книжный портал
  к н и ж н ы й   п о р т а л
ЖАНРЫ
КНИГИ ПО ГОДАМ
КНИГИ ПО ИЗДАТЕЛЯМ
правообладателям

Илона Эндрюс

Магия ранит

Посвящается Анастасии и Хелен

1

Магический отлив настиг меня за столом. Я сидела в своей сумрачной кухне, уставившись на бутылку слабенького яблочного сидра «Бунз фарм». Защитный кокон задрожал и исчез – заходи кто хочет. В пустом доме чересчур громко забубнил телевизор.

Я приподняла бровь. Мы с бутылкой поспорили, не ждет ли нас очередной «экстренный» выпуск новостей.

Стекляшка проиграла.

– Экстренные новости! – затараторила Маргарет Чжан. – Генпрокурор предупреждает граждан, что любая попытка связаться или иным образом взаимодействовать с могущественными сверхъестественными существами может быть опасна как для нарушителей, так и для окружающих.

– Неужели? – спросила я у бутылки.

– Местная полиция уполномочена всеми средствами противодействовать подобным экспериментам…

Телевизор продолжил бубнеж, ну а я принялась за бутерброд. Кого они пытаются надуть? У копов кишка тонка. Как им предотвратить вызовы потусторонних тварей? Чтобы пресечь попытку в зародыше, требуется опытный маг. Попробовать же способен любой полуграмотный болван: в одном месте у него так и свербит от могущества, а представления о последствиях – весьма туманные. Не успеешь глазом моргнуть, деловой центр Атланты уже топчет славянский Триглав, с неба сыплются крылатые змеи, а спецназ радирует о нехватке патронов. Вот такие нынче времена. Впрочем, будь деньки поспокойнее, сидеть бы мне без работы. Кому в уютном и безопасном мирке высоких технологий нужны магички по найму?

Если люди сталкиваются с проблемами мистического толка, решить которые не по зубам полиции, они обращаются в гильдию наемников.

Когда происшествие происходит в моем районе – гильдия приглашает меня.

Я поморщилась, потирая бедро. Нога побаливала, но рана заживала быстрее, чем можно было ожидать. Привет от последнего заказа, кстати. Что б я еще согласилась идти без доспехов на червя-импалу? Черта с два! В следующий раз потребую выдать мне броню с четвертым уровнем защиты.

Внезапно меня накрыло ледяной волной ужаса и отвращения. Желудок сжался, во рту появился горький привкус желчи, по спине побежали мурашки, на затылке встопорщились волоски.

В доме кто-то появился.

Отложив недоеденный бутерброд, я взяла пульт от телевизора и выключила звук. В этот момент к экранной Маргарет Чжан присоединился тип с каменным лицом, стрижкой «бобрик» и серостальными глазами. Коп, конечно. Вероятно, из Отдела паранормальной активности. Моя ладонь инстинктивно опустилась на кинжал, лежащий на коленях. Я застыла.

Слушала. И ждала.

Тишина. Ни звука. По запотевшей бутылке заскользила капелька, оставляя на стекле блестящую дорожку.

Что-то крупное подползало к кухне из коридора. Двигалось оно по потолку. Я старательно делала вид, будто ничего не замечаю. Особенно притворяться не приходилось: оно уже находилось за спиной.

Незваный гость остановился, попятился и прянул в угол, где и завис, умудрившись вцепиться в потолок длинными желтыми когтями. Ни дать ни взять – горгулья, застигнутая утренней зарей.

Отпив глоточек сидра, я повернула бутылку так, чтобы видеть отражение существа. Голое, безволосое тощее тело – ни единой жиринки. Из-под тонкой, туго натянутой кожи проступали мышцы и связки. Словно анатомическую модель облили воском.

Короче говоря, ваш дружелюбный сосед Человек-паук.

Точнее, вампир.

Гость взмахнул левой лапой. Острые, как вязальные спицы, когти раскроили воздух. Тварь по-собачьи склонила башку и изучающе выпучилась на меня. Светящиеся глазенки горели безумием: тупая жажда крови и ни проблеска мысли или иного сдерживающего начала.

Я молниеносно развернулась и метнула кинжал. Черное лезвие вонзилось в шею упыря, и он замер. Когти перестали скрести потолок. Выступила густая кровь пурпурного оттенка. Медленно стекая по коже, она капала на пол. Морда вампира скривилась: может, бестия хотела принять иную форму?

А потом тварь раззявила пасть, показав два желтоватых серповидных клыка.

– Какая ты негостеприимная, Кейт, – произнес вампир голосом Гастека. – И чем теперь прикажешь его кормить?

– Извини. Условный рефлекс: загорелась лампочка – получаешь еду, увидел нежить – бросаешь в нее нож. Как-то так.

Морда кровососа вновь перекосилась. Похоже, контролирующий его повелитель мертвых решил прищуриться.

– Что ты пьешь? – спросил Гастек.

– Сидр. «Бунз фарм».

– По-моему, ты можешь позволить себе что-нибудь получше.

– Могу, но не хочу. Этот меня полностью устраивает. Между прочим, дела я привыкла обсуждать по телефону, хотя с тобой и вовсе не хочу их иметь.

– А я и не собирался тебя нанимать, Кейт. Просто заглянул по-приятельски.

Я покосилась на тварь. Ужасно захотелось перерезать горло самому Гастеку, просто руки чесались. Увы, он находился в бункере, за много миль от моего дома.

– Тебе очень нравится действовать мне на нервы, да?

– Очень.

Интересно, почему?

Вопрос на миллион долларов.

– Выкладывай, чего надо, да покороче. У меня сидр выдыхается.

– Хотел бы я знать, – начал Гастек со свойственным только ему сухим безразличием, – когда ты в последний раз видела своего опекуна?

Небрежность его тона заставила меня похолодеть.

– А что случилось?

– Ничего. Обычное любопытство, как всегда.

Вампир оттолкнулся от потолка и одним огромным прыжком исчез в открытом окне, унося в своей мерзкой глотке мой нож.

Чертыхнувшись, я схватила телефон и набрала номер Ордена рыцарей милосердной помощи. Если магия действует в полную силу, ни один кровосос не способен взломать мой защитный барьер. Гастек не мог заранее знать, когда в магическом поле появится разрыв, следовательно, – караулил и ждал подходящего случая. Я отхлебнула сидра прямо из бутылки. Значит, вампир прятался где-то поблизости, а я, возвращаясь вчера домой, его не засекла. Паршиво. Можно, не колеблясь, написать в моем удостоверении наемницы: «О возможных рисках мы вас предупредили».

Один гудок. Второй. Третий. И с чего бы это Гастек прицепился к Грегу?..

Наконец, в трубке щелкнуло, и строгий женский голос жестко отбарабанил:

– Капитул ордена в Атланте. Чем можем вам помочь?

– Я бы хотела поговорить с Грегом Фелдманом.

– Представьтесь, пожалуйста.

В голосе прозвучала тревожная нотка.

– Я не обязана представляться. Хочу побеседовать с рыцарем-прорицателем.

На том конце помолчали, затем уже мужской голос сказал:

– Пожалуйста, назовите свое имя.

Они явно тянули время, чтобы отследить звонок. Что они возомнили? Что вообще там творится?

– Не выйдет, – твердо ответила я. – Страница семь вашего устава, третий абзац сверху: «Любой гражданин имеет право анонимно и бесплатно получить совет рыцаря-прорицателя». Я – гражданка этой страны и настаиваю, чтобы вы немедленно соединили меня с Грегом Фелдманом или указали день и час, когда я могу перезвонить.

– Рыцарь-прорицатель мертв, – глухо произнес голос.

Мир застыл. Я падала в пустоту, потеряв всякую опору под ногами. Горло перехватило спазмом. В ушах гулко стучало сердце.

– Как это произошло? – тихо спросила я.

– Погиб при исполнении служебных обязанностей.

– Кто его убил?

– Ведется расследование. Послушайте, если вы назовете мне свое имя…

Я нажала кнопку «Отбой» и аккуратно положила трубку на рычаг. Взгляд упал на кресло напротив. Две недели назад Грег сидел здесь, помешивая кофе. Ложечка описывала идеальные круги, ни разу не звякнув о стенки чашки. На миг я вновь, как наяву, увидела недавнюю сцену…

Темно-карие, – скорбные, как на древних иконах, – глаза рыцаря смотрели на меня.

– Прошу, Кейт, перестань злиться и выслушай меня. Это очень важно.

– Я не злюсь. Все гораздо сложнее.

Он кивнул. На его лице отразилось бесконечное терпение, способное привести в бешенство любую женщину.

– Да-да, разумеется. Я не подвергаю сомнению богатство твоих эмоций. Но мне нужно, чтобы ты уяснила смысл моих слов. Итак, ты готова?

– Ладно, валяй. – Я откинулась на спинку стула, скрестив руки на груди.

Грег извлек из кармана кожаной куртки свиток, положил на стол, неторопливо развернул и прижал края кончиками пальцев.

– Это официальное предложение вступить в орден.

– С меня хватит. – Я протестующе замотала головой.

– Позволь мне закончить.

Грег был совершенно спокоен. Он не сердился, не заявлял, что я веду себя как ребенок (чистая правда, между прочим), и потому бесил меня еще больше.

– Продолжай.

– Через несколько недель тебе исполнится двадцать пять. Цифры сами по себе мало что значат, но для возвращения в орден они весьма важны. После двадцати пяти влиться в наши ряды довольно сложно. Я не говорю, что невозможно, но крайне трудно.

– Угу. Они уже засыпали меня своими брошюрами.

Грег отпустил свиток и сцепил длинные пальцы в замок. Согласно законам физики, свиток должен был свернуться, однако оставался раскрытым.

Временами рыцарь забывал о законах мироздания.

– В таком случае ты имеешь представление о возрастных ограничениях.

Это было утверждением, а не вопросом, но я ответила:

– Имею.

Слабый, едва заметный вздох. Не знай я Грега с детства, ничего бы не поняла. По его напряженной спине и легкому наклону шеи становилось ясно: он догадался о моем решении.

– Надеюсь, Кейт, ты передумаешь.

– Вряд ли.

В его взгляде мелькнуло разочарование. Мы оба понимали, что остается за скобками: орден гарантировал защиту, что, в свою очередь, для человека моего происхождения – вещь первостепенная.

– Могу я спросить – почему?

– Я плоховато вписываюсь в любую иерархию.

Для него орден – символ безопасности, надежности и власти. Каждый рыцарь служит идеалам ордена столь самоотверженно, что эта организация давно перестала быть собранием отдельных личностей и превратилась в единый мыслящий организм, разумный и невероятно могущественный.

Грег принимал подобное положение дел всей душой, и орден платил ему взаимностью. Я же восстала и получила по шее.

– Каждую минуту, проведенную там, я чувствовала, что растворяюсь. Съеживаюсь, как шагреневая кожа. Исчезаю. Поэтому я сбежала и больше не вернусь.

Он взглянул на меня с неподдельной тоской. В полумраке моей тесной кухни красота Грега особенно бросалась в глаза. Мне доставляло некое извращенное удовольствие видеть, что из-за моего ослиного упрямства он был вынужден примчаться ко мне и сейчас сидел рядом со мной: изящный, грустный эльфийский принц, над которым не властны годы.

Господи, как же я себя возненавидела за эти девчоночьи мечты!

– Прошу меня извинить, но…

Он моргнул, удивленный сухим официозом моей фразы, и грациозно поднялся:

– Да-да, конечно. Благодарю за кофе.

Я проводила его до порога. Стемнело, яркая луна высеребрила траву на газоне. Белые мальвы у крыльца казались россыпью звезд.

Он спустился вниз по трем бетонным ступенькам.

– Грег!

– Что? – Он резко обернулся, и его аура заколыхалась, как плащ.

– Нет, ничего. – Я захлопнула дверь.

Таким я его и запомнила: окутанный сиянием человек на залитом луной газоне.

Господи, помоги…

Я обхватила себя за плечи. Хотелось заплакать, но слез не было. Во рту пересохло. Оборвалась последняя нить, связывавшая меня с семьей. Никого у меня нет.

Ни отца, ни матери, а теперь и Грега. Сжав зубы, я отправилась паковать вещи.

2

Магическая волна накатила в ту самую секунду, когда я собирала сумку. Пришлось вместо обыкновенной машины заводить ржавый «Кармелион», – побитый жизнью пикап фисташкового цвета, да еще без левой фары. У него было одно преимущество: он работал на заколдованной воде и оставался на ходу во время магических приливов. В отличие от двигателей нормальных автомобилей, мотор «Кармелиона» не фырчал, не урчал и не взревывал. Он стонал, чихал, скулил, а иногда с огорчительной регулярностью начинал громоподобно трубить. Ума не приложу, кто и почему окрестил пикап «Кармелионом». Когда я покупала его на свалке, имечко уже красовалось на лобовом стекле.

К счастью, обычно ему требовалось продержаться миль тридцать до Саванны. Сегодня я поехала вдоль силовой линии, что тоже было неплохо: она протащила мой пикап почти до самой Атланты. В городе, увы, от него было мало проку. Теперь «Кармелион» медленно остывал на стоянке, разбрызгивая во все стороны воду и магию. Чтобы вновь запустить двигатель, потребуется минут пятнадцать. Ну и ладно. Я планировала здесь задержаться.

Ненавижу Атланту. Ненавижу города, и точка.

Выйдя из машины, я посмотрела на облезлое строеньице, где, предположительно, должна была располагаться местная штаб-квартира капитула Ордена рыцарей милосердной помощи. Организация предпринимала титанические усилия, чтобы скрыть свою истинную численность – и, конечно, могущество, – но в данном случае ребята слегка перестарались. Среди монументальных кирпичных домов трехэтажная бетонная коробка торчала как гнилой зуб. Стены – в ржавых потеках от воды, сочащейся из дырявых водосточных желобов, приляпанных к самому краю железной крыши. Крохотные оконца с пыльными стеклами, изнутри закрытые жалюзи, были забраны толстыми металлическими решетками.

Наверняка в Атланте имелся еще один корпус, где, собственно, и велась настоящая работа, пока тутошние рыцари разыгрывали скромников перед почтеннейшей публикой. Вот там есть и отличный арсенал, и компьютерная сеть с базой данных на всех, кто обладает властью, хоть магической, хоть обычной. Где-то в тех сетевых недрах имелось и мое имя с пометкой, вроде: «Недисциплинированна, бесполезна. Отсев». Чудненько.

Я протянула руку к стене. В четверти дюйма от бетонной поверхности пальцы наткнулись на что-то упругое, напоминающее теннисный мячик. Кожа замерцала серебристым светом. Я отдернула руку. Здание защищено от враждебной магии. Если какой-нибудь сорвиголова метнет в него файербол, тот отскочит, ничем не повредив серым стенам.

Я дернула на себя створку двойных металлических дверей и вошла внутрь. Направо был узкий коридор, который заканчивался дверью с большой красно-белой табличкой «Посторонним вход воспрещен». Прямо передо мной вверх уходила лестница. Поскольку иного пути вроде бы не было, я двинулась по ступеням, мысленно отметив их исключительную чистоту. Никто не попытался меня остановить. Никто не поинтересовался, что мне здесь надо. Все вокруг буквально кричало: «Посмотрите на нас! Мы – полезны и совершенно безобидны. Мы служим обществу, любой может переступить порог нашей штаб-квартиры».

Непритязательность здания я еще понять могла, но, по сведениям из открытых источников, выходило, что весь капитул состоит из девяти рыцарей: заступника, дознавателя, трех защитников и стольких же стражей. Девять человек на целую Атланту? Ну-ну.

В конце лестницы меня ожидала очередная металлическая дверь, на сей раз окрашенная в уныло-зеленый цвет. На уровне глаз слабо светилось изображение кинжала. Рассудив, что стучаться глупо, я тронула дверь и та распахнулась.

Передо мной протянулся длинный коридор, поражающий буйством красок: серость, серость без конца и без края. Истинное отдохновение для усталых глаз. Тонкая ковровая дорожка оказалась мышастой, стены снизу – стальные, сверху – оловянного оттенка. Небольшие, смахивающие на бородавки, плафоны на потолке были дымчатыми. Видимо, дизайнер из эстетических соображений выбрал для них какое-то чересчур мутное стекло.

Нигде ни пятнышка, ни пылинки. В коридор выходило несколько дверей: за ними, вероятно, располагались кабинеты. А в самом конце маячила массивная деревянная дверь с черным эмалевым щитом, схожим с коршуном. В его центре сиял начищенной сталью восстающий лев.

Рыцарь-заступник. Тебя-то, парень, мне и надо.

Я двинулась вперед по коридору, по пути заглядывая в приоткрытые двери. Слева находилась оружейная: мускулистый коротышка, пристроившись на деревянной скамье, начищал дха. Широкое лезвие вьетнамского меча голубовато мерцало под промасленной ветошкой. Справа обнаружился тесный, но опрятный кабинетик. За столом сидел крупный темнокожий тип и разговаривал по телефону. Скользнув по мне безразличным взором, он заученно-вежливо улыбнулся, не прерывая беседу.

Что ж, понимаю. Смотреть действительно не на что: мешковатые джинсы, позволяющие пнуть в горло любого долговязого дылду, зеленая рубашка, удобные кроссовки. «Погибель» покоилась в ножнах за спиной – под курткой, рукоять, выступающая над правым плечом, пряталась за толстой косой. От последней были одни проблемы: она тяжело шлепала по спине во время бега, в бою в нее мог вцепиться враг. Будь я не столь тщеславна, давно бы ее отрезала. Но мне во имя практичности уже пришлось отказаться от женской одежды, косметики и красивого нижнего белья. Черта с два я пожертвую еще и волосами.

Я подняла руку, собираясь постучать в дверь со щитом.

– Секундочку, мисс, – произнес за спиной строгий женский голос, который я накануне слышала по телефону.

Донесся он из помещения, загроможденного каталожными шкафами. Посередине находился широкий стол, на котором стояла тощая женщина средних лет. Высокая, чопорная, с одуванчиком тонких вьющихся волос, крашенных в платиновый цвет. На даме был изящный синий брючный костюм. Туфли в тон виднелись под стулом, который дама, очевидно, использовала, чтобы влезть на стол.

– У него посетитель, – добавила она и принялась вкручивать витую лампочку в магический светильник, висевший рядом с обычным электрическим. – Вам назначено?

– Нет, мэм.

– Значит, вам повезло. Заступник сегодня свободен. Назовите мне свое имя, и мы посмотрим, что можно сделать.

Дождавшись, когда она закончит возиться с колдолампой, я объяснила, что пришла по поводу Грега Фелдмана, и дала свою визитку. Женщина взяла ее и, как ни в чем не бывало, ткнула куда-то мне за спину:

– Приемная там, мисс.

Ну и ладно.

Приемная оказалась очередным кабинетом с двумя креслами и кожаным диваном. Поодаль от двери стоял столик, на нем – кофейник, стопки керамических чашечек, сахарница с рафинадом и две коробки из «Дунканс донатс». Моя рука уже потянулась к пончику, но я удержала своевольную конечность. Любой, кто хоть раз пробовал шотландские кругляши, знает: одним дело не ограничится, а явиться к рыцарю-заступнику, перемазавшись до ушей шоколадным кремом, – не лучший способ произвести хорошее впечатление.

Пришлось сесть у окна, подальше от соблазна. Сквозь решетку виднелся клочок пасмурного неба в рамке соседних крыш. Орден рыцарей милосердной помощи, как явствует из названия, милосердно оказывал поддержку всем, кто о ней просил. Если вы могли заплатить, – с вас брали деньги, если не могли, – разбирались со всяким дерьмом, отравляющим вам жизнь, – по-латыни, pro bono, то есть – даром. Официально целью ордена провозглашалась защита человечества от всяческого зла, в том числе – магической природы. Одна неувязка: понятие «зла» здесь трактовалось весьма своеобразно, иногда помощь и участие заключались в том, что просителю отрубали голову.

Ордену сходило с рук многое. Его члены были чересчур могущественны, чтобы не принимать их в расчет, а искушение положиться на них – слишком велико. Правительство считало данную организацию частью правоохранительного триумвирата, состоящего из полицейского Отдела паранормальной активности, армейского Подразделения сверхъестественной обороны и собственно Ордена рыцарей милосердной помощи. Предполагалось, что эта троица будет тесно сотрудничать и совместно обеспечит охрану общественного порядка. Как бы не так! Рыцари были отзывчивы, профессиональны и смертельно опасны. В отличие от наемников гильдии, они не интересовались деньгами и всегда держали слово. Однако от наемников они отличались еще и тем, что вершили суд и расправу, полагая себя непогрешимыми.

В приемную вошел высокий мужчина. Еще до того, как я его увидела, мой нос учуял сладковатый аромат гниющих отбросов. На вошедшем был широкий коричневый плащ, настолько заляпанный чернилами, грязью и жирными пятнами от всевозможной еды, что незнакомец напоминал библейского юного Иосифа в его достопамятных «разноцветных одеждах». Под расстегнутым плащом виднелась отвратительная рубашка из красно-синей шотландки в зеленую полоску в придачу. Замызганные штаны цвета хаки болтались на оранжевых подтяжках. На ногах красовались армейские ботинки со стальными носами, на руках – кожаные митенки. Голову покрывала старомодная фетровая федора, крайне замурзанная и поношенная, – из-под нее выбивались пряди густых сальных волос.

При виде меня незнакомец приподнял шляпу, держа ее между указательным и средним пальцами, словно сигарету. Я мельком разглядела его лицо: жесткое, поросшее трехдневной щетиной. Глаза прозрачные, холодные, цепкие. В них не было ничего угрожающего, однако от одного взгляда мужчины мне захотелось поднять руки и медленно пятиться до тех пор, пока не представится шанс убежать наутек, спасая свою шкуру.

– Мэ-э-эм, – протянул он.

Я едва в штаны не наделала, но заставила себя улыбнуться:

– Добрый день, сэр.

Таким тоном обычно говорят: «Хоро-о-ошая соба-а-ачка». Надо срочно отсюда линять. Срочно! Меня спасла секретарша.

– Можете входить, мисс, – пригласила она.

Мужчина посторонился и слегка кивнул. Полой куртки я задела его плащ, подцепив, вероятно, столько бацилл, что хватит уложить в лазарет армию небольшого государства. Но я не дрогнула.

– Рад встрече, – произнес тип.

– Взаимно, – пробормотала я и рванула в кабинет заступника.

Помещение оказалось просторным, раза в два больше предыдущих. Плотные бордовые шторы на окнах создавали в комнате уютный полумрак. На монументальном столе вишневого дерева располагались: картонная коробка, тяжелое мескитовое пресс-папье со значком техасского рейнджера и ноги в коричневых ковбойских сапогах. Последние принадлежали широкоплечему мужчине, развалившемуся в безразмерном кожаном кресле. Он прижимал к уху телефонную трубку. Рыцарь-заступник.

Наверное, раньше он был настоящим богатырем, правда, теперь его мышцы покрылись тем, что мой отец называл «твердым жиром». Впрочем, рыцарь оставался крепким, сильным и вроде бы способным, если припечет, двигаться очень быстро, несмотря на предательский «спасательный круг» на талии. Одет он был в джинсы и темно-синюю рубаху с бахромой. Господи, неужели их еще шьют? Наряд, в котором щеголяли настоящие, – или воспетые вестернами, – покорители Дикого Запада, предназначался для поджарых мужчин. Рыцарь же смахивал на актера Джина Отри, злоупотребляющего батончиками «Твикс».

Заступник поднял голову, продемонстрировав мне тяжелую квадратную челюсть. Из-под кустистых бровей глянули проницательные голубые глаза. Нос оказался кривым, сломанным множество раз. На голове – шляпа, скрывающая волосы или, что вероятнее, – их отсутствие. Но я могла прозакладывать собственную голову, что остатки шевелюры под шляпой, если они там есть, – седые и короткие.

Рыцарь кивнул на красное креслице у стола. Я села, успев заметить в картонной коробке недоеденный пончик с ягодной начинкой. Заступник продолжал слушать своего невидимого телефонного собеседника. Я огляделась. У противоположной стены красовался массивный книжный шкаф, – братец стола. Над ним висела вырезанная из дерева карта Техаса, украшенная образцами разнообразной колючей проволоки. Под каждым – золотая табличка с названием фирмы-изготовителя и годом создания.

Заступник молча положил телефонную трубку на рычаг и наконец-то произнес:

– Если имеешь бумаги, которые можешь предъявить, сейчас самое время.

Я протянула ему удостоверение наемницы и с полдюжины рекомендательных писем. Рыцарь бегло их пролистал.

– «Водоснабжение и канализация»? – хмыкнул он.

– Да.

– В наши дни, чтобы лезть в канализацию, надо быть либо крутой, либо тупой. Ты кто?

– По крайней мере, не тупая. Но если назовусь крутой, вы навесите на меня ярлык «бандитки». Поэтому лучше буду загадочно улыбаться, – и я осклабилась самой загадочной из своих улыбок.

Увы-увы, рыцарь не пал на колени, дабы облобызать носки моих ботинок и пообещать бросить к моим ногам мир. Теряешь хватку, Кейт.

– Майк Теллез? – Заступник присмотрелся к одной из подписей. – Я с ним однажды работал. Сотрудничаете на регулярной основе?

– Более или менее.

– Что случилось в последний раз?

– У Майка стянули кучу оборудования. Кто-то предположил, что у него завелся крошка-маракихан.

– Они обитают только в морской воде. В пресной они дохнут.

Жирный здоровяк в рубахе с бахромой, лопающий обсыпанные сахарной пудрой пончики с вареньем, сразу же определил таинственное волшебное существо. Рыцарь-заступничек. Гений маскировки.

– И как? Разобралась с проблемой?

– Да. Червь-импала.

Если он и впечатлился, то ничем этого не показал.

– Ты его убила?

Очень смешно.

– Нет, погрозила ему пальчиком.

Пережитое как наяву встало у меня перед глазами. Я опять брела по темному туннелю, утопая по колено в хлюпающих помоях и нечистотах. Ковыляла, подволакивая левую ногу, парализованную жгучей ледяной болью, а позади истекала кровью гигантская бледная туша червя. Грязь кипела от зеленой слизи, каждая клеточка которой представляла собой крохотный живой организм, существующий с единственной целью: вновь воссоединиться. Где бы ни объявлялась тварь, она всегда была одним и тем же червем. Он вообще оказался уникальным экземпляром и регенерировал до бесконечности.

– И что тебе от нас нужно? – Заступник положил мои бумаги на стол.

– Я расследую убийство Грега Фелдмана.

– По чьему распоряжению?

– По собственному.

– Ясно. – Он откинулся на спинку кресла. – Для чего?

– Личные мотивы.

– Вы были знакомы?

Вопрос он задал совершенно нейтральным тоном, но подтекст угадывался однозначно. С превеликим удовольствием тебя разочарую, красавчик.

– Да. Он был другом моего отца.

– Ясно, – повторил рыцарь. – И твой отец это подтвердит?

– Он мертв.

– Мои соболезнования.

– Не стоит. Вы ведь его не знали.

– Можешь ли ты как-либо доказать знакомство с Фелдманом?

В принципе я могла запросто пойти ему навстречу. Рыцарю достаточно заглянуть в базу данных, где обнаружилось бы, что именно Грег поручился за меня перед моим вступлением в орден. Но мне не хотелось, чтобы беседа свернула в данное русло.

– Грегу Фелдману было тридцать девять. Он отличался замкнутостью и не любил фотографироваться. – Я вручила заступнику снимок. – Здесь мы сняты в день, когда я закончила школу. Точно такое же фото есть у Грега дома. Стоит на третьей полке книжного шкафа. Того, что посередине.

– Я видел эту фотографию.

Чертовски мило с твоей стороны.

– В таком случае, будьте любезны… – Я протянула руку.

Он вернул мне снимок и спросил:

– Ты в курсе, что Грег упомянул тебя в завещании?

– Нет.

Я ощутила острое чувство вины пополам с благодарностью. Захотелось побыть хоть минуту одной, сжиться с новостью, но рыцарь не дал мне опомниться:

– Финансовые активы он завещал ордену и Академии, – продолжил толстяк, внимательно наблюдая за моей реакцией.

Господи, да плевать мне на деньги Грега!

– Остальное, включая библиотеку, оружие и амулеты, – тебе.

Я молчала.

– Я навел о тебе справки в гильдии, – сказал рыцарь, буравя меня взглядом. – Говорят, ты одаренная, но бедна, как церковная мышь. Орден готов выкупить твою часть наследства. Уверяю, сумма покажется тебе адекватной.

Предложение было оскорбительным, и мы оба это понимали. Я чуть не брякнула, что техасцы появились на свет именно благодаря оклахомским ковбоям и разбитным мексиканским потаскухам, но вовремя одумалась. Неразумно обзывать сукиным сыном рыцаря-заступника в его собственном кабинете.

– Благодарю за предложение, но нет, – ответила я и мило улыбнулась.

– Уверена? – Он ощупал меня глазами. – А по-моему, деньги тебе не помешают. Орден заплатит гораздо больше, чем удастся выручить на аукционе. Мой тебе совет, соглашайся. Хоть пару нормальных ботинок прикупишь.

Я покосилась на свои разбитые кроссовки. Лично мне они нравились. А кровь можно, в конце концов, отбелить хлоркой.

– Предлагаете заменить их ковбойскими сапогами? А в придачу к ним – рубашечку с бахромой и… пояс. Да, точно.

– А язык у тебя без костей. – В глазах мужчины зажегся непонятный огонек.

– У кого? У меня?

– Трепаться-то любой горазд. Что именно ты собираешься делать?

Осторожно, Кейт, ступаешь по тонкому льду.

– Делать, сэр? – Я подалась вперед. – Чего я и впрямь не собираюсь делать, – вступать в перепалку с рыцарем-заступником, как бы последний ни пытался меня унизить. Очень глупо и опасно для моего здоровья, не так ли, сэр? Я пришла сюда за информацией. Хочу выяснить, над чем работал Грег перед смертью.

Некоторое время мы молча сверлили друг друга глазами. Потом рыцарь шумно фыркнул и произнес:

– Тебе хоть известно, как ведутся расследования?

– Разумеется, сэр. Нужно долго и нудно действовать на нервы замешанным в происшествии людям. До тех пор, пока виновный не попытается тебя пришить.

Он поморщился.

– О том, что орден сам расследует дело, догадываешься?

В переводе с рыцарского на человеческий сие означало: убирайся с дороги, соплячка, и не путайся под ногами у профессионалов.

– Грег Фелдман был другом моей семьи, сэр. И я дознаюсь, кто его убил. Ну, или, – что.

– А затем?

– Мосты за собой я привыкла сжигать.

– Тот, кто способен застать врасплох рыцаря-прорицателя, должен обладать немалой силой, – он переплел пальцы в пухлый кулак.

– Ничего, это ненадолго.

Заступник обдумал мои слова и объявил:

– Ладно, пожалуй, могу привлечь тебя к расследованию.

Вот так поворот!

– И за каким чертом я вам нужна?

– На сей счет у меня есть определенные резоны. – Он одарил меня своим вариантом «загадочной» улыбки, живо напомнившей о разбуженном посреди зимы гризли. – Послушай, что я могу тебе предложить. Ты получишь на свое удостоверение наклейку внештатного сотрудника, которая откроет перед тобой кое-какие двери. Будешь пользоваться кабинетом Грега. И у тебя будет доступ к открытым документам и полицейским отчетам.

Что? Иначе говоря, я получу дело, над которым работал Грег: голые факты и никаких зацепок. Или почти никаких. Однако я смогу отследить его шаги. Я на такое и не рассчитывала.

– Спасибо, – искренне поблагодарила я.

– Учти, документы не должны покидать стены штаб-квартиры. Никаких копий и выписок. Отчитываешься только передо мной и точка.

– Я подписывала с гильдией акт о передаче информации.

– Об этом уже позаботились. – Рыцарь пренебрежительно отмахнулся.

Неужели? И когда же? Заступник чересчур рьяно принимает участие в жалкой наемнице. Зачем? Люди, делающие мне одолжение, меня нервировали. С другой стороны, дареному коню в зубы не смотрят. Даже если вам его дарит толстозадый диванный «ковбой» в рубашке с бахромой.

– Официально ты со мной никак не связана, – продолжал он. – Облажаешься – мало тебе не покажется.

– Понятно, сэр.

– А сейчас разговор окончен.

Я покинула кабинет. Секретарша жестом подозвала меня и попросила мое удостоверение. Я с любопытством наблюдала, как она прикрепляет к нему металлическую бляху: официальную «печать», подтверждающую заинтересованность ордена в моей скромной работе. О да, некоторые двери такая штуковина откроет. Зато остальные захлопнутся прямо у меня перед носом. Ничего, как-нибудь прорвемся.

– Не принимайте слова Теда близко к сердцу, – произнесла секретарша. – Порой он бывает суров. Кстати, меня зовут Максин.

– Кейт. Не подскажете, где кабинет погибшего рыцаря-прорицателя?

– По коридору, последний справа.

– Спасибо.

Женщина улыбнулась и вернулась к своей работе. Ну и славненько.

Я подошла к кабинету Грега и застыла в дверном проеме. Что-то в помещении явно было не так.

На полу – пятно света, изрешеченное тенями: просто копия квадратного окна. Узкий стол, два старых стула. Слева, во всю стену, – полка, прогнувшаяся под весом педантично расставленных книг. Справа – четыре металлических картотечных шкафа в мой рост. В углах комнаты, на стульях и на столе – стопки папок и скоросшивателей.

В бумагах определенно кто-то копался. Но аккуратненько. Беспорядка не устраивал, папки пролистал, а потом, не потрудившись разложить их по местам, оставил на первой попавшейся горизонтальной поверхности. А здесь хранились личные бумаги хозяина. Почему-то мысль о том, что кто-то рылся в них после смерти Грега, была мне неприятна.

Я переступила порог. Защитное заклинание сомкнулось за моей спиной. Оккультные символы вспыхнули бледно-оранжевым, нарисовав на сером ковролине сложный узор. Длинные светящиеся ленты, протянувшиеся от одного символа к другому, извивались и перекрещивались. Красные точки совмещения лучисто сияли. Грег запечатал кабинет собственной кровью. А сверх того, – замкнул защитный контур на меня, иначе я бы не увидела заклинания. Теперь отголосок любого волшебства, которое я тут сотворю, не покинет пределов кабинета.

Заклинание подобной сложности нужно плести несколько недель. Судя по яркости свечения, оно поглощало любое эхо, причем до последнего звука. Ну, и зачем Грегу такое понадобилось?

Обогнув стопки папок, я направилась к полке. Старое издание «Альманаха волшебных креатур», еще более древнее – «Сокровенного словаря», Библия, прекрасный экземпляр Корана в кожаном переплете с золотым тиснением, еще какие-то фолианты по религии и тоненькая книжка Спенсера «Королева фей».

Каталожные шкафы, как я и предполагала, пустовали. Ящики промаркированы собственным кодом Грега, которым я не владела. Впрочем, какая разница? Взяв ближайшую стопку папок, я опустила ее в первый попавшийся ящик.

Два часа спустя, убрав скоросшиватели и бумаги с пола и стульев, я принялась за стол. И вдруг мне на глаза попался желтый конверт. Он лежал на самом верху центральной стопки. Не заметить мое имя, написанное черным маркером, было невозможно. Летящий почерк принадлежал Грегу.

Переложив какие-то документы на пол, я пододвинула стул, села и вытряхнула содержимое конверта. Из него выпали фотографии и письмо. На снимке – две пары. Мой отец, нескладный, рыжеволосый и невероятно широкоплечий, обнимал за плечи женщину, вероятно, – мою мать. В памяти у некоторых детей остаются туманные воспоминания об умерших родителях: тембр голоса, едва уловимый запах, неясный образ.

Но я совсем не помнила мать. Вообще. Будто ее никогда не существовало. Отец не сохранил ее фотографий, наверное, это было для него слишком болезненно. Поэтому я знала о ней только по его рассказам: мол, симпатичная длинноволосая блондинка. Вгляделась в женщину на фото. Невысокая, миниатюрная. Тонкие черты лица, стройная, однако без намека на хрупкость. Поза естественная и уверенная. В облике чувствовалось осознание собственной силы и всепроникающее обаяние. Она была прекрасна.

И отец, и Грег хором утверждали, что я на нее похожа, но сколько я ни вглядывалась в снимок, сходства не находила. Мое лицо – грубее, рот – шире, губы лишь с натяжкой можно назвать пухлыми. Правда, мне повезло унаследовать темно-карий цвет материнских глаз, но у моих – иной разрез: странно-миндалевидный, удлиненный. И кожа темнее. Чуть переусердствую с тушью и подводкой, – легко сойду за цыганку.

И еще. Лицо матери казалось эталоном женской нежности. Мне до нее далеко. Если бы мы очутились в комнате, полной людей, уверена, на меня бы никто и не взглянул. А если бы кто решил перекинуться словечком-другим, одна ее улыбка, – и ухажер переметнулся бы к ней.

Симпатичная, значит… Изрядное преуменьшение, папочка.

С другой стороны, если бы кому-нибудь потребовалась девица, способная двинуть злодея в коленную чашечку, те же люди кинулись бы ко мне.

Рядом с мамой и папой стояли Грег и миловидная азиатка. Анна, его первая жена. В отличие от моих родителей, они держались несколько отстраненно, словно наэлектризованные.

Взгляд Грега был печален.

Я положила фотографию на стол: изображением вниз.

На втором снимке была я собственной персоной. Мне – лет девять-десять, я прыгаю в озеро с ветки развесистого тополя. Кто и когда сделал фото, я и понятия не имела.

Взялась за письмо. На листке бумаги оказалось несколько строчек, отрывок из сонета Спенсера:

Я имя ее начертал на песке,

но слизнула волна его языком.

Я черты повторил в глубокой тоске,

но прилив поглотил их вместе с песком…

Ниже – четыре слова, написанных в столбик кровью Грега:

Амехи

Терван

Сенехи

Адд

Буквы запылали огненно-красным. Тело скрутило сильнейшей судорогой. Грудь сдавило, все заволокло туманом, в котором гулко, как набат, билось мое сердце. Вокруг загудел мощный вихрь, поймав меня в змеиные кольца упругих, скользких силовых потоков. Я вцепилось в одно, и меня понесло прямо в мешанину света и звука.

Свет пронзил мое тело, взорвался в мозгах, проступил сквозь кожу мириадами искорок. Кровь в жилах превратилась в расплавленный металл.

Я потерялась. Потеряла себя в водовороте света.

Мой рот открылся, силясь произнести хоть что-нибудь. Бесполезно, язык не повиновался. «Теперь мне крышка», – запаниковала я и, наконец, выдавила слабый звук:

– Хезаад. Мое.

Мир прекратил бешеное вращение. Я вновь обрела себя. Передо мной громоздились – одно над другим – четыре слова. Я должна их произнести, показать свою власть, подчинить их себе. Собравшись с силами, я заговорила:

– Амехи. Терван. Сенехи. Адд.

Давление уменьшилось. Я опять увидела лист. Буквы исчезли, на белой бумаге расплывалась багряная лужица. Дотронувшись до нее, я ощутила укол магии. Моя кровь.

Ясно: у меня из носа текла кровь.

Вытащив из кармана бинт, я прижала его к носу и запрокинула голову. Бинты я всегда ношу с собой. Только бы не забыть сжечь испачканный. Часы на запястье показывали семнадцать минут первого. Полтора часа каким-то образом улетучились.

Четыре слова силы. Повинуйся. Убей. Защити. Умри. Древние, опасные. Основа основ всей магии. Никто не знает, сколько их существует, откуда они взялись и почему столь могущественны. Их значение ощущали даже те, кто не имел к магии никакого отношения. Казалось, они хранятся в нашей генетической памяти.

Однако просто знать их недостаточно. Ими еще надо обладать. Когда речь заходила об овладении словами силы, второго шанса тебе не предоставлялось. Либо ты их подчинял, либо погибал в процессе. Вот почему мало кто из магов владел подобным мощным арсеналом. Но если уж последнее удавалось, слова силы становились твоими навек. Однако использование их требовало аккуратности, а кроме того, высасывало силу заклинателя, иногда чуть не до донышка.

И отец, и Грег предупреждали меня, что им можно сопротивляться, но пока мне не попадался достойный противник.

Слова – крайняя мера, на нее идешь, когда прочие средства исчерпаны.

А сейчас я владела шестью. Первые два, «мое» и «отпусти», я получила от отца, четыре новых – от Грега. Свои папа передал мне много лет назад, мне тогда исполнилось двенадцать, и я чуть не умерла во время процесса. На сей раз все далось куда легче.

Может, власть крови с возрастом растет? Жаль, у Грега теперь не спросишь.

Оранжевые защитные линии на полу поблекли, и я едва могла их различить. Они впитали все что могли.

Слова ворочались в моей голове, будто пытались разместиться там поудобнее. Последний дар Грега. Самое ценное, что он мог мне оставить.

Внезапно я почувствовала, что за мной наблюдают. Я вскинула глаза и обнаружила в дверном проеме худого чернокожего мужчину. Того самого, что улыбнулся мне, когда я проходила мимо его кабинета.

– Вы в порядке? – спросил он.

– Зацепилась за остатки защитного заклинания, – прогнусавила я, прижимая бинт к носу. – Бывает. Все замечательно.

– Вы уверены? – Он пристально уставился на меня.

– Да-да.

Делай вывод, что я – неуклюжая корова, и проваливай.

– Я принес вам папку Грега, – произнес он, продолжая стоять на месте.

Умница. Если заклинание долбануло меня, может долбануть и его.

– Извините, что столь поздно. Она хранилась у одного из наших рыцарей.

– Спасибо. – Я направилась к двери и взяла папку.

– Не за что.

Одарив меня напоследок очередным цепким взглядом, парень ретировался.

Я порылась в ящиках стола, отыскивая зеркало: оно должно быть у каждого уважающего себя магика. Они применяются во многих заклинаниях.

«Оружие» Грега оказалось простым прямоугольником в деревянной рамке. Взглянув на свое отражение, я едва не выронила бинт. Мои волосы слабо сияли бордовым светом, который вдобавок менял оттенок, стоило провести по ним рукой. Можно подумать, что каждая моя прядь окрашена флуоресцентной краской!

Я встряхнула головой. Свечение не исчезло. Я выругалась. Не помогло. И что теперь?

Забившись в дальний угол, не просматривающийся из коридора, я раскрыла папку, рассудив: не можешь от чего-нибудь избавиться, – подожди. Возможно, само пройдет.

Подчиняя слова силы, я основательно выдохлась. Однако сейчас, напротив, была бодра и весела. Магия пьянила. Меня переполняла энергия, я с трудом могла усидеть на месте. Хотелось скакать, бегать, вообще заняться хоть чем-нибудь. Сосредоточившись, я взялась за бумаги.

В папке находились: отчет коронера, сводка из полицейских донесений, несколько записок, набросанных на скорую руку, и фотографии с места преступления. На первой – запечатлены два трупа, лежащие на асфальте: один – окоченевший, бледный и голый, другой представлял собой кровавое месиво. Я поискала крупное изображение растерзанного тела. Мертвец, раскинув конечности, лежал в куче окровавленного тряпья, которое когда-то было одеждой. Что-то проломило ему грудину, буквально вырвав ее. Ничего себе, силища! Из рваной раны торчали желтоватые обломки ребер, на их фоне темнело раздавленное сердце и пористые ошметки легких. Левая рука, выломанная из сустава, держалась на тонких ниточках сухожилий.

На следующей фотографии была снятая крупным планом голова. Прямо в объектив смотрели хорошо знакомые грустные глаза. Господи… Я прочитала подпись. Кусок человеческой плоти, вот и все, что осталось от Грега.

В горле застрял ком, который мне с трудом удалось проглотить. Это – не Грег. Это просто его мертвое тело.

Взяла очередной снимок. Опять крупный план, но уже второго трупа, совершенно целехонького, если не считать отсутствующего черепа. Из обрубка шеи выступал обломок позвоночника в обрывках мышц. Иных доказательств того, что раньше там находилась голова, не имелось. Крови тоже нет. А ведь ее должно было натечь целое море. Тело лежало под углом, сонная артерия и яремная вена перерезаны.

И где кровь?

Я нашла еще четыре фотографии обнаженного трупа и разложила их рядком на полу. Гладкая, мраморно-белая кожа туго обтягивала сухощавое тело. Ни жиринки, ни волоска. Мошонка – сморщенная и невероятно маленькая. Мне требовался крупный план руки, но его не оказалось. Кто-то накосячил. Впрочем, неважно. Остальные признаки налицо. Сделать окончательный вывод можно и без когтей. Дохлый вампир.

Вампиры, конечно, – нежить по определению, но данный экземпляр избавили даже от такого «существования». Пожалуй, Гастек, поднаторевший в некромантии, не сумел бы поставить на ноги безголовую тварь.

Возникает вопрос на шестьдесят четыре тысячи долларов: кому принадлежал вампир? Ребята из Племени клеймят своих собственных кровососов. Если на этом и было тавро, осел-фотограф его не запечатлел.

Что может уничтожить разом хитрую бестию и рыцаря-прорицателя? Прыткого упыря, способного в одиночку расправиться с отрядом спецназовцев, так просто не упокоишь. Вампира же на пару с Грегом убить практически невозможно. Однако оба они – мертвее мертвого.

Я привалилась к стене и задумалась. Убийца должен обладать огромной мощью. Проявить сноровку, одновременно оторвать твари башку и защититься от заклинаний Грега вкупе с рыцарским жезлом последнего. Список вероятных подозреваемых оказался весьма короток.

Во-первых, конечно, Племя. Эти ребята могли попытаться убить Грега, воспользовавшись вампиром в качестве приманки. Старый кровосос в руках опытного мастера мертвых – отменное оружие. Если же тварей оказалось несколько, они вполне способны были убить и Грега, и одного из своих. Дорого и сомнительно, учитывая, что рыцарь прекрасно умел расправляться с нежитью. Однако не столь уж и невероятно.

Во-вторых, состояние тела Грега однозначно указывало на то, что в деле замешан оборотень. Чтобы так разодрать грудную клетку, требуется не просто набор зубов и когтей. Взять, к примеру, невменяемого люпуса. Организм, пораженный вирусом ликатропии, – или, для краткости – Lyc-V, – требует убивать всех без разбору, в то время как разум пытается обуздать жажду крови. Если побеждает здравый смысл, оборотень получает статус полноправного гражданина Кодекса и принимается в Стаю. В противном случае он делался люпусом: каннибалом, ведомым свихнувшимися гормонами, и убивал всех, кто под лапу подвернется.

Впрочем, данная гипотеза показалась мне еще более сомнительной, чем теория насчет Племени. Ведь труп кровососа остался нетронутым, а волколак разодрал бы его в клочки, не ограничившись головой. Да и Грег не ограничился бы одним-единственным волколаком: а ведь никаких «лишних» тел на участке обнаружено не было. Если убийца – оборотень, точнее, – целая стая тварей, на месте преступления осталась бы масса улик: слюна, шерсть, кровь. В базе данных судмедэкспертизы хранились генетические профили практически всех известных видов оборотней. В деле же, насколько можно судить, нет ни намека на их присутствие.

Я потерла лоб, но озарение не пришло. Похоже, обе мои теории яйца выеденного не стоили, а убийца – кто-то иной. Впрочем, об этом пока лучше забыть.

Отчет о вскрытии подтвердил, что безголовое тело принадлежит вампиру, или, научно выражаясь по-латыни, – Homo sapiens immortuus. Горькая ирония заключается в том, что человеческий разум угасает в тот самый момент, когда ты становишься кровососом. Эти твари не знают жалости и страха, их нельзя выдрессировать, у них отсутствует самосознание. По уровню развития они близки к насекомым: нервная система вроде бы имеется, а мыслей – нет и в помине. Их ведет жажда крови, ради утоления которой они готовы переубивать всех, кто попадется им на пути.

Я нахмурилась. В деле отсутствовали результаты м-сканирования. А ведь все места преступлений, связанных со смертью или нападением, проверялись на наличие остаточной магии. Формально полиция или оборонщики могли запросить дело, и суд удовлетворил бы запрос. Что ж, значит, орден не желает предавать огласке некие обстоятельства. Или кретин, что делал снимки, отправил листок в мусорную корзину.

На последней странице обнаружился список незнакомых мне женских имен: Сандра Молот, Анджелина Гомес, Дженнифер Ин, Алиса Конова. Объяснение, кто они такие, тоже отсутствовало.

Тем временем волосы перестали светиться. Я кинулась к столу и набрала номер, указанный в полицейском отчете. В трубке зазвучал хриплый, недовольный голос. Представившись, я попросила позвать главного следователя.

– Я расследую убийство рыцаря-прорицателя.

– Мы уже общались с вашими, – буркнул новый голос. – Разуйте глаза и читайте рапорты повнимательнее.

– Лично со мной никто не общался, сэр. И я была бы вам крайне признательна, если бы вы уделили мне немного своего драгоценного времени. Сколько сможете.

«Блям!» – на том конце бросили трубку. Зазвучали короткие гудки. Вот тебе и межведомственное сотрудничество.

Мои часы показывали без двух минут час. Пожалуй, я успею смотаться в морг. До конца обязательного месячного ожидания после смерти вампира еще далеко, а с жетоном ордена на моем удостоверении я без труда могла получить доступ к трупу кровососа.

Захлопнув папку, я сунула ее в первый попавшийся ящик и покинула кабинет.

Морг располагался в самом центре делового квартала Атланты. Прямо напротив, за широкой Безымянной площадью, красовался золотой купол Капитолия.

Прежний морг разрушали дважды. Первый раз – какой-то ренегат из повелителей мертвых, вторично – голем, который, собственно, и создал Безымянную площадь, растоптав пять кварталов: рвался, гад, к власти.

Даже сейчас, шесть лет спустя, городской совет отказывался дать название пустырю, окружающему Капитолий, мотивируя решение тем, что пока, мол, у площади нет названия, сюда никто никого не сможет вызвать.

Последний морг строили по принципу «уж в третий раз точно повезет». Суперсовременное сооружение, эдакая помесь тюрьмы и крепости со средневековым налетом. Видимо, чтобы наверняка проняло. Местные шутили, что если на Капитолий опять нападут, членам легислатуры достаточно будет перебежать площадь и укрыться в морге.

Изучив здание, я решила, что это – чистая правда. Суровый и неприступный морг выделялся на фоне расфранченных фасадов корпоративных башен, словно Мрачный Жнец Смерти – на чаепитии деревенских кумушек. Торговцы вряд ли довольны подобным соседством, но поделать ничего не могли. Да и машины подъезжали к моргу куда чаще, чем к их штаб-квартирам. Очередное веяние времени.

Поднявшись по лестнице, обрамленной гранитными колоннами, я толкнула вращающуюся дверь и вошла в просторный вестибюль. В стрельчатые окна лился дневной свет, который не мог разогнать полумрак. Тот таился по углам, льнул к стенам, будто подстерегал неосторожного посетителя, чтобы цапнуть визитера за лодыжку. Пол оказался выложен серой гранитной плиткой. Передо мной расходились два коридора, освещенные синими колдолампами. Гранитные плитки на полу сменил желтоватый линолеум.

А в воздухе витала смерть. В ноздри ударил специфический аромат: не тошнотворная вонь разлагающейся плоти, а нечто иное, особый «коктейль» из хлорки, формальдегида и горьких лекарств. Он отчасти наводил на мысли о больнице, но никто бы эти запахи не спутал: в больнице пахло жизнью, а в морге – ее пронзительным отсутствием.

На стыке коридоров размещалась информационная стойка. Я представилась клерку, облаченному в зеленую форму. Мельком взглянув на мое удостоверение, он кивнул и сказал:

– Он в 7 С. Знаете, где это?

– Да. Я здесь раньше бывала.

– Отлично, мисс. Тогда я пришлю кого-нибудь открыть вам дверь.

Я свернула в правый коридор, спустилась в подвальный этаж, миновала секцию В и уперлась в металлические ворота.

Минут через пять по коридору разнеслось эхо торопливых шагов, а из-за угла показалась женщина в зеленой форме и в грязном фартуке. В одной руке она несла толстую папку-скоросшиватель, в другой позвякивала цепочка с ключами. Из-под стерильной сетки для волос выбились несколько светлых прядей. Под глазами у сотрудницы залегли темные круги, лицо было несколько «помятое».

– Прошу прощения за беспокойство, – произнесла я.

– Да нет, ничего, – ответила она, неловко выбирая нужный ключ. – Мне не мешало размять ноги.

Открыв ворота, женщина сразу направилась к бронированной двери. Я последовала за ней. Отперев два замка, моя спутница отступила на два шага и рявкнула:

– Я, Джулианна, приказываю тебе, ты же повинуйся. Откройся!

Едва прозвучало заклинание, по воздуху прошла магическая рябь. Джулианна распахнула тяжелую дверь. На привинченном к полу металлическом столе лежало обнаженное тело. Странная, бледно-розовая, словно отбеленная хлоркой кожа контрастировала с фоном нержавеющей стали. Грудь трупа перетягивала серебристая «шлейка», пристегнутая к кольцам в полу цепью в мое запястье толщиной.

– Обычно мы надеваем на них ошейник, но тут особый случай… – объяснила Джулианна.

– Ага, – я покосилась на обрубок шеи.

– Без головы он, конечно, не восстанет. Но… – она кивнула на синюю «тревожную» кнопку. – Вы вооружены?

Я обнажила «Погибель». Джулианна шарахнулась от мерцающего клинка:

– Ух ты! Такая штука, пожалуй, выручит.

– Вместе с кровососом должны были привезти второе тело. – Я спрятала саблю в ножны.

– Да. Такое не забывается.

– Не знаете, нашли какие-нибудь улики?

– Зря стараетесь. – Женщина усмехнулась. – Дело засекречено.

– Понятно. А что с результатами м-сканирования?

– Информация тоже под запретом.

Я вздохнула. Вспомнились идеальные черты лица Грега, его выразительные глаза. Теперь он, изуродованный, похожий на сломанную куклу, валялся в такой же уныло-стерильной прозекторской. Захотелось согнуться в три погибели, чтобы выдавить пустоту, поселившуюся в груди.

– Кем он вам приходился? – Джулианна тронула меня за локоть.

– Опекуном.

Вероятно, мои попытки казаться бесстрастной потерпели фиаско.

– Вы были близки?

– Когда-то. Давно.

– Что случилось потом?

– Я стала взрослой, забыв его об этом предупредить.

– У него были дети?

– Нет. Ни жены. Никого. Одна я.

– Неужели ордену не хватило такта назначить вести расследование кого-нибудь постороннего? – Женщина с отвращением покосилась на труп вампира.

– Я сама вызвалась.

– Ничего себе. – Она изумленно уставилась на меня. – Надеюсь, вы понимали, на что шли.

– Да. Значит, увидеть результаты м-сканирования я не смогу? Хоть одним глазком?

Она задумчиво пожевала губами, после чего спросила:

– Вы ничего не слышали?

Я помотала головой.

– По-моему, у ворот кто-то есть. Надо проверить. А папку я оставлю здесь. Вы ни в коем случае не должны к ней прикасаться, там – конфиденциальные данные. В частности, – воздержитесь от чтения отчетов за третье число сего месяца. И не смейте изымать их копии.

И она покинула прозекторскую.

Я торопливо пролистала бумаги. Третьего числа проводилось восемь вскрытий. Найти информацию по Грегу труда не составило.

Улика представляла собой четыре шерстинки. В колонке «Происхождение» карандашом нацарапали: «Неоп. Вер. сем. Felidae», что означало: «Неопознано. Вероятно, – семейство кошачьих». (Опять латынь!) Однако же и не оборотень. Тогда бы они написали «Homo sapiens с кошачьими генами» (попросту говоря, человек разумный, хотя и не совсем).

А вот и сложенный лист со сведениями м-сканирования. Дрожащей рукой я развернула график в добрых три фута длиной и посмотрела на ломаные цветные линии самописца: верный признак концентрации различных типов магии в одном месте. Даже самый снисходительный судья не примет такую магограмму в качестве доказательства. В углу стояла отметка: «Копия». Отлично.

Я нахмурилась, пытаясь разобраться в результатах. Тело Грега продолжало излучать магию и после смерти: снижающаяся серая линия, то чуть не в дюйм толщиной, то почти сходящая на нет. Ее перерезал пурпурный зигзаг, – магия вампира. Я присмотрелась к диаграмме. Имелась на ней и третья линия, вернее, – пунктир с неровными интервалами. Самый длинный отрезок оказался в четверть дюйма длиной. Какого же он цвета? Я приподняла лист. На просвет чернила выглядели желтыми. И что, черт побери, обозначается желтым?

Я оторвала график по линии перфорации и сунула в собственную папку. Вскоре вернулась Джулианна.

– Никого. Мне, пожалуй, пора.

Прихватив скоросшиватель, она вышла, оставив меня наедине с трупом кровососа. Я натянула медицинские перчатки и приблизилась к столу. Расположение тавра зависело от привычек конкретного повелителя мертвых. Филлиан лепит своим вампирам здоровенное око Гора прямо на лоб, Констанция метит их под левой мышкой. Поскольку у конкретного гада лба в принципе не было, он мог принадлежать и Филлиану. Теоретически.

Я принялась за поиски тавра.

Подмышки оказались чистыми. Так же как грудь, спина, ягодицы, внутренняя поверхность бедер и лодыжки. Теперь мошонка. Я раздвинула ноги кровососа. После смерти яички начинают иссыхать и уменьшаются на протяжении всей псевдожизни вампира. Существует исследование, посвященное определению возраста упыря по размеру его репродуктивных органов.

Точный возраст этой твари меня не интересовал, но навскидку я дала бы вампиру лет пятьдесят. И был он чистеньким. Ни клейма, ни отметины. Хотя с левой стороны мошонки белел шрам, похожий на хирургический шов.

Я огляделась в поисках скальпеля. Увы, увы! Пришлось вытянуть из ножен «Погибель». Лезвие задымилось, почуяв нежить, закудрявились сизоватые струйки тумана.

– Угомонись, – пробормотала я, поднеся кончик клинка к шраму.

Плоть неупокойника зашипела. Сделав аккуратный надрез в четверть дюйма, я отложила саблю и оттянула лоскуток сморщенной кожи. Внутри обнаружилась выжженная метка: стрелка с кружком вместо наконечника. Клеймо Гастека. Неудивительно.

– Вы в курсе, что надругательство над трупами преследуется по закону? – произнес мужской голос.

Я резко обернулась, вцепившись в рукоять сабли. В дверном проеме, прислонясь к косяку, стоял высокий тип в зеленой униформе. Значит, у него здесь больше прав, чем у меня.

– И поосторожнее с этой штуковиной.

– Извините, – я опустила «Погибель». – Просто не люблю, когда меня застают врасплох.

– Аналогично. Исключение составляют хорошенькие молодые женщины.

Ему было за тридцать. На плече – ярко-оранжевая полоска. Третий уровень допуска. Бейджик на груди не оставлял сомнений: я напоролась на завотделением. Моргнуть не успею, как вылечу из морга – и меня сюда уже никогда на порог не пустят.

Мужчина дождался, когда я закончу таращиться на его бейдж, и протянул левую руку:

– Доктор Крест.

– Кейт. – Не убирая «Погибель», я стянула перчатку и ответила на рукопожатие. – А не прилагается ли к вашей фамилии какое-нибудь имя?

– Прилагается, но мне оно не нравится.

Забавный парень. Вероятно, я уйду отсюда без фингала под глазом за растерзанный труп.

– Это вампир. Я искала тавро.

– Нашли?

– Да.

Док направился к столу и осмотрел дело моих рук. Я встала напротив.

Крест оказался весьма привлекателен: высок, рыжеволос и, судя по предплечьям, мускулист. Лицо приятное, открытое, искреннее, с крупными резкими чертами. Карие глаза. Полные, чувственные губы. Короче говоря, хорош собой. Не красавчик в общепринятом смысле, но…

Он поднял взгляд и улыбнулся, тотчас сделавшись самым что ни на есть красавчиком.

Я невольно расплылась в улыбке, пытаясь при этом выглядеть честной и порядочной особой.

Да-да, сэр, я буду с вами чрезвычайно мила, только не выкидывайте меня, пожалуйста, из морга.

– Любопытно, – произнес он. – Никогда не видел, чтобы кто-нибудь так прятал тавро.

– Я тоже.

– Во время работы вам ведь встречалось немало вампиров?

– К сожалению.

Я перехватила его излишне внимательный взгляд, но он мгновенно отвел глаза.

– Доктор Крест…

– Да, – он прищурился.

– Наверное, я должна сообщить Джулианне о клейме.

Надо же мне хоть чем-то ее отблагодарить.

– Ничего, если вы торопитесь, я сам ей передам.

В голове у меня зазвенел тревожный звоночек. А милый доктор как-то чересчур мил. Нужно убедиться, что Джулианна получит информацию.

– Хитроумное местечко для тавра. – Он хмуро уставился на упыря.

А Гастек и есть хитроумный лис.

– Бесспорно.

Повисла новая пауза.

– Позволите проводить вас к выходу?

Очаровательно. Боится, что я опять надругаюсь над трупом?

– Сделайте одолжение. – И я одарила его самой сногсшибательной из своих улыбок.

Вхолостую. Док крепко стоял на ногах. Черт, сегодня улыбка подвела меня во второй раз.

Мы бок о бок покинули прозекторскую. Я подождала, когда Крест захлопнет ворота.

– Чем именно вы тут занимаетесь, док?

– Думаю, лучше всего подойдет слово «благотворительность». – Он скривился.

– Благотворительность? – изумлено повторила я и хмыкнула.

– Да. Восстановительно-пластическая хирургия, – Крест глянул на меня, как будто испугался, что я потребую подправить нос. – В общем, делаю так, чтобы на трупы можно было смотреть без содрогания. Не каждый может себе позволить подобную роскошь, поэтому дважды в неделю я работаю здесь бесплатно.

Я кивнула.

– Преимущественно занимаюсь детьми. Изуродованными и обезображенными. Жуткое зрелище, тяжкая потеря.

Мы поднялись по лестнице. Крест подождал, пока я отмечусь у клерка, скучающего у стойки, и запишу номер Джулианны, после чего проводил меня до двери.

– Надеюсь, мы с вами когда-нибудь еще увидимся, Кейт?

– Главное, чтобы не на хирургическом столе, – ответила я.

Покинув морг, я направилась к «Кармелиону», спиной чувствуя на себе взгляд доброго дока.

К крылу моего пикапчика привалился мужик в серой рубашке, черных джинсах, заправленных в ботинки, и черном же плаще, смахивающем на мантию.

Пока я торчала в морге, из-за туч выглянуло солнышко, залив улицы яркими лучами. Вот только этот тип казался дырой, поглощавшей свет. Не человек, а прямо черный квадрат.

Людской поток огибал его, не задевая. Мужика никто в упор не видел, причем люди не замечали его до того целеустремленно, что вырони я сейчас двадцатку, они бы и ее не увидели.

Зато тип буравил меня взглядом. Я остановилась в нескольких футах и, в свою очередь, уставилась на него. Он сунул руку во внутренний карман плаща и швырнул в мою сторону нечто вроде длинной желтой ленты. Я поймала ее на лету. Скользкие холодные кольца обвились вокруг запястья, треугольная головка приподнялась, готовясь к атаке. Я схватила змею за шею, остановив ее в паре дюймов от моего лица. Раздвоенный язык затрепетал между чешуйчатых губ. По обеим сторонам головки, подобно крыльям гигантской бабочки, раскрылись кроваво-красные мембраны с пурпурным отливом.

Летучая змейка извивалась, пытаясь вырваться, но я крепко держала ее за шею.

– Извини, Джим.

Тот расставил руки на ширину добрых трех футов. Плащ распахнулся, под тонкой тканью рубашки бугрились мускулы.

– Гнездо было громадным, Кейт.

Бархатистый, почти мелодичный голос принадлежал словно другому мужчине, более красивому и менее опасному. Он совершенно не сочетался с бульдожьей мордой своего обладателя.

– Ты меня кинула, а ведь за тобой должок. Мне пришлось взяться за нашу халтурку в одиночку.

Змейка извернулась, намереваясь впиться в мою руку острыми треугольными клыками. Она была не ядовита, но места укусов всегда адски болели.

– Грег погиб.

Помолчав секунду, Джим спросил:

– Когда?

– Два дня тому назад. Убили его.

– И ты, значит, занялась расследованием?

– Ага.

Мы немного постояли в скорбном молчании. Наконец Джим отлепился от моего пикапа. Двигался он с невероятной, звериной грацией, доступной только оборотням.

– Если потребуется помощь, ты знаешь, где меня найти.

Я кивнула. Он начал подниматься по лестнице, ведущей в морг.

– Джим!

– А? – Он оглянулся через плечо.

– Зачем тебе туда?

– У Стаи возникли кое-какие вопросы.

В наши дни у любого найдутся дела в морге. Даже у Джима. Я действительно ему задолжала: зимой он вытянул вашу покорную слугу из ямы с подтаявшим грязным снегом: логово себе облюбовала хищная гидра.

Напарника ближе, чем Джим, у меня еще никогда не было. Иногда мы вместе работали на гильдию, и на сей раз я его подвела. Придется загладить вину, но сначала я обязана выяснить, кто убил Грега. А именно – разобраться, что нежить Гастека делала на месте преступления.

Я разжала пальцы и легонько подбросила змейку. Она канула вниз, однако тут же взлетела. Теперь она поднималась все выше и выше над городскими крышами, в самую синеву, пока окончательно не скрылась из виду.

Если тебя гложут сомнения и ты нуждаешься в дополнительной информации, найди стукача и прижми его, – один из немногих известных мне методов ведения расследования. И, конечно же, «прессуй замешанных, пока виновник не постарается тебя пришить». По-моему, – более чем достаточно. С дороги, Шерлок!

Итак, меня совершенно определенно мучили сомнения, и мне требовалась информация касательно дохлого вампира. Кроме того, я знала, кого следует прижать. Парня со стрижкой «канадка», одетого в черную кожу и звавшего себя Боно в честь давным-давно позабытого певца. Короче, – подмастерье Гастека.

Если у вас имеется дар к некромантии или некронавигации, склонность к уходу за мертвецами и управлению ими, вы можете сделаться учеником мастера – повелителя мертвых. Когда поднаберетесь чуток знаний, выйдете в подмастерья. Чтобы взойти на следующую ступень, потребуется недюжинная сила и воля к победе. Большинство членов Племени остаются на уровне подмастерьев.

Боно учился второй год. Его познания оказались воистину энциклопедическими. В нашу последнюю встречу он дал мне для моего ежедневника вырезку из газеты, повествующую о славянских упырях-трупоедах. Впрочем, у меня складывалось впечатление, что эрудиция парня завязла исключительно на теории. По моему скромному мнению, стать в ближайшее время повелителем мертвых ему не светило.

Найти его нетрудно. Он частенько заглядывал в тихий бар «У Андриано», совсем не похожий на модернизированные заведения сети «Атланта-Андеграунд», где собираются всяческие бузотеры (причем в названии каждой второй забегаловки присутствует слово «боль»).

«У Андриано» располагался в милом местечке на Эвклид-авеню в районе Литл-Файв-пойнтс. Основные его посетители – те, кого, пусть и с натяжкой, можно назвать средним классом.

Девицы слетались на смазливую мордашку Боно, его темные волосы и кожаную куртку точно мухи на мед. Он отвечал им взаимностью, хотя интересовался скорее количеством, нежели качеством. Я еще ни разу не видела его с одной и той же дважды. Время от времени кто-нибудь пытался надрать ему зад, а потом уходил с расквашенным носом. Если ты несколько лет учился управляться с целым хлевом вампиров, тебя голыми руками не возьмешь.

Конечно, можно заскочить к Гастеку и напрямик спросить о кровососе. Проблема заключалась в том, что в таком случае пришлось бы топать в «Казино», где находилась штаб-квартира Племени. А поход в «Казино» означал встречу с Натараджей – их царьком и прямым начальником Гастека.

Натараджа тот еще червяк, хотя и на редкость чувствителен к магии. Меня, по-моему, он до сих пор не раскусил. А раскусить, видать, хотелось. При каждой нашей встрече он пытался устроить все так, чтобы я себя проявила. А этого нельзя допустить, особенно теперь, когда в моей голове угнездились четыре новых слова силы. Вероятно, я буду вынуждена наведаться в «Казино», но пока лучше обойтись подмастерьем.

В бар я приехала за час до полуночи. Боно редко появлялся здесь при свете дня. Поэтому я воспользовалась оказией и метнулась домой за «Бетси», – своей побитой жизнью старушкой «Субару». Похоже, я застряну в городе надолго, и когда прилив магии спадет, мне понадобится обыкновенная машина.

Буксировка «Бетси» в Атланту стоила пятьдесят баксов. Кажется, я ошиблась с выбором профессии.

Я переступила порог заведения. Барная стойка протянулась во всю длину зала, вдоль нее выстроилась шеренга высоких табуретов. В дальнем конце сидела парочка завсегдатаев, уткнувшихся в свои стаканы. Блондинка в боевой раскраске потягивала что-то фруктовое из бокала для «Маргариты». За арочной дверью просматривался второй зал с отдельными красными кабинетами, которые Андриано наверняка стащил из местного ресторанчика фастфуда.

Парень за стойкой, долговязый брюнет, кивнул мне. Серджио напоминал университетского интеллектуала, а не бармена: худой, флегматичный, с узким умным лицом. Сей достойный джентльмен досконально знал, какой толщины ломтик лайма надо положить в «Корону», а, следовательно, – с ним имело смысл завести знакомство. Я протянула ему две двадцатки. Серджио вопросительно выгнул бровь:

– За какие заслуги?

– На случай, если что-нибудь разобьется. Мне надо потолковать с Боно. Он тут?

Серджио махнул рукой в сторону зала с кабинетами и пожал плечами, накрывая ладонью купюры.

– Только держись подальше от окон. Они тебе не по карману.

Второй зал освещался тусклыми колдолампами. Боно предпочитал угловой кабинет, тот, что поближе к двери. Прищурившись, я узрела острые прядки – кончики его «канадки» – и на всех парусах двинулась туда, готовясь палить из пушек.

Боно оказался не один. И, судя по загадочной улыбке, буквально вопившей «Эй, детка, я изучаю МАГИЮ!», – в компании очередной девицы. Плевать.

К счастью, в конце концов он заметил меня. Полагаю, зрелище не пришлось ему по вкусу: улыбка сползла с губ. Он подобрался.

Я напряглась. Пальцы нащупали рукоять «Погибели». Одним плавным движением я извлекла саблю. Рука Боно метнулась под стол. В кармане куртки он таскал девятимиллиметровый кольт.

Я резко затормозила перед кабинетом. Напротив подмастерья сидела худенькая рыжая девушка в коротеньком платье без бретелек. Я положила саблю на стол. Боно насквозь провонял вампирами, поэтому лезвие слабо засветилось – словно серебряный полумесяц на фоне темного дерева. Рыжуха выпучила глаза. Подмастерье расслабился, однако взгляда с меня не сводил.

– Приветик, – поздоровалась я. – Рада тебя видеть. Все трахаешься с трупаками?

Последняя надежда на интимный вечерок покинула Боно.

– По крайней мере, не с теми, которые могут заинтересовать тебя.

Рыжуха пулей выскочила из кабинета и помчалась наутек, пытаясь, правда, сохранить остатки достоинства. Боно проводил тоскливым взором ее удаляющуюся корму и повернулся ко мне:

– Ты ее испугала, Кейт. Нехорошо.

Я хмыкнула и плюхнулась на освободившееся место.

– Прочитала статью, которую я тебе дал?

– Нет.

– Обязательно прочитай. Тебе пригодится.

Я провела пальцем по клинку. Кожу закололо крохотными разрядами магии.

– Мне нужна информация, связанная со смертью предсказателя. А именно: кто из ваших кровососов оказался на месте преступления? А еще я хочу знать, кто им управлял, что он видел и каким образом твари оторвало башку. Короче, выкладывай все, Боно.

– Мы сегодня на взводе, да? – Подмастерье ощерился.

– Ты даже не представляешь, до какой степени. – Моя ладонь сомкнулась на рукояти.

– Остынь, Кейт, давай позабавимся. – Он развалился на диванчике. – Я оттрахаю тебя прямо твоей же саблей.

– Боно, тебе меня не одолеть, – усмехнулась я. – Не веришь? Рискни. Ты зря тренируешь свою левую руку, твой прибор даже не дернется в момент магического прилива. Короче, попробуй. Покажи, на что способен.

По его физиономии я поняла, что моя нежная улыбка самопроизвольно превратилась в алчную гримасу.

– Боно, мне действительно нужно с кем-нибудь схлестнуться. Только тогда мне полегчает, – я едва сдержалась, чтобы не расхохотаться. – Так что дай мне повод. Просто дай мне чертов повод.

Меня накрыло магической волной: эманации моей крови уже вытягивали силу из окружающего пространства.

Если бы магия имела цвет, я бы сейчас находилась в алом водовороте. «Погибель» полыхнула серебром, впитав мой гнев. Сабля жаждала впиться в теплую плоть, и я еле себя сдерживала.

Боно моргнул: видать, тоже почувствовал приток и шумно выдохнул.

– А ты чокнутая.

– Точно.

Он как-то сразу обмяк, и я поняла, что опасный вираж пройден. Сегодня драки не будет.

– А если я скажу, что мы не имеем никакого отношения к смерти прорицателя? – Внезапно он подался вперед. – Но даже если бы имели, ты – не тот человек, перед которым мы должны держать отчет.

«Мы», значит. Я хорошо обдумала его слова и произнесла:

– Тогда я сейчас покину бар и сделаю пару телефонных звонков. Во-первых, звякну рыцарю-заступнику, на которого теперь работаю, и сообщу, что найденный на месте убийства прорицателя вампир принадлежал Гастеку. Во-вторых, поведаю, что была предпринята попытка скрыть тавро, а это незаконно. Между тем подмастерье по имени Боно отказался сотрудничать и угрожал мне расправой. А затем я позвоню самому Гастеку и заявлю, что знаю причину, по которой его мир летит в тартарары. Проинформирую, что все дело – в тебе.

– Я думал, мы с тобой вполне ладим, – Боно вытаращился на меня. – Здороваемся при встрече, не докучаем друг другу. Я даже поделился с тобой результатами своих исследований.

Я пожала плечами.

– Ты не посмеешь так со мной поступить, – нарочито уверенным тоном продолжил он. – Ты в курсе, чем мне это грозит. А ты – добрая.

– К этому выводу тебя привел мой послужной список?

Он не нашелся с ответом и простонал:

– И почему я?

– А почему бы и нет? Выложи все, что мне нужно, и я свалю. Или получишь в лоб. Я от тебя не отстану.

Парня загнали в угол. Бежать некуда, остается только пойти навстречу.

– Их называют «тени», – начал он, и его физиономия приняла смиренное и прямо-таки ангельское выражение. – Это вампиры со скрытыми клеймами. Ими пользуется не только Гастек, хотя он-то как раз – чаще всех, если ты усекла намек.

– И чем занималась конкретная «тень»?

– Следила за прорицателем. Зачем? Без понятия.

– Кто ею управлял?

Боно замялся.

– Мерковитц.

– И что он видел?

– Кейт, мы с тобой можем только строить догадки, – подмастерье развел руками. – Знаешь, что случается с вожатым, если вампир, которым он управляет, дохнет?

В общих чертах я имела об этом представление, но информация никогда не бывает лишней.

– Просвети меня.

– Если не поостережешься, рискуешь огрести смертельный шок. Иначе говоря, ты будешь уверена, что голову оторвали тебе самой, и твои мозги закипели. Прибавь сюда взрыв того дерьма, которым отбивался прорицатель, и вдобавок магию нападавшего, и ты получишь нынешнее состояние Мерковитца. Мне он, кстати, никогда не нравился. Но должен признать, из него получился отличный «овощ».

– Не реагирует на внешние раздражители? – Мое сердце екнуло.

– Кирпичная стена и то будет поживее.

– И как долго это может продолжаться?

– Ну, с ним сейчас работают, правда, когда он очухается, неизвестно. Очень трудно убедить человека, что он жив, когда его собственный мозг утверждает обратное.

– Слушай, а Племя догадывается, кому может хватить пороху и разделаться с рыцарем-прорицателем и вампиром?

Боно уныло таращился куда-то за мою спину.

– Парень, мне нужно имя.

– Корвин. Учти, я тебе ничего не говорил, ясно? – Он быстро поднялся и убрался восвояси.

Выждав несколько минут, я вернулась в главный зал и попросила у Серджио холодную «Корону» с долькой лайма. А Боно меня испугался. В глубине души мне было стыдно. Однако, я быстро опомнилась: парень зарабатывает себе на жизнь, управляя упырями, и не гнушается бить лежачих.

Перед внутренним взором появилось лицо Грега. Я отхлебнула пива, чувствуя себя как выжатый лимон. Какой долгий выдался день…

Зато из Боно удалось вытянуть немного. Хоть имя. А еще у меня есть база данных Грега. Надо проверить наличие в ней этого имени. Короче, сегодняшний день нельзя считать полностью потерянным.

На лестнице, ведущей в квартиру Грега, царил непроглядный мрак. Ни один огонек не освещал бетонные ступени. Миновав первый пролет, я поняла, почему: лампочки лопнули. Такое иногда случается во время критических флуктуаций при особенно мощном магическом приливе. Колдолампы, преобразующие магию окружающей среды в слабое голубое сияние, обычно отлично справляются с работой, но нынешней ночью не горели и они. Флуктуация, наверное, оказалась слишком сильна, и преобразователи не выдержали.

Возвращаться в дом Грега было странно. Не то чтобы мне сделалось совсем плохо, но и особого счастья я не чувствовала. К сожалению, выбора у меня не имелось. Я застряла на неопределенное время в этом паршивом городишке, и мне требовалось пристанище. А квартира рыцаря подходила идеально: охранные заклинания меня знали, имелся прекрасный выбор трав, снадобий, справочников и прочих полезных вещей. Да, арсенал здесь вполне приличен. Одна беда: мой опекун тяготел к всевозможным дубинам, я же отдавала предпочтение холодному оружию. Булавы и молоты требуют недюжинной физической силы. Для женщины я довольно сильна, но обольщаться не стоило. Тренированный мужчина моей комплекции в два счета уложил бы меня на лопатки. Хорошо еще, что парни с боевыми навыками, как у меня, встречаются нечасто.

Я поднялась по темной лестнице наверх, мечтая об ужине и горячей ванне. Охранное заклинание на входной двери сцапало меня за запястье и открылось, мигнув синим светом. Я вошла внутрь, сбросила кроссовки и пошлепала на кухню. Магический клинок, разжижающий плоть нежити, – крайне полезная штука. Однако его надо кормить хотя бы раз в месяц, иначе лезвие станет хрупким и сломается.

Я вытащила из нижнего ящика аквариум в четыре фута длиной, отыскала мешок с кормом, который держала на всякий случай в доме Грега. Бурое крошево напоминало муку грубого помола.

Питательная смесь действительно состояла из пшеничной муки с добавлением металлических опилок, меди, железа, серебра, измельченных в пыль ракушек, костной муки и мела.

Наполнив аквариум водой, я высыпала туда чашку сухого корма и мешала деревянной ложкой до тех пор, пока субстанция не сделалась равномерно-мутной, а на дне не осталось ни единого комочка.

Сунув «Погибель» в аквариум, я пошла мыть руки.

Вернувшись, я заметила, что на автоответчике рубиновым светом мигал индикатор. Надо же, а прилив длится до сих пор!

Впрочем, магия – мудреная штука. Иногда телефоны срабатывают, иногда – нет.

Сев в кресло, нажала кнопку. Встревоженный голос Анны заполнил комнату:

– Кейт, это я!

Я дернулась. Чтобы Анна тревожилась? Может, на нее повлияла смерть Грега? Они развелись десять лет назад, но вдруг ее чувства еще тлели?

– Слушай меня внимательно, пока я не забыла.

По усталости в голосе стало понятно: ее только что посетило видение. То, что Анна в курсе моего визита в квартиру Грега, было для нее делом обыденным, она даже не потрудилась объяснять детали. У ясновидящих – свои причуды.

– Лес, – продолжала она. – Зеленый, с молоденькой листвой, какая бывает поздней весной или ранним летом. Воздух пропитан влагой. Среди стволов – высокие деревянные идолы. Очень древние. Время сгладило резьбу. Изваяния меняют обличья. Первый смахивает на старика и, одновременно, – на рогатого медведя, держащего в лапах нечто вроде миски с водой. Второй старец стоит на рыбе, кажется, в его руках – колесо. Еще я увидела мужчину с тремя лицами: он сидит в тени, закрыв глаза, я с трудом могу его разглядеть.

Первый – Велес, третий – Триглав. То бишь, – славянский пантеон. Надо будет поискать второго.

– Перед ними – человек, окруженный выводком своих детей. Очень странных. Они – не люди, не звери, не принадлежат ни миру живых, ни миру мертвых. Позади находятся его слуги. Они воняют нежитью, – Анна глубоко вздохнула. – Мужчина мастурбирует. Справа что-то мелькает, появляется и исчезает. Вероятно, ребенок. Слева на траве расположилась ты, скрестила ноги и ешь труп.

Мило.

– Я в курсе, что Грег мертв, – добавила она. – И знаю, что ты ищешь его убийцу. Отступись. Догадываюсь, что мои слова пропадут втуне, но я обязана тебя предупредить. Все это скверно пахнет, Кейт.

Она права. Еще как скверно.

3

Я проснулась спустя восемь часов: разбитая и с дикой головной болью. Ночью собиралась перезвонить Анне, но каким-то образом очутилась на кровати и отключилась до утра.

Телефон не работал. Я села в постели и уставилась на аппарат. Итак, у меня имеется информация о шерстинках, но нет образца. Кроме того, я видела странные линии, которые могут оказаться следствием поломки м-сканера. А еще я знаю имя некоего урода, против воли выданное подмастерьем, готовым пойти на все, лишь бы от меня отделаться. Мало того, кошачья шерсть на дохлом вампире наверняка приведет к столкновению Племени и Стаи. Перед глазами живо предстала картина: два монстра гоняются друг за другом по Атланте, точно персонажи древнего фильма ужасов, и тут же я – крохотный комарик.

Подобную кровавую баню мало кто из горожан переживет. Значит, мне надо было не пытаться придумать, как выжить в бойне, а предотвратить стычку. Комарик в моем воображении бойко пнул одного колосса в пах, другому врезал мощным апперкотом.

Я схватила трубку. Телефон по-прежнему молчал. Чертыхнувшись, я пошла одеваться.

Через час я проскользнула в кабинет Грега. Никто мне не препятствовал. Никто косо не поглядел и не спросил, почему дело до сих пор не раскрыто, а я заявляюсь так поздно. Отсутствие драматических эффектов даже разочаровывало.

Я порылась в бумагах рыцаря. В каталожных шкафах не оказалось папки, надписанной «Корвин», зато в последнем ящике обнаружилась целая стопка других, помеченных знаком вопроса. Пролистала их, надеясь что-нибудь найти. Хоть какие-нибудь зацепки. В противном случае, придется приставать к людям на улице: «Скажите, вы не знаете Корвина? А где он живет?»

Все записи были зашифрованы. Я хмуро таращилась на непонятные строки. «Жрат. Ag. Птрн.-7». Ладно.

«Птрн.-7» – это, вероятно, патроны, Ag – Argentum, серебро. «Жрат.»? Тут я пас.

Надежда таяла с каждой перевернутой страницей. И я едва не пропустила то, ради чего, собственно, затеяла поиски. На одном листе оказалось нацарапано «Корвин», а на следующем – два рисунка: неумело набросанная перчатка с острыми лезвиями, выступающими из «костяшек», и каракули на фоне темного полукруга. Я вгляделась в последние. Но каракули, они каракули и есть.

Зазвонил телефон. Я подняла голову.

Может, надо ответить? Внезапно ожил селектор, и голос Максин произнес:

– Надо, мисс. Это вас.

Ну и ну! Я сняла трубку.

– Да.

– Привет, солнышко, – сказал Джим.

– Я чертовски занята, – рявкнула я, продолжая крутить рисунок так и эдак.

– Да неужели?

– Ужели. И мне не до халтурки.

– А никто тебе ее и не предлагает.

Я сурово взглянула на телефон и перевернула листок вверх ногами. Увы, не осенило.

– Хорошо, я обратилась в слух.

– Кое-кто желает с тобой встретиться.

– Попроси его встать в очередь, – буркнула я.

Вдруг показалось, в каракулях мелькнуло нечто осмысленное.

– Я не шучу.

– Понимаю, тебе же некогда. Надо успеть доказать всему свету, какой ты крутой. Черный кожаный плащ в весенней Атланте? Серьезно? Впрочем, у меня нет ни на кого времени.

Голос Джима сделался низким, каждое слово он выговаривал очень отчетливо:

– Подумай хорошенько, Кейт. Ты действительно хочешь, чтобы я передал этому человеку твой отказ?

Теперь в его интонациях меня что-то насторожило, так что я последовала его совету и крепко задумалась. На какого «человека» намекает Джим?

– Чем я привлекла внимание Царя Зверей? – сухо спросила.

– Ты сейчас восседаешь в кабинете рыцаря-прорицателя, верно?

Туше.

Царь Зверей являлся вожаком Стаи: этот владыка оборотней железной лапой правил своими сородичами. Мало кто удостаивался чести видеть его воочию. Одно его имя усмиряло самых безумных перевертышей. В общем, он был из тех парней, которых отец с Грегом наказывали обходить стороной. Я скрипнула зубами. Как выбраться из передряги? Если я хочу узнать что-нибудь о вампире, рано или поздно придется сунуться к Племени. Однако оборотни мне пока совершенно ни к чему.

– Тебе гарантируют безопасность, – продолжил Джим. – Я буду с тобой.

– Дело не в этом, – пробормотала я.

Как мне отвертеться от царского приглашения? Взгляд впился в строптивые каракули…

– Послушай, – Джим явно старался, чтобы голос звучал рассудительно, – ты сама понимаешь, что я от тебя не отстану…

– Передай Царю, я встречусь с ним сегодня вечером в спокойном местечке. Я отвечу на его вопросы, он – на мои.

– Отлично. В одиннадцать часов на углу Юникорн и Тринадцатой.

В телефоне раздались гудки. Я побарабанила пальцами по столу. Каракули наконец-то расшифровались: голова волка на фоне месяца. Герб Стаи. Значит, Корвин из этих?

Оставалось провентилировать кое-какой вопрос с Максин. Сосредоточившись, я прошептала как можно тише:

– Максин…

Настоящие связные умеют передавать мысли без вокализации, а мне приходилось шевелить губами, как тупице, читающей трудную книжку.

– Слушаю, мисс, – прозвучал женский голос у меня в голове.

– Мне больше никто не звонил?

– Нет.

– Спасибо.

– Не за что.

Убрав папку на место, я покинула кабинет.

Максин – телепатка, причем – сильная. Отныне думать о чем-либо важном в кабинете Грега запрещается.

Едва ли не бегом я спустилась по лестнице. С идеей, что кто-то копается у тебя в мозгах, еще надо свыкнуться.

Взяв себя в руки, я вернулась обратно. Села на пол, привалилась к входной двери и глубоко вздохнула. Всю жизнь меня учили держаться подальше от сильных мира сего. Не высовываться, не выпендриваться, беречь кровь, поскольку она может тебя выдать. Поранилась? Вытри ее и сожги марлю. И бинты. Если кому-то удалось заполучить твою кровь, убей его и уничтожь образец. Сперва это было вопросом выживания, потом превратилось в дело мести.

Встретиться с Царем Зверей означало сунуть нос в сверхъестественную политику Атланты. Царь – из местных «шишек». Незачем попадаться ему на глаза. Просто слинять, и поминай как звали. Перед внутренним взором мелькнуло видение: я сижу на корточках перед трупом и отправляю в рот куски гнилой человечины.

В квартире царила тишина. Казалось, жилище рыцаря переняло характер у хозяина. Стены буквально пропитались его жизненной энергией, всем тем, что делало Грега самим собой. Он походил на моего отца: оба прямые, непреклонные, делавшие свое дело, не заботясь о чужом мнении.

Я не могу сбежать. Я должна найти и наказать убийцу. Если не ради Грега, хотя бы ради себя, чтобы не стыдно было смотреть в зеркало.

Когда жизнь загоняет тебя в угол, отрезая пути к отступлению, когда от тебя отказывается семья, твой любимый и друзья, и ты один-одинешенек в панике и ужасе балансируешь на краю пропасти, будь уверен, ты отдашь что угодно, лишь бы отогнать беду. Отчаявшийся и жаждущий избавления, ты отправишься на Юникорн-лейн, ища спасения в тамошней магии и секретах. Ты готов на все, можешь заплатить любую цену.

Юникорн-лейн примет тебя в свои объятия, окутает силой, излечит и выставит счет. Тогда ты поймешь истинное значение выражения «что угодно».

Подобные районы есть в каждом городе: опасные, зловещие, до того жуткие, что их избегают преступники, охотящиеся на себе подобных. Юникорн-лейн как раз из таких местечек. Тридцать кварталов в длину и восемь в ширину кинжалом прорезали то, что некогда являлось предместьем делового центра. Полуразвалившиеся небоскребы торчали немым свидетельством былых технических успехов: пустые ореховые скорлупки «Джи-эл-джи гранд», «Променад II» и «Ван Атлантик-центр», ядра которых выела магия. Улицы усыпала щебенка, из лопнувших труб лились зловонные потоки. Здесь гнездилась сила, выживающая при самых сильных техноприливах, а в темных, выпотрошенных остовах высоток нашло прибежище то отвратительное, что не выносит солнечного света.

Спятившие маги, окончательно сбрендившие оборотни, которых до смерти боится мстительная Стая, сатанисты, мошенники-некроманты, все они рано или поздно прибивались к этой «гавани». Если им удавалось здесь выжить, ни один законник не мог даже мечтать выковырять их отсюда.

Юникорн-лейн жила по собственным законам.

Кошмарное местечко для рандеву.

Проехав по Четырнадцатой, я припарковала «Кармелион» в тихом проулке и прошла два оставшихся квартала пешком. Показалась рухнувшая стена, – жалкая попытка какого-то осла из городского совета изолировать Юникорн-лейн. Я полезла через завал и обнаружила бетонный блок. Выглядел он отвратительно гладким, если не скользким, и я через него перепрыгнула.

Даже лунный свет тут словно скалился и рычал, как бешеная собака, а магия кусала без предупреждения.

Через пять минут табличка на заброшенном доме объявила, что я достигла цели: угла Тринадцатой и Юникорн. Впереди таращился пустыми окнами дряхлый многоквартирный дом. Справа дорогу перегораживала гора бетонно-стальных обломков офисного здания, под щебнем не просматривалось ни клочка асфальта. Слева проход оставался свободен, однако там было слишком мрачно и зловеще.

Я застыла, прислушиваясь и выжидая.

Луна освещала руины. Плотный, чернильно-черный мрак скапливался в пустотах и щелях, тянулся дальше, смешивался со светом, порождая полутени и размывая грань между реальностью и иллюзией. Жутковатый пейзаж казался неверным и обманчивым, мерещилось, будто дома исчезли, оставив вместо себя лишь предательские тени. Где-то взвыла какая-то страдающая душа. Мое сердце дало сбой.

Кто-то или что-то пялилось на меня из темноты. Чужой взгляд давил, он был материален и тяжел. Секунды шли, на пятки им наступали минуты. Я взглянула на часы. Они вырубились.

Где-то во тьме рыскал вожак. Я не знала ни его человечьего облика, ни звериного. Кое-кто, не входивший в Стаю, но утверждавший, что удостоился его лицезреть, не горел желанием поделиться впечатлениями. Единственное, что известно наверняка, это сила Царя. По последним подсчетам, в одной только Атланте ему подчинялось триста тридцать семь оборотней. Он стал правителем не потому, что оказался самым умным или был любимцем народа. Он правил на том основании, что являлся сильнейшим из всех.

Он правил по праву силы. В общем, не повстречал пока никого, кто смог бы надрать ему зад.

Среди перевертышей более всего волков. Следом шли лисы, шакалы, крысы, гиены и некрупные кошачьи: рыси, пумы, гепарды. Встречалась экзотика вроде буйволов и змей. Впрочем, буйволы жили собственным Стадом на Среднем Западе, а рептилии по натуре одиночки. Звериные обличья оборотней всегда крупнее, чем их природные аналоги. Обыкновенный ликантроп весит приблизительно двести двадцать фунтов, а настоящий волк – на сотню меньше. С биологической точки зрения превращение человека весом сто семьдесят фунтов в двестидвадцатифунтовую тушу – нонсенс. Правда, когда речь заходит об оборотнях, аномалия с изменением массы тела – это еще цветочки. Магию невозможно втиснуть в научные рамки, поскольку она живет за счет разрушения основополагающих природных законов, на которых выросла наша почтенная наука.

Внезапно вой разорвал тишину. Слишком далекий, следовательно, – им можно пренебречь.

Царь Зверей, вожак и альфа-самец, должен укреплять свое положение не только железной волей, но и физической силой. Наверняка находится немало желающих бросить ему вызов, поэтому вряд ли он – волк. А против крупной кошки волчаре не выстоять. Лесные хищники охотятся стаей, загоняя добычу до изнеможения, тогда как кошка – единичная машина для убийства, созданная для того, чтобы расправляться со своим врагом максимально эффективно.

Поэтому Царь должен быть из семейства кошачьих. Может, он ягуар или леопард. Или тигр, хотя подобные случаи зарегистрированы в Азии (чтобы их пересчитать, не придется задействовать даже пальцы второй руки).

До меня доходили слухи о местном кадьяке: громадном, покрытом боевыми шрамами медведе, который бродил по городу в поисках преступников. В Стае, как и в любой социальной группе, находились собственные нарушители закона. Кадьяк стал их палачом.

Весьма вероятно его Звериное Величество мог быть и медведем. Проклятье! Надо было хоть медку ему принести…

Левая ступня затекла. Я переступила с ноги на ногу.

Низкое угрожающее рычание заставило меня застыть с поднятой ногой. Звук раздавался из темного провала в здании на другой стороне улицы. Рык прокатился по развалинам, пробуждая генетическую память о тех временах, когда люди были жалкими, голыми существами, жмущимися к слабому костерку и глядящими испуганным глазами в ночь, где рыскали голодные убийцы. Мое подсознание завизжало от ужаса.

Сдержавшись, я медленно осмотрелась.

И наконец заметила слева стройную тень. На торчащем из земли бетонном блоке лежал великолепный ягуар. В лунном свете он казался изваянием из жидкого металла.

Homo panthera onca[1]. Убийца, настигающий добычу одним прыжком. Привет, Джим.

Ягуар уставился на меня янтарными глазами. Кошачьи губы растянулись в поразительно человеческой ухмылке. Давай смейся, ты еще не знаешь, что поставлено на карту.

Джим отвернулся и принялся вылизывать лапу.

Крепко держа в руке саблю, я пересекла улицу и шагнула в отверстие. Меня поглотила тьма. В нос шибануло густым терпким кошачьим духом. Значит, не медведь.

Но где же он? Я прищурилась. Лунные лучи, проникая сквозь проломы в стенах, соткали настоящий мираж из полусвета и мглы. Я догадывалась, что оборотень меня разглядывает, потешаясь надо мной.

Дипломатия никогда не входила в число моих сильных сторон, а терпение стремительно испарялось. Присев на корточки, я позвала:

– Кис-кис-кис! Киска!

У противоположной стены вспыхнули два золотистых глаза. Чернота зашевелилась, глазища вдруг взмыли вверх, нависнув надо мной. В лужице лунного света возникла крупная лапа. В воздух взметнулось облачко пыли. Показались и втянулись серпы когтей. Я увидела мощное плечо, покрытое серым мехом в дымчатых полосах. Зверь прыгнул. От неожиданности я не удержалась на ногах и плюхнулась прямо в грязь. Господи, это же не просто лев! В холке оборотень насчитывал не меньше пяти футов. И почему он полосатый?

Гигантская кошка обошла меня кругом, держась наполовину в тени. Густая грива колыхалась в такт шагам. Я кое-как поднялась на ноги. Мы со львом оказались нос к носу. Затем я наклонилась и начала самым уважительным образом отряхивать джинсы от пыли.

Зверь исчез в самом темном углу. Шепоток силы расплывался в окружающем пространстве, действуя мне на нервы. Не знай я, как дело обстоит в реальности, решила бы, что оборотень сменил ипостась.

– Кис-кис? Серьезно? – спросил ровный мужской голос.

Я подпрыгнула. Ни один перевертыш не способен сменить облик, не вздремнув. В химеру, полузверя-получеловека, – о’кей, но подобные существа не могут говорить.

– Да, как-то так, – ответила я. – Ты застал меня врасплох. Ничего, в следующий раз прихвачу молочка и клубочек.

– Если он у тебя будет, этот следующий раз.

Я обернулась. Царь оказался одет в мешковатый свитшот и спортивные штаны. Оборотень-скромник? Занятно. Если бы не капли пота на шее, даже и не догадаешься, что минуту назад он сменил ипостась.

Мужчина оценивающе оглядел меня с головы до пят. Оставалось либо потупиться и покраснеть, либо отплатить ему той же монетой.

Я предпочла не краснеть.

Царь Зверей был дюйма на два выше меня. И от него веяло сжатой в пружину силой. Поза естественная, устойчивая. Светлые волосы коротко острижены, чтобы не схватили в драке за вихры.

На первый взгляд ему можно было дать года двадцать три, но телосложение выдавало истинный возраст: ткань чуть не лопается в плечах, широкая спина бугрится мускулами, – внушительная комплекция мужчины хорошо за тридцать.

– Какой дуре стукнет в голову приветствовать Царя Зверей воплем «кис-кис, киска»? – спросил он.

Ответ очевиден.

– Мне, – произнесла я. – Единственной и неповторимой.

Пора взглянуть ему в глаза, и чем скорее, тем лучше.

У вожака оказалась тяжелая квадратная челюсть. Тонкий нос с кривой, неправильно сросшейся переносицей. Учитывая способность перевертышей к регенерации, его, наверное, двинули по физиономии кувалдой.

Наши взгляды встретились. Серые радужки оборотня посверкивали золотистыми искорками. Очень захотелось поклониться. Вожак таращился на меня так, будто я была еще не опробованной, но многообещающей закуской.

– Я – Царь Свободных Зверей.

– Ага, я уже догадалась.

Может, надо присесть в реверансе?

Он подался вперед, созерцая меня с любопытством, точно диковинную букашку.

– Почему рыцарь-заступник пригласил безвестную наемницу расследовать гибель прорицателя?

Я одарила оборотня самой загадочной улыбкой, которую только смогла изобразить. Он поморщился.

– И что тебе удалось узнать?

– Я не уполномочена раскрывать конфиденциальную информацию.

Еще чего не хватало! Стая тоже под подозрением.

Он вновь немного подался вперед: лунный луч осветил лицо оборотня. Взгляд прямой, выдержать такой нелегко. Мы упорно таращились друг на друга. Я стиснула зубы. Мы не проговорили и пяти минут, а он успел продемонстрировать свой норов. Если начнет скалить клыки, придется убираться отсюда восвояси. Или обнажить саблю.

– Ты расскажешь мне все, что тебе известно. Сейчас.

– А если нет?

Он промолчал, и я добавила:

– А ведь обычно подобного рода угрозы требуют продолжения. Например, «иначе». Или «и». Вроде: «Расскажи мне, что знаешь, и я оставлю тебя в живых».

Глаза вожака полыхнули золотом. Непереносимый взгляд!

– Я могу сделать так, что ты будешь умолять позволить тебе все рассказать, – прорычал он.

По спине пробежал холодок. Я до боли стиснула рукоять «Погибели». Глаза Царя Зверей выжигали мне душу.

– Как по мне, ты, похоже, немного не в форме, – услышала я собственный голос. – Когда в последний раз ты лично исполнял грязную работенку?

Правая рука вожака взметнулась. Мышцы вспучились, кожа натянулась и наружу пробилась шерсть, мгновенно покрыв предплечье. Пальцы раздулись: из подушечек показались когти. Двигаясь нечеловечески быстро, он замахнулся, но я отшатнулась.

Когти мазнули воздух перед моим носом. Отрезанная прядка, выбившаяся из косы, скользнула по левой щеке и упала.

И когти втянулись.

– А квалификации я не утратил.

Искорка магии, пробежав по моим пальцам, исчезла в рукояти «Погибели». Металл засиял молочно-белым огнем. Броский, но в боевом отношении бесполезный трюк.

– Я к твоим услугам.

– Что, девчонка? Отпала охота хихикать? – Он с ленцой осклабился.

Должна признать, мужик производил впечатление. Я крутанула клинком, разогревая запястье. Сабля описала в воздухе сияющий эллипс, по грязному полу порхнули зайчики. Один скользнул прямо под ноги Царя Зверей, и тот отпрянул.

– Интересно, не сделался ли ты вялым после своих превращений?

– Подойди поближе со своим тесаком и проверь.

Мы закружили друг против друга, поднимая пыль с пола. Захотелось сразиться с ним – хотя бы для того, чтобы выяснить, справлюсь или нет.

Оборотень оскалился. Я взмахнула клинком, прикидывая расстояние.

Если я выживу после схватки, мне никогда не узнать, кто убил Грега. Стая разорвет меня в клочья. Короче, цугцванг. Выбора нет. Пришлось ударить в грязь лицом. Остановившись, я опустила саблю и сипло выдавила:

– Извини. Я не прочь поразвлечься, но только себе сейчас не принадлежу.

Он заулыбался. Я сделала над собой усилие, чтобы не реагировать на снисходительность вожака.

– Меня зовут Кейт Дэниелс. Грег Фелдман долгие годы являлся моим законным опекуном, можно сказать, мы были семьей. Я хочу найти ту тварь, которая его убила, поэтому не могу позволить себе сражаться с тобой или хвастаться магией. Мне просто нужно узнать, не замешана ли Стая в смерти рыцаря. Когда я разыщу убийцу, с удовольствием дам тебе полную сатисфакцию.

Я протянула руку оборотню. Он помедлил, внимательно глядя на меня. Потом шерсть исчезла: фолликулы втянули ее обратно. Царь Зверей пожал мою ладонь человеческой пятерней.

– Вопрос снят. В настоящее время я тоже себе не принадлежу.

И, будучи вожаком Стаи, никогда, наверное, не принадлежал.

Золото радужек сократилось до едва заметных желтых крапинок. Невероятный самоконтроль! Большинство перевертышей могли выбирать между тремя ипостасями: человек, зверь, химера. Изменить лишь часть тела, не затронув остальное, как сделал Царь, было немыслимым делом. Спроси меня кто прежде, я бы сказала, это вообще невозможно.

Он уселся прямо на грязный пол. Я последовала его примеру. И зачем джинсы отряхивала, идиотка.

– Если я докажу тебе, что Стае было невыгодно убивать рыцаря-прорицателя, ты поделишься со мной информацией?

– Да.

Он вытащил из объемистого кармана свитшота черную кожаную папку, застегнутую на молнию, и протянул мне. Я уже хотела ее хватить, но оборотень молниеносно отдернул руку.

Любопытно выяснить, шустрее он меня или нет.

– Пусть это останется между нами, – предупредил он.

– Хорошо.

Я взяла папку, раскрыла. В ней лежали фотографии. Снимки растерзанных тел, преимущественно человеческих, хотя встречались и получеловеческие. На всех изображениях доминировал ярко-алый цвет, разобраться что к чему оказалось сложновато. Но я их просмотрела. Трупы и снова трупы. Обезображенные, выпотрошенные, окровавленные. Мне стало дурно.

– Семь, – пробормотала я, держа снимки за края, словно кровь могла испачкать пальцы. – Ваши?

– Наши, все до единого. Гляди, – вожак ткнул пальцем в фото, – Закари Стоун. Крыса-альфа. Безжалостный себялюбивый ублюдок.

Я попыталась сосредоточиться и рассмотреть раны.

– По-моему, его кто-то жевал.

Этот кто-то сжевал пятерых. Сожрал бы и остальных, но что-то спугнуло урода. И вдруг меня осенило:

– Грег работал над этим делом?

– Да. Но ничего не афишировал. Племя жаждет власти столь же страстно, как их вампиры – крови. В нас они видят естественных соперников и стараются бить по любым болевым точкам. И одна из них – факт, что мы не в состоянии позаботиться о своих. Натараджа окочурился бы от восторга, узнай он об этом.

– Думаешь, убийства – дело рук Племени?

– Пока не знаю, – мрачно заявил он. – Но собираюсь узнать.

Что ж, в логике ему не откажешь. Орден недолюбливал хорошо организованную и чересчур опасную, по их мнению, Стаю, однако, если выбор стоял между погонщиками и оборотнями, рыцари однозначно встали бы на сторону последних. Вероятно, Грег следил за вампиром, и тут его кто-то убил, чтобы никто не разболтал о случившемся. Или о том, что вот-вот должно было случиться.

Грег мог быть свидетелем драки. Или кровосос следил за рыцарем и был убит, поскольку подкрался слишком близко. Или…

– Я бы хотела побеседовать с Корвином.

– Он под подозрением? – На лице оборотня не дрогнул ни один мускул.

Теперь лгать мне незачем.

– Да.

– Договорились. Ты с ним поговоришь. На нашей территории.

– Идет.

– Свою часть сделки я выполнил.

Я достала украденный лист с результатами м-сканирования и разложила на пыльном полу.

– И куда смотреть?

– Сюда, – я показала на желтый пунктир.

– Похоже на неисправность сканера.

– Не думаю.

– А что отмечают желтым?

– Понятия не имею. Зато я знакома с тем, кто в этом разбирается.

– Еще что-нибудь у тебя есть?

А как же. У меня были шерстинки. Но я решила о них умолчать. Предупрежден – значит вооружен. В конце концов, вожак не сообщил мне ничего такого, чего я не могла выяснить у рыцаря-заступника. Теоретически, по крайней мере. Впрочем, Царь Зверей сэкономил мне массу времени, а структура ДНК Корвина вряд ли настолько изменилась, чтобы по образцу невозможно было провести картирование генов.

Оборотень нарочито медленно просматривал фотографии. Со стороны – ни дать ни взять человек. А я, кажется, предвзята против Натараджи и его коллег-некрофилов с их холодным равнодушием к трагедиям и убийствам. Для них обезглавленный вампир и впавший в кому подмастерье – потеря капиталовложений, дорогостоящее неудобство, и в итоге – эмоционально-нейтральное происшествие. Зато мужчина, сидевший передо мной, потерял друзей. Он хорошо их знал, они вверили себя его заботам. Долг вожака – защищать Стаю, а он ее подвел. Когда он изучал снимки, на его лице отображались решимость и холодная злость, чувство вины и скорбь. Есть хорошее древнее слово «гневаться»…

Я прекрасно понимала оборотня. После смерти Грега сама чувствовала то же самое. Теперь надо быть осторожней, ведь я утратила беспристрастность. Если выяснить, что Царь Зверей убил Грега, мне потребуется сделать над собой усилие, чтобы убедить себя в его вине.

Неужто я вообразила, что нашла в оборотне родственную душу? Как трогательно! Совсем свихнулась после смерти Грега. Размечталась, что обезглавлю убийцу, пока Царь Зверей будет держать его за шкирку?

– На месте преступления найдено несколько волосков, – ляпнула я. – Судмедэксперт не понимает, чьи они. В них обнаружилась последовательность генетических фрагментов, принадлежащих человеку и кошке… однако оборотня такого типа в их базе данных нет. Очень странный профиль. Кстати, распечатки пар нуклеотидов нет и у меня.

– Натараджа в курсе?

– Полагаю, да. Имя Корвина назвал мне их подмастерье. Он прямо не сказал, что они его подозревают, но полагаю, так оно и есть.

– Еще бы! – Щека вожака дернулась, как будто он хотел оскалить зубы.

– Ты удовлетворен?

– На сегодня – да, – он кивнул. – Свяжусь с тобой позже.

– Сюда я больше не пойду. От Юникорн-лейн у меня мурашки по спине.

– Серьезно? – В глазах Царя Зверей вновь вспыхнул огонек. – А я здесь душой отдыхаю. Живописное местечко, луна светит…

– Терпеть не могу подобные места. Кроме того, была бы не прочь получить официальное приглашение.

Он начал убирать снимки в папку.

– Можно мне их взять?

– Нет, – он покачал головой. – Хватит и того, что они существуют.

Я уже встала и развернулась, чтобы уйти, но, прежде чем запрыгнуть на обвалившуюся стену, притормозила и спросила:

– И последний вопрос, Ваше Величество. Мне нужно имя, которое я могла бы вставить в рапорт. Что-нибудь покороче, чем «глава ассоциации оборотней юга». Как мне тебя называть?

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию.

1

Человек-ягуар (лат). (Здесь и далее прим. ред.)