не говорила, что эта спальня занята, но я уйду. Сразу после того, как мы поговорим.

– Мы не поговорим! – ответила безапелляционно. Не понимала, как могла не заметить чужие сумки. Глупая, невнимательная.

– Поговорим, Евгеша. – Мужчина надвигался на меня, а я отходила, пытаясь не запутаться в пледе. Когда натолкнулась на стену, поняла, что загнала себя в угол. Не вырваться, не обойти, разве что на кровать запрыгнуть.

– Что ты задумал? Не подходи ко мне, ясно? – паника захлестывала, подчиняла.

– Иначе что? Ударишь? Бей. Вот он я. – Остановившись, смотрел прямо мне в глаза.

Как и всегда, спокойный, невозмутимый. На лице появились первые морщинки. Хотела бы разгладить их пальцами, прикоснуться ладонью к щеке, но нет, больше никогда. Это моя боль. Моя личная боль.

– Я прошу тебя, уйди, – прошептала, цепляясь за остатки благоразумия.

– Теперь уже нет.

Сократив сантиметры, которые нас разделяли, Владимир сжал мои плечи, а его губы накрыли мои. Не целовал. Причинял боль, со всей силы вжимая в стену. Клеймил, доказывал мне, что я до сих пор принадлежу ему. Внутри что-то оборвалось. Наверное, это душа окончательно умерла, не оставив даже тех кусочков, которые удалось нарастить за эти пять лет.

Пыталась вырваться. Вяло. Вновь обессиленная его стараниями. Неужели не понимает, насколько больно? Насколько он для меня разрушителен?

Собрав остатки самообладания, со всей дури прикусила его нижнюю губу. Языка коснулся металлический привкус, а мужчина, наконец, оторвался и удивленно посмотрел на меня. Всего секунда. Всего секунда, в которую я смогла вырваться и влепить ему пощечину. Я вкладывала всю силу, всю ненависть, всю боль и все страхи. Все слезы, которые выплакала холодными ночами.

– Убирайся отсюда и больше не смей никогда в жизни подходить ко мне, ясно? Я ненавижу тебя! Ненавижу всем сердцем, всей душой! – была на грани истерики или уже переступила ее порог. Голова не соображала.

Владимир потер свою щеку, прикоснулся пальцами к губе, но, увидев след крови, лишь ухмыльнулся.

– Ты не ненавидишь меня, Евгеша. Когда ненавидят, так бурно не реагируют.

Взяв сумки, он, довольный собой, вышел из спальни, на прощание нагло мне подмигнув. Как только дверь закрылась за ним, я скатилась по стене и села прямо на пол. Пыталась сделать глубокий вдох, чтобы успокоиться, но грудь сдавливало, будто Владимир до сих пор держал меня. А ведь действительно держал. Не физически. Морально.

Этот поцелуй не был похож на те, которые я помнила, но вызывал схожие эмоции. Казалось, что я вновь переместилась в то время, когда мы по-настоящему были вместе. И ведь запах тот же. Он уже ушел, а спальня будто насквозь пропитана тем самым ароматом. И я. Я тоже пахну им.

Как глупо было надеяться, что мы больше никогда с ним не увидимся, никогда не встретимся. Почти поверила в то, что весь тот кошмар просто когда-то приснился мне. Самообман.

Его темный взгляд вставал перед глазами, а я вновь умирала, утопала, чтобы больше не выбраться. Владимир был тем самым буйствующим океаном, который в шторм не щадит никого и ничего. Но он по-прежнему был моим любимым океаном. Тем, к которому приезжаешь, несмотря на то, что раз уже в нем тонул.

Выпив убойную дозу успокоительного, все-таки надела купальник. Не было никакого желания спускаться вниз, но и отсиживаться здесь до скончания времен не могла. Не дам ему отпраздновать победу. Он не выиграл ни войну, ни битву.

Спускалась по лестнице, попутно завязывая парео. Ощущала себя дискомфортно почти неглиже, но не потому, что стеснялась своего тела, а потому что не хотела, чтобы Владимир имел возможность разглядывать меня. Поскорее бы приехал Саша.

– Ух ты! Оказывается, Евгеша очень даже… – присвистнул Темка, когда я прошла мимо беседки.

– Слюни подотри, ловелас, – улыбнулась Рита, с разбегу запрыгивая в бассейн.

Меня обдало прохладными брызгами, и кожа тут же покрылась мурашками. В сторону Володи не смотрела. Боковым зрением видела, как он стоит, облокотившись о перила деревянной беседки. Наблюдал за мной, даже не пытаясь скрываться.

Невероятно вкусно пахло жареным шашлыком. После мороженого так ничего и не успела перехватить дома. Желудок призывно заурчал и болезненно сжался в спазме. Нет, все равно не пойду туда. Игнорировать, избегать, делать вид, что его тут нет, – вполне выполнимое задание.

– Евгеша, прыгай к нам! – прокричала Катька, пытаясь утопить Маргариту. К слову, к этому действу я хотела присоединиться всей душой.

Уже сняла парео и даже потрогала воду кончиками пальцев, когда послышался звук подъезжающего автомобиля. По ту сторону ворот остановилась Сашина машина, а сам молодой человек вышел из авто.

– Сашка! – прокричала я, махая ему рукой. И я была чертовски рада его видеть, рада его объятиям, рада этому скромному поцелую в губы.

Глава 6. Женя

Пять лет назад

Проревев целый день, даже вечером не отвечала на Риткины звонки. Лишь перед самым сном написала, что плохо себя чувствую, поэтому спала и не слышала телефон. Подруга ни при чем – это понятно, просто не хочется ни с кем разговаривать.

Когда мама пришла с работы, я тоже притворилась, что уже сплю. Не смогла бы улыбаться и делать вид, что со мной все хорошо, потому что нехорошо. Потому что то, что произошло, являлось моей личной трагедией. Тайно любить мужчину и мечтать о нем – это одно, а узнать, что для него ты – ошибка, – это другое.

Уснула я лишь под утро. Ворочалась, вспоминала, плакала, но лучше не становилось. Поспать мне тоже не дали:

– Евгеша, я ушла! Не забудь сходить к бабушке! – прокричала мама, выходя из квартиры.

Поднявшись с постели, выпила кружку чая, с сожалением разглядывая бутерброды. Не лезло в глотку, даже если бы попыталась запихнуть. Мутило. Понимала: нужно есть. Обязательно нужно есть, но ни вчера, ни сегодня не хотелось. Ничего не хотелось.

Завернув бутерброды в салфетку, убрала их в рюкзак и с неохотой пошла одеваться. К бабушке в квартиру мы с мамой ходили по очереди. Сама Любовь Васильевна еще две недели назад укатила на дачу, а вот своего кота оставила на нас. К себе мы его взять не могли по понятным причинам -

мама не выносила шерсть, которая постоянно липла к одежде и мягкой мебели, да и животных она не очень любила. Но была и вторая причина у наших частых походов на другой конец города.

Любовь Васильевна искренне считала, что мы обязаны создавать видимость того, что у нее в квартире кто-то есть, потому что воры и мошенники не дремлют. Прямо-таки бодрствуют и видят, как бы забраться к ней среди бела дня и утащить из серванта пятидесятилетний хрусталь. По крайней мере, других ценностей в ее квартире я не видела.

Толкнув подъездную дверь, тут же хотела спрятаться за ней, но не успела.

Владимир стоял, опираясь спиной на свой автомобиль. В темно-синем костюме и белой рубашке он выглядел как жених, только-только сбежавший со свадьбы. У него в руках даже букет имелся. Белые розы, перевязанные красной лентой под цвет галстука.

Сердце забилось часто-часто – испуганно, загнанно. Неужели он ждет именно меня? Зачем? Сотни ответов пронеслись в голове, но ни один из них не казался правдивым. Стоять и дальше, подобно статуе, больше не могла. Сделав неуверенный, робкий шаг вперед, гулко выдохнула и свернула на дорожку, намереваясь пройти мимо. Просто не верила, что он приехал ко мне.

– Евгеша, – он не кричал, не говорил громко, но я услышала и замерла, так и не поравнявшись со следующим подъездом.

Обернувшись, не могла пересилить себя и подойти, но он и не ждал. Оттолкнувшись от автомобиля, сам направился ко мне, тогда как каждый его шаг равнялся стуку моего сердца. Страшно. Действительно страшно.

– Привет, это тебе. – Владимир протянул мне букет, и я взяла его, но скорее неосознанно, на автомате.

– Спасибо, – просипела, не узнавая собственный голос. Не понимала: зачем, почему, что это все значит? Но и сказать ничего внятного не могла.

– Ты куда-то собралась? Не к Рите? – спросил он, мягко улыбаясь.

– Нет. Мне нужно к коту сходить. В смысле, к бабушке. Кота покормить. – В голове полная каша, а он продолжает улыбаться, но не смеется надо мной. Все понимает, прекрасно видит, как мне неудобно.

– Давай подвезу тебя, – кивает Володя на автомобиль, а я теряюсь.

– Да нет, не надо. Я на автобусе. Тебе наверняка не по пути… – несу какую-то ахинею, хотя сама понимаю: будь он занят, не предложил бы поработать личным водителем.

– Мне по пути, Евгеша. С тобой мне по пути.

Шла за ним к машине, а сама пыталась спрятать за букетом глупую улыбку. Он до сих пор не внес ясности, не сказал, с чем связан его визит, но была уверена, что все объяснит. Это ведь Володя. Тот самый Володя, от которого сердце сладко замирает.

Он открыл для меня дверцу и, дождавшись, пока усядусь, самолично застегнул ремень безопасности. Боги, до чего это было приятно. И он так близко, что можно прикоснуться рукой.

Когда занял свое место, не спешил заводить мотор. Обернувшись, протянул руку на заднее сиденье и, словно фокусник, вытащил оттуда плюшевого медведя размером с откормленного кота.

– Это тоже тебе, – проговорил он тихо, а я уже не могла сдержать счастливой улыбки. С любовью прижимала к себе мягкую игрушку и боялась, что все еще сплю. Если сейчас проснусь, просто не переживу.

– Он очень красивый, – рассматривала я серого топтышку. Тедди – было вышито на его ноге английскими буквами.

– Это ты красивая, Евгеша, – произнес он с какой-то щемящей грустью, а мое сердце перестало биться, чтобы через долгие секунды заработать с утроенной силой. – Прости меня за вчерашнее, ладно? Я совсем не хотел тебя обидеть. Просто чертовски трудно подобрать правильные слова.

Даже не дышала, слушая его. Не хотела пропустить ни слова.

– Ты должна понимать, что я точно не тот человек, который тебе нужен…

– Ты мне нужен! – сказала я быстрее, чем вообще сообразила, что произнесла это вслух. Щеки загорелись. Да что там щеки! Ощущала, как пылают даже уши.

Он улыбнулся, смотря куда-то вдаль. Слишком печальным выглядело его лицо.

– Ты еще слишком молода, чтобы делать такие поспешные выводы. У тебя впереди целая жизнь.

– Владимир, я не маленькая, – ответила обиженно, крепче прижимая к себе плюшевого медведя.

Точно знала, чего, а точнее, кого хочу. Верила, что он именно тот самый, с которым до самой старости и даже после. Представляла, как будем вместе жить, вместе просыпаться по утрам и ужинать в уютной квартирке. И обязательно заведем кота – пушистого и наглого…

– Еще какая маленькая… – повернулся он ко мне, рассматривая с нежностью.

Вздрогнула, когда его ладонь прикоснулась к моей щеке и погладила. Он пропустил мои волосы сквозь пальцы, обнял затылок, а я не смогла сдержаться и застонала, прикрыв веки, настолько это было желанно, приятно, невыносимо прекрасно. Горячие губы коснулись моих, но этот поцелуй нельзя было сравнить с той моей жалкой попыткой. Совсем по-другому.

Он будто собирал губами мороженое – мягко, нежно, едва касаясь. Не пытался залезть языком – я сама приоткрыла рот, чтобы попробовать повторить его движения. Словно ешь спелый персик, но не вонзаешься зубами, а используешь только губы. До невозможности сладко. До полуобморочного состояния.

– Дыши, – шепнул он мне, а я наконец осмелилась открыть глаза. Вообще не верила в происходящее.

– Скажи, что ты не снишься мне. – Голос осип, и пришлось откашляться.

– Нет, не снюсь, – сдержанно улыбнулся мужчина. – Простишь меня за вчерашнее?

– Уже давно простила, – соврала я, пытаясь скрыть за букетом раскрасневшиеся щеки и бессовестно счастливый взгляд.

Боялась спросить о том, что означает этот поцелуй. Неужели теперь мы встречаемся? Нет, спросить напрямую – значит умереть прямо здесь. Хотела бы строить с ним отношения. Да, черт возьми! Я безумно, до трясущихся коленок хотела с ним встречаться!

– Куда едем?

– Ленинградская, 79.

Когда приехали по адресу, Владимир помог мне выбраться из машины. Он ухаживал за мной, и это было так по-настоящему, так невероятно, сказочно. Ощущала себя принцессой или леди. Не хотела его отпускать.

– Если хочешь, можешь зайти, – проговорила, старательно пряча взгляд. Не надеялась, что согласится, но Володя взял меня за руку и кивнул, когда посмотрела на него.

Наверняка нелепо смотрелись вместе. Он – такой статный, восхитительный в этом деловом костюме, и я – в кедах, потертых джинсах и футболке, но с медведем, рюкзаком и букетом цветов. Наверное, теперь и одеваться мне стоит иначе. Рядом с ним должна быть девушка в красивом платье и на каблуках…

– Будешь чай? – спросила, ощущая себя неловко.

Да, эта квартира разительно отличалась от тех хором, к которым привык Владимир. Даже сравнивать стыдно, но о том, что подумает о моей семье Володя, я как-то не размышляла, а теперь уже поздно. Разместив цветы в вазе, посадила медвежонка на подоконник. Они отлично смотрелись рядом.

– Да, спасибо. – Он присел за стол, а я ставила чайник и накладывала коту корм.

Серая меховая сосиска появилась на кухне как раз в тот момент, когда чайник закипел, а я закончила рассказывать о предстоящих экзаменах. Лениво мявкнув, Аристарх завалился около миски и сунул любопытную морду в корм, но ничего, кроме разноцветных подушечек, там не нашел.

– Только у меня к чаю ничего нет… – проговорила расстроенно. – Хотя нет! Подожди!

Сбегав в коридор, достала из рюкзака бутерброды. С видом победительницы выкладывала их на тарелку, тогда как Володя уже приготовил чай. Честно говоря, он просто залил кипятком пакетики и сахар, но его помощь я оценила.

– Мне нужно пробыть здесь до шести, – проговорила, усаживаясь на диван в гостиной. Чай был выпит, бутерброды с энтузиазмом съедены, а кот накормлен. Не думала, что такие простые вещи могут принести счастье. – Если тебе нужно идти, я пойму.

Владимир взглянул на часы и нахмурился:

– Да, мне уже действительно пора. Но, если ты не против, я заеду в шесть и отвезу тебя домой.

– Нет, не против. – Понимала, что выгляжу как настоящая дура, не переставая широко улыбаться, но привести лицо в порядок никак не удавалось.

– Разрешишь поцеловать тебя?

Я бы разрешила ему и намного больше.

Глава 7. Женя

Сейчас

Весь вечер я от Саши не отходила ни на шаг. Мужчина такой навязчивости не удивлялся, а если и удивлялся, то виду не показывал. Сидели у костра и ели самое вкусное в мире мясо под аккомпанемент Темкиной гитары. Парень пел, искоса поглядывая на Ритку, а та довольно улыбалась, вытягивая гладкие ножки ближе к огню.

Саша сидел рядом. Хоть и было несколько неудобно, но я облокотилась на него, прикрываясь своим парео. Прохладный ветер касался плеч, играл с волосами. Зябла, но в дом не уходила. Не желала оставаться одна ни на минуту.

Катька что-то щебетала Владимиру, который хоть и отвечал ей, но смотрел все равно на меня. Разместившись напротив, я отгородилась от него костром, но, выходит, этого недостаточно. Как бы ни пытался, не смутит. Не буду больше краснеть. Те времена, когда я забывала в его присутствии, как дышать, уже давно прошли.

– Давайте хоть выпьем. Все-таки мы молодцы. Даже Эдуард Генрихович сегодня прослезился… – рассмеялся Денис, обнимая Машку за плечо. Сразу и не заметила, что разбились по парам. Что ж, Катька – неплохой вариант.

– За взрослую жизнь? – подхватила Ритка.

– За взрослую жизнь, – проговорили хором и рассмеялись, хотя учебу в этом году закончили только мы шестеро.

– Саша, а чем ты занимаешься? – вдруг спросил Владимир, а мое сердце в страхе замерло. Пусть эгоистично, но не хотела, чтобы они общались.

– Держу сеть кофеен. Собственно, именно там мы с Женей и познакомились. – Сашка тепло улыбнулся, посмотрев на меня.

– Та самая кофейня, в которой ты работала официанткой? – уточнил этот гад, нахмурившись.

– Да. Только теперь я управляющая, – ответила с вызовом.

– Я и не сомневался, – ухмыльнулся Володя, но все же добавил: – Никогда не сомневался в твоих способностях.

Алкоголь я не пила, хотя и очень хотелось. Не самоубийца, чтобы мешать вино и успокоительное. Градус веселья повышался. Девчонки пели, танцевали, утягивая парней. Маргарите даже Сашу удалось поднять на ноги. От него зажигательного танца точно не ждала, но парень удивил. Его футболка полетела в меня, а я, недолго думая, накрыла ей плечи и спину. Сама танцевать уж точно не собиралась.

Катюха попыталась оголить и еще одного участника этого сабантуя, однако Володя на стриптиз не поддался. Ну и правильно. Нечего здесь сверкать своими мышцами. И без него хватает.

Ночь давно заняла небо. Сидела на ступеньках и рассматривала звезды. Здесь их можно было разглядеть намного лучше, чем в городе. Четкие желтые или белые точки – так и не поймешь. Разных размеров – они заполняли синее полотно, вырисовывая странные узоры. Никогда не могла найти созвездия. Просто не понимала всех этих соединений. Почему именно так, а никак иначе? Ведь кто-то же решил, как правильно, но можно ли ему доверять?

– А у нас объявление! – весело проговорил Саша, подавая мне руку.

Поднявшись, доверчиво прижалась к нему. Вообще, Саша часто зависал в нашей компании и был здесь своим, поэтому не расстроилась, когда услышала, что он решил сам поделиться новостью.

– Так-так, мы внимательно слушаем. – Марго подошла ближе и всучила мне в руки бокал с вином. Ну, подержать я его, конечно, могу, но пить точно не буду.

– На этой неделе мы с Евгенией переезжаем в столицу.

Раздались аплодисменты, сопровождаемые громким улюлюканьем. Улыбалась, искренне радуясь поддержке, но ровно до тех пор, пока не столкнулась взглядом с Маргаритой.

– И когда ты собиралась мне сказать? – обиженно прошептала подруга, утягивая меня в сторону. – Мы ведь вместе собирались ехать.

– Планы поменялись буквально вчера, – ответила честно. – Саша предложил мне поехать с ним. Он хочет купить там квартиру, собирается расширяться.

– А ты?

– А я поеду вместе с ним и помогу на первых порах, пока не найду работу. Мы так же будем видеться с тобой, гулять вместе, просто жить…

– Просто жить мы будем отдельно, – перебила меня подруга. – Отлично.

– Рита, ты перегибаешь с обидой. Если помнишь, то это я должна на тебя обижаться. И до сих пор обижаюсь, между прочим.

– Ну, прости, что хотела как лучше! – тут же вспыхнула она.

– Как лучше для кого? Для него? Я понимаю, что он твой брат, но я для тебя вроде как тоже не чужой человек. При всей моей к тебе любви, скрывать такое было самым глупым твоим поступком, – наконец высказала я ей свое отношение к этой ситуации.

– Я дала ему слово, – обреченно ответила она.

– Что? – переспросила, не веря в то, что услышала.

– Я дала ему слово, что не расскажу тебе о его приезде. Володя попросил меня молчать…

– Девчонки, а чего вы тут шушукаетесь? – влез Тема, а я была готова прибить его в этот момент.

Хотела ли я знать, зачем эти глупые тайны понадобились Владимиру? Определенно хотела. Желала понять, что он затевает. Конечно, лучше быть готовой ко всему, но тот, кто предупрежден, тот вооружен, а себя я сейчас ощущала перед ним полностью нагой.

– Саш, пойдем спать? – прошептала я парню, целуя его в губы.

– Пойдем. Если честно, день сегодня был жуткий.

Попрощавшись со всеми, мы зашли в дом и поднялись на второй этаж. В спальне было значительно теплее. Сашка включил телевизор, а я, запершись в ванной, сходила в душ и переоделась. Сон как рукой сняло, хотя и мылась под теплыми струями.

Когда вышла из санузла, диктор рассказывал о последних новостях, а Саша сладко спал, обняв одну из подушек. Улыбалась, рассматривая его спящую моську. Веки беспокойно подрагивали. Наверняка опять работа снится. Последнее время к нему во сне часто приходили кошмары в виде пожарной инспекции, налоговой и роспотребнадзора. Как и всегда, волновался перед открытием новой кофейни, но мы уже не раз через это проходили. Все, как и всегда, будет хорошо.

С трудом вытащив из-под мужчины одеяло, улеглась и накрыла нас. Прижималась к его спине, обнимая. Вдыхала аромат сладкого парфюма. Почему-то мне всегда казалось, что от него пахнет конфетами или жвачками – теми, из детства.

Представляла, как откроемся. Как буду ходить по собеседованиям и выбирать из нескольких десятков журналов, где именно хочу работать.

Всегда знала, что на телевидение не пойду, даже если будут уговаривать и предлагать миллионы. Камера и я – две вещи, которые совершенно не совместимы. Эта Ритка может свободно себя чувствовать, рассказывая о погоде и вещая о каком-нибудь важном событии, а я… Максимум, на что способна, так это взять интервью и оформить статью. Спрашивается, что я забыла в журналистике? Когда поступала, мне было все равно, куда и зачем. Ритка пошла, и я пошла. Тогда все мои мысли были заняты самобичеванием и жалостью к себе.

Сон не шел. Вертелась, крутилась, но уснуть не могла. Вскоре тишину разрезали вполне понятные звуки из соседней комнаты. Даже думать не хотела о том, кто именно с пользой проводит время. Лишь бы предохранялись.

Поднявшись с постели, накинула кофту, чья длина заканчивалась ниже колен. По лестнице спускалась тише мыши. Хотела немного поплавать, привести в порядок мысли, а там и сон придет – я была в этом уверена.

Входная дверь еле слышно скрипнула, когда выходила во двор. Снаружи уже никого не было. Между бассейном и беседкой горел одинокий фонарь, о который бились белые мотыльки. Где-то квакали лягушки и пели кузнечики. В воздухе до сих пор пахло костром. Приятный запах.

Скинув кофту на один из стульев, аккуратно спустилась по лестнице в воду. Все еще теплая – нагретая за день. Именно такая, какая нужна.

Вдоволь наплававшись, немного поныряла и перевернулась на спину. Максимально расслабившись, закрыла веки. Ровный вдох, тихий выдох. Конечно, вода не держала тело, как было бы в море, ноги все время тянуло вниз, но такая терапия восстановила нервы и сделала пульс ровным. Таким, каким он и должен быть.

Дверь за моей спиной скрипнула, а я чертыхнулась и обернулась. Владимир стоял у бассейна.

Словно завороженная, наблюдала за тем, как он поворачивается к стулу, на котором лежит моя кофта, и скидывает на него свою белую футболку. Туда же летят и спортивные штаны.

– Даже не думай, – говорю я, вкладывая в слова всю имеющуюся уверенность, а он оборачивается.

Оборачивается, и я вижу то, что никогда по доброй воле не хотела бы увидеть. На его груди – там, где прячется сердце, – витиеватыми английскими буквами выбито «Evgesha». Внутри вновь что-то обрывается. Слишком больно. И воздуха не хватает. И холодно. Неимоверно холодно, потому что тело дрожит, даже находясь в теплой воде.

– Володя, нет. – Я закрываю глаза. Качаю головой в отрицательном жесте – на большее просто не способна.

Отплываю как можно дальше, к самому бортику. Держусь за него руками, как за спасательный круг, но сил на то, чтобы подтянуться и вылезти из бассейна, нет.

Прекрасно слышу, как плескается вода. Какие-то секунды проходят до того момента, пока он подплывает ко мне. Его руки ложатся на мои предплечья, сжимают до боли, а губы касаются шеи. Качаю головой, шепчу:

– Нет. Ты больше ничего не значишь для меня. Нет. – Дрожь сильнее охватывает тело, забирается в самую душу, рвет на части.

– Да, маленькая, да, – пьяняще нежно.

Голос обволакивает, обнимает, как и его руки. Не могу сопротивляться поцелуям, которые пылающими следами остаются на плечах, шее. Слезы выскальзывают, катятся по щекам, срываются с подбородка вниз, в воду.

– Я ненавижу тебя. – Последняя попытка.

Говорю чистую правду. Ненавижу! Всем сердцем ненавижу! И люблю… До сих пор люблю, черт возьми!

– А я схожу с ума по тебе, маленькая…

– Пожар! – кричит Ритка откуда-то из-за дома, и силы находятся.

Силы на то, чтобы оттолкнуть, выскользнуть из бассейна. Чтобы добежать до бани, оценить масштаб пожара и рвануть в дом за ведрами. Силы находятся на все, кроме того, чтобы ответить Владимиру.

Глава 8. Владимир

Чуть раньше, чем пять лет назад

– Не кричи, сука, мы не в отеле, – прошипел я Насте.

Девушка уже давно уткнулась лицом в подушку, но ее стоны разносились по всей спальне. Засаживал ей по самые яйца, и не думая щадить ее тело. Она бессовестно текла, хлюпала от каждого удара бедрами.

– Да… – простонала, когда ударил ладонью по ее ягодице.

На заднице осталось красное пятно. Ее кожа наверняка горела, а девица получала от этого удовольствие. Уже два года встречались, но ничего серьезного. Ей нравился секс, а мне нравилась ее покладистость. Выполняла абсолютно все, не пытаясь перечить. Она понимала: я знаю, как лучше. Настя доверяла мне, а меня устраивали наши свободные отношения.

– Еще… Сильнее! – взмолилась она.

– Молчи, дрянь! – сжал я ее шею. Несильно, но так, чтобы прочувствовала каждый палец.

Не хотел, чтобы малая услышала, если вернется раньше времени. Пусть она уже взрослая девочка, но все-таки моя личная жизнь не должна быть для нее открытой книгой.

Приближался к пику. Понимал, что вот-вот кончу, а потому поднырнул рукой под живот девушки и вздернул ее задницу выше. Пальцы впились в круглые ягодицы. Уже не контролировал себя, беспрестанно врываясь в податливое тело. Обессилев, Настя совсем улеглась на постель. Ее трясло. Упругие мышцы, пульсируя, сжимали мой член, а я продолжал изливаться, замедляясь с каждым рывком.

– Ты как, в порядке? – спросил, погладив ее спину.

На лопатках четко выражалась татуировка – огромные крылья ангела. Обманчивая нежность. Настя была настоящей дьяволицей, ненасытной девочкой – страстной и дикой.

– Все отлично. Супер, как и всегда, – повернулась она лицом ко мне. До невозможности довольная. – Повторим вечером? – промурлыкала девочка.

– Буду занят. Деловая встреча с инвесторами. – Переведя дух, поднялся с постели и надел спортивные штаны.

Ключ от наручников лежал на столике. Настя игриво потянулась, подставляя запястья. На них остались полосы, но они пройдут уже к вечеру. Не сильно-то и стягивал.

Сбегав в душ, Настя натянула белье и легкое платье. Если честно, платье было отвратительным. Слишком короткое, яркого оранжевого цвета, но в ее жизнь я не вмешивался. Так договорились. Я свое слово держал.

– Давай вотру тебе пенку.

Девочка с улыбкой уселась на постели, подставляя мне свои руки. Ей нравилось, когда я за ней ухаживал, но в моих действиях не было романтической подоплеки. Забота, но не более.

Проводив Настю, вернулся в спальню. Заправлял постель, когда раздался звонок в дверь. Наверняка эта дьяволица что-то забыла – это вполне в ее духе.

Открыв дверь, сдержанно улыбнулся:

– Привет, Евгеша. А Рита еще не вернулась.

Подружка сестры покраснела и смутилась. Она молчала, растерявшись, и не торопилась заходить в квартиру. Так и стояла на пороге, но блеснувший огонек в ее глазах я успел заметить. Всегда злилась, когда ее называли Евгешей, а я наслаждался выражением ее лица. Безумно красивая. До невозможности сексуальная, но до боли нежная и доверчивая.

– Ты проходи. Малая уже скоро придет. Я как раз собирался пить чай… – ощущал себя помешанным маньяком, заманивающим желанную жертву. Ведьмаком, который живет в сахарном домике и зазывает к себе одну конкретную девочку.

Женя неловко протиснулась в квартиру, стараясь не задеть меня. Разувшись, она запнулась за скамейку для обуви и чуть не упала, но я успел ее поймать. Такая смешная…

– Аккуратнее, – проговорил, заглядывая ей в глаза.

В невероятные синие глаза. Прямо как море, только еще красивее. Желание поцеловать ее стало таким явным, таким четким. Вот она рядом, в каких-то сантиметрах, – бери да целуй, но нет. Не прощу себе, если испугаю. Невыносимая пытка.

– Спасибо, – просипела она, стараясь удержаться на ногах.

– Тебе чай или кофе? – чтобы не смущать ее и дальше, прошел вперед на кухню.

– Чай. – Женя присела на стул. Не знала, куда деть руки, а потому сложила их на коленях. Прямо как примерная девочка. – Мама ругается, когда я пью кофе. Говорит, он вредит здоровью.

– И правильно говорит.

Обернувшись вместе с кружками, заметил, как она вновь смутилась и покраснела. В ее возрасте все девушки хотят выглядеть взрослее, и она не исключение. Правда, дело ведь совсем не в родителях.

– Как ты любишь. Черный, с тремя кусочками сахара и лимоном, – поставил я перед ней кружку.

Если Маргарите можно было накинуть сверху пару-тройку лет за вызывающий макияж и женственную одежду, то от возраста Жени эти пару-тройку лет вполне логично было отнять. Она почти всегда выглядела как обычный подросток. Часто носила кеды и джинсы, разноцветные футболки под настроение. Неизменно таскала с собой рюкзак, на который цепляла детские брелки.

С одной стороны, был рад тому, что она не привлекает к себе внимание. Еще лет пять, и мужчины будут сохнуть по ней, оборачиваться вслед и буквально выпрыгивать из штанов. Знал: настоящая красавица сейчас, она станет роковой красоткой, коллекционирующей чужие разбитые сердца. Она будет сногсшибательной стервочкой.

С другой стороны, для меня она была привлекательной в любой одежде, в любом виде, и это угнетало. Я помнил ее еще совсем девчонкой. Первоклассницей, которая впервые пришла к нам в гости. Она росла на моих глазах, и я гонял пацанов во дворе, которые ее обижали. Невероятно стыдился того, что сейчас испытываю к ней вполне понятные чувства. Даже сейчас, когда просто пьет чай, прикасается губами к чашке, я хочу, чтобы ее губы так же нежно прикасались ко мне. Буквально вижу, как обхватывает мой член, облизывает, играет языком, пока я придерживаю ее темные волосы…

Твою мать… Это невыносимо! Неправильно! Она мелкая, слишком маленькая. Наверняка еще девочка, которая даже не думает о сексе, а я хочу ее трахнуть. Хочу, чтобы она стонала подо мной, выгибаясь, получая то наслаждение, которое никогда не испытывала.

– Что-то не так? – прерывает она свой рассказ о будущей профессии. Хочет быть ветеринаром. Самым милым ветеринаром, как по мне. – Ты покачал головой.

– Да нет, все нормально. Просто вдруг вспомнил, что когда-то очень хотел завести собаку, но у мамы аллергия на шерсть, – тут же придумываю я какую-то ерунду.

– О, а моя просто животных не любит. Я кота хотела…

– Я помню.

Сейчас очень жалел о том, что отпустил Настю. Член наливался, оттопыривал штаны, но под столом незаметно. Только пока не знал, как буду выходить из кухни.

Девочка… Она любила читать слезливые романы, так искренне переживала за Красавицу, когда ходили на новую версию «Красавица и Чудовище» в кинотеатр. Мама попросила свозить их на вечерний сеанс, а я был рад остаться. Сто лет никуда не выбирался.

Нестерпимо хотелось закурить, чтобы сбить чертовы мысли о том, как можно привязать Евгешу прямо к этому столу и взять ее сзади. Она совсем не такая, другая. Помню, как наблюдал за ней издалека, когда ждал Ритку у школы. Женя вышагивала по бордюру, касаясь кончиками пальцев распустившихся цветов. Спросил тогда у Риты:

– Может быть, Женю подвезти?

– Ее Васька проводит, – отмахнулась сестра и села в машину, а я готов был как марафонец сорваться с места и забрать девчонку у этого идиота, который явно намеревался затащить Евгешу в постель.

Иногда чувства и эмоции играют с нами злые шутки. Нет, она не для меня. Запретная. Так будет лучше для всех и в первую очередь для нее. Она ведь ребенок. Ребенок, который даже матом не ругается и цитирует Пушкина с таким одухотворенным взглядом, что дурно становится.

Они тогда с Риткой стих учили, заданный по литературе, а мне казалось, что она рассказывает обо мне, будто видит меня насквозь. Хотелось закричать, да и сейчас хочется – донести в первую очередь до себя о том, насколько мы разные, насколько она другая. Чистая душой. Но чем больше смотрю на нее, тем сильнее убеждаюсь в том, что желаю заполучить ее. Заполучить ее всю – и душу, и тело. Хотя бы на одну ночь…

Будь я проклят!

– Володя! Ты дома? – прокричала Ритка из коридора, а входная дверь хлопнула. И я был чертовски рад, что малая заявилась в самый неподходящий момент.

Глава 9. Женя

Пять лет назад

– Привет! Ты снова с пакетами? Там и так полный холодильник! – возмутилась я и опять покраснела.

Володя слишком часто привозил продукты к бабушке в квартиру. Да, мы находились здесь почти ежедневно – я даже маме сказала, что сама буду ходить кормить Аристарха ей на радость, но это не означало, что я собираюсь сюда переехать. Жалко ведь продукты – пропадут. Мы с Володей все равно столько не съедаем.

– А я и не о тебе забочусь, а об Аристархе. Ты посмотри, какой он худой! – проговорил этот сумасшедший мужчина и легко поцеловал меня в губы.

Аристарх при этом призывно мявкнул, мол, да, недокармливают меня. А то, что он по пять раз на дню дегустирует разные корма и паштеты, это вообще не считается.

– Так уж и все для Аристарха? – спросила, разбирая пакеты на кухне.

– Ладно, уговорила. Так уж и быть, можешь забрать себе пирожные, но только если кое-что сделаешь, – проговорил он интригующе и, развернув меня к себе, усадил прямо на стол.

– И что же это? – обнимала его за шею. Так восхитительно, волнительно. Так прекрасно знать, что этот мужчина принадлежит только мне. Весь, целиком и полностью.

– Поцелуй меня. Сама.

Сердце забилось часто-часто. Владимир первый раз просил поцеловать его. До этого спрашивал разрешения, потом делал это молча, но всегда сам. А теперь, выходит, моя очередь. Страшно… Страшно, но безумно хочется.

Приблизившись, неловко провела губами по губам, задержавшись у уголка. Захотелось поиграть, удивить его. Совсем недавно смотрела в интернете, как можно целовать мужчину так, чтобы он точно не забыл тебя. Глупо? Еще как, но я желала навсегда остаться в его сердце.

Приоткрыв рот, слегка облизала языком его нижнюю губу и едва коснулась верхней, попытавшись проникнуть внутрь. Владимир поддался, а я втянула губами его нижнюю губу и прикусила ее зубами. Мужчина застонал. Гулко втянул в себя воздух, чтобы отстраниться и закрыть глаза.

– Нет, маленькая. Это была плохая идея. – Его голос охрип, а Володя прижался губами к моему лбу, крепко обнимая меня.

– Настолько ужасно целуюсь? – спросила, с упоением вдыхая его умопомрачительный аромат.

– Ты даже не понимаешь, что творишь, Евгеша. – Я попыталась вырваться, чтобы возмутиться, но Владимир лишь сильнее сжал меня. – Я готов скупить все запасы кондитерских, лишь бы ты каждый день так меня целовала.

И это было самое невероятное признание. Признание от мужчины, которого я до безумия любила.

Лежали на диване и смотрели телевизор. На самом деле фильм был лишь фоном для нежных ласк, для сладких поцелуев и чувственных объятий. Утопала в нем, умирала, чтобы вновь воскреснуть. Наслаждалась нашей сказкой, понимая, что лучше просто не может быть.

– Маргарита просила привезти тебя хотя бы вечером. – Лежал на боку, рассматривая меня, и даже не пытался скрываться.

– Я сама доберусь, ладно?

– Евгеша, ты опять? – возмутился он, укладываясь на спину. Прекрасно понимала, с чем связан его тяжелый вздох.

– Володя, пожалуйста. Давай хотя бы до моего восемнадцатилетия не будем никому говорить? Хватит того, что Марго в курсе. Ты просто не представляешь, что будет, если о наших отношениях узнает моя мама. Тебя она совершенно точно кастрирует, а меня запрет в самой высокой башне…

– Не может быть, чтобы все было так ужасно. Уверен, она поймет.

– Не поймет. И давай больше не будем об этом. – Перекатившись, оседлала его и захватила в плен его руки.

– Что это ты собираешься делать, маленькая? – лицо его нахмурилось.

Всего секунда, а я уже лежу под ним, полностью обездвиженная. Страх – нет, адреналин заполняет тело, разгоняет кровь с немыслимой скоростью. Не могу вымолвить ни слова, но пересиливаю себя, чтобы прошептать то, о чем уже давно думаю:

– Я хочу тебя…

– Нет, – отвечает он безапелляционно.

Взгляд становится жестким, четким. Больше нет нежности. Всегда так, когда начинаю говорить об этом. Мне самой неудобно, стыдно и страшно, но я пытаюсь, каждый раз пытаюсь.

– Ты не хочешь меня? – спрашиваю, потому что других причин не нахожу.

Он ведь взрослый мужчина. Прекрасно понимаю, что ему это нужно. Физиология там и все дела. Но Владимир всегда категоричен, а еще он отказывается принимать то, что это мое желание. Ведь я люблю его, так что еще нужно?

– Маленькая, я очень хочу тебя. Я желаю доставлять тебе удовольствие и уверен, что у нас будет замечательный секс, но пойми… – он поцеловал мою щеку, собрал губами скатившуюся слезу. – Я хочу, чтобы твое желание было осознанным.

– Оно осознанно! Почему ты не веришь мне? – прошептала, обиженно отвернувшись.

– Я верю тебе, но это другое. Ты думаешь, что хочешь этого, но я пока не уверен, что тебе это действительно нужно. Не хочу, чтобы ты потом сожалела о том, чего уже нельзя будет вернуть. – Обнимал, крепко прижимал к себе и гладил по волосам. Успокаивал меня, как умел, понимала это. – У нас будет все, но позже и не здесь, ладно?

– Ладно. – Сдаюсь в очередной раз и тянусь за поцелуем.

Щемяще нежно, сладко. Тянусь к его рубашке и расстегиваю пуговицы. Он разрешает делать мне это. Всегда разрешает снять рубашку, огладить мышцы, мощные плечи, пробежаться пальчиками по груди.

Уже не стесняюсь избавляться при нем от футболки и лифчика. Он видел почти каждый участок моего тела. Изучил меня вдоль и поперек – губами, руками.

Когда целует грудь, сжимает зубами сосок, чуть оттягивая, – это самое невероятное. Внизу в животе разливается приятная тяжесть, а пальчики на ногах сжимаются. Воздух оставляет легкие, чтобы ворваться одним жадным глотком, одним громким вздохом, когда его пальцы расстегивают пуговку и молнию на моих джинсах, поддевают ткань, чтобы стянуть, оголить кожу.

Задыхаюсь. Не верю в происходящее. Неужели сдался? Вижу, что он возбужден, но стараюсь не смотреть, когда поправляет свои штаны, удобнее укладывая свою штуку. Целует бедра, заставляя согнуть ноги в коленях. Открывает меня перед собой. От каждого его касания мое тело пронзает током. Вздрагиваю от каждого поцелуя, когда вычерчивает губами дорожку на внутренней стороне бедра, приближаясь к тому самому месту, где все невероятно сжимается и пульсирует. Кожу осыпает мурашками, но совсем не от холода.

Приподнимаюсь, когда касается белья. Хочу поскорее приблизить момент, когда мы наконец-то по-настоящему будем вместе, словно единое целое. Наслаждаюсь его горящим взором, этими завораживающими темными глазами, которые затягивают без возможности вырваться. Я его добровольная пленница. Та, что сделает ради него все что угодно.

– Ты прекрасна, – шепчет, бессовестно рассматривая мое тело, а я думаю о том, что не зря согласилась сходить с Риткой на шугаринг. Та ужасная боль и мои слезы стоили того, чтобы предстать полностью обнаженной перед своим любимым мужчиной. – Ты идеальная, маленькая…

Слова вонзаются в самое сердце, рушат все барьеры. Есть только он и я и ничего кроме. Живот подрагивает от коротких поцелуев, а Владимир спускается все ниже и ниже, вынуждая меня напрочь забыть о дыхании.

– Что ты делаешь? Не надо! – вскрикиваю, когда его губы целуют прямо там.

– Ты доверяешь мне? – спрашивает он, сдержанно улыбаясь. Пристально смотрит в глаза, даже не моргая, будто от моего ответа зависит целый мир.

– Конечно, доверяю, – отвечаю, не думая ни секунды.

– Тогда расслабься, ладно? Обещаю, тебе понравится.

И мне действительно нравилось. Невероятно стыдно, до невозможности бессовестно, но до темноты в глазах приятно. Даже не думала, что такое может мне понравиться, а оказалось… Я возбуждалась от его нежных губ, от его языка, которым он мягко касался меня там. Томительно медленно облизывал. Натурально целовал, будто в губы. Выводил невероятные узоры, чуть сдавливая горошину клитора и тут же отпуская ее.

В какой-то момент я перестала контролировать собственное тело. Уже не принадлежала себе, но принадлежала ему, его умелым ласкам. Не хотела думать о том, сколько раз он проделывал такое с другими. Это неважно. Все, что было до нас, неважно. Теперь есть только мы и та буря, что рождается здесь и сейчас.

Сжимала пальцами его волосы. Пыталась то ли оттянуть, то ли, наоборот, приблизить мужчину, вжать в себя. Не понимала. Стонала, извивалась, а его язык продолжал кружить, доводя до самого пика. Намного ярче – настоящий взрыв. До золотистых вспышек в темноте сомкнутых век. До молний, простреливших затылок. Тело словно онемело. Никогда не испытывала ничего подобного.

– Я люблю тебя, – шепчу, понимая, что просто отключаюсь, обессилев.

– И я люблю тебя, маленькая, – отвечает также шепотом мне в макушку, крепко прижимая к своей груди. – Запомни, ты нужна мне. Мне нужна твоя любовь.

Глава 10. Владимир

Пять лет назад

– Добрый вечер. Я бронировал сауну на десять, – проговорил, мягко улыбнувшись блондинке, которая сидела за стойкой.

Ее взгляд прошелся по моей спутнице, оценивая ее внешний вид. Короткая юбка, едва прикрывающая задницу, обтягивающий топ, из-под которого выглядывал купальник. И да, высокие туфли на широкой платформе. Она знала, как мне угодить. Всегда знает.

Расплатившись за несколько часов, обнял свою спутницу и повел ее вперед. Еще ни разу здесь не был. Комплекс совсем недавно полностью отремонтировали, и хотелось взглянуть на его преображение. Отец очень гордился именно этим зданием. Говорил, что они буквально разобрали и заново собрали старинное строение.

Душевые кабины, длинный стол с кожаными диванами для большой компании. Бильярд, бассейн и, собственно, сауна. С интересом оглядывал просторное помещение, разделенное на зоны. Уже точно знал, что именно мы опробуем в первую очередь.

Поставив пакеты на стол, кивнул Насте, чтобы разобрала, а сам пошел к шкафу переодеваться. Девочка оголяться не торопилась. Повесив костюм на вешалку, поправил его и закрыл шкаф. Настя искоса следила за мной, когда возвращался обратно к столу. Ее взгляд блуждал по дорожке волосков, уходящих к члену. Так явно прикусывала нижнюю губу, оценивая. Дразня.

– Шампанское? Мы что-то празднуем? – спросила, наконец, переведя свой взор на мое лицо.

– Так… мелочи, – ухмыльнулся, приподнимая ткань ее юбки, чтобы огладить округлые ягодицы. – Ты сегодня была хорошей девочкой?

– Плохой, – игриво ответила она, бессовестно подставляя свое тело под мои ласки. – Очень плохой.

– Тогда хочу стриптиз. Сделаешь?

Шлепнув ее по заднице, обошел девицу, чтобы расстегнуть спортивную сумку и достать оттуда полотенце. Обернув мягкую ткань вокруг бедер, помог разобрать пакеты. По дороге мы заехали в суши-бар. Насте нравились эти рисовые кругляши, которые сколько ни ешь, все равно не наешься. Я бы лучше съел кусок прожаренного мяса, ну да ладно.

Разобравшись с пакетами, подключил смартфон к колонкам и врубил зажигательную музыку. Настя тут же подхватила игривый ритм, танцуя страстно и сексуально. Она знала, я часто питаюсь ее эмоциями, и открывалась мне целиком и полностью. Она выворачивала свою душу наизнанку, а я поглощал эту бурю, даря в ответ совсем другое – силу, власть, защиту.

Первым сдался топ, а за ним последовала и юбка. Сидел на диванчике и разливал шампанское по бокалам, но не забывал смотреть на нее. Она старалась. Улыбалась, поворачиваясь ко мне спиной. Стягивала верх купальника, проводя оранжевую ткань между своих ног. Дерзкая, сексуальная. Она умело владела своим телом, управляя каждым изгибом.

Обернувшись, она скользнула на колени, опустилась подобно кошке. Выгибалась спиной, выпячивая задницу. Развратница. Ее взгляд горел как тысячи огней. Горел желанием. Медленно ступала по ковру – мягко, волнительно, интригующе, чтобы сесть передо мной на колени. Ее пальцы потянули за край полотенца, раскрывая меня. Чертовка.

Придерживая ее волосы, наслаждался нескромными ласками. Ее розовый язычок касался головки члена, задевая уздечку. Полные губы обнимали ствол, облизывая сверху вниз до самых яиц. Нравилось, когда брала их в рот. Стягивала, зажимала губами то одно, то другое, чтобы уже через секунду прочертить языком дорожку до ануса. Задыхался, когда делала так. Порывисто дышал, реагируя на малейшее касание. Эта девочка знала, как доставить мне удовольствие.

Крепче стиснув ее волосы на затылке, максимально прижал к себе, вынуждая заглотить член насколько возможно. Не пыталась вырваться. Сама насаживалась ртом, будто хотела сожрать меня здесь и сейчас. Я лишь регулировал скорость. Задыхалась, стонала, когда слишком усердствовал. Ее ногти впивались в мои ягодицы, но боль была ничем по сравнению с тем наслаждением, которое она мне доставляла. Ненасытная девочка.

– Поцелуй за старания? – поднимаясь, проговорила она, игриво облизывая языком розовые губы.

– Обойдешься, – рассмеялся, подавая ей бокал с шампанским.

Пытался отдышаться, восстановить дыхание. Присев на диванчик напротив меня, Настя потянулась к ролам – прямо руками, полностью игнорируя палочки. Запивала их шампанским, и вскоре ее бокал опустел. Наполнив его, улыбнулся увлеченной девице и направился к бассейну. Хотелось расслабиться, полежать в прохладной воде, привести в порядок мысли.

Сегодня я действительно праздновал. Моя девочка с успехом сдала все экзамены. Катались по городу. Евгеша упрашивала меня хоть немного посидеть за рулем, но я не поддавался. Она прекрасно знала, как действует на меня, и бессовестно этим пользовалась. Всего один взгляд синих глаз – и я готов свернуть горы, перестроить весь город, слетать в космос, чтобы достать для нее звезду. Моя маленькая девочка, чья улыбка поражает в самое сердце.

– Кто молодец? – шкодливо спрашивала она, принимая из моих рук букет белых роз.

Никогда не забирала цветы домой, всегда оставляя их в квартире у бабушки. Так боялась, что ее мать узнает о наших отношениях. Был против этой нелепой таинственности, но шел у нее на поводу. Не хотел с ней ругаться, расстраивать ее. Пусть пока будет так, но уже совсем скоро все изменится. Она будет только моей. Моей маленькой девочкой.

– Ты молодец, Евгеша. Я в тебе и не сомневался.

– А это тоже мне? – ее губы в каких-то миллиметрах, но взгляд прикован к коробке, которая обернута праздничной бумагой.

– Нет. Это подарок Аристарху.

Не мог не подколоть. Безумно нравится, когда она злится. Лицо становится возмущенным. Кукольные бровки сдвигаются к переносице. Хмурится, а ее милый маленький носик подергивается, тогда как губы все равно улыбаются. Она знает, что я шучу. И да, она прекрасно знает, почему я из раза в раз называю ее Евгешей.

– И что же это?

– Кое-что, что должно тебе понравиться.

С таким детским восторгом разворачивала упаковку. Бережно, хотя могла бы просто порвать, но нет. Словно помешанный, следил за ней, рассматривал ее. Коротенькое школьное черное платье с белым воротником – так невероятно сексуально. Высокий каблук и минимум косметики на лице. Невозможно красивая, идеальная. С короткой стрижкой волосок к волоску. С ума сходил по ней, каждый день, каждый час укрощая своего внутреннего зверя.

– Фотоаппарат?!

И столько неподдельной радости было на ее лице. Это стоило того, чтобы свернуть деловую встречу и, превышая скорость, съездить на другой конец города в магазин цифровой техники. Женя любила фотографировать, везде таская с собой свою старую мыльницу. У нее, наверное, уже сотни моих и наших фотографий. Хотел, чтобы этот процесс приносил ей удовольствие.

– Володя, он же невероятно дорогой! – вдруг совершенно серьезно возмутилась она. – Я не могу принять от тебя такой подарок.

– Брось, маленькая. Это всего лишь фотоаппарат. Мне будет приятно, если ты примешь от меня эту мелочь. – Подходил к ней, чтобы обнять.

Держать ее в руках – вот настоящее удовольствие. Вдыхать аромат ее кожи, смешанный с легкими, свежими, едва уловимыми духами. Видеть свое отражение в ее счастливых глазах. И, конечно, смотреть, как неловко приподнимается на цыпочках, чтобы дотянуться до моих губ. Маленький нежный цветок. Мой личный бутон розы, который еще не раскрылся.

– А мне подарок? – шутливо вклинилась между нами Ритка, задорно целуя меня в щеку.

– А тебе родители дома подарят, – проговорил, не отводя взгляда от своей девочки.

– Ммм… Ну, с вами все понятно. Ты хотя бы завтра дай мне с подружкой погулять, злодей! Совсем затащил ее в свои паучьи сети.

– Я сама затащилась, – твердо ответила Женя.

– Да-да…

Смотрел, как Настя подходит к бассейну, чтобы спуститься по лестнице в воду. Соски сморщились от холода, встали. А может, это от возбуждения.

– Ты улыбаешься. Редкое явление. Снова думаешь о своей школьнице? – провокационно спрашивает, прижимаясь ко мне всем телом.

Ее руки обвивают шею. В воде совсем легкая, как пушинка.

– Не твоего ума дело, – отвечаю, ущипнув ее за задницу.

Девица вскрикивает, подскакивая, но ей уже не вырваться из моих рук. Развернув ее спиной к себе, припечатываю ее ладони к бортику бассейна. Она шалит, трется своей попкой о мой пах, прекрасно понимая, чего я хочу. Ее дыхание учащается.

Отодвинув край стрингов, врываюсь без предупреждения, чтобы впитать в себя ее беспомощный крик. Мои пальцы сжимают ее горло. Она любит именно так. Чтобы дышать через раз. Чтобы лицо покраснело от нехватки кислорода. Главное, не пережать, но я уже давно научился делать это правильно.

Вода плескалась. Крики и стоны Насти разносились по всему помещению. Кайфовал, слушая их. Терпеть не мог, когда молчат, занимаясь сексом. Словно с бревном в постели лежишь, даже если оно вертится.

Стук в дверь раздался неожиданно. Наше время еще не вышло. Совершенно точно не вышло, но настойчивый стук не прекращался.

– Нет, не ходи! – взмолилась Настя.

Ей оставалось всего чуть-чуть. Мышцы уже начинали сокращаться, но, увы, нам помешали. Неимоверно злился. Собирался сделать как минимум выговор, как максимум уволить к чертовой матери того, кто стоял за дверью. И плевать, как я объясню отцу такое желание. Найдет другого работника, а эта блондинка уже подписала себе приговор.

Отперев дверь, уже открыл было рот, чтобы сделать выговор, да только так и замер.

– Владимир? – удивленно спросила Евгешина мама.

Знал, что Людмила Васильевна работает в сауне, но не думал, что именно в нашей. Такого поворота событий точно не ожидал.

Твою ж мать! Сука, вот подстава.

– Добрый вечер, Людмила Васильевна.

– Простите, я не хотела вам помешать. Услышала крики, думала, может, что случилось и помощь требуется…

– Спасибо, у нас все хорошо, – ответил, удерживая наигранную улыбку.

Дверь закрылась, а я готов был рвать и метать. Куда делась эта чертова блондинка? Кулаки сжимались. Злился и не мог успокоиться. Так и стоял, опираясь рукой на закрытую дверь. Размахнувшись, ударил по створке, оставив вмятину, но не полегчало. Если она вдруг расскажет Жене о том, что видела меня, да еще и в такой компании, я потеряю свою девочку. Она не поймет. Не простит предательства. Все рухнет. Все планы, все чувства и эмоции.

– Ты чего? – Настя подошла и положила руку мне на плечо, но я ее скинул.

Сам себя ненавидел за то, что трахаю ее, но и по-другому не мог. Евгеша говорила правду: мне нужен секс, нужна разрядка. Но, несмотря на ее слова, точно знал: никогда не простит, если узнает. Ее чувства возвышены. Еще не понимал, насколько крепки, поэтому и держал дистанцию, всеми правдами и неправдами отговариваясь от секса. Просто не хотел, чтобы она потом пожалела об этом.

– Собирайся, – ответил коротко.

– Ты серьезно? Мы что, не продолжим из-за какой-то старой клячи?

Схватив девицу за горло, сжал, перекрывая воздух. Она пыталась барахтаться, чтобы вырваться, но не могла. Лицо ее исказила гримаса страха.

– Еще раз твой грязный язык произнесет что-то подобное, и я за себя не ручаюсь. – Отпустив ее, сдернул полотенце, которым совсем недавно прикрывал бедра, и направился к шкафу.

– Да что я такого сказала? – истерично возмутилась Настя.

– Заткнись! Эта женщина не должна видеть меня с тобой. – Обернулся, натягивая штаны. – И да, стоит прекратить наши встречи. Насовсем.

– Что? Да ты рехнулся! Решил променять меня на свою малолетку?

Сделав глубокий вдох, медленно выдохнул и направился к Насте. Она поняла, что сболтнула лишнего и перешла мою личную грань, а потому сейчас резво отходила к бассейну, пятясь. Когда споткнулась о бортик, я мог ее поймать, но не стал. Она плюхнулась в воду, но тут же выплыла, пытаясь убрать с лица волосы.

– Мы с тобой закончили. Хоть раз откроешь свой рот, обсуждая с кем-либо меня или отношения, и я тебя уничтожу. Ты знаешь мои возможности.

Развернувшись, спешно оделся и вышел в холл. Людмила Васильевна нервничала и пыталась спрятать взгляд.

– Людмила Васильевна, там девушка еще собирается. И я нечаянно дверь повредил. Вот, возьмите и вызовите мастера. Пусть сменят полотно. – Вытащив бумажник, положил на стойку несколько купюр.

– Хорошо, – покладисто ответила женщина.

– Только давайте никому не будем говорить о том, что вы меня здесь видели? Ни к чему это.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.