книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Джеймс Лавгроув

Firefly. Великолепная девятка

Действие этого романа разворачивается во временном промежутке между событиями телесериала «Светлячок» и фильма «Серенити».

Самое драгоценное – то, что заканчивается быстрее всего.

Поговорка жителей Старой Земли

Дело в шапке

По огромной вселенной плыл кораблик. Двигатель среднетоннажного транспорта класса «Светлячок» третьей серии работал всего на четверть от максимальной мощности, и корабль, словно не прилагая никаких усилий, рассекал вакуум, скользил на фоне ровно сияющих звезд и бесконечной Черноты. Его мостик и бак напоминали голову и шею летящего лебедя. От его выпуклой кормы исходило мягкое пульсирующее свечение.

Корабль казался воплощением безмятежности.

По крайней мере, снаружи.

* * *

– Девчонка реально действует мне на нервы! – рычал Джейн Кобб. – Это не ее вещь. Пусть отдаст.

«Девчонкой» в данном случае он называл Ривер Тэм, а «вещью» – шапку с помпоном и наушниками, связанную из шерсти трех неаппетитных цветов: желтого, словно горчица в дешевом кафе, цвета гнилого абрикоса и цвета заплесневевшей тыквы. Помпон наверху объединял в себе всю эту палитру.

Шапка была так себе, но она принадлежала Джейну, и он ею дорожил и раздражался до глубины души, если видел ее на ком-то другом – особенно на молодой женщине, которую он считал конченым психом.

– Мэл, заставь ее отдать шапку, – потребовал Джейн. – Или, клянусь Богом, я сам ее заберу. Может, и голову ей оторву для ровного счета.

Угрожающий рык Джейна разносился не только по грузовому отсеку, но и по всему кораблю, однако Ривер, стоявшая на мостике в противоположной части грузового отсека, казалось, его не слышала.

Ривер, слушая звучащую только в ее голове музыку, танцевала гавот. Каждый ее пируэт становился симфонией изящества и тонкости. Ее сильные ноги отталкивались от мостика, ее руки плыли по воздуху. Утонченность и грация Ривер заставляли комковатую уродливую шапку казаться еще более несуразной. Однако теперь шапка стала частью общего ансамбля и создавала контраст с поразительной красотой танца. Ривер сделала шапку своей.

Истинный владелец шапки, даже если он и оценил странный симбиоз головного убора и хореографии, никогда бы в этом не признался.

– Мэл, – умоляюще сказал Джейн. – Прошу в последний раз. Если она не прекратит скакать тут, как коза, и не вернет мне шапку…

Мэл тяжело вздохнул. Когда-то он был воином, и роль миротворца давалась ему с трудом, однако на борту «Серенити» ему приходилось играть именно ее. Восемь изгоев и отступников, которых он называл своей командой, любили поспорить. Он был их лидером, но, казалось, в основном не отдавал приказы, а занимался тушением пожаров. Не прилагая особенных усилий и даже сам того не желая, Мэл стал главой семьи – одной из тех, из-за которых в термине «неадекватная» есть слово «ад».

– Это же просто шапка, – сказал он Джейну, – да и вид у нее жалкий. Вряд ли из-за Ривер она станет хуже.

Джейн сердито засопел.

– Девчонка пробралась ко мне в кубрик и украла мою собственность! Насчет таких дел есть правила, а если нет, так должны быть. Ну что, ты будешь действовать как капитан или мне нужно самому устанавливать законы?

Мэл вздохнул еще сильнее. Джейн ему нравился. Мэл им даже восхищался – за его находчивость, за прямоту, за то, что он никому спуску не давал. Но иногда Джейн был настоящим бэнь тьян шэн де йи дуэй роу.

* * *

Когда Мэл уже совсем собрался пойти и сурово поговорить с Ривер, в грузовой отсек, привлеченная шумом, зашла Зои Эллейн Уошберн.

Джейн поспешно повернулся к ней.

– Зои, ты ведь женщина.

– По-твоему, это плохо?

– Нет, не плохо. Это хорошо. Пойди, поговори с девчонкой. – Джейн указал на скачущую Ривер. – Объясни ей, что к чему – как женщина женщине, если можно так выразиться.

Зои удивленно посмотрела на него.

– Почему, Джейн? Ты, здоровенный бывший наемник, боишься эту крохотулечку?

– Никого я не боюсь, – ответил Джейн и выпятил грудь, но на самом деле, что-то в Ривер Тэм было ему совсем не по душе. И дело не только в том, что у девочки не все дома. В ней скрывались глубины – темные и опасные глубины, в которые человеку, если он себе не враг, соваться не следовало.

Да и соваться было не обязательно: Джейн прекрасно знал, что Ривер могла броситься на тебя и просто так. Взять, к примеру, тот раз, когда она без всякой причины пырнула его разделочным ножом.

На борту «Серенити» находилась тикающая бомба замедленного действия, и ее звали Ривер Тэм.

* * *

– Ну и переполох, – сказал пастырь Бук, входя в грузовой отсек. Вслед за ним шли Кейли Фрай и Саймон, брат Ривер. Только что эти трое сидели в столовой и играли в «старшую карту». Саймон крупно проигрывал. Для священника Дерриал Бук удивительно ловко блефовал, а по-детски непосредственное лицо Кейли было лишь маской, за которой скрывалась хитрость. Правда, Кейли никогда бы не позволила себе схитрить – разве что в каком-нибудь безвредном деле вроде карточной игры. Кроме того, по ходу игры Саймону мешало, а вот Кейли – наоборот, еще и то, что он был без ума от нее. Он раз за разом проигрывал ей практически намеренно – только для того, чтобы сильнее ей понравиться.

– А в чем, собственно, дело? – продолжал Бук. Его теплый баритон звучал так мягко и рассудительно, что легко можно было представить себе, что сидишь в церкви и внимательно слушаешь его проповедь – и не просто слушаешь, а наслаждаешься ею.

– Она… – сказал Джейн. – Шапка… – Он так разгорячился, что почти потерял дар речи.

– Джейну вожжа под хвост попала, а все потому, что Ривер решила поносить его шляпку, – объяснил Мэл.

– Ты же ее брат, черт побери, – выдавил Джейн, обращаясь к Саймону. – Ты лучше всех знаешь, как у нее голова работает. Ты не мог бы… я не знаю… выключить ее, что ли?

– Она же не машина, Джейн, – упрекнула его Зои.

– Такую машину мы бы давно из шлюза выкинули, – буркнул Джейн.

– Ривер? Ривер? – Саймон Тэм двинулся к сестре, успокаивающе протягивая к ней руки. Да, он любил Ривер – но и опасался ее. Жуткие медицинские эксперименты, проведенные над ней в «Академии» – тайном объекте, который Альянс выдавал за школу для одаренных учеников, – сильно изменили Ривер. Она стала совсем не похожа на девочку, с которой он вырос, и иногда Саймон едва ее узнавал. А иногда она даже его пугала.

Ривер ненадолго остановила свой танец, чтобы пронзить Саймона взглядом. Ее большие карие глаза не просто смотрели на него, а, казалось, заглядывали внутрь него, будто бы она знает все его секреты. Затем Ривер отвернулась и продолжила выполнять последовательность из волнообразных атлетических движений, которые в другой жизни обеспечили бы ей место в любой балетной труппе на одной из центральных планет.

– Ривер! – позвал ее Саймон, но тщетно. Она погрузилась в какое-то странное состояние фуги, и он не мог на нее повлиять.

С несчастным видом Саймон повернулся к Джейну. Пальцы Джейна подергивались. Казалось, он уже готов подняться на мостик и решить вопрос с помощью кулаков. Саймон сглотнул. Если начнется драка между ним и Джейном, то один из них потом окажется весь в крови и синяках – и, вполне возможно, без сознания. И это будет не Джейн.

К облегчению Саймона, на сцену вышла Инара Серра. Похоже, что звуки скандала, разразившегося в грузовом отсеке, долетели даже до ее шаттла, плотно пристыкованного к правому борту «Серенити».

Саймон чувствовал, что Инара – само воплощение такта и хладнокровия – непременно снимет напряжение, возникшее в грузовом отсеке. Не зря же команда прозвала ее «Посланница». Она не только много знала обо всем, что связано с телесными наслаждениями, но и прекрасно разбиралась в людях.

Инара мигом оценила ситуацию.

– Ривер, – сказала она, и та немедленно остановилась. – Милая, эта шляпа не сочетается с твоим платьем.

– Я тоже могла ей это сказать, – заметила Кейли.

Бук посмотрел на нее.

– А что? – запротестовала Кейли. – Если я всегда ношу комбинезон, это еще не значит, что я не разбираюсь в моде.

– Может, снимешь ее? – продолжала Инара. – Пойдем в мой шаттл, наверняка там найдется что-нибудь более подходящее.

– Иногда они даже не смотрят друг на друга, – ответила Ривер, странно улыбнувшись Инаре. – Доходит до того, что их молчание становится даже важнее их поступков. Они – два солнца в бинарной звездной системе, которые кружат друг вокруг друга. Оба яркие, оба блестящие, но они сгорят, если не будут вместе. И возможно, что уже ничего не исправить.

Ривер часто выступала с подобными иносказаниями. Инара нахмурилась, словно недоумевая, что имеет в виду Ривер, однако быстрый рефлекторный взгляд в сторону Мэла свидетельствовал о том, что она все поняла.

– Ривер, шапка, – сказала она. – Джейн расстроился из-за того, что ты ее взяла. Верни ему шапку, и тогда сможешь танцевать, сколько душе угодно.

Обдумав это предложение, Ривер схватилась за перила мостков, перевалилась через них и ловко, словно кошка, спрыгнула на пол грузового отсека. Широкими шагами она подошла к Джейну, сняла с головы шерстяную шапку и протянула ему.

Джейн косо посмотрел на Ривер, заподозрив подвох, но затем вырвал у нее из рук шапку и прижал к груди.

– Спасибо, – сказала Ривер тоном учительницы, которая напоминает классу о правилах вежливости.

– Спасибо, – нехотя произнес Джейн, недоумевая, почему это он должен ее благодарить.

– Вот что происходит, когда мы слишком много времени проводим в космосе без дела, – сказала Инара Буку.

– Капитан Рейнольдс говорит, что у нас перерыв между контрактами, – ответил Бук.

– Другие люди назвали бы нас «безработными».

Бук кивнул.

– Давай остановимся на варианте «перерыв между контрактами». Нельзя отнимать у человека фиговый лист – чувство собственного достоинства.

Ривер, все еще стоявшая перед Джейном и смотревшая на него снизу вверх, ни с того ни сего заметила:

– Она не твоя.

– Кто не моя? – ошарашенно спросил Джейн.

– Она никогда не была твоей, – добавила Ривер – медленно и монотонно, словно во сне.

– Мэл, – бросил в сторону Джейн, – девочка бредит. Снова. Мне это не нравится.

Ривер нежно погладила Джейна по щеке.

– Но ты должен обращаться с ней, словно она твоя.

Сделав пируэт, она отпрыгнула в сторону и – быстро и плавно, словно река, ее тезка – исчезла в коридоре, ведущем к пассажирским каютам.

Наступившее за этим молчание нарушил голос в системе корабельной связи.

– Добрый день вам всем, мои славные товарищи по команде. Говорит Хобан Уошберн, ваш дьявольски красивый, но при этом удивительно скромный пилот. Мы принимаем волну. Она идет из какого-то частного ящика на Фетиде. Это записанное сообщение, и, если судить по журналу пути доставки, оно уже давно болтается по Кортексу от одного узла к другому. Получатель – некто Джейн Кобб.

– Джейн, ты ждешь волну? – спросил Мэл.

– Насколько мне известно, нет.

– Отправитель, – продолжал Уош, – некто Темперанс Макклауд.

– Какой Темперанс? Не знаю никакого… – Вдруг Джейн побледнел. – Нет. Нет, не может быть.

– Ты как будто привидение увидел, – заметила Зои.

Джейн неуверенно кивнул, словно не слыша ее.

– Предполагаю, что ты хочешь прослушать его в своей каюте, – сказал Уош. – Направляю ее туда. Бип! Спасибо за то, что выбрали «Уошберн Телекоммуникейшнс Инкорпорейтед». Мы высоко это ценим.

Джейн поспешил прочь, все еще прижимая шапку к груди.

– Сэр, вы не в курсе, что это за Темперанс Макклауд? – удивленно спросила Зои у Мэла.

Капитан «Серенити» покачал головой.

– Понятия не имею. Но от одного этого имени Джейна бросило в дрожь, так что я мечтаю это выяснить.

Я не люблю угроз

Гекльберри У. Джиллис потел.

Сильно.

Возможно, это было не самым мудрым решением, поскольку он, вероятно, жил на самой засушливой планете во вселенной – на планете, где вода на вес золота.

Но его можно было извинить.

Потому что к его горлу приставили нож с чертовски острым лезвием.

Человек с жуткими шрамами на лице, державший в руке нож, казалось, не просто умеет им пользоваться, но и хочет пустить его в ход.

* * *

Работать мэром Куганс-Блаффа было нелегко, но Гекльберри У. Джиллис считал, что он неплохо справляется.

Куганс-Блафф был маленьким городком, одним из пары сотен подобных поселений, разбросанных по бесплодной поверхности Фетиды – планеты, которая находилась где-то между Границей и Периферией, но ближе к последней.

Фетидой – так же, как и нереиду, морскую нимфу из древнегреческой мифологии Старой Земли – планету назвали в шутку. Только человек, обладавший странным чувством юмора или огромным оптимизмом, мог позаимствовать ее имя для планеты, континенты которой, в общем, представляли собой огромные пустыни, а океаны были настолько солеными, что никакая живность в них не водилась.

Терраформирование иногда помогало, иногда – нет, в зависимости от факторов среды и капризного характера самой технологии. В случае Фетиды оно к особым успехам не привело, и поэтому здесь поселились только самые стойкие колонисты. Это были люди, которые хотели убраться подальше от Альянса и от Ядра – не бунтари, но те, кто не желал ходить под ярмом, те, кто считал, что люди как-нибудь выкрутятся, не слушая указаний какого-нибудь бюрократа о том, как им нужно выкручиваться, и не платя огромных налогов по результатам своего выкручивания.

Джиллис, выполняя обязанности мэра, старался как можно меньше вмешиваться в дела горожан. Он сам ограничил свои обязанности и поэтому теперь только улаживал споры, успокаивал обиженных и сидел в баре Билли на углу главной площади, где сходились Главная улица и Двухмильная дорога. Бар Билли служил Джиллису своего рода дополнительным кабинетом, и там, черт побери, было гораздо приятнее проводить время, чем в его официальном офисе, который находился в здании, похожем на коровник. Посетители бара могли подойти к Джиллису, поставить ему выпивку и поболтать о разной ерунде, а то и облегчить душу.

Если кто-то рассказывал о своей обиде, Джиллис выражал свое сочувствие и обещал разобраться с проблемой. Иногда он даже выполнял свое обещание, что было редкостью для выборного чиновника. Большинству горожан он нравился, что было еще большей редкостью для выборного чиновника.

Так что жил Джиллис неплохо и не видел причин жаловаться.

То есть до тех пор, пока не появился Элайас Вандал.

Тот самый Элайас Вандал, который в данный момент угрожал ему ножом.

Вандал и его «Грабители» изрядно портили жизнь как Джиллису, так и остальным жителям Куганс-Блаффа.

Лицо Элайаса Вандала напоминало недоеденный обед. Правая его сторона была без изъянов и, можно даже сказать, обладала некоей суровой красотой. К сожалению, левая сторона выглядела настолько ужасно, что правую никто уже не замечал.

Левую часть лица Вандала кто-то сильно пожевал, или обжег, или расцарапал когтями, или изуродовал другим способом, и теперь от виска до челюсти ее покрывала масса ткани, похожей на воск или на застывший поток лавы. Перекрученный кусок кожи, напоминавший гамак, наполовину закрывал его левый глаз, и белок этого глаза был так налит кровью, что название «белок» к нему совсем не подходило. Левый уголок рта Вандала навечно скривился в презрительной усмешке. Левая ноздря, более крупная, чем правая, была морщинистой, словно дырка в собачьей заднице.

Странным образом левое ухо Вандала не пострадало в ходе страшного несчастного случая, который с ним произошел, и его безупречность нарушала только вставленная в него серьга, сделанная из человеческой плюсневой кости – возможно, настоящей. Сейчас лицо Вандала нависло над Джиллисом, а нож прижался еще сильнее к небольшому второму подбородку мэра. На кончике ножа появилась капелька крови, но укол Джиллис едва почувствовал. Лицо Вандала заворожило его и привело в ужас, так же, как и мысль о том, что оно – последнее, что Джиллис видит в жизни.

– Давай проясним один момент, – зарычал Вандал. – Мы пришли сюда когда? Месяц назад? Вроде того. И у нас с тобой состоялась беседа, верно? – Джиллис, поняв, что от него требуется какой-то ответ, кивнул. Учитывая расположение ножа, это был один из самых еле заметных кивков. – Верно, – сказал Вандал. – И какой был результат вышеупомянутой беседы? Напомните мне, господин мэр.

– Я сказал… – Джиллис чувствовал, что во рту у него пересохло и язык превратился в сухую губку. Тем временем изо всех пор на его теле продолжал течь пот; под мышками стало мокро, а воротник рубашки отсырел. – Я сказал, что нам нужно время. Что такое решение нельзя принимать с бухты-барахты. Я сказал, что опрошу горожан. Узнаю их мнение. И сообщу вам.

– И. Сообщишь. Мне, – повторил Вандал, растягивая слова. – И вот он я, готов получить твое сообщение. Я же дал тебе кучу времени, да? Дал целую вечность на то, чтобы поговорить с этими добрыми людьми. – Свободной рукой Вандал обвел вокруг себя, указывая на завсегдатаев бара Билли числом около двадцати. Все они глазели на него и на Джиллиса. Никто даже одного глотка не сделал с тех пор, как несколько минут назад Вандал и полдюжины его «Грабителей» вразвалочку зашли в заведение. Каждый наблюдал за тем, как их мэр корчится в руках Вандала, и благодарил Господа за то, что не оказался на месте Джиллиса. – С ними, а также с их родными и близкими, – сказал Вандал. – По-моему, ты уже должен был все уладить. О чем тут спорить? У вас есть колодцы. То тут, то там под землей залегают водоносные горизонты. Неплохой источник воды. Ее хватает на то, чтобы оросить поля и промочить глотки. И вы поступили бы хорошо – поступили бы правильно, – поделившись своим изобилием с теми, кому в жизни повезло меньше, чем вам. К этой категории я, безусловно, отношу моих парней и меня.

«Грабители» заулюлюкали в знак согласия. Один из них сейчас стоял за стойкой, узурпировав место Билли Куросавы, владельца заведения и бармена, и вливал в себя его лучший бурбон прямо из горла. Еще один «Грабитель» сел между пожилыми супругами, Джейком и Салли Бухольц, и обхватил стариков за плечи, словно он – их сын, который вернулся к ним после долгой разлуки. Мистер и миссис Бухольц сидели не шелохнувшись, и на их лицах застыло выражение ужаса.

– Итак, – сказал Вандал, обращаясь к Джиллису. – Я, по-моему, предложил вам отличные условия в обмен на полные и эксклюзивные права собственности на колодцы Куганс-Блаффа. Что я предложил?

– Вы сказали, что мы могли бы продать их вам за ноль кредитов, – ответил Джиллис.

– Да-да. Точно. За кругленькую сумму – ноль кредитов. А затем начнете покупать у меня воду – всю, до последней капли. И это все, что вы получите взамен?

– Нет. – Джиллис покачал головой, пользуясь этой возможностью, чтобы самую малость отодвинуться от лезвия. – Нет, вы еще сказали, что не станете нас убивать.

Вандал ухмыльнулся. Те зубы, которые еще оставались у него во рту, были щербатыми, желтыми, похожими на клыки; они торчали из десен, словно сталактиты. Дыхание его было настолько зловонным, что вызвало бы тошноту даже у человека, работающего в канализации.

– По-моему, это невероятно выгодная сделка, – сказал он. – О чем тут можно пререкаться?

– Ни о чем. Просто… Есть дела, в которых нельзя торопиться, мистер Вандал. К таким решениям нужно подводить аккуратно. Действовать тонко. Я не успел со всеми поговорить. Часть местных фермеров живет далеко в пустошах или на холмах. До них нелегко добраться. Мне нужно время – несколько дней, не больше.

Ухмылка Вандала стала еще шире, а затем внезапно исчезла. Джиллис вдруг понял, ощутил без тени сомнения, что сейчас он умрет. Он попросил Бога о том, чтобы смерть пришла быстро. Вандал утверждал, что когда-то был Пожирателем, а Пожиратели славились тем, что убивали свою жертву медленно, стараясь максимально унизить ее.

– Слышали, парни? – спросил Вандал, обращаясь к своим «Грабителям». – Мистеру мэру нужно еще несколько дней. В дополнение ко многим дням, которые мы ему уже дали. Парни, вам не кажется, что он тянет время? Лично мне – очень.

– Н-нет, – выдавил из себя Джиллис. – Нет, клянусь. Просто нужно сделать все правильно, понимаете? Известить каждого. Чтобы все было демократично.

Вандал отклонился назад. Джиллис сморщился в ожидании смертельного удара.

Внезапно нож перестал прижиматься к его горлу. Вандал поднял его вверх, к собственной голове. Оружие было необычной формы – с загнутым, словно у серпа, лезвием. Рукоять из полированного дерева, ненамного толще, чем клинок, составляла вместе с ним полукруг.

– Знаешь что? – сказал Вандал. – Три дня, и все. Еще три дня. Мы вернемся на рассвете, и тогда у вас уже должны быть готовы все официальные бумаги насчет прав на воду. Иначе вы увидите много жидкости, господин мэр, но к воде она не будет иметь никакого отношения, если вы понимаете, о чем я.

– Кровь, – сказал один из «Грабителей» – великан, похожий на огра. – Он про кровь.

Вандал закатил глаза.

– Шем, кретин, он это знает. Не нужно ему объяснять, черт побери.

– Ой. Ну да. – Шем, видимо, был не самым ярким фейерверком в их компании. Его глаза были посажены слишком близко, а уши, наоборот, слишком далеко друг от друга отстояли. – Ясно. Понял, босс.

Когда Вандал уже уходил, один из горожан встал из-за своего столика, со скрежетом отодвинув назад стул.

Это был дряхлый старик, лет семидесяти, не меньше, и худой как щепка. Его кожа выглядела столь же обезвоженной, как и окрестности Куганс-Блаффа. Старика звали Сесил Хэнретти. Он был старейшим жителем города и жил здесь практически со дня его основания. Одни считали его ворчливым, другие – прямолинейным.

– А теперь послушай меня, ублюдок, – сказал Сесил Хэнретти. Его глаза, уже потускневшие от старости, сейчас пылали. – Чужое брать нельзя. Это наша вода. Она принадлежит нам. Ее подарил нам Господь, и ни с кем ею делиться мы не будем. Особенно с каким-то недоделанным громилой вроде тебя.

Вандал замер, чтобы послушать его, наклонил голову набок. Он выглядел заинтересованным и почти смиренным.

– Ты закончил, старикан? – спросил он.

– Нет, – ответил Хэнретти. – Альянс узнает, чем ты промышляешь, Вандал. О том, что ты запугал уже половину поселений на Фетиде и отнял у них воду. И тогда он пришлет патруль, который раздавит тебя и твоих недоумков, как жуков.

Вандал повернулся к нему:

– Это угроза?

– Нет, это факт.

– По-моему, больше похоже на угрозу. А я угроз не люблю. Сейчас я покажу тебе, как я их не люблю, но сначала позволь мне вернуться к твоим словам насчет Альянса. Ему насрать на такое захолустье, как Фетида. Альянс не отправит сюда ни крейсер, ни шаттл, ни боевой вертолет. Ори сколько хочешь, это ничего не изменит. Твой мэр прекрасно это понимает, иначе он бы уже отправил им волну, а он этого не сделал. С таким же успехом можешь молиться о божественном вмешательстве. Вероятность на успех примерно одинаковая. Ну вот…

Вандал подбросил нож, заставив его крутиться в воздухе, а затем поймал.

– Что же касается тех, кто мне угрожает…

Нож совершил еще один кульбит.

Хэнретти с вызовом уставился на Вандала.

Вандал выбросил руку в сторону и отпустил нож. Нож, вращаясь по спирали, пересек зал по идеальной дуге, словно бумеранг, описал полный круг и вернулся к Вандалу, который ловко поймал его за рукоять.

Хэнретти все еще стоял. Нож, казалось, пролетел прямо перед ним, едва его не задев.

Но он все-таки его задел.

Хэнретти поднял дрожащую руку к шее: по ней под острым углом протянулась кровавая лента. На его лице отразились шок и непонимание. Он знал, что с ним что-то сделали, но не мог понять – что именно.

Затем его голова скользнула вбок, отделилась от шеи и с тяжелым глухим стуком упала на посыпанный опилками пол. Через долю секунды его ноги подкосились, а тело рухнуло навзничь. Из перерезанных артерий вырвались струи крови. Посетители бара ахнули и завопили от потрясения и ужаса.

Вандал взмахнул ножом, стряхивая кровь с лезвия. Трое стоявших рядом горожан, которых она забрызгала, вздрогнули и скривились.

– Я прощаюсь со всеми вами, – сказал Вандал и учтиво поклонился. – За три дня подготовьте то, что мне нужно, а не то… ну, наверное, кто-то из нас может и не угрожать, верно?

Он кивнул на обезглавленный труп Хэнретти и неторопливой походкой вышел из бара.

* * *

В баре воцарилось молчание. В словах необходимости не было. Все повернулись к мэру Джиллису.

– Мисс Макклауд нас выручит, – прошептал Гекльберри Джиллис – в основном самому себе. – Она должна нас выручить.

Мальчик по имени Джейн

«Джейн Кобб», – сказала Темперанс Макклауд. Женщина, которую Джейн не видел четырнадцать лет и которая в то время была известна как Темперанс Джонс.

Он поставил записанное сообщение на паузу и вгляделся в ее лицо. У Темперанс кое-где появились морщины, волосы стали тусклее и в них проступила седина, но в остальном она была ровно такой же, какой он ее запомнил. В ее хитрых и умных глазах – зеленых, словно нефрит, но вдвое более ярких – по-прежнему горел огонь. Она плотно сжала губы, но это был признак решительности. Темперанс – та Темперанс, которую он знал – всегда получала то, что хотела, чаще всего путем вежливых уговоров, но если они не помогали, то с помощью силы. Иногда с помощью силы воли, а иногда и с помощью грубой силы.

Сердце Джейна забилось быстрее. У него закружилась голова.

Он снова включил запись.

«Этакий привет из прошлого, да? – продолжила Темперанс Макклауд-бывшая-Джонс. – Возможно, я – последний человек, от которого ты ожидал снова получить весточку».

– Точно, черт побери, – буркнул Джейн.

«Джейн, я знаю, что прошло много времени. Чертова прорва времени. И я знаю, что наши отношения закончились не так, как мы бы этого хотели».

Джейн не стал это комментировать, а лишь крепко сжал губы.

«Я не слиняла, – сказала Темперанс. – Да, могло показаться, что я удрала, но этого у меня и в мыслях не было. Нам с тобой было хорошо вместе. Очень хорошо. Просто для меня это стало уже слишком, и я испугалась – того, что могу остаться с тобой, того, что наши отношения заставили бы меня по-другому смотреть на будущее».

Она покачала головой, словно пыталась вытряхнуть переполнявшие ее мысли.

«Слушай, я не хочу ворошить прошлое. Видит бог, ни к чему вспоминать, что было раньше; это не принесет пользы ни мне, ни тебе. Я одно хочу сказать: когда я думаю о нас, то вспоминаю древнюю поговорку со Старой Земли – «Самое драгоценное – то, что заканчивается быстрее всего». Знаешь ее? В последнее время она стала правилом, по которому я живу».

– Может, ты и живешь по ней, Темп, – пробурчал Джейн. – А все остальные, может, и не очень. Если у нас, остальных, есть что-то дорогое, то мы цепляемся за него, пока можем.

«Джейн, я обращаюсь к тебе… потому что мне нужна твоя помощь».

Джейн внимательно посмотрел на экран. Он не мог понять – то ли это сообщение разозлило его, то ли совсем не удивило.

«Я не из тех женщин, кто просит о помощи по любой причине, – сказала Темперанс. – Если ты не совсем меня забыл, то вспомнишь именно это. Я бы даже не просила, если бы речь шла только обо мне. Но есть и другие – в целом около двух сотен. У нас большая проблема – одна из тех, с которыми федералы и не почешутся разбираться. Проблема, для которой нужен человек, обладающий твоими талантами, Джейн».

– Ты про мой талант быть твоей пешкой, Темп?

Темперанс словно предвидела подобный вопрос. «Я говорю не о том первом деле, которое ты провернул для меня, и не о тех, которыми мы занимались вместе, когда ты был бойцом, а я – мозгами. Да, все это было, но сейчас мне нужен хитрый и коварный Джейн Кобб, который умел найти выход из скверной ситуации, даже если не мог проложить себе дорогу силой оружия».

Джейн не был уверен, что узнает себя по этому описанию. Возможно, в ней были зерна истины, но, с другой стороны, Темперанс не чуралась подтасовок и не скупилась на лесть.

«Я сейчас на Фетиде, и мы попали в передрягу. Человек по имени Элайас Вандал наехал на наш город – он хочет отнять у нас воду. А здесь, на Фетиде, вода – это вопрос жизни и смерти. У Вандала есть банда, они называют себя «Грабителями». А помимо людей и оружия у него есть репутация. Скверная репутация. Именно она делает за него почти всю работу. В этих краях его боятся до усрачки – и не без причины. Если Вандал говорит «прыгай», люди бросаются со скалы. Такая у него репутация». Темперанс помедлила. Ее глаза расширились. Она прикусила губу; похоже, ей не хотелось это говорить, но она уже приняла решение.

«Мне нужен мой мальчик по имени Джейн, – сказала она. – Мне нужно, чтобы ты собрал людей – наемников. Ты можешь, я знаю. У тебя есть связи – по крайней мере, раньше были, и вряд ли ты изменился за это время. Мне нужно, чтобы ты нас спас. У жителей этого города – он называется Куганс-Блафф – кишка тонка, чтобы противостоять Вандалу. У нас есть мэр – жалкая душонка, и куча фермеров, которые хорошо управляются с вилами, но не с оружием. Я пыталась мобилизовать сторонников, но без толку. Вандал и его банда захватят город, отнимут у нас нашу воду, лишат нас средств к существованию, а может, и жизни. Я прошу тебя… умоляю тебя… ради того, что у нас было, приди и спаси нас, Джейн. Времени у нас не осталось. Ты – наша единственная надежда». Сообщение закончилось. Темперанс застыла на экране, умоляюще глядя на Джейна.

Джейн откинулся на спинку стула. В его голове бешено крутились мысли. Одна фраза Темперанс выделялась среди всех остальных.

Мой мальчик по имени Джейн.

Это была их дежурная шутка. Темперанс постоянно подкалывала Джейна по поводу его имени. Поначалу он рычал на нее, требуя это прекратить, но потом, видя, что она не унимается, стал просто притворяться раздраженным. На самом деле ему это нравилось.

Джейн встретил Темперанс Джонс в дешевом баре Персефоны. Тогда он был еще просто юнцом, молокососом, но уже начал создавать себе репутацию среди темных личностей. Про Джейна Кобба говорили, что его можно нанять для любого дела и что ты всегда получишь то, за что заплатил. То есть если заплатил. Горе тебе, если ты не выложил кредиты на бочку. У Джейна был кодекс чести: ты выполняешь свою часть сделки, он – свою. Но если ты решил его надуть, то лучше беги без оглядки, ведь ни одна сила во вселенной не спасет тебя от его гнева.

Его встреча с Темперанс не была счастливой случайностью. Она искала мужчину. Нет, не в этом смысле. Она искала мужчину, который научит Келвина – ее мужа, который вскоре станет ее бывшим мужем – как нужно обращаться с женщиной. Келвин должен был получить урок, похожий на те, который он сам устраивал ей – кулаками, ногами и ремнем – в течение полугода их отвратительного брака.

Джейн с радостью взялся за это поручение. Он не сказал Темперанс, почему ему так сильно нужны кредиты. Он никому об этом не говорил. Людям не нужно знать про его больного брата Мэтти, про то, что счета за лечение убивают его мать. Такие сведения парень должен держать при себе, чтобы никто не воспользовался его слабостью.

Кроме того, мужчин, которые бьют женщин, Джейн считал одними из самых главных подонков. Такое поручение он бы выполнил и бесплатно, если бы так не нуждался в деньгах.

Невозможно было отрицать очарования самой Темперанс. Она была лет на пять старше его и уже умудренная опытом, но при этом жестокая. Все это – и даже синяк под ее глазом – заставляло Джейна высоко ценить и оберегать ее. Сочетание роковой женщины и девы, попавшей в беду, вскружило бы голову любому юноше – хотя это Джейн понял уже задним числом.

Джейн отправился по адресу, который она ему дала, вломился в дом, стянул с кровати ее паршивого муженька и задал ему такую трепку, которая надолго останется у него в памяти. Правда, кости он ему ломать не стал. Закончив, Джейн сказал Келвину, что если тот еще хоть пальцем тронет свою жену или любую другую женщину, то получит то же самое, только в два раза больше.

В ответ Келвин выплюнул – вместе с большим количеством крови – три слова. Три слова, которые потрясли Джейна до глубины души.

– Я не женат.

Джейн знал, что Келвин не врет. Зачем врать, если из тебя только что выбили все гоу ши? До того – возможно. После – нет.

Джейн пошел прямиком в бар – за гонораром и объяснениями. Темперанс рассмеялась.

– А ты бы выполнил мою просьбу, если бы я сказала, что Келвин зажал мою долю прибыли?

– Да, возможно. А как же синяк? Кто тебе его поставил?

Темперанс осторожно прикоснулась указательным пальцем к синяку под глазом.

– Я. Точнее, край двери, о который я долбанулась, чтобы было похоже, будто мне врезали. То ли я, то ли он – все зависит от того, как на это смотреть. С ним моя жалостливая история стала более правдоподобной, верно? Дело вот в чем: нам с Келвином сама приплыла в руки партия протеиновых брикетов – без правительственных молекулярных штампов. Не огромная ценность, но и не кот начихал. А этот проклятый хунь дань отгрузил ее какому-то парню в котелке – англичашке из Дайтона – Хорьку или Барсуку, что ли. А потом сказал, что не успел продать добычу и федералы ее конфисковали. Как будто он думал, что я не узнаю правду! Если ты со мной так хреново обращаешься, жди последствий.

– Ну такое чувство я понять могу, – сказал Джейн. – Но я не одобряю вранья.

– Милый, я обожаю врать. – Темперанс придвинулась к нему на диванчике в кабинке, которую они заняли, и добавила: – Кстати, я вот что еще люблю… По-моему, такой красивый жеребец, как ты, не только высок ростом и широк в плечах. Полагаю, он везде хорошо сложен.

Ее рука скользнула туда, куда женщине не следует лезть без разрешения, но Джейн, хотя и слегка удивился, не попросил ее оттуда убрать. И уж совсем не потому, что поглаживающие, ласкающие движения руки Темперанс лишили его дара речи.

Денег за избиение Келвина он так и не получил.

Но вскоре начались другие дела – те, которыми он с Темперанс занимались вместе. К ним потекли деньги. Бо́льшую часть своей доли Джейн отсылал домой. Остальное тратил, не скупясь.

Это было лучшее время его юности. Конфликты с законом, ограбления, аферы… И в основе всего этого лежала его связь с Темперанс Джонс – в равной мере и деловое партнерство, и бурный роман.

Они ограбили банк на Бейликсе.

Они вытащили женщину-работорговца с Парта, получили от нее гонорар, а затем отвезли ее на расправу к жуликам с планеты Санто, которых она по глупости нагрела.

Они похитили детали боевого скифа с завода «Синего солнца» на Вербене и на вырученные за них деньги устроили себе роскошный отдых на Пелоруме. Там они зарабатывали себе на карманные расходы, вымогая деньги у богатых похотливых туристов с помощью классической схемы «она не настолько одинока, как кажется».

Еще была авантюра на Силверхолде, о которой лучше не вспоминать, хотя в ходе нее Джейн получил сувенир на память – шрам от пулевого ранения на трицепсе.

И в конце концов Темперанс его бросила, и от этой раны у Джейна остался более глубокий, хотя и невидимый шрам.

* * *

Джейн вспомнил о том, как много Темперанс Джонс значила для него, о том, какую боль он испытал, когда она его бросила. Эти мысли заставили его поморщиться. Джейн до сих пор по ней страдал и после того случая еще долго никому не верил, особенно женщинам. Зачем влюбляться в человека противоположного пола, если рано или поздно он тебя предаст? Лучше любить их и бросать. Даже теперь его философия, связанная с близкими отношениями, строилась именно на этом принципе. Окунись в эту кастрюлю с водой и скорее выпрыгивай, пока вода не закипела.

Внезапно он вспомнил слова Ривер.

Она не твоя. Она никогда не была твоей. Но ты должен обращаться с ней, словно она твоя.

Девочка применила к нему свое колдунство. Джейн ненавидел и его, и то, что она всегда знала то, что другие не видели, не слышали и просто не могли знать.

Его пугало то, что слова Ривер всегда оказывались правдой. И в данном случае она могла иметь в виду только Темперанс, которая – теперь, когда Джейн об этом задумался – на самом деле никогда не была его женщиной. Она всегда что-то держала при себе, вне пределов досягаемости. Да, они были вместе, но даже в моменты близости он чувствовал, что она что-то скрывает. Она, казалось, не могла вкладываться в отношения по максимуму, так, как он. Возможно, все дело в том, что она была старше его, в дистанции и отстранении, которые появились у нее за эти несколько лет разницы.

Несколько минут Джейн просидел перед экраном в глубокой задумчивости. Ему хотелось отказать Темперанс. Отправить ей волну с предложением идти в зад. Будет ей урок.

Но, несмотря на все это, он уже знал, каким будет его ответ.

Ты должен обращаться с ней, словно это не так.

Из тайника в переборке, закрытого куском ткани, он достал винтовку – крупнокалиберный «Кэллахан» с автоблоком, вскинул ее на плечо и полез вверх по лестнице в грузовой отсек, к своим товарищам.

Старые раны тоже болят

– Лучше не стреляй тут из этой штуки, Джейн, – сказал Мэл, – а то это приведет к печальным последствиям. Например, тебя нашпигуют свинцом.

Рука Мэла дернулась к кобуре на бедре, в которой лежал пистолет под названием «Молот свободы». Зои тем временем потянулась к «Ноге кобылы» – обрезу карабина с рычажным затвором. Джейн и в лучшие времена был безбашенным, и если он ворвался в грузовой отсек, потрясая винтовкой, следовало проявить крайнюю осторожность.

Джейн опустил взгляд на оружие – он словно забыл, что держит его в руках.

– Ой, нет. – Он опустил массивную модифицированную винтовку на пол.

Мэл и Зои расслабились – но лишь отчасти.

– Нет, я просто… Слушайте, люди, я должен вас кое о чем попросить. Типа, об одолжении. Вы можете отказаться…

– И что, тогда ты нас перестреляешь? – спросил Саймон.

– Нет, доктор Умник. – Они еще никогда не видели Джейна в состоянии такого дискомфорта. Сейчас он чувствовал себя даже более неловко, чем в тот раз, когда узнал, что черпальщики грязи из Кантона, что на Луне Хиггинса, почитают его как героя. – Я собирался сказать «и тогда я займусь этим делом в одиночку». Я не вправе просить вас отправиться со мной. Но есть люди, которым нужна помощь, и, по-моему, именно мы могли бы их выручить.

– Выгодное дело? – осведомился Мэл.

– Не-а. Денег за него не предлагают. Но у меня есть «Вера». – Джейн кивнул на свою винтовку. – Если пойдешь со мной, Мэл, она твоя. А все остальные поделят между собой мою заначку – а в ней, возможно, больше кредитов, чем вам кажется. – Это была чистой воды уловка. Джейн понимал: они заподозрят, что у него нет ни гроша, – и окажутся правы.

– «Вера»? – с явным сомнением спросил Мэл. – Ты готов расстаться с «Верой»?

– Если нужно, то да. – Было видно, что Джейну, хотя он и решительно настроен, больно произносить эти слова.

– Но ты ведь обожаешь эту винтовку. Кое-кто сказал бы, что ты любишь ее больше жизни.

– Это доказательство моей искренности, Мэл. Ненавижу стоять с протянутой рукой, собирать подаяние в кепку. Из-за пустяка я бы к тебе не пришел.

– Не вижу никакой кепки. И уродливой вязаной шапки тоже.

– Это образное выражение.

– Я так и понял.

– Видишь ли, у меня есть друг, которому нужна помощь.

– А этого друга, случайно, не зовут Темперанс Макклауд?

– Старая подруга, – кивнул Джейн. – Она попала в беду.

Джейн вкратце изложил послание Темперанс – Куганс-Блафф, права на воду, Элайас Вандал и так далее – не упоминая о том, что когда-то был с ней в близких отношениях.

– Ну что ж, – сказал Мэл. – Как ты говоришь, за это нам не заплатят.

– Платину вы все равно получите.

Только мало.

– А прямо сейчас, – продолжал Мэл, – у нас в приоритете работа оплачиваемая. На корабле заканчивается продовольствие.

– И боеприпасы, – добавила Зои.

– Компрессионная спираль в паровой камере дурит, – вставила Кейли. – Не помешало бы купить новую, а не какой-то восстановленный хлам, который уже раз двести облетел всю вселенную… Это я так, к слову, капитан, – добавила она, заметив суровый взгляд Мэла.

– Корабельный изолятор не то чтобы ломится от медикаментов, – вмешался в разговор Саймон. – Перевязочные средства и плазма крови улетают просто со свистом. Вы слишком часто получаете ранения. Советую вам от этого воздержаться.

– Данной проблемой мы займемся, – сказал Джейн, сжимая кулак. – Сразу после того, как я разберусь с тобой.

Саймон моргнул, но самообладания не утратил.

– Я просто предлагаю пореже устраивать перестрелки, вот и все.

– Мне кажется, – сказал пастырь Бук, – что в самом ближайшем будущем на Фетиде начнется перестрелка. Не так ли, мистер Кобб?

– Не исключено.

– Перестрелка, и не только она. Такой дикарь, как Элайас Вандал, не из тех, кто поджимает хвост, столкнувшись с сопротивлением. Ваша подруга мисс Макклауд должна понимать, что она просит о многом.

– По-моему, она просит прислать целую армию, – сказала Инара. – А мы, даже при всем желании, ею не являемся.

– Инара, это все равно тебя не касается, – ответил Джейн. – Фетида – не место для компаньонки.

– Что подходит или не подходит для компаньонки, решает только она сама. В Доме Мадрасса нас учили, как защищаться от агрессивных клиентов. Кроме того, я умею стрелять. И фехтовать, кстати, тоже – Мэлу прекрасно это известно.

– Мы ввязывались и в более бредовые проекты, – заметила Зои.

– Но не в более дурацкие.

– Я бы с этим поспорил, – сказал Саймон.

Бук кивнул.

– Но иногда в глупости есть моральная правота. Вы о юродивых слышали?

– Стойте, стойте, стойте! – замахал руками Мэл. – Почему все вдруг заговорили так, словно это дело решенное? Словно мы уже на полпути к Фетиде? Никто никуда не поедет без моего согласия, а я его не дал.

– Но, Мэл, – сказала Инара, – если Джейн говорит правду, то мы не можем отвернуться от этих людей.

– Именно это я и собираюсь сделать – отвернуться от людей, которых ни разу в жизни не видел, – отрезал Мэл. – Мне жаль, что так вышло с подругой Джейна, и все такое, но это не наше дело. Если мы в него влезем, то неприятностей не оберемся. Вандал, похоже, сам по себе опасен, но если мы выступим против него и поднимется шум, то это может привлечь внимание Альянса, что гораздо хуже, сами понимаете. Более того, возможно, что там нас ждет ловушка. Да ладно, наверняка такие мысли не только у меня. Альянс и раньше прибегал к подобным хитростям. Откуда ни возьмись, появляется бывшая любовь Джейна, строит ему глазки…

– Я не сказал, что она – моя бывшая любовь.

– Это и так ясно, иначе мы бы об этом вообще не разговаривали. – Мэл стиснул зубы. – Вам всем нужно запомнить один критически важный факт. Если память мне не изменяет, то я все еще капитан этого корабля. И я говорю, что на Фетиду мы не летим и не станем совать свой нос в чужие дела. Решение окончательное.

Мэл развернулся и вышел из грузового отсека.

– Сэр… – начала было Зои, но напрасно.

Кейли наклонилась к Буку:

– Знаете, иногда я называю его «капитан Красавчик», – доверительным тоном сообщила она. – Но в подобных ситуациях мне кажется, что ему больше подошло бы имя «капитан Засранец».

– Я бы назвал твою реплику крайне неуважительной. – Бук изобразил на лице праведный гнев, а затем принял обычный вид. – Если бы не был с ней согласен.

Зои похлопала Джейна по плечу:

– Предоставь это мне. Я с ним поговорю.

Джейн попытался сказать «спасибо», но наружу вырвался рык, немного похожий на «ладно».

На пути у Зои встала Инара.

– Зои, послушай. При твоем подходе Мэл чувствует, что его загнали в угол, а в таких случаях он менее всего настроен слушать чужие доводы. Мне кажется, что я действую менее прямолинейно. Не обижайся.

– Хорошо, – ответила обиженная Зои.

– Я знаю, что вы с ним давно знакомы. Но у меня с ним нет общего прошлого, поэтому нам легче разговаривать.

– Да, Инара, почаще себе это повторяй.

Компаньонка любезно улыбнулась Зои. Она часто прибегала к этому средству, чтобы нейтрализовать чью-то колкость.

– Можно я хотя бы попробую первой?

Подумав, Зои махнула рукой, пропуская Инару вперед.

– Сначала дамы.

Аромат компаньонки

– Мэл? – Инара вошла в каюту Мэла. На ней было развевающееся шелковое одеяние и сверкающие драгоценности. Она обладала такой врожденной грацией, что даже ее обычное, повседневное действие – например, спуск по лестнице – казалось дорогим подарком тому, кто на нее смотрит.

– Я задолжал за аренду?

– Прости, что?

– Когда я задолжаю тебе за аренду, тогда можешь входить ко мне без приглашения.

– О… Когда-то я сама сказала это тебе, а теперь ты повторяешь мои слова. Умно.

– Умно, правда же? – Мэл прислонился к раковине умывальника и скрестил руки на груди. – А ты, наверное, пришла меня уговаривать. Команда решила: «Отправим компаньонку. Ее уловки на него подействуют».

– Я сама вызвалась. Зои твердо намерена разругать тебя в пух и прах, чтобы ты внял голосу разума.

– А ты, значит, воспользуешься языком для другого. Применишь один из тех трюков, которым тебя научили в школе компаньонок.

Инара не поддалась на провокацию. Мэл Рейнольдс всегда был наиболее раздражительным, когда находился под давлением – особенно психологическим.

– В душе ты понимаешь, что мы должны отправиться на Фетиду, – спокойно сказала она. – Ты уже принял решение, просто пока не можешь в этом признаться – даже самому себе.

– А я-то думал, что у нас Ривер – королева бессмыслицы. – Он отвесил Инаре замысловатый поклон, словно слуга – своему монарху. – Ваше величество.

– Эта Темперанс, наверное, в отчаянном положении, если обратилась за помощью к Джейну.

– Вот теперь я с тобой соглашусь. Каждый, кто обращается за помощью к Джейну, по определению доведен до отчаяния.

– По глазам Джейна видно, что между ними вражда. Я не знаю, что это за Темперанс Макклауд и кто она ему, но она причинила ему боль. И он до сих пор от этого не оправился. А теперь она вернулась как гром среди ясного неба, и Джейн не знает, что делать. Однако тот факт, что, несмотря ни на что, она смогла затронуть в нем что-то, пробудить в нем благородство – это о многом говорит.

– Ты все еще про Джейна Кобба?

– Да.

– Но ты произнесла слово «благородство».

– В нем есть благородство – глубоко спрятанное, но есть, как и в другом мужчине, которого я знаю.

– Ты знаешь многих мужчин.

Инара сделала пару шагов по узкой каюте. От нее пахло какими-то духами, похожими на цветочные благовония – может, те же самые, которые она регулярно жгла в своем шаттле? Сладкий запах с нужным количеством резких нот. Кейли не уставала повторять, как прекрасно пахнет Инара. Мэл не мог с этим спорить. В его сознании запах духов Инары связывался со всем правильным и идеальным. Он невольно прикрыл глаза и вдохнул в себя ее аромат.

– Мэл… – Инара мягко, осторожно положила ему руку на грудь. – Джейн – твой друг. Он выручал тебя в бесчисленном множестве сложных ситуаций.

– А во многих – выдавал меня.

– Но ты знаешь, что в трудную минуту на него можно рассчитывать.

– Рассчитывать на то, что он будет действовать во благо Джейна Кобба.

– Эта спасательная операция, или чем уж она окажется, много значит для него. Ему понадобилась вся его смелость, чтобы сейчас встать перед нами и униженно просить о помощи. Ему пришлось усмирить свою гордыню. Представляешь, как тяжело ему это далось? Думаю, можешь. Ты сам неоднократно так делал.

– Инара, ты все еще не убедила меня.

– Серьезно? Может, вот это тебя убедит? Не так давно в нашей помощи нуждались какие-то шлюхи. Моя подруга Нанди, бордель «Золотое сердце», припоминаешь? Тогда тебя долго убеждать не пришлось. Ситуация на Фетиде не так уж отличается. Может, масштаб тут покрупнее, но основные параметры те же: большой, злой агрессор обижает слабых. А я знаю, что Мэл Рейнольдс ненавидит агрессоров, будь то гангстеры или Альянс.

– Послушать тебя, так выходит, что гангстеры отличаются от Альянса.

– Именно. Ты их терпеть не можешь и поэтому борешься с ними.

– Если ты думаешь, что я буду…

– Я думаю, Мэл, что ты сделаешь правильный выбор. Обычно тебе нужно время, чтобы к этому прийти, но времени у нас сейчас мало. Фетида далеко?

– Отсюда? Лететь три дня – два, если выжать из двигателей максимум. Кейли, правда, будет грязно ругаться всю дорогу, но да, можно успеть за два.

Даже говоря это, Мэл не мог поверить, что обдумывает данный план.

– По словам Темперанс, Куганс-Блафф долго не продержится. Нужно лететь туда прямо сейчас, иначе мы опоздаем. Поэтому тебе нужно принять решение. Не размышляй. Не жди, пока твоя совесть догонит всех нас. Слушай вот это.

Она плотнее прижала ладонь к его груди – так, чтобы почувствовать, как бьется его сердце.

Мэл заглянул в ее темные глаза и возненавидел себя за то, что думает о том, как они прекрасны. Инара скоро покинет корабль. Она сказала ему, что собирается это сделать, и он не сомневался в серьезности ее намерений. И это произошло как раз в тот момент, когда он наконец набрался храбрости, чтобы рассказать ей о своих чувствах. Теперь в разговорах с Инарой всегда звучала нота ожесточения – в основном ожесточения против самого себя.

Мэл оторвал от нее взгляд.

– Если, – сказал он и повторил это слово с нажимом, – если я соглашусь с этим безрассудным планом, из-за которого нас, скорее всего, убьют, то Джейн будет передо мной в долгу.

– Несомненно.

– И я смогу еще несколько месяцев тыкать его носом.

– Да.

– Тогда какого черта? – криво усмехнулся Мэл. – Ладно, я в деле. Но ты мне вот что скажи: когда целый корабль преступников, авантюристов и беглецов превратился в сборище доброхотов?

Инара уже знала ответ на этот вопрос.

– Когда их капитан подал им пример.

Но Мэл уже преодолел половину лестницы, ведущей наверх, и, казалось, не услышал ее.

* * *

Мэл зашел на мостик.

– Фетида, – сказал он, положив руку на спинку кресла Уоша.

– Уже ввел координаты в компьютер, – отозвался Уош.

– И ты, Уош?

– Пришла Зои и приказала мне это сделать.

– Ты всегда выполняешь распоряжения жены?

– Если хочу жить, то да. Все готово, я жду лишь команды «вперед».

– Вперед.

Уош нажал несколько кнопок, затем взялся за штурвал и резко повернул «Серенити». Двигатель набирал обороты, и пластмассовые динозавры на приборной панели дрожали и ревели, словно живые.

Мэл смотрел на игрушки и пытался не думать о том, что они собой символизируют.

Вымирание.

Никчемная планета в заднице галактики

Темперанс Макклауд, урожденная Джонс, вышла за дверь своей фермы под яростно палящее солнце. Перед ней раскинулась дюжина акров с жалкими кукурузными рядами и пыльный корраль, где двадцать коров апатично дергали ушами, отгоняя мух, и пили солоноватую воду из корыта. Вдали, километрах в пяти, теснились здания Куганс-Блаффа – к нему вела грубая колея. Еще дальше виднелся ряд невысоких зазубренных холмов, поросших шалфеем и кактусами. Белое солнце заливало своим светом пейзаж, окрашенный в различные оттенки коричневого.

Раньше Темперанс бы посмеялась при мысли о том, что все закончится вот так – что она станет хозяйкой маленькой фермы на никчемной планете в заднице галактики. Она, некогда успешная «законопослушная предпринимательница», рисовала в своем воображении роскошную жизнь где-нибудь в Ядре – возможно, на Осирисе, или на другой планете, столь же престижной, ну или на личной космической яхте.

Забавно, что жизнь постоянно переворачивает твои планы с ног на голову.

Темперанс прикрыла глаза ладонью, оглядывая свои земли. До нее доносилось еле слышное гудение машины, уничтожающей паразитов. Она поискала глазами столб пыли, которую поднимал дистанционно управляемый бур, извлекавший из почвы «адских червей». Эти паразитические насекомые были бичом Фетиды. Больше всего на свете они любили совершить подкоп под пахотный участок и полакомиться корнями посевов. Выкапывать адских червей приходилось постоянно: стоило тебе решить, что ты истребил их всех, как появлялся новый выводок.

Единственная польза от адских червей состояла в том, что их можно было высушить, перемолоть в муку и испечь из нее кексы. Такие кексы, даже сдобренные медом, не отличались приятным вкусом, но питательного белка в них было ох как много.

Вот он. На юге к небу, клубясь, поднимались бурые пары.

Темперанс нажала на кнопку коротковолнового коммуникатора, который держала в руке.

– Золотко?

– Да? – послышался ответ.

– Ты уже все утро работаешь. Солнце почти в зените, ртуть на градуснике ползет к сорока. Не стоит торчать здесь в такую жару.

– Ясно. Дай мне еще пять минут, и тогда я успею пройти по всем грядкам.

– Когда вернешься, обед будет на столе.

– Принято. Скоро увидимся, мам.

Темперанс сдержала слово, и к приходу дочери обед уже был готов. Однако та вернулась не через пять минут, как обещала, а скорее через полчаса. Темперанс закатила глаза, но промолчала. Это не тот вопрос, из-за которого нужно поднимать шум. Они уселись друг напротив друга и уплели картофельную запеканку с солониной, запив ее наполненным до половины стаканом драгоценной воды. А на десерт? Конечно, кекс из адских червей.

Именно из-за девочки, которая сейчас сидела за обеденным столом напротив нее, Темперанс бросила все. Она стала причиной, из-за которой Темперанс выкинула за борт свою прошлую жизнь и оказалась на Фетиде. Эта голубоглазая девочка-подросток – сильная, прилежная, решительная – теперь стала центром жизни Темперанс, солнцем, вокруг которой она вращалась.

Темперанс поклялась защищать свою дочь до последнего вздоха. Элайас Вандал и его «Грабители» хотели заполучить источники воды Куганс-Блаффа, но она предполагала, что на этом проблемы не закончатся. Вандал и его люди забирали себе все, до чего могли дотянуться. И у них были определенные предпочтения. Из городов, которые они уже контролировали, сообщали об одном и том же: «Грабителям» нравятся молодые женщины и особенно девочки, которых едва можно было назвать женщинами. Они похищали их и использовали для удовлетворения своих низменных желаний – дни и ночи напролет, пока девушки совсем не угасали.

Если у тебя была дочь, то ей лучше умереть, чем попасть в лапы к «Грабителям».

Но до этого не дойдет, подумала Темперанс, если Джейн Кобб ей поможет.

Она попыталась представить себе момент, когда Джейн впервые увидит ее дочь. Если, конечно, это произойдет.

Эти двое похожи. Оба упрямые и своевольные. Оба всегда доводят дело до конца и не боятся трудностей.

Она подумала о том, что скажет Джейн, когда она их познакомит.

Как он отреагирует, узнав о том, что у нее есть дочь.

Как он отреагирует, узнав о том, что ее дочь зовут Джейн.

Добро пожаловать на Фетиду

«Серенити» шел до Фетиды чуть более двух суток. Уош гнал его беспощадно, практически не отлучаясь с мостика, ел и даже спал за панелью управления. Если ведешь корабль на максимальной скорости, нельзя поручать все автопилоту. И теперь, когда «Серенити» летел в направлении Куганс-Блаффа над бесконечными холмами, пустынями и крутыми скалами Фетиды, над ее извилистыми каньонами, Уош мечтал поскорее посадить корабль, принять заслуженный душ и упасть в койку.

А если жена решит упасть в койку вместе с ним, это будет не самый плохой вариант.

Келли, тоже работавшая почти без отдыха, вымоталась не меньше. Двигатель «Серенити» фактически держался на веревочках, жвачке и честном слове, и иногда Кейли казалось, что его приводит в движение только ее сила воли. Но на самом деле все дело было в ее талантах механика. Она умела находить общий язык с машинами, особенно с двигателями космических кораблей.

У каждого из них своя история, нужно лишь к ним прислушаться. Кейли часто сравнивала себя с врачом, который может поставить диагноз, просто распознавая симптомы и задавая правильные вопросы. Пациенты Кейли жаловались на больное кольцо гравитации или неисправный трансварповый двигатель, и ее работа состояла в том, чтобы посочувствовать, провести диагностику и исцелить.

Ей казалось, что в этом она похожа на Саймона Тэма.

Она думала, что это не единственная черта, которая связывает ее с Саймоном Тэмом.

В общем, она испытала облегчение, когда они добрались до Фетиды без крупных аварий.

– Молодчина! – сказала она двигателю, когда его гудение стало более басовитым и звучным – признак того, что рулевые двигатели теперь засасывают в себя воздух, а не вакуум. – Отлично поработал.

* * *

«Серенити» уже приближался к Куганс-Блаффу, когда Уош заметил вспышку у входа в ущелье в трех тысячах футах внизу – яркий оранжевый огонек, который блеснул и сразу же погас.

Уош, возможно, и не обратил бы на него особого внимания, если бы сразу после этого не увидел взлетающий с земли крошечный, похожий на иглу объект.

Этот объект быстро увеличивался в размерах и становился все менее похожим на иглу.

На корабле завыла сирена: сработала сигнализация опасного сближения, но Уош уже начал маневрирование. Он резко бросил «Серенити» влево и почувствовал, как застонал корабль. Уош уже не раз устраивал «Серенити» такие нагрузки. Корабль выдержит – «Светлячки» прочные. Но однажды что-нибудь неожиданно откажет, и тогда произойдет катастрофа.

Уош надеялся, что это произойдет не сегодня.

Сирена продолжала пронзительно верещать. Уош повернул направо и добавил скорости. Снова влево. Еще раз вправо.

На мостик приковылял Мэл.

– Мы виляем во все стороны! Почему мы виляем во все стороны?

– Не могу говорить. Управляю кораблем.

– Ответь одним словом.

– Ракета с тепловой системой наведения.

– Это целых пять слов, ну да ладно. – Мэл выглянул в иллюминаторы. – Где она?

– На хвосте.

– Кто?

– Откуда я знаю? Тот, кто принял нас за индюшку?

Уош попытался выжать еще немного скорости из «Серенити», хотя она и так уже была на пределе. Корабль отозвался неохотно: после двух суток сурового пути он, как и его пилот, нуждался в отдыхе.

– Держись, малыш, – прошептал Уош. – Ракета в заднице нам с тобой совсем не нужна.

Зои, Джейн и Саймон тоже добрались до мостика.

– Кто-то сказал «ракета»? – спросил Саймон.

– Какого хрена мы от нее не удираем? – спросил Джейн.

– А зачем, по-твоему, все эти пляски?! – рявкнул Уош. – Кто-нибудь еще хочет отвлечь меня своими тупыми советами?

– Мы можем от нее оторваться, – сказал Мэл. – Мы быстрее.

– Не хочу тебя расстраивать, но нет, мы не быстрее. – Уош кивнул в сторону радара. Красный значок – ракета – медленно полз к зеленому значку в центре экрана – «Серенити». – Оторвались бы на свежем двигателе, но у нас позади большой перегон. Двигатели забиты разной дрянью, так что старичок сопротивляется. Все висит на волоске.

– Выпусти дипольные отражатели, – сказал Джейн.

– Мама дорогая, и что бы я без тебя делал? – В обычных обстоятельствах Уош никогда бы не посмел так злиться на Джейна, но сейчас был совсем другой случай. – Я жду, когда ракета подлетит поближе.

– Если поспешить, отражатели рассеются и не обманут систему наведения ракеты, – объяснил Мэл.

– Я это знал, – ответил Джейн, но несколько неубедительно.

– Милый… – Зои успокаивающе положила ладонь на шею мужа. – Не обращай на них внимания и веди корабль.

– Я пытаюсь, но на мостике внезапно начались долбаные посиделки за чашечкой кофе.

Уош бросил взгляд на экран радара, затем поднял защитную крышку над переключателем запуска отражателей.

– Так. Запуск через три, две, одну…

Он щелкнул переключателем.

В кормовой части «Серенити» из своего гнезда выскочила канистра. Через полсекунды она взорвалась, превратившись в облако дыма и металлических чешуек.

Ракета направилась к облаку отражателей…

Затем обогнула его и продолжила преследовать «Серенити».

Уош яростно выругался.

– Попробуй еще раз, – сказал Мэл.

Вторая кассета оказалась не более эффективной, чем первая.

– Черт, наверное, у ракеты есть программа игнорирования помех, – сказал Уош.

– То есть? – спросил Саймон.

– То есть спасти нас от нее могу только я.

* * *

В машинном отделении повсюду мигали аварийные огни, раздавался жуткий скрежет и гремели взрывы.

Кейли носилась взад-вперед, устраняя проблемы. Если возникало несколько проблем одновременно, она оценивала, какая больше требует внимания, и занималась ею первой. Это была своего рода сортировка раненых машин. Сигнал тревоги продолжал реветь, но Кейли едва его замечала – и, в общем-то, ей было все равно, с какой угрозой они столкнулись. Она знала одно: то, что двигатель «Серенити» работает на пределе своих возможностей и что она должна поддерживать корабль в рабочем состоянии. Команда зависела от нее так же, как и от Уоша, хотя сейчас об этом никто и не знал.

– Да что ж такое! – воскликнула Кейли, не разжимая зубов, когда связка кабелей упала со своей опоры. Один из них переломился и начал извиваться на полу. Кейли подбежала к панели выключателей, изолировала контур, а затем принялась чинить сломанный кабель.

«Серенити» устал, и ему было больно. Все свои силы Кейли Фрай тратила на то, чтобы его вылечить.

* * *

– Так, все хватайтесь за что-нибудь, – сказал Уош. – А те, у кого бывает морская болезнь, идите тошнить куда-нибудь в другое место.

Он повел «Серенити» вниз, в каньон, который был ненамного шире, чем размах крыльев корабля. Ракета последовала за ним.

Уош сразу заставил корабль рыскать, двигаться как на качелях. Это была опасная игра: после каждого нырка вправо или влево одно из крыльев оказывалось в опасной близости от скалы. Малейшая ошибка приведет к столкновению, и тогда «Серенити», словно бильярдный шар, будет рикошетить от стен каньона, превращаясь в раскаленный добела шар и кучу обломков.

Ракета тем временем все точнее наводилась на цель и сокращала дистанцию.

Но безумный, рискованный пилотаж Уоша сильно нагружал ее систему наведения. Ракета добросовестно следовала за целью, но это означало, что ей тоже приходилось крениться из стороны в сторону.

Уош надеялся, что она врежется в какой-нибудь каменный выступ, который «Серенити» чудом обогнул. Более того, Уош молился об этом.

Его молитвы были услышаны.

Хотя и не совсем так, как ему хотелось бы.

Когда носовой конус ракеты и хвост «Серенити» разделяло всего несколько ярдов, корабль пролетел всего в нескольких дюймах под выступом.

Ракета этого сделать не смогла.

Она врезалась в скалу.

Она превратилась в огненный шар.

Но это привело к последствиям: взрывная волна окружила «Серенити» и безжалостно его толкнула.

Уош пытался компенсировать это штурвалом, но тщетно. «Серенити» задел по касательной стену каньона. От удара корабль сильно содрогнулся от носа до кормы.

Уош потянул штурвал на себя, отправляя «Серенити» в крутой подъем. Он знал, что они упадут, и никак не мог это предотвратить, но ему просто не хотелось рухнуть в этом каньоне. За каньоном находилась равнина, там больше пространства для маневра, там, возможно, удастся уменьшить масштабы неизбежной катастрофы. Может, даже сохранить всех целыми и невредимыми.

Все эти мысли мгновенно пронеслись в голове Уоша. Сработали рефлексы, которые он приобрел во время обучения. Он уже не думал, а действовал на одних инстинктах. Он десятки раз отрабатывал подобные сценарии в симуляторе.

В его сознании эхом разлетелись слова его инструктора – дзен-буддиста. Ты – лист на ветру.

Когда «Серенити» взмыл над каньоном, он больше походил на кирпич в свободном падении. Но это было не важно.

Уош, как мог, выровнял корабль. Земля стремительно приближалась. Брюхо корабля столкнется с ней примерно через…

БАМММ!

Раньше, чем ожидал Уош, нижняя часть «Серенити» чиркнула по поверхности. Корабль завертелся, отпрыгнул на несколько метров, разворачиваясь на 360 градусов, словно лежащее на боку колесо. Уош боролся за то, чтобы не дать кораблю перевернуться.

Посадка «на брюхо» была неизбежной. Но кувырков вверх тормашками на такой скорости никто бы из них не пережил.

Наконец сила тяготения Фетиды предъявила свои права на корабль. «Серенити» закрутился на земле. Завизжал от перегрузок металл корпуса, загрохотала вспаханная земля. Корабль, скользя, медленно сделал еще один оборот и остановился. Теперь он лежал на земле, слегка накреняясь, и на него опускалось облако поднятой им пыли.

* * *

На мостике все молчали.

Затем Мэл мрачно изрек:

– Ну после такого лично я заявку для страховой заполнять не буду.

Уош оглянулся на него.

– У нас есть страховка? Почему ты мне об этом не сказал? Знай я об этом, то просто угробил бы корабль, а на полученные деньги мы бы купили новый.

Зои поцеловала Уоша в макушку.

– Ты молодец, милый.

– Разбил судно. Практически уничтожил его. Возможно, «Серенити» больше никогда не будет летать. Да уж, я молодец.

– Ты слишком требователен к себе. Мы ведь живы, верно?

– Ну да. – Уош вскинул руки вверх. – Ура мне.

* * *

Трап грузового отсека опустился. Команда, все девять человек, пошатываясь, выбралась наружу. Ошарашенная Ривер цеплялась за руку Саймона. Пастырь Бук, явно потрясенный, опустился на колени, перекрестился и склонил голову, чтобы возблагодарить Господа за безопасную посадку – или, по крайней мере, за то, что даровал Уошу навыки пилотирования, которые позволили ее совершить. Инара Серра оглядывалась, подмечая детали ландшафта и наслаждаясь их суровой, простой красотой. Ее вера – буддизм – была несколько сложнее христианства Бука. В ней не было места для божественной благодати, которую Бог дарует или отнимает по своей воле. Инара верила, что если бы она умерла сейчас, значит, так было суждено. Но поскольку она не погибла – что тоже было предначертано ей судьбой, – значит, она должна в максимальной степени наслаждаться моментом, исходя из этого знания.

Уош, Кейли и Мэл обошли корабль, оценивая полученный ущерб.

– Вердикт? – спросил Мэл.

– Могло быть и хуже, – ответила Кейли. – Я бы не сказала, что все блестяще. Нам понадобятся новые панели корпуса, а ту вмятину в теплообменнике нужно выправлять. Гравитационный двигатель придется калибровать с нуля. Пять-шесть базовых деталей двигателя сгорели, их нужно менять, и еще мне не нравится, как выглядит напорный трубопровод.

– Если в двух словах: он будет летать?

– Да.

– Когда?

– Я починю его за неделю – при наличии деталей, конечно.

– За неделю.

– Если нужно быстрее, тогда придется нанять бригаду механиков, – сказала Кейли. – Но поскольку у тебя есть только я… – Она лучезарно улыбнулась, чтобы смягчить плохую новость.

Мэл осмотрел корабль, затем повернулся на запад, где вдали, на горизонте поблескивали огни какого-то городка.

– Это ведь Куганс-Блафф? – спросил он.

– Так утверждает навигационный компьютер, – ответил Уош.

– Значит, мы прибыли туда, куда нужно.

– Почти.

– Супер. Потому что сейчас кто-то пытался нас сбить, и мне страсть как хочется выяснить – кто это сделал и почему.

– Наверняка это «Грабители», – сказала Зои.

– Вполне возможно, но я хочу знать наверняка. И если эти сведения можно добыть только с помощью мордобоя, – что ж, пусть так.

– А если в Куганс-Блаффе ни у кого этих сведений нет?

– Тогда мы все равно устроим мордобой.

– Вот это мне по душе! – воскликнул Джейн, кровожадно ухмыляясь.

Неизбежная драка в баре

Мэл, Зои и Джейн выкатили из корабля байк «Мул» и поехали в сторону Куганс-Блаффа. Мэл купил этот байк в доках Персефоны, в качестве замены тому, который был уничтожен в ходе штурма комплекса Аделая Нишки. Торговец подержанной техникой, которому принадлежал «Мул», плел обычные сказки о «всего одном аккуратном владельце» и обещал «годы безотказной эксплуатации». Пока что «Мул» ни разу не подвел, но это, скорее всего, было связано с тем вниманием и заботой, которыми его окружила Кейли.

Другие члены команды остались у «Серенити». Уош и Кейли принялись ремонтировать корабль, а остальные – ставить на место мебель, собирать инструменты и грузы, которые разметало по всему кораблю в ходе аварийной посадки.

Мэл, усевшись рядом с Джейном на заднем сиденье байка, разглядывал окрестности. За свою жизнь он уже побывал на нескольких захудалых планетах, а на нескольких даже жил, но не мог припомнить такой картины бедствий и упадка, которая предстала перед ним в Куганс-Блаффе.

На фермах и плантациях, расположенных на окраинах города, все свидетельствовало о нищете – дома, почти ничем не отличавшиеся от лачуг, чахлые посевы, тощие коровы с усохшим выменем, быки, выглядящие унылыми и подавленными. Кое-где стояли сломанные сельскохозяйственные машины, в которых ржавчины было больше, чем стали.

В самом городе дела шли не намного лучше. Дома здесь были либо блочные, которым дали новую жизнь уже во второй или третий раз, либо самодельные хижины с крышами, на которых не хватало черепицы, плохо сколоченные, с дырами, закрытыми каким-то отражающим серебристым материалом. Грязь была почти повсюду; она собиралась у обочин, она покрывала собой окна.

Пес, благодаря которому слово «шелудивый» перешло на новый уровень, ковыляя, выбрался на дорогу перед приближающимся байком. Зои, которая управляла «Мулом», была вынуждена сбросить скорость почти до нуля, чтобы не сбить его, но псу, похоже, было все равно, выживет ли он или умрет. Он остановился и уставился на квадроцикл, словно моля о том, чтобы его задавили.

– Кыш! – завопила Зои. Пес опустил голову и крадучись побрел прочь.

Джейн оглядывал город, и выражение его лица было красноречивее любых слов. И это место мы должны защищать? Куганс-Блафф, похоже, обладал такой же ценностью, как и замок из песка.

Мэл приказал Зои остановиться у бара Билли.

– Если где и можно найти разговорчивых горожан, так это в баре.

– Кроме того, только что мы едва не погибли. После предсмертного состояния нам не повредит стаканчик виски.

– И это тоже.

По сравнению с другими барами бар Билли ничем не впечатлял. У него не было даже голографических окон, не говоря уже о голографическом бильярде. Не сочетающиеся друг с другом деревянные столы и стулья были как попало расставлены по залу. Около десятка завсегдатаев пили без особого энтузиазма и почти не разговаривали.

Когда в бар вошли три незнакомца, все умолкли. Мэл чувствовал, что в воздухе витает напряжение. Оно уже присутствовало здесь, но еще больше усилилось, когда в баре появились он, Зои и Джейн.

Люди поставили стаканы на стол и повернулись к новоприбывшим, которые внезапно оказались в центре внимания.

– Всем привет, – сказал Мэл.

Ему никто не ответил.

– Ла-а-адно. Ну мы просто трое чужаков, решили заглянуть в это отменное питейное заведение. Неприятности нам не нужны.

– Ага, – угрожающе загудел Джейн. – Не нужны.

– Мы просто утолим жажду и, может, перекинемся парой слов с теми, кто окажется дружелюбным.

– Дружелюбным, – повторил Джейн.

– Тут эхо, что ли? – спросил Мэл, повернувшись к нему.

– Мой друг хочет сказать, – пояснила Зои, – мы поставим выпивку тому, кто с нами побеседует.

Никто не шевельнулся. Лица горожан не выражали ничего, кроме недоверия и враждебности.

Мэл подошел к бару.

– Что-нибудь на ваш выбор, на троих.

Билли Куросава, который вытирал один и тот же бокал с тех пор, как они вошли, поставил его на стол и повесил полотенце на плечо. Затем он шагнул к полкам, которые были у него за спиной, и выбрал бутылку какого-то маслянистого напитка чайного цвета. Возможно, это был виски, но с тем же успехом он мог быть и машинной смазкой. Не говоря ни слова, Билли небрежно разлил напиток по трем рюмкам и толкнул их по стойке.

Мэл пошарил по карманам в поисках монет.

– За счет заведения, – сказал Билли. – Пейте и уходите.

– Как это мило с вашей стороны. Мне уже нравится это место. Поставлю ему пять звезд в отзыве в «Кортексе».

Отхлебнув напитка, Мэл повернулся к залу:

– Дамы и господа, дело в следующем: только что кто-то пытался сбить мой корабль. Вы не могли этого не заметить. Мы приземлились неподалеку отсюда, несколько тяжелее, чем хотелось бы. И это было довольно утомительно.

– Да, мы что-то слышали, – зарычал один из местных. Его борода была такой длинной и кустистой, что казалось, будто ему в лицо вцепился бобер. – Столкновение. И что?

– А, они умеют говорить. Джейн, ты должен мне десять кредитов. Ты утверждал, что эти фермеры настолько тупые, что не понимают английский. А я сказал – нет, наверняка у них есть хотя бы примитивный словарь. Вероятно, они крякают, сопят – может, даже хрюкают. Ты проиграл. Плати.

– Ох ты. – Джейн изобразил на лице разочарование.

Человек с бородой-бобром поднялся на ноги.

– Не знаю, кто вы, но вам лучше уйти. Прямо сейчас. Куганс-Блафф не для вас.

– Разумный совет, – отозвался Мэл. – Но я же сказал – мы пришли поговорить. Если вы, добрые люди, в курсе того, кто пытался уничтожить невинный корабль, пролетавший мимо, скажите. Нам бы очень хотелось это узнать.

– Наверное, это…

– Умолкни, Хорейс!

Первым заговорил молодой человек, а второй – сидевшая рядом с ним женщина средних лет, которая была либо его матерью, либо женой, которая на много лет его старше.

– Привет, Хорейс. – Мэл подошел к их столику. – Хочешь что-то сказать?

Хорейс бросил взгляд на женщину и покачал головой:

– Не-а.

– Уходите из города, вам же лучше будет, – снова подал голос Борода-Бобер. Он говорил искренне, почти заискивающе.

Проблема заключалась в том, что Мэл сейчас не в настроении слушать даже советы, данные от чистого сердца. Зои видела по его позе, что ему нужно выпустить пар.

Она знала, что сейчас произойдет. Картинка уже крутилась у нее в голове. Мэл увеличит долю сарказма и станет доводить Бороду или кого-то еще, пока тот не вспылит и не нанесет первый удар. Начнется потасовка.

– Ну вот, – шепнула Зои. – Неизбежная драка в баре.

* * *

Так все и вышло.

Через минуту Мэл и Борода-Бобер уже сошлись в кулачном бою, Джейн сцепился с кем-то еще, а сама Зои отбивала атаки женщины средних лет и Хорейса, ее сына или мужа.

Билли Куросава призывал к спокойствию, но его никто не слушал. В драку вступили и другие посетители бара. Противники бросали друг в друга стульями, переворачивали столы, били стаканы.

На лицах Мэла и Джейна сияли глупые, безумные ухмылки. Даже Зои поняла, что испытывает какое-то извращенное удовольствие от происходящего. Она никогда бы не начала драку без веской причины, но раз уж потасовка началась, то Зои себя не сдерживала.

Трое членов экипажа «Серенити» неплохо проявили себя, пусть даже на стороне противника был четырехкратный перевес в живой силе. Однако в конце концов численное преимущество сыграло свою роль. Мэла, Джейна и Зои вытащили из бара и бросили в грязь.

Над ними встал Билли Куросава, окруженный разгневанными завсегдатаями. Некоторые из них были украшены синяками.

– Вам стоит уйти, – сурово сказал он. – А не то мы вам добавим.

В эту минуту на улицу выскочил полноватый мужчина. На нем был элегантный черный костюм, а на шее – галстук-шнурок. Доброе лицо мужчины блестело от пота.

– Ради всего святого, что здесь происходит?! – воскликнул он.

– Ничего, господин мэр, – ответил Билли. – Просто решили показать этим людям, что с Куганс-Блаффом шутки плохи.

– Это совсем не учтиво.

– Они были неучтивы с нами.

– Слушайте, – сказал мэр, обращаясь к горожанам – значительной части своего электората. – Я понимаю, что сейчас все мы взвинчены. Но это не значит, что нужно вести себя как животные.

– Они сами начали, – сказал Борода-Бобер, осторожно прикасаясь к распухшей губе.

– С формальной точки зрения это начал ты, – возразил Мэл. – Когда замахнулся на меня, помнишь?

– Люди, люди, люди… – сказал мэр. – Не знаю, кто эти трое, но я думаю – а не пришли ли они со «Светлячка», который только что разбился там, в пустошах? По-моему, они с него. Значит, они несчастные, нуждающиеся в помощи люди, а не враги. Видит бог, врагов у нас хватает, и больше нам не нужно.

Мэр оглядел членов команды «Серенити».

– Еще я тут подумал, – продолжил мэр, – что вы трое с другой планеты, и на Фетиду прибыли по чьей-то просьбе. Верно? Или я далек от истины?

– Не очень, – ответил Мэл, который уже встал и принялся отряхиваться.

– За вами, случайно, послала не Темперанс Макклауд?

– Она.

– Боже милосердный! Тогда позвольте мне от имени всего Куганс-Блаффа извиниться перед вами за оказанный вам прием. – Он протянул им руку. – Гекльберри У. Джиллис. Тот, кто – как вы, возможно, поняли – имеет честь быть мэром этого славного города. А вы?..

Кавалерия

– Они прибыли чуть менее месяца назад, – сказал Джиллис. – Мы знали, что они придут. Города округа падают под их натиском, словно костяшки домино – Йеллоу-Рок. Пандоравилль. Иньцзин-Батт… Не обращать внимания на новости невозможно. Но и сделать ничего нельзя. Они словно саранча. Сила природы.

– Сила природы, состоящая из людей, – сказал Мэл.

– Но они не просто люди, эти «Грабители», а безжалостные садисты. Если встанешь у них на пути, тебя затопчут. Именно это произошло в Иньцзин-Батте. Люди там стали дерзкими, и туда нагрянули «Грабители». И что теперь? Ну теперь от Иньцзин-Батта ничего не осталось, только дымящиеся развалины.

– Мило.

– И трупы. Много трупов, которые склевало воронье.

– Мы уловили суть.

– Число «Грабителей» увеличивается с каждым захваченным ими городом, и это хуже всего. Каждый раз они выбирают полдесятка, может, десяток людей, которые мечтают оказаться в рядах победителей. Людей, которых, возможно, не очень любили в их родном городе. Отщепенцев, неудачников. Они видят в «Грабителях» то, что им по душе, и цепляются за это.

– Власть.

– Ага. Или возможность отплатить за все те случаи, когда их отвергали.

Джиллис помолчал, погрузившись в мрачные размышления.

Они сидели в его офисе – тесной однокомнатной пристройке к единственному отелю в Куганс-Блаффе. Джиллис арендовал его у владельца отеля, платя из своего жалкого жалованья мэра. Пара фотографий в рамках были единственным видимым свидетельством того, что он обладает властными полномочиями. На одной из них молодой Джиллис давал присягу, положив руку на Библию. Другая была официальным свидетельством, удаленно подписанным каким-то мелким функционером Альянса. В документе говорилось: «Властью, данной мне Англо-Китайским Альянсом, настоящим удостоверяю, что упомянутый в данном документе Гекльберри Улисс Джиллис торжественно объявляется гражданским мэром города Куганс-Блафф». Штамп с датой и бурая бумага указывали на то, что он занимает этот пост уже много лет. Похоже, что больше никто не мечтал об этой должности.

– Так что да, – продолжил Джиллис, – мы знали, что рано или поздно «Грабители» обратят внимание на нас. Видимо, мы просто опустили головы и сжались в комок, надеясь, что этого не случится. Понимаете, все дело в Элайасе Вандале. Главная проблема – это он. Он – не просто главарь. Он – лидер. Икона. Он харизматичный – насколько харизматичным может быть такой урод. У него своего рода бандитский шик, он притягивает к себе сторонников; они летят к нему словно мотыльки на огонь. Он вызывает безумную преданность к себе. Кроме того, он может и убить тебя – просто так, без повода. Это помогает ему держать банду в узде.

– Человек – первый сорт, – заметила Зои.

– Более того, он – Пожиратель.

– Что? – Джейн резко выпрямился на стуле. Его глаза расширились от ужаса. Джейн Кобб мало чего боялся – но от одного слова «Пожиратели» его сердце начинало бешено колотиться.

– Так он утверждает, – сказал Джиллис. – Говорит, что раньше – давным-давно – был в банде Пожирателей. Провел несколько лет за пределами Периферии, до тех пор, пока душа не стала пустой, а сердце не оледенело. Он посмотрел во Тьму, а Тьма посмотрела на него.

– Но Пожиратели не возвращаются к цивилизации, – возразил Мэл. – Если ты стал Пожирателем, то это навсегда. Нельзя стать одним из них, а потом «вылечиться». Ты остаешься Пожирателем до самой смерти и умираешь безумным и больным. Более того, тебя съедают заживо – в буквальном смысле слова.

Джиллис развел руками:

– Я не могу поручиться за истинность его слов. Просто передаю то, что говорит он. Но лицо у него как у Пожирателя, это точно. Ну то есть лично я никогда не встречал Пожирателей, но судя по тому, что о них рассказывают… Знаете, в основном они сами наносят себе все эти шрамы и раны. У Вандала половина лица изуродована, причем сильно. Меня тошнит, даже когда я думаю об этом. Похоже, эти раны до сих пор причиняют боль. Вот почему он такой злобный.

– Ладно, – сказал Мэл. – Ну, значит, Вандал – скверный тип. Может, Пожиратель, а может, и нет. Но все равно он – человек, и пули убьют его так же, как и любого другого. Прикончим Вандала, и проблема решена. Если он обладает такой властью над «Грабителями», то без него они разбегутся кто куда.

– Может быть, – ответил Джиллис. – Но подобраться к нему будет адски сложно. Он никуда не ходит без охраны: его повсюду сопровождают вооруженные до зубов люди, которые готовы отдать за него жизнь. А в Куганс-Блафф он наверняка возьмет с собой всех своих «Грабителей».

– Сколько?

– Думаю, сто – сто двадцать, или около того.

Мэл присвистнул.

– Немало. Но жителей в Куганс-Блаффе больше.

– Всего – да, примерно в четыре раза больше, но это если считать детей и стариков. А если брать только сильных и здоровых, то, наверное, сто – сто пятьдесят.

– Ой.

– Но это ничего, ведь вас же целая толпа, верно?

Мэл, Зои и Джейн переглянулись. Ты ему расскажешь или я?

– Вы – просто официальные представители, авангард, – продолжал Джиллис. – Ваш «Светлячок» прибыл первым, а потом прилетят остальные.

– Не совсем.

– Ну, значит, вы сами привезли значительный контингент. В грузовом отсеке «Светлячка» можно разместить не менее тридцати человек. Если жить в кубриках по двое, то это еще пара десятков.

– Нет, мэр Джиллис, – сказала Зои. – Кажется, вы не понимаете. Вы ждете кавалерию? Это мы. Кавалерия – это мы.

Джиллис раскрыл рот.

– Трое?

– Девятеро.

– Девятеро. А, ну тогда ладно. Девятеро… – Обычно добродушное лицо Джиллиса скривилось в саркастичной усмешке. – Это же совсем другое дело – девять человек. Вандал себе кальсоны обмочит, когда узнает, что у нас теперь еще целых девять человек.

– Можете не благодарить, – бесстрастно ответил Мэл.

– Проклятье! – воскликнул Джиллис. – Когда Темперанс сказала, что ее знакомые нас выручат, я предположил, что приедет значительное число людей – может, даже небольшая армия. Девять!

– И часть из нас даже не бойцы, – сказал Джейн, думая, что приносит пользу, выкладывая все как есть.

– Даже жаль, что «Грабители» не разнесли ваш корабль в щепки. Тогда бы я не тешил себя напрасными надеждами.

– Эй! – рявкнул Джейн. – Вам повезло, что мы вообще сюда прилетели. Если не уйметесь, то мы развернемся и уйдем. Пусть тогда «Грабители» делают с вами что хотят. Проявите хоть немного благодарности.

– Да. Да. Мне жаль, мистер Кобб. Простите. Но на моем месте любой бы разочаровался, верно?

– Вы говорите, что ракету по нам запустили «Грабители»? – спросил Мэл.

– Больше некому, мистер Рейнольдс.

– Капитан Рейнольдс, если не возражаете.

– Простите, капитан. У них есть пусковые установки и все прочее. Для бандитов они хорошо экипированы. У них есть ресурсы. «Грабители» могут себе это позволить, ведь они столько зарабатывают на продаже украденной воды. Где вы были, когда по вам выстрелили?

– Километрах в двадцати к северу.

– Да, похоже. У них есть лагерь в тех краях – в ущелье под названием Серная балка. Наверное, их разведчики заметили ваш корабль, а Вандал сложил два и два. Решил уничтожить вас, чтобы вы не создали ему проблем. Подавить проблему в зародыше, так сказать. Ну или «Грабители» просто любят палить по пролетающим мимо кораблям. С них станется.

– Двадцать километров. Не далеко.

– Да, и они обещали вернуться сюда завтра.

Мэл скорчил гримасу.

– Завтра.

– На заре.

– Значит, у нас меньше суток на то, чтобы подготовиться к их прибытию. Этого мало. Слишком мало. Ну ладно. Прежде всего я хочу знать, на какой уровень поддержки со стороны местных мы можем рассчитывать. Судя по тому, как жители Куганс-Блаффа показали себя в баре, немного смелости у них есть. Если этим воспользоваться, у нас появятся шансы на победу.

– Не знаю. Сразиться с тремя чужаками – это одно, а с «Грабителями» – совсем другое.

– И все-таки попробовать стоит. Я хочу попросить вас об одолжении, господин мэр.

– Сделаю все, что в моих силах – ведь вы, по крайней мере, готовы внести свой вклад. Что вам нужно?

– Я хочу, чтобы вы как можно быстрее организовали собрание жителей города. Тащите на него всех. Всех, я серьезно. Бейте в барабаны, созывайте войска. Дайте нам то, с чем можно работать. Как по-вашему, справитесь?

Я Джейн, ты Джейн

Гекльберри У. Джиллис стоял на ящике на главной площади Куганс-Блаффа. За час ему удалось собрать человек пятьдесят, и сейчас они окружили его – люди в поношенной одежде, с обветренными лицами, тощие. Вид у них был так себе.

Задача Джиллиса состояла в том, чтобы сделать их чем-то бо́льшим.

Он знал, что это – главная речь в его жизни, что он никогда еще не выступал и, скорее всего, не будет выступать со столь важным обращением. Джиллис постарался призвать на помощь дух Авраама Линкольна, Уинстона Черчилля, Мартина Лютера Кинга, мадам Сян – главного вдохновителя исхода со Старой Земли. Именно этого ждали от него горожане.

Он схватил себя за лацкан пиджака и начал:

– Люди, не мне вам говорить, что перспективы у нас не самые радужные. У наших ворот варвары, так сказать. Когда «Грабители» придут сюда снова, они заберут у нас то, без чего мы действительно не можем обойтись: нашу воду. Они украдут ее и продадут нам обратно – по заоблачным ценам, разумеется. Может показаться, что повлиять на события мы не в силах.

Перед ним раскинулось море угрюмых лиц – хотя, возможно, дело было в том, что солнце светило ярко и все щурились.

– Но я говорю вам – это не так. – Джиллис указал на стоящих рядом с ним Мэла, Зои и Джейна. – Эти три чужака с другой планеты – капитан Рейнольдс, мисс Уошберн и мистер Кобб – прибыли, чтобы организовать сопротивление. Они добровольно согласились помочь нам в борьбе с «Грабителями». Они заверили меня, что обладают навыками и опытом. Короче говоря, они – ответ на наши мольбы. Но… в одиночку они не справятся.

Он обвел взглядом собравшихся, стараясь заглянуть в глаза как можно большему числу людей во время этой драматической паузы.

– Им нужны вы. Им нужны мы. Они могут возглавить контратаку против «Грабителей», но без вашей поддержки все будет напрасно. Добрые люди, я прошу вас – умоляю вас – поддержите их. Когда мы вместе, для нас нет ничего невозможного. Объединившись, мы переломим ситуацию. Возьмем в руки оружие, сельскохозяйственные инструменты – да хоть вилы и кухонные ножи, черт побери! Постоим друг за друга, выступим единым фронтом и покажем Вандалу и его мерзким паразитам, что с нами шутки плохи.

Джиллис повысил голос и заговорил громче. Наступал кульминационный момент его речи.

– Пусть другие города Фетиды подняли лапки кверху и перевернулись кверху брюхом, но мы заявим громкое и решительное «нет». Проведем черту, за которую нельзя переступать. Мы скажем им: «Стоять. Хватит. Ваша кампания по запугиванию здесь, в Куганс-Блаффе, не прокатит».

Джиллису очень понравилась эта рифма. Ему казалось, что она – риторический прием, который украсил его речь.

Он протянул руки к собравшимся:

– Так что скажете? Встанете ли вы плечом к плечу со мной, с нашими новыми друзьями – и с их друзьями? Сделаете ли этот момент поворотной точкой? Поставите ли «Грабителей» на место – раз и навсегда? Вы со мной? Я хочу слышать ваши голоса. Я хочу слышать вас. Пусть ваш клич летит к небесам. «Да, мэр Джиллис, мы с вами!» Ну же! Все вместе: «Да, мы с вами!»

Толпа молчала. Люди смущенно поглядывали по сторонам, переминались с ноги на ногу. Кто-то осторожно кашлянул. Все ждали, чтобы кто-нибудь вызвался первым.

Джиллис сделал еще одну попытку.

– «Да, мы с вами»!

То же отсутствие реакции.

– Серьезно? – удрученно спросил Джиллис.

Постепенно горожане начали расходиться – сначала по одному-двое, затем группами. Минуту спустя толпа рассеялась. Джиллис остался один, если не считать Мэла, Зои, Джейна и пары зрителей, которые еще не решили, что пора идти.

Мэл медленно зааплодировал.

– Мощную вдохновляющую речугу вы толкнули, господин мэр. Всех разгорячили, точно вам говорю.

Джиллис с мрачным видом сошел с ящика.

– Честное слово, я думал…

– О том, что в вашем городе живут трусливые засранцы?

– Они напуганы, и неспроста, – сказал Джиллис извиняющимся тоном. – Я надеялся это как-то обойти, нащупать какие-то резервы храбрости.

– Джейн Кобб.

Это негромко сказал один из двух оставшихся зрителей.

Темперанс Макклауд сняла широкополую шляпу, закрывавшую ее лицо, и робко улыбнулась – так, словно не была уверена в том, что ей улыбнутся в ответ.

Рядом с ней стояла девочка-подросток, которая была точной копией Темперанс, если не считать пронзительно-голубых глаз.

Джейн двинулся к Темперанс, чуть разведя руки, словно собирался ее обнять.

Она подошла к нему.

Звук оплеухи был таким громким, что эхо разнесло его по всей площади.

Джейн отшатнулся.

– Ой!

– Тупая скотина! – заорала Темперанс.

Джейн, удивленный и обиженный, прижал ладонь к лицу.

Темперанс ударила его снова – на этот раз по другой щеке.

Джейн сжал кулак.

– Сделай это еще раз, и я забуду про то, что я джентльмен.

– Джентльменом ты никогда не был, – сказала Темперанс, – но ты точно кретин.

– Эк она его припечатала, – заметил Мэл, обращаясь к Зои.

– Хоть бы она еще раз ему врезала, – ответила Зои. – На такое я целый день готова смотреть.

– Ты пришел, – сказала Темперанс Джейну.

– Да, пришел. Но теперь я спрашиваю себя – а зачем я это сделал?

– Ты привел всего двоих.

– На самом деле восемь. Но кто считает?

– Я! Я считаю! Вас всего девять?

– Это все, кого я смог собрать.

– Кретин.

Лицо Темперанс чуть просветлело.

– Но все равно – спасибо.

Она наклонилась вперед и поцеловала его в щеку, на которой – как и на другой – уже начал проявляться красный отпечаток ладони.

Джейн, совершенно ошеломленный, повернулся к девочке.

– А это кто?

Темперанс обняла девочку за плечи.

– Моя дочь.

– Ха. Не знал, что у тебя есть дочь.

– А я и не говорила. Джейн Кобб. Джейн Макклауд.

– Привет, – неуверенно сказал Джейн.

– Привет.

– Ей тринадцать.

– Почти четырнадцать, – сказала Джейн.

– А, ясно. Рад познакомиться, Джейн.

– Угу. Взаимно.

Мэл подпихнул Зои локтем.

– Ты не думаешь… – прошептал он.

– Не может быть, – отозвалась Зои. – Верно же?

– А что говорит Джейн? Когда они с Темперанс были вместе?

– Он ничего не сказал.

– Несколько лет назад. Может, четырнадцать?

– Сэр, я не знаю, что и думать. Но цвет ее глаз… Все может быть.

– Хорошо выглядишь, – сказал Джейн Темперанс, не слышавший, о чем говорили его товарищи.

– Ты тоже. Мой мальчик по имени Джейн теперь стал мужчиной.

– Я и тогда им был. То есть был мужчиной.

– Но не для меня. Вот что делают с человеком четырнадцать с половиной лет.

– Видишь? – весело и удивленно сказал Мэл Зои.

Имя. Цвет глаз. Совпадение по времени.

Джейн, похоже, пребывал в блаженном неведении, но Мэл и Зои были убеждены, что девочка, которая сейчас стояла перед ним, – дочь Джейна.

Путь наименьшего кровопролития

На плите варился кофе. Много кофе. Его восхитительный запах наполнил кухню Темперанс.

За обеденным столом сидели мэр Джиллис и почти вся команда «Серенити».

Среди собравшихся отсутствовала Джейн Макклауд – она пошла кормить скотину. В комнате не было и Ривер. Как только компания с корабля прибыла на ферму на «Летучем муле», Ривер спрыгнула со спидера и умчалась на кукурузное поле. Сейчас она бродила вдоль рядов кукурузы, гладя кончиками пальцев хрупкие листья и поникающие початки. Она словно смотрела на них впервые – или же видела их так, как еще никому не удавалось.

– С девочкой все в порядке? – спросила Темперанс, когда Ривер убежала прочь.

– Короткий ответ: нет, – ответил Джейн. – Длинный ответ: совсем не все в порядке.

– Эй! – воскликнул Саймон.

– Ой да ладно, – сказал Джейн. – Ты – ее брат, но даже ты ходишь вокруг нее на цыпочках, словно она бомба и может рвануть.

На это Саймон возразить уже не мог.

Темперанс разлила дымящийся кофе по эмалированным кружкам и начала раздавать их гостям.

– Надеюсь, вы понимаете, какая это честь, – сказал Джиллис. – Темперанс израсходовала всю свою дневную норму воды, просто чтобы напоить нас. Она бы не сделала это для кого попало. Вот это, я понимаю, гостеприимство. – Он повернулся к Инаре: – Знак уважения, почти что чайная церемония, которую вы, компаньонки, устраиваете для своих клиентов.

– Вы определили мою профессию, мэр. Какая проницательность.

– Это не сложно. Но вот загадка – что такая шикарная женщина, как вы, делает в такой разношерстной компании? По-моему, она вам не подходит.

– Разношерстная она или нет, но компания эта отличная, – ответила Инара. – Эти люди не мешают мне жить, что весьма ценно для меня. Кроме того… – она украдкой взглянула на Мэла, – …они обладают определенной – пусть и скрытой – галантностью.

– Я не против потратить часть своей воды на них, – сказала Темперанс. – Если они смогут прогнать «Грабителей», то дело того стоит. Но это, черт побери, – добавила она, – черт побери, будет чудо, которому позавидовал бы сам Иисус. Извините, проповедник.

– Вы высоко подняли планку, мисс Макклауд, – ответил пастырь Бук, не обращая внимания на мелкое святотатство. – Если сможем хотя бы приблизиться к уровню чудес, которые творил наш Спаситель, то это будет нечто удивительное.

– Дело в следующем, – сказал Мэл, глотнув кофе. – Поскольку сражаться с «Грабителями» мы, похоже, будем в одиночку, то в открытом бою мы их не победим. Нужно действовать скрытно – и, кроме того, каким-то образом выиграть немного времени. За ночь построить баррикады и организовать более-менее приемлемую оборону невозможно. Если у «Грабителей» столько людей, сколько сказал мэр Джиллис, то они просто проломят все, что мы установим.

Он обвел взглядом собравшихся за столом.

– Я готов выслушать предложения.

– Сэр, я думала, что вы сейчас раскроете нам свой гениальный план, – сказала Зои.

– Когда это мои планы были гениальными?

– И когда их вообще можно было назвать планами? – спросил Уош.

– Устроим засаду, – сказал Джейн. – Посадим пару снайперов, и когда «Грабители» войдут в город, откроем по ним перекрестный огонь.

– Откуда? – спросил Мэл. – Для этого нужна высота, а ее в окрестностях нет.

– С крыш.

– Почти все здания в Куганс-Блаффе одноэтажные.

– Значит, с деревьев.

– Дерево, крыша или флагшток – не важно. Снайпер продержится там минуту, максимум две, а потом «Грабители» окружат его и уничтожат. Не забывай, у них есть ракетные установки.

– А как насчет их лагеря? – спросил Джейн. – Мэр говорит, он вроде недалеко.

– Судя по всему, он хорошо охраняется, – ответил Джиллис.

– И что, достанем пушки – и вперед, в атаку? – спросил Мэл. – Прямо в логово льва? Это же самоубийство.

– Они же громилы.

– Ох ты! – Джейн издевательски хлопнул себя по лбу. – Это нам и в голову не приходило. Спасибо за совет, док. Ты же был в числе лучших трех процентов в классе? Теперь я понимаю почему.

– Нет… – Саймон вздохнул, давя в себе негодование. – Те, кто запугивает людей, привыкли, что им подчиняются, и не любят, когда возникают сложности. Если хоть раз дашь им отпор, обычно они пасуют. У меня был знакомый в медакадемии Кэпитал-сити, мой однокурсник. Мюррей Фезерстоун. Один из наших профессоров, доктор Дженьюэри, почему-то невзлюбил его, цеплялся по любому поводу и унижал. Задавал Мюррею вопросы, на которые он не мог знать ответ, издевался над ним, когда тот ошибался, заставлял пересдавать контрольные, если тот не получал высочайший балл. Похоже, доктор Дженьюэри в каждой группе находил жертву, человека, которого можно мучить. По-моему, ему казалось, что так произведет впечатление на остальных, покажет, что с ним шутки плохи.

– Надеюсь, у этой тупой истории есть какая-то развязка, – вставил Джейн.

– И однажды, на лекции по анатомии, Мюррей решил, что с него хватит, и изругал его на чем свет стоит. Рассказал ему несколько прописных истин. Так с доктором Дженьюэри никто еще не разговаривал – по крайней мере, ни один студент. Видно было, как он шокирован. Он такого просто не ожидал.

– И?

– И, Джейн, с тех пор доктор Дженьюэри к Мюррею не приставал. После того случая он был с ним чрезвычайно приветлив.

– О-о, – протянула Кейли, обрадованная счастливым концом истории.

– Значит, по-твоему, мы победим «Грабителей»… с помощью ругани? – спросил Джейн.

– Нет, – ответил Саймон. – Но если их лидер… как его там? Вандал. Может, если Вандал столкнется с соперником, равным себе по силам, если получит отпор, то на этом все закончится. Вандал – это такой суперхулиган. Скорее всего, он никогда не встречал такого же крутого человека, как он, – того, кто спустит с небес на землю. Возможно, это станет для него такой неожиданностью, что он утратит самообладание и разрыдается.

– Саймон, ты хочешь сказать, что один из нас должен сойтись лицом к лицу с Вандалом? – спросил Бук.

– Кто? – спросил Джейн у Саймона. – Я не вижу, чтобы ты рвался стать добровольцем.

– Насколько я понимаю, наш капитан никому не уступит.

Мэл фыркнул в кружку с кофе.

– Спасибо за комплимент, но ты что, просишь меня вызвать Вандала на дуэль? Ты к этому клонишь? Саймон, мы не на балу аристократов на Персефоне. Поединка на шпагах тут не будет.

– Я просто подумал, что это будет путь наименьшего кровопролития, – слегка пристыженно ответил Саймон.

– Для всех, кроме того человека, чья кровь прольется, – сказал Джейн.

– Ну лично мне твоя мысль нравится. – Кейли одобрительно похлопала Саймона по руке. – И раз у тебя нет ничего получше, Джейн, то тебе – как и всем нам – стоит, по крайней мере, рассмотреть это предложение.

* * *

В коррале тем временем Джейн высыпала остатки корма через изгородь в кормушку. Коровы толкались, чтобы засунуть свой нос в смесь зерна, сои и белка, и с хрустом жевали. О том чтобы пасти стадо, вопрос даже не стоял. На Фетиде трава не росла.

– Они такие медленные.

Джейн подпрыгнула.

Та девушка с корабля, Ривер, неслышно подкралась к ней сзади – так, что Джейн даже ее не заметила.

– Ну да, это же коровы, – ответила Джейн, пытаясь скрыть свой испуг. – Это как бы подразумевается.

– Нет. Их мысли. Они медленные, словно патока, и очень спокойные. Коровы просто всем довольны. Они чувствуют, что им почти всегда жарко, и они хотят пить, но они не возражают. Они с этим смирились.

– Ты умеешь читать мысли коров?

Ривер моргнула:

– А ты нет?

Джейн не могла понять, шутит ли Ривер или нет.

– Никогда не пыталась.

Ривер забралась на забор из трех планок и окинула взглядом поедающих корм животных.

– Они тебя любят, – сказала она Джейн.

– Э-э… ладно.

– А ты их любишь?

– Никогда об этом не думала. Я за ними ухаживаю. Иногда, когда мама забивает одну из них, мне грустно. Но тогда у нас появляется еда – и, значит, мы можем жить. Все как и должно быть.

Ривер перелезла через забор.

– Можно их погладить?

– Что? Ой… Нет, не надо. Они же не домашние питомцы.

Поздно. Ривер соскользнула в корраль и с протянутой рукой направилась к ближайшей корове.

– Ривер, – сказала Джейн. – Тебя ведь так зовут, да? Ривер, вылезай оттуда. Лезь через забор. Там опасно.

Ривер ее не слушала. Она положила ладонь на коровий зад. Корова повернула голову, чтобы посмотреть на нее, и замычала – беспокойно, угрожающе. Ей не нравилось, когда ее отрывали от еды.

Джейн эту корову знала. Если она сильно испугается, то может броситься на Ривер. Тогда другие коровы запаникуют и затопчут эту странную молодую женщину.

А если Джейн перелезет через забор, чтобы спасти Ривер, они сделают то же самое с ней.

– Ривер! – крикнула Джейн, отчаянно размахивая руками. – Иди назад, только спокойно. Не трогай их. Тебе грозит опасность.

Ривер наклонила голову набок, словно прислушиваясь к чему-то. Ее лицо сияло от любопытства.

Корова снова замычала и, фыркая, отошла от кормушки. Остальное стадо, почувствовав, что обычный распорядок нарушен, последовало ее примеру. Коровы окружили Ривер, направив на нее свои рога, словно кинжалы.

Если подобное поведение встревожило Ривер, то она ничем этого не выдала, а улыбнулась – странно, словно чокнутая. Похоже, эта ситуация ее забавляла.

– Ривер!

Джейн залезла на забор. Она не знала, что делать. Ей не хотелось рисковать жизнью из-за практически незнакомого человека. Но и бросить Ривер наедине с коровами нельзя, верно?

Коровы не двигались и спокойно разглядывали Ривер. Кажется, они понимали, что она не представляет угрозы для них. Возможно, они бы стали вести себя так с Джейн – но с чужаком? С человеком, который пытался оторвать их от еды? Это было неслыханно.

Ривер засмеялась, когда коровы замахали хвостами и уставились на нее из-за своих длинных, роскошных ресниц.

– Однажды у нас на «Серенити» были ваши друзья, – сказала она им. – Коровы в космосе. Коровы, которые прыгнули выше луны.

Она прикоснулась к каждой корове по очереди, потрепала их короткие чубы между рогами, а затем вприпрыжку помчалась к забору и беззаботно перепрыгнула через него, как будто сейчас гладила щенков в корзинке, а не стадо непредсказуемых 600-фунтовых лонгхорнов.

– Ты либо самый смелый, либо самый безумный человек, которого я знаю, – сказала Джейн и добавила: – Ты мне нравишься. Будешь со мной дружить?

– Не глупи! – со смехом ответила Ривер. – Мы уже друзья.

* * *

– Возможно, это самая нелепая вещь из тех, которые я когда-либо говорил… – начал Мэл.

– Их так много, что конкуренция страшно высока, – сострила Инара.

Мэл сурово взглянул на нее:

– Но мне кажется, что в словах дока что-то есть. Господин мэр, как вам кажется – я одолею Вандала в поединке?

– У меня такое чувство, что когда-то вы были солдатом, – сказал Джиллис. – Я прав?

– Что же меня выдало? Беспримерная отвага? Безупречная осанка?

– Бурый плащ.

– Ну или он, да.

– Вы были «бурым». Войска сторонников независимости были пестрой компанией, но сражались упорно, не чураясь подлых приемов, и вы выстояли в боях с мощной боевой машиной Альянса. Ваша смелость заслуживает только уважения.

– Мы сражались за правое дело, и поэтому каждый «бурый» стоил десятка солдат Альянса.

– Наверняка вы находчивый и опытный боец. Я уверен, что вы неплохо показали себя в боях со многими грозными врагами. – Лицо Джиллиса посуровело. – Но, поверьте, даже у человека вашего калибра нет шансов в поединке с Элайасом Вандалом.

– Ой. Подводка была что надо, а вот концовка мне не очень понравилась.

– Вандал на редкость большой, крепкий и злобный громила, капитан Рейнольдс. По сравнению с ним ваш мускулистый друг мистер Кобб – просто хлюпик.

Джейн хлопнул Уоша по плечу.

– Не могу понять, он сейчас оскорбил меня или сказал что-то хорошее?

– Кажется, и то и другое, – ответил Уош.

– Вы хотите сказать, что бросать ему вызов – это безумие? – спросил Мэл.

– Я хочу сказать, – ответил Джиллис, – что вы можете это сделать. Но после этого вам понадобятся услуги вашего пастыря.

– Хм. – Мэл стиснул зубы. – Ну, значит, решено.

– Вы придумаете другой способ, как победить «Грабителей»?

– Нет, мэр Джиллис. – Инара печально покачала головой. – Вы, очевидно, еще не поняли, что за человек Малькольм Рейнольдс.

– Завтра утром у нас с господином Вандалом состоится небольшой поединок, – категорично заявил Мэл. – Пожиратель он или нет, но он узнает – возможно, впервые в жизни, – что бывает, когда ему надрали задницу.

Сам догадаешься

Солнце Фетиды уже вскарабкалось на горизонт и посылало во все стороны красные лучи, словно сигнальные ракеты. Это была стареющая звезда, и топливо у нее внутри заканчивалось. Скоро оно начнет длящийся несколько тысяч лет процесс умирания; оно станет расширяться, поглощая остатки своей собственной термоядерной энергии, а затем схлопнется. «Скоро», конечно, в масштабах астрофизики – через несколько веков. Вселенная никогда не торопилась.



Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.