Игорь Пронин

Зеркало Грохашша, или Отраженные

Глава первая

Водоворот

Москва-2 (скГ)

15 августа, ночь

– Мне скучно!

Белка Чуй, вот уже три часа не подававший признаков жизни из глубокого кресла, вдруг распрямил, словно пружину, все свое длинное жилистое тело и скачком оказался у окна.

– Прикажешь сплясать? – недовольно спросила Александра, отрываясь от разложенных на столе схем.

Максимович ограничился укоризненным взглядом.

– Какие из вас плясуны? – пожал плечами Белка Чуй и уселся на подоконник, свесив ноги над гудящим далеко внизу проспектом. – Уверен, что вы – скверные плясуны.

– Двадцать четвертый этаж, – напомнил Максимович, поправляя очки.

– Чем выше, тем лучше… – неопределенно отозвалась Александра и опять склонилась над схемами.

Ее нахмуренное лицо скрылось за занавесью блестящих черных волос. Максимович, воспользовавшись этим, продолжал смотреть на спину Белки. Неужели ему действительно не страшно? Неужели есть люди, глухие к зову высоты?

– Когда мне скучно, я должен чем-то развлечься, – сделал очередное сообщение Белка. – Это так же естественно, как спать, если чувствуешь себя усталым, есть, если чувствуешь себя голодным, пить, если…

– Заткнись! – потребовала Александра. – Максимович, а что, если эти схемы все-таки совместить? Но не на плоскости, а в объеме. В трех или четырех измерениях?

– Нужен компьютер, – Максимович поправил очки, подумал немного и добавил: – И компьютерщик.

– А сам ты научиться не можешь?

– Дело не в науке, а в сноровке. Всегда лучше иметь дело со специалистом.

– Профессионал – это звучит гордо! – сказал с подоконника Белка. – Если бы я был профессиональным весельчаком, то я бы…

– Ты собираешься прыгать или нет?! – вскипела Александра. – Если нет – убирайся через дверь!

– Это не твой дом!

Белка все-таки перекинул ноги в комнату.

– Максимович, выгони его немедленно! Он нам мешает!

– Ты не хочешь поспать? – обратился к старому приятелю вежливый Максимович. – Я дам тебе одеяло и… А хочешь полежать в ванне?

– Я хочу развлечься! – Белка исполнил замысловатый пируэт вокруг стола, ветер взметнул волосы Александры. – Поэтому я ухожу от вас, глупые, скучные типы. Крутите дальше свои схемы на столе, крутите, пока они не станут достаточно мягкими, чтобы…

– Я устала.

Александра сказала это таким тоном, что Максимович встал и попятился от гостьи, спиной выталкивая в прихожую Белку.

– Я сейчас вернусь, дружочек. Сейчас вернусь.

Белка сразу нахлобучил на голову шляпу и подхватил с пола рюкзак, принялся вертеть головки множества замков.

– Ты с ума сошел? – зашептал Максимович, прикрывая дверь в комнату. – Она здесь все разнесет, она же авантюристка!

– Скучная какая-то авантюристка… – не поверил Белка. – Впрочем, это хорошо. Оставляя тебя, мой скучный друг, с такой скучной особой, я совершенно спокоен.

– Заходи на той неделе! – хозяин вслед за гостем вышел на лестничную площадку и встал на цыпочки, почувствовав сквозь носки холод бетона. – У меня будет день рождения!

– У тебя? – Белка удивленно вскинул брови, будто у Максимовича дня рождения и быть-то не могло. – Ах, да… Ладно, я попробую до той поры подружиться с кем-нибудь нескучным и развлечь твоих гостей. Пока!

Белка Чуй шагнул в шахту гравилифта и Максимович опоздал с прощальным взмахом руки.

– Пока…

– Максимович! Я думаю, эти схемы следует соединить в четырехмерном пространстве! Все оказалось очень просто, Максимович! Иди сюда, я тебя поцелую!

– Конечно!

Максимович сморщился. И в простоту четырехмерного пространства он не верил, и целоваться с Александрой сейчас не хотел.

Москва-0 (скГ)

15 августа, утро

Белка Чуй подошел ко входу в Ленинградский вокзал и остановился у колонн, жадно оглядывая толпу. Ему здесь нравилось: мерзкий запах, смешные люди, наверняка что-нибудь случится… Уж здесь-то обязательно что-нибудь случится!

– Девочками интересуетесь? – обратилась к Белке дама удивительно безобразного вида. – Показать вам девочек?

– Покажите! – заорал Белка и в предвкушении потер длинные кисти. – Сейчас же покажите!

– Я… А у нас только по часу, – пришла дама в некоторое смятение от такого напора.

– Покажите, покажите! – не унимался Белка. Он сорвал с себя черные очки и огляделся. – Ну-ка, ну-ка…

– Я сейчас, – пообещала дама и нырнула за колонну.

Дама предпочитала иметь дело с нормальными клиентами, то есть небрезгливыми идиотами, в то время как высокий человек в шляпе походил на идиота какой-то другой, опасной породы. Кроме того, под очками скрывались глаза настолько светло-карие, что иначе как желтыми их назвать было нельзя. Странные глаза… Ничего не подозревающий Белка принялся терпеливо ждать. Он был уверен, что девочки, имеющие дело с подобной страшилой, сами по себе должны быть необыкновенным зрелищем. А Белка скучал… Прождав не менее семи минут, он горестно всплеснул руками.

– Да что же это такое!

– Закурить не найдется? – сунулся к Белке бомжеватого вида мужчина.

– Сигарет нет, – признался Белка Чуй. – Но отчего вы курите сигареты, скажите? Вот если бы у вас была трубка, то я мог бы предложить несколько сортов предушистого табачка! Хотите, расскажу вам, как выбрать трубку? Мое имя…

– Леха! – крикнул кому-то мужчина и тоже канул за колонны.

– Да что же это такое! – опять расстроился Белка.

Ну где, как не у вокзала можно было рассчитывать на быстрое знакомство с нескучными людьми? Что-то шло не так. Белка решил действовать смелее, огляделся и мгновенно нашел потенциальную жертву.

Девушка в ярко-зеленой бандане, из-под которой торчали две косички, медленно вышла из вокзала и спустилась по ступеням. В руке она несла пластиковый стаканчик с кофе, следовательно, убежать от Белки не могла. Охотник последовал за жертвой, рассматривая косы – они сверкали всеми цветами радуги, и это еще не считая вплетенных ярких тряпочек. Не укрылись от внимание Белки и около двух десятков мешочков, пучков перьев, металлических кругляшей и прочей мелочевки, зачем-то привешенных к желтому рюкзаку.

«Она нескучная!» – подумал Белка и мысленно облизнулся.

Девушка остановилась чуть в стороне от потока спешащих людей, оглядела площадь. Белка сделал то же самое, держась у нее за спиной. Вздохнули они одновременно – и здания, и машины, и люди выглядели довольно неэстетично. Потом девушка, отхлебнув кофе, подвергла пристальному изучению куда более живописную группу спящих на траве. Бомжи по мнению Белки были скучными людьми. Он уже хотел сказать про это девушке, но его опередил таксист, без особой надежды предложивший куда-нибудь доехать.

– Спасибо, у меня денег нет! – просто ответила она.

И звонкий юный голос, и исчерпывающий ответ понравились Белке.

– Тогда, может быть, пешком? – предложил он.

Девушка, услышав хрипловатый тенор Белки прямо над ухом, расплескала половину оставшегося в стакане напитка и обернулась. У нее оказалось чистенькое курносое личико с круглыми серыми глазами.

– Вы кто?!

– Белка по прозвищу Чуй! – Белка сорвал шляпу, но вместо поклона выставил вперед и без того острый подбородок. – Позвольте узнать ваше имя?

– А я с незнакомыми мужчинами не знакомлюсь… – скромно потупилась девушка и переступила тяжелыми ботинками. – Какой у вас перстень красивый.

– Да разве можно знакомиться со знакомыми мужчинами? – немного опешил Белка и вернул шляпу на место. – Перстень этот – сущая безделица, достался мне по наследству от одного друга.

– Он умер? – девушка отступила еще чуть-чуть и успокоилась, снова поднесла к тонким губам стаканчик.

– В некотором роде, – вздохнул Белка. – По крайней мере, перстень ему был больше не нужен. Вы откуда с нам прибыли?

– Из Петербурга. А вы по профессии кто?

Она допила мерзкий вокзальный кофе и оглянулась в поисках урны. Галантный Белка тут же выхватил у нее стаканчик, скомкал его и швырнул через плечо.

– Здесь такой обычай, – пояснил он. – Я бывал в Петербурге, около шестнадцати раз. Занятный мир… По профессии я строитель! – это Белка еще по дороге придумал. – Строю дома! Сейчас в Москве везде строятся новые дома.

– Вы больше на геолога похожи. Джинсы, куртка, шляпа, рюкзак… Сапоги у вас красивые. Сейчас таких никто не носит в городе.

Белка бросил взгляд на свои высокие, до середины бедра сапоги из мягкой кожи, потом придирчиво изучил ноги проходящих мимо.

– Да, действительно. Но я – строитель.

– Я верю! – улыбнулась девушка так, что сразу стало ясно: она ни на грош не верит словам подозрительного господина. – Меня зовут Галя. Я по делу в Москву, мне сейчас нужно на метро куда-то далеко ехать.

– Куда-то?

– Ну вот… – Галя запустила руку в задний карман джинсов и вытащила мятую бумажку. – Метро «Щукинская». Вы знаете, где это?

– Нет, – честно признался Белка, который метро терпеть не мог. – Но я уверен, что на вокзале мы могли бы раздобыть карту и вместе составить маршрут.

Галя обернулась на людей, толкущихся у входа в здание вокзала и тяжело вздохнула. Белка расправил плечи.

– Вы дождетесь меня, Галина?

– Дождусь.

Глядя на бегущего к вокзалу нового знакомого со странным прозвищем, но куда более странным именем, Галя поморщилась. Вообще-то, девушка ни секунды не сомневалась, что для отыскания в Москве далекой станции «Щукинская» нужно не покупать карту, а просто спуститься в метро. Но перстень, украшавший безымянный палец правой руки Белки, был просто удивительным. Четкий, большой символ Истинной Руны, оттиснутый на желтом металле… В свои девятнадцать Галя успела позаниматься на таком количестве всевозможных курсов оккультной направленности, что не могла припомнить даже половину названий. Также, как, впрочем, и содержания лекций. Но Истинная Руна вдруг выскочила откуда-то из самой глубины каши, варившейся в головке девушки.

– Уйти, не уйти… – вздохнула Галя. – «И-цзин» дома оставила… Или Машке отдала? Эх…

Можно было бы посоветоваться с Покровителем, как учили в «Школе Русского Шаманизма» – Галя только на прошлой неделе получила там диплом. Но к сожалению, Покровитель ей так и не приснился, несмотря на все старания учителя. Строго говоря, ей вообще не должны были давать диплома – но дали. Наверное, чтобы отвязаться.

Галя опять вздохнула, порылась в карманах и нашла дырявую китайскую монетку. Покрутив ее в руках, она обозначила стороны как «уйти» и «остаться», потом швырнула ее в воздух. Монета упала между спящих бомжей. Галя осторожно подошла, стараясь не потревожить детей природы – учитель в «Школе» говорил, что именно бомжи являются наследниками живших в ладу с миром предков.

– Уйти…

Галя подняла монету, повертела в руке и опять сунула в карман. Потом достала длинные индийские четки и стала ждать.

Белка в это время метался от ларька к ларьку в поисках карты. Он был чрезвычайно удивлен: на вокзале, там, где картам самое место, найти их совершенно непросто! Те же, что все-таки попадались, казались Белке совершенно неподходящими: мелкие, неподробные, да еще и местами откровенно врущими. Наконец он остановился посреди зала.

– «Щукинская» – Щукино! Да я же помню, где это! Правда, далековато пешком… А в машину она со мной не сядет, факт. Да и я не хочу в машину. Зачем мне, как маленькому, на машине? Приехать, высадить ее и уйти скучать дальше? Но пешком – далеко. Кроме того, я не уверен, что станция метро «Щукинская» находится в Щукино. Следуя логике хозов, это было бы даже нелогично.

– Что?

Маленькая пожилая китаянка тянула большой тяжелый чемодан на колесиках не глядя по сторонам и ткнулась головой в живот рослому Белке.

– Я говорю, у хозов такая логика, что рассчитывать на нее никак нельзя, – пояснил Белка и посторонился. – Одним словом…

– Что?!

– Ничего! Идите, мамаша, вы мне мешаете. Товарищ! – Белка скачком переместился к спешащему на поезд лысому человеку с двумя сумками. – Вы москвич? Как добраться на станцию метро «Щукинская», товарищ?

– На метро… – прохрипел человек. – От товарища и слышу…

– Ах, да, извините! Спасибо, товарищ!

Бегом, закладывая опасные виражи меж снующих по залу ожидания людей, Белка промчался к дверям и выскочил наружу. Галина задумчиво перебирала четки, спящие бомжи тоже никуда не делись.

– Нам не нужна карта! – гордо сказал Белка, приближаясь к девушке. – Я все выяснил: мы поедем на метро!

– Поехали, – согласилась Галина, которую совершенно не удивило, что новый знакомец отправляется с ней. – А кто был ваш друг?

– Какой друг? – Белка завертел головой в поисках станции, но Галя сама схватила его за рукав куртки и подтолкнула в нужном направлении.

– Ну тот, который подарил или завещал вам перстень.

– Перстень? – он выставил перед собой длинный палец, всмотрелся в перстень, будто увидел его первый раз и тряхнул соломенного цвета шевелюрой, которая, как всегда, пребывала в маложивописном беспорядке.

За этими действиями, по мнению Гали, должен был последовать какой-то ответ, но Белка шагал молча, как ни в чем ни бывало. Так они и добрались до турникета, где выяснилось, что платить обладатель перстня не торопится. Кто-нибудь другой на месте Гали мог бы поставить вопрос ребром, но Галя была девушкой необыкновенной. Тем более, за поездку в Москву ей полагалось некоторое вознаграждение, часть которого ушла на покупку карточки на пять поездок. Белка с некоторой опаской прошел через турникет, а ступая на эскалатор, даже взял Галю за руку.

– Вы ведь не строитель, – улыбнулась девушка. – И не москвич. Кто вы такой?

– А как вы думаете? – Белка немного сконфузился.

– Я думаю, вы непростой человек! – погрозила ему пальцем Галя. – Смотрите, как моя рамочка себя ведет!

Белка Чуй испуганно отшатнулся, увидев в руке девушки короткую спицу, изогнутую под прямым углом. Галя держала ее за краешек и медленно вращала, изменяя положение кисти.

– Крутится! – восторженно сообщила она, будто Белка мог этого не видеть. – У вас очень высокая энергетика!

«Да она сумасшедшая,» – сделал вывод Белка. – «Сумасшедшие бывают очень веселыми!»

– У меня огромная энергетика! – сказал он вслух, многозначительно улыбаясь. – Что вы знаете о перстне?

– На нем древний символ! – Галя хитро прищурилась. – А что вы о нем знаете?

– О, это интереснейшая история!

Москва-1 (скГ)

15 августа, ночь

Николай проснулся от духоты, как ему показалось. Осторожно перебравшись через жену, он прошел в кухню, прикрыл за собой дверь и махом выпил бутылку минералки. Полегчало. За окном фонари освещали дрожащим светом узкую дорогу, дальше чернел лес.

Спать не хотелось совершенно. Николай постоял немного, упираясь горячим лбом в стекло, взял лампу и пошел в ванную. Там он сунул голову под кран, тщательно расчесал волосы. Что-то еще нужно было сделать… Но что?

Под глазами вроде бы виднелись синяки. Николай приблизил лицо к зеркалу, потом решительно снял его и перенес на кухню. Опять прикрыв дверь, он установил его на ковре, прислонив к термосу-леднику.

– Колбаски отрезать, что ли? – пробормотал Николай, почесывая живот, но уже знал, что совсем не собирается этого делать.

Со странным чувством исполняемого долга он стянул майку и широкие трусы, сел по-турецки на ковер перед зеркалом. Лампу заслоняло колено – Николай передвинул ее. На гладкой поверхности отражался голый сорокадвухлетний семьянин без полезных привычек – зрелище не слишком эстетическое. На миг ему даже стало стыдно, но тут Николай сказал:

– Семь! – и поперхнулся.

– Что такое?

– Шесть! – опять сработали губы, легкие и связки без всякого желания Николая.

– Нина…

– Пять!

Он прислушался.

– Четыре!

Голос его, только говорит вроде с акцентом.

– Три!

Точно! «Т» очень четкий, «р» немного грассирует, а «и»…

– Два!

«И» вроде обычный, но от этого совсем не легче, потому что…

– Один!

– Ой! – Николай понял, что творится нечто страшное.

– Активация!

Пузато-волосатый мужчина в зеркале исчез, на его месте оказались два лица, окруженных сиреневым сиянием. Одно из лиц определенно было женским и ладони Николая громко шлепнули, накрывая причинное место.

«Дети не проснулись бы…» – подумал он, а вслух повторил:

– Ой!

– БЧР150361-12с, решением Совета Верховников от 45 ррамаша 15-той эры Сжатый Кулак вы активированы, – сурово сведя выщипанные брови, сообщило женское лицо. – Поздравляю.

– Спасибо, – быстро кивнул Николай. – Здрасте.

– Вспоминайте! – вступило мужское лицо. – Кто вы сейчас?

– Шишкин Николай Васильевич!

– Не так громко. Правильно. Теперь мысленно перенеситесь на пять лет раньше. Кто вы?

– Шишкин Николай Васильевич, – припомнил Николай.

– Вы уверены?

Николай припомнил еще раз:

– Уверен.

– Отлично. Теперь перенеситесь на десять лет назад. Кто вы?

Николай пошевелил губами, считая года.

– Шишкин Николай Васильевич! В том году я с Надеждой развелся!

– Отлично! – мужское лицо даже немного улыбнулось, вполне поощрительно. – Теперь попробуем двадцать лет!

– Ого! Ну, двадцать лет назад я был… Был…

– Ну же!

– Шишкин Николай Васильевич! – справился активируемый. – Можно просто Коля.

– Прекрасно, Коля! Остался один маленький шаг. Вспомни, кем ты был двадцать один год назад. Хорошенько вспомни!

Николай попробовал и зажмурился от неожиданности. Почему-то никак не получалось вспомнить Шишкина Николая Васильевича годом раньше. И ведь знал, всегда знал… А теперь вот не мог сообразить, что же он делал в том году. В армии служил? Да нет, он вообще не служил в армии… Как это – не служил?! А фотографии? По виску медленно поползла капелька холодного пота.

– Вспоминай! – поторопил женский голос. – Вас много, а нас двое. Шевели нейронами.

– Я стараюсь… – выдавил Николай.

Темнота… Жидкость, очень легкая жидкость, которой можно дышать… Упаковка герметична. Память пуста, хотя нет, там, на самом донышке, лежит… Лежат…

– БЧР150361-12с! – промычал он.

– Молодец! – похвалили его хором.

Николай распахнул глаза, пригнулся к зеркалу.

– БЧР150361-12с, это же значит, что я биорг! Сириусянский биорг! Вот это да!

– Я рад, что тебе это нравится, – сказало мужское лицо. – Теперь слушай…

– Я был сделан на сириусянских заводах! – не унимался Николай, осознавая наконец произошедшее с ним. – Я – венец миллионолетнего развития науки и техники инопланетной цивилизации!

– Не такой уж и венец, – одернуло его женское лицо. – Не сегодня тебя сделали. Кроме того, сборка-то местная, отверточная… Красная сборка, извини за выражение.

Николай покраснел, потом выпрямился:

– Служу Сириусу!

– Вот и отлично. Отправишься в «Селедку», это заведение находится по адресу Соловьиный проезд, 14…

– Я знаю! – отрапортовал Николай. – Это тут, рядом, надо…

– Нам – не надо, – отрезало мужское лицо. – Надо тебе, прямо сейчас. Там, у продавца винного отдела ты получишь дальнейшие инструкции. Пароль – тринадцать.

– Тринадцать! – браво повторил Николай.

– Ну и отлично, прощай, – мужское лицо повернулось к женскому, скривилось. – Звезды и галактики, во что же они превращаются за двадцать лет!

– И не говори! – хихикнуло женское лицо. – А ты видел, какой у него…

Зеркало наполнилось мельканием серых искр, загудело. Это продолжалось около двух секунд, потом в нем снова появился Николай.

– Прямо сейчас?!. – он взглянул на ходики. – Третий час ночи… А завтра надо раньше выйти, Ленку в садик забросить… Как все не вовремя!

Москва-2 (скГ)

15 августа, утро

Александра аккуратно собрала кусочки метеорита, используемые, чтобы прижимать края норовящих скрутиться схем, и положила их в поясную сумку. Потом взяла в руки сами схемы, но никуда их не положила, а лишь подержала на ладони. Похожий на папирус материал зашевелился, точно на огне, потом подскочил немного и исчез.

– Этот Белка! – сказала Александра, чтобы разбудить Максимовича.

Хозяин квартиры, давно уронивший голову на стол, вздрогнул.

– Этот Белка! – еще громче повторила женщина. – Что он за человек?

– Он мой друг, – Максимович выпрямился, снял очки и потер глаза. – Он хороший, хотя и чокнутый немного.

– Я не то имела в виду. Он ведь опытный бродник, верно? Не начинающий.

Максимович пожал плечами так, что стало совершенно ясно: да, Белка бродник, причем бродник заядлый, и поделать с этим ничего нельзя.

– А сам-то ты не шалишь? – строго спросила Александра. – Только честно!

– Было, но давно уже. Вообще-то я не способный. Разучился.

– С Белкой значит?

– С Белкой, – кивнул Максимович. – Он мой друг. Но мы же договорились, что ты не будешь расспрашивать?

– Белка Чуй, – Александра потянулась, хрустнув суставами, зажмурилась. – Ох, как я устала с этими схемами! Так, посмотрим… Белка Чуй… Ммм… У ванов на него ничего нет. Или у меня нет допуска… Так, а здесь… Ха, да он сидел!

– Да? – вяло удивился Максимович, протирая очки.

– За кражу… Зебры. Зачем он крал зебру, Максимович?

– Я же говорю: он немного чокнутый. Иногда ему скучно.

– Осужден на тридцать лет… За зебру, которую нашли через два дня?! Максимович, у тебя действительно забавный друг. Я его недооценивала.

– А зачем он тебе? – хозяин встал, открыл пошире окно. – Пойдем лучше кофе пить.

– Постой… – Александра продолжала жмуриться, ее руки что-то перебирали в воздухе. – Толком никакой информации нет, одни отрывки… Осужден на тридцать лет за зебру – уже неплохо. Но вернулся всего через полгода, официально помилован. Не «дело пересмотрено», а именно «помилован»! Не нравится мне твой друг, Максимович. Хотя я теперь понимаю, где вы познакомились.

– Он хороший. Просто чокнутый.

– Ладно! – Александра открыла глаза и звонко шлепнула ладонями по столу. – Другого у нас все равно нет. Свяжись с ним. Скажи, что есть еще один маленький, но срочный контракт.

– Он, наверное, не захочет. Ты же слышала: ему скучно. Деньги есть… Нет, он не захочет.

– Не понимаю, отчего бы скучающему броднику не поработать для развлечения! – уставилась Александра в пустоту. – Нет, Максимович, я подумала и решила: нам надо работать с ним. Постарайся уговорить. Дело-то пустяковое – надо на пару дней смотаться в Питер. Проследить кое за чем. И еще компьютерщик, которого ты найдешь на нулевке – там безопаснее.

Максимович кивнул, хотя Александра сидела к нему спиной. Он знал, что гостья заметит этот жест.

– А я ухожу. Как меня найти – знаешь.

На том месте, где сидела Александра, на миг вспыхнуло высокое пламя – и исчезло вместе с ней. Максимович печально посмотрел на темное пятно на потолке, потом на успевшее затлеть сиденье стула.

– Хамство, больше ничего… Зачем эти фокусы?

И пошел за чайником – тушить.

Санкт-Петербург–2 (скГ)

15 августа, день

Ник-Ник производил устрашающее впечатление: рост 226 сантиметров (без каблуков, и немаленьких), грива спутанных черных волос до копчика, еще более черный плащ до щиколоток, черные же кожаные штаны, обтягивающие могучие бедра, водолазка (ну конечно же, черная!) с огненным черепом на груди. А еще цепи, перстни, зловещего вида темные очки, подковки на сапогах… Но больше всего Александру раздражал запах. Выпивал Ник-Ник не так уж часто, а курил еще реже, но «выхлоп» имел удивительно стабильный. Также Александре мерещился запах пота, но уловить его она не могла, так же как и обнаружить жирной перхоти в волосах – хотя она просто обязана была там быть!

– Какой ты все-таки отвратительный.

– Да! – прорычал Ник-Ник и похлопал себя по объемистому брюху, практически полностью скрывшему от любопытных глаз пряжку ремня. – Я мерзок, подруга! Не хочешь отдаться?

– Ты еще и идиот к тому же. Слушай, Ник-Ник, у меня есть один контракт. Ты ведь хочешь заработать?

Ник-Ник захрипел басом, что означало иронический смешок и, порывшись в карманах, отыскал несколько сигарных окурков. Выбрав один потолще, он воткнул его куда-то в заросли неопрятной щетины.

– Здесь нельзя курить.

Они стояли в одном из залов музея Артиллерии, перед севастопольской экспозицией.

– А мне плевать. Или ты на втором плане уже не дома?

– Какие мы крутые! – округлила глаза Александра.

С гораздо большим удовольствием она бы вела разговор сидя – не слишком приятно смотреть на собеседника снизу вверх, особенно если тебе от него что-нибудь нужно. Поневоле скатываешься в просительный тон, а этого с Ник-Ником никак нельзя себе позволить. Александра отвернулась, подошла к стенду.

– Слушай, крутой, у меня есть контракт и я готова им с тобой поделиться. Дело плевое.

– У тебя все дела плевые, – Ник-Ник закашлялся и по залу поплыл вонючий дым. – Но каждый раз, как я принимаю субконтракт от тебя, дело светит неприятностями. С кем ты связалась?

– С сильными мира сего, – пожала плечами Александра. – Какая тебе разница? Мои дела тебя не касаются.

– Ты все еще надеешься… – Ник-Ник подошел к ней сзади, зашептал в ухо. – Надеешься разобраться, да? Срисовываешь схемы из Архива. Про это все знают, и все смеются над бедной Алексой.

Александра закусила губу. Ну откуда этот подонок уже прознал о ее визите в Архив?!

– А что здесь горит?! – в зал сунулась служительница музея.

– Не мешай! – рыкнул Ник-Ник.

– Давай-ка не поднимать шума, – потребовала Александра. – Мои дела тебя не касаются, ясно? И к контракту они не имеют никакого отношения.

– Сейчас опасно связываться с москвичами, – опять закашлял Ник-Ник. – Такие времена… Можно запросто попасть под раздачу.

– Если у тебя есть глаза, то ты видишь, что хозам в городе ничто не угрожает. Это временные неудобства…

– Осада. Штурм. Позиционные бои по всему городу. Потеря влияния на колонии. Все это временные неудобства, конечно… Но эти временные неудобства очень похожи на тяжеленные жернова, между которыми ты наверняка предлагаешь мне влезть. Ради твоей выгоды.

– Я плачу, назови цену, – отрезала Александра. – Не хочешь связываться – обращусь к другому. Там дело ерундовое, любой бродник справится.

– У тебя есть знакомые бродники? И ты не сообщаешь о них ванам? Как нехорошо!

Александра молчала. Надо признать, она не ожидала, что Ник-Нику так хорошо известно происходящее на восьмом плане. Позиционные бои по всему городу… Не участвует ли этот урод-переросток в тех боях? Экспедиционный корпус из Санкт-Петербурга действительно добился впечатляющих успехов за последние годы.

– Так, что тут происходит? – в сопровождении двух старушек в зал вошел полицейский.

Вошел, и застыл, водя из стороны в сторону глухим черным забралом. Старушки за его спиной недоуменно переглянулись.

– Только что они здесь были… Вот и запах остался. Он, здоровый этот, наверное в другой зал ушел.

– Посмотрим, – согласился полицейский и прошел мимо хозов, едва не коснувшись локтя Ник-Ника. – Хотя я никакого запаха не чувствую.

– Да вы шлем снимите! – попросила старушка, семеня следом, но ее подруга принюхивалась со скептическим видом – она тоже ничего подозрительного не ощущала.

Александра, которая не оказывала на ситуацию никаких магических воздействий, отметила про себя, что Ник-Нику разговор зачем-то нужен.

– Значит, расходимся? – вслух спросила она. – Извини, что заставила потратить на себя твое драгоценное время.

– Сказала «а», говори «б», – потребовал Ник-Ник, выпуская очередной клуб дыма. – Итак, ты от имени и по поручению Кремля предлагаешь мне субконтракт…

– Нет! Не от имени города, а от себя. Это частная инициатива. Не имеющая отношения к противостоянию!

– В чем же дело?

– Нужно доставить в Москву одну вещь на нулевом плане.

– Хм… И что за вещь?

– Артефакт. Размер… Примерно пятьдесят на тридцать сантиметров, плоская такая штука. Вес около трех килограмм. В общем, ты за пазуху положишь.

Ник-Ник помолчал за спиной Александры. Она знала, что сейчас он на всех доступных ему планах взвешивает предложение, ищет подвох. Впрочем, информации еще слишком мало…

– Цена?

– Есть много вариантов. На каком плане ты хотел бы получить оплату? В общем-то, я думаю, что это может быть сумма, эквивалентная… Три тысячи здесь. Пересчитаем на нужные тебе деньги, и все дела.

– Смешно, – Ник-ник помолчал, изучая макушку собеседницы. – Да, смешно. Ты пришла ко мне, значит, дело вовсе не плевое. Я буду рисковать жизнью на нулевке, а? Да, именно так. Что ж, почему бы нет. Но тогда – жизнь за жизнь.

– Ты с ума сошел? – фыркнула Александра.

– Нет. Мне нужна дорога к зеркалу.

– И на каком же плане? – она обернулась и исхитрилась посмотреть на Ник-Ника презрительно, хотя и снизу вверх. – Оставь стыд, мальчик, припади к моей груди и пожалуйся. На каком плане?

– А вот это тебя не касается! – осклабился Ник-Ник и выдохнул дым прямо ей в лицо. – Мы вот как сделаем. Мы положим на твой субконтракт мой субконтракт. Который для меня будет стоить дороги к зеркалу, я этого не скрываю… Дорогая штука.

– Вижу, ты не заинтересован в легком заработке? Прощай.

Александра пошла прочь, высоко вскинув голову, но у выхода из зала не удержалась: обернулась и сплюнула на пол.

– Идиот! Лучше мне не попадайся!

– Сама придешь… – негромко пообещал ей вслед Ник-Ник, загасил о ладонь окурок и сунул в карман плаща. – Идиотом я был бы, не слупив с тебя, дурочки, настоящей цены.

Москва-1 (скГ)

15 августа, ночь

Уйти из квартиры, никого не разбудив, оказалось легче, чем думал Николай. Жена благодушно похрапывала в спальне, дети не менее мирно сопели, можно было бы еще и мебель вынести. Но это не входило в задачи биорга.

– Пароль – тринадцать! – бормотал он, сбегая по лестнице. – Пароль – тринадцать! У продавца винного отдела… Там вроде все время какая-то баба сидела.

«Селедка» – довольно популярный круглосуточный магазин, Николай бывал там не раз и не два. Выйти из дома, пройти метров сто, перейти дорогу, еще метров сто пятьдесят…

– Я – биорг, – шепотом сообщил сам себе Николай, шагая по пустынному двору. – Я – сириусянский биорг БЧР150361-12с, а никакой не Шишкин-Васильевич! Плевал я теперь на все! Главное – вторжение…

Он представил себе, какие блага может принести вторжение. Во-первых, Николай наверняка займет какой-то пост в оккупационной администрации – прощай, родной завод! Прощай, мастер Коваленко, поцелуй меня в зад!

– Да я его в порошок сотру! – ухмыльнулся биорг.

Во-вторых, квартира. Наверняка появится возможность перебраться вместе с семьей поближе к центру. Сколько можно прозябать в Ясеневе?! Дети подрастут, им надо будет учиться. А Университет далеко, на конки целое состояние уйдет. Впрочем, деньги-то как раз будут… Но на деньги лучше купить квартиру. Или даже целый дом!

– Особнячок на Садовом кольце! – обрадовался Николай. – Что скажет Нинкина мамаша? Будет еще зятя козлом звать, а?

Но от Садового кольца до Университета тоже далековато.

– Карету можно будет нанять, – задумался Николай. – Но это ж какие средства… Свою карету? Так лучше, да. Или… Да нет, дети смогут в городке жить! Оплатить им содержание, и все, так дешевле. А карета для нас с Нинкой. Мало ли куда съездить по делам. Поживем хоть перед старостью…

Старость?.. Николай встал как вкопанный посередине пустой дороги. Какая старость может быть у биорга?! Биорги старятся и умирают только по команде.

– А не жениться ли мне еще разок? – пробормотал он, прислушался к тому, что сказал и сплюнул. – Что за глупости? Жениться! Да я лучше гарем себе заведу где-нибудь в Гольянове, подальше от чужих глаз. Я ведь не хухры-мухры, я сириусянский гражданин… Вот только какой мне дадут пост? Чтобы оправдать расходы, надо не меньше фатх-шуршура.

Впереди показалась светящаяся надпись «Селедка» и Николай прибавил шага. Хватит мечтать! Если он надеется на достойный пост, надо собраться и сразу заявить себя как перспективного кадра.

В винном отделе, облокотившись о прилавок, дремал длинноносый и удивительно маленькоголовый продавец. Дверь по случаю ночной прохлады была подперта кирпичом и Николай два раза топнул, чтобы привлечь к себе внимание. Продавец поднял голову, протер глаза руками – тоже очень маленькими.

– Тринадцать! – сообщил Николай, плотно закрыв дверь и вытягиваясь по стойке «смирно».

– Чего? А… Сейчас, подожди.

Продавец нырнул под прилавок, рылся там некоторое время, потом снова появился с какой-то бумажкой в маленькой ручке.

– Тринадцать, тринадцать… Ага. Биорг?

– Так точно!

– Как звать?

– БЧР150361-12с!

– Все верно. Еще жди!

Он опять скрылся. Николай осмелился перегнуться и увидел, что маленький продавец стоит на подставке, а иначе над прилавком торчала бы только его голова. Человечек при своих миниатюрных размерах сохранял все пропорции и тем был особенно неприятен.

– Вот! Держи свои инструкции и пропаливай! – продавцу не понравилось, что Николай подглядывал.

– Я здесь прочту, – решился биорг, принимая толстый конверт. – А почему вскрыто?

– Бери что есть! – не сконфузился человечек. – Не нравится – не бери. И нечего тут стоять, шагай домой.

– А я, может, водки хочу купить, – не сдался и Николай, вытаскивая из конверта кипу бумаг. – Вот прочту и куплю.

– Тогда ладно, – согласился продавец.

Бумаг было много, но большинство из них Николая не заинтересовали – обычные сириусянские агитки. «Сириус – превыше всего!» «Император ведет нас к вселенскому процветанию!» «Каждый да знает свое место!» «Сплотим ряды еще теснее вокруг Семьи!» Все это Николаю было хорошо знакомо еще по лекциям на родном заводе. Потом, перед отправкой на Землю, их разобрали и подчистили память, но, видать, не очень усердно – он сразу вспомнил все эти глупости.

«А зачем нам мозги промывали, если после этого память стерли?» – задумался он. – «Наверное, это какая-то особенная память.»

Агитки он скомкал и сунул в карман, намереваясь потом выкинуть. Еще была карта Москвы и отчего-то карта Санкт– Петербурга. Наличие последней особенно неприятно удивило биорга. Он нашел наконец собственно инструкцию, весьма короткую:

«БЧР150361-12с надлежит 75 пьеррона 15-той эры Сжатый Кулак явиться по адресу ул. Народного ополчения 53, 1 подъезд, 4 этаж, квартира 25. Время московское: 15–00.

Слава Императору! Да здравствует Семья! Сириус превыше всего!»

Ниже имелась добавка мелким шрифтом:

«По прочтении уничтожить в течении 16 земных секунд.»

– Слушай, браток, – как можно душевнее улыбнулся Николай продавцу. – А зачем это нам карту Питера кладут?

– Тебе виднее, зачем тебе карта Питера, – пожал плечами человечек. – Мое дело – сторона. Будешь что-нибудь покупать?

– Да, – биорг обвел взглядом полки со спиртным. – Ты какое пиво любишь?

– Пива себе возьми, – посоветовал продавец. – А мне все-таки водочки, княжеского разлива.

– А можно тебе? Все-таки, на службе… – засомневался биорг, доставая кошелек.

– Это ты на службе! – хихикнул человечек. – А я ваших дел не касаюся! Я только на раздаче стою. Оплачивай, не бойсь, у меня метабализьм другой.

Николай приобрел себе две бутылки «Пшеничного», предполагая, что разговор будет долгим. Однако продавец, едва получив деньги, схватил с полки водку, мгновенно открыл и не отрываясь выдул в какие-то десять секунд.

– Спасибо, дорогой! – и он тоненько отрыгнул. – Уважил. От вашего брата нечасто дождешься.

– Я спросить хотел… – Николай под неодобрительным взглядом продавца открыл пиво о прилавок. – Как тебя величать-то?

– Агши, – продавец вытер руку о штаны и протянул над прилавком. – Гном.

– Вот оно что, – кивнул биорг, хотя ничего еще не понял, и осторожно пожал протянутую руку. – Коля. Вот какое дело, Агши: я только что активирован и хотелось бы мне в курс дела немного войти… Расскажи, часто тут наши бывают?

– Это можно, – гном еще раз рыгнул и снял с полки вторую бутылку княжеской заводской водки. – Шестьдесят пять рубликов с тебя… Сам видишь, я не наглею, какую попроще беру, ведь так?

– Так, – мрачно кивнул Николай и опять полез за кошельком. – Только ты расскажи.

– Расскажу, не бойсь! – и гном так же ловко опустошил вторую бутылку. – Закуривай, коли куришь, не стесняйся! Для хорошего сириусянина мне ничего не жалко. Мой дом – твой дом, Коля. А дело было так…

Москва-0 (скГ)

15 августа, ночь

От нагретого за день асфальта даже под утро поднимались потоки теплого воздуха. Едва шевеля крыльями, Моргон планировал наугад, куда-то в сторону центра. Кругом много открытых окон, балконные двери распахнуты, словно приглашают ночного гостя. Моргон не торопился.

– Нас не догонят…

Вампир сбился с ритма. Ночь так тиха, ее почти не портит даже гул машин, доносящийся от шоссе и проспектов. Кто посмел завести на всю катушку какую-то дрянь?

– Нас не догонят…

Моргон поморщился и заложил крутой вираж. Хрипатая девочка оскорбляла его эстетическое чувство. По мере того, как он приближался к источнику шума, вампиру становилось все хуже. Ну отчего люди, такие прекрасные, полнокровные существа, норовят изгадить все, что их окружает? Даже эфир… Моргон представил себе, что его артерии полны теплой, всегда теплой кровью очаровательного алого цвета, придающего такой приятный розовый оттенок щекам… Нет, он не стал бы слушать подобную мерзость!

– Нас не догонят!..

– Я лечу, моя крошка! – пообещал Моргон. – Надеюсь, твой вес меня не разочарует. Или ты развлекаешься с группой таких же придурков, что было бы даже лучше.

Сдерживаемый с самого заката аппетит напомнил о себе, у вампира открылось слюнотечение. Роняя тонкие, тянущиеся едва ли не до земли жидкие дорожки, Моргон сильнее замахал перепончатыми крыльями.

– Нас не догонят!!.

«А отчего собственно вся округа это терпит? Сейчас у людей самый сладкий сон. Ведь им мешает все это бум-бум с визгами! И так каждую ночь, где-нибудь обязательно кто-то шумит, не спит и не дает спать другим, мешает заниматься делами тем, кому положено ночью заниматься делами…»

Вампир сделал несколько кругов возле источника шума – широко распахнутого окна. Свидетелей вроде бы не было. Как всегда… Чем Моргону нравилась Москва-0, так это постоянным отсутствием свидетелей. Хорошо, что он здесь, а Дьяра в колодце. Вампир хотел хохотнуть зловеще-весело в ночи, но хриплая девочка вернулась к своим любимым словам:

– Нас не догонят!!!

– Вас сейчас выключат! – пообещал Моргон, взмахнул крылами посильнее, тут же сложил их и ворвался в комнату.

Две колонки стояли прямо на подоконнике, развернутые в ночь. Более опытный злодей обратил бы внимание на такую странную манеру слушать музыку, но Моргон совсем недавно попал в этот план. Он быстро подошел к кровати, низкой и широкой, на которой раскинулась женщина средних лет, очень худая и бледная.

«Вот до чего доводит подобный образ жизни!» – Моргон согнулся над жертвой. – «Серая какая-то вся… Сука анемичная. А шумит, как полнокровная! Придется еще кого-нибудь искать…»

Скорость, с которой метнулась к горлу вампира рука анемичной женщины, сделала бы честь атакующей кобре. Зато никакая кобра не смогла бы так сжать… Моргон собрался вступить в бой с неведомым противником, но женщина открыла глаза. И оказалась не женщиной. У женщин не бывает таких глаз: сверкающий серебряный вертикальный зрачок, окруженный алым «белком».

– Подонок!

Моргон опустил руки – перед ним лежала копия Дьяры. Но не Дьяра, она не могла так быстро выбраться из колодца. Значит, пришла другая… Русалка свободной рукой нашарила пульт, выключила музыку.

– Подонок! – повторила она в тишине и прозвучало это как выстрел. – Пайпа почти полчаса слушала это убожество. Из-за тебя. Пайпа не прощает таких обид.

Вампир развел руками – а что еще ему оставалось делать?

– Не пытайся удрать, а то Пайпа рассердится еще сильнее.

Русалка отпустила горло Моргона, села.

– Я… – прохрипел вампир, но вынужден был сначала откашляться. – Я прошу прощения, госпожа! Госпожа Пайпа, позволь служить тебе…

– Мразь. На колени. Где моя сестра Дьяра? Пайпа обеспокоена.

– Она жива и здорова, – сообщил Моргон, раздумывая, не попробовать ли поцеловать новой хозяйке руку. О былой свободе он уже не мечтал. – Случилась неприятность: госпожа Дьяра упала в колодец.

– Какой колодец? – Пайпа за волосы приподняла голову вампира, вгляделась ему в глаза. – Говори, дрянь!

– Там, недалеко от портала… Сперва ничего не было, а потом вдруг появился колодец. Дыра в земле, оттуда сквозило инферно, но не наше. Его нашла госпожа Дьяра. Она сказала, что это могут быть происки хозов и послала вниз Друна и Файфеля. Они не вернулась, и тогда госпожа Дьяра сама спустилась вниз. Она что-то слышала, хотела приблизиться и тут же подняться… Я прикрывал ее сверху. Но потом госпожа Дьяра закричала и потребовала, чтобы ее подняли… Я попробовал спуститься, но не смог, очень узко. И тогда я испугался и улетел…

– Ты десять дней живешь здесь, мразь, – Пайпа отшвырнула вампира прочь. – Десять дней. Ты бросил сестру Пайпы. Ты нарушил Клятву Тьмы! Пайпа не простит тебя.

Вампир пролетел всю комнату, ударился о батарею, изрядно ее погнув. С грохотом упала одна из колонок. Снизу, будто ожидая именно этого звука, застучали по трубе.

– Ты поведешь меня.

– Оттуда дует, – заныл вампир, не вставая. – Чужое инферно… Я со вчерашней ночи ничего не ел… Госпожа Дьяра так страшно кричала, что я очень испугался. Если госпожа Пайпа пришла, пусть она приведет еще нескольких своих сестер, пусть они идут все вместе!

– Не моги советовать Пайпе, дрянь! Лети вперед.

Моргон посмотрел на висящую над полом Пайпу и решил больше не спорить. Может, ему повезет, и вторая русалка тоже упадет в колодец? Под землей они обретают вес. Он впрыгнул на подоконник, дождался, пока русалка не схватит его за… Ну конечно, за волосы! Сука анемичная. И прыгнул вниз, расправляя крылья.

Москва-0 (скГ)

15 августа, утро

Павел открыл глаза, прислушался – и снова закрыл. Но телефон тут же зазвонил опять. Пришлось встать, доковылять до него, бессердечного.

– Але?

– Павел? Это Дронов. Ты работу искал?

– Искал… Алексей Львович? – догадался Паша.

Вчера он наконец-то встретился с владельцем того киоска, что торгует кассетами. Алексей Львович подтвердил, что ночной продавец ему нужен, долго расспрашивал Павла, заглядывал в глаза, но на работу не взял. Зато зачем-то заставил заполнить анкету… Павел был уверен, что эта анкета давно в мусорном бачке.

– Да, это я. Тут вот подвернулось одно дело довольно срочное. Если тебе деньги нужны и ты свободен – то подключайся, выручи.

– Я готов. А что надо делать?

– Надо в Питер смотаться. Билеты я тебе куплю, в купе, паспортные данные ты в анкете указал. Там пойдешь по адресу, который тебе вечером дадут, и получишь одну вещь. С ней вернешься назад – только и всего! Оплата сто баксов.

– А что за вещь? – Павлу с утра туго соображалось.

– Ну, что за вещь… – Дронов, к которому со странной просьбой только что позвонил один из его питерских приятелей, и сам не понял, что там за вещь. – Портрет, что ли… Да, еще условие: с ней надо очень бережно обращаться! А это значит что?

– Что?

– Это значит: ни-ни! Ни грамма!

– Я непьющий, Алексей Львович, – немного приукрасил действительность Павел, до которого наконец дошло, что сто долларов США на дороге не валяются. – Значит, я приеду, все посмотрю, потом они упакуют, и я привезу вам, да? Никакой подставы?

– Какие ты слова знаешь! – укорил его Дронов. – Куда отвезти, тебе там скажут. Никаких подстав – наоборот, тебе доверяют. Вещь, может быть, очень ценная. А ты говоришь – подстава!

– Так я… – Павел опять зачесался. – Я же не инкассатор, ценные вещи возить. И потом: а что, в Питере никто не соглашается за сотню зеленью эту штуку к нам привезти? Быстрее вышло бы.

– Сто баксов, – повторил уставший Дронов и даже уменьшил свою прибыль: – Плюс тысяча рублей командировочных, их я тебе выдам в дорогу. Когда вернешься, возьму к себе, – тут уж он просто соврал, очень хотелось побыстрее закончить с этим делом. – Едешь или мне искать другого?

– Еду.

– Тогда будь у меня в ларьке к двенадцати, там я подробнее все расскажу.

Павел повесил трубку, прошлепал босыми ногами в комнату. Гриша не спал, все еще стучал по клавишам.

– Я исчезну на пару дней. Похоже, заработать немного получится. Правда, совсем немного, но потом я устроюсь работать в ларек. Будет круто.

– Ммм… – против обыкновения Гриша отвернулся от экрана. – Пива купи, ладно? У нас же есть еще деньги?

– Я куплю, – пообещал Павел, который уже полгода жил у Гриши на кухне, однажды зайдя в гости. – Вечером получу немного и куплю тебе пива и колбасы.

– И чипсов! – напомнил Гриша. – Эта программуля, что я стучал последний месяц, кажется, никому не понравилась… Тяжело быть программистом-надомником. Но знаешь что? Тут ко мне на форуме какой-то чайник прицепился, некто «Максимович», хочет консультации. Обещает тысячу долларов, и вроде как это серьезно. А что надо сделать, я никак не пойму. Я его пригласил на вечер.

– Ты бы осторожнее, – попросил Павел и отправился обратно на кухню, к продавленному дивану. – Все-таки один дома будешь.

– Пиво грабителям не отдам! – хихикнул Гриша и опять застучал по клавиатуре.

Тяжело складывалась жизнь у Павла. Приехал в Москву с Урала, поступил в МАИ, а зимой из-за печального стечения обстоятельств был оттуда отчислен. С жильем дело каким-то образом устроилось – подвернулся Гриша, но вот работы найти не удавалось. Домой вернуться – признать поражение, о таком Павел даже не помышлял. Утешало только одно: хоть гость и существовал на деньги Гриши, но зато честно ходил в магазин, на почту за переводами, платил за квартиру и вообще пытался отплатить добром за добро.

– Похвастался… – Павел остановился у окна. – Сотня баксов! Тут вот человек у компьютера сидит ночи напролет, пиво пьет и чипсы ест, а ему по тысяче платят. Говорила мама: учить лучше…

Он еще немного понаблюдал за людьми, выскакивающими в этот утренний час из автобусов и тут же спускающимися в метро. Снизу, преодолевая сопротивление потока, протолкался человек в шляпе и с рюкзаком, на буксире он волок девушку в зеленой бандане, при этом увлеченно что-то ей рассказывая.

– Какая у людей интересная жизнь, – покачал головой Павел и рухнул на диван.

До полудня было еще полно времени.

Глава вторая

Контракты

Москва-0 (скГ)

15 августа, день

Всю дорогу до «Щукинской» Белка рассказывал девушке Гале «увлекательную историю». В ней не было ни слова правды, кроме разве что описания смерти приятеля Белки.

– Когда нож вонзился ему в живот, лицо Юнгса исказилось от боли и страха. Он пошатнулся, отступил на два шага и я был уверен, но он вот-вот рухнет со скалы, но Юнгс был очень крепким малым и устоял. Однако он оказался на самом краю, и когда бедняга хотел отойти от пропасти, то нога его соскользнула с уступа, а за ней и вторая. Юнгс упал на живот, еще глубже загнав нож, и силы окончательно оставили его. Он медленно сползал вниз, оставляя на камнях кровавый след. Наконец, только руки Юнгса остались на уступе, потом только пальцы. Я дотянулся до перстня…

– Почему вы не спасли вашего друга?! – Галя старалась перекричать шум «моторного» вагона. – Ведь вы были рядом, да? Или вы сражались с врагами?

– Я сражался с врагами, – подтвердил Белка и быстро оглянулся на стоящего у дверей здоровенного мужчину в черном плаще. Это был один из хозов, Белку Чуя не проведешь, у него глаз наметанный. – Да, я сражался… Вот так и получил перстень.

– Не поняла. Вы один сумели победить тех колдунов? И… Почему вы не втащили своего друга на скалу, если дотянулись до перстня?

Белка вспомнил, как закричал Юнгс, почувствовав, что враг ухватился за палец. Перстень… Белка и не знал, чем полезна может быть эта безделушка, но не зря его прозвали Чуем. «Чуй!» – сказал сам себе Белка, когда Юнгс закричал и попытался сжать руку в кулак, утащить перстень на дно ущелья. И Белка почуял: колечко желтого металла с дурацким, не имеющим силы символом на круглой печатке отпускать от себя не стоит. А еще ему было жаль замечательного ножа, который остался в животе мерзавца Юнгса. Белка, одной рукой намертво вцепившись в палец Юнгса, другой попытался вернуть себе оружие. Но мерзавец Юнгс так разозлился, что попробовал утащить Белку с собой… До чего же бывают неприятные люди!

– Я сам едва не свалился вниз, пока пытался его вытащить. Но Юнгс, увидев, что я вот-вот разделю его участь, выдернул из своего живота нож и отдал мне. Я вонзил его между камнями и получил опору. Однако слишком поздно – мой друг Юнгс рванулся и с ужасным криком полетел вниз. А у меня в кулаке остался зажат этот перстень…

– А колдуны?

– Какие колдуны? Ах, колдуны… – Белка опять оглянулся на верзилу. Не нравилось ему ехать в одном вагоне с незнакомым хозом. Конечно, скуку они могут вылечить самым неожиданным образом, но уж не настолько Белка скучал. – А не пора ли нам сделать пересадку? Колдунов-то я перебил, да, всех до одного.

– Мы уже делали пересадку. Теперь еще пять остановок, я считаю, – проявила редкую для себя собранность Галина. – Как вам повезло, что вы были на Тибете. Я недавно прочла, что там есть какая-то древняя цивилизация. Вы про это что-нибудь знаете?

– Все, – Белка нервничал и совсем перестал слушать Галю. Почему этот хоз тащится с ними вместе уже несколько остановок? Вообще – что за манера у хозов ездить в метро? – Давай-ка выйдем на следующей станции.

– Зачем? – Галя даже не заметила, что Белка перешел на «ты». – Мне дальше надо. Вам сходить, да? Очень жаль.

К этому Белка был не готов. Он уже успел свыкнуться с мыслью, что именно Галя, с ее какими-то странными и беспорядочными увлечениями, сможет неплохо развлечь Чуя. Искать следующую жертву – долго и опять же скучно.

– Идем! – позвал он опять. – Я покажу тебе пару фоку… Заклинаний. И еще у меня есть настоящий тибетский толченый тростник.

– А зачем он? – искренне удивилась Настя.

– Курить. Тогда получишь способность видеть духов и общаться с ними! Идем, это же недолго.

– Нет, нет, нет… – вжалась в сиденье Галя. – Я не курю и вообще… Не употребляю. Мне и все учителя говорили, что я не того ментального склада и все такое. Зато я очень чувствительная и могу даже иногда просто так видеть духов. И ауру. Хотите, я вас научу? Надо смотреть как бы сквозь человека, и тогда становится видно такое поле, прозрачное…

Как Белка ни разрывался между страхом и желанием пошалить, Галино сообщение ввело его в некоторый ступор. Он смотрел на девушку, пытаясь понять, не шутит ли она.

– Да, да! – Гале очень понравилось его внимание. – Даже по руке можете проверить: вытягиваете вот так руку, а смотрите между пальцев, вдаль, и тогда видно, как все раздваивается… Вы видите?

– Вижу, – согласился Белка, но что именно видит – не уточнил. Девушка была просто клад.

– Пожалуйста, едемте со мной до Щукинской! Там я очень быстро кое-что отдам, и вернусь. Я хочу проверить маятником ваш перстень, с маятником у меня лучше получается, чем с рамкой. Я вообще-то очень чувствительная! Если разложить вокруг маятника алфавит, то дух перстня расскажет нам всю его историю! Давайте попробуем.

Белке не очень хотелось, чтобы Галя узнала от перстня его настоящую историю. Поезд остановился и он поднялся было, чтобы силой выволочь девушку на платформу, но тут хоз в черном плаще вышел сам, для чего ему пришлось сильно пригнуться. Белка сел обратно совершенно счастливым.

– Мне показалось, я встретил знакомого, – объяснил он. – Ладно, поехали. Когда-то очень давно я был в Щукино, симпатичная деревня. Будем шалить с маятником, с тростником, с рамкой… Я хочу устроить небольшое представление, ты не против?

– Что за представление?

– Ну ты же знаешь, что это не простой перстень? Вот мы проверим, что он умеет, а заодно повеселим народ!

«А точнее, повеселим народом Белку Чуя!» – добавил он про себя. – «И заработаем немного местных денег»

– Хорошо, – кивнула Галя и посмотрела на свою бумажку. – Тут написано, что это метров пятьдесят от метро. Я очень быстро вернусь, только вы не уходите!

Москва-2 (скГ)

15 августа, день

– Белка! Белка! – бормотал Максимович, нагревая на свече пузырек с багровой жидкостью. – Отзовись же, Александра шутить не любит!

Он уже и сам был не рад, что подружился с ней. Красивая, добрая хоза вытащила Максимовича, можно сказать, из тюрьмы. Вытащила совершенно безвозмездно, просто проходя мимо и увидев хорошего человека в беде. Такое поведение для хозы – огромная редкость. Вот Максимович и явился к ней сам, предложил услуги. Хотя зачем он ей? Александра – маг, хоза, и не из последних… А еще очень привлекательная женщина. Именно женщина почему-то и заинтересовалась нескладным увальнем в роговых очках.

А потом, по прошествии некоторого времени, Александра куда-то увела Белку, а потом они принесли схемы. И оказалось, что Максимович не только друг и любовник, он фактически работает на нее. И помочь, как выяснилось, кое-чем может. Например, найти компьютер с компьютерщиком аж на нулевке, где искать схемы ваны не будут, даже если прознают об утечке.

– Белка!

Друг не отзывался – редкий случай. Или он очень хорошо развлекся и сейчас, к примеру, валяется пьяный в стельку, или с ним что-то случилось. Максимович покряхтел недовольно, аккуратно поставил пузырек с раствором крови Белки в шкаф. Тут же пламя второй свечи, черной, которая горела под стеклянным колпаком, заколебалось. Опять отозвался компьютерщик, некто Шрек.

– Тебе это, наверное, просто, раз ты так и лезешь со своей болтовней! – рассердился Максимович, но делать нечего, достал чистый лист бумаги, карандаш, сосредоточился на пламени свечи.

Обычно получалось быстрее, но в этот раз Максимович нервничал из-за Белки, поэтому пришлось медитировать около трех минут. Наконец пошло «автоматическое письмо», карандаш забегал по бумаге.

«От Шрек дата 15 августа кому Максимовичу тема где твой мэн? уже два часа. никто так и не пришел. ты учти, что у меня много других дел. и вообще твое предложение начинает походить на кидалово. жду сегодня как ты обещал, а потом забудь мой адрес. Шрек.»

– Какие мы нежные! – возмутился Максимович, возвращаясь в реальный мир и читая сообщение. – Я, может быть, тоже с кем-нибудь другим буду общаться завтра. И ведь я хорошие деньги предлагал, если Александра не напутала… Нет, она не напутает.

Он не глядя протянул руку к креслу и взял лежавшие на подлокотнике бусы. Их Александра оставила именно для связи – достаточно подержать в руках, и хозяйка почувствует, кто ее зовет. Хозяйка бус и хозяйка плана… Хотя у бус хозяйка одна, а у планов – множество. Их зовут хозами.

Александра материализовалась посреди комнаты с легким хлопком. В руке магиня держала бокал какого-то игристого напитка.

– Что?

– Компьютерщик бесится. Говорит, что…

– Что говорит? – Александра схватила листок, пробежала его глазами. – Понты! Я по стилю вижу, что за тысячу долларов это парень месяц вкалывать готов, а то и два.

– А что ответить?

– Ничего. Будет опять тебя тревожить – не реагируй. Тебе надо иметь нервы покрепче, Максимович! – хоза с маху плюхнулась на кровать, не пролив ни капли из бокала. – Хочешь выпить что-нибудь? Съесть?

– Нет, спасибо. Белка что-то не отзывается.

– Да, одни неприятности, – рассеянно согласилась Александра. – В Архиве какое-то движение… Я чувствую. Похоже, ваны скоро поймут, что схемы скопированы. Может быть даже, им кое-кто помогает…

– Найдут тебя? – испугался Максимович.

– Я спрячусь, – отмахнулась Александра. – А если и найдут – мне не в первый раз. Хотя не хотелось бы опять оказаться в Спирали… Там очень страшно, Максимович, даже если только часть тебя находится внутри. Но я выдержу. А вот ты даже в обычной тюрьме не выживешь.

– Ну, почему… – обиженно поправил очки Максимович. – Я однажды полгода отмотал за вторжение в частную жизнь. Мы настраивали визоры для новых районов, все полгода. Нормальная работа.

– С тобой тогда был Белка, я ведь уже знаю, – хмыкнула хоза. – Он тебя и прикрыл от злых людей. И потом, это была светская тюрьма, куда ты влетел по глупости, без моего присмотра. Это тебе больше не грозит, влезай в частную жизнь к кому угодно, горе-волшебник… Только не к хозам, конечно. Но теперь я накликала на тебя беду, мальчик: ваны – это совсем другое… Впрочем, не волнуйся, я вытащу из-под удара и тебя, и себя. Есть способ. Вот только Ник-Ник уж очень дорого просит…

Максимович вздохнул и опять достал из шкафа пузырек, в котором несколько капель крови Белки смешались с бульоном из убитой в полнолуние крысы и дистиллированной водой.

Санкт-Петербург-2 (скГ)

15 августа, день

Ник-Ник думал. Для стимулирования этого процесса хоз решил прогуляться по Невскому, начав прямо от Василеостровского моста. Стартовал Ник-Ник с шестью бутылками пива, быстро исчерпал запас и пополнил его в своевременно попавшемся магазинчике. Никакой необходимости в этом для хоза не было, но Ник-Ник не любил пользоваться магией во время размышлений. Меньше магии – меньше контроля.

«Она вернется,» – наконец достроил Ник-Ник логические цепочки. Все сводилось к этой короткой фразе. – «Она вернется.»

Все готово. Визит в Москву-0, конечно, сопряжен с некоторым риском, но уж к завтрашнему утру будут ясны результаты. Сомневаться в них, в сущности, не стоит – заваруха еще не началась. Подготовка, не более того. Ник-ник вспомнил странного парня в подземке, о котором сообщили из Москвы-0. Шляпа, рюкзак необычного для нулевки фасона… Зачем он прицепился к курьеру? Что-то не так с ним. Впрочем, Галя добралась до «Гадального салона», а Манана подтвердила сохранность груза. Значит, в Москве все пока идет по плану.

Опять кончилось пиво. Ник-Ник свернул в первый попавшийся дворик, опорожнил мочевой пузырь. Процесс вышел долгим и даже шумным, за его спиной ходили люди, некоторые, посмелей, отпускали осуждающие реплики. Но слишком велик был Ник-Ник, чтобы обращать внимание на такие мелочи. Правда, когда он уже снова выходил на Невский, навстречу ему попались два худосочных полисмена, но остановить не решились. Да и за что остановить? Презумпция невиновности.

Ник-Ник опять купил пива, но оставил все шесть бутылок в бездонных карманах плаща. Вместо этого он раскурил целую сигару – редкий случай! Александра задерживалась. Почему? Обратиться ей больше не к кому, в этом Ник-Ник был уверен. Тогда что ей мешает признать этот факт и вернуться?

– Гонор! – прорычал Ник-Ник и стайка студентов шарахнулась в сторону. – Вот же неприятная баба…

Он неуклонно приближался к Московскому вокзалу. Пусть Александра поймет, когда появится, что Ник-Ник ждал ее. Пусть поймет, что он ни на миг не сомневался в ее возвращении и вообще знает каждый ее шаг наперед. Маленькая месть за прошлое.

Конечно, прибыть из Москвы можно в разные районы города. Но если нужно показать, что ты ждешь – конечно, нужно идти к вокзалу. А уж Александра его найдет сразу. Все же в уме ей не откажешь, такая прожженная хоза никогда не отправится на встречу со старым соперником без поддержки на высшем плане.

На вокзале было немноголюдно. Ник-Ник дошел до московской платформы, махом опрокинул пару пива и застыл, жуя сигару и скрестив руки на груди. Каждые полчаса то справа, то слева от него к платформе подъезжали челночные поезда, доставляя по двадцать-тридцать человек. Уезжало еще меньше. Ник-Ник ждал.

– Я здесь!

Вот дрянь! Он обернулся как можно медленнее, пыхнул дымом. Александра стояла, облокотившись о кассовый автомат, в руке – полупустой бокал.

– Ну, я просто счастлив, сестренка!

Ник-Нику почти удалось скрыть раздражение. Что за дешевые фокусы? Села в поезд, но едва оказавшись в пределах Власти Города, прыгнула ему за спину. В ту же секунду! И ведь успела его найти…

– Ты знаешь, что я согласна, я знаю, что ты знаешь, что я согласна… – хоза смотрела в бокал. – Зачем я вообще пришла? Могли бы по визору пообщаться.

– Глупости какие, – Ник-Ник достал еще одну бутылку, зубами содрал пробку и залил в себя, словно через воронку. – Итак, мы остановились на моем субконтракте за твой субконтракт. Ты хочешь, чтобы я доставил в Москву артефакт. Насколько я понимаю, мне будут противодействовать… И даже не хочу знать, на кого ты работаешь. Хорошо. Теперь слушай мои условия, только не падай. В Москве есть лишнее зеркало. Его нужно доставить сюда. Вот мой субконтракт.

Александра медленно подняла голову, изучила одутловатое лицо Ник-Ника. Потом резким движением выплеснула остатки вина зарвавшемуся хозу в лицо. Зашипела сигара.

Москва-1 (скГ)

15 августа, утро

Николай ничему не удивлялся – биоргам не свойственно это дурацкое чувство. Не то чтобы оно им недоступно, нет, а просто не свойственно. Ну чем можно поразить человека, в сорок два года выяснившего, что на самом деле он сириусянский военнослужащий?

– Агши, а много в городе гномов?

– Откуда мне знать? – шесть бутылок княжеской все-таки проняли человечка, он покачивался и часто хихикал. – Мы переписей не проводим. Сам понимаешь, Ведомство Тьмы…

– Не понимаю, – покачал головой Николай. – У меня вообще о вас нет информации.

– На Сириусе есть, – отмахнулся Агши и взял еще одну бутылку. – Так и быть, за мой счет. Только потому, Коля, что хороший ты биорг… Обычно ваши получат инструкции и бегут куда-то, слово доброго не скажут. Часто едят тут же…

– Ох, я ж забыл! – биорг достал скомканную инструкцию, наскоро проглядел. Потом зажмурился попробовал вспомнить адрес, но после выпитого пива не сумел. – А, ладно, потом сожгу. Значит, на Сириусе знают. А почему же мне не сказали?

– Зачем? Ты – солдат! – гном попробовал дотянуться до плеча Николая, чтобы похлопать, но не смог и биорг сам нагнулся вперед. – Солдат! Твое дело не размышлять, а действовать.

– Ну… Действовать… – усомнился биорг. – Не зря же я внедрен столько лет назад? Чай, не пушечное мясо. И потом, прежде чем действовать, надо информацию собрать, систематизировать. Вообще подготовить эти… Оккупационные органы власти.

– Эвон! – Агши частыми мелкими глотками выпил водку, рыгнул. – Тебе виднее. Ну а про наше Ведомство что тебе сказать?.. Темный народ сражается! Просто – пока безрезультатно. Позиции потеряны, всем заправляют хозы. Про хозов-то тебе что-нибудь известно?

– Конечно. А с кем еще тут воевать?

– Верно. Так вот гномы вернулись в город около ста лет назад, когда Ведомство выпустило Указ о коллабро… коллабороро… колла-бора-цио-ни-зме! Согласно Указу, мы можем наниматься служить в противоборствующие Ведомству структуры при условии сохранения верности Клятве Тьмы. Вот и все. Вот и работаем. Эх, скоро сменщик придет…

– Ладно, – Николай решил, что гномы, как и все их темное Ведомство, действительно для него не так уж важны. – А как позиции Сириуса в Москве?

– Вот уж этого я и знать не могу! – Агши снял еще одну бутылку, задумчиво повертел ее в руках. – Моя задача раз в неделю тут стоять, конверты раздавать… Биорги этой работой почему-то не занимаются – а почему, мне не интересно. Вообще, я бы сам тебя лучше расспросил, будь ты хоть шуршур. Принес бы информацию в Ведомство, устроился как-нибудь получше.

– Шуршур! – хмыкнул Николай. – Дай мне еще пивка. Шуршур – это величина! Станет шуршур ночью по винным магазинам шататься. У него лакеи, карета, усадьба…

– Дурак ты. Бывали у меня и шуршуры, и шуршур-азы, и даже один аз-гилясм. Вторжение готовится, это же понятно. Нам по Ведомству распространили Протокол о Невмешательстве. Ну и ладно – режьтесь с хозами сколько хотите. Да только разнесут они вас, как и всегда.

– Но-но! – биорг приосанился. – Я попрошу не сеять панических настроений! Сириус превыше всего! Сплотимся вокруг Семьи!

За его спиной хлопнула дверь. Это был еще не сменщик, а лишь первый утренний посетитель. Грязный, трясущийся человек видимо уснул где-то в парке, а теперь прибежал хоть немного поправиться перед началом рабочего дня.

– Что брать будем? – выпрямился гном, мгновенно трезвея. – А вы, гражданин, проходите. Нечего распивать в магазине.

– А вот это ты напрасно! – погрозил ему пальцем Николай, который трезветь по собственному желанию не умел. – Ты ведь говоришь с будущим фатх-шуршуром… Напрасно!

– Грузчиков крикнуть? – свел лохматые брови Агши. – Они тут, в подсобке ночуют! А ну проваливай! Нальют глаза ни свет ни заря, и давай шуршуры разводить!

– Напрасно! – еще раз погрозил Николай и вывалился наружу.

Домой надо было заглянуть обязательно, но вряд ли войти получится так же тихо, как и вышел. Во-первых, на рассвете Нина спит особенно чутко, во-вторых, на запах спиртного проснется в любое время, как под горн. Поразмыслив, биорг решил написать записку, сунуть ее под дверь, постучать и скрыться. Карандаш нашелся в кармане куртки, в качестве бумаги сошла одна из сириусянских агиток – мало ли чуши повсюду валяется. С содержанием письма трудностей тоже не возникло, пиво все еще разжижало кровь.

«Привет, Нина! У меня срочные дела, новая работа. Скоро мы разбогатеем. На завод не ходи, я туда не вернусь. Но если пойдешь, то Сидоров должен мне десятку. Ленке скажи, что в зоопарк сходим на следующей неделе. Скоро мы разбогатеем. Сириус превыше всего! Но это пока тайна. Целуй детей. Твой любящий муж Николай»

Подумав, биорг перевернул карандаш, стер про Сириус, а на свободное место вписал:

«В полицию не ходи, только хуже будет, там одни пьяницы и бездельники».

– Эх, и устроит же она мне, если Вторжение сорвется… – зябко поежился Николай, нажимая на кнопку уже работавшего по утреннему режиму лифта. – Еще и мамашу свою притащит на веревочке…

«Но солдат Сириуса ничего не боится, зная, что за спиной Император и Императрица» – вспомнились ему слова марша. По-русски звучало довольно неуклюже…

Москва-0 (скГ)

15 августа, утро

Белка проводил Галю до грязноватого подъезда, на двери которого была приклеена бумажка с надписью «Гадальный салон госпожи Мананы». Идти дальше бродник счел невежливым, да и не нужным: ну что он, никогда не видел старых мошенниц с хрустальными шарами и колодой карт?

– Я быстро, – пообещала девушка, расстегивая рюкзак. – Мне только отдать одну вещь…

– Из Ленинграда? – кивнул Белка. – Ценное что-то, наверное.

– Да что вы! Книжки просто.

– Сумасшедшая, – покачал головой Чуй, когда за Галей закрылась дверь. – Книжки… Понимала бы что в книжках, поколение «Черри».

– Что?

Он обернулся и увидел маленькую китаянку с большим чемоданом, которой мешал пройти.

– Поколение «Черри», говорю. Книг не читают, цены им не знают, зато хотят от учителей всяких знаний нахвататься… Или «Пепси»?

– Что?

– Да вы по-русски то понимаете, мамаша? – Белка открыл тяжелую дверь.

Китаянка благодарно закивала и скрылась в подъезде, грохоча огромным чемоданом.

– Тоже что ли приезжая? – покачал головой бродник. – Понаехало тут…

Он посмотрел на вход в метро. Толчея продолжалась, и это удивляло Чуя: прежде, насколько он помнил, в это время становилось свободнее. Рабочий день им передвинули, что ли? Белка прошелся немного, заложив руки за спину, огляделся. На «пятачке» у Щукинской стояли киоски, где-то за ними прятался магазин, играла музыка. Через дорогу – парк. Туда Белка смотрел довольно долго, что-то было не так в этом парке… Выход из подземного перехода практически пустует, но это можно объяснить отсутствием автобусной остановки на той стороне. Деревья, лавочки – тоже пустые.

– Вот и я! – с трудом преодолев сопротивление доводчика, Галя выскочила из подъезда. – Быстро, правда?

– Правда, – Белка отвернулся от парка. – Ну что ж, позабавимся?

– Вы о чем? – Галя рылась в рюкзаке. – На перстень же надо посмотреть, помните? Я сейчас маятник найду и картонку с буквами.

– Да брось, – легкомысленно отмахнулся Чуй. – Ты же сказала, что поезд вечером – значит, успеем. А пока я тебе еще кое-что покажу.

Он бодро подошел к парапету и в свою очередь расстегнул рюкзак.

– Вот! – он достал палочку сантиметров десяти в длину.

– Это что? Тот китайский бамбук или тростник? – подозрительно прищурилась Галя.

– Да нет, это просто для заклинания, – пояснил Белка. – Ну, я ведь тоже немножко колдун, понимаешь? Мне помогает волшебный перстень.

– Колдуны бывают черные, белые, серые, внутренние и еще арктогейской школы, но их уже тысячи лет никто не видел, – отрапортовала Галя, вспомнив свои занятия года три назад в питерской «Академии русского колдовства». – Вы, наверное, серый?..

– Почему же это серый? – обиделся Белка. – Нет, я этот, арктогений. То есть я не знаю, как вы нас называете, а мы себя так. Только никому не рассказывай!

– Вы меня обманываете… – вздохнула Галя и потрогала палочку. – Дерево?

– Дерево, но не простое, – ухмыльнулся Белка. – Я не обманываю. Я тебе покажу. Смотри!

Кончик палочки задымился прямо в руке у Гали, причем густая струя сизого дыма потянулась вовсе не по ветру, а в сторону, к магазину. Девушка широко открытыми глазами уставилась на ровную, не рассеивающуюся ленту.

– Это фокус?

– Не разочаровывай меня, – попросил Чуй. – А то сейчас потушу и скроюсь еще на тысячу лет.

– Не надо. И что теперь будет?

– Теперь, я думаю, нам надо позаботиться о пропитании. Если ты заметила, денег у меня нет. Но арктогений всегда может их заработать. Товарищи! – одним скачком Белка оказался на парапете. В толпе, утекающей под землю, кто-то взвизгнул, а многие и выматерились. – Товарищи! Только сегодня и только здесь! Я и моя прекрасная ассистентка готовы загипнотизировать любого желающего!

Кроме еще нескольких матюков, в ответ Белка ничего не услышал. Тогда он принял более расслабленную позу и печально усмехнулся.

– Ты видишь, Галя? И они мне не верят.

– Так вы гипнотизер? – девушка все смотрела на сизую ленту, которая, постепенно снижаясь, исчезала у самого асфальта без следа. Люди испуганно шарахались, обегали струю дыма, самые смелые перешагивали ее. – Ну, это тоже интересно.

– Неужели ты хочешь, чтобы я признался им всем, что я колдун-арктогений? – саркастически поинтересовался Чуй, совершенно не смущаясь тем, что его слышали никак не меньше полусотни москвичей. – Зато мне поможет эта волшебная палочка!

– А что мне делать?

– Ничего.

Дымная лента, тянувшаяся от палочки, вдруг оборвалась. Конец ее продолжал тянуться вдаль, чтобы исчезнуть у самой земли. Галя даже не сразу заметила, что одновременно появился и новый «хвост», теперь направленный прямо на людей. Кто-то успел увернуться, другой отскочил, но некоторые все же вдохнули странный дым.

– Это случайность, уже все! – замахал руками Белка, когда пронырнувшая под дымом старушка попыталась сбить его с парапета клюкой. – Уже все!

Он спрыгнул вниз, с довольным видом остановился перед Галей.

– Представление начинается! Ты ассистентка, то есть будешь собирать деньги.

– С кого? – нахмурилась Галя – что-то ей не нравился теперь это колдун-гипнотизер.

– Только с тех, кто сам честно отдаст, – пообещал Чуй. – Так, кем бы вы хотели себя почувствовать на пять минут?

– Аллой Пугачевой, – тут же ответила пожилая дама, поставила сумку и поправила волосы. – А это не страшно?

Гале показалось, что выбрались из толпы и подошли к ним именно те, кто вдохнул дыма из «волшебной палочки», которая теперь чадила вертикально вверх.

– Что еще за Алла Пугачева?.. – расстроился Белка. – Нет, вы мне профессию скажите, или, скажем, зверя какого-нибудь, или…

– Королевой советской эстрады! – не сдавалась женщина, у которой странно расширились зрачки.

– Ну, это тоже как-то… Впрочем, какая разница?

Белка махнул рукой и дама отошла в сторону, чтобы тут же запеть. О творчестве королевы советской эстрады «арктогений» не имел ни малейшего представления, и запела дама нечто колоратурное. Впрочем, ее это ничуть не расстроило.

– Вы?

– Футбол, – более общо выразился молодой мужчина и даже пояснил: – Игра с мячиком ногами.

– Вот твой мячик, – Белка ткнул рукой в сумку на плече клиента. – Вы?

Спустя минуту мужчина чеканил собственной сумкой, дама заливала все окрестности колоратурой, две девушки танцевали, обнявшись, а весьма пузатый человек отжимался с невиданной легкостью и частотой. Он пугал Галю больше всех.

– Белка, у него сердце разорвется! Отпусти его!

– Я не держу, честное слово. Но все будет хорошо, он даже не вспотеет. Пять минут! А за следующие пять минут пусть немного заплатит.

– Дурак… – Галя надула губы. – Нас заберут сейчас. Идем.

– Не заберут! – от палочки оторвался «кусочек» дыма и быстро подлетел к спешащим на шум милиционерам, тут же развеявшись перед их лицами. – Нет, не заберут, – удовлетворенно кивнул Белка, когда оба стража закинули автоматы за спины.

– Тогда я одна уйду…

– Разве тебе не весело? Постой минуту!

Один милиционер пожелал стрелять из тяжелого пулемета, чем и занялся, издавая рычащие звуки. При этом он поводил из стороны в сторону собственным автоматом, и Галя даже пригнулась.

– Белка, что ты делаешь!

– Он сам захотел.

Второй встал рядом с приятелем: он кого-то обнимал, закрыв глаза и дергая тазом.

– Галенька, это же шутка! Пять минут – и все придут в себя. Никаких побочных эффектов! – радовался Белка, с победным видом оглядывая собравшуюся толпу.

– У них же оружие!

– Так ведь ничего не случится. И люди не боятся – видишь?

Однако люди все-таки явно опасались играющего в войну с настоящим оружием милиционера – толпа с визжанием подавалась назад каждый раз, как он наводил на нее ствол.

– Это плохие игры, уйдем!

– А ты сама разве не хотела бы? Полная иллюзия… – Белка даже перестал улыбаться. – Это огромных денег стоит, между прочим, я для случая берег. А мы сейчас немного заработаем и пойдем. Волшебство! Самое лучшее!

– Это не волшебство, это гипноз! – отчеканила Галя.

– Волшебство!

– И наркотики! Я ухожу! – она сунула ему в руки дымящую в небо «волшебную палочку» и пошла прочь, протискиваясь между людьми.

– Не будь такой скучной! – Чуй совсем расстроился. – А мой перстень? А твой маятник?

– Тогда идем со мной, – смилостивилась Галя.

– Фу ты, ну ты! – Белка сунул в карман мгновенно переставшую дымить палочку и последовал за девушкой. Людей ему раздвигать не пришлось – они сами шарахнулись в стороны. – Пугаешься чепухи, как дикарь телевизора, честное слово! А я деньги из-за тебя потерял…

Санкт-Петербург-2 (скГ)

15 августа, день

– И зачем ты сюда убежала, милашка? – грохоча сапогами по жестяной крыше, Ник-Ник подошел к свесившей вниз ноги Александре, опустился рядом и достал из кармана бутылку. – Так себя не ведут в чужом городе.

– Ты хамишь мне.

– Нет, Алекса! Я всего лишь реально оцениваю с одной стороны твои потребности и свои возможности, а с другой – свои потребности и твои возможности.

– И в чем же мои потребности? – фыркнула Александра и запустила вниз, в ненавистный город опустевшим бокалом.

– Ну, точно не могу сказать… А применительно к нашему делу, твои потребности – остаться на свободе в Москве-2. Не попасть в Спираль. Возможно, что-то еще… Я не знаю, какие условия ты поставила своим масквачам. Они, наверное, обеспечат тебе прикрытие от ванов.

– Которые почему-то очень быстро узнали о моем визите в Архив! – хоза с неженской силой ударила по крыше. – Ник-Ник, если я только выясню, что ты приложил к этому руку…

– Разве это не было бы в норме, учитывая наши с тобой многолетние танцы? – хмыкнул Ник-Ник. – Ну, попробуй узнать. Так вот, свои потребности я тебе изложил сразу: еще одна жизнь. На каком плане – будь добра, не спрашивай, веди себя прилично. Итак, теперь наши возможности: я смогу доставить из Питера в Москву хоть «Аврору». Ты сумеешь найти в Москве зеркало и привезти его сюда. Мы с тобой лучшие, разве не так?

Александра некоторое веря молчала, покачивая ногами над сорокаметровой пропастью. Ник-Ник все давно обдумал, спорить с ним трудно…

– Ты же сам сказал, что я работаю на наших сильных. И сам же предлагаешь мне выкрасть из города зеркало? Урод. Это невозможно.

– А я помогу, – Вслед за бокалом Александры вниз отправилась пустая бутылка. – Я помогу тебе, крошка Алекса. Во-первых, дам наводку, как только сам получу – а до тех пор к тебе и претензий никаких. Во-вторых, это зеркало не будет охраняться. Во всяком случае, не будет охраняться так, чтобы ты не смогла до него добраться. Не буду же я требовать от слабенькой дамочки рисковать, верно?

– Сделал бы тогда все сам. Ведь тебе придется появиться на нулевке, чтобы выполнить мой контракт.

– Видишь ли… – Ник-Ник воткнул в рот окурок, но прикуривать его не стал. – Я ведь не обязан перед тобой штаны расстегивать, правда? Я свою задачу на нулевке выполню. А ты лучше подумай о своей.

– Ты толкаешь меня на предательство города.

Вместо ответа Ник-Ник расхохотался, спугнув ворону с другой стороны крыши.

– Повеселила! – сказал он через минуту, когда сумел остановиться. – Алекса, а тайный вывоз артефакта из Петербурга – это с моей стороны что?

– Никакой артефакт не сравнится с зеркалом Грохашша, – вздохнула хоза.

– Зеркало на нулевке, не охраняемое… Спираль куда страшнее, – напомнил Ник-Ник. – Ну, идем в Архив?

Александра вздохнула и исчезла с крыши. Столб пламени, сопутствовавший этому, опалил длинные волосы хоза.

– Вот гадина! – зарычал он, сбивая искры. – Достану. Однажды я тебя достану.

Он исчез неслышно.

Москва-1 (скГ)

15 августа, день

Вокруг дома № 53 по улице Народного ополчения бродило кругами удивительно много мужчин. Совсем молодых не было, так же как и старых, все в основном среднего возраста, крепкие мужики в теле. Николай, с ночи на ногах, и без пива был бы уставшим, так нет же, он еще и набрался по дороге преизрядно, о чем теперь очень сожалел.

«Если бы команду на отрезвление!» – думал он, разглядывая будущих соратников. Те, в свою очередь поглядывали на пошатывающегося биорга кто с презрением, а кто и с завистью. – «Но как знать, кто здесь шуршур? Без команды никак не отрезветь… А этот-то, гном, сволочь какая! Надо будет пожаловаться»

На четвертый этаж он поднялся по лестнице, надеясь, что усиленная циркуляция крови немного разгонит алкоголь. На площадках тоже стояли, по одному и группками, серьезные мужчины.

«Сириусяне, мать их ети…» – мысленно ругался Николай. – «Что им неймется? Жили бы и жили… Эх, где же ты, мой мастер Коваленко? Хохол ты хренов, кто теперь тебе будет трамбовкой махать? Еще вспомнишь, еще пожалеешь о Коле Шишкине…»

На последнем пролете биорг остановился, закурил, чтобы немного сбить запах. Видимо, его появление помешало какому-то разговору, трое сириусян покосились с неприязнью.

– Да я свой! – поморщился Николай и в доказательство помахал инструкцией. – Вот у меня тут, адрес…

– Номер! – вдруг побагровел седой, толстый мужчина. – Как стоишь!

– БЧР150361-12с! – подпрыгнул биорг, едва не проглотив сигарету. – Слава Императору! Да здравствует Семья! Сириус превыше всего!

– Почему не уничтожили инструкцию в течении шестнадцати земных секунд, как положено?! – ревел седой, хотя товарищи пытались его оттеснить. – Провалим все к едрене фене с таким материалом! Я до Дворца дойду! Я…

– Господин фатх-шуршур!.. – громко зашипел на него один из присутствующих. – Секретность требует…

Но сверху, грохоча подкованными ботинками, уже скатились три высоченных типа со зверскими лицами.

– Вот! – тут же заявил фатх-шуршур, указывая на вконец оробевшего Николая. – Смотрите, что у него!

Двое верзил тут же прихватили биорга за руки, третий вырвал из рук инструкцию, осмотрел и даже понюхал.

– Когда вскрыт пакет? – холодно поинтересовался он.

– Эта… Недавно! – пискнул Николай.

– Врррешь… – главный верзила пошел наверх. – Сюда его, все равно время.

– Мне пятнадцать ноль-ноль! Еще рано! – но его волокли по лестнице биорги с куда более широкими костяками.

Дверь в квартиру охраняли еще двое высоченных бойцов. Оказавшись внутри, Николай увидел целые груды аппаратуры и снаряжения, ящики с оружием и провиантом.

«А жратва зачем?» – успел подумать он перед тем, как его втолкнули в комнату.

– Представьтесь! – в кресле развалился бледный и толстый человек. Явно не биорг.

– БЧР150361-12с! – слетело с губ Николая. – Слава Императору!

Бледный принял от верзилы инструкцию, и пока он ее разглядывал, биорг успел сосчитать пальцы. Семь! Перед ним не человек, но и не биорг, перед ним – сириусянин! Даже на заводе Николай не видел живых сириусян.

– Запишите его номер, – бросил находящимся в комнате помощникам живой сириусянин, а заодно швырнул куда-то под кресло инструкцию, предварительно ее скомкав. – Стыдно, биорг.

– Точно так! – гаркнул Николай и зажмурился от усердия. Может, пронесет?

– Вторжение фактически уже началось, биорг… – сириусянин вытащил из-за спины длинную трубочку, вытянул из нее глоток чего-то пахучего. – Следовательно, время сейчас военное. Что по законам военного времени надлежит с тобой сделать за невыполнение приказа? Ведь русским же языком написано: уничтожить в течении шестнадцати секунд. Или ты думаешь, эти инструкции идиоты сочиняли?

– Думаю, нет!

– Ну и зря. Так и есть… – вздохнул сириусянин. – Ты тридцать пятый, кто с этим попался. А сколько еще не попалось? Если я вас всех в расход пущу, разве не нанесет это ущерба обороноспособности Семьи? Шуршур!

– Я! – подскочил к пришельцу черноусый, розовощекий и кудрявый мужичок, примерно ровесник Николая.

– В твою троедину.

– Ну что же у меня за банда какая-то получается… – развел руками шуршур. – Господин Ийермуск…

– Я сказал? – сириусянин опять потянул из трубочки.

– Да, господин Ийермуск… – шуршур повернулся к Николаю. – Ты, мясо! Идешь в пятый подъезд, там на третьем этаже передашь мой приказ сидеть тихо, а потом и сам так же сядешь!

– Да, господин шуршур! – Николай попробовал еще вытянуться, но едва не завалился на спину.

– Твое звание: первый расходный, твоя двоедина: последняя, твоя троедина: резервная. Твой командир: шуршур БЧР280668-29а. И это – я. Тот, который тебя сгноит в первом же бою, понял, мясо?

– Слава Императору!

– Тогда убирайся… – шуршур отвернулся, а Николай, подгоняемый охраной, был выдворен из штабной квартиры.

Москва-0 (скГ)

15 августа, день

Белка Чуй сбежал вслед за Галей в подземный переход и только там оттеснил ее от входа в метро к стене.

– Тебе что, невесело со мной? – бродник едва не плакал от обиды. – Да эта палочка… Ты знаешь, сколько она стоит? Всем могло бы быть весело. Это же не вредно!

– Мне не весело, – виновато помотала головой Галя. – Мне с тобой страшно. Лучше давай я маятником твой перстень посмотрю, а?

– Давай… – Белка безо всякого интереса выставил вперед руку. – Я-то думал ты в самом деле ненормальная…

Маятник представлял из себя подвешенный на тонком сыромятном ремешке тяжелый стеклянный шарик. Пока Галя водила им на Истинной Руной, Белка огляделся, с ужасом чувствуя, что скука опять овладевает им. Как же развлечься?.. Одному представления устраивать не интересно, нужен зритель, компаньон, такой же сумасшедший, как сам Белка…

Рядом скорчилась старуха. Она сидела на полу перехода, прижавшись к стене, голову почти уронила на колени, длинные седые космы опускались до грязных плит. Что-то обеспокоило Белку.

«Чуй!» – приказал он себе, не обращая внимания на щебетания Гали, как-то комментировавшей движения маятника. – «Чуй беду!»

– Эту руну подарил Одину Хугин… Или Мунин. Ты меня слышишь?

– А кто это?.. – Белка почуял. Почуял, что нельзя сейчас двигаться быстро.

– Ну эти… Шведский бог и его вороны. Мне учитель про них рассказывал. Вот, и Хугин подарил Одину…

– Почему у них у всех русские фамилии? Они же шведы?

Очень осторожно сделав полшага назад, Белка потянул Галю прочь от старухи. Сквозь слишком уж чистые, ослепительно белые и густые космы старуха смотрела. Следила. Была готова…

– Так это не фамилии, у них просто имена как у нас фамилии. Он подарил ее Одину, где-то там нашел или украл, я уже не помню, и эта руна очень сильная. Такая сильная, что Один приказал какому-то кабану зарыть эту руку поглубже в корни ясеня Игд… Игдрасиль, вроде бы. Ты куда меня все тянешь?

– Осторожно!

Он не успел. Белые пряди разлетелись в стороны, на свет показались глаза с вертикальными серебряными зрачками, окруженными алым. Русалка. Этих тварей Белка знал, так же как знал и их стремительность. Один прыжок – и нежить обнимает Галю, положив когтистую руку ей на сердце. Еще движение русалки – и трепещущая мышца девушки окажется на ладони. Но девушка этого пока не понимала.

– Вы что?! – Галя задергалась. – Отпустите! Белка!

– Тише, Галенька… – Чуй, улыбаясь проходящим мимо людям, некоторые из которых оглянулись, медленно убрал обратно в высокий сапог бесполезный нож. – Тише. Тебя обнимает акула.

– Бродник… – прошипела русалка. – Пайпа в беде. Ее сестру Дьяру схватили, ее вампир предал Пайпу. Портал захвачен чужими. Ты выручишь Пайпу из беды, бродник.

– С какой стати? – как можно холоднее поинтересовался Белка и сделал шаг назад.

– Я убью ее. Иди на первый план. Найди сестер Пайпы. Тьма свидетель: я отпущу человечинку. Но только когда сестры придут за Пайпой…

– Тебе придется побыть некоторое время с ней! – Белка не стал продолжать разговор. – Не пытайся убежать, Галя. Лучше рассмотри русалку как следует – мало кому так везет. Я скоро вернусь.

– Белка! Белка!!

Но он не оглянулся.

Глава третья

Портал и колодец

Санкт-Петербург-2 (скГ)

15 августа, день

Ник-Ник и Александра подошли к Архиву с разных сторон. Хоза на ходу рассматривала ногти, стараясь шагать легко и непринужденно, Ник-Ник же наоборот, с плотоядной ухмылкой буравил ее глазами и громко топал. У самого входа он вдруг прыгнул вперед, напугав отшатнувшуюся Александру, и гостеприимно распахнул перед ней дверь.

– Прошу!

– Ты так любезен… – магиня опустила руку и огненная стена, выросшая между хозами, исчезла. – Идиот.

Грязная забегаловка с запахом кислой отрыжки и половых тряпок. Каким образом ваны умудрялись не допускать сюда чужих, ни Александра, ни Ник-Ник не знали. Вероятно, тоже магия… Хотя в других случаях служители Архива ей не пользовались. Спустившись по лестнице в зал, гости оказались перед ваном в синем халате и со шваброй в руках. Он походил на женщину средних лет, но ваны не бывают ни женщинами, ни мужчинами.

– Цель вашего прибытия в Архив?

– Заключение взаимных контрактов! – объявил Ник-Ник и сунул в пасть очередной окурок. – Я и она!

– Это – законная цель.

Александре показалось, что ван, прежде чем пойти вперед, по длинному темному коридору, окинул ее цепким взглядом. Архив один, на все города и все планы. Это сюда приходила она, чтобы скопировать схемы, которые копировать нельзя. А с ней вошел Белка…

– Отчаянная ты девочка, – прохрипел ей на ухо Ник-Ник. – Ничего не боишься.

– Заткнись.

– А вдруг они только тебя и ждали обратно? В Спирали несладко… Помню, я скулил, как щеночек…

– Ты ничего не можешь помнить. Заткнись, прошу тебя.

Еще одна дверь, а за ней – Архив. Ярко освещенное огромное помещение, у которого нет ни потолка, ни стен. Стеллажи с тысячами ящичков повсюду. А где-то в самом центре Архива – Спираль… Проклятое наследие атлантов.

– У тебя, кстати, есть сюда удаленный доступ? – Ник-Ник старался держаться независимо, но окурок так и плясал у него в зубах. – А то могу подсказать, к кому обратиться.

– Есть, не беспокойся. Не ты один такой шустрый, – Александра едва успевала за быстро шагающим ваном.

Магия в Архиве бессильна. Даже магия атлантов. Только ограничив себя, только создав нечто, имеющее власть над всеми, можно надеяться на непоколебимость этого «нечто». И это «нечто» – Архив. Миллиарды магических вмешательств, их последствия, контрдействия, контракты хозов – все здесь. И еще Спираль. Неместо, невремя живет внутри Спирали. Там плачут те, кто в тысячи раз сильнее Ник-Ника.

– Дались тебе эти схемы… – Ник-Ник так нервничал, что не мог молчать. – Сколько раз их копировали, а толку? Теперь будешь прятаться, ждать, пока срок давности истечет, а ведь пользы нет. Уничтожь копии и живи спокойно.

– Заткнись, я тебя умоляю!

Ван остановился у одного из стеллажей, открыл ящичек, на котором, как и на всех остальных, не было ни единой бирки.

– Вот ваши связанные контракты. Прочтите условия.

Хозы часто спорили: откуда у ванов оказываются готовые условия контрактов? Существовало две основных версии. Согласно одной, ваны читали мысли. Согласно второй – читали будущее.

– Согласна! – первой произнесла Александра, касаясь рукой бумаги.

Ник-Ник чуть помедлил, еще раз перечитал условия. Он обязан подсказать Александре, где искать зеркало, обязан позаботиться о ее безопасности, обязан содействовать перемещению зеркала в Санкт-Петербург…

– Да, согласен! – рявкнул хоз, перекусив пополам окурок. – Простите, насорил…

– Ничего страшного. – Ван задвинул ящик. – Следуйте за мной к выходу. Прошу прощения, но согласно правилам я провожу вас в тот же город, из которого вы явились.

Москва-0 (скГ)

15 августа, день

Павел вышел из дома без пяти минут двенадцать, и ровно в полдень оказался возле киоска Дронова. Он уже сидел там, покуривая в открытую дверь. Рядом какой-то помятый студент раскладывал по порядку диски и кассеты.

– Это я, Алексей Львович!

– А, пришел… Как тебя? – Дронов вытащил из нагрудного кармана билеты. – Павел. Готов ехать, Павел?

– Готов.

– А вещи где?

– Я тут рядом живу… – неопределенно махнул рукой Павел. – Да у меня и вещей-то почти нет.

– Ладно…

Дронов помахал билетами в воздухе, но не отдал их Павлу, а спрятал обратно в карман рубашки.

– Сейчас человек один подойдет, собственно твой заказчик. Ты его не пугайся, он только с виду страшный, а вообще нормальный денежный мужик. Никаких наркотиков, никаких вообще нарушений закона. Бизнесмен. Просто будь вежлив, произведи достойное впечатление – и работа твоя.

– Ладно, – пожал плечами Павел и отошел чуть в сторону, потому что Дронов принялся за что-то отчитывать продавца.

Отсюда было видно подъезд. Ветер тянул от него бумажку. Люди время от времени наступали на нее, оставляя грязные следы, но бумажка была упряма и доползла таки до Павла. Он с улыбкой ее поднял и переправил в урну – опять кто-то из соседок сорвал рекламу «Гадального салона»! Может, достанут Манану – съедет она куда-нибудь подальше, и не будут больше по ночам рыдать на лестнице брошенные жены.

Между тем от подъезда приближался кое-кто еще: здоровенный длинноволосый мужик в черных очках. Павел поневоле залюбовался этим громилой. Но любовался недолго – громила шагал прямо к нему и парень предпочел отвернуться.

– Алексей, где твой человек? – громила подошел к киоску. Голос у него был подстать внешности.

– А вот! – Дронов угодливо выскочил наружу и указал на Павла. – Славный малый.

– Этот? – мужчина сквозь очки изучил Павла и протянул огромную руку в перстнях. – Николай Николаевич.

– Паша.

– Вот здесь все написано, – из кармана плаща Николай Николаевич достал сложенный вчетверо листок, развернул и сунул своему работнику. – Прочти мне вслух.

– «Приехать в Питер, никуда не заходя доехать до «Звездной», ровно в десять утра встретить в центре зала девушку Лену в красном шарфе. Лена скажет, как поступать дальше. Слушаться ее неукоснительно,» – честно прочитал Павел. – Красивая?

– Так себе. И только попробуй выпить! – огромный палец Николая Николаевича закачался перед носом парня. – Только попробуй! С этой минуты и до тех пор, пока не доставишь груз, у тебя сухой закон. Ты ему билеты отдал, Алексей?

– Вот, отдаю, – Дронов пихнул Павлу билеты и присовокупил две бумажки по пятьсот рублей. – Это командировочные. А с оплатой – к заказчику.

– Сотню свою получишь у Лены, я ей позвоню, – уточнил Николай Николаевич. – А когда вернешься – вторую, от меня, это премия. Имей это в виду. Да, еще: твои паспортные данные у меня записаны. Ты понимаешь?

– Понимаю… – Павлу стало совсем уж неуютно. – А этот груз… С ним все в порядке?

– Абсолютно. Лена тебе его покажет, и при тебе завернет. Это просто портрет такой. Не особенно дорогой, но и не из дешевых, понимаешь? Художественный ширпотреб. Так… – Николай Николаевич посмотрел на часы. – Что ж, мне пора. Удачи.

Он широким шагом подошел к дороге и застыл с поднятой рукой.

– Долго же он будет стоять, – негромко сказал Павел. – Кто такого посадит?

– Посадят и быстро. Он большие деньги держит в руке, тебе просто не видно, – пояснил Дронов. – Деньги, Паша, это такая штука… Ну, иди.

Павел направился было к гастроному, чтобы на командировочную тысячу приобрести еды и питья для остающегося в одиночестве Гришки, но с половины дороги свернул к метро – купить в переходе какую-нибудь книжку в дорогу.

«Лена в красном шарфе,» – хихикнул он, спускаясь по лестнице. – «Надо ж так написать… Будто на ней больше ничего не будет.»

Первые, кто бросились ему в глаза – седая женщина в длинном сером платье, стоявшая к нему спиной, и девушка рядом. У девушки были заплаканные глаза и разноцветные косички, торчавшие из-под зеленой банданы. Старуха странно держала руку – прижав ее к груди девушки. Когтистая, злая рука, очень бледная… Даже серая, в тон платью.

Павел уже совсем было прошел мимо, но Галя всхлипнула.

– Что-то случилось?

– Уходи… – прошипела старуха, чуть повернув голову. Прядь волос заслонила лицо. – Уходи, если не желаешь ей зла.

Москва-1 (скГ)

15 августа, вечер

Троедина построилась перед шуршуром чуть в стороне от основных сил. Несколько биоргов из числа первых расходных принесли ящики, раздали обмундирование, оружие, припасы. Как всегда, кто-то урвал лишнего, а кому-то не хватило. Николай, хоть и стоял на раздаче лазерных винтовок, в итоге получил от самого себя почти неисправную железяку – кто-то забыл вставить ускоритель импульсов. Или вытащил…

– Что за невезение, – пожаловался он угрюмому парню, коллеге по несчастью. – Попасть в первые расходные! Вот уж не ожидал.

– А кем ты хотел быть? Шуршуром? – огрызнулся тот.

Появился и сам шуршур – в сопровождении двух фатх-шуршуров прошелся перед строем из ста одиннадцати бойцов, покачал угрюмо головой.

– Вот что, мясо. Моя троедина – резервная. Это означает, что при первом же столкновении с серьезным противником нас бросят туда, где он прорвет оборону. То есть в самое пекло. Это ясно?

Троедина молчала.

– Слава Императору, когда вас всех перебьют, я получу новых бойцов. Или вообще уйду командовать киборгами… – Шуршур с завистью посмотрел на полусобранную кибертроедину. Стальные воины шустро приводили друг друга в порядок, офицеры покуривали рядом. – Когда начнется вторжение, корабли принесут нам миллионы этих чудесных созданий Семьи, и мясо больше не понадобится. Что ж, нам приказано выдвигаться к пробою на нижний план. Дальше, в составе четыредины, мы на подручных средствах десантируемся в Санкт-Петербург для захвата плацдарма. Карты у всех есть?

– Разрешите обратиться! – кель-фатх-шуршур двоедины Николая поправил очки. – Господин шуршур, если мы уйдем на нижний план… Карты-то у нас этого плана!

– Очки протри! – обиделся командир. – Вообще, зачем ты их таскаешь?

– Не было приказа…

– Приказываю исправить зрение! Дай сюда карту…

Кель-фатх-шуршур выкинул не нужные больше очки – биорг не может не выполнить приказа непосредственного командира – и подошел к шуршуру. Тот бегло просмотрел обе карты.

– Ну что за фуфло? Вас убьют еще раньше, чем я думал… Вокзалов нет, дорог нет, одни направления… Да, карты с этого дикого плана. Что ж, положимся на мудрость Императора! Сириус?

– Навсегда!! – проорали сто тринадцать глоток включая двух фатх-шуршуров.

– Сириус!?

– Навсегда!!!

– Сириус?!! – шуршур приложил руку к уху.

Прежде чем троедина успела ответить, наверху распахнулось окно.

– Заткнитесь, ублюдки, мы на вражеской территории!!

Это был господин Ийермуск. Шуршур упал на одно колено, его подчиненные немедленно последовали примеру командира.

– Идите сейчас же к колодцу! Там проблемы, кто-то оказал сопротивление – так вот принесите мне победу, идиоты! Шуршур, с тебя спрошу лично!

– Да, мой господин…

Окно захлопнулось.

– Вы слышали, мясо? Бегом! – почти шепотом скомандовал шуршур.

Троедина побежала вперед, направляемая движущимися с боков фатх-шуршурами. Командир, как и положено, замкнул колонну.

Николай плохо знал эти места, да еще совсем стемнело… Они бежали едва ли не час, пересекая пустые дороги. Из окон на них поглядывали обеспокоенные жители, но дураков, пожелавших выйти на улицу, не нашлось. Полиции, гвардии и даже случайных пьяных не попадалось – наверное, поработали другие троедины, расчищая территорию для начала Вторжения.

Грудь Николая переполняли чувства. С одной стороны, он был очень горд принять участие в столь важном событии, как наконец свершающееся окончательное и бесповоротное покорение Земли Сириусом. С другой – ему было грустно сложить голову в числе первых, так и не увидев блестящей победы. Да еще гонят куда-то на нижний слой, а значит, семья останется здесь… С кем же Ленка пойдет в зоопарк? А уж про десантирование в чужой город просто не хотелось думать – определенно, это отвлекающий маневр. Впрочем, Николай умрет еще раньше, он ведь первый расходный…

«А мечтал-то!» – ругал он себя, мерно топая в бряцающем железом строю – «Оккупационная администрация, фатх-шуршур, карета… Университет детям, дом на Садовом…»

Колонну обогнала карета, из нее высунулся Ийермуск – Николай узнал его по голосу.

– Живее, мясо! Император не любит, когда за него умирают медленно! Командир, через четыре часа все силы будут стянуты к пробою. К этому времени путь должен быть открыт! И ты принесешь мне победу!

– Сириус навсегда!! – завопил сзади шуршур.

– Да тише же, идиот! Хозов накличешь на нашу голову…

– Думаю, они уже про нас знают, – негромко заметил кель-фатх-шуршур, тот, что выбросил очки. – Такое развертывание не могло пройти незамеченным. Вот как долбанут сейчас…

– Армия вокруг, а мы у самого колодца, – заметил бегущий рядом с Николаем биорг. – Только у нас, значит, и будет шанс, если долбанут…

– Шанс на что?! – возмущенно выкрикнул рыжий парень. – Вы о чем треплетесь?!

– Шанс выполнить приказ Императора раньше других, – уточнил кель-фатх-шуршур, взглянув на собеседника, и оба захихикали.

«Надо будет поближе к этому кель-фатх-шуршуру держаться,» – отметил про себя Николай. – «В самом деле: как-то я и забыл о хозах… Шумим, бродим не скрываясь, маневрируем к колодцу строем. А ведь если долбанут… Нет, нет! Генеральный штаб все предусмотрел! На этот раз – получится! Сириус – навсегда!»

Москва-2 (скГ)

15 августа, день

– Что тебе нужно? – Белка приплясывал у визора.

– Ты, я вижу, развлекся немного? – издалека зашел Максимович. – Слушай, тут есть дело, очень важное. Ты мог бы приехать сейчас? Надо поговорить кое о чем.

– Нет, не мог бы, – отчаянно замотал головой Белка. – И пожалуйста, не зови меня в ближайшее время, я сам приду. У меня неприятности.

– Да?.. – искренне расстроился его друг. – А это не связано?..

– Не связано!

– Понимаешь, тебя ищет Александра. Ну, то есть, нужно, чтобы ты зашел к одному человеку и пообщался с ним… Никак не получится?

– Нет, нет, я очень спешу! Прости!

Чуй исчез с экрана, на его месте заплясали человечки из рекламного ролика.

– Каков мерзавец!

Максимович едва не опрокинул стол, поворачиваясь. Александра, вся какая-то взъерошенная, стояла посреди комнаты и сжимала кулаки.

– Ты не могла бы предупреждать, когда появляешься, Алекса? С Белкой – видишь, не получилось. У него какие-то неприятности.

– У него сейчас будут неприятности! – прорычала хоза и скрылась в пламени.

– Да что же это такое?.. – Максимович печально посмотрел на дымящийся ковер и пошел за чайником.

В это время Белка Чуй уже входил в Измайловский парк, собираясь переместиться на первый план. Он чувствовал некоторую ответственность за Галю: не будь рядом его, русалка не стала бы трогать девушку. А поскольку Белка был по-своему честным человеком, то действительно собирался передать сестрам Пайпы сигнал бедствия. Где их искать в первом слое, он приблизительно знал. Там, после принятия «экологического пакета» законов, темный народ чувствует себя комфортно, даже возвращается понемногу в Москву.

Для перехода хорошему броднику требуется только одиночество. Чужой глаз все портит, с этим ничего не поделать. Свернув с тропинки, по которой редкими группками тянулись отдыхающие, Белка перешел на бег, стремясь углубиться подальше в березовую рощицу. И поэтому едва не налетел на Александру – точнее, на взметнувшееся прямо перед ним пламя, в котором и появилась магиня.

– Что тебе нужно, дурная женщина?! – возмутился бродник, снимая вмиг закоптившиеся очки.

– Я не дурная женщина, – улыбнулась Александра. – Я дурная хоза. Разве Максимович не сказал, что ты мне нужен?

– Ты мне не хозяйка! – даже погрозил ей пальцем Белка. – Мало ли что мы с тобой натворили… Это не значит, что мной можно помыкать. Максимовичем, кстати, тоже.

– Ты это мне сказал, бродник?

Магиня протянула вперед руку и Белка почувствовал, как его ноги оторвались от земли. Выше, выше…

– Хоза, я не люблю этих штучек! – Белка несколько смягчил тон. – Будь добра, опусти меня аккуратненько вниз, и я объясню, почему не могу тебе помочь.

– Конечно, ты не можешь мне помочь, – согласилась Александра. Она повела рукой и слегка стукнула Белку о дерево. – Почему тебя так зовут: Белка?

– Неважно!

«Не уйти, и нет смысла сопротивляться,» – мысли прыгали в голове Белки, которого мотало от ствола к стволу. – «Убьет ведь. Или сдаст ванам. Я ей отомщу…» – он получил особенно чувствительный удар. – «Потом. Хозы совсем распоясались… Придется ей помочь, но тогда выторговать помощь от нее. Пусть оторвет голову русалке, раз такая сильная!»

– Я придумал! – закричал он.

– Придумал?.. – Александра остановила избиение. – Так я что тебя, придумывать что-то разве подвесила? Малыш, ты готов идти со мной?

– Нет… То есть – да! Но есть проблема. Сущий пустяк, опусти и я скажу.

– Ну что?.. – сморщилась Александра. – Учти, на сегодня мои способности торговаться исчерпаны.

– Я все сделаю, хоза… – не слишком аккуратно возвращенный на землю бродник поднялся с травы. – На меня напала русалка, на нулевке. Отняла девушку… Слушай, Александра, ведь тебе приятно было бы иметь друга? Выручи меня, а я буду тебе обязан. Долг чести, так сказать – это дороже денег!

– Где это случилось?

– В подземном переходе, у станции метро, – быстро сообщил Белка. – «Щукинская». Выход от последнего вагона, если я не путаю.

– Малыш, я не на метро туда поеду, – скривила губы магиня. – Русалка на нулевке… Какого черта она там может делать? Откуда?

– Ее зовут Пайпа и она в беде. Осталась одна, что-то случилось с сестрой, а вампир ее предал! – отбарабанил Белка. – Спасибо, Александра! Там хорошая девушка, она ни при чем… Хотя и довольно скучная.

Александра склонила голову, несколько мгновений молча размышляла. Миром правит информация. Русалка на нулевке, да не одна? Темный народ, похоже, что-то задумал. Кое-кого такое поведение Ведомства Тьмы может очень заинтересовать, а сейчас Александре нужны союзники посильнее, чем Белка с Максимовичем.

– Отправляйся к Максимовичу, делай, что он скажет! – хоза махнула рукой и Белка исчез из парка.

Исчез только для того, чтобы кубарем покатиться по комнате Максимовича.

– Что она с тобой сделала?! – только что прикорнувший на диване хозяин испуганно подскочил.

– Адрес… – прокряхтел Белка, потирая ушибленный бок. – Давай адрес этого твоего человека… И скажи заодно, что надо сделать. Пока она сама со мной что-нибудь не сделала.

Москва-0 (скГ)

15 августа, день

На нулевке Александра не церемонилась: расхаживала в длинном, пышном, ослепительно желтом платье – в тон волосам, изящных замшевых туфельках, да еще с маленькой короной на голове. Конечно, видеть все это великолепие могли лишь встречные хозы, от всех остальных прикрывала завеса невидимости, и все же… Ради чего жить, если нельзя хоть где-то почувствовать себя королевой?

Ни туфли, ни платье никогда не пачкались, прическа этой блондинки, мало напоминающей Александру на третьем плане, никогда не мялась. Люди сами расступались перед ней, не отдавая себе ни малейшего отчета в этих действиях. Магиня появилась возле входа на станцию Щукинская без всяких вспышек пламени – лишь волнами распространился во все стороны волшебный аромат, заставив чихнуть бродячего пса. Нужно было спуститься вниз… Но Александра остановилась на верхних ступенях, глядя через дорогу на парк. Что-то там было не так.

– Разберемся вторым номером, – пообещала себе хоза и вприпрыжку сбежала в подземный переход.

Русалку она увидела сразу – мерзкое седовласое существо без возраста с серой кожей и звериными глазами. Пайпа, на которую заклинание невидимости рассчитано не было, тоже заметила Александру.

– Не подходи! – завыла она, прижимая к стене перепуганную зареванную девчушку. – Пайпа убьет ее!

– Мне что за дело? – удивленно поинтересовалась Александра, приближаясь танцующей походкой.

Люди, входящие и выходящие из метро, испуганно поглядывали на странную старуху с резким, визгливым голосом. Однако мало ли вокруг городских сумасшедших? Несколько удивляла их только обнявшаяся с ненормальной девушка и скорчившийся у стены парень. Он держался за голову и негромко мычал – тоже нормальное поведение для обитателей подземных переходов, вот только они обычно куда грязнее.

– Не подходи!! – еще громче прокричала Пайпа. – Сестры отомстят!

– Как ты сюда попала, тварь? Неужели есть способ? – Александра, защищенная магией, вытянула вперед палец и русалка почувствовала раскаленную иглу, впившуюся ей в глаз. – В парке, да? Я его чую.

– Нет! Ты чуешь чужое! Чужое инферно, не наше! – Пайпа затряслась всем телом, но Галю не выпустила.

Зато Павел почувствовал облегчение. Когда он попытался вступиться за девушку, отобрать ее у странной старухи, та вдруг плюнула ему в лоб и голову словно сжало стальным обручем. Придерживаясь за стену, Павел поднялся, ошалело взглянул на часы. Прошло так много времени… Да как он еще жив остался?

– Чужое инферно? – Александра слегка повернула палец и русалку затрясло сильнее. – Ты в моей власти, мразь. Я сотру тебя в слизь, в грязь. Кто тут еще, отвечай!

– Пайпа не знает!.. – русалка оседала вниз, продолжая цепляться за Галю. Куртка девушки, разодранная острейшими когтями, расползалась по швам. – Мы пришли, но Клятва Тьмы не позволит мне сказать больше. Рядом возник колодец… Там Дьяра, сестра моя!

– Давай по порядку, – хоза согнула палец, временно вытянув из глазницы Папы невидимую иглу. – Как посмело твое Ведомство сунуться на этот план? Кто создал проход и кто научил вас его создать, темное отродье?!

– Ведомство Тьмы не спрашивает твоего совета, бездушная тварь! – русалка швырнула в Александру девушку и с немыслимой скоростью взмыла к потолку, заскользила вдоль него к выходу, словно диковинная змея.

Хоза не мешкала ни секунды. Галя ударилась об огненную стену, выросшую на ее пути и оказавшуюся неожиданно жесткой. Удар оглушил девушку, разодранная куртка вспыхнула, а хоза уже оказалась у выхода – там, куда стремилась Пайпа. Ярко-желтый подол пышного платья лишь чуть колыхнулся, когда Александра вытянула вперед руки и русалка повисла в воздухе, будто с лету напоровшись на два острия.

Народ кинулся в стороны – одни старались убраться подальше от взявшегося ниоткуда огня, зажегшего девушку, другие бежали, оглядываясь, от извивающейся под потолком тощей старухи. Александра, опустив правую руку, повела ей над толпой. Один за другим люди переставали волноваться, и уже спокойно шагали прочь с сосредоточенным выражением лица. То же самое происходило и с теми, кто успел спуститься на станцию, и с теми, кто уже выбежал из перехода наверх – магии хозы не мешали толстые слои земли и камня.

– Я помогу, не отвлекайся, – за спиной Александры привалился к стене пожилой мужчина в сером костюме. – Хорошо выглядишь.

– Как всегда… – от неожиданности хоза опустила руки и обернулась, но русалка осталась висеть под потолком. – Добрый день, Михаил Петрович.

– Добрый, – кивнул человек в сером. – Ты ее нашла или случайно встретила?

– Случайно… – Александра отвернулась к Пайпе, теперь невидимой для обычных людей. – Говори же, тварь! Как ты пришла?

– Клятва Тьмы… – русалка извивалась все тише, теряя силы. – Пайпа не может…

– Я выдавлю тебе глаза изнутри, я сожгу твои кишки!

Александра сделала руками быстрое движение, будто отжимала белье, и Пайпу скрутило до хруста костей. Отчего-то смутившись, хоза тут же опустила руки, но русалке это не помогло. Михаил Петрович усмехнулся полными губами, заметив, как покраснели мочки Александры.

– Все мы проходим через манеру размахивать руками. Не ломай ее… Я займусь.

– Тут в парке что-то неладно, я сразу почувствовала, и…

– Я займусь. Это моя зона ответственности. Ты, надеюсь, по-прежнему нейтральна и встретила русалку случайно?

– Да! Так и было! – Александра от собеседника попятилась вниз по ступеням. – Вы же знаете, я нейтральна всегда. Мне что Москва, что Питер, я…

– Знаю, знаю. Но если встретишь кого из кремлевских, то скажи, что я удивлен появлением в городе русалки. Просто: если встретишь. Я тебе верю.

Склонив голову, хоза сбежала вниз и пошла по переходу, раздраженно размахивая руками. Магия отчуждения по прежнему была с ней, люди расступались, лишь двое оказались на пути: девушка в тлеющей куртке и молодой человек, сбивающий последние искры с ее наряда. Оба во все глаза уставились на Александру.

– Забыла, – поморщилась она. – Снимаю с вас невидимость и налагаю забвение!

Руки привычно дернулись в царственном жесте, но Александра лишь прикусила губу и прошла мимо. В самом деле – к чему делать вид, что заклятия налагаются движением руки?.. Ребячество. Неудобно получилось с Михаилом Петровичем, а он – большая шишка в питерском десанте. Только бы не подумал, что она работает на Кремль – тогда хлопот не оберешься…

Пройдя еще несколько шагов, Александра исчезла, на этот раз без пламени. Она не успела заметить вышедшего из метро Белку, зато он видел хозу. Еще Чуй заметил спотыкающуюся Галю, бредущую куда глаза глядят, и незнакомого парня, с удивлением рассматривавшего оказавшийся в его руке стеклянный шарик, прикрепленный к тонкому кожаному ремешку.

– Чуй, – прошептал Белка себе любимую команду. – Хозы пошалили. С русалкой больше не увидимся – вот и славно… Хоть за это спасибо.

Он прибавил шагу, догоняя Галину. По счастливому совпадению, найденный Максимовичем программист обосновался в том же подъезде, что и госпожа Манана. Белка, правда, в совпадения не верил, но зато они неизменно его забавляли.

Москва-1 (скГ)

15 августа, вечер

– Стой, раз-два! – проорал шуршур и тут же воровато оглянулся: нет ли поблизости господина Ийермуска, любителя тишины на контролируемых врагом территориях. – Ну что, мясо, пришли. Пять минут оправиться и проверить снаряжение, потом в атаку. Разойдись!

Строй биоргов смешался. Николай, не спуская глаз со своего кель-фатх-шуршура, прошел за ним на детскую площадку и сел почти рядом, у песочницы.

– Какая атака-то? – тихо ворчал приятель кель-фатх-шуршура, пухлощекий, похожий на херувимчика второй расходный. – Шумим, гудим, шляемся где попало, секретности никакой… Полезем в эту дыру, там нам и конец.

– Да нет же, ты ведь правильно сказал… – кель-фатх-шуршур огляделся, по привычке очкарика дотронувшись до переносицы. Рядом оказался только Николай. – Понимаете, если хозы нас атакуют, то единственным способом уцелеть будет только сбежать через колодец.

– А еще в плен можно сдаться! – громко прошептал Николай осенившую его крамольную мысль. – Белый флаг бы…

– Сириус навсегда, слава Императору! – погрозил ему пальцем непосредственный командир, но шепотом продолжил: – Хозы в плен нас не берут. Да мы для них вообще не люди…

– Верно, не люди, – кивнул «херувимчик» и печально сложил губки бантиком. – И для сириусян не люди…

– Хозы тоже не совсем люди, им на людей плевать, а сириусяне людей вообще за людей не считают…. Тьфу, запутали вы меня. БЧР150361-12с, тебя по имени-то как?

– Коля! – биорг протянул новым товарищам широкую ладонь. – Фабричный я.

– А я чертежник, из Горстроя, Мишей звать, – познакомился кель-фатх-шуршур. – Это – Костя, он в булочной возле моего дома работал.

– Я так и подумал! – радостно кивнул Николай, глядя на пухлые щечки Константина, но тот ответил хмурым взглядом.

– Нечего улыбаться! У меня папаша больной лежит, да у сына позавчера только табак в кармане нашел… К чему мне это Вторжение? Дома дел полно. И как теперь выкручиваться?

– Может, мы все-таки победим? – без энтузиазма предположил Николай. – Тогда оккупация, порабощение, сегрегация… Ну, все как полагается.

– Да я не против победы! – шепотом возмутился бывший булочник. – Я всей душой за Семью! Сириус превыше всего! Но ведь творится черти что… Я думал, навалимся на хозов при поддержке с орбиты, разнесем базы. А вместо этого маршируем пешим порядком у всех на виду!

– Ты же слышал, Вторжение планируется планом ниже, – заговорил Миша. – Значит, хозы там слабее, я так понимаю. Конечно, бардака много – вон что с картами вышло. Будем там как слепые котята тыкаться… Но из того, что мы так спокойно себя чувствуем здесь я делаю вывод, что есть какая-то договоренность у Ийермуска со здешними хозами.

– Что значит – со здешними? – не понял Николай. – Они же всюду одни и те же, только тела разные. Нам так на заводе политинструктор разъяснял, я помню.

– Вот-вот, – закивал кель-фатх-шуршур. – Но хозы воюют между собой! Может, на этом плане одни хозы поубивали других, и позволяют нам пойти на низший план, разобраться со своими врагами там. Иначе я не понимаю, почему мы еще не горим огнем.

– Кончай перекур! – шуршур в сопровождении десятка киборгов шагал к своему подразделению. – Последняя двоедина, пойдете первыми, а вот ваше прикрытие красноглазое. Приготовиться к спуску!

– Вот же блин… – только и прошептал Миша. – Строиться последняя двоедина! К смерти за Императора готовы?!

– Всегда готовы! – вразнобой протянули десять подчиненных кель-фатх-шуршура.

Командир троедины уже поджидал их возле колодца. Яма в земле с оплавленными краями, диаметром около полутора метров – вот куда предстояло спуститься солдатам Сириуса.

– Как эти колодцы устроены-то? – подтолкнул Костя локтем Николая.

– Не знаю. Это ж, наверное, военная тайна!

Биорги сгрудились возле дыры на низший слой, прислушались. Там, глубоко внизу, кто-то негромко стонал. А может и громко – никто не знал, как далеко до врага.

– Там какая-то крепкая тварь застряла, – поделился незнакомый фатх-шуршур, сидевший на краю колодца, свесив ноги. – Только-только пробили, приготовились к пробному спуску – и вдруг слышим, что кто-то впереди пыхтит, вроде как оттуда к нам лезет. Мы, естественно, открыли огонь, а нас тут же атаковали какие-то упыри. Двоих мы порвали… А они нас… Ну, то есть я успел выбраться с раненым командиром. И еще одна сволочь уцелела и застряла там, в середине. Я говорю застряла, потому что по своей воле никто бы так орать не стал.

– Так вы бы применили переносные артиллерийские комплексы! – пожал плечами шуршур троедины и стукнул сапогом по неподвижному киборгу. – Как дали бы залпом!

– Пробовали! – не смутился выживший. – С чего, ты думаешь, эта тварь орала? Несколько дней поливали ее из всех видов… Киборгов не меньше трех десятков туда послали, но она их то ли жрет, то ли сжигает… Никто не вернулся, а телеметрия отказывает сразу. Теперь время Вторжения, но путь закрыт. Думаю, что вы, ребята, будете туда лезть до тех пор, пока или не откроете колодец для армии, или не сгинете все до единого – вы ведь тогда вообще не нужны.

– А ты сам-то! – обиделся булочник Костя. – Сам-то что, думаешь, золотой? Лезь с нами!

– Нельзя, – фатх-шуршур вытянул ноги из зловещей дыры и лениво побрел в сторону. – Я был под трибуналом! Как «выживший в проигранной битве», статья 56 прим. Приговорен к пленению врагом с целью нанесения информационного и материального ущерба противнику.

– Тьфу… – зло прошептал шуршур. – Такого я даже вам не желаю, ребята. Ну что, БЧР-ы, вперед? Покажите, как умирают герои за Императора! А еще лучше – выкиньте оттуда эту тварь.

И биорги пошли вперед, точнее, вниз. Миша, как командир двоедины, приказал оседлать полученных в качестве подкрепление киборгов. Красноглазые механизмы, увешанные оружием, шустро полезли навстречу гибели, цепляясь когтями и присосками за гладкие, оплавленные стены колодца.

– А может, тахионную бомбу туда сбросить? – запоздало предложил Костя.

– Дурак, это же колодец, – отозвался командир. – Повредим – конец Вторжению. Включить прожектора, покойнички! Тварь, как я понимаю, по нам стрелять не будет. Она будет нас жрать, то ли сырыми, то ли предварительно пропеченными.

Миша задумчиво тронул один из сенсоров на голове киборга, и тот немедленно послал строго вниз очередь из крупнокалиберного пулемета. Примерно через двадцать секунд до бойцов донесся яростный визг.

– Глубоко, – покачал головой Константин. – Коля, а Коля! Ты не тормози, ты двигайся живее. Ты все-таки первый расходный, а я – второй!

Москва-2 (скГ)

15 августа, вечер

Александра лежала на диване, зажмурив глаза, и совершала руками какие-то сложные пассы. Максимович, неожиданно обнаруживший хозу за своей спиной, сумел сдержать удивленное восклицание, и даже вздохнул тихо. Хотя и очень печально.

«Ну что ж она такая беспардонная? А если я в ванной буду, или, скажем, в туалете – она возьмет да и появится передо мной, когда пожелает? Улеглась на диван… Хоть бы предупредила! Ковер прожгла. Прав был Белка, лучше срок отмотать, чем хозе быть обязанным.»

– Скучаешь? – магиня закончила колдовать. – Я не в настроении.

– Что – не в настроении? – не понял сразу Максимович. – Ах, да… Ну, я тоже. То есть… Знаешь, ты мне ковер прожгла сегодня!

– Поменять? Только скажи. Мы, как ты мог бы догадаться, к таким мелочам не сильно привязаны.

– Да ладно, не надо менять… Слушай, Александра, а что там в Архиве этом творится? Белка мне так ничего толком и не рассказал. Вас выследили? Как?

– Ваны не расскажут, как… – Александра встала, повела плечами, разминаясь. – Если бы выследили, то уже бы взяли. Нет, пока мы в круге подозреваемых, не больше. Но круг будет сужаться каждый день. Не волнуйся, нас прикроют.

– Кто?

– Большие хозы из Кремля. Только надо немного на них поработать сначала… Не подвел бы Ник-Ник.

– А Белку ты прикроешь?

– И Белку прикрою, если он не будет больше корчить из себя независимого персонажа. Всяк должен знать свое место, милый мой Максимович! Кстати, надо бы узнать, как он там.

Она, продолжая приседать, опять совершила несколько пассов. Способность видеть на расстоянии – Максимович узнал эти движения. Когда-то в юности он уволок у отца книжку «Основы верхней магии» и как дурак месяцами пытался добиться результата. В книжке не было сказано, что магия действует только сверху вниз, и чтобы ей овладеть, нужно стать хозом.

«Как хорошо, что отец не дал мне такой возможности…» – мысленно перекрестился Максимович.

Александра видела Белку. Он сидел, покачивая ногой в высоком сапоге, и со скучающим видом поглядывал то в монитор компьютера, то на прикорнувшую на диване девушку. Галя сняла бандану и поэтому хоза не узнала ее. Рядом с бродником сидел незнакомый прыщавый юноша, полный и розовощекий, наверное – компьютерщик. На экране виднелся фрагмент схем, тех самых, что недавно были скопированы хозой в Архиве.

– Слушать не буду, устала, – Александра махнула рукой. – Вроде все в порядке. Только девка с ним какая-то странная… Есть у Белки знакомые на нулевке?

– У него везде есть знакомые, – пожал плечами Максимович. – Он немного ненормальный… Но хороший, понимаешь? Александра, пожалуйста, не трогай его.

– Да я и не трогаю. Наоборот, денег вот отвалила целую кучу, которую, кстати, он неизвестно куда дел… От ванов прикрою, если понадобится. Но пойми, милый дружок… – хоза исчезла и тут же материализовалась на коленях Максимовича, отчего тот даже поперхнулся. – Ты ему нужен. Ты умный и талантливый. А Белка – просто безголовый тип. Он тебя использует, а ты этого даже не замечаешь.

Максимович хотел заступиться за друга, но слишком долго собирался с мыслями, а когда собрался, Александра уже заткнула ему рот своим длинным, вкусным языком.

«И что она во мне нашла?» – с удовольствием удивился Максимович, наощупь снимая очки.

Москва-0 (скГ)

15 августа, вечер

– А что это за штуки-то? – поинтересовался Гриша, вручную поправляя ошибки сканера.

– Схемы, – пожал плечами Белка. Не было на свете детектора лжи, которого он не смог бы провести. – Я не знаю, схемы чего. Видишь, их семь, и все разного размера и формы.

– Объемные поверхности, испещренные линиями и точками, – уточнил Гриша. – Может и схемы, только это мне ничего не объясняет. Как их возможно совместить?

– А это твоя задача. Мне начальница сказала: пятьсот сразу, как аванс, остальное потом. И еще она сказала, что в трехмерном пространстве эти кусочки скорее всего не совместимы. Но если добавить измерение…

– Как ты это себе видишь? – возмутился Гриша, продолжая буравить взглядом экран. – У меня тут три измерения. Откуда я возьму четвертое?

– Напиши какую-нибудь программу… – легкомысленно предложил Белка.

Галя спала, подложив под щеку кулачок. После частичной потери памяти она стала будто пришибленной, тихой и испуганной. Белка хорошо знал этот эффект – так бывает, когда хоз ленится поработать как следует. От Александры ничего другого и ожидать не следовало…

«Как бы мне этой гадине насолить?» – задумался Белка, не слушая Гриши, который что-то возмущенно бормотал о нереальном задании. – «Сбежать? Только разозлится, а урона никакого не будет. Может, по горлу ей чиркнуть невзначай? Вот будет лихо, когда она на нулевке окажется обычной теткой! Будет знать, как в желтых платьях расхаживать. Фея, чтоб ее кувыркнуло об трамвай!»

Белка испытывал странную любовь к трамваям, и когда-то выбрал второй план именно за городской рельсовый транспорт невиданной прежде красоты и плавности хода. Тут, на нулевке, трамваев почти не было, да и ездили они сотрясаясь, медленно… А на первом плане, несмотря на какую-то просто бешеную заботу об экологии, трамваев не имелось вовсе, если конечно не считать конок. Но конка – это совсем не то.

«При чем здесь конки?» – остановил Белка полет своих непослушных мыслей. – «Мне бы хозе насолить. В самом деле попробовать прикончить ее на первом слое? Там это просто, каждый второй с кинжалом. Но ведь тогда мне выше подниматься будет нельзя, на куски порвет. Даже и внизу достанет: найдет помощничков. Она злопамятная… Но ведь и я тоже!»

– Ты меня слышишь или нет? – повысил голос Гриша. – Не смогу я тебе тут никаких пространств четырехмерных создать! Нет таких программ!

– А ты попробуй, куда спешить-то? Чуй: аванс уже у тебя. Возвращать его не нужно – если ты берешься за работу. А если нет – тогда, конечно, верни…

– Я не говорю, что я не берусь, – Гриша почесал затылок, глядя на пять зеленых купюр, лежавших возле клавиатуры. – Просто… Знаешь, такая работа – она дороже стоит.

– А ты поторгуйся, если сможешь все сделать. Моя начальница – она богатая, щедрая, она заплатит, – пообещал Белка и похлопал Галю по щеке. – Вставай, малохольная! Тебе на поезд надо успеть.

– Куда? – девушка села, огляделась. – Я что, пьяная была?

– Нет, просто заспала все, – ухмыльнулся Чуй. – Но ничего интересного не пропустила.

– А твой перстень?.. – жалобно проныла Галя, отыскав глазами будильник на столе. – Я уже опаздываю…

– Извини, проводить смогу только до метро!

Мстительный Белка уже вычеркнул Галю из категории «нескучных» за отказ поддержать его веселье утром.

– Куртку ты сама прожгла, когда в костер упала. Неужели не помнишь? – покачал он головой, засовывая в карман отсканированные Гришей схемы. – И бок, наверное, болит…

– И голова, – печально кивнула Галя.

– Вот видишь! А я говорил: не кури тибетский бамбук!

На лестнице они едва не столкнулись с долговязым взъерошенным парнем, скакавшим вверх через ступеньку. Павлу девушка с разноцветными косичками показалась смутно знакомой, но где именно он ее встречал? К тому же побаливала голова. Каким-то образом Паша впал в странное забытье и обнаружил себя бездумно шагающим куда-то в нескольких кварталах от дома.

– Гришка, я пива тебе принес! С чипсами, как обещал! – закричал он от двери. – А сам убегаю, на вокзал пора!

– Уезжаешь? – расстроился хозяин квартиры. – Ну да… А я думал – отметим. Такой, знаешь, лох мне попался – не знает, чего хочет!

Санкт-Петербург-2 (скГ)

15 августа, вечер

Ник-Ник принял себя на нулевке – помогла старушка Манана, подбросила до Границы Власти родного города. Теперь риск на этом плане был сведен к минимуму и хоз позволил себе расслабиться: выпил пивную кружку молока одним махом.

– Лихо, – покачал головой сухонький бородатый мужчина, сидевший с ним за одним столиком. – Ну, а дела-то наши как?

– Книги у Мананы, все в порядке.

– А зеркало?

– Ищу, – развел руками Ник-Ник над кружкой, в которой снова возникло молоко. – Москва – большая деревня, знаешь ли. Поди найди там зеркальце…

– Москвичи его ждут, но откуда – нам неизвестно. Будет очень обидно, если зеркало окажется в их руках, ведь тогда вся наша операция на первом плане окажется под угрозой. Там же дикость, так по-дурацки устроено – все решает численное превосходство…

– Всегда все решает численное превосходство! – хмыкнул Ник-Ник и опять осушил кружку. – Оружие-то есть у всех. Но мы победим!

– Надеюсь, – уклончиво ответил сухонький. – Слушай, Ник-Ник, есть оперативная информация: твоя старая подружка, некто Александра… Помнишь ее?

– Помню сявку московскую, – хоз злобно оскалился. – Увижу – шею сверну!

– Она играет с кремлевскими. Какие-то там у нее неприятности… Информация, повторяю, оперативная, то есть не проверенная. Но наш человек на нулевке видел эту госпожу рядом с колодцем. С ней оказалась русалка!

– Колодец – это сириусянские дела, да? – уточнил Ник-Ник. – Не могу одобрить. Надо бы сразу замочить это отродье… Постой, а какая такая русалка? Разве они еще остались на нулевке?

– Нет, их там не осталось. Во всяком случае, в Москве. Но как минимум одна русалка появилась, наверное, с первого плана… Наши разбираются, это дело Войцеховского. В общем похоже, что Александра сохраняет нейтралитет лишь для видимости, а сама работает на кремлевских.

– Ну, за это ей Спираль светит. Желаю успеха мелкой сволочи!

– Да погоди же. Оперативная информация в том, что Александра, возможно, и должна доставить зеркало в город. Мы за ней последим… А ты будь осторожен. Если увидишь – не лезь в драку, а сперва попробуй ее разговорить.

– Хорошо, – с важным видом кивнул Ник-Ник, поднимая очередную порцию молока. – Если увижу – обязательно выведу на чистую воду. А потом сверну шею! Ну, за наш контракт? Я принесу вам зеркало, а вы…

– А мы приведем тебя к другому! – сухонький вытянул руку и в ней возникла стопка с прозрачной жидкостью. – Будь здоров, Ник-Ник!

Глава четвертая

Вторжение

Москва-0 (скГ) – Москва-1 (скГ)

15 августа, вечер, и несколько дней ранее

Русалки на поверхности земли совсем не имеют веса. Одежда и обувь позволяют удерживаться у поверхности, противостоять сквознякам, но если подняться немного, хотя бы по лестнице на второй этаж, то ситуация станет опасной: русалку потянет вверх. Поэтому они никогда не летают в одиночку – только придерживаясь за шевелюру вампира или вцепившись в шею птичьего оборотня. Соответственно, если опуститься ниже уровня земли – а вовсе не моря! – то вес начинает расти. Именно поэтому Пайпа, брошенная подлым Моргоном возле колодца, отыскала себе убежище в подземном переходе, где и печалилась о мучающейся сестре своей, Дьяре.

Уже много дней назад Дьяра попала в колодец. Чужое инферно раздражало русалку, и будучи, как и все подобные ей твари, по натуре чрезвычайно злобной и самонадеянной, Дьяра решила разобраться с возникшей проблемой сама. Оставив Моргона сторожить портал – оказавшийся заблокированным, что было связано, скорее всего, именно с появлением колодца – Дьяра послала других вампиров вниз. Прождав некоторое время, русалка не сдержала злобы и ринулась вниз сама.

Стены колодца были гладкими, словно землю расплавил неведомый жар. Но когти русалки оставляли глубокие борозды даже на этой, почти стеклянной поверхности. Обладая могучей силой, Дьяра быстро опускалась все глубже, совершенно не беспокоясь о растущем весе. Что для нее три-четыре тонны? Однако колодец оказался слишком глубок… Почувствовав, что держать себя становится тяжело, Дьяра остановилась, упершись в стены колодца всеми четырьмя конечностями. Она попробовала вернуться, и поняла, что не сможет – силы быстро уходили.

– Моргон! – закричала она. – Лети к Дьяре, ублюдочный кровосос! Помоги Дьяре подняться!

Вампир услышал приказ, и даже бросился в колодец, однако он оказался опасно узким для крыльев Моргона. Вниз-то лететь просто, надо лишь вертеться по спирали, ввинчиваясь в заполняющий колодец теплый воздух, но вверх… Он попробовал и вдруг испугался. Подъем был таким медленным, а снизу так дуло чужим инферно… Казалось что оттуда, из темноты, сейчас выскочит что-то ужасное. Моргону было как-то неприлично бояться тьмы, но эта тьма была совершенно особенной.

– Моргон!! – визжала снизу русалка. – Дьяра разорвет в клочки подлую тварь! Клятва Тьмы не отпустит тебя! Вернись, мразь!

Злоба придала Дьяре сил, и, постепенно становясь все легче, русалка карабкалась наверх. Несомненно, ей удалось бы выбраться, но в это время сириусянские воины, покромсав выскочивших из колодца вампиров, услышали крики Дьяры. Немедленно четыре киборга, сгрудившись вокруг дыры в земле, открыли огонь. Большинство снарядов не достигли цели, задев стены узкого тоннеля с плана на план, но один или два попали в русалку. Скорее от неожиданности, чем от боли она дернулась, вскрикнула и сорвалась вниз.

Когти Дьяры высекали из стен колодца искры, но остановить ее страшно тяжелое, набравшее скорость тело не могли. Русалка закричала, понимая, что уже не сможет выбраться на поверхность сама, и этот крик услышал Моргон. Он все еще боролся с собой, все еще надеялся побороть страх и прийти на помощь начальнице, но теперь отбросил сомнения прочь.

– Да пропади же ты там поскорее! – вампир отбежал в сторону от колодца и заметался вокруг него кругами. – Умри скорей, скорей!

Но Дьяра продолжала кричать. На этот крик стреляли меняющиеся батареи киборгов, из личного оружия палили в дыру побледневшие солдаты. Русалки кричат страшно, ни один человек не может даже вообразить себе такого звука. Наконец Дьяра достигла середины колодца, набрала самый большой, возможно, даже бесконечный вес – а кто разберется с физическими свойствами детей Тьмы? – и застряла. В обе стороны дорога вела кверху. От удивления она даже перестала кричать.

– Похоже, все, – предположил фатх-шуршур, с которым позже познакомился Николай. – Но здоровенная же гадина… Думаю, киборг, по размеру вроде танка. Не следует ли доложить по команде, что нас ждали?

– Там все знают… – уклончиво отозвался шуршур, его начальник. – И это был, скорее всего, не танк… Ладно, кончили с ней – и слава Императору! Седлайте киборгов, идем захватывать плацдарм. Вся операция осуществляется в мертвой тишине, сукины выкидыши!

Шуршур знал, что колодец на другой план удалось пробить лишь благодаря действиям Ведомства Тьмы. Подсказали этот рецепт, а также подходящее для его осуществления время, несомненно сами же хозы, то есть враги. Но Семье виднее, куда посылать своих солдат.

– Чуть что – палите! – отдал он последний приказ на поверхности, несколько противоречащий предыдущему, и последним отправился вниз.

Около часа понадобилось киборгам, чтобы, скользя на присосках, добраться до середины колодца. Дьяра была здесь – она тихо копила злобу, чтобы выплеснуть ее на приближающихся к ней врагов. В нее еще немного постреляли, чтобы убедиться, что имеют дело с трупом, потом шуршур приказал порезать препятствие на куски, выставив лазерные винтовки в режим штыка. Вот тут-то русалки и открыла глаза.

Она не могла сдвинуться с места, прижатая к некоей срединной точке могучим весом, но руки ее сохранили способность вытягиваться в несколько раз, слюна не утратила ядовитых свойств, да и огонь из глотки изрыгался на редкость легко. В страшной мясорубке погибли все, кроме одного фатх-шуршура, но и тот сумел выбраться лишь прикрываясь снизу раненым командиром. Один из плевков русалки прожег шуршуру гортань, и бедняга не мог отдать подчиненному приказ, а то бы запрограммированному биоргу пришлось подчиниться и, скорее всего, поменяться с шуршуром местами.

Верный киборг, сумевший таки вытащить фатх-шуршура на поверхность, тут же развалился. От начальника у смельчака осталась только рука – слюна взбешенной русалки обладает еще и свойствами сверх-кислоты. Именно этой рукой фатх-шуршур и пытался мотивировать свое отступление, стоя перед светлым ликом руководителя Вторжения..

– Я спасал своего непосредственного командира, господин Ийермуск!

– С какой целью? С целью просто спасти? Что-то я не припомню такого пункта в Имперском Уставе, – погрозил ему сириусянин двумя из семи имевшихся на кисти пальцев. – Пойдешь под трибунал, мерзавец. Меня сюда сослали не для того, чтобы миндальничать с пушечным мясом. Охраняй пока колодец, я пришлю подмогу. О приговоре трибунала узнаешь позднее.

В качестве подмоги фатх-шуршур получил лишь сотню киборгов – армия Вторжения еще не была активирована. По два, по три, а то и сразу по десятку биорг отправлял ни в чем не повинные механизмы вниз, где Дьяра, которой выстрелы не причиняли ничего, кроме боли и унижения, с неизменным удовольствиям разрывала машины на части. И только теперь, когда настал «час Ч», в колодце скрылась целая двоедина, а еще несколько были готовы последовать за ней на тот свет.

– Ну, значит, я тут больше не нужен, – сделал печальный вывод фатх-шуршур и залег в кустах отоспаться перед приведением в исполнение приговора.

Сдача врагу в плен с целью нанесения информационного и материального ущерба – это похлеще расстрела будет. Фатх-шуршуру снились пытки. Чувствуя, как раскаляется паяльник в его вполне органической заднице, воин Императора очень хотел выдать все секреты, но, во-первых, ни одного не знал, во-вторых, согласно вложенной на заводе программе не мог ослушаться приказа старших по званию.

– Кто там повизгивает в кустах? – хмуро поинтересовался Ийермуск у шуршура троедины Николая. – Прикажите кирпич туда кинуть, что ли… Скоро начнется второй день Вторжения, надо встретить его достойно.

Москва-2 (скГ)

15 августа, вечер

Белка, проводив Галю до входа в метро, сразу вернулся в подъезд. Там не было посторонних глаз – что еще нужно броднику? Правда, из квартиры с гордой табличкой «Гадальный салон госпожи Мананы» доносились какие-то визгливые крики, перемежавшиеся паузами и обозначавшие, видимо, телефонный разговор. Но шум Белке никогда не мешал. Он закрыл глаза, зажал ладонями уши, отрешился от всех ощущений, связывающих его с этим миром, и представил себе Триумфальную Арку в Москве-2. Она была почти такая же, как и здесь, на нулевке, только стояла на Поклонной горе, которая на втором плане все еще представляла из себя внушительный холм.

Потом Белка представил себя, стоявшего прямо под аркой, потом медленно вселился в этот образ. Несколько секунд – и он уже осторожно втянул свежий воздух Парка Победы. И все же на всякий случай подпрыгнул – совсем чуть-чуть, скорее даже просто спружинил коленями, намекая на «прыжок бродника». Все. Белка отвел ладони от ушей и различил чьи-то шаги, легкий гул от проезжающих внизу, под Горой, трамваев.

– Вуаля! – сказал Чуй сам себе и открыл глаза. – Пусть тупые хозы думают, что владеют планами и городами, а я – зайчик-попрыгайчик…

– Привет, зайчик!

Услышав голос Александры, Белка обеспокоенно закрутился на месте. Внизу к остановке подъехал 2-ой номер трамвая, стоило бы побежать, чтобы успеть, поехать, как и планировал, в «Глобус», отметить вечер трудного дня… Но у хозы, наверное, другие планы?

– Иди сюда.

Магия есть магия. Она почти не действует на хозов, и бродник тоже не полностью подвержен чарам – по мнению Белки, это как-то связано с имеющейся в Архиве информацией. Точнее, с не имеющейся там информацией. И все же магия есть магия – если хоза ждала его и искала, если сумела так быстро найти – то теперь лучше не сопротивляться. Белка подогнул ноги, словно парашютист, сгруппировался, и почти не пошатнулся, оказавшись в квартире Максимовича.

Хозяин как раз вставал и теперь, ойкнув, отвернулся от Белки. Глядя, как Максимович, тряся жирными боками, натягивает на себя трусы, Чуй почувствовал редкую даже для него неприязнь к хозам.

«Хозяева жизни, чтоб вас всех в Спираль!»

– Я совсем забыла: есть к тебе еще одно дельце, зайчик, – сказала Александра. – То есть, прости, белочка. Очень нужно в Питере проследить за одним делом… Просто понаблюдать со стороны. Сам понимаешь, лучше тебя никто не справится.

Это было верно – там, где любого можно обнаружить магией, незамеченным сторонним наблюдателем может остаться только хоз или бродник. Да и то только в том случае, если их не ищут специально. Александре в чужой город, тем более находящийся с Москвой в состоянии многовековой войны, соваться опасно.

– Я устал, – укоризненно покачал головой Белка, одновременно очаровательно улыбаясь. – Хотел поехать в «Глобус», поесть, уснуть в номере…

– Кстати, вот деньги! – Александра выпростала из-под одеяла, которое она натянула до самого подбородка, руку. Ладонь сначала была пуста, но по пути к Белке на ней образовалась увесистая пачка банкнот. – Это за твой визит к компьютерщику. Когда он обещал справиться?

– Вообще не обещал. Обещал постараться, – честно признался Белка, забрал деньги и положил в ладонь хозы схемы. – Это лучше уничтожить. А денег ты мне платишь больше, чем ему…

– Так нужно. О схемах я позабочусь сама, не волнуйся.

Благодарить Александру за деньги Белке даже в голову не пришло. Что для хозы деньги?.. Меньше, чем пыль. Ничто материальное не имеет для хозы ценности. А что тогда для них, бездушных, имеет цену? Только они сами.

– Сейчас я отправлю тебя в поезд, он подбирается к Границам Власти Москвы. На нем и въедешь в Питер. Отыщешь Верейскую улицу, а там должен появиться после полуночи вот этот хоз. – На ладони все еще протянутой руки Александры взамен исчезнувших схем появилась фотография Ник-Ника в полный рост.

– Хоза не узнать, если он не захочет.

– Вот. – Теперь вместо фотографии на ладони хозы оказались темные очки – почти такие же, как те, что красовались на остром носу Белки. – В этих очках ты его узнаешь. Если почувствуешь неладное – просто сложи их, очки исчезнут.

Конец ознакомительного фрагмента. Купить полную версию книги.